Гримуар

Глава 1

День первый!

День недели: Вторник

Луна: убывающая

Погода: пасмурно (небо затянуто низкими облаками), тепло и сыро…

Эмоциональное состояние: ужасное… И куда это меня занесло?

Дорогой дневник! (Книга Теней, Гримуар или как тебя там… )

Если бы мне год назад сказали, что ритуал из наших с Ленкой тетрадок сработает, я бы рассмеялась. Но сегодня я здесь, — в месте, где законы физики похожи на советы из гороскопа: вроде звучат убедительно, но верится с трудом. И учусь я теперь в школе волшебников. Об этом моменте я грезила с того самого дня, как прочитала популярную детскую книжку про школу Магии. Но все оказалось значительно сложнее и банальнее, чем я могла себе представить! Звучит как бред?

Но обо всём по порядку! Я и моя лучшая подруга Ленка после прочтения бестселлера о приключениях учеников школы магии и колдовства решили стать «ведьмочками». Но так как в округе таких школ не наблюдалось, то мы решили сами, собирая по крохам материал, углублять свои познания в области «тайного знания». Наше увлечение захватило нас полностью, были заброшены даже любимые доселе уроки физики и химии. И, действительно, какое может быть сравнение между изучением магического воздействия и анализом траектории движения какого-то там шарика!

Мы выискивали все, как нам тогда казалось, относящееся к «тайному знанию», и все свои находки записывали в специальные тетрадки, которые гордо именовали «Гримуар». Сначала мы хотели завести блог, но Ленка, подумав, отмела эту идею:

- Как ты не понимаешь?! Гримуар - это фолиант, где ведьма собирает все свои знания. Я помню из сказок, что это были волшебные книги, и общались с ними ведьмы, как с питомцами. Нет нам нужны именно книги! Реальные! Бумажные!

И мы их специально долго искали и выбирали в книжных магазинах и на маркетплейсах среди дизайнерских записных книжек и ежедневников, пока нам не попались нужные. Ленка ещё сокрушалась, что никак не может найти настоящие, не железные, перья для письма. Чернила и дизайнерские чернильницы к ним мы тоже уже закупили.

Но даже простыми шариковыми ручками наши «гримуары» постепенно заполнялись различными сведениями: здесь были и описания знаков Зодиака, и лунный календарь, и нумерологические раскладки, и значение Рун, и способы гаданий, и народные рецепты и приметы, и много чего ещё другого.

Мы лазили по сайтам и блогам, рылись на полках в букинистических лавках, выискивая нужную нам информацию, и все, что находили, аккуратно переписывали в свои «гримуары». Но чем больше всего гордилась Ленка, так это было её приобретение маленькой потрепанной книжки с описанием десятка магических ритуалов, содержанием которой и пополнились наши «гримуары». И нас совсем не смущало, что мы не знали, где добыть все эти когти летучих мышей, головки ящериц и сердца голубей. Но о том, чтобы выйти на «охоту» за всеми этими «нужными» вещами, нам даже и в голову не приходило.

А ещё мы собирали «артефакты»: перо совы из парка, кварц с трещиной, похожей на ветвистое дерево, разноцветные камешки, на которые Ленка нанесла руны, и много других мелочей, которые мы бережно складывали в мешочки и запирали в небольшом сундучке, который Ленке подарила тётя. Подруга верила, что если сложить всё правильно, случится чудо. Я же просто любила сам процесс — как пазл, где нет гарантии, что картинка сложится.

Вчера, как только закончились уроки, Ленка куда-то исчезла и не отвечала ни в соцсетях, ни просто по телефону. Такого раньше не случалось. Я была сильно удивлена, подождала её в школе где-то с полчаса и пошла домой.

Пообедав, я решила добавить в «Гримуар» сведения из газетной вырезки, которая лежала у меня в портфеле ещё со вчерашнего дня. Накануне мне просто повезло: бабушка влезла на антресоли и достала оттуда сверток, обмотанный старыми газетами. Что там было, в этом свертке, я не знаю, но меня припахали складывать пыльные пожелтевшие газетные листки, чтобы отправить их на утилизацию. И там я увидела её, эту самую статью, которая называлась «Ведьма Марфа советует»...

Мысль о невыученных уроках немного тянула, но не хотелось открывать электронный дневник, чтобы снова наткнуться глазами на новую «пару» по биологии. И это в моем дневнике, где раньше было тесно получаемым «пятеркам»!

Я удобно расположилась за письменным столом в своей комнате, когда раздался требовательный, нетерпеливый звонок в дверь. Это была Ленка. Она вихрем влетела в мою комнату, покопошилась в большом пакете и достала огроменную книгу. Все это она делала быстро, словно куда-то спеша, и морщилась на любые мои попытки задать хоть какой-то вопрос. Ленка листала толстенный том, изредка восклицая:

– Ну, и где это? Куда делось? – наконец, она с видом великого полководца-победителя ткнула в книгу пальцем и сказала: – Смотри!

Я проследила глазами за её пальчиком и наткнулась на надпись, выведенную вычурными буквами: «Создание магического пространства для усиления действенности заклинаний».

– И что это? – осторожно спросила я, отчего-то холодея внутри.

– Как что? Мы сейчас здесь с тобой сделаем такое пространство! Представляешь, мы будем здесь читать заклинания и творить, что захотим, и ВСЁ у нас будет получаться!

– Но это моя комната! Я здесь живу! – воскликнула я, чувствуя в происходящем что-то неправильное.

– Ну и живи! Ты только представь, как это круто: сидишь, занимаешься своими делами, а тут разные духи летают и исполняют твои приказы! Класс! Мне бы так! Только у меня дома такое пространство не устроишь: я с сеструхой комнату делю, а она все испортить может. Вот я и решила: сделаем это пространство у тебя!

Если уж Ленка что-либо замыслила, спорить с ней бесполезно. Она вихрем носилась по комнате, убирая «лишние» предметы. В результате её действий в центре комнаты было создано внушительное пустое пространство, а пуфик, этажерка, пара стульев и ковер образовали внушительную пирамиду на диване.

– У тебя что-нибудь для сооружения алтаря есть? – оглядывая с довольным видом полученный результат, спросила подруга.

– Наверное… – робко ответила я, не представляя, из чего можно соорудить такую важную вещь. – А что нужно?

– Столик… Ну там, сундук, что ли… – начала перечислять Ленка.

– А коробка от телевизора подойдет? – вспомнила я про коробку, которая была убрана в кладовую: родители купили дорогущий плазменный телевизор и, пока не кончилась гарантия, сохраняли упаковку.

– Тащи! – скомандовала Ленка.

Я принесла коробку. Подруга водрузила упаковку от телевизора на пару табуреток, соорудив что-то похожее на столик, оглядела хозяйским взглядом и спросила:

– А красная ткань есть? Ну, там покрывало или плед, на худой конец простынь…

– У бабушки большой красный плед есть! – воскликнула я и умчалась в бабушкину комнату за ним.

Когда я вернулась, Ленка на моем рабочем столе раскладывала предметы: перо павлина, которое она вытащила из напольной вазы в коридоре; нож для резки бумаги из дедушкиной библиотеки, который я забыла положить на место; «жезл», который мы с ней вместе создали из найденной в парке ровной веточки, очистив и раскрасив её в «цвета стихий», как было описано в одном из блогов…

– Принесла? – обернулась ко мне подруга и, взяв протянутый плед, быстро накрыла им сооружение в центре комнаты; получилось некое подобие журнального столика, у которого имелось четыре лишних ножки… Потом Ленка схватила свою сумочку и стала вытряхивать её содержимое: – Смотри!

За расческой, губной помадой и зеркальцем на «алтарь» посыпались какие-то сверточки.

– Вот! – победоносно заявила Ленка.

– И что это? – спросила я осторожно.

– Как что? Вот это – когти летучей мыши, – начала быстро перечислять подруга. – Это – сушеные хвосты ящериц, это – порошок из зубов дракона, а это…

– Лен, ты в своем уме?! Какие драконы?! Какой шарлатан подсунул тебе эту дрянь?

– Сама ты… – вдруг обиделась Ленка. – Я вчера весь вечер в Инете шарила, нашла магазинчик с магическими товарами. Они интернет-заказы не принимают, у них даже странички нет. Просто на одном форуме один чел другому объяснял… Вот я и смоталась сегодня туда! Все, что нужно, купила. Конечно, я знаю, что драконов не существует, и, скорее всего, этот порошок сделан из зубов ископаемого динозавра. Но как красиво звучит!«Зубы дракона»! А ты…

– Ладно, Лен, извини, – мне стало ужасно стыдно перед подругой: ведь сколько раз мы удрученно вздыхали, переписывая тот или иной ритуал, что нет у нас этих самых «когтей летучей мыши» или того же самого «порошка из зубов дракона», и вот теперь, когда она все это нашла, я все порчу своим скептицизмом…

Ленка быстро обижается, но также быстро и отходит. А потому мы тут же продолжили наше приготовление к ритуалу.

Через несколько минут Ленка открыла том и стала сверяться с текстом:

– Алтарь – есть, перо феникса – есть, кинжал – есть, жезл – есть, чаша – есть, амулет… Ой! А куда я его дела? – и она судорожно стала снова трясти сумочку; наконец, из сумочки выскочила какая-то круглая бляшка. – Уф! Есть! – с облегчением выдохнула подруга и снова куда-то улетела из комнаты, прихватив с собой тот самый пакет, из которого была вытащена эта огроменная книга.

Через пару минут она вернулась, зачем-то напялив на себя белую простыню с прорезанной дыркой для головы…

– Это что? – снова осторожно спросила я.

– Это балахон для занятий магией! – торжественно заявила Ленка. – Я сегодня, когда в том магазинчике была, долго рассматривала балахоны. Их там столько-о! Вот я и решила себе такой сделать. Знаешь, какие там цены на такие вот «простынки»? Ого-го! Давай и тебе сейчас такой сделаем! – вдруг предложила она.

– Нет, я как-нибудь без балахона! – ответила я подруге, представив, как бабушка находит свою любимую простынку после наших «колдовских» занятий.

– Юлька, ты что? Ты все испортишь! – возмутилась подруга, но, столкнувшись с моей непреклонностью, нехотя согласилась: – Ладно, я думаю: одежда – не главное! Но представь, как было бы здорово, мы обе в балахонах и колдуем! – и Ленка закружилась.

Мне её движения скорее напомнили танец приведения, чем танец ведьмы.

– Юльк, ты встань напротив меня, – немного поутихнув, сказала подруга, беря книгу. – Здесь написано: «встать по кругу». Если ты будешь стоять напротив, как раз этот самый круг и получится. Все, мы готовы, можно начинать! – торжественно провозгласила Ленка, когда я заняла указанное место.

Она ещё раз оглядела «алтарь»:

– Все в порядке! Начинаем! – и стала читать какую-то абракадабру.

Что-то где-то щёлкнуло, грохнуло, и по комнате пополз не то дым, не то пар…

Глава 2

День первый продолжается

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу на огромной кровати в комнате совершенно белого цвета. Я вспомнила происшествие предыдущего дня: начало ритуала, дым… И первая мысль, которая пришла в голову, что одновременно с нашим «колдовством» где-то рядом произошёл то ли взрыв, то ли пожар, и я сейчас нахожусь в больнице… Но всё оказалось значительно сложнее.

Створка невероятно высокой белой двери приоткрылась, и в палату (как я на тот момент определила помещение) заглянула маленькая девочка с золотыми кудряшками в длинной белой рубашечке. Заметив, что я тоже на неё смотрю, милая малышка быстро вбежала в комнату и вскарабкалась на кровать.

– Здравствуй, а ты кто? – задала она по-детски наивный вопрос.

– Я – Юля, – ответила я, думая, что девочка хочет знать мое имя.

– Юля, а ты кто? – этот же простой вопрос, заданный после имени, меня сильно смутил: так что же именно хочет знать это создание?

Не знаю, чем бы закончился наш разговор, но обе створки двери распахнулись, и в комнату вошла женщина, совсем не похожая ни на медсестру, ни на врача, ни на нянечку из наших больниц. Я с удивлением смотрела на неё, понимая, что вижу перед собой скорее живое воплощение небогатой горожанки из средневекового европейского города, какими их рисовали в нашем учебнике по Истории средних веков.

– Ах, егоза, ты уже здесь! А ну, брысь отсюда! – весело, но строго произнесла женщина.

Малышка быстро соскочила с кровати и скрылась за дверью. Я, все ещё никак не понимая, куда попала, продолжала, не отрывая взгляда, смотреть на вошедшую: «Что за маскарад? И где я, в конце концов?»

– Ну, и что смотришь? – вдруг рассмеялась женщина. – Вставай, тебе много сейчас на сборы времени требуется, пока ты магией не владеешь.

«Магией не владею?.. О чем это она?» – пронеслось у меня в голове.

Женщина взяла в руки белый кувшин:

– Времени, чтобы оглядываться, у тебя нет: тебя сегодня уже в Школе ждут. Вставай, вставай и пойди, полью тебе, умоешься!

– А воды что ли нет? – спросила я, ища глазами по комнате вход в ванную или хотя бы просто водопроводную раковину, но даже такого обычного предмета нигде не было видно.

– Как это нет? – не поняла мой вопрос «горожанка». – Вот она! – и женщина плеснула в огромный таз воды из кувшина. – Как раз такая, чтобы приятно умыться!

Я ступила на каменный пол. Неожиданно пол оказался тёплым и мягким, будто я встала не на камень, а на мягкий ковёр, прогреваемый снизу. Я присела и тронула странный материал рукой. Тёплые полы в нашей квартире были всегда (как мне кажется), но мягкий камень… С таким материалом я ещё не сталкивалась.

– Вот неуёмная! – воскликнула «горожанка». – Говорю же: пока ты без магии, очень многое тебе непонятно будет! Это наша хозяйка любит мягкий и теплый, как только что испеченный хлеб, пол. Вот она и уговорила духа камня принять к себе духа огня и смягчить свой нрав. Но если ты здесь будешь сейчас все магические штучки рассматривать, то только через сто лет в Школу попадешь!

Я быстро преодолела расстояние, разделяющее нас. «Горожанка» рассмеялась:

– Ну, ещё одна егоза! – и стала поливать мне из своего белого кувшина. – Вот подучишься немного, тогда на сборы минута уходить будет. А пока ещё много времени требуется, всё не просто так…

Вода оказалась очень мягкой и тёплой, с приятным цветочным запахом. Я умывалась с наслаждением. И если бы не пряди моих длинных распущенных волос, вечно мешающих и лезущих не туда, то я бы сказала, что эта процедура доставила мне большое удовольствие.

Закончив поливать, женщина достала откуда-то большое мягкое прогретое полотенце:

– На вот! Когда оботрёшься, переодевайся и спускайся вниз, к завтраку! – сказала она тоном, не терпящим возражений.

- А во что мне одеваться? - оторвав лицо от полотенца, неуверенно спросила я, уже понимая, что никто мне не ответит, так как «горожанка» уже закрыла за собою дверь в комнату.

Я оглянулась. Кто-то уже успел убрать мою постель, пока я умывалась. И на красивом золотого цвета покрывале лежало бело-розовое платье, подходящее скорее кукле Мальвине из «Золотого ключика», чем девочке моего возраста. Пришлось натянуть этот рюшечно-кружевной кошмар. Других вещей-то у меня нет…

Как только я поправила надетое платье, то заметила, что рядом с кроватью стоят кукольные атласные балетки моего размера, увенчанные бантиками и розочками в цвет и стиль моего одеяния. Ногам было приятно стоять на полу и босиком, но выходить из комнаты в таком виде я не могла, а потому, вздохнув, просунула ноги в эти атласные тапочки.

Растрёпанные волосы мне уже порядком надоели. Теперь я понимала, почему мама мне не разрешала часто носить волосы в роспуск, а только по особым случаям, предварительно тщательно расчесав их и заколов. Я стала оглядываться по сторонам, ища зеркало и хоть какое-то подобие расчески. Но, сколько бы я ни озиралась кругом, зеркала в обозримом пространстве не было…

«Ладно, – решила я, – выйду из комнаты и найду зеркало где-нибудь там. Ведь не может же быть такого, чтобы совсем зеркал не было! А когда найду зеркало, уложу волосы, как уж получится…»

Зеркало долго искать не пришлось: оно находилось сразу за моей дверью. Но отражение в нем привело меня ещё в большее замешательство, чем тёплый мягкий пол. На меня из зеркала смотрела фарфоровая кукла моего размера и с моим лицом: бело-розовое рюшечно-кружевное платье, на ногах атласные белые чулочки и туфельки в стиль платья, на голове сложнейшая прическа из локонов и бантиков розового и белого цвета, на запястье «куклы» висела сумочка-мешочек, отделанная в стиль платья и туфелек. Не отрывая глаз от зеркала, я нерешительно подняла руку к голове, «кукла» точно повторила мое движение. Действительно, весь этот сложный замок из светлых волос и ленточек именно на моей голове. Я посмотрела на ноги и увидела на себе белые колготки из тончайшего атласа, которые я не надевала, а на моей руке висел этот самый рюшечно-кружевной мешочек. Как такое может быть?

Если бы со мной все эти удивительные превращения произошли лет пять назад, я была бы в восторге и от этого платья, и от всего происходящего. Но сейчас «кукольный» наряд меня совсем не радовал, и очень хотелось разобраться, каким образом произошло такое мое превращение. О мягких полах с подогревом я уже не рассуждала, потому как это совсем не чудо, а практичная вещь. Хотя материал и странен. Но как без моего ведома на мне оказались эти чулки? И откуда взялась эта странная сумочка? И как мои волосы сами уложились в эту невероятно сложную прическу ? Все это требовало серьёзных объяснений, которых я пока дать не могла. Долго думать и рассуждать на эту тему мне не пришлось: снизу донесся голос «горожанки»:

– Юлия, ну и где ты там?! Спускайся быстрее, а то в Школу опоздаешь, а это чревато серьёзным наказанием! Завтрак уже подан!

Что это за наказание, мне не очень-то хотелось узнавать, а потому я быстро отбросила в сторону все эти загадки-странности и сбежала вниз по деревянной лестнице, украшенной сложной резьбой.

Внизу был расположен большой зал, в центре которого я увидела длиннющий стол с канделябрами. Рядом с одним из стульев располагалась тарелка со странным блюдом, очень похожим на желе, но переливающимся всеми цветами радуги. Я, не долго думая, подбежала к стулу, который услужливо пододвинулся, помогая мне сесть за стол. Такое поведение предметов меня ещё немного пугало, но я приняла заботу стула или невидимого слуги и тихонько поблагодарила: а вдруг он слышит?

Завтрак оказался очень вкусным и сытным. Я быстро съела порцию, и тарелка просто растворилась в воздухе, а на её месте появилась чашка ароматного ягодного чая, который я с удовольствием выпила. Пустая чашка также исчезла, и я снова произнесла: «Спасибо!», - обращаясь в никуда и не понимая, кого я должна благодарить за вкусный завтрак.

Как только я встала из-за стола, и стул со скрипом придвинулся на свое обычное место, в зал со стороны высокой стеклянной двери-окна зашёл старичок и провозгласил громким и сильным голосом, который никак нельзя было ожидать от такого невысокого сухощавого человечка:

– Транспорт подан! Можно отправляться!

– А ты хоть покормил его? – обтирая руки о полотенце, висящее у неё на плече, сказала выходящая из соседнего помещения «горожанка». – Смотри, а то хозяйка снова будет очень сердиться, если наш Кошенька опять проглотит пару-другую чужих коров!

– Ну, что ты, Юдушка! В тот раз я Амбарного Кошу накормить попросил, а он с мышами в «Кошки-мышки» заигрался, вот и позабыл… А сегодня я сам самолично трех быков и семь овец сотворил и Кошеньке скормил! Так что, сыт наш голубь, сытёшенек!

Я вышла, как мне сначала казалось, на крыльцо, которое оказалось огромным балконом над немыслимой бездной, и чуть не потеряла сознание от увиденного. Вышедший за мной следом старичок поддержал меня и бодро сказал:

– А ты, девонька, не бойся! Конечно, высоковато тут. Но есть те, кто и повыше нашего живут!

Меня же пугала совсем не высота. Нет, я, конечно, боюсь высоты, как любой нормальный человек. Но то, что висело у балкона, мерно помахивая крыльями, пугало меня значительно больше. Всё, возможно, было бы не так страшно, если забыть, что это нечто было настоящим живым драконом размером с крупного слона…

Следом за нами на балкон выскочила «Юдушка»:

– Юлия, а ты сумочку-то свою не забывай… Без магии-то тебе плохо без неё будет! – и протянула мне тот самый рюшечно-кружевной мешочек, который непостижимым образом оказался у меня на руке перед зеркалом и который я благополучно оставила на столе после завтрака.

Мне не хотелось обижать так заботящуюся обо мне женщину, и я безропотно взяла у неё из рук эту странную сумочку, не понимая, чем же мне может помочь хоть и красивый, но пустой мешочек.

О полетах на драконах можно слагать стихи: я испытала и страх, и восторг, когда мы взлетали в поднебесье и резко падали вниз… Мой первый полёт длился всего минут десять, но эти переживания, я думаю, не забудутся никогда.

Когда я оказалась на твердой земле, мой спутник сказал:

– Мы будем тебя встречать здесь! Хоть ты ещё не умеешь вызывать Кошу, я уверен: тебе долго не придётся ждать…

Не успела я поблагодарить своих новых знакомых, как «Кошенька» всего лишь легким взмахом своих огроменных крыльев унёс седока уже очень далеко.

Я оглянулась, чтобы понять, куда мне занесло теперь. «Юдушка» всё время говорила о какой-то Школе, но в привычном виде «школы» нигде не было видно. Хотя вряд ли здесь будут строить типовые здания, как у нас: где любой человек, оказавшись в чужом городе, видит, что здесь располагается школа, а там детский сад, просто по форме здания, даже не читая таблички.

«Коша» принес меня к высоким красивым кованым воротам, за которыми располагался не то лес, не то заросший парк. Я осторожно подошла к витой решётке ворот, желая заглянуть в парк, чтобы понять: сюда ли мне нужно… Ворота скрипнули, но как-то слишком мелодично, и открылись, пропуская меня. Я робко сделала шаг: куда идти? – здесь всё заросло и не видно, где были раньше дорожки… Вдруг у меня перед ногами завертелись откуда-то взявшиеся не то клубки, не то шары, покрутились, покрутились и развернулись ровной мощённой белым камнем дорожкой, ведущей сквозь лесопарк.

Глава 3

Все ещё первый день

Я шла по дорожке, с удивлением рассматривая обступившие меня растения.

Вдруг ощущение реальности опять пропало, мне снова стало казаться, что я нахожусь внутри какой-то картины Сальвадора Дали или Макса Эрнста. Впереди, мерно помахивая небольшими стрекозиными крылышками, зависли над моей дорожкой два розовых слоника, каждый размером с крупную собаку. Я осторожно постаралась их обойти, но в этот момент ко мне подлетел голубой мотылёк, сделал что-то вроде тройного сальто и превратился в девочку примерно моего возраста в голубом рюшечно-кружевном платьице.

– Привет! А ты новенькая? – прощебетала она очень нежным и мелодичным голоском. – Я – Тайя из рода Фейр.

– А я – Юля.

– Юльйя, а ты кто: фея, вирия или нимфа?

Мне вспомнился утренний вопрос золотоволосой малышки: так вот о чем она, оказывается, спрашивала!

– Я – человек!

– Ты? Ты – человек? – вдруг изумилась моя собеседница, но потом вдруг рассмеялась: – Ладно, брось: людей не бывает. Это мифические существа! Я сама только недавно доклад по «Истории мифологии» делала! – гордым тоном всезнайки добавила моя новая знакомая.

– А если я и вправду человек! – воскликнула я, не то растерявшись, не то возмутившись: как это – нас нет?!

– Ладно, Юльйя, перестань! Шутка затянулась и перестала быть смешной! – словно немного обидевшись, ответила Тайя, но потом, взглянув на солнце, спохватилась: – Ой, как много времени! А мне ещё солиников домой отводить… Ладно, в Школе увидимся! – она подпрыгнула, делая сальто назад, и перед моим носом вновь запорхал голубой мотылек.

Мотылек подлетел к порхающим рядом розовым слоникам-солиникам, ухватил их за едва заметные ниточки-паутинки и увел их в гущу парка. Я стояла и смотрела вслед удаляющимся солинникам, и мне вспомнилась карикатура в старом-старом журнале у дедушки в библиотеке: малыш держит за веревочку воздушный шарик, только вместо шарика ему привязали дирижабль.

Дальнейшее мое путешествие по парку прошло без особых приключений, хотя я в тот момент поняла, как чувствовала себя Алиса, попав в Страну Чудес и в Зазеркалье.

Когда деревья парка расступились, я увидела огромный замок. Сочетание чёрного и белого камня делало строение величественным и необычайно красивым. Я подошла к высокой двери, которая сама открылась, пропуская меня.

Я сделала робкий шаг в помещение. Куда я попала? Где в этом замке искать того, кто мне подскажет, где именно меня ждут?! Но долго искать ответы на свои вопросы мне не пришлось: в сразу же за дверью, в огромном зале перед широкой мраморной лестницей, я встретила молодую приветливую женщину, которая, как оказалось, меня и ждала.

— Здравствуй, Юлия! Добро пожаловать в Школу Серебряных Врат! Здесь ты узнаешь, что магия — это не фокусы с дымом и ловкостью рук. Это… — она провела рукой, и между пальцами заплясали искры, складываясь в уравнение. — Язык, на котором говорит Вселенная. Меня зовут Виллия. Я твоя наставница. Пойдем, нам нужно сегодня о многом с тобой побеседовать. Следуй за мной. – Она развернулась и пошла по лестнице вверх, потом вниз, потом свернула направо…

Это был не замок, а какой-то лабиринт. Вокруг было много интересного, но я не позволяла себе отвлекаться, решив, что всё потом внимательно изучу. Я старалась не отставать от наставницы, понимая, что если останусь в этих запутанных коридорах одна, то совсем здесь заплутаю. Наконец, мы подошли к большой деревянной двери, которая услужливо открылась перед нами.

– Вот это и есть наш с тобой «класс», как вы называете такие помещения, – произнесла Виллия, пропуская меня вперед.

«Класс» оказался кабинетом круглой формы с высоченными стеллажами книг вдоль стен. Практически посередине стоял огромный массивный стол, рядом с которым располагался столик поменьше, чем-то напоминающий ученическую парту, какими их я видела в книгах начала прошлого века в дедушкиной библиотеке. Несмотря на отсутствие окон, какого-то подобия электрического освещения или иного источника света, в помещении было очень светло и солнечно.

– Вот здесь ты будешь проводить очень много времени. – Виллия обвела рукой кабинет, потом указала на «парту»: – А это твой стол, он поможет тебе в обучении.

Ожидая, пока я освоюсь на своем рабочем месте, Виллия расположилась за огромным письменным столом. Я с удивлением наблюдала, как предметы на её столе, суетливо толкаясь, занимали свои места. Это было похоже на то, как разбаловавшиеся первоклассники на перемене никак не могут собраться после звонка к началу урока под строгим взглядом учительницы, если бы речь не шла о чернильнице, ручке, паре книг, четырех свитках и ещё нескольких странных предметах, назначения которых я не знала. Наконец, на столе образовался идеальный порядок, и Виллия, улыбнувшись, хлопнула в ладоши. Шнурок на моей сумочке пришёл в движение, и из рюшечно-кружевного мешочка вылетел мой гримуар, над которым я столько работала, собирая по крупицам «тайное знание» и старательно записывая всё, что мне казалось ценным. В этот момент я пожалела, что даже не заглянула в свою «пустую», как мне казалось, сумочку.

Наставница листала мою тетрадь и внимательно рассматривала страницу за страницей. Наконец, Виллия закончила изучать мои записи, закрыла гримуар и произнесла:

– Я так и думала, ничего серьезного. Это всё как на игрушечной кухне: все блюда великолепны, но по-настоящему их есть нельзя…

Мне было обидно: всё, чем я бредила последние полгода, что по-настоящему увлекло меня, – всё это сравнили с детской игрой, показывая всю несерьёзность нашей с Ленкой затеи. Наставница вдруг снова хлопнула в ладоши. Откуда-то с верхних полок слетела вот эта тетрадь, которую я теперь и не знаю, как правильно назвать.

– Вы правильно подметили, – Виллия в первый раз дала понять, что знает о наших с Ленкой изысканиях: – обучение Магии всегда начинается с ведения подробных записей обо всем, что происходит. Чем подробнее записи, тем больше материала будет для анализа и познания собственной природы и силы. Люди называют эти тетради по-разному: Книга Теней, Гримуар, дневник… Я не буду перечислять все названия, это долго и неинтересно. – Виллия вдруг улыбнулась и попросила: – Расскажи, пожалуйста, как Солнце движется вокруг Земли.

– Это кажущееся движение. Солнце движется по небосклону с востока на запад, – начала я рассказывать чуть ли не наизусть выученный параграф пару лет назад на уроках Окружающего мира. – Население Северного Полушария наблюдает его с южной стороны небосклона, а население Южного Полушария – с северного. Это связано с вращением Земли вокруг своей оси при прохождении по орбите вокруг Солнца…

– Замечательно! – воскликнула Виллия, прерывая мой ответ. – То есть, можно сказать, что не всякий вывод, напрашивающийся сам собой в первый момент, является истиной. Ведь наблюдателю проще предположить, что это именно Солнце движется вокруг Земли, чем вникать во все хитросплетения жизни звезд и планет. Так чаще всего живые существа и поступают. Если ты хочешь овладеть Магией, то должна четко себе представлять, как же на самом деле устроен мир, какие законы и силы в нем действуют.

Я слушала наставницу, и у меня возникло ощущение, что я когда-то это уже слышала, только тогда говорили не о магии, а об осознанном пользовании благами цивилизации. Да, точно, мой самый первый урок Физики в обычной городской школе…

– С какими-то законами ты познакомишься на наших занятиях по Физиогнозии, с другими – на Алхимии, иные тебе раскроет Биогнозия, а некоторые можно узнать только из Истории мифологии и преданий.

– То есть, Вы хотите сказать, что мы не будем учиться варить зелья и творить заклинания, а будем изучать, как в обычной школе, физику, химию, биологию, историю? – высказала я свою догадку.

– Да, ты правильно меня поняла… Но в этом мире несколько иные законы, а потому и названия предметов, их изучающих, тоже отличаются. Хотя я думаю, некоторые из этих названий ты уже слышала… А зелья и заклинания… Всему своё время! Ты же не позовешь играть в догонялки ребёнка, который не начал даже ползать?

Вот так попала! Я-то думала, что в школе Магии мне дадут в руки Волшебную палочку, с которой я быстро освою все магические приемы… А тут! Всё то же… Тут я вспомнила слоников-солиников, на которых не действовал обычный закон тяготения, полёт на драконе, который тоже не вязался с известными мне законами физики, да и этот странный тёплый и мягкий камень с каким-то там договором, да и само мое одевание… и застонала. Я, действительно, влипла! И ещё как! Мне предстояло изучать законы, о которых я не просто не знаю, а даже не догадываюсь, что такое вообще возможно!

– А волшебные предметы, ну, например, такие, как волшебная палочка? – я неловко сформулировала свой вопрос, но Виллия меня хорошо поняла:

– Волшебная палочка? – она хитро посмотрела на меня. – Вот представь, что кто-то вдруг схватит жезл регулировщика, встанет на самом оживлённом перекрестке, где наибольшее движение машин, и начнёт им махать, как попало…

– Будет страшная авария, где может погибнуть много людей… – закончила я начатую наставницей мысль, не понимая, при чем здесь это.

– Так и с волшебными предметами… Волшебная палочка в неумелых руках – страшная вещь: трудно представить, сколько бед натворить может. Да и любой волшебный предмет…

Я покинула школу опустошённая и разбитая… Магия оказалась ничем иным, как использованием физических законов иного мира. Я вспомнила былую свою увлечённость логическими загадками и задачами, как мы с Ленкой, до той самой книжки, с увлечением и подробными записями ставили физические и химические опыты вне школьной программы, как летом на даче занимались прививками растениям, пытаясь вырастить неведомый гибрид из яблок и малины… Воспоминания всколыхнули мои эмоции, и я чуть не расплакалась. Как я хочу домой! Туда, в понятный уютный мир, где всё привычно, знакомо и пусть банально…

Глава 4

День второй!

День недели: Среда

Луна: убывающая

Погода: пасмурно, стало суше, облачность уменьшилась. Облака стали выше.

Эмоциональное состояние: устала за день, хочу спать.

Утром я проснулась легко. Еще находясь в приятной полудрёме, я вспомнила свой сон о чужой реальности. Вот Ленка-то посмеётся, когда я ей свой сон расскажу. Я с удовольствием потянулась и открыла глаза.

Что это? Где я? Снова та самая белоснежная комната: на столике у окна стоит медный таз для умывания, невообразимо высокая двустворчатая дверь. Как такое возможно? Неужели это не сон? Может, я не проснулась и вижу навязчивый кошмар?

Бабушка советовала ущипнуть себя, чтобы проверить, сон это или явь. Я со всей силы ущипнула себя за руку и чуть не взвыла, причем трудно сказать от чего: от боли (даже сейчас прикосновение к этому месту вызывает тупую боль) или от ощущения безысходности с осознанием того, что это не сон.

– Ты уже проснулась? – милое дитя снова смотрело на меня из-за приоткрытой двери.

– Здравствуй, – улыбнулась я малышке. Как бы то ни было, но ребёнок – чистое и светлое существо – достоин, чтобы все относились к нему с добром, независимо от навалившихся проблем. – Как тебя зовут?

– Я – Майя. Юля, а ты кто? – малышка снова задала этот наивно-простой, но для меня сейчас такой сложный вопрос.

– Я? Человек, – ответила я, немного поколебавшись. Вот уж никогда не думала, что буду стесняться говорить про себя как про человека.

– Человек? – малышка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых я прочитала испуг.

Я вспомнила реакцию Тайи. И вот интересно, чем это люди им всем так досадили, что само слово «человек» их так пугает… Вот сейчас малышка Майя почти плачет, да и знакомая фейка не была в особом восторге, когда я сказала, что я – человек.

– А ты не убьешь нашего Кошу? – малышка обладала большим мужеством, раз не убежала, а, преодолевая свой страх, решила задать волнующие её вопросы. – Люди всегда убивают драконов. Мне няня об этом в книжках читала… А ещё люди рубят деревья и убивают животных просто так, для забавы или ради… – Майя нахмурила лобик, что-то вспоминая, – ради маленьких золотых кружочков… мне няня говорила, как они называются…!

– Монет? – попыталась подсказать я, и по тому, как Майя сверкнула глазами, поняла, что зря это сделала.

– А, ты ведь не вырубишь наш сад? – уже более сухо, по-деловому спросила малышка.

– Конечно, я не буду вырубать сад и убивать драконов и животных, обещаю! – мне очень хотелось, чтобы это милое существо поверило мне.

– Обещаешь?! – она испытующе посмотрела на меня. – Но люди не держат своих обещаний, они всегда обманывают! Об этом все сказки говорят! – малышка вздернула носик и исчезла за дверью.

Это безапелляционное заявление привело меня в замешательство. Я должна разобраться с тем, что здесь произошло, и доказать, что «человек» — это не значит «плохой», что люди, как и любые другие существа, бывают разные!

В таком настроении я быстро привела себя в порядок, благо вода уже была в кувшине, а платье и балетки на прежнем месте.

Когда я спустилась вниз, в большой зале меня уже ждал завтрак. Юда — так, оказывается, звали ту самую «горожанку», что встретила меня в первый день — хлопотала у длинного стола, расставляя тарелки с дымящейся кашей и подносы с поджаренными тостами, от которых исходил аромат корицы и мёда.

— Садись, садись, — пригласила она, вытирая руки о передник. — Сегодня у тебя тяжёлый день. В школе много нового, так что подкрепиться надо.

Я послушно опустилась на стул, который, как и вчера, услужливо пододвинулся. Пока я ела, Юда присела напротив, подперев щёку рукой, и с каким-то изучающим теплом смотрела на меня.

— Ты, главное, не обижайся на Майю, — вдруг сказала она негромко. — Она девочка непростая. Мать у неё — великая волшебница, времени на дочку почти не остаётся. А отец... — Юда вздохнула, — отец погиб, когда Майя ещё в люльке была. Вот и боится она, что любое новое существо может отнять у неё то, что осталось.

— Я и не обижаюсь, — ответила я, жуя тост. — Просто... странно, что люди здесь вызывают такой страх.

— Люди... — Юда покачала головой. — В вашем мире, говорят, магия спит. А здесь, где она бурлит, люди — это легенда. Давно их не было. А те, что были... — она запнулась, — не все оставили добрую память. Но ты не думай об этом. Ты — другая. Я чувствую. — Она ласково погладила меня по руке и поднялась. — Ешь давай, а то опоздаешь.

Я доела завтрак, поблагодарила невидимых помощников (тарелки и чашки снова исчезли сами собой) и вышла в коридор. До отлёта в школу оставалось ещё немного времени, и я решила немного побродить по замку.

Коридоры тянулись бесконечной чередой, сворачивали, раздваивались, выводили то в небольшие залы с гобеленами, то на винтовые лестницы, уходящие вверх и вниз. Я уже начала бояться заблудиться, как вдруг в конце одного из коридоров заметила слабый свет, пробивающийся из полуоткрытой двери.

Я толкнула дверь и оказалась в небольшом внутреннем дворике. Посередине журчал фонтан — невысокая каменная чаша, из которой била струя прозрачной, сверкающей на солнце воды. Вокруг фонтана росли незнакомые цветы, похожие на колокольчики, но переливающиеся всеми оттенками синего и фиолетового.

А в воде плескались... дракончики!

Они были размером чуть больше голубя. Я замерла у входа, боясь дышать. Их было трое: один — цвета заката, с оранжевыми, расчерченными бордовыми прожилками, крыльями, важно сидел на краю чаши и командовал; второй — крошечный, угольно-чёрный, носился по воде, взбалтывая её мелкими брызгами; а третий — белый и, что удивительно, пушистый, словно одуванчик. Он отчаянно пытался взлететь с мокрых камней, но всё время шлёпался обратно. Малыши чихали искрами, шипели друг на друга и, кажется, играли в догонялки.

Закатный — я уже мысленно назвала его так — вдруг заметил меня. Он замер, скосил глаз, потом издал предупреждающее стрекотание и шипение. Вся весёлая компания мигом вылетела из фонтана и скрылась за ближайшей колонной. Только белый пушистик на секунду высунул нос, чихнул маленьким облачком искр и тоже исчез.

Я улыбнулась: «Ничего, мы ещё познакомимся» — и пошла к выходу, чтобы не опоздать на занятия.

В школе меня снова встретила Виллия. Она и другие учителя мне показывали и объясняли кучу разных вещей, от непонимания которых у меня к концу школьного дня начала кружиться голова. Да, наши миры разные – но чтобы настолько!

Особенно запомнился урок биогнозии. Фея Мелюйя — невысокая стройная женщина с высоким голосом, похожим на колокольчик — повела нас в школьный парк. Она мне сначала показалась ровесницей. Но по тому, как серьёзно её слушали другие ученики, я поняла, что она не наша одноклассница, а учитель.

— Сегодня мы будем наблюдать за растениями, — сказала фея-преподавательница, присаживаясь на корточки у куста серебристого папоротника. — Но не просто смотреть на них, а слышать. Каждое растение, даже самое маленькое, может рассказать о своих нуждах: хочет ли оно пить, не слишком ли ему жарко, не обижают ли его вредители, хватает ли ему солнечного света. Вы должны научиться различать «голодные» и «сытые», «довольные» и «недовольные» растения. Должны научиться слышать их!

Я честно пыталась. С закрытыми глазами прижимала ладони к шершавым стеблям, к упругим листьям, к бархатистым лепесткам, пыталась прислушиваться. Ничего. Только лёгкое покалывание в пальцах — и больше ничего. Смотрела на одноклассников, пытаясь понять, как они это делают, и повторять за ними, но всё равно -ничего, пусто. Или никто из них не хочет говорить со мной?

А вот Тайя, которая оказалась в моей же группе, легко касалась растения и сразу говорила: «Этому нужна вода», или «У этого корни гниют, надо пересадить». Мне было обидно до слёз.

— Не расстраивайся, — шепнула мне Тайя, заметив моё уныние. — У всех по-разному открывается слух. У меня с детства получалось. А ты просто... Ты просто немного другая, возможно, ты умеешь что-то, что я не могу. А к растениям прислушивайся, может всё-таки услышишь.

Я кивнула, но на душе всё равно было горьковато.

После уроков я вышла на крыльцо. Коша уже ждал меня, лениво перебирая крыльями. Рядом, прячась в высокой траве, возились дракончики. Те самые — трое из фонтана, а с ними ещё четверо. Семь! Значит, вчера я не всех разглядела.

Они уже не шарахались от меня, но и близко не подлетали. Закатный (я окончательно утвердилась в этом имени) сидел на камне, важно надувшись, и косился в мою сторону. Одуванчик — я назвала так белого пушистика — подлетел поближе, но тут же отпрянул, когда я сделала шаг.

— Ничего, — подмигнул мне Кузьма Протович, когда я осторожно садилась на спину Коши. — Всему своё время.

Огромный дракон вздохнул — так, что ветки на ближайшем дереве затрепетали — и взмыл в воздух. Дракончики, словно разноцветные искры, взвились следом, но держались на почтительном расстоянии.

Дома, за ужином, Юда поставила на стол большую миску с тыквенной кашей и вытянутое небольшое блюдца с какими-то блестящими зёрнами.

— Это для твоих хвостатых, — кивнула она на подоконник, где уже собралась вся семёрка, с любопытством заглядывая в зал. — Сладкие семечки. Пусть привыкают, что здесь их кормят. Ты как-никак живёшь в замке Хранителей драконов.

— А почему для моих? — удивилась я.

— Так они прилетели с твоим появлением и всё время крутятся там, где ты, — улыбнулась Юда.

Я вынесла блюдце в сад и поставила на траву. Дракончики недоверчиво кружили, перешёптывались, но первым рискнул Одуванчик. Он схватил одно зёрнышко, отлетел в сторону, съел и... чихнул! Целым фонтаном золотых искр. Остальные, увидев это, набросились на угощение, и вскоре на лужайке сидели семь чихающих, стрекочущих на разные лады дракончикамов.

Я сидела на крыльце, смотрела на них и смеялась.

Дорогой Гримуар! Сегодня был странный день. Но я почти не плакала. Майя боится, дракончики не доверяют, растения меня не слышат. А Юда сказала, что у меня есть терпение. Наверное, оно мне пригодится. Завтра снова в школу. И, кажется, я начинаю привыкать к этому миру. Или просто слишком устала, чтобы бояться. Хотя, если честно, я жду, когда закончится этот кошмар, и я проснусь дома в своей комнате от запаха готовящегося бабушкой завтрака...

Глава 5

День третий!

День недели: Четверг

Луна: убывающая

Погода: утром выглянуло солнце, стало суше, облачность уменьшилась, но не исчезла. Высоко в небе перистые облака, словно кто-то вспахал поле.

Эмоциональное состояние: ощущение, что меня подхватило течение быстрой реки, и никак не могу до конца сориентироваться.

Дорогой дневник!

Сегодня я проснулась не от тишины, а от света. Солнечный луч пробился сквозь щель в шторе и упал мне прямо на лицо. Он был настойчивей любого будильника, от него никак не удавалось отмахнуться.

Я села на кровати, потянулась и вдруг заметила движение на подоконнике. Одуванчик! Тот самый белый пушистый дракончик, который вчера прятался за колонной в саду. Он сидел на краю подоконника и внимательно смотрел на меня своими чёрными бусинками-глазами. Увидев, что я проснулась, он издал тихое, похожее на щебетание воробья, «чик-чир!» и перелетел на спинку стула.

Больше никого в комнате не было. Остальные дракончики, видимо, ещё спали в саду или разлетелись по своим делам.

— Доброе утро, — сказала я Одуванчику. Он наклонил голову, будто прислушиваясь, потом чихнул маленьким облачком искр и взъерошил свои белые чешуйки-пушинки. Выглядело это так забавно, что я рассмеялась.

Я быстро умылась, оделась (сегодня платье было нежно-зелёное, с вышитыми серебряными листьями, и такие же балетки) и спустилась вниз. Одуванчик полетел следом, сел мне на плечо и так и путешествовал со мной до самой столовой, где Юда уже накрывала завтрак.

— Ах ты, воришка! — погрозила ему пальцем Юда, но в голосе её слышалась улыбка. — Опять семечки воруешь?

Одуванчик чирикнул и спрятался за моей шеей, выглядывая одним глазом. Я взяла с тарелки маленькое блюдце, насыпала туда сладких зёрен и поставила на подоконник. Дракончик тут же перепорхнул туда и принялся их есть, ловко подбрасывая и ловя. И при этом не забывал довольно урчать.

После завтрака, когда я вышла на крыльцо, меня уже ждал Кузьма Протович. Сегодня он был без Коши — дракон отдыхал в тени большого дуба у ворот замка.

— Девонька, — сказал старичок, почёсывая бороду, — сегодня будешь учиться на Коше ездить. Сама. Без меня. Хозяйка сказала, что пора.

— Как сама? — ужаснулась я. — А вдруг я упаду? А вдруг он меня не послушается?

— Не послушается? — Кузьма хитро прищурился. — Кошенька тебя ещё в первый день признал. Ты для него теперь — как хозяйка. Он не скинет.

Мы подошли к Коше. Дракон лениво приоткрыл один глаз, и я услышала низкое урчание, похожее на раскат далёкого грома. Мне показалось — или он действительно смеётся?

— Залазь, — Кузьма похлопал по широкой спине дракона. — Да не бойся! Цепляйся за шипы, вот за эти. Только не за гребень! Он — острый, поранишься. А за боковые.

Я кое-как вскарабкалась на спину Коши. Шипы, за которые велел держаться Кузьма, оказались тёплыми и гладкими, как полированный камень. Я обхватила их покрепче.

— Теперь ноги! — скомандовал Кузьма. — Чувствуй его бока. Не сжимай сильно, не клещами же ты вцепилась! Но и не болтайся. Ты с ним одно целое!

— Легко сказать, — пробормотала я, пытаясь найти равновесие.

— Кошенька, взлетай потихоньку! — крикнул Кузьма.

Дракон медленно, величественно расправил крылья. Земля ушла из-под ног. Я вскрикнула и вцепилась в шипы мёртвой хваткой.

— Не боись! — донеслось снизу. — Он тебя не сбросит. Просто сиди ровно и доверяй ему.

Коша поднялся на высоту нескольких метров и замер, слегка покачиваясь на воздушных потоках. Я сидела, как истукан, боясь пошевелиться. А потом дракон плавно повернул голову, и его огромный глаз, жёлтый, с вертикальным зрачком, посмотрел на меня. В его взгляде не было угрозы. Было что-то вроде терпеливого: «Ну что, наездница, полетели?»

— Ладно, — выдохнула я. — Полетели.

Коша взмахнул крыльями, и мы поднялись выше. Ветер засвистел в ушах, волосы вырвались из причёски и разметались по плечам. Меня захватил восторг. Я невольно отпустила шипы и раскинула руки, как тогда, в детстве, когда мы с папой качались на качелях и он кричал: «Летим!»

И в этот момент Коша резко накренился, закладывая вираж. Я потеряла равновесие и съехала ему прямо на шею, обхватив её руками, как удава.

— Ой! — только и успела крикнуть от испуга.

Кузьма, оставшийся на земле, зашёлся хохотом:

— Держись, девонька! Ну, не на шею ему садись! Он же не лошадь! Он — дракон!

Коша аккуратно приземлился. Я сползла с его шеи на спину, потом кое-как слезла на землю, вся красная от смущения.

— Ничего, — успокоил меня Кузьма, вытирая слёзы смеха. — Первый блин комом. А вот чтобы не съежать ему на шею, надо научиться правильно держаться. Завтра ещё потренируемся. А на сегодня хватит! Дракон же – не лестница, чтоб по нему туда сюда лазать.

Я покосилась на Кошу. Он прикрыл глаза и издал глубокий, вибрирующий гул, очень похожий на довольное мурлыканье. Кажется, ему даже понравилось.

В школе перед уроками у самых ворот меня встретила Тайя. Сегодня она была не одна. С ней стояли две другие девочки-феи и с любопытством меня разглядывали.

— Это Сийя, а это Лийя, — представила Тайя. — Они тоже учатся в нашей школе. Мы вместе на биогнозию ходим.

— Привет, — сказала я, стараясь улыбнуться.

— Так это и есть та самая Юлия? — спросила Сийя, кокетливо поправляя локон. — Та, что живёт в замке у великой Зуалии?

— Наверное, — ответила я, чувствуя себя неловко.

— А правда, что ты — человек? — вставила Лийя, вздёрнув подбородок и рассматривая меня с прищуром.

Я кивнула. Девочки переглянулись. В их взглядах читалось и любопытство, и лёгкое недоверие, и что-то ещё, не то жалость, не то превосходство.

— У нас урок скоро, — спохватилась Тайя, видя, что я замялась. — Пойдём, Юлия. Я провожу тебя до кабинета.

Мы отошли от подруг, и Тайя шепнула:

— Ты не обращай внимания. Они просто никогда не видели людей. И вообще, мало кого видели, кроме фей. Узкий кругозор!..

Я благодарно улыбнулась. Но осадок остался: я чувствовала себя белой вороной. Или, точнее, человеком в стае фей.

Так начался мой новый учебный день. Меня снова грузили огромным новым ворохом знаний, которые никак не хотели укладываться в моей голове. Казалось, что многое противоречит здравому смыслу. К концу уроков у меня гудела и кружилась голова от обилия “непереваренных” знаний. Хотелось успокоиться и уложить всё по полочкам.

По окончании уроков я решила немного отдохнуть в саду Школы. Мечалось просто посидеть под деревом и помедитировать под шелест листвы. Но тишину разорвал странный писк и гневный голос Тайи:

– А ну прочь оттуда, огненные сорванцы! Это же новосадка лунных лилий!

Я подбежала и замерла: Тайя, вся перепачканная землей, размахивала руками перед стайкой уже знакомых мне крошечных дракончиков. Они, размером с котят, жалобно попискивали и тыкались носами в бархатистые сиреневые цветы, оставляя на лепестках чёрные опалины. Самый дерзкий, с чешуёй цвета заката, тот самый Закатный, даже откусил полбутона. Я оглядела стайку, да это мои новые знакомцы, и в какой-то момент почувствовала голод, сильно тянущий под ложечкой. И что самое удивительное, это был не мой голод, это дракончики очень хотели есть.

– Тайя, стой! – вырвалось у меня. – Они же просто малыши! Голодные!

– Голодные?! – фея из рода Фейр сверкнула на меня бирюзовыми глазами. – Они жрут как саранча! Посмотри, что натворили за минуту! Это наша лабораторная работа! Лилии из семян Альварии их только триста лет назад выращивали! Мы столько работали над тем, чтобы они смогли дать новые ростки!

Одуванчик жалобно чихнул и чиркнул по моему подолу искоркой, немного подпалив его. Тайя махнула рукой, отбрасывая малыша, и фыркнула:

– Видишь? Это губители красоты! Только гадить и уничтожать все умеют!

Я бросилась к дракончику и осторожно подобрала Одуванчика. Он дрожал, уткнувшись холодным носиком в ладонь.

– Разве красота важнее чьей-то жизни? – тихо спросила я. – Им же есть нечего, разве не видно? Они худющие!

– Нечего?! Нечего?! Вот! – Тайя оглянулась и презрительно ткнула пальцем в пышные кусты с ягодами янтарного цвета позади меня. – Пусть жрут солнечники! Они как раз для драконьей глотки! А лилии... лилии…. – её голос дрогнул, – Они беззащитны! Их надо беречь!

Мы стояли, не зная, как продолжить спор. Я чувствовала, как фею переполняет искренняя боль за цветы, а у меня в руках трепетало теплое, испуганное существо, пахнущее дымком и гвоздикой, и к моим ногам прижались остальные малыши, словно ища защиты.

— Хм! Диалог глухого с немым, – раздался спокойный голос Виллии. Она стояла в тени арки, наблюдая за нами. – Юлия и Тайя, пойдёмте! Пора развеять невежество.

Виллия снова вела нас лабиринтами, но уже лабиринтами сада. За наставницей мы вышли на берег необыкновенно красивого озера. Под раскидистой ивой стояла белоснежная беседка, на скамейки которой нам указала волшебница:

— Присаживайтесь, девочки!

В центре беседки в каменной чаше бил водяной ключик, который тихо звенел в такт шуршания ветра в листве деревьев. Виллия наполнила медный кувшин водой из источника. Капли заиграли радугами.

— Ты права, Юлия, – начала она, обращаясь ко мне. – Дракончики-искорки не виноваты. Их стихия – огонь и рост. Они питаются жизненной силой цветущих растений, особенно редких. Для них это… как для растений солнечный свет. – Она плеснула воды на камень. На мокрой поверхности проступили тени: крошечные драконы, согревающиеся в бутонах гигантских огненных лилий, – Это в скалах Игниса. Там, у себя на родине, они не вредят. Там было всё сбалансировано.

Потом она повернулась к Тайе:

— И ты права, Тайя. Защищать хрупкую красоту нежных растений – это твоя природа. Феи рода Фейр, вы – дети земли и света, а потому чувствуете боль растений, как свою. – Вода в кувшине заструилась зеленым светом, и в ней замелькали образы: феи, поющие над увядшим ростком, от которого потянулись к солнцу новые листья. – Но твоя ошибка в гневе. Гнев ослепляет. Ты видела в искорках врагов, а не голодных соседей.

Тайя потупилась, ковыряя ногтем узор на скамье.

— А почему они здесь? – спросила я, гладя Одуванчика по спинке. Он заурчал, как микроскопический моторчик.

— Хаос у границ, – вздохнула Виллия. – Их родные луга на Игнисе угасают. Они ищут пищу и защиту. Как многие… – Она провела рукой над водой, тени и образы сменились:

— Смотри, это Горцы-Ульфгары: мохнатые великаны с глазами, как ледники. Тени их крепостей из голубого камня можно увидеть в облаках. Они живут в вечных бурях Вершины Мира. Чтут силу ветра и выносливость камня. Для них дракончики – это искры в очаге, не враги. И многие малыши нашли там приют.

— А вот, - рябь смазала прежний рисунок и явила новый, - Лунные Селины: девушки с кожей цвета лунной дорожки и волосами из струящегося тумана. Хранительницы снов и тихих вод. Их сады цветут в отражениях. Для них и дракон, и фея – дети одной вселенной, но слишком шумные. И искоркам там нет места.

— А вот ещё, – Виллия снова провела рукой над кувшином, - Каменные Гномы Кхаргады. Видите эти коренастые фигуры, высекающие города в сердцах гор. Они ценят порядок, ремесло и тишину подземелий. Цветы для них бесполезная роскошь. Драконы? Это потенциальная угроза шахтам и сокровищницам. Феи? Легкомысленные бабочки…

— Мы – не легкомысленные, - буркнула Тайя, продолжая сидеть нахохлившимся воробьём, в дальнем углу беседки.

Виллия улыбнулась и продолжила:

— А это Лесные Эльфы Альварии, изящные и древние, с глазами, хранящими память леса. Они понимают язык растений и зверей. Для них сорванный или сожжённый цветок – это рана на теле Мира. Но они знают: голодный зверь не виноват – и ищут пути к равновесию пока есть на то время. Они тоже приютили часть дракончиков. Но не смогли принять всех.

Вода в кувшине помутнела, показав чёрную трещину, пожирающую цветущую ветку в Альварии. Хаос… Но наставница уже отвернулась и не увидела последнюю картинку.

– Видишь, Юлия? – голос Виллии стал мягким. – Жизни, они как эти капли. Каждая – уникальна. Каждая раса видит истину через призму своей природы, своей боли, своих нужд. Истина хоть и одна. Но она… многоголоса. – Наставница коснулась моей руки, на которой дремал дракончик. – Ты почувствовала их боль, их голод. Тайя – боль цветов. Это не делает ни одну из вас неправой. Это делает вас разными. Магия понимания и есть в умении услышать все голоса. Даже те, что режут слух.

Тайя тихо подошла. В её ладони лежала горсть янтарных ягод с куста солнечников.

– Вот… – она не смотрела на меня. – Пусть они едят это. Это полезнее. А лилии… я попробую спеть им песню заживления. Если… если твои огненные комочки не будут мне мешать, и не будут их больше уничтожать…

Одуванчик проснулся, потянулся к ягодам и чихнул крошечным фейерверком. Тайя вскрикнула, рассыпала ягоды и… засмеялась. Это был робкий, хрупкий звук, как первый хрусталик льда на ручье. А в беседку, крадучись, начали заползать и другие дракончики.

Виллия улыбнулась.

– Вот и первый шаг. Не к согласию, но к уважению. Запомни, Юлия: иногда самое сильное колдовство – это не изменить мир, а позволить двум его осколкам сосуществовать, не разбивая друг друга вдребезги.

Виллия ушла, оставив нас вдвоём. Мы с Тайей сидели на скамейке в беседке, притихшие. Дракончики возились у наших ног, доедая рассыпанные ягоды. Одуванчик уснул у меня на коленях.

— Ты правда считаешь, что они не виноваты? — спросила Тайя, не глядя на меня.

— Думаю, они просто голодны, — ответила я. — Как и все мы, когда долго не едим.

— А я... — тихо запнулась она, словно ей было сложно говорить. — Я боялась, что если цветы исчезнут, то исчезну и я. Ведь феи без растений не могут... Без них кто мы?

— Ты — Тайя, — ответила я. — И ты умеешь не только беречь, но и... прощать. Себя в том числе.

Она помолчала, потом протянула руку и достала из кармана передника новую горсть ярко-оранжевых ягод.

— Хочешь? — спросила она. — Солнечники – очень сладкие и полезные ягоды. Я их собирала сегодня утром для... ну, для себя. Но могу поделиться.

Я взяла одну ягоду. Она была тёплой, словно только что согрелась на солнце, и пахла мёдом и летом.

— Спасибо, — сказала я.

— Это ты... — Тайя запнулась, — это ты меня прости. Я накричала на твоих дракончиков. И на тебя.

— А ты прости меня, что я не подумала про твои цветы, — ответила я. — Мы же теперь... Друзья?

Тайя подняла на меня глаза. В них стояли слёзы — но, кажется, от облегчения.

— Друзья, — кивнула она.

Мы жевали молча. Солнце клонилось к закату, и ветер приносил запах лунных лилий, чистый и печальный. Где-то далеко кричала странная птица.

Вечером, когда мы вернулись в замок, дракончики впервые залетели в мою комнату все вместе. И уже не только Одуванчик, а все семеро. Они кружили под потолком, садились на карниз, на спинку кровати, на подушку.

Закатный носился от одного к другому, сердито стрекоча. Он явно пытался построить их во что-то похожее на строй. Одуванчик то и дело чихал и сбивался с места, Уголёк норовил укусить соседа за хвост, Росинка и Искорка просто играли в свои драконодевичьи игры, не обращая на командира никакого внимания. Золотой и Тихоня сидели в стороне, наблюдая за этой кутерьмой с ленивым любопытством.

Закатный метался, топал лапкой, размахивал крыльями. Потом, обессилев, плюхнулся на подушку рядом с моей головой и обиженно отвернулся.

— Ничего, — прошептала я, погладив его по спинке. — В следующий раз получится.

Он фыркнул, но хвост его довольно дрогнул.

Когда я легла, дракончики рассеялись по кровати кто куда. Одуванчик устроился у меня на груди, свернувшись калачиком. Уголёк забился под мышку. Росинка и Искорка нашли место в изгибе колен. Золотой и Тихоня устроились у подушки. А Закатный... Закатный снова взлетел, покружил и торжественно опустился мне на голову.

В комнату вошла Юда и внесла семь разноцветных подушек.

— А ну, сорванцы, нечего спать с хозяйкой! Выбирайте себе по подушечке и спать! – Юда прошла к окну и на диванчике и подоконнике разложила свою ношу. – Идите, идите! Подушечки драконьей травой наполнены для вашего хорошего сна и роста!

Малыши подняли головки, принюхиваясь. Закатный, что-то чирикнул, взлетел и перелетел на бордовую подушку, лежащую на окне, понюхал её, а потом, потоптавшись, свернулся на ней клубком и закрыл глаза. Это стало своеобразным сигналом другим малышам, которые быстро перебрались на свои постельки.

В комнате стало тихо. Семь маленьких тёплых комочков, семь крошечных сердец, бьющихся в такт моему. Я закрыла глаза и подумала: «Кажется, у меня появилась семья. Странная, чешуйчатая, искрящаяся, но… моя».

Глава 6

День четвёртый!

День недели: Пятница

Луна: убывающая

Погода: пасмурно, но сухо. Облака стали выше и светлее, кое-где проглядывает солнце.

Эмоциональное состояние: предвкушение. Кажется, сегодня случится что-то важное.

Дорогой дневник!

Сегодня утром я проснулась от того, что кто-то щекотал мой нос. Открыла глаза и увидела, что надо мной завис Одуванчик, держа в лапках травинку, которой он меня и атаковал. Увидев, что я проснулась, он довольно чирикнул и перелетел на подоконник, где уже сидели Закатный и Уголёк.

В комнате было тихо. Остальные четверо дракончиков, видно, ещё спали где-то в саду. Но эти трое смотрели на меня с таким нетерпением, что я сразу поняла: что-то они задумали.

Я быстро умылась, оделась (сегодняшнее платье было нежно-розовое, с вышитыми серебряными цветами и бабочками, и такие же балетки) и спустилась вниз. Дракончики летели следом, издавая взволнованное стрекотание. Юда уже накрыла завтрак, но я ела на ходу, потому что малыши буквально подгоняли меня.

— Что с ними? — спросила я у Юды.

— Чуют что-то, — ответила та, качая головой. — Они же искорки, они магию на расстоянии чувствуют. Видно, сегодня будет что-то особенное.

В школе первым уроком была Алхимия. Кабинет встретил меня густым ароматом: смесью расплавленного металла, диковинных трав и чего-то остро-сладкого, будто жжёный сахар. И вот преподаватель… Мой мозг на секунду завис. Это был самый настоящий гном! Да, да, тот самый из бабушкиных сказок!

Невысокий, крепко сбитый, в изумрудном кафтане с медными пуговицами-шестеренками. На голове — остроконечный колпак с бубенцом, который тихонько позвякивал при каждом движении. Но главное, это борода, густая, белоснежная и безупречная. Она была тщательно расчёсана, разделена на десятки тонких косичек, каждая украшена крошечной бусиной разных оттенков зелёного, и вся эта роскошь была обёрнута несколько раз вокруг широкого кожаного ремня с пряжкой в виде молота и наковальни и подтянута к кругленькому брюшку.

— Тссс-с-с-с-с! Тишина в кузнице... то есть, в лаборатории! — прозвучал его голос, высокий, звонкий, как удар молоточка по хрусталю, но с неоспоримой властностью. — Меня зовут профессор Бирюзин Кремень Горнович! — он картинно поднял указательный палец правой руки вверх. — И сегодня, почемучки и любопышки, мы ковыряем кирпичики мироздания! Без них — ни трон сковать, ни зелье сварить!

Но тишина продержалась ровно до того момента, пока он не повернулся к своему рабочему столу. А там творился бедлам! Ну, просто бунт на столе!

Колба с фиолетовой жидкостью вдруг зашипела и выпустила пузырь, похожий на язык. Аметистовый кристалл подпрыгнул и стукнул соседний кубик пирита, тот ответил искрой и чуть не подпалил лежащий рядом свиток. Серебряная ступка, видно от волнения, сама собой начала толочь что-то невидимое, громко стуча пестиком. А маленький огненный саламандр, дремавший в чугунной жаровне, проснулся и фыркнул дымным колечком прямо в сторону шаловливой колбы.

— Ах, вы, негодники! — взмахнул руками гном, его колпак съехал набок, а бубенец тревожно звякнул. — Пирит, не искри! Фиалка, не шипи! Ступка, уймись! Саламандра, ну, ты хоть не подливай масла в огонь!

Он схватил длинную кочергу и начал аккуратно растаскивать драчунов. Пирит и аметист неохотно расступились. Колба булькнула обиженно. Ступка успокоилась лишь после того, как гном сунул в неё щепотку блестящего песка.

— Вот! Видите, что бывает, когда нет уважения друг к другу? Ха-ос! — провозгласил он, поправляя колпак, и бубенчик звякнул, соглашаясь с ним. — Так и в Алхимии: основа всему — порядок и уважение к материи! Все в этом мире состоит из неких маленьких“кирпичиков” и их взаимосвязи. Вот смотрите!

Пока гном с любовью расставлял свои "кирпичики" на полках у доски, рассказывая о них, и чертил мелом на грифельной доске сложные рунические схемы соединений, в моей голове щелкнуло:

"Стоп. Это же... таблица? Принципы взаимодействия элементов? Базовая классификация?"

Гном рисовал не формулы, а огненные символы, объединенные в стройные цепочки. Он говорил о "родстве лунного серебра и глубинной ртути", о "ссорах солнечного золота и болотной серы", о "дружбе железа и звездной пыли". Но суть... Суть была узнаваема!

— Профессор... — робко подняла я руку, когда он сделал паузу, поправляя ремень. — А... а это разве не похоже на... на периодическую таблицу элементов? Только у вас она... живая, что-ли... И элементы называются поэтичнее.

Гном замер. Его маленькие, яркие, как угольки, глаза расширились. Потом он громко рассмеялся, так что бубенец на колпаке ответил веселым звоном.

— Ха! Земная девчонка, а чутье как у старого гнома! — Он одобрительно хлопнул себя по животу. — Похожи! Не просто похожи! Родня! И там, и тут — кирпичики мироздания! Только ваши... — он брезгливо сморщил нос, — ...скучные, без огонька, без характера! Разве можно у вас договориться, например, с кислородом, чтобы не окислял железо? А у нас — запросто! Вот в чем разница! Но основа... — он важно поднял кочергу, как скипетр, — ...основа едина! Порядок, гармония, понимание свойств. Только у нас это не таблица, а Песня элементов! И её надо не заучивать, а слышать и говорить с ней! Запомнила?

Я кивнула, сдерживая смех. Да, Алхимия оказалась не просто наукой. Она была драмой, комедией и эпической поэмой о взаимоотношениях материи, где гном-профессор был и режиссером, и суфлером, и главным укротителем бунтующих "актеров". И где наша скучная химия вдруг оказалась... дальним и очень-очень серьезным родственником.

После алхимии был перерыв, и я вышла в школьный сад подышать свежим воздухом. Тайя догнала меня на дорожке, и мы вместе побрели к скамейке у старого дуба.

— Ну как тебе наш Кремень Горнович? — спросила она, смеясь. — Забавный, правда? Говорят, он однажды поспорил с директором, что сможет превратить чугунную гирю в живую курицу. Курица получилась, но с железными перьями и огнедышащая. Теперь она живёт в кузнице и охраняет его инструменты.

Я рассмеялась. Несмотря на то, что я ещё многого не понимала в этом мире, он начинал казаться мне не таким пугающим.

А потом случилось то, ради чего, видно, и волновались сегодня дракончики с утра.

Мы с Тайей сидели на скамейке, когда из-за кустов серебристого папоротника вынырнул Закатный. Он подлетел ко мне повис в воздухе, нервно дёргая хвостом. А следом из зарослей выглянули Одуванчик, Уголёк, Росинка и все остальные.

— Они тебя зовут, — сказала Тайя, вглядываясь в их стрекотание. — Чего-то хотят.

Я встала. Дракончики тут же закружились вокруг моих ног. Одуванчик приподнялся, ухватил край моего платья и потянул меня в глубину сада, туда, где старые деревья смыкали кроны, пропуская только редкие лучи солнца.

— Я с тобой? — спросила Тайя.

Я вопросительно посмотрела на Закатного. Он скосил глаза на фею, подумал и нехотя чирикнул, кивнув. Кажется, разрешил.

За стеной серебристых листьев открылась поляна. В центре, на ложе из тёплых, гладких камней, лежало маленькое, как перепелиное, яйцо. Не простое — оно было словно вырезано из цельного опала. Внутри его глубин мерцали и переливались молочные, сиреневые и золотые волны. Казалось, в нём застыла целая вселенная.

— Ой! — выдохнула Тайя и прижала ладони к щекам. — Юлия… это же…

Закатный осторожно коснулся мордочкой скорлупы, потом толкнул яйцо в мою сторону. Оно покатилось, оставляя за собой светящийся след, и остановилось у моих ног. Остальные искорки замерли, уставившись на меня огромными, горящими глазами-угольками.

— Что… что мне с этим делать? — прошептала я, приседая на корточки.

Виллия подошла неслышно. Её тень легла на опаловую скорлупу, и та вспыхнула ярче.

– Это невероятно! Я думала, что никогда не увижу его в реальности! – потрясённо произнесла наставница, а потом, вздохнув, она пояснила: – Это яйцо Дракона Равновесия, Юлия! Последнее в наших трех мирах… Возможно... и во всех Мирах Вселенной.

– Когда-то они были хранителями Узла, связующего и гармонизирующего все стихии, все расы, все миры. Их дыхание смягчало конфликты, их крылья отбрасывали тень, удерживающую силу Хаоса, направляя ту в созидание. Но сила требует равновесия внутри себя. А это сложно. Разумные существа возгордились. И внутреннего равновесия не стало. Наши миры... ожесточились. Гармония стала казаться слабостью. И Драконы Равновесия начали угасать. Слишком хрупкими стали их яйца, слишком требовательными и сложными условия для вылупления. Последнего из них видели так давно, что уже никто не знает, как выглядели взрослые Драконы Равновесия.

Виллия коснулась пальцем скорлупы. Опаловые волны внутри закружились быстрее, потянувшись к её руке.

– Чтобы выжить, этому малышу нужно больше, чем просто тепло гнезда. Ему нужна жизнь. Живое, дышащее существо, которое станет ему опорой. Которое будет делиться с ним своим теплом, дыханием, мыслями... своей верой в него. Пока он не наберется сил разбить скорлупу. Годы это займет... или мгновения. Время для таких существ — гибкая нить. Оно не имеет значения.

Наставница подняла глаза на меня. В них не было привычной иронии или строгости — только глубокая, бездонная серьёзность.

– Оно выбрало тебя, Юлия. Не фею, чья магия рождена светом. Не эльфа, говорящего с деревьями и стремящегося к равновесию. Не горца, чья сила — в непоколебимости. А тебя. Существо из мира, где магия спит, но где сердце... – она тронула мою грудь над сердцем, – ...оно помнит ритм Вселенной. Помнит боль и радость, страх и надежду — все оттенки жизни, из которых и сплетается равновесие.

Я внимательно посмотрела на яйцо и аккуратно одним пальчиком погладила его. Оно было прохладным, но не холодным. Под пальцем скорлупа пульсировала — тихий, едва уловимый стук, как сердце. Или это оно и было?

– Но... я ничего не знаю! Я чуть кактус не погубила на подоконнике! У меня хомячок и тот сбежал! Как я могу...

— Ты уже начала, — ответила Виллия. — Ты вступилась за голодных. Услышала боль цветов через гнев Тайи. Позволила двум правдам существовать рядом. Это и есть семя равновесия. Оно выбрало тебя. Теперь твоя очередь выбрать его.

Я посмотрела на яйцо. На дракончиков. На Тайю, которая смотрела на меня с таким благоговением, будто я уже была героиней древней легенды.

— Да, — сказала я, беря яйцо в руки. — Я выбираю.

— А теперь... – наставница взяла мои руки и мягко положила их на яйцо. – ...прими дар. Носи его близко к сердцу. Дыши с ним. Делись с ним своими мыслями, даже страшными. Говори о своем мире. О том, как пахнет дождь на асфальте, как на рассвете поют птицы, как ночью слышны звуки большого города, как бабушка зовет всех к завтраку и как она обижается, когда кто-то опоздал на ужин. Это всё и многое другое — бесконечные слагаемые равновесия. Это и будет его пищей, его силой.

Яйцо под моими ладонями засветилось тёплым, медовым светом. Дракончики радостно запищали, запрыгали, закружились. Одуванчик тут же взобрался ко мне на руки, а потом на яйцо и устроился на нём, как наседка.

Когда мы вышли с поляны, я попыталась убрать яйцо в свою рюшечно-кружевную сумочку. Но сумочка воспротивилась: яйцо не лезло, а когда я попробовала надавить, сумочка издала возмущённый писк и выплюнула всё содержимое на землю.

— Твоя сумочка принимает только неживые предметы, — терпеливо объяснила Виллия. — А в этом яйце находится живое существо. Его нельзя убрать в карман. Ему нужно, чтобы ты всегда носила его с собой и делилась своими эмоциями, и чтобы оно всегда чувствовало окружающий мир. Гармония и равновесие в мире и есть та пища, которая позволяет дракончику в яйце расти и развиваться.

Одуванчик же так и остался сидеть на яйце. Он сложил крылышки и закрыл глаза. Так я и пошла с яйцом в руках и спящим дракончиком на нём.

До конца уроков я просидела, держа яйцо на коленях. Одноклассники с любопытством косились, но не подходили. А Тайя, сидя рядом со мной, шептала:

– Он такой красивый… а когда вылупится какой он будет?

В ответ я только пожимала плечами. Ну, откуда мне это знать?! А ещё я хорошо чувствовала, что мне всё равно, каким он будет. Главное, чтобы был и вылупился, когда придёт время. Я чувствовала, что яйцо реагирует, на мои мысли, слегка нагреваясь и пульсируя мягкими световыми волнами. А, может, мне это только казалось…

И вот этот школьный день, наполненный тяжестью знаний и удивительным приобретением, наконец закончился. Я вышла на крыльцо, прижимая к себе опаловое яйцо. Оно было тёплым и пульсирующим, а его мерцающий свет мягко подсвечивал складки моего платья.

На поляне перед воротами Школы, как огромная гора из малахита и тени, сидел Кошенька. Его крылья, сложенные за спиной, напоминали величавые паруса. Рядом, подбоченясь, стоял Кузьма Протович, его вечный спутник.

Я вышла за ворота. И тут случилось неожиданное: Кошенька, обычно невозмутимый как скала, вздрогнул. Его огромная голова, увенчанная гребнем из черных шипов, резко повернулась в мою сторону. Золотисто-янтарные глаза, размером с мою голову, сузились, остановившись не на мне, как мне вначале показалось, а на сияющей ноше у меня на руках. Он издал низкий, вибрирующий гул, похожий на отдалённый раскат грома под землей.

– Девонька… – Кузьма Протович снял свою потрепанную шляпу и сжал её в руках. Он выглядел ошеломлённым. – Кошенька-то… он чует. Чует силищу в твоих ручках. Говорит… – Старичок замолчал, будто прислушиваясь к беззвучному голосу в своей голове. Его глаза округлились. – Говорит, что это… сердце мира ты несёшь! Правда ль, дитятко? Никак это само Яйцо Дракона Равновесия?!

Я молча кивнула, не зная, что сказать. Сила, исходившая от Коши, была почти осязаемой – древней, мудрой и… потрясённой. Дракон склонил свою массивную голову ниже, его горячее дыхание, пахнущее грозой и смолой, овеяло меня. Он осторожно, кончиком носа почти коснулся опаловой скорлупы. Яйцо в ответ вспыхнуло ярче, и внутри него закрутились вихри золота и сапфира.

– Он дивится… – перевёл Кузьма, и его голос дрожал от волнения. – Говорит, давно не видал такого. Считал, что последние надежды канули в лету вместе с древними пещерами Игниса. Спрашивает… как ты сумела удостоиться Ноши, перед которой склонялись даже горные короли? И… – Старичок покраснел, словно произносил что-то неприличное, – …и как ему теперь тебя величать? Хранительницей?

Я хотела ответить, но меня опередили. За резными каменными столбами кованых ворот Школы, прятались дракончики, всё это время нетерпеливо выглядывая из своего укрытия. И вот нетерпение дракончиков-искорок переполнило чашу. Особенно Закатного. С гневным, пронзительным стрекотом, похожим на звон разбитого стекла, он вылетел из укрытия. Маленький комочек ярости и защитного инстинкта, он ринулся прямо к морде великана! Дракончик пикировал, кружил и, наконец, уселся прямо на кончик носа Коши!

Эффект был мгновенным и комичным. Огромный дракон, способный одним взмахом крыла поднять бурю, ахнул от неожиданности. Звук вышел похожим на сдувшийся кузнечный мех. Он скосил глаза, пытаясь разглядеть нахального кроху у себя на носу, потерял равновесие и… плюхнулся на заднюю часть туловища! Земля под ногами дрогнула, как при маленьком землетрясении. Большой дракон сидел теперь, поджав передние лапы, с глупо-удивленным выражением огромной морды, точь-в-точь как провинившийся щенок, которого застали за порчей тапка. Кузьма Протович схватился за живот, давясь смехом:

– Ох, Кошенька! Видал я виды, но чтобы тебя, ха-ха, воробьиная дробь с ног сбила! Ха-ха-ха!

Закатный торжествующе застрекотал на носу гиганта, а остальные искорки, ободренные его смелостью, высыпали из-за ворот. Они закружили вокруг меня и упавшего Коши, как рой сверкающих, возбуждённых светлячков, издавая радостные трели.

Кошенька фыркнул. Из его ноздрей вырвалось не пламя, а лишь облачко теплого дыма, обдавшая парочку искорок, которые тут же присоединились к сородичам. Он осторожно, чтобы не сбросить Закатного, покачал головой и издал новый гул, на этот раз низкий, бархатистый, похожий на урчание довольного кота, увеличенного в тысячу раз. В нем не было ни капли обиды, только смущённое удивление и уважение к дерзости малыша.

– Летим, Хранительница? – Кузьма Протович, все ещё посмеиваясь, подал мне руку, чтобы помочь взобраться на широкую спину дракона. – Кошенька велит малышне на носу не засиживаться, а то рулить неудобно!

Закатный с недовольным чириканьем, но послушно взлетел с драконьего носа и присоединился к стайке, уже кружившей над нами. Я забралась на спину Коши, устроив яйцо перед собой на мягкой складке платья. Оно тихо светилось, будто убаюканное всей этой суетой. Искорки, словно крошечный эскорт, заняли позиции вокруг нас. А Одуванчик уютно устроился прямо на тёплой опаловой скорлупе, снова изображая из себя наседку.

Кошенька расправил могучие крылья, заслоняя последние лучи солнца. Земля ушла из-под ног. Ветер запел в ушах. А вокруг, трепеща крылышками и переливаясь всеми огненными оттенками, летела наша маленькая, дерзкая, непослушная и бесконечно преданная стайка.

Вечером, когда мы вернулись в замок, я устроилась в своей комнате с яйцом на коленях. Дракончики возились вокруг, но постепенно угомонились и начали забираться на кровать.

— Ну, здравствуй, — сказала я яйцу тихо. — Меня зовут Юлия. Я — человек. И я буду о тебе заботиться.

Яйцо молчало. Но через мгновение его скорлупа слегка потеплела. Совсем чуть-чуть. Будто оно услышало. И я начала рассказывать о своём мире, о маме и папе, о бабушке с дедушкой, о Ленке, о том, как мы верили в чудеса. Яйцо пульсировало в такт моим словам, распространяя вокруг себя волны тепла и света.

Дракончики, утомившись, устроились на своих подушечках Только Закатный, покружив, выбрал место на изголовье моей кровати.

— Я — главный страж, — словно заявлял он. — Сверху всё видно!

Я улыбнулась такой его молчаливой демонстрацией и не стала спорить.

В комнате стало тихо. Шесть маленьких тёплых комочков на своих подушечках, седьмой на изголовье кровати и восьмой внутри опаловой скорлупы тихо спали.

Вот так, дорогой дневник, похоже сегодня я стала Хранительницей. И, кажется, это только начало.

Глава 7

День пятый!

День недели: Суббота

Луна: убывающая.

Погода: утром выглянуло солнце, стало суше, облачность уменьшилась, но не исчезла. Высоко в небе перистые облака, словно кто-то вспахал поле.

Эмоциональное состояние: ощущение, что меня подхватило течение быстрой реки, и никак не могу до конца сориентироваться.

Проснулась я от того, что кто-то прыгал по мне своей хоть маленькой, но ощутимой по весу тушкой. Открываю глаза — на подушке рядом сидит Одуванчик и внимательно смотрит мне в глаза, а над кроватью кружит Уголёк, самый маленький из дракончиков. Он чирикнул и выронил на подушку записку: «Завтрак в саду. Не опаздывай!»

В саду, куда я спустилась, уже сидела Виллия. Вместо стола перед ней плавал плоский камень, а на нём — тарелки с едой, которая меняла цвет.

– Попробуй звёздные ягоды, — улыбнулась она. — Они помогают понять язык ветра.

Я взяла небольшую ягодку, похожую на синюю малину с золотистыми искрящимися крапинками. Вкус растёкся пошипывающими пузыриками по языку, словно я хлебнула газировки. Когда ощущения растаяли, я вдруг услышала, как шепчут листья на деревьях:

– Девочка… новая… наша… пахнет грозой и книгами…

Я чуть не поперхнулась. Виллия рассмеялась:

– Не бойся! Сегодня ты будешь учиться слушать и слышать. Волшебница Зуалия разрешила нам воспользоваться её садом и озером Отражений, спрятанным в его глубине.

За завтраком, как было и в предыдущие дни, блюда появлялись сами и исчезали. Я всё ещё никак не могла к этому привыкнуть, в очередной раз вздрагивая от внезапной перемены стоящих на столе блюд, вдобавок все мои действия комментировали стоящие вокруг деревья. Виллия улыбалась, смотря на меня, но ничего не говорила. После завтрака мы пошли к озеру Отражений.

– Смотри в воду, но не на свое лицо, — наставительно сказала Виллия. — Попробуй увидеть то, что скрыто.

Я смотрела до рези в глазах. Сначала виделись только облака, птицы и отражения деревьев, потом будто тени стали складываться во что-то неясное… Но тут в траве послышались тихие голоса:

– И что они тут делают?

– А что эта волшебница хочет от нашей принцессы?

– Не толкайся!

– Мне тоже интересно посмотреть!

Я оглянулась и, приглядевшись, заметила, что из травы на нас смотрят дракончики-искорки.

– Тихо вы! Видите, принцесса на нас смотрит! Не умеете тихо сидеть в засаде, так не надо было за нами увязываться! – зашипел на остальных дракончиков Закатный.

Малыши потупились, но их виноватая поза меня ничуть не убедила. Они время от времени искоса кидали на меня свои хитрые, любопытные взгляды.

– Я, что, теперь понимаю язык дракончиков? – с удивлением я посмотрела на наставницу.

Виллия нахмурилась, внимательно посмотрела на искорок и ответила:

– Возможно… Звёздные ягоды раскрывают способности, скрытые в волшебном существе…

– Но я — не волшебное существо, я — человек! – почти с истерикой перебила я наставницу.

Опять я не понимала, что здесь происходит! Да, я уже почти смирилась с тем, что здесь все не так, как в моем привычном мире. Но вот уже под сомнение поставили и то, что я — человек. С этим я мириться была не согласна!

– Да, ты — человек… Наполовину, – услышала я знакомый женский голос за спиной и резко обернулась.

– Тётя Зоя?

– Ваше сильнейшество, я воспользовалась вашим разрешением и хотела провести занятие в вашем саду! – Виллия присела в глубоком реверансе перед… тетей Зоей?

– Ваше сильнейшество? – я с удивлением перевела взгляд с наставницы на мамину сестру. – Тётя Зоя, что здесь происходит? – я чувствовала, что меня потихоньку накрывает паника.

– Мастерс, вы можете отдохнуть, – тётя с улыбкой кивнула Виллии. – А с племянницей мне надо серьезно поговорить, развеять недоразумения и недопонимания! Юлия, пойдем, – мамина сестра с тёплой улыбкой протянула мне руку.

Мы расположились в розарии. Вокруг были цветущие кусты, из-под крон которых то там, то тут высовывались маленькие любопытные носики искорок. Малыши были твёрдо намерены услышать всё и узнать все секреты. Я слышала их перешёптывания и, несмотря на всю непонятность ситуации, мне было смешно. Или это была истерика? Я слышала, что она может проявляться смехом.

Тётя Зоя взяла мои руки в свои и начала рассказ:

– Когда-то нас было три сестры: Розалия, Зуалия и Ноалия. Мы были очень дружны и помогали друг другу. Наш род — род Хранителей драконов. Так что ты не случайно стала защищать дракончиков. Ты услышала их беду, хотя на тот момент и не понимала их речи. Да и малыши не просто так доверили тебе яйцо Дракона Равновесия. Ну так вот, – тётя Зоя протянула руку к соседнему кусту, и оттуда слетела роза, на лепестках которой застыли капельки росы. Росинки собрались вместе и стали служить маленьким экраном, показывающим события далёкого прошлого: – Мы росли очень активными, наши силы множились. Хоть мы и были маленькими, но уже на тот момент стали сильнейшими из волшебников. Нас, ещё не до конца понимающих законы мироздания, взрослые держали в неведении проблем. Мир нам казался прекрасным и безопасным. Мы активно познавали мир, путешествуя по лесам, скалам, водоёмам и общаясь с обитателями тех мест и духами. И вот однажды в горах мы попали в туман Хаоса. Мы не знали, что это такое. Но чем дольше в нём плутали, тем плотнее и темнее он становился. Я не знаю, что стало бы с нами, если бы не драконица твоей мамы. Из нас троих жезл Хранителей выбрал именно её, и она постоянно возилась с драконами и дракончиками. А одна из дракониц с радостью выбрала её как Наездницу. Ты ведь знаешь уже про них?

– Да, мне на биогнозии рассказывали про особенности драконов. Что для них очень важно найти свой центр для служения. Это может быть человек или другое волшебное существо, озеро, дерево или лес целиком. Человека и волшебное существо в этом случае называют наездником, а озеро, дерево или другой центр — пристанищем, – тётя Зоя внимательно выслушала мой ответ, кивнула, улыбнулась и продолжила:

– Ноалия очень любила свою драконицу, а та пришла к нам на выручку, когда нам понадобилась помощь. Нас она вытащила, но очень скоро погибла от странной болезни. Ноалия очень сильно переживала, а потом взяла и ушла в мир, где нет магии, оставив всё. Розалия немного погодя ушла за ней, чтобы поддержать. С Ноалией мы все время на связи, а Розалия… Она нашла твою маму, когда та вышла замуж за человека и ты уже родилась. Розалия была сильным артефактором. Она сделала тот кулон, что твоя мама просила тебя не снимать. Неужели ты не заметила, что кулон пропал?

– Заметила… – удрученно подтвердила я. – Но вокруг столько всего происходит, что я как-то упустила этот момент… Я думала, что его потеряла.

– Этот кулон — блокатор твоей силы. В мире без активной магии мы не знали, как она себя проявит, и подстраховались.

– Блокатор? То есть у меня тоже есть сила? Но почему… почему у меня не получается почти ничего, чему меня пытается научить наставница? Я — слабая? Да?

– Нет, – тётя Зоя улыбнулась и притянула меня к себе, обнимая. – Здесь дело не в слабости, а в том, что ты не привыкла использовать магию. Это как научиться ходить. Ребенок сначала лежит, потом начинает приподниматься на ручках, кто-то сначала садится, а потом начинает ползать, кто-то же наоборот начинает ползать и лишь потом садиться. Затем ребенок пробует сам подниматься, держась за предметы. И лишь только пройдя весь этот долгий трудный путь, начинает пробовать делать первые шаги. Так и с магией. Дети нашего мира живут с ней, для них она естественна, и пользоваться её благами начинают очень рано. Ты же все эти годы прожила с блокатором да ещё в мире без активной магии. Ты словно только сейчас встаёшь на ножки, чтобы начать ходить. Я думаю, ты не будешь ждать от годовалого малыша достижений олимпийского чемпиона по бегу.

– Нет, – я мотнула головой на такое нелепое сравнение.

А тётя Зоя продолжила:

– Так почему ты ждешь этого от себя? Просто занимайся, старайся выполнять то, что задает тебе наставница, и продолжай работать, особенно если у тебя не получается. Хорошо?

Я кивнула. Но потом спохватилась и задала взволновавший меня вопрос:

– То есть ваши имена Зуалия и Ноалия? Но ведь это имена великих волшебниц! Я на истории магии изучала. Вас назвали в честь них?

– Нет, других Зуалии и Ноалии не было. - рассмеялась тётя Зоя, или всё-таки великая волшебница Зуалия? - Одарённые волшебством создания могут передавать имя своим потомкам, но тогда обязательно будет рядом число. Например, если мою внучку или правнучку назовут Зуалия, то она будет Зуалия Вторая. Но быть вторым или третьим — это не очень хорошо, а потому мы подбираем имена детям, чтобы они не повторялись. Единственное условие — у девочек из рода волшебников имя должно оканчиваться на «-лия». Твое имя Юлия. Ноалия именно так и выбрала: раньше не было такой волшебницы, и имя оканчивается на «-лия».

– Но маму зовут Нона. Нона Алексеевна!

– Да, в вашем мире и я откликаюсь на имя Зоя Алексеевна. Ты просто вслушайся и услышишь: Ноалия — Нона Алексеевна.

– Да, поняла. Тётя Зоя… Зуалия, а как же Майя? Её имя не заканчивается на «-лия». Она не волшебница?

– Она такая же полукровка, как и ты. Только твой отец — человек, и там нашлось имя, соответствующее волшебнице. А отец Майи был фейр. Имена их девочек заканчиваются на «-йя». Она тоже волшебница, но с особенными способностями, доставшимися ей от фей.

Мы ещё немного посидели и поговорили с тетей Зуалией. Прощаясь, мамина сестра сказала:

– Ты теперь Хранительница яйца Дракона Равновесия, и это не дело, что яйцо лежит у тебя в комнате. Да, там безопасно, тепло, но ему нужно быть в центре событий. Завтра перед рассветом я жду тебя вместе с яйцом. Твои дракончики тебя проводят.

После ухода тети Зуалии вернулась наставница, и мы продолжили занятия до самого вечера. И как же сложно не требовать от себя быть «олимпийским чемпионом»!

Вечером, когда мы вернулись в замок, я устроилась в своей комнате, собираясь немного отдохнуть. Дракончики разлетелись по своим делам, но вскоре начали возвращаться. Первым прилетел Закатный. Он важно уселся на подушку напротив меня, сложил крылья и уставился на меня своими оранжевыми глазами.

— Ну? — сказал он. Не спросил — именно сказал. Теперь, после звёздных ягод, я отчётливо понимала каждое его стрекотание.

— Что — ну? — не поняла я.

— Тыквенные семечки! — требовательно произнёс Закатный. — Ты же теперь наша принцесса. Принцессы должны кормить своих драконов.

Я опешила от такой наглости.

— С чего ты взял, что я должна тебя кормить? Ты сам себе добывай еду!

Закатный обиженно нахохлился, его гребень встал дыбом.

— Это не по-королевски! Юда всегда даёт нам семечки, когда мы прилетаем. А ты — жадная!

— Я не жадная! — возмутилась я. — Просто… просто ты нагло требуешь, а не просишь.

— А я и не умею просить, — фыркнул Закатный, отвернувшись.

Тут в разговор вмешалась Росинка. Она тихонько села на спинку кровати и сказала своим нежным голоском:

— Закатный, ты не прав. Принцесса Юлия добрая. Она нас от той сердитой феи спасла. а ещё она яйцо приняла и оно её признало. Ты сам видел! Нужно просить вежливо!

Закатный молчал, перебирая лапками. Потом вздохнул, повернулся ко мне и, глядя куда-то в сторону, буркнул:

— Пожалуйста. Дай тыквенных семечек. Мы сегодня много летали и очень устали.

Я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Такой важный, надутый — и вдруг «пожалуйста».

— Ладно, — сказала я, вставая. — Схожу спрошу у Юды.

Я спустилась на кухню, где Юда возилась с какой-то посудой.

— Юда, у вас есть тыквенные семечки для дракончиков?

— А то как же! — Она достала из шкафа большую глиняную миску, полную золотистых семечек. — Каждый вечер их подкармливаю. А то начнут по ночам шалить, спать не дадут. Ты их балуешь, Хранительница, — погрозила она мне пальцем, но без злости. — Закатный сегодня уже два раза прилетал, требовал. Я сказала — вечером, всем вместе.

Я взяла миску и вернулась в комнату. Дракончики уже собрались все семеро, сидели на кровати в ряд, как на смотринах. Увидев семечки, они оживились, застрекотали, но никто не двинулся с места.

— Можно? — пискнул Одуванчик.

— Можно, — улыбнулась я, ставя миску посередине.

Началось! Дракончики набросились на угощение, толкаясь, чихая искрами, пища и урча. Закатный, конечно, попытался оттеснить всех и взять себе самую большую семечку, но Росинка ловко выхватила её у него из-под носа. Закатный возмущённо застрекотал, но Росинка только фыркнула:

— Кто первый встал, тому и росяная жемчужинка!

Я смотрела на эту возню и смеялась. Яйцо на груди пульсировало тёплым, ровным светом — кажется, ему тоже нравилось это зрелище.

Позже, когда семечки были съедены, дракончики разбрелись по своим подушечкам, устраиваясь на ночлег. Одуванчик попытался усесться снова на яйцо, но это было не удобно. Он боднул меня лбом в руку и попросил:

— Положи его на мою подушечку, пожааалуйста!

А когда я выполнила его просьбу, свернулся вокруг яйца клубочком, прикрыв его кончиком своего хвоста.

Закатный на этот раз не стал лезть на подголовник, видно, устал за день. Сначал он примостился с краю, подложив под голову лапки, а немного погодя всё-таки перебрался на свою подушечку.

— Спокойной ночи, — сказала я.

— Спокойной ночи, принцесса, — ответил он уже без наглости, просто и устало.

Я погасила свет, но никак не могла уснуть. Мысли роем крутились вокруг того, что я — лишь наполовину человек, а ещё наполовину волшебница; что моя мама — это та самая Ноалия, великая Хранительница, а тётя Зоя — не менее известная великая волшебница Зуалия; что мой любимый кулон был блокатором моих сил; и самое невероятное, что теперь я могу понимать дракончиков.

Кажется, я перестала удивляться. И это, наверное, самое странное.

Глава 8

День шестой!

День недели: Воскресенье

Луна: Новолуние!

Погода: прозрачное утро. Воздух звенит, как хрустальный колокольчик, а на траве – алмазная роса. Днём — яркое солнце, небо бескрайне-голубое, в вышине летают птицы или… драконы?

Эмоциональное состояние: я сегодня увидела настоящее волшебство

Дорогой дневник!

Кажется, ещё не успели сомкнуться веки, как нос снова защекотало пёрышком. Я ворчливо потянулась, натыкаясь на что-то тёплое и пушистое: Одуванчик делал вид, что спит на моей подушке. А над кроватью, словно тревожный маячок, метались Уголёк и Закатный. Их крылья высекали в полумраке искорки, окрашивая стены в мимолетные отблески багрянца и золота. И я снова слышала их голоса:

– Вставай, вставай, пора! Проспишь восход!

– Вы чего? – прошептала я, протирая глаза. – За окном темень! Рассвет ещё не скоро...

Но дракончики не унимались. Закатный схватил клювом край одеяла и дёрнул. Пришлось вставать и идти умываться. После процедур привычно обернулась, чтобы увидеть очередной рюшечно-кружевной кошмар на покрывале. Но заправленная кровать была пуста. И что мне теперь так и ходить в ночной рубашке? Она, конечно, красивая, но очень тонкая и прозрачная.

Уголёк застрекотал, указывая хвостом в сторону стула. И тут я увидела её! На резной спинке стула лежала мантия. Да, да, самая настоящая мантия волшебника! Только… Мантия была сшита из непростой ткани — это был живой водопад переливающихся оттенков. То она становилась глубиной ночного неба с россыпью звезд, то мерцала, как крылья тропической бабочки, то преображалась во что-то молочно-белое, как утренний туман, то превращалась в морскую волну с пенным гребнем, то отливала расплавленным серебром, то проявляла малахитовые неповторимые разводы, то, словно отворяя недра земли, светилась узорами из самоцветов…

– Это... мне? – осторожно коснулась я шелковистой ткани.

Мантия ответила теплой волной, обвивая плечи, словно приветливый змей, и села на мне, покрываясь драконьими чешуйками, отливающими всеми оттенками огня.

Дракончики дружно ахнули:

– Хранительница! Да! Да! Это твое! – и рванули к двери: – Пойдем быстрее, а то опоздаем!

– Яйцо возьми! Не забудь! – Одуванчик нарезал круги вокруг опалового сокровища, а Уголек даже толкнул дверь носом, нетерпеливо подпрыгивая.

– Ну что ж... доброе утро, Мир, и всем счастливого дня! – я подхватила своё опаловое чудо и поспешила за неугомонной стайкой. Яйцо у меня в руках тихо гудело, как шмель над цветами клевера, и, кажется, тоже чего-то нетерпеливо ждало.

Замок в этот час был иным. Не парадным, не суетливым, а дремлющим, и наше шумное появление его будило. Коридоры были полны сказочной таинственности. Сводчатые потолки тонули в тенях. В высоких стрельчатых окнах ещё темнело, но стекла мерцали изнутри, словно между ними заточили кусочки Млечного Пути. Факелы в железных кольцах дремали, лишь изредка вспыхивая сонным рубиновым светом.

Дракончики-искорки нашли себе новую забаву – будить сонливые огни факелов. И по мере нашего прохода коридоры замка озарялись ярким светом.

В одном из залов просыпались гобелены. Рыцари и драконы на ткани шевелились, потягивались, словно пробуждаясь ото сна. Один дракон даже зевнул, показав клыки размером с мою ладонь. Но стоило присмотреться к гобелену повнимательнее — всё сразу замирало.

Фарфоровая ваза в нише тихонько перешёптывалась с бронзовым подсвечником. А один резной сундук покосился на меня и тихо хихикнул!

– Вы тут все живые, что ли? – прошептала я, завороженная пробуждением замка.

Закатный стреконул что-то вроде:

– Ну конечно, это же замок великой волшебницы! – и потянул меня за мантию в узкую нишу за фонтаном со статуей плачущей девы над разбитым кувшином.

Одна стена отъехала вбок, пропуская нас в галерею, где висели портреты. Здесь меня коснулся прохладный ветерок, и стало немного жутко. Портреты смотрели в упор, провожая нашу процессию глазами. Этот оптический эффект мне папа объяснял дома, и мы с ним даже ходили его проверять в картинную галерею нашего города. Да, я знала про этот оптический эффект, но всё равно мне было не по себе. Даже дракончики притихли и опустились на пол, шествуя передо мной словно утята, выбравшиеся на берег. Ветерок снова коснулся меня, и, как я не завизжала, услышав словно тихий-тихий шёпот:

– Наша девочка… Будет сильная волшебница… Принимаем, принимаем… Род продолжается…

Они что-то ещё шептали, а я уже не слушала и сорвалась на бег, стремясь быстрее покинуть страшную галерею.

Винтовая лестница сама развернулась под ногой, как лента эскалатора, поднимая вверх.

– Куда мы идем? – спросила я у Одуванчика, севшего мне на плечо. Он ткнул носом в яйцо, потом — вперед, в темноту.

– Туда!

Ответ пришел откуда не ждали. Из тени колонны вышел... кочующий куст. Нет, не куст! Существо, сплетенное из ветвей, мха и капель росы. Его глаза — две светящиеся ягоды бузины — мягко мигнули.

– Хранительница! Замок, служивший твоим предкам, принял тебя! – торжественно прошепелявило оно голосом шуршащей листвы. – Возьми этот посох и следуй за Зелёным Стражем. Тропа к Сердцу замка открывается лишь на рассветный вздох.

Закатный важно кивнул и уселся мне на голову, согревая темя. Уголёк забрался на плечо. Одуванчик перебрался ко мне на руки и устроился на яйце. Остальные малыши рассредоточились вокруг меня, словно охрана.

И я, закутанная в мантию-хамелеон, с драконьей короной и живым посохом из ветвей, шагнула в темноту за Стражем. Замок вокруг вздохнул, замерцал и начал петь свою самую древнюю песню — о камне, звездах и тайнах, спрятанных до первого луча.

Тропа, открытая Зелёным Стражем, привела нас в пещеру, где воздух дрожал от древней силы. В центре, на пьедестале из чёрного обсидиана, возлежала статуя Дракона, на передних лапах которой располагался алтарь с зажжёнными свечами разного размера, расположенными с странном порядке. Приглядевшись, я узнала созвездие Дракона. Мы с дедушкой часто летом на даче рассматривали звездное небо. И созвездие Дракона я легко могла найти на небосводе.

Алтарь-Дракон вдруг тяжело вздохнул. И оказалось, что это не статуя, а живое существо, высеченное из единого кристалла дымчатого кварца. Его крылья были сложены за спиной, а глаза, два гигантских аметиста, горели внутренним светом. У его лап, рядом с алтарем, в платье с узором из перливающихся лунных камней, стояла тётя Зуалия.

– Вовремя, племянница, Сердце замка ждет рассвета и тебя.

Она протянула руку, и я шагнула вперед, чувствуя, как опаловое яйцо в моих руках встрепенулось. Оно засветилось так ярко, что тени заплясали по стенам пещеры.

– Великий Хранитель Миров, – Зуалия коснулась лапы Алтаря-Дракона, – представляю тебе кровь от крови моей Юлию, дочь Ноалии, Хранительницу Яйца Дракона Равновесия.

Мне показалось, что аметистовые глаза Алтаря посмотрели на меня. Глубокий, вибрирующий гул наполнил пещеру, словно заговорила сама Земля. Яйцо ответило ему! Теплая волна радости прокатилась от его скорлупы по моим ладоням до самого сердца. И я почувствовала, что оно узнало этого исполина.

– Алтарь признал родство, – шепнула Зуалия, в её глазах блеснули слезинки, и продолжила торжественно. – Миры полны угроз. Даже эти стены не дают полной защиты. Прошу тебя, дай защиту тому, что будет служить Жизни.

Она воздела руки. Кристальные крылья Алтаря-Дракона дрогнули. Из его пасти, где спали вечные молнии, выползла серебряная змейка. Она была тонкой, как лучик, и холодной, как зимняя звезда. Змейка скользнула по моим пальцам к яйцу, обвила его мерцающими кольцами, превратившись в идеальную подвеску-оправу для яйца- кулона, с которой теперь свисала тончайшая цепочка из того же серебристого света. Теперь внутри кулона-яйца пульсировали живые волны — золотые, синие, лиловые.

– Ни вода, ни огонь, ни магия Хаоса не коснутся яйца теперь до времени, – тётя Зуалия взяла кулон. Её пальцы светились нежным сиянием. – Пока он у твоего сердца, он в безопасности. А ты... – она накинула цепочку мне на шею, – ...станешь его истинной скорлупой. Той, что сильнее камня и теплее солнца.

Кулон коснулся кожи, и я почувствовала лёгкую вибрацию, словно котёнок мурлычет во сне. Я обхватила его ладонью и ощутила тепло, расходящееся по телу, словно прижалась к тёплой печке с мороза, и вздрогула от неожиданности, когда Закатный чирикнул над ухом:

– Теперь ты совсем наша, ты - тоже дракон!

– Теперь вы едины, – тётя Зуалия, продолжая ритуал, положила руку мне на голову.

На миг мир пропал, и я увидела нить, связывающую кулон с Алтарем-Драконом. Она сверкала, как паутинка в росе. А голос волшебницы продолжал звучать торжественно:

– Алтарь будет стражем. Ты — колыбелью. А дракончики... – она улыбнулась, глядя на Одуванчика, устроившегося у меня на плече, и Закатного, продолжающего сидеть на моей голове, изображая не то корону, не то шлем, – ...ваши верные часовые.

Я прижала ладонь к кулону. Он отозвался мягким толчком, будто крошечное сердце. Больше не нужно бояться уронить его на уроках или потерять в лабиринтах замка. Он словно стал частью меня, как дыхание, как ток крови.

– Спасибо, – прошептала я, глядя то на тетю Зуалию, то на Алтарь-Дракона. Его аметистовые глаза мигнули медленно, с бесконечной мудростью, и я решилась задать взволновавший меня вопрос: - Дракончики сказали, что я теперь тоже дракон. Как такое может быть?

Тётя Зуалия посмотрела на малышей и улыбнулась:

– Ты не превратилась в дракона. Частичка дракона есть в каждом Хранителе, а наш род – род Хранителей Драконов. Эта частичка активизируется, когда мы берем на себя ответственность не только за себя. Так что, да, и ты, и я – мы тоже драконы.

Над пещерой, в высоком оконце из горного хрусталя, вспыхнул первый луч солнца. Он упал на кулон, и тот вспыхнул радугой, залив все вокруг сиянием. Дракончики взвились вверх, кувыркаясь в потоках света, а Зелёный Страж зашуршал листьями, и в этом шелесте я слышала смех.

Тётя Зуалия взяла мою руку:

– Теперь, юная Хранительница, идем завтракать. Даже волшебницы должны есть оладьи с малиновым вареньем. Особенно после того, как усыновили вселенную.

И кулон на моей шее, кажется, тихонько засмеялся.

Завтракали мы снова в саду, но в этот раз в большой просторной беседке рядом с водопадом, микроскопические брызги которого долетали до нас и садились на коже, охлаждая её и спасая от палящего солнца. Моя мантия преобразилась и стала отображать высокие морские волны, набегающие друг на друга и разбивающиеся в пену и капли, это было так необычно, но умиротворяюще. Я вздрогнула, когда заметила движение чего-то большого и черного, присмотревшись к рисунку увидела, что это чёрный дракон, то выныривает, то снова скрывается в волнах.

— Тётя Зуалия, а Майя получается моя двоюродная сестра? — задала я вопрос, вспомнив про малышку. — А почему я её больше не видела?

— Да, она твоя кузина. А не видела ты её потому, что сначала она обиделась на всех, и нянькам долго пришлось её искать. И не нашли бы, если бы я не приехала. Замок её любит. Она попросила спрятать, вот он её и спрятал, — с нежной улыбкой рассказывала тётя. — А потом её к себе забрала бабушка.

— Наша бабушка? — спросила я с надеждой: вдруг здесь у меня не только тётя и сестра, но и бабушка имеется.

— Нет. Мама её отца. Пора Майечке овладевать той частицей, что досталась ей от папы.

— А где он? — вырвалось у меня. — Ой, прости! Мама мне всегда говорит, что не умею молчать. Язык впереди мыслей бежит, — смутилась я.

— Не извиняйся. Ещё научишься свои порывы сдерживать, — улыбнулась тётя Зуалия и с грустью добавила: — Погиб он. Мы тогда должны были вместе ехать в экспедицию, чтобы разобраться, что происходит в скалах Игниса. Я задержалась по делам Совета всего на один день. А когда прибыла в скалы, обнаружила на месте лагеря только зияющую чёрную пустоту Хаоса, в которой, как сахар в стакане воды, растворялось всё, что в неё попадало.

Яйцо на моей груди завибрировало, словно откликаясь на боль в словах тети Зуалии. Я почувствовала, как оно немного нагрелось, и от него в сторону тети пошёл мягкий фиолетовый свет, который окутал волшебницу как тёплая шаль.

Тётя улыбнулась и одними губами произнесла:

— Спасибо!

Волшебница задумалась, а я боялась ещё больше разбередить её рану.

Дорогой дневник! Вот такое у меня было утро. Даже чашки кофе не надо! Хотя, если честно, то я по нему соскучилась. Но больше всего я соскучилась по нашей любимой кофейне и по Ленке, с которой мы в этой кофейне тусовались.

Глава 9

День седьмой!

День недели: Понедельник

Луна: растущая. Очень тонкий серп скорее угадывается, чем виден.

Погода: яркое солнце, небо бескрайне-голубое.

Эмоциональное состояние: неожиданности не прекращаются

Дорогой дневник!

Сегодня я летела сама, без возничего!

Ветер свистел в ушах, рвал волосы и трепал мантию, но сердце пело от восторга! Мы летели! Коша, мой величественный изумрудный дракон, рассекал облака мощными взмахами крыльев, а я, прижавшись к его теплой шее, старалась не зажмуриваться от скорости. Солнечные зайчики прыгали по его чешуе, и яйцо на груди отзывалось на их игру мягким, лучистым теплом. Сердце сжималось от восторга!

Когда Кузьма Протович привел с утра Кошу и сказал:

-- Ты, девонька, теперь с драконами говорить умеешь, так что, Кошу сама теперь зови и сама с ним управляйся! А у меня и других дел много.! Некогда мне каждый день за тобой мотаться! -- я немного растерялась, но память о прежних утренних уроках возничего не дала мне запаниковать.

И вот теперь я летела на драконе, ликуя, но стараясь сдерживать рвущийся из груди крик. Но тишиной не пахло даже на высоте птичьего полета.

-- У-у-лю-лю! -- клич прокатился над нами, и мимо, кувыркаясь в воздухе, пролетел Одуванчик, его белоснежный пушок сверкал на солнце, ка снег в ясный день.

За ним, выписывая немыслимые виражи и оставляя за собой искристые шлейфы, неслись остальные дракончики-искорки. Семь крошечных ураганов! Они гонялись за солнечными бликами, пытались укусить пролетающих птиц (к счастью, безуспешно), играли в догонялки вокруг Коши и периодически врезались друг в друга и в него с писком и облачком разноцветных искр.

Коша издал глубокий, гулкий звук, больше похожий на ворчание старого медведя, чем на рык дракона:

-- Летите спокойно! На высоте надо соблюдать правила! — пророкотал он, стараясь сохранить царственное достоинство.

Один из его огромных глаз повернулся назад, следя за самым отчаянным хулиганом -- Закатным.

— Перестань дразнить чаек! — крикнула я, едва удержав равновесие, когда Коша резко качнулся в сторону, уворачиваясь от стаи разъяренных птиц, которых дразнил Закатный. — Они же клюнуть могут!

-- Пусть попробуют! -- лихо ответил Закатный, сделав в воздухе сальто-мортале, которое позавидовала бы любая божья коровка. -- Я им покажу, где раки зимуют! Ага! Вот так!

Он метнул крошечную, но очень яркую искорку в сторону ближайшей чайки. Та вскрикнула и отпрянула. Уголёк и Искорка тут же подхватили «боевой клич» и тоже начали чихать мелкими огоньками.

-- Юлия! — взмолился Коша , в его рокоте прозвучала уже нотка с оттенком отчаяния. -- Или ты их успокаиваешь, или я сворачиваю в ближайшее облако и жду, пока перебесятся. Летать так — это ниже драконьего достоинства. И опасно!

Я вздохнула. Он был прав. Эти малыши могли в пылу игры могут сильно врезаться в него и покалечиться, или спровоцировать настоящий воздушный бой с птицами.

— Малыши! — я собрала весь свой авторитет «принцессы». — Коша прав! Если вы не успокоитесь сейчас же, никаких историй и вкусных тыквенных семечек на закате! И кабачков тоже!

Магия слова «тыква» подействовала мгновенно. Малыши замерли в воздухе, как семь разноцветных бусинок, нанизанных на невидимую нить. Даже Закатный резко притормозил, чуть не свернув шею в неестественной позе.

— Тыкв? — пискнул Уголёк, его чёрные глазки-бусинки расширились от жадного любопытства.

— Больших? Сладких? — добавила Росинка, подлетая ко мне так близко, что я почувствовала лёгкое тепло от её тельца, покрытого синими чешуйками с точками, словно на лепестках удивительных цветов застыли капельки росы.

— Обещаешь? — с подозрением уточнил Закатный, но в его голосе уже не было прежней удали.

— Обещаю, — строго сказала я, стараясь не улыбаться. — Но только если вы летите рядом с Кошей. Как почтенные драконы, а не как… как одуревшие от радости воробьи! И никаких чаек! Исключительно плавный, красивый полет. Понятно?

Раздалось нестройное, но послушное стрекотание:

-- Поня-а-али!

Дракончики-искорки выстроились в неровную линию чуть ниже могучего крыла Коши, старательно копируя его величественные, плавные взмахи. Выглядело это одновременно смешно и трогательно: крошечные комочки энергии, изо всех сил пытающиеся быть степенными.

Коша издал довольное урчание, похожее на раскаты далекого грома:

-- Спасибо, Принцесса! Теперь полетим как цивилизованные существа.

Он выпрямился в полёте, его крылья загребали воздух мощно и ритмично. Яйцо на моей груди пульсировало теплом, то ли одобряя мои действия, то ли смеясь над драконьей дисциплиной. Впереди, за рекой из облаков, уже виднелись знакомые остроконечные башни Школы Серебряных Врат.

Коша плавно опустился на широкую посадочную площадку перед главными воротами Школы Волшебства. Солнечный камень мостовой мягко пружинил под его мощными лапами. Дракончики, старательно изображавшие до сей поры «почтенных драконов», тут же рассыпались, как горох из мешка, зачирикав и запрыгав вокруг меня.

— Мы с тобой! — протрещал Закатный, уцепившись за подол моей мантии и пытаясь вскарабкаться по ней, словно по лиане. — Там страшно! Там эти… старшеклассники! Мы тебя в обиду не дадим!

— И книжки толстые! — пискнул Уголёк, прячась за моей спиной. — Они могут упасть и придавить! А мы раскопаем!

-- Нет, мы не дадим им упасть на тебя, мы их поймаем! -- встопорщил свои чешуйки-пушинки Одуванчик

— А ещё там пахнет пылью и старой магией! — добавила Росинка, сморщив свой крошечный носик.

Я попыталась отцепить Закатного от мантии, но он впился коготками и зубами, как бульдог.

— Малыши, тихо! — прошептала я, оглядываясь на уже подошедших к воротам парочку старшекурсников, которые смотрели на нашу ватагу с явным недоумением . — В школе нельзя шуметь у входа. И дракончикам туда нельзя, это…

— Правило! — гордо заявил Закатный, отпуская мантию и выпрямляясь во весь свой пятнадцатисантиметровый рост. — Знаем! Но мы же исключение! Мы твои… телохранители! Ага! — Он сам, видимо, впечатлился этой идеей и важно задрал хвост.

Тут Коша опустил свою огромную, мудрую голову, и его тёплый, спокойный взгляд охватил всех семерых непосед. В воздухе повисло тихое, но властное урчание, не громкое, но такое, от которого замолкали даже ветра:

— Слушайте! — его негоромкий рык прокатился по площадке, заставляя искорок замереть и поднять головки. -- Вы -- драконы, властелины Неба и Огня. Пусть пока и маленькие. И у драконов есть свои законы. Первый закон: дракон учится. Учится всю жизнь! Мудрость драконов -- это не сказки, но её нужно постичь!

Закатный открыл было пасть, чтобы возразить, но Коша продолжил, и его голос стал твёрже:

-- Ваше место сегодня — не за партой среди волшебников, не в щелях и тенях Школы Серебряных Врат. Ваше место — в Круге Молодых Крыльев, у Старейшины Горна. Там учат драконьей мудрости: как читать ветра, как понимать язык камней, как беречь огонь в сердце и не спалить при этом любимую принцессу, -- он многозначительно посмотрел на Закатного, и тот невольно потупился, почесав задней лапкой за ухом. -- Я провожу вас туда сейчас, — продолжил Коша, его взгляд смягчился. -- Это честь и обязанность каждого юного дракона. А вечером, когда последний колокол прозвенит для учеников, я прилечу за вами, и мы вместе встретим Юлию. Вы расскажете ей, чему научились. Договорились?

Тишина. Даже Закатный молчал, переваривая слова. Потом Росинка робко пискнула:

— А… а там будут драконьи игры? И вкусные камни с вулканической пылью?

-- А волшебные цветы, наполненные аппетитной магией? -- вытянул шейку Одуванчик.

-- Будут, — уверенно ответил Коша, в его голосе слышался смех. -- И игры, и камни, и цветы. И истории о первых Драконах.

Это решило дело. Энтузиазм вспыхнул в глазах малышей, как зажжённые фонарики. Только Закатный ещё потоптался, бросив тоскливый взгляд на высокие школьные ворота.

— Ладно… — буркнул он, стараясь скрыть разочарование под маской важности. — Но если на нашу принцессу хоть кто-то косо посмотрит… мы прилетим! Прямо через крышу! Правда, Коша?

— Правда, — величественно кивнул изумрудный великан. — Но только в случае крайней необходимости. А сейчас — построение! За мной, Юные Драконы!

Он расправил крылья, готовясь к новому взлету. Дракончики, после секундной неразберихи, выстроились позади него в подобие клина, старательно копируя его позу. Выглядело это как крошечная, но очень решительная армия.

— До вечера, малыши! — крикнула я им вслед, махая рукой. — Учитесь хорошо! И не спалите Старейшину!

— Не спалим! — донесся хор голосков, уже набирающих высоту.

— Если только чуть-чуть! — донесся последний выкрик Закатного.

Я стояла и смотрела, как Коша, величественный и невозмутимый, ведёт свою искристую стайку прочь от школы волшебников, к далеким зубчатым скалам, где, наверное, и находился Круг Молодых Крыльев. Яйцо на груди дрогнуло тёплой волной, то ли прощаясь с дракончиками, то ли успокаивая меня.

У самых ворот толпилась группа старшеклассников. Они смотрели на нас с откровенным любопытством, а кто-то и с завистью.

— Смотрите, это же та новенькая, — услышала я шёпот. — Говорят, она живёт у Великой Зуалии.

— Представляешь? Говорят, она — человек!

— А кто додумался притащить сюда человека? Это ужасно! Мои родители если узнают, заберут меня отсюда на домашнее обучение!

— Человек? И драконы её слушаются? Не, думаю, врут…

— Не человек, полукровка вроде… Отец что-то такое говорил…

Я старалась не обращать внимания, но чувствовала, как горят щёки. И тут мой взгляд упал на высокого черноволосого парня, который стоял чуть поодаль, опершись на колонну ворот. Длинные волосы, зачёсанные назад, острый, немного надменный взгляд. Он смотрел на меня с явным презрением — губы скривились, как будто он увидел что-то неприятное.

— Раззявы, — бросил он своим одноклассникам и, развернувшись, зашагал прочь.

Я не знала, кто это, но его взгляд заставил меня поёжиться. Даже яйцо на груди тревожно дрогнуло.

— Не обращай внимания, — шепнула Тайя, подбегая ко мне. — Это Никита. Из рода потомственных всадников. Он считает, что драконы — только для избранных, а тут ты… с целой стаей…

— Понятно, — кивнула я, заставляя себя успокоиться.

После этого неприятного эпизода потянулись уроки. Голова снова гудела от не укладывающихся в ней знаний. А вот урок Физиогнозии оказался глотком чистого воздуха, как в прямом значении, так и… Обо всем по прядку.

Этот урок сегодня проходил не в душных стенах, а под открытым небом. Мы собрались на солнечной поляне у подножия огромного клёна. Его могучие с резными листьями ветви создавали над нами живой купол из зелени и золотистого света ранней осени. Воздух был тёплым, пах влажной землёй, прелыми листьями и чем-то терпким, древесным.

Ученики рассаживались на пнях, замшелых камнях, просто на траве и толстых корнях деревьев, перешёптываясь в предвкушении.

Звонок давно прозвенел, а преподавателя всё не было. Томительное ожидание витало в воздухе. Я устроилась у самого ствола клёна, прислонившись спиной к шершавой коре. Яйцо на груди излучало тёплое, спокойное сияние, словно впитывало покой этого места.

Вдруг… Ствол подо мной содрогнулся. Словно глубокий вздох пробежал по древесине от корней до самых верхних ветвей. Кора под моей ладонью зашевелилась и стала теплее. Рядом кто-то вскрикнул от неожиданности. Я отпрянула, уставившись на клён. Нет, не на клён... на древника?!

Он проснулся! Медленно, величаво, как в замедленной съёмке, огромное дерево ожило. Кора сгруппировалась в подобие лица: глубокие морщины-трещины стали глазами, мощный сук – носом, а сеть корней у основания шевельнулась, образовав подобие бороды и рук. Голос, когда он заговорил, был похож на шорох тысяч листьев, на скрип старых ветвей на ветру – низкий, гулкий, наполненный вековой мудростью и терпением.

— Я – Листень Векович Корнеславов... Приветствую вас, почки юные... — прошелестел он. Листья над нами зашевелились, как будто кивая. — Простите старого... Дремал… Да… Года бегут, а сны всё длиннее...

Это был наш преподаватель Физиогнозии, представитель редкой расы древников. Я читала про них и думала, что остались лишь мелкие, такие как наш Зелёный страж. И вот теперь ещё один - могучий гигант. Как рассказала потом наставница, их осталось считанные единицы по всему миру. Многие из них, погруженные в вековой сон, неотличимы от обычных деревьев. Но этот бодрствовал и учил!

— Физиогнозия... — заскрипел он, и его взгляд из глубоких тёмных щелей в коре скользнул по каждому из нас. — Не просто наука. Это... песня мироздания. Гимн тому, как всё устроено. От песчинки... до галактики... От корня... до звезды...

Я слушала его словно зачарованная. И пока он говорил, я поняла, ярко, чётко, как вспышка молнии в ясном небе:

— Физиогнозия... -- прошептала я тихо, чтобы не мешать уроку. -- Это же физика! Наша физика! Только... живая. Не формулы на бумаге, а сам мир, говорящий с тобой!

Древник услышал, хотя я прошептала почти беззвучно. Один из его корней-пальцев мягко коснулся земли передо мной.

— Ты мыслишь верно, дитя двух миров... — зашуршал Листень Векович. — Да, законы силы, движения, энергии... вечны и всеобъемлющи. Но тут... они не скованы цифрами. Они дышат. Чувствуют. Им можно... задать вопрос. И можно услышать музыку формул.

Профессор Корнеславов объяснял закон тяготения не через строгие расчёты, а через падение пылающего метеорита, через глубокий стон земли, впитывающей корни, через лёгкость пушинки одуванчика, уносимой ветром. Теплопередачу – через ночной туман, дрожь листа на холодном ветру и тёплое дыхание солнца на коре. Энергию – через струящийся животворящий свет солнца, через сок, бегущий от корней к вершине, и через тихий ток самой жизни.

— Всё связано... — трубил его голос, и листья над нами вспыхивали изумрудным и багряным светом, иллюстрируя превращения энергии. — Камень помнит падение звезды... Вода шепчет о далёких океанах... Воздух поёт песню ветров... Наша задача, прежде всего, услышать и понять язык и красоту мироздания. А потом ещё увидеть нити, что ткут мир и сливаются в симфонию чисел.

Я сидела, заворожённая. Рука сама потянулась и коснулась его тёплой, шершавой коры. Под пальцами я чувствовала – не просто дерево. Пульс. Медленный, мощный, как биение сердца планеты. Мурашки побежали по коже. Яйцо на груди отозвалось таким тёплым, глубоким сиянием, что стало казаться, что оно знало этого старца всегда.

Урок пролетел как миг. Когда древник Корнеславов закончил, его лицо смягчилось, ветви опустились, словно в поклоне.

— На сегодня... хватит. Старому... нужно отдохнуть... Подумать... — зашелестел Листень Векович, и веки-трещины начали медленно смыкаться. Ствол снова стал просто стволом, могучим, но совершенно обычным на вид, как у сотен и тысяч других деревьев. Только лёгкое тепло в том месте, где я к нему прикасалась, и тихий шелест листьев напоминали, что учитель не исчез. Он просто задремал. А имя Листень Векович Корнеславов теперь жило в нас – как пароль к тихой мощи и вековой мудрости, спящей в этом могучем дереве.

Мы расходились с поляны молча, переполненные новыми ощущениями и знаниями. Я шла, гладя яйцо, и думала о том, что физика – она и в моём мире была прекрасна. Но та физика, которую преподал Древник... Это была физика с душой и поэзией. Здесь не было конфликта физиков и лириков, потому что наука шла от души. И этот урок уложился в голове, соединяя всё то, о чём поведал профессор Корнеславов, и стройные физические формулы, изученные в моём мире. Оказывается, законы мироздания можно не только вычислять, их можно услышать и почувствовать.

Я шла по тропинке к выходу из сада, пальцы бессознательно гладили тёплую скорлупу яйца, а в ушах стоял шелест вековой мудрости:

— Всё связано... Всё связано...

Вечером, после того как я вернулась в замок, Коша улетел в Круг Молодых Крыльев за дракончиками. Я ждала их у входа, сидя на ступеньках и гладя яйцо. Оно тихо пульсировало, словно спрашивало: «Ну как ты?»

— Нормально, — ответила я вслух. — День был… трудный. Но хороший.

Дракончики прилетели, когда солнце уже почти село. Они высыпали из-за облаков, как разноцветные искры, и сразу же окружили меня, стрекоча наперебой:

— А мы сегодня учились штопору!

— А меня хвалили!

— А я чуть не сжёг куст!

— Тихо! — рявкнул Закатный, но его никто не слушал.

Золотой, который обычно держался немного в стороне, удивлённо поднял голову. Он был красивый — чешуя отливала тёплым золотом, крылья были чуть крупнее, чем у остальных.

— Я… — начал он тихо, но все малыши сразу замолчали, — я сегодня летал выше всех. И видел… горы. Они синие-синие, как море. И там, в горах, живут большие драконы. Один пролетел так близко, что я почувствовал ветер от его крыльев. И он… он кивнул мне.

— Кивнул?! — не выдержал Закатный. — А почему не мне?

— Потому что ты внизу носился с чайками, — фыркнул Золотой, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая насмешка.

Мы рассмеялись. Даже Закатный, помявшись, присоединился.

Позже, когда стемнело, дракончики устроились на ночлег на свои подушечки. Одуванчик снова попросил положить ему яйцо и заснул свернувшись вокруг него.

— Юлия, — сказал вдруг Закатный, когда в комнате стало тихо. — А те мальчики у ворот…. Они тебе ничего плохого не сделали?

— Нет, — ответила я. — Они просто смотрели.

— Если сделают, — прошептал Закатный, и в его голосе прозвучала такая серьёзность, какой я у него никогда раньше не слышала, — мы им покажем, где раки зимуют. Правда, ребята?

Дружный писк подтвердил: «Правда!»

Я улыбнулась в темноте. Кажется, у меня появилась не только семья, но и личная армия, маленькая, искрящаяся и очень преданная.

Глава 10

День восьмой.

День недели: Вторник

Луна: растущая. Тонкий едва видный серп .

Погода: С утра был дождь, но потом яркое солнце весь день.

Эмоциональное Сколько всего интересного мне ещё предстоит узнать!

Дорогой дневник!

Сегодня Виллия, встретив меня, сказала, что у нас сегодня день посвященный литературе.

– Литература? Серьезно? – мысленно фыркнула я, бредя за наставницей по мраморному коридору.

Вот уж скукотища! Сейчас начнем разбирать, почему Золушка не использовала тыквенное заклинание для транспорта на постоянной основе, или почему на Спящую Красавицу не поставили защиту от веретен. Я уже представляла, как засыпаю под монотонный голос наставницы над толстым фолиантом сказок.

Но Виллия остановилась не у скромной двери класса, а перед... аркой? Причём аркой непростой: она была вырезана из черного дерева, переплетенного с живыми серебряными лозами, чьи листья мерцали внутренним светом. За аркой не было видно стен, просматривалась только бездонная глубина, уходящая ввысь и вширь, заполненная не полками, а целым Миром.

Казалось, здесь поместилось бы небо. Башни из книг вздымались к невидимому куполу, теряясь в дымке, словно горные пики. Мосты из переплетенной кожи и папируса соединяли утесы-стеллажи, а по ним сновали не люди, а... тени со светящимися шарами. Свет вообще исходил отовсюду: от светящихся грибов на «стволах» книжных башен, от плавающих в воздухе шаров чистого сияния да и от самих книг. Одни из них мерцали приглушенным лунным светом, другие пылали рубиновым или изумрудным огнём изнутри. А тени были глубокими и живыми и двигались сами по себе.

Здесь царил совершенный, одушевлённый хаос. Лестницы из живого плюща вели к нужному уровню. Лианы с горящими ягодами указывали путь к разделам. А картой служил огромный, парящий в центре зала глобус, где вместо стран и морей переливались и двигались названия дисциплин, эпох и имён великих магов.

Книги здесь не стояли. Они жили. Одни тихонько передвигались на полках, меняясь местами. Другие порхали, как бабочки с пергаментными крыльями. Третьи, тяжёлые, закованные в металл фолианты, дремали, как спящие драконы. И в этом кажущемся хаосе был какой-то свой непостижимый наблюдателю порядок.

И запах библиотеки… Это не просто пыль – это был коктейль из ароматов: старинная бумага, чернила орешника, позолота, влажная глина (от древних глиняных табличек где-то внизу), сладковатый дымок (от вечно тлеющих где-то манускриптов) и откуда-то свежескошенной травы.

– Это... – я потеряла дар речи.

– Хранилище Знаний Астраэль, – с гордостью произнесла Виллия, её глаза тоже светились отражённым волшебством. – Здесь обитают не тексты, Юлия. Здесь обитают идеи, память, души историй. И чтобы их услышать, их нужно… – она таинственно понизила голос и проникновенно произнесла: – …пригласить!

Она подвела меня к небольшой витрине, где на бархатной подушке лежала изящная книга в переплёте, напоминающем крылья стрекозы.

– Попробуй. Сделай вот такой жест рукой и вежливо позови её. Представься. Скажи, зачем тебе её мудрость.

Я собралась с духом. Что я хочу узнать? У меня была куча вопросов ещё сегодня утром, но сейчас, как назло, в голове было пусто. Но я вывернула, как показала Вилия, руку и:

– Эм... Здравствуй, книга! Меня зовут Юлия. Я хотела бы узнать… о тебе? – я чувствовала себя идиоткой, разговаривающей с мебелью.

Книга не шелохнулась. Даже крылья-обложка не дрогнули.

– Громче! Увереннее! Искреннее! – подсказала Виллия.

– ПРИВЕТ! КНИГА! Я – ЮЛИЯ! ПОГОВОРИ СО МНОЙ! – почти прокричала я, краснея от стыда.

Рядом порхающая книга-бабочка шарахнулась в сторону. Крылатая книга на витрине слегка приоткрылась... и чихнула облачком сизой пыли мне прямо в лицо.

– Аапчхи! Фу! – я отпрянула, вытирая нос.

Виллия вздохнула:

– Не у всех сразу получается. Попробуй подумать, чтобы ты хотела узнать. И позови, может, какая книга и отзовется.

Я попыталась охватить взглядом эти невероятные стеллажи. Но это было невероятно! Я опять попыталась отыскать в своей голове вопросы, но там было пусто… Я вздохнула и попыталась снова возвать к книгам. Но… ни один том на меня не обратил внимания.

Виллия улыбнулась:

– Я тебя пока оставлю. Попробуй поработать сама. Но сначала подумай, что ты хочешь узнать! – и она ушла.

Я стояла посреди огромной библиотеки и чувствовала себя дурой. Не не так, а ДУРОЙ!!! Я пыталась кричать, звать, умолять, но книги жили своей жизнью, и туда я никак не входила.

Через какое-то время пришла Виллия, и, увидев мое заплаканное лицо, сказала:

– Есть ещё другой способ. Вдохни знание. Буквально. Поднеси книгу к лицу, открой, и… – она сделала паузу – …вдохни суть.

Я осторожно взяла маленький томик в мягкой обложке – «Основы волшебной этики для начинающих». Поднесла к лицу, открыла и втянула воздух носом полной грудью.

Не знание, а пыль! Столетняя, едкая, щекочущая носоглотку книжная пыль. Я закашлялась так, что слёзы брызнули из глаз. Голова тут же отозвалась тупой, навязчивой болью, будто внутри засел злой гном и долбил молотком по затылку. Знаний – ноль. Только ощущение, что я наглоталась пепла.

– Не... не выходит... – простонала я, едва переводя дух.

Виллия смотрела на меня со смесью жалости и легкого раздражения.

– Отдохни в парке, Юлия. Вернёшься завтра. Может, свежий воздух прояснит ум. Или интуиция волшебника подскажет…

На скамейке в парке я сидела, закрыв глаза, массируя виски. Боль пульсировала в такт сердцу. Яйцо на груди заструилось мягким, успокаивающим светом. Оно окутало меня, как уютный бабушкин плед. Тепло разливалось от него волнами, словно вода, смывая боль, растворяя её. Голова прояснилась. И вместе с ясностью пришла мысль. Это были не слова, а скорее ощущение. Словно яйцо напомнило мне о дракончиках-искорках. Как я с ними разговариваю? Ведь это были не команды, не крики, а любовь, внимание и терпение. Я чувствовала их дерзкий, горячий, задорный нрав. А с ветром? Как я слушала его шепот в шорохе листьев, его песню в полете с Кошей, когда он играл с моими волосами или бил прямо в лицо?

Я открыла глаза. Рядом на скамейке лежала забытая кем-то книга «Морфология и пластика волшебной флоры» Да, да, та самая про формы растений, которых мне никак не удаётся услышать. Я взяла её, но не поднесла к лицу, а просто положила на колени. Закрыла глаза. И прислушалась не ушами, а всем своим существом. Как слушаю дракончиков… Как слушаю ветер…

– Ну и что ты тут устроила, девица? – в голове прозвучал не голос, а ощущение, сухое, колючее, недовольное, как скрип старой двери. – Пылью дышать вздумала?! Совсем мозги заплесневели у нынешних учеников! Эх, в мое время...

Это голос книги? Я открыла глаза посмотрела на переплёт.Книга была очень старая, вот видно у неё и старушечий характер. Я вспомнила соседку милую ворчливую древнюю старушку и не стала спорить, не стала кричать. Просто направила к книге чувство: тихое любопытство, уважение и легкое извинение за свое невежество и неумение, а ещё добавила мысленный образ гибкого стебелька, тянущегося к солнцу, его теплу и свету, давая понять, что я так же тянусь к знаниям.

Книга на коленях вздохнула. Буквально. Страницы зашелестели. И тогда я осторожно, не спеша, снова открыла её.

Вдох. Но не воздух -знание.

Оно ворвалось в сознание не словами, а потоком ощущений, звуков, образов: вспышками цвета - изумрудный, охристый, алый; ощущениями в пальцах - гладкость листа, колючесть кактуса, упругость молодого побега; звучанием мира - шелест, скрип, бульканье соков; и даже запахами - терпкость хвои, сладость нектара. Голова закружилась, мир поплыл… Хорошо, что я сидела, а то вряд ли бы успела опуститься на скамейку, прежде чем ноги подкосились.

Перед мысленным взором танцевали, переплетались, росли и видоизменялись тысячи форм растений. И сквозь этот вихрь ощущений продолжал звучать тот самый ворчливый голос-ощущение:

– ...Вот видишь, стебель! Основа! Не то что ваши нынче хлипкие заклинания! Он должен быть гибок, но прочен! Как шёлковая нить, обращённая в сталь! Смотри на изгиб! Чувствуй напряжение! А этот узел... фи! Криворукость мастера! Настоящий узел силы должен...

Я сидела, прижав ладони к вискам, глаза закрыты, и разговаривала. Мысленно. Спорила с ворчливым голосом о форме листа папоротника, соглашалась с ним насчет прочности дубовой коры, удивлялась сложности корневой системы мандрагоры. Это был не урок. Это был диалог. Живой, немного дерзкий, но безумно увлекательный!

– Хм... – наконец проскрипел голос книги, когда поток образов чуть замедлился. – ...Не совсем безнадежна! Для первого раза хватит!. И пылью больше не дыши, слышишь? Бессмысленно! Ты ж не пылесос! Дыши сутью! И слушай! Растения, они... они разговаривают: терпением, формой, цветом. Научись слышать! Тогда и я может, ещё чего расскажу. А теперь иди! А меня тут оставь! У меня глава про ядовитые шишки никак не пишется. Шум и суета мешают!

Образы погасли. Я открыла глаза. Голова была ясной, хоть и переполненной. На коленях лежала вроде обычная, чуть потрёпанная старинная книга. Но я знала – она была живой, ворчливой, дотошной и бесконечно мудрой. Я только что говорила с ней!

Я посмотрела на яйцо. Оно пульсировало тихим, довольным теплом, как кот на солнышке. Я погладила его с благодарностью, оно только что научило меня не просто читать, оно научило меня слышать голоса мира и говорить с ними, даже если эти голоса вечно недовольны и пишут про ядовитые шишки.

Последний школьный колокол, больше похожий на звон хрустальных колокольчиков, ещё дрожал в воздухе, когда я вышла за ворота на нашу посадочную площадку. И сразу — накрыло!

— Юлия! Юлия! Ты не представляешь! — Закатный врезался мне прямо в грудь, едва не сбив с ног, его хвост трепетал, как флаг на ветру.

— А у нас был Горн! Он дышит огнем! Настоящим! — перекрывая его, визжал Уголек, кружась надо мной.

— А мы летали между радуг! — пищала Искорка.

— А я нашёл блестящий камушек! Смотри! — Одуванчик тыкал мне в руку крошечным кварцем.

— А мне Старейшина сказала, что у меня пламя чистое! Чи-и-стое! — Росинка старалась перекричать всех, её голубые переливчатые крылья дрожали от восторга.

— А ещё…! А потом…! А мы…!

Это был не рассказ. Это был вихрь из восклицаний, писков, треска и вспышек мелких искр, взметнувшихся в вечерний воздух. Семь дракончиков-ураганов кружили, прыгали, цеплялись за мою мантию и друг за друга, пытаясь выплеснуть море впечатлений разом. Я растерянно крутила головой, пытаясь уловить хоть нить смысла, но улавливала только обрывки: «огненный шар», «песня ветра», «горный хрусталь», «обжег лапку, но мне не было больно!»

- Тише! - голос Коши прокатился не громом, а тяжелой волной спокойствия, которая на мгновение придавила весь этот шумный вихрь к земле.

Дракончики замерли в воздухе, как мотыльки в паутине. Сам изумрудный великан стоял чуть поодаль, его глаза светились терпением и легкой усталостью учителя, выдержавшего день с гиперактивными первоклашками.

- Достоинство, Молодые Крылья. Вы — драконы, а не стая взбудораженных воробьев. Расскажите по очереди. Одному слово - остальные слушают!

Тишина продержалась ровно две секунды. Потом взорвалось с новой силой:

— Я! Я расскажу!

— Нет, я лучше помню!

— Я видел первым!

— Я! Я! Я!

Семь крошечных лапок тянулись вверх, семь пар глаз горели нетерпением. Закатный даже попытался оттолкнуть Уголька.

И тут в моей голове щёлкнуло. Яркая картинка: шумный класс начальной школы, Ленка, я и наша первая учительница Марья Ильинична на Дне учителя, когда мы должны были вести уроки за неё. Та же ситуация – двадцать рук вверх, двадцать криков:

- Я могу рассказать! Спросите меня!

И спокойный, но железный голос учительницы:

- Дети, все сразу – значит никто! Будем рассказывать по очереди. Каждый день — новый рассказчик. Сегодня — Саша. Завтра — Маша. Так справедливо и интересно!

Я подняла руку, как когда-то делала Марья Ильинична. Дракончики, к моему удивлению, затихли, уставившись на жест.

– Коша прав, – сказала я твердо, но без упрека. – Один говорит, остальные уважают и слушают. И чтобы не спорить, кто первый… – я окинула взглядом их сияющие, жадные до внимания мордашки, – ...будем по очереди. Каждый вечер свой рассказчик по очереди. Сегодня… – мой взгляд упал на тихую, но сияющую от переполнявших её впечатлений сапфировую дракошку, – ...рассказывает Росинка. Завтра будет очередь Уголька. Послезавтра – Одуванчика, потом Искорки, после них, Закатный, и тебя выслушаем, а там настанет очередь Тихони и Золотого.. А потом снова, и так по кругу. Договорились?

Наступила тишина. Разочарованное «Оооох...» вырвалось у Закатного. Уголек понуро опустил лапку. Одуванчик разочарованно плюхнулся на попу.

Но Росинка... Росинка замерла, её голубые чешуйки вспыхнули, как сапфиры при свете луны. Она робко, не веря своему счастью, подняла голову.

– Я? Сегодня? Правда?

– Правда, – это было так мило, и я не смогла не улыбнуться. — Садись ко мне на плечо. И рассказывай. Остальные… – я, продолжая подражать учительнице, строго посмотрела на Закатного, который уже открыл пасть, чтобы вставить своё слово, — ...слушают. Внимательно. Вежливо. У каждого своя очередь!

Коша издал глубокое, одобрительное урчание:

– Мудрое решение, Хранительница.

Он протянул мне крыло, позволяя взобраться на его спину. Остальные дракончики, немного притихшие, но всё ещё переполненные событиями дня, выстроились рядом со взрослым драконом, готовые к взлету. Только Росинка заняла почётное место у меня на плече, её тёплое брюшко мягко прижималось к щеке.

Мы взмыли в прохладный вечерний воздух. Замок тети Зуалии виднелся вдалеке, окутанный дымкой заката. И пока Коша совершал плавные, мощные взмахи крыльями, а остальные дракончики стремясь не отставать быстро махали крылышками, Росинка начала свой рассказ. Тихо, с придыханием, словно боясь спугнуть волшебство воспоминаний:

– Мы летели с Кошей высоко-высоко... Выше облаков! А там... там такие птицы! Прозрачные, как льдинки, и поют, как колокольчики... А потом был круг. Он на самой вершине горы, где дует вечный ветер. И там Старейшина Горн... Он огромный! Весь из камня и огня! И глаза у него... как угли в печи. Но добрые! Он сказал... – Росинка понизила голос до шепота, — ...что огонь в драконе – это не чтобы жечь. Это... чтобы светить. И греть. Как солнышко. И мы учились... дышать так, чтобы огонь внутри пел, а не кричал. Сначала у меня только дымок шел... – она смущенно потупилась, – ...а потом... маленькое голубое пламя! Как мои крылья! Старейшина кивнул! Он сказал: «Чистое пламя. Держи его бережно». А потом... потом мы летали сквозь радугу, которую Горн создал своим дыханием! Она была мокрая и теплая... и пела! И в каждой капельке... горели искорки! Как мы! И я... я пела вместе с радугой! Мой огонёк внутри пел!

Она говорила, и в её тихом голосе звучал весь восторг открытия: холод высоты, мощь Старейшины, чудо первого пламени, магия поющей радуги. Другие дракончики слушали, затаив дыхание, их глаза горели. Они заново переживали день. Даже Закатный не перебивал, лишь кивал, когда Росинка описывала полет сквозь радугу.

Яйцо на моей груди излучало мягкое, теплое сияние, как будто грелось у этого нежного голубого пламени и слушало песню радуги. Коша летел плавно, его крылья рассекали розовеющий от заката воздух. А Росинка шептала и шептала, выплёскивая накопившееся чудо, и каждый её тихий звук был гимном волшебному миру, который она училась понимать и в котором училась светить. Сегодня — её день. Её рассказ. И это было совершенно!

Глава 11

День девятый!

День недели: Среда

Луна: растущая. Тонкий серп (как серебряная нить)

Погода: То солнце, то дождь из радужных капель.

Эмоциональное состояние: странное спокойствие. Наверно начинаю привыкать...

Дорогой дневник!

Утром, как только я спустилась вниз, Юда позвала меня за собой и повела по ещё не известному для меня коридору. Мы остановились около большой резной двери светлого дерева.

— Тебе сюда! Хозяйка дала разрешение на посещение малой библиотеки. Этой библиотекой обычно пользуется Майя. Но наша крошка сейчас в отъезде, и когда будет, хозяйка не говорит… — Юда смахнула перекинутым через плечо полотенцем слезу и открыла передо мной двери.

Я ожидала увидеть что-то необыкновенное, как в библиотеке школы. Но здесь книги стояли чинно в ряд на ярких разноцветных полках. Я прошлась вдоль стеллажей, остановилась около одной из полок и протянула руку, чтобы взять книгу в жёлтой обложке.

Но книга не далась в руки. Только я коснулась корешка, как услышала визгливый, возмущенный голосок:

–Ты кто такая?! Здесь тебе не рады! Уходи!

Я отпрянула, растерянно сжимая пустые пальцы. Книга на полке ехидно подрагивала, будто хихикала. И тут...

– Ох, уж эта молодежь! – Раздался тяжелый вздох, а за ним и голос, похожий на шуршание сухой травы под ветром: – Не рада она! А ты что, слепая? Не чувствуешь, кто к нам пожаловал? – Голос помолчал, словно перемалывая мысль, а потом добавил мягче, обращаясь уже ко мне: – А ты, девонька, не теряйся. Скажи, о чем душа болит? О чем узнать хочешь? Мы ж тут не для красоты стоим. Поможем, коли спросишь по делу.

Эти слова как ключ что-то открыли во мне. Сомнения испарились. Я четко поняла, чего хочу:

– Договор! – выдохнула я, крепко сжав кулаки. – Хочу точно знать, что это такое! У меня есть догадки. Но нужна ясность!

Тишина. Даже визгливая книга притихла. Потом... Ш-ш-шорох.

Одна из книг, толстая, в потёртом синем переплёте с серебряными узорами, сама слетела с верхней полки. Она плавно опустилась мне в раскрытые ладони, как ручной голубь. На обложке теплился тусклый, но добрый свет.

– Вот... Начни с азов, дитятко, – прошелестел старческий голос.

Я оглянулась. В углу, залитом мягким светом от высокого окна, стояло уютное маленькое кресло-ракушка. Рядом – столик в виде гриба. Уютный уголок, точно для Майи.

Не раздумывая, я опустилась в кресло. Оно приняло меня, как родную. Синяя книга лежала на коленях, тяжелая и многообещающая. Я приоткрыла её. Страницы пахли не пылью, а старым лесом, мудростью корней и тишиной веков.

Я закрыла глаза и вдохнула не пыль, а Знание.

Цветной вихрь образов, определений, древних символов и голосов мудрецов ворвался в сознание. Голова закружилась, мир поплыл. Но я не испугалась. Я уже знала этот путь. Я впустила поток.

Страницы под моими пальцами зашелестели громче, и сквозь шум знания пробился ворчливый, но уже знакомый мысленный голос:

– Ну что, дитятко? Добралась до сути? Договор... это не договорняк на базаре, запомни! Это... Гармония! Это диалог! Диалог мира и воли…

Вдохнув знания о Договоре, я сидела растерянная. Не всё укладывалось в голове по полочкам, как с книгой про растения. Некоторые понятия висели в сознании тяжелыми, нерасшифрованными глыбами, делая картину ещё более запутанной, чем до того, как я открыла синий фолиант. Казалось, я схватила краешек огромного покрывала, а поднять его не хватает сил.

– Ты не поняла главного, дитятко, — прозвучал в уме терпеливый шелест старого голоса, словно книга читала мои мысли. – Это всё потому, что у тебя не хватает камней для фундамента. Не знаешь сути вещей нашего мира! – Голос смолк, а потом обратился уже не ко мне, а к самой библиотеке, к её невидимым обитателям: – Друзья мои! Кто поможет заложить основу? Кто даст ей ключи от первых врат?

Тишина длилась мгновение. Потом полки ожили! Послышалось веселое шуршание, шушуканье, будто дети на задней парте договорились о сюрпризе. И вот – ко мне слетело несколько тоненьких книжек! Яркие, как спелые ягоды, с обложками, расписанными солнечными зайчиками, цветущими ветками и смешными рожицами дракончиков. На них так и пестрели крупные, понятные рисунки.

Я не стала медлить. Взяла первую, приоткрыла и вдохнула. Потом вторую, третью… Я вдохнула знания каждой их них, которые как пазлы быстро укладывались в моей голове.

И случилось чудо. То, что висело тяжелыми глыбами – растворилось. Вместо тумана сложных терминов в голове заструились чистые ручьи образов. Я увидела, как воля камня держит его форму. Услышала, как дерево договаривается с ветром о гибкости. Почувствовала, как огонек в сердце дракончика находит общий язык с великим пламенем солнца. Четкие, ясные картины выстраивались сами, как узор в калейдоскопе, повинуясь невидимой логике мира. И я поняла! Поняла суть Договора. Не как сухое правило, а как живое дыхание мира – когда всё вокруг, от песчинки до звезды, говорит: "Я есть. И я признаю тебя. Давай найдем путь вместе."

Я сидела в кресле-ракушке, в библиотеке маленькой волшебницы Майи, и разговаривала не только с огромной синей книгой, а со всем этими удивительными книжицами, хор голосов которых теперь звучал во мне. Где-то на полке, наверное, все ещё дулась та первая, визгливая... но её голос был лишь далеким писком в симфонии мудрости. День только начинался, а я уже держала в руках не просто ключ, а карту к бездонному морю Гармонии. И карта эта была нарисована солнечными зайчиками на обложках самых простых и в то же время самых важных книг.

Поблагодарив своих новых друзей (Да, да, именно друзей!), я вышла из библиотеки. Сегодня среда и никто не отменял мои занятия в школе.

В холле школьного замка меня уже ожидала Виллия, стоя у статуи мыслящего грифона. Ее глаза блеснули, словно она прочитала мои мысли ещё до того, как я открыла рот.

– Я знаю,что ты смогла освоиться с получением знаний через вдох, — улыбнулась она, и в уголках её губ заплясали солнечные зайчики (или это просто блик от витража?). – Великая волшебница Зуалия пересмотрела твой путь к знаниям. Сегодня нас вновь манит Хранилище Знаний Астраэль. А вот о чем спрашивать... — она ловко щелкнула пальцами, и в воздухе, как у самого ловкого фокусника, материализовался аккуратно сложенный листок, испещренный четким почерком. — ...скажет этот скромный список.

Я схватила листок, мельком взглянула на него. Ну да, совсем скромно! Каких-то 13 книг! Но я не стала возмущаться, меня волновало другое:

— Но я бы хотела попробовать создать свой Договор! Прямо сейчас! — выпалила я, едва не подпрыгнув от нетерпения.

Яйцо на груди отозвалось горячей волной поддержки. Виллия же покачала головой, но в её взгляде не было упрека — лишь понимание и легкая усталость учителя, сто раз слышавшего: "Я уже могу!"

— Не спеши, торопышка! — она мягко ткнула меня в лоб пальцем. — Рада, что суть ты ухватила. Но практика — на уроках Алхимии, Физиогнозии и Метафизики. Там ты и будешь плести свои первые нити Договора. — Она прищурилась, и в её глазах мелькнул знакомый, почти земной огонек. — Скажи-ка, ты же не полезешь разбирать электрическую розетку в своем мире, просто прочитав и поняв, что такое электричество? Даже если очень-очень поняла?

— Конечно, нет! — я фыркнула, представив свои обугленные пальцы. — Там же опасно! Нужны инструменты, изоляция, знание схемы...

— Во-от! — торжествующе воскликнула Виллия. — А для входа в святая святых Алхимии, Физиогнозии и Метафизики тебе пока не хватает знаний и опыта. Того, что в нашем мире знают даже малыши. Вперед! Хранилище ждет. Ищи информацию по списку!

Весь день я провела в недрах Хранилища Знаний Астраэль. И если думаете, что это было тихое, благоговейное чтение — ошибаетесь! Список Виллии был коварен, а книги... Книги явно сговорились меня испытать.

Первые две книги не преподнесли никаких сюрпризов, как серьезные офисные работники они отозвались, как только я их позвала, а потом чинно и строго вели со мной разговор. А вот потом…

Я долго искала и звала одну из книг списка - "Основы эфирной математики". Этот том оказался мастером камуфляжа. Он мимикрировал под соседнюю обложку книги о кулинарии гномов! Когда я нашла этот том, я очень удивилась: причем здесь гномы? Я уже представляла, как вдыхаю аромат жареных трюфелей, как вдруг книга хихикнула и перелетела на другую полку, оставив меня с "Пирогами из вулканической лавы" в руках. Но я уже поняла её характер, поставила на место том по кулинарии гномов и отвернулась, делая вид, что вот теперь я буду искать другую книгу. Только я взяла список со стола, как мне под локоть ткнулся том. Я повернулась к нему и завела руки за спину:

– Ты же не хотела со мной общаться! – сказала я, с укором смотря на книгу, которая в этот момент мне напомнила провинившегося щенка , умильным видом и вилянием хвоста выпрашивающего прощение. – Или ты решила поиграть.?

Том перекувыркнулся в воздухе, подтверждая мои слова.

– Сейчас мы с тобой поработаем, а потом ты мне будешь помогать находить другие книги из списка. Согласна? – спросила я замершую в неверии книжицу, что с ней будут играть.

Потом том закачался, словно кивая, и, совершив радостный кувырок, лег ко мне на руки.

Некоторое время спустя я очень удивилась, когда моя помощница подлетела к дальним стеллажам, на которых грудами лежали свитки. Под шестым номером значились "Хроники Стихийных Сдвигов". И они оказались не книгой, а древним свитком. И стоило мне развернуть его, как он ожил и громким, лекторским басом он начал вещать (Не в мыслях как другие книги, а вслух!):

– В 302-М ГОДУ ОТ СОТВОРЕНИЯ МИРА ПРОИЗОШЛО ЗНАМЕНИТОЕ ИЗВЕРЖЕНИЕ ВУЛКАНА ЧИ-ХУН-Я… - пришлось сворачивать его, как непослушного щенка, под возмущенное: - МММФ! МОЛОДЕЖЬ! НЕ УВАЖАЕТЕ ИСТОРИЧЕСКУЮ ДОСТОВЕРНОСТЬ!

Под конец дня, когда солнце уже низко опустилось к горизонту, а в моем списке остался последний пункт “Теоретические описания волшебного резонанса", меня буквально атаковала книга в розовом бархатном переплете, источающая аромат роз. Этот том явно красовался передо мной, поворачиваясь то одной стороной, то другой. На обложке переливалась всеми цветами радуги надпись "Лунный поцелуй Единорога". Книга настойчиво тыкалась корешком в мою руку, шепча сладкие стихи о любви. Еле отбилась от неё, сунув ей в под обложку скучную тонкую брошюру о свойствах гранита — пусть утешается!

Хоть и была угроза вернуться с пустыми руками к Виллии, но упорство победило! К вечеру весь список был “вдохнут” и обговорен с книгами. Даже с ворчливым свитком мы нашли общий язык. Он всё-таки не стал загружать мою голову не нужными мне сейчас сведениями, но мы договорились, что когда я буду изучать Протоисторию, то я обязательно выслушаю его мнение по поводу событий, происходящих в начале времён.

Голова гудела, как улей, наполненный новыми "кирпичиками" знаний: о материалах и их волшебных свойствах, о потоках энергий и их видах, о языке символов и их отражениях на свойствах предметов, и даже о том, с чего все началось и почему в результате стало три мира.

Яйцо на груди светилось довольным, усталым теплом. Надеюсь, завтра будет первый шаг к настоящему Договору!

Глава 12

День десятый!

День недели: Четверг

Луна: растущая. Серп утолщается и уже хорошо виден на небе

Погода: солнце, ливень и радуга. (Сказала бы,что грибной дождь, но он не накрапывает, а льет)

Эмоциональное состояние: предвкушающее, ожидание чуда

Дорогой дневник!

Утро десятого дня началось там же, где и вчерашнее утро – в уютной, солнечной библиотеке Майи. Я сразу направилась к мудрому другу, синему фолианту. Он лежал на столике, словно ждал меня. Серебряные узоры на его обложке мягко мерцали в лучах солнца, пробивающихся через высокое окно.

— Доброе утро! — мысленно поздоровалась я, усаживаясь в кресло-ракушку. — Сегодня хотела бы поговорить об Алхимии, Физиогнозии и Метафизике. Готова поведать?

Книга словно вздохнула от удовольствия, страницы сами раскрылись на нужном разделе. Я закрыла глаза, доверяясь знакомому ритуалу, и вдохнула.

Поток знаний хлынул в сознание: формулы превращений, сложные схемы энергетических потоков, абстрактные символы метафизических связей. Я видела, как кипели разноцветные растворы в алхимических колбах, ощущала пульсацию жизни в корнях растений, в крови животных и разумных существ, видела как она переплетается со стихиями, следуя физиогнозическим правилам бытия, чувствовала незримые нити, связывающие всё сущее в метафизике. Это было грандиозно! Но...

Но снова не всё уложилось по полочкам.

Какой-то сложный принцип симбиоза минералов в алхимии завис в голове тяжелым, невнятным комом. Абстрактная концепция "Воли Эфира" из Метафизики кружила, как туман, не желая обретать четкие формы. Я открыла глаза, чувствуя лёгкое головокружение и знакомое разочарование. Яйцо на груди тревожно дрогнуло.

— Ох, дитятко... — прозвучал в уме терпеливый шелест синей книги. — Вижу, опять фундамент шатается? Алхимия без знания основ, что суп без соли. Метафизика без чувствования потоков, как птица без крыльев. - Друзья! — опять обратилась книга ко всей библиотеке, её голос стал громче, властнее. — Кто подставит плечо? Кто даст ей кисти, чтобы нарисовать небо?

Тишина. Потом, лёгкое, нерешительное шуршание на дальней полке. То самое место, где вчера пряталась визгливая бунтарка, кричавшая "Уходи!".

И вдруг... она слетела! Она слетела не плавно, как синий фолиант, а стремительно, с лёгким сердитым "фьють!", и приземлилась на грибной столик рядом со мной. Её обложка была ярко-жёлтой с оранжевыми пятнами.

— Ну! — прозвучал в голове колючий, но уже без прежней злобы голосок. — Чего уставилась? Небось, думаешь, я обижаюсь? Ха! Вот ещё! Просто... — она слегка поерзала на столе, — ...старая Шуршалка права. Слушать твои мучения ужасно! Хуже, чем железом по стеклу! Вдохни и возьми мои знания! "Алхимия для самых маленьких". И не смей говорить, что это детское! Тут азы! Без них – ты ноль!

Рядом с ней, словно подхваченные её порывом, мягко опустились ещё две книги: "Физиогнозия в Картинках" (обложка брошюры дышала зеленью и пахла свежестью) и "Метафизика без слёз: как понять то, что нельзя потрогать?" (её страницы переливались радужным туманом).

Синяя книга издала довольное, похожее на скрип сухого листа:

— Хм-м-м… Вот и славно. Начинай с малого, дитятко. Пей знания маленькими глотками. А мы подождём.

Я взяла жёлтую бунтарку. Она была тёплой, как печёное яблоко. Приоткрыла и вдохнула. Мир заиграл новыми красками! "Алхимия для самых маленьких" не грузила формулами. Она играла! Показывала: как самый обычный камушек, если к нему присмотреться и прислушаться, знает секреты превращений; как элементы дружат или враждуют между собой; как терпение и правильный "разговор" с ингредиентами важнее сложных рецептов. Тяжёлый ком в голове рассыпался на яркие, понятные мозаичные камешки.

Потом пришла очередь зелёной книги. Она научила меня чувствовать окружающий мир не как предмет, а как собеседника, понимать его “разговор” по упругости стебля растения и лёгкой дрожи листа на ветру, по морозному рисунку в русле ручья, по положению камней на земле. Физиогнозия стала не наукой, а языком дружбы с миром.

А радужная книга... она просто взяла за руку и провела сквозь туман Метафизики. Она показала, что незримые нити – это как дыхание ветра: его не видишь, но чувствуешь на щеке; что Воля Эфира – это не абстракция, а ритм, пульсирующий в каждом камне, каждом листке, даже в искорках дракончиков!

Мы долго разговаривали с книгами. А после я сидела, переполненная ясностью, смотрела на своих библиотечных помощников и с благодарностью гладила их немного шершавые обложки. Синий фолиант светился тихим удовлетворением. Зелёная и радужная книги мирно дремали стопкой. А желтая бунтарка все ещё ворчала, но теперь это было похоже на мурлыканье довольного кота:

— Ну? Теперь поняла, почему без азов никуда? Неблагодарное ты создание... Хотя... — она слегка приоткрылась, выпуская облачко тёплого, пряного запаха, похожего на корицу, — ...впитываешь знания не так уж плохо.

Яйцо на груди излучало ровное, глубокое удовлетворение. Оно словно грелось теплом уюта и ясности в этом библиотечном мирке. День только начинался, а я уже держала в руках не просто знания, а ключи к настоящей магии – простые, яркие и подаренные моими новыми друзьями. Спасибо вам, мои дорогие книги! Теперь я подойду к алхимии и метафизике во всеоружии, и уж точно перестану на уроках чувствовать растерянность и непонимание!

Школа. Уроки Метафизики... Ожидала ли я, что они перевернут представление о скучном? Ни капли! Но обо всем по порядку.

Я вошла в холл перед кабинетом метафизики и сразу же угодила в эпицентр бури. Возле стрельчатого окна стояли двое парней, чуть старше меня, и искры между ними так и сыпались!

Первый был очень высоким и худощавым. У него были длинные чёрные волосы, зачёсанные назад, будто крылья ворона, собранные в низкий хвост и острый, немного надменный взгляд. Весь его вид кричал: "Я – потомок драконьих всадников!". Я его уже видела тогда, когда старшеклассники обсуждали мою персону. Кажется, Никита его зовут. Драконьим всадникам в библиотеке Майи посвящены несколько книг. Там я видела их на гравюрах и читала об их особенностях, и вот теперь наблюдала за живым представителем этого племени. Они не волшебники, но отменные воины и проводники драконьей магии.

Второй же был совсем другим. Коренастый, крепко сбитый, со светлыми, почти льняными волосами, торчащими ёжиком. Румянец во всю щёку, а взгляд – упрямый и прямой. Я так и не смогла определить к какому племени он относится. Глядя на его могучие плечи и широкую грудь, я вдруг подумала: "Вот так, наверное, выглядел Илья Муромец, когда был мальчишкой".

Их спор гремел на весь коридор:

— Да и не видать тебе, Степка, настоящего драконьего крыла под седлом! — ехидно шипел Никита, высокомерно закинув подбородок. — Ни один уважающий себя дракон не позволит сесть на себя блохастому! А если даже такой и найдется, то его даже болотные василиски засмеют!

Коренастый Степка (видимо, это было его имя) аж покраснел от ярости, сжав кулаки, похожие на молоты.

— Блохастому?! — рявкнул он так, что даже грифон на постаменте, кажется, дёрнулся. — Это вы, Никитушка, никчёмные воины без ваших летающих костылей! Без дракона, без коня – ни быстро пробежаться, ни в небо взмыть! А мне что дракон? — Он оттопырил грудь колесом. — Захочу – орлом в небо поднимусь! Захочу – оленем рогатым обернусь, чтоб быстрее ветра расстояние мерить! Моя сила – во мне! Не на чужих хребтах!

Никитушка-Брюнет скривился, будто укусил лимон.

— Оборотничество?! — фыркнул он с презрением. — Деревенщина! Истинный воин…

Но договорить фразу он не успел: “Дзынь-дзынь-дзынь!” - звонок на урок прокатился по коридору, резкий и неумолимый.

Словно по мановению волшебной палочки, их гнев испарился. Лица парней мгновенно стали деловыми и сосредоточенными.

— Ладно, дубовая башка! Потом поговорим! — бросил Никитушка, уже разворачиваясь к своему классу под табличкой “Магическая тактика”.

— Не дождёшься, жабий хвост! — огрызнулся Степка и тяжело зашагал к дверям с вывеской "Трансформация и звериные ипостаси".

Они растворились в потоке учеников, как две волны в бурной реке. Я стояла, слегка ошеломлённая этой вспышкой школьной "войны". Драконьи всадники против оборотней? Интересно, в чём тут дело?

Яйцо на груди тихо пульсировало тёплым светом, будто приглашая не судить, а… наблюдать. В этом мире даже школьные перепалки звучали как отголоски древних эпических битв. И что-то подсказывало, что с Никитушкой и Степкой я ещё не раз столкнусь.

Я поспешила в аудиторию, над дверями которой переливалось призрачная надпись “Метафизика”.

Думала, меня уже ничто не выбьет из колеи? Ха! За семь дней я видела многое: “живые” предметы, невозможных слоников-солиников, голодных дракончиков, ставших мне друзьями, живую статую дракона, преподавателей гнома и древника, парящие и говорящие книги... Казалось, все потрясения — в прошлом. Ан нет!

Кабинет Метафизики встретил меня прозрачностью. Буквально! За кафедрой парил профессор-привидение! Сквозь его фигуру, одетую в призрачную мантию и остроконечную средневековую шапочку, просвечивались стеллажи со свитками, окна и даже доска с меловыми рунами. Рядом суетились такие же просвечивающиеся ассистенты, лёгкие, как дым, они передвигали свитки, листали огромные фолианты, и страницы шелестели беззвучно. Сначала я хотела малодушно захлопнуть дверь и сбежать, но:

— Что вы стоите, барышня? Заходите, заходите, только вас и ждем! — раздался в воздухе звучный, чуть эхообразный голос. При чем откуда он взялся я не сразу поняла. Он не исходил из призрачного рта профессора. Он просто был. — Ну-с, что ж, юные материалисты и потенциальные идеалисты, начнём! - прозвучал тот же голос, когда я села на свободную парту в правом ряду. - Профессор Эфириус Фантомович Спектрум к вашим услугам! Сегодня мы будем доказывать приоритет мысли, духа, идеи над грубой материей! Ведь я – лучший тому пример! Я есмь мысль, облечённая в форму! И моё существование зиждется на незыблемых законах бытия! Берем чистые пергаменты и записываем!

И пошло-поехало! Профессор парил у доски, его призрачный палец выводил в воздухе светящиеся руны, а голос гремел с экспрессией человека, отстаивающего сам смысл своей жизни:

- Прежде всех законов - Закон тождества! А именно, каждый предмет, явление, сущность тождественна сама себе! А есть А! Я – это я! Моя духовная субстанция неизменна, будь я в мантии или... ну, скажем, в виде чайника! - тут он на мгновение принял форму парящего чайника, что вызвало лёгкий шёпот и смешки в классе, - как видите Я остаюсь Я! - И он гордо расправил прозрачные плечи.

Профессор перекувыркнулся в воздухе и все светящиеся руны и надписи осыпались.

- Следующий закон - Закон противоречия! - призрачные надписи возникали в воздухе, наплывали то слева, то справа разноцветными дымками, а профессор Спектрум продолжал: - Невозможно, чтобы нечто одновременно обладало и не обладало одним и тем же свойством! Невозможно, чтобы А было и не А! Я не могу быть одновременно полностью материальным и полностью духовным! Я выбрал дух …- снова кувырок, и Эфириус Фантомович с видом циркового акробата раскинул руки, - …и вот он я!

- В триединстве Сила, а потому третий закон - Закон исключённого третьего! Для любого утверждения – либо да, либо нет! Третьего не дано! - профессор Спектрум пролетел по классу внимательно вглядываясь в лица учеников: - Либо вы верите в реальность духовного мира! Либо нет! - Эфириус Фантомович снова вернулся на свое место у доски и внимательно осмотрел класс, - Полуверье – это трусость ума, порождающая абсурды и неловкости! - Тут он многозначительно посмотрел на одного студента, чья рука безуспешно пыталась схватить проплывающий мимо призрачный свиток.

- А теперь разберемся с принципами, - профессор снова сделал кувырок и продолжил: - Принцип достаточного основания! Всё имеет причину! Моё призрачное состояние имеет основание… - профессор утрамбовал из призрачной материи постамент и поднялся на него – …мою несокрушимую веру в силу мысли при жизни! - тут он немного замялся, а постамент под его ногами развеялся, и профессор упал на пятую точку, после чего, кряхтя, поднялся, потирая, ушибленное место: - Ну, и... одно небольшое недоразумение с экспериментальным зельем вечности! - пробурчал он.

Тут Эфириус Фантомович собрался и бодро сделал несколько оборотов вокруг себя, напомнив веретено:

- Ну вот мы подобрались и к нему! - профессор картинно сделал приглашающий жест, и вперед выплыла призрачная надпись, искрящаяся всеми цветами радуги, “Принцип причинности”: - Всё имеет следствие! Каждое следствие – от причины! - Эфириус Фантомович создал призрачный вагончик, на котором появилась надпись “причина”: - Ваше неверие - это причина! Она порождает вашу неспособность взаимодействовать с духом! - взмахом руки он притянул призрачное облачко, которое приобрело форму ещё одного вагона, и прицепил его к первому: - И эта неспособность - это следствие! Так возникает Цепочка причинности! - и профессор пустил призрачный поезд в путешествие по классу.

Он закончил, излучая сияние торжества. Казалось, сама аудитория замерла под грузом безупречной логики. И тут...

— А теперь перейдём к практике! — воскликнул профессор Спектрум с таким энтузиазмом, будто объявлял праздник.

Он резко повернулся к ближайшему ассистенту и схватил его за голову и легко, как срывают одуванчик, оторвал её от призрачных плеч! Бесформенный клубок тумана на миг сжался в подобие шара с нарисованными чертами лица.

— Ловите, материалисты! — весело крикнул профессор и швырнул голову в сторону учеников!

Голова, жутко вращаясь и тихо поскуливая, пролетела сквозь первого парня, потом сквозь девушку, потом ещё сквозь троих! Ученики побелели как мел, кто-то вскрикнул, а кто-то, кажется, упал в обморок. Безголовый же ассистент тут же нырнул под парты, беспомощно шаря эфирными руками, задевая ноги учеников, в поисках утраченной части себя.

— Вот видите! — профессор Спектрум не то возмутился, не то расстроился. — Пока ваш мозг кричит "это невозможно!", пока вы не верите в материальность духовной субстанции – вы не можете с ней взаимодействовать! Как и она – с вами! Это защита уровней бытия! Но! — его голос зазвенел, как стеклянный колокольчик. — Ваш мозг – это ключ! Согласитесь, примите мысль: духовная субстанция реальна, осязаема, материальна! И вуаля! Вы сможете манипулировать ею, как самым настоящим мячом! Попробуем ещё раз!

Профессор снова оторвал голову уже у другого ассистента, а тот лишь вздохнул обреченно. Эфириус Фантомович снова швырнул её в студенческие ряды. Та снова пролетела сквозь испуганных студентов. И снова безголовый призрак нырнул под лавки.

— Ну что ж вы такие неверующие! — профессор всплеснул прозрачными руками. — Просто по-верь-те! Представьте, что в вас летит самый настоящий, тяжёлый, волейбольный мяч! И поймайте его!

Он повторял свой "опыт" снова и снова. Ассистенты терпеливо давали отрывать себе головы, при этом их лица выражали полное смирение. Ученики морщились, закрывали глаза, пытались "поверить", но головы упорно пролетали насквозь. Аудитория наполнилась лёгким паническим шёпотом и нервными похихикиваниями студентов и скулением отлавливаемых под партами голов.

А меня разбирал смех от абсурдности и нелепости происходящего! Я кусала губу, прятала лицо в ладони, но истерическое веселье прорывалось сквозь пальцы хриплым "кхм-кхм!" Это было слишком! Учёный призрак! Лекция о тождестве! И летающие головы как учебное пособие! Моя логика из мира физики трещала как скорлупа. Яйцо на груди подрагивало то ли от смеха, то ли от холода призрачной аудитории.

И вот случилось! Коренастый паренёк с задней парты, сжал кулаки, свирепо нахмурился и рыкнул:

— Да лети же ты, чёртова башка! Лети как надо!

Когда очередная голова полетела в него, он не дрогнул. Широко расставил ноги, уверенно протянул руки… И шлёп! Схватил её! Голова на миг стала плотной, холодной и мокрой, как мороженое, и тяжело шлёпнулась ему в ладони с глуховатым звуком!

— Во-от!!! Видели?! — профессор взвыл от восторга так, что задрожали стёкла. Его призрачное сияние вспыхнуло ярче люстры. — Верь – и сможешь! Эфириус Фантомович ручается! А теперь... Работайте все!

Его ассистенты (все с головами на местах, видимо, мгновенно "приматериализовавшимися") выстроились в шеренгу. Посмотрели на профессора. Посмотрели на учеников. И дружно поснимали свои головы! Больше десятка призрачных "мячей" с нарисованными ртами и глазами полетело в аудиторию!

Начался хаос. Ученики орали, смеялись, пытались увернуться или поверить достаточно сильно, чтобы поймать. Я честно пыталась – зажмуривалась, представляла самый твёрдый волейбольный мяч, тянула руки... Но головы неизменно пролетали сквозь ладони, оставляя лишь ледяное покалывание, а мой смех с каждой неудачей становился только громче. До самого конца урока у меня ничего не получилось! Я вышла из кабинета Метафизики со слезами и икотой от смеха, холодком в пальцах и абсолютной уверенностью: законы логики – вещь мощная, но практика с летающими головами требует особого и очень странного сорта веры. Или просто очень-очень крепких нервов. Ну, как у того парня с задней парты.

Прозвенел новый звонок, я обреченно шла к очередной аудитории, мысленно настраиваясь на новые потрясения… Но!

Урок Физиогнозии отменили! Серьезно?! Я чуть не прыгнула от радости. Моя голова, ещё гудевшая от логики призраков и летающих голов, уж точно не выдержала бы сегодня новых сюрпризов. Нет уж, спасибо! Потрясений на сегодня хватит!

Остаток дня я решила посвятить тишине святая святых – библиотеке Хранилища Знаний Астраэль. Да-да, именно тишине! Теперь я знала истинную цену размеренной, деловой атмосфере книгохранилища! После балагана на лекциии профессора Спектрума звуки библиотеки казались бальзамом для израненных нервов. Всё познаётся в сравнении. Теперь уж точно.

Как только я переступила порог, пропитанный запахом старого пергамента и тайны, ко мне тут же порхнула моя верная подружка-помощница – изящная книжица в серебристом переплёте "Основы эфирной математики". Она мягко приземлилась на мои раскрытые ладони, её страницы трепетали, как крылья мотылька.

— Привет, красавица! — мысленно улыбнулась я. — Сегодня только мы: ты, я, книги и тишина.

И я с наслаждением погрузилась не в гул и вихрь, а в медленное, глубокое дыхание знаний. Формулы эфирных токов струились в сознание не бурным потоком, а прозрачным, холодным ручейком, оставляя после себя кристальную ясность. Геометрия многомерных пространств раскладывалась, как узор снежинки, – сложно, но безупречно логично. Никаких зависающих глыб. Только лёгкий шелест понимания под сводами тишины. Яйцо на груди излучало ровное, довольное тепло – оно тоже наслаждалось покоем.

Покой, впрочем, закончился ровно у ворот школы. Там меня уже поджидала моя драконья армия! Коша, величественный и невозмутимый, служил живым авианосцем для семерки искорок, которые так и ссыпались с его спины, завизжав от радости.

— Юлия! Юлия! Сегодня я рассказываю! — пищал Одуванчик, его белое брюшко подпрыгивало от нетерпения. Он уселся мне прямо на голову, цепляясь лапками за волосы.

— Рассказывай, рассказывай! — поощрила я, снимая его на ладонь. — Как прошёл день в Круге Молодых Крыльев?

Одуванчик надул щёчки, собираясь с духом.

— Мы... мы учились... — он замялся, подбирая слова, — ...чувствовать внутренний огонёк! Не тот, что жжётся, а тот, что... греет изнутри! Как твоё яйцо! Старейшина Горн сказал... сказал...

— Сказал, что Одуванчик три раза чихнул искрами и подпалил хвост Росинке! — не выдержал Закатный, стремительно пролетев у нас над головами и сделав мертвую петлю. — А потом нёсся от неё, как ошпаренный! Ха-ха-ха!

— Неправда! — вспыхнул Одуванчик, его белые чешуйки с пушинками стали красноватыми от обиды. — Я просто... чихнул нечаянно! И Росинка не обожглась! Она же, как мы все, оттенок пламени!

— Зато напугалась! — подхватил Закатный, садясь Коше на морду и вызывающе размахивая хвостом. — Пищала как мышь в лапах у кота! А ты, сопляк, ревел, что тебя сейчас съедят!

— Не ревел! И не съедят! — Одуванчик чуть не плакал. — Ты всё врёшь, Закатный!

Коша издал глухое, предупреждающее урчание. Яйцо на моей груди дрогнуло тёплым неодобрением. Хватило на сегодня волнений!

— Закатный! — строго сказала я, глядя прямо на него. — Сегодня очередь Одуванчика. Его рассказ. Его день. Твои реплики – как гвозди в стекло. Не перебивай! Понял?

— Но он же всё переврал! — возмутился Закатный.

— Или слушаешь молча, — добавила я, поднимая палец, — или рассказ отменяется для всех. Выбирай!

Закатный замер. Его озорные глазки-искорки метались между моим строгим лицом и расстроенной мордашкой Одуванчика. Остальные дракончики затихли, ожидая. Даже Коша перестал урчать.

— Ла-а-адно... — протянул Закатный, неохотно сползая с Кошиной морды. — Рассказывай, сопляк. Только без слёз!

Одуванчик фыркнул, вытер лапкой воображаемую слезинку и снова надул щёчки. На этот раз его рассказ о "внутреннем огоньке", чихах и мудрости Старейшины Горна лился хоть и робко, но без помех. Закатный лишь изредка язвительно подёргивал хвостом, но и слова не произносил. Мы летели домой под мерный гул крыльев Коши и тихий голосок Одуванчика, рисовавшего в вечернем воздухе картины драконьего детства. А я думала о том, что дисциплина – штука сложная. Даже для драконов. Но иногда она просто необходима.

Глава 13

День одиннадцатый!

День недели: Пятница

Луна: растущая. Серп уже заметно потолстел, напоминая улыбку чеширского кота.

Погода: Солнце сильно припекает, но лёгкий ветерок делает погоду приятной.

Эмоциональное состояние: в предвкушении.

Дорогой дневник!

Сегодня утром я проснулась раньше всех, и попытки снова заснуть ничего не дали. Внутри зудело какое-то ожидание, только я никак не могла понять, что я жду. А ведь, да! Виллия вчера подловила меня в коридоре школы в конце учебного дня и сказала про Договор, про то, что я попробую свой первый договор с камнем!

Дракончики ещё спали на своих подушечках, свернувшись разноцветными клубками, и только Одуванчик приоткрыл один глаз, когда я проходила мимо, и снова закрыл его, чихнув искоркой во сне.

Я быстро умылась, оделась (сегодняшнее платье было цвета утреннего неба – нежно-голубое с серебряной вышивкой по подолу) и спустилась вниз. Юда уже накрывала завтрак, и от стола доносился аромат свежих булочек с мёдом.

– Ты сегодня какая-то взбудораженная, – заметила она, ставя передо мной тарелку с дымящейся кашей. – Что, урок важный?

– Не знаю! Но Вилия обещала, что сегодня я буду учиться заключать Договор! – выпалила я, не в силах скрыть своего предвкушения. – Настоящий магический Договор! С камнем!

Юда улыбнулась, покачивая головой:

– С камнем, говоришь? Ну-ну. Только помни, девочка, что камни – они упрямые. Хуже, чем гномы! С ними надо лаской, а не требованием. Они и сотни лет могут молчать, если не по нраву что придётся.

Я задумалась над её словами, но в тот момент они не показались мне важными. Я была уверена, что справлюсь. Ведь я уже столько прочитала о Договорах в библиотеке Майи, да и вчера в Хранилище Астраэль я вдохнула столько знаний о взаимодействии с разными материалами! Разве это может не помочь?

В школе меня ждала Виллия. Она стояла у входа в парк, на дорожке, вымощенной гладкими, отшлифовонными временем булыжниками, и смотрела на меня с лёгкой улыбкой.

– Сегодня, Юлия, ты попробуешь заключить свой первый Договор, – сказала она, указывая на один из камней. – Вот этот. Он лежит здесь уже очень давно. Ты должна почувствовать его, услышать его и найти общий язык.

Я посмотрела на камень. Обычный серый булыжник, чуть шершавый, с вкраплениями белого кварца. Ничего особенного. Я присела на корточки и положила ладонь на его поверхность. Она была прохладной, гладкой, но не холодной – словно камень удержал в себе остатки утреннего тепла.

– Ну, здравствуй, – сказала я мысленно, как учили книги. – Меня зовут Юлия. Я хочу договориться с тобой. Расскажи мне о себе.

Тишина. Камень молчал, и только лёгкое покалывание в пальцах говорило о том, что он меня слышит.

– Я хочу, чтобы ты стал моим другом, – продолжала я, стараясь говорить как можно мягче. – Помоги мне понять, как работает Мир. Как ты хранишь тепло, как ты помнишь время.

Камень не ответил. Вместо этого я почувствовала лёгкую вибрацию, похожую на недовольное ворчание. «Чего пристала? Лежу себе, отдыхаю. Не хочу я ни с кем разговаривать!»

– Да что же ты такой нелюдимый! – воскликнула я вслух, разочарованно убирая руку.

– Не получается? – спросила Виллия, подходя ближе.

– Он обижается! – возмутилась я. – Я же с ним по-хорошему, а он…

– Он много старше тебя, Юлия, – мягко сказала Виллия. – Он видел начало времён. Он лежал здесь, когда этот сад ещё не был садом. Он помнит, как строился замок, как сменялись поколения волшебников. А ты пришла и требуешь, чтобы он тебе всё рассказал за пять минут. Разве так ведут себя с мудрыми старцами?

Я задумалась. Наставница была права. Я требовала, не предлагая ничего взамен. Договор – это не приказ, это соглашение. Я должна была что-то дать камню, а не только взять.

– Попробуй ещё раз, – сказала Виллия, – но не проси, а предложи. Что ты можешь дать ему?

Я закрыла глаза, снова положила руку на камень и попыталась представить, что я – это он. Вот лежу здесь сотни лет, вижу, как сменяются времена года, как приходят и уходят люди, как растут и умирают деревья, чувствую дождь и солнце, ветер и холод. Этот камень – живой свидетель истории. И он устал от того, что к нему относятся как к простой дорожной плитке.

– Я понимаю тебя, – прошептала я мысленно. – Ты – важная часть этого мира. Ты хранишь память. Я не буду тебя беспокоить каждый день. Но если я смогу почувствовать твою мудрость, если ты позволишь мне прикоснуться к твоей памяти, я обещаю, что буду относиться к тебе с уважением. Каждый раз, проходя мимо, я буду здороваться с тобой. И я расскажу тебе о своём мире – о мире, где нет магии, но есть электричество и машины, которые движутся без помощи духов и драконов.

Сначала ничего не произошло. А потом, через несколько мгновений, я почувствовала ответ. Это были не слова, а ощущение, медленное, тягучее, как текущая сквозь века смола, превращающаяся в янтарь.

– Ты странная. Но… в твоих словах нет лжи. Я дам тебе почувствовать, как проходит время сквозь меня. Но не проси большего. Я – камень. Мне некуда спешить.

Я открыла глаза и растерянно посмотрела на Виллию:

– Кажется, он согласился…

Виллия улыбнулась:

– Это первый шаг, Юлия. Да, это ещё не Договор в его полной силе, но – начало. Он тебя услышал, и ты его. Этого уже достаточно для первого раза. Заканчиваем?

– Нет, если я сейчас уйду, я очень сильно обижу его, ведь он откликнулся и готов к сотрудничеству. Вы идите, а я пока пообщаюсь с ним.

Я снова положила руку на камень. Было немного неудобно, но я вспомнила, как мы с Ленкой изучали азы йоги и делали первые шаги в медитациях.

Я выбрала наиболее удобную для меня статичную асану и сосредоточилась на своём контакте с камнем. Перед глазами замелькали картинки шагами в тысячелетия: долина бушующих вулканов постепенно остывала и покрывалась буйной зеленой растительностью, животные то появлялись, то исчезали за мгновения, потом прилетели люди на драконах, резали камень и уносили его куда-то, в какой то момент и камень, показывающий мне свои воспоминания был принесён к куче камней и земли, из которых встал величественный чёрно-белый замок, а сам камень лег в дорогу, по которой проходили люди, ехали экипажи и верховые, потом суета дороги куда-то пропала, земли рядом заросли деревьями, а камень словно снова заснул, и вот теперь я его разбудила.

Я поблагодарила камень и стала вспоминать свой мир, мысленно транслируя камню картинки: улиц, городов, суеты людей, движение машин, поездов и самолетов. Вот последние у камня вызвали недоверчивое удивление и любопытство. Я хотела уже ему поподробнее рассказать, но скорее почувствовала, чем услышала:

– Вы, люди, очень суетные!.. Устал я от тебя!... Мне надо отдохнуть… Но приходи ещё, но не быстро… расскажешь… А я теперь спать…

И я пообещала камню потом прийти и рассказать, что будет ему интересно. Ностальгия захлестнула меня, мне очень захотелось домой, увидеть родных, встретиться с Ленкой.

Тут из-за кустов вылетела сияющая и взволнованная Тайя. Она подлетела ко мне, размахивая руками:

– Юлия! Привет! Я тебя везде ищу! У меня есть для тебя кое-что! Пойдём скорее, пока не остыло!

– Что остыло? – не поняла я.

– Пирожки! Я испекла их сегодня утром! С волшебными ягодами! Мама помогла, но я сама замешивала тесто и делала начинку!

Мы устроились под старым дубом на скамейке, и Тайя достала из своей сумочки корзинку, от которой шёл умопомрачительный аромат. Пирожки были ещё тёплыми, с румяной корочкой, а начинка переливалась фиолетовым и золотым цветом.

– Какие же они красивые! – восхитилась я, беря один. – И пахнут невероятно!

– Пробуй! – подбодрила Тайя. – Это ягоды из нашего сада. Они растут только на Лунной поляне, мы их собираем раз в месяц, когда луна входит в полную силу. Они помогают ясности мыслей. Ну и просто вкусные!

Я откусила кусочек. Как же вкусно! Тесто расслаивалось и таяло на языке, а начинка взрывалась сладким, чуть терпким вкусом, который тут же разливался по всему телу теплом.

– Это просто волшебно! – выдохнула я, проглатывая и тут же откусывая ещё.

– Я знала, что тебе понравится! – Тайя сияла от радости.

Мы жевали пирожки и болтали. Сначала о школе – о том, как злой профессор Спектрум снова отрывал головы своим ассистентам, и как один парень с задней парты наконец-то поймал призрачную голову, заставив её перестать быть призрачной и стать плотной.

– Кажется, это был тот самый Степка? – спросила я. – Коренастый, с ёжиком волос?

– Нет, он похож! – засмеялась Тайя. – Он тоже, как и Степан, из оборотней. Его клан славится своей силой и упрямством. Говорят, он уже умеет превращаться в волка и в ещё кого-то. Только он пока не научился контролировать превращение полностью. Однажды он обратился прямо на уроке Истории магии, напугал учительницу до обморока, у неё оказалась фобия на волков. Она там какая-то пра-пра от Красной Шапочки, и нам её пришлось отпаивать успокоительным зельем. А Стёпка, он - из старшеклассников! Он - такой... - и шеки феи слегка покраснели.

– А тот, другой… Никита? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Тайя лукаво посмотрела на меня:

– А что Никита? Интересуешься?

– Просто спросила! – поспешно сказала я, чувствуя, что тоже краснею. – Он на меня вчера у ворот так презрительно посмотрел. Я думала, может, у него что-то личное против меня?

– Да нет, – махнула рукой Тайя. – Он просто высокомерный. Потомки драконьих всадников все такие. Они считают, что драконы – это их привилегия. А тут ты, человек, и целая стая дракончиков сама к тебе прилетела. Он просто завидует. И не знает, как с этим справиться. Но на самом деле он не злой. Просто… непростой.

– Непростой? – переспросила я.

– Ну, – Тайя задумалась, подбирая слова, – ты заметила, что у него нет своего дракона? А у всех в его роду они есть чуть ли не с рождения. Он – единственный, кто до сих пор не нашёл своего дракона. Я думаю, он боится, что никогда не найдёт. И это делает его колючим.

Я хотела спросить ещё что-то, но тут прозвенел звонок на урок, и нам пришлось расстаться.

После уроков я отправилась в Хранилище Знаний Астраэль. Мне нужно было найти книгу о Договорах, чтобы понять, как заключать их правильно, а не тыкаться как слепой котёнок.

Как только я переступила порог библиотеки, ко мне сразу же подлетела моя верная помощница – книга в серебристом переплёте «Основы эфирной математики». Она мягко приземлилась на мои раскрытые ладони и слегка приоткрылась, будто спрашивая: «Ну, чем сегодня займёмся?»

– Привет, красавица, – улыбнулась я. – Мне нужно что-то о Договорах. Практическое руководство или какая-то другая инструкция, как их заключать и как чувствовать волю материи.

Книга тихонько прошелестела страницами, словно задумалась, потом подпрыгнула в моих руках и полетела к дальнему стеллажу, жестом приглашая меня следовать за собой.

Она привела меня в уголок, где стояли фолианты в тёмных, почти чёрных переплётах с серебряными застёжками. Один из них, тот, что с узором из переплетённых рун, она попыталась подтолкнуть ко мне корешком. Я сняла том с полки и удивляясь его массивности. На обложке была надпись «Искусство Договора: от простого к сложному».

Я устроилась в кресле и открыла книгу, уже привычно вдохнула знание. Но на этот раз я не торопилась. Я не впускала поток информации целиком. Я пила его медленно, осторожно, словно горячий чай.

“Первое правило Договора: Равенство. Магия не терпит принуждения. Никто не может приказывать стихии, Стихию можно только попросить и предложить что-то взамен.

Второе правило: Ясность. Нужно чётко знать и понимать, что хочешь получить и что готов отдать. Неясные желания порождают неясные и опасные результаты.

Третье правило: Уважение. Даже самый маленький камушек – это часть мира. В нём есть разум и воля, даже если они не похожи на привычные. Относись к стихии как к разумному собеседнику, а не как к инструменту”.

Я сидела, переваривая эти знания, чувствуя, как они укладываются в моей голове, соединяясь с тем, что я уже знала. Договор – это не магия в привычном смысле, это диалог, искусство слушать и слышать.

Книга «Основы эфирной математики» тем временем примостилась рядом на подлокотнике и тихонько постукивала уголком обложки, словно от нетерпения. Я улыбнулась ей, погладила серебристый переплёт и поблагодарила:

– Спасибо тебе. Ты – настоящий друг.

Книга качнулась, будто кивая, и радостно вспыхнула лёгким холодным светом.

Я просидела в библиотеке до самого вечера, разбирая примеры, размышляя над тем, как можно применить эти знания на практике. Камень сегодня был только началом. Я поняла, что настоящий Договор – это не просто «поговорить» с объектом. Это создать связь, которая работает в обе стороны. Когда я даю что-то миру, мир даёт что-то мне. И эта мысль была одновременно и пугающей, и открывающей огромные возможности.

Когда я вышла за ворота школы, меня уже ждали. Коша сидел на площадке, величественный и спокойный, а вокруг него, как разноцветные светлячки, кружили дракончики. Увидев меня, они с радостным писком бросились навстречу. Первым, конечно, был Закатный – он врезался мне в плечо и тут же начал стрекотать:

– Ты где так долго?! Мы уже думали, что тебя съели эти… эти старшеклассники! Или тебя там завалило… книгами!

– Меня не съели и не завалило, – засмеялась я. – Я просто училась.

– Училась! – фыркнул Закатный. – Мы тоже учились! И я сегодня научился делать такое… такое!

– Очередь Уголька, – перебил его Коша, и его голос прозвучал рокотом мощного водного потока в горах. – Сегодня рассказывает Уголёк.

Уголёк, самый маленький из дракончиков, застенчиво подлетел ко мне, но в его чёрных глазках горел огонь. Сам он был чёрным как ночь, с алыми подпалинками на чешуе, и его крылья дрожали от нетерпения.

– Юлия! – чирикнул он. – Я сегодня сделал это! Я смог! Старейшина Горн сказал, что у меня особенный дар!

– Что же ты сделал? – спросила я, улыбаясь его гордости.

– Я научился зависать!

Уголёк подлетел повыше, замер в воздухе, провисел столбик на одном месте какое-то время, а потом начал медленно-медленно опускаться вниз. Он не махал крыльями, просто парил, , пока не опустился на мою раскрытую ладонь.

– Как ты это сделал? – я смотрела на него с восхищением.

Он действительно завис! Это выглядело так, будто время для него остановилось.

– Я просто перестал махать крыльями, – начал Уголёк, задумчиво глядя в сторону. – Сначала было страшно, я думал, что упаду. Но Старейшина Горн сказал, что я должен доверять воздуху и ветру. Ветер и воздух – они добрые, они не дадут мне упасть. И я поверил. И тогда… я не упал. Я просто… был. И всё! – Он радостно взмахнул крыльями, делая сальто в воздухе.

– Молодец! – похвалила я. – Это и правда невероятно!

Мы взлетели. Ветер играл моими волосами, яйцо на груди тихо пульсировало в такт дыханию Коши, а вокруг, разбрызгивая искры в вечернем воздухе, кружили мои дракончики. Я слушала их стрекотание и думала о том, что Договор – это не только с камнем или деревом. Это везде в этом Мире, вот даже с ними, с каждым из них. Общаясь, мы всё сильнее связываемся, и эта связь становится нашей общей силой.

Вечером, когда я сидела в своей комнате, гладя яйцо и думая о прочитанных сегодня книгах, я почувствовала лёгкую вибрацию. Яйцо на груди запульсировало чуть сильнее, словно оно тоже училось Договариваться.

– Всё получится, – прошептала я ему. – Я научусь. Мы научимся. Вместе.

За окном медленно опускалась ночь, укрывая мир своим бархатным покрывалом. Где-то в коридорах замка тихо переговаривались вещи, а в саду шумели листья старого дуба. Я закрыла глаза и позволила себе просто побыть в этом моменте. Завтра будет новый день. А сегодня я сделала ещё один маленький шаг к тому, чтобы стать настоящей Хранительницей.

Яйцо на груди тихо засветилось, согревая меня, и я провалилась в сон, полный камней, разговаривающих со мной, и маленьких чёрных дракончиков, парящих в воздухе, как пушинки.

Дорогой дневник! Сегодня был хороший день. У меня пока не получилось заключить настоящий Договор, но я научилась слушать. А это, наверное, и есть то, с чего всё начинается...

Глава 14

День двенадцатый!

День недели: Суббота

Луна: растущая. Серп, как половинка круга. Месяц ярко светит

Погода: Солнечно

Эмоциональное состояние: все не так, как ожидаешь и теперь я ещё ближе к настоящему Договору!

Дорогой дневник!

С утра выходного дня мы с тётей Зуалией снова завтракали в беседке у водопада. Мне очень нравилось это, очень нравился разговор. Тётя рассказывала об их с мамой детстве. И мне очень хотелось, чтобы такие субботне-воскресные завтраки вошли в нашу традицию.

Дракончики-искорки возились в траве. Вдруг зазвенели колокольчики нежным хрустальным звоном.

Тётя Зуалия взглянула на меня и, улыбнувшись, сказала:

– У нас гости. Давай посмотрим, кто это.

Тётя взмахом руки создала из капель водопада зеркало, в котором, как на экране, отобразилась Тайя, стоящая на балконе-крыльце у дверей нашего замка. В руках у феи была большая корзинка с белоснежными цветами, похожими на колокольчики.

– Ой, это Тайя! - обрадовалась я.

– Это та злая фея? - ахнула Росинка.

– Гнать её! – зашипев, Закатный стал по-петушиному набрасываться на зеркало.

– Да! Да! – стали поддакивать ему другие дракончики.

– Нет! – твердо сказала я. – Она не злая, она просто беспокоилась о растениях. Это её природа! И как вы думаете, мы вырастим нашего Дракона Равновесия, если будем обижать хороших волшебных существ?

Дракончики присмирели, но я поймала их за подглядыванием. Как бы что не натворили!

– Пойдем, будем встречать Тайю! – улыбнулась тётя Зуалия.

Юная фея уже сидела в гостиной и пила чай из чашки тонкого фарфора. Увидев нас, Тайя быстро отставила чашку в сторону и протянула мне корзину с необычными цветами.

– Это для малышей, – помявшись, прошептала Тайя, будто боясь спугнуть. – Мама говорит, лунные колокольчики помогают сильным драконам расти. А они... они ведь будут большими и сильными? Правда?

Цветы светились изнутри холодноватым, но ласковым сиянием. Я взяла их, восхищённая их неземной красотой.

– Правда, – кивнула я. – А тебе эти цветы не жаль?

– Нет, мы с мамой на рассвете занимались прореживанием грядок. Когда они разрастаются, то перестают цвести. И тогда придётся ждать целых сто лет, чтобы снова зацвели. Мы их обрезаем и прореживаем раз в месяц, а для искорок они полезны!

Одуванчик взлетел мне на плечо, потянулся к цветам и чихнул огненной искоркой. Фея вздрогнула, но не рассердилась, а рассмеялась.

– Спасибо, Тайя. Они... Мы очень рады! - я поставила корзинку на пол, вытянув из неё несколько стебельков и позволяя дракончикам влезть в букет.

Фея улыбнулась. Улыбка была робкой, как первый подснежник.

– Какой красивый кулон! – кивнула она на яйцо. – Как мамин опаловый гребень! Я всю неделю на него смотрела. Расскажешь о нём?

Я приложила цветы к яйцу. Опаловые волны внутри заструились быстрее, вобрав в себя сияние колокольчиков. Казалось, оно вздохнуло глубже.

Цветы сами сплелись в венок и окружили кулон. Яйцо явно не хотело расставаться с полезными цветами.

– Юлия, я правильно поняла, что там тоже дракончик? – спросила благоговейно Тайя. – А когда он вылупится?

– Не знаю, – пожала я плечами.

– Юлия, я тут вот ещё семена принесла, – Тайя снова засуетилась, смущаясь, и протянула мне небольшой холщовый мешочек. – Дракончикам полезно будет питаться правильными растениями. Мама специально дала волшебно-улучшенные, которые долго ждать не нужно. Они всего через три часа уже плоды дадут, а через пять уже можно будет плоды срывать и дракончикам скармливать.

– Если будут правильные плоды, то не нужно срывать. Мы их прямо с куста будем кушать! – взволнованно зачирикал Закатный.

– Да! Да! – снова стали ему поддакивать другие дракончики.

– А она, оказывается, не плохая! Она теперь о нас позаботилась, – прочирикал Уголёк, подлетая поближе.

– Позаботилась, но только после того, как чуть в нос не получила от нашей принцессы! – воинственно встопорщил гребень Закатный.

– Малыши, хватит воевать! – смеясь сказала тётя Зуалия и обратилась к растерянной Тайе, которая слышала просто щебет дракончиков-искорок: – Где твои семена? Пойдём в оранжерею, выберешь правильное место. Никто лучше феи не сможет понять, где хочет пустить корни растение.

Стоит ли говорить, что мы все пошли в оранжерею? Путь лежал через балюстраду, балясины которой были выполнены в виде фигурок дракончиков, причём на всем пути по балкону я не увидела двух одинаковых столбиков.

Искорки двигались очень медленно, внимательно разглядывая каждую фигурку. Слышалось их тихое перешептывание и похихикивание. Закатный подлетел к одной балясине, внимательно её рассмотрел, поднял крылья над головой, смыкая их, соприкоснулся кончиками крыльев, левую переднюю лапку поднял вверх, а правую отвел назад, затем поджал заднюю правую лапу и попытался в такой позе пропрыгать вперед, но не удержал равновесия и свалился набок, запутавшись в своих же крыльях.

– Ну, и кто придумал эти немыслимые фигуры? – возмутился под наш смех Закатный, но его глаза горели озорством и лукавством, и было ясно, что попыток повторить он не оставит.

Остальные дракончики, вдохновлённые примером своего предводителя, тоже стали пытаться изобразить позы с балясин. Это было очень комично.

За балконом простиралась оранжерея или, как бы сказали у нас, зимний сад. Тайя восхищалась растущими здесь растениями. А я подвисла, смотря на самые обычные электрические лампочки, которые горели. Здесь явно было электричество! Ну, и как это понимать?

Я только смирилась с тем, что здесь нет ничего из моего технического мира. И вот, на тебе! Может, ошибаюсь, и это что-то другое?

Я подошла ближе. Нет, ну это точно электрическая лампочка, причем не диодная, а самая настоящая лампа накаливания, которую у нас уже редко можно увидеть. Дедушка в некоторых случаях предпочитал именно эти лампы, он говорил:

– Если нужно и освещение, и тепло, то, чем использовать холодную диодную лампу и нагревательный элемент, лучше взять простую «лампочку Ильича».

Поэтому, зная, что эта лампа очень сильно нагревается, я взяла из уголка с садовым инвентарем тряпку и попробовала выкрутить лампочку. Упс! Весь свет в оранжерее пропал! Я тут же вернула всё как было, чувствуя себя нашкодившим малышом.

– Ну, и какие выводы ты сделала? – услышала я голос тети.

Я обернулась к ней. Мне было ужасно стыдно. Тётя же пыталась выглядеть серьезной, но было видно, что она едва сдерживает смех.

– Ну, электричество, – замявшись, начала я. – Похоже, последовательное соединение, – продолжила я, выуживая в голове свои знания по физике.

Всё-таки когда мы изучали электричество в школе, то мы с Ленкой ещё увлекались опытами, и папа на какой-то праздник мне даже подарил конструктор «Электротехник». Было это ещё задолго до той памятной книжки.

Тётя стояла, смотрела на меня и улыбалась. И тогда я решилась:

– Но как?

– Пойми, дорогая, – тётя усмехнулась с какой-то горечью. – Никто из Совета не позволил бы твоей маме, одной из самых сильных волшебниц, жить в другом мире, тем более в мире, где отсутствует магия. Но Ноалия доказала полезность своего пребывания там, и с условием, что через семьдесят лет она вернется и будет преподавать здесь в университете молодым волшебникам забытую науку о составе и структуре веществ, ей позволили жить в том мире, – волшебница немного задумалась, а потом продолжила: – Да, да, ей осталось быть в том мире ещё лет пятьдесят. Так вот, это… – тётя показала рукой на электрическое освещение, – …один из её первых опытов, когда она готовила основание для Совета, чтобы доказать необходимость оставаться там. А ещё тогда на Совете она доказала, что философский камень, который был утерян много тысячелетий назад, это обычный Договор. Волшебники просто забыли, с чем договариваться надо. Но тебе обо всем этом лучше поговорить с мамой. Она лучше объяснит, с чем она договаривалась.

– Договор? – я снова ухватилась за это слово. – Я уже пыталась договариваться с камнем, но пока мы с ним просто обменялись воспоминаниями. Для меня вообще удивительно, что всё имеет разум.

Тётя улыбнулась:

– Это хорошо, что ты поняла. Да всё вокруг имеет, нет, не разум в обычном для нас понимании, а скорее некую волю. Эта воля держит структуру вещества, его качества. Волшебник договаривается именно с этим проявлением воли. Природа уже создаёт всё с этой самой волей. Если же предмет создан кем-то, то в нем уже использована воля вещества и стихий, участвовавших в создании, а ещё вложена воля и частица души создателя, и соответственно характер у таких вещей может быть совсем непредсказуемым. Поэтому мы и предпочитаем использовать предметы созданные нами самими или одним и тем же мастером: легче договариваться.

– Ваше сильнейшество, Юлия, я нашла хорошее место для огородика дракончиков, – из глубины оранжереи донёсся голос Тайи, прерывая наш разговор.

Я всегда мало интересовалась флорой. Даже когда мы с Ленкой летом на даче занимались прививками растениям, пытаясь вырастить неведомый гибрид из яблок и малины, именно Ленка была инициатором тех опытов. И вот сейчас я шла по оранжерее, не рассматривая и не думая о том, что здесь растет, мне это было малоинтересно. Я прокручивала в голове то, что мне рассказала тётя. Это не противоречило тому, что я прочитала о Договоре, но существенно дополнило моё понимание.

И вот зря я расслабилась!

В какой-то момент я почувствовала, что что-то крепко схватило меня за щиколотку и резко дёрнуло вверх. Сначала я упала, сильно ударившись и разбив нос, а потом повисла в паре метров от земли вверх ногами, причём кто-то очень крепко держал меня за ногу. Меня накрыла паника: я и плакала, и визжала, пыталась извиваться, чтобы хоть как-то ухватить то, что меня держит. Мне было больно и страшно. В воздухе запахло палёным, и я полетела вниз, испугавшись, что сейчас сломаю шею. Но меня сначала окутал опаловый свет, а потом моя мантия натянулась, замедляя и выравнивая моё падение, и я медленно опустилась на землю.

Тётя обняла меня:

– Ты в порядке? Нигде не болит? Успокойся, всё закончилось!

Вокруг меня суетились дракончики. И я начала понимать: это они и яйцо меня спасли!

Тут я услышала визгливый голос Тайи, в котором тоже звучали истерические нотки:

– Изверги! Как вы могли его подпалить! Это же редчайший полуразумный вид хедеры, который охраняет леса Альвии! Нельзя с ним так! Я бы его попросила, и он бы отпустил Юлию!

Я повернула голову на голос и, увидев, как несколько гибких стеблей метнулись в сторону Тайи, снова завизжала: вот не хочу я видеть, как кого-то едят, хоть питаться и будет какая-то редкая тварь!

Но Тайя сама потянула руки к этим стеблям, гладя и обнимая их. Вот к фее потянулся и обугленный обрубок. Тайя позволила гибким стволам хедеры обвить себя, а сама, что-то напевая, гладила обгоревший побег. Это выглядело так завораживающе, что я даже забыла про свою панику. Под песню феи из обугленного обрубка показался светло-зелёный отросток, который быстро-быстро рос и темнел. Но изменения происходили не только с хедерой: все остальные растения становились сильнее и гуще, на ветках некоторых обитателей оранжереи распустились цветы.

Я оторвала взгляд от Тайи и посмотрела на притихших дракончиков, которые, расположившись вокруг меня, сидели на попе в растерянной позе и, раскрыв от изумления пасти, благоговейно наблюдали за происходящим. А от яйца во все стороны расходились зеленые световые волны.

Через какое-то время Тайя подошла ко мне:

– Юлия, как так получается, что ты не знаешь вещи, которые у нас знают даже малыши?

Тётя Зуалия, продолжая обнимать меня, тихо сказала:

– Тайя, это всё очень сложно. Юлия жила и росла в другом мире, мире без активной магии. Но, как ты понимаешь, Совет не одобрит, если ты будешь говорить об этом. Для всех: Юлия просто жила очень-очень далеко из-за проклятья, которое не позволяло ей пользоваться магией. Я буду тебе очень благодарна, если ты поможешь моей племяннице освоиться в нашем мире.

– Хорошо. Юлия, ты поэтому при нашей первой встрече сказала, что ты человек? – задала Тайя, видно, давно мучавший её вопрос.

У меня не было сил говорить, и я просто кивнула.

– А ты мне расскажешь про мир, в котором ты жила? – спросила с надеждой Тайя.

Я опять кивнула – ну, совсем как тот китайский болванчик, что стоит у бабушки на комоде!

– И нам! И нам! Мы тоже хотим знать! – услышала я разноголосое стрекотание дракончиков.

– Конечно…! – прохрипела я, так и не сумев произнести фразу до конца: было очень больно говорить, видно, я, визжа, сорвала голос.

– Смотрите! Смотрите! – раздалось нетерпеливое чириканье Уголька. – Они скоро созреют!

И мы все пошли смотреть на драконий огород. А посмотреть было на что: ровными рядами сидели кусты с крупными листьями, а около каждого уже лежали крупные плоды. И я их узнала – это были тыквы и кабачки, которые постепенно наливались цветом, продолжая увеличиваться в размерах.

Дракончики окружили огородик, и семь пар жадных глаз с нетерпением наблюдало, как дозревают вкусняшки для них.

Я стояла рядом и улыбалась. Нос всё ещё болел, голос хрипел, но внутри разливалось теплое чувство. Рядом были тётя Зуалия и Тайя. Я смотрела на них и на дракончиков. И в какой-то момент я поняла: даже если всё идёт не так, как ожидаешь, это не значит, что день плохой. Просто у Вселенной есть свой план, и мне нужно научиться ему доверять.

Дорогой дневник! Сегодня я узнала ещё одну часть правды о своей маме, ещё немного о Договоре и о том, как устроен этот мир. Я наблюдаю и учусь..

Глава 15

День тринадцатый!

День недели: Воскресенье

Луна: растущая. Месяц почти потерял свои рожки, став похожим на дольку яблока на бархатном небе.

Погода: Солнце-адмирал командует армадой облаков-кораблей. Они плывут по небу гордые и белые, изредка заслоняя светило, и тогда по земле пробегают быстрые тени, похожие на огромных рыб.

Эмоциональное состояние: И всё-таки наши миры и существа, населяющие их, очень похожи, несмотря на все различия.

Дорогой дневник!

Сегодня я проснулась рано, но не от драконьей веселой возьни, не от щекотки пёрышком, а от ощущения пустоты. В замке было непривычно тихо, почти тревожно тихо. А когда я спустилась вниз и наткнулась на нервничающую Юду, я поняла, что что-то происходит не то.

– Твоя тётя уехала, – сказала Юда, вытирая руки о передник. – Ещё затемно. Кто-то из Совета вызвал её срочно. Сказала, что вернётся к вечеру, а, может, и не сегодня.

– А что-то случилось? – насторожившись, спросила я.

Юда только пожала плечами. Я почувствовала, как внутри закипает досада. Вот, и здесь, в волшебном мире тоже самое: взрослые всегла заняты и отмахиваются от вопросов! Вчера, мы с тётей так чудесно провели время вместе: завтракали у водопада, разговаривали о маме, о Договоре, о том, как устроен мир. А сегодня я хотела показать тёте Зуалии, чему научилась за эти дни! Я хотела попробовать заключить Договор при ней, чтобы она видела, что не зря потратила на меня время, что я расту, учусь, становлюсь настоящей Хранительницей. А теперь эта моя маленькая утренняя традиция, которую я так тщательно придумала, разрушилась.

Но я не стала показывать Юде своей досады. Вместо этого я вышла в сад, к нашему водопаду. Беседка была пуста, но стол уже накрыли. Скорее всего, Юда позаботилась об этом, хотя она и выглядела взволнованной. Я села на скамейку и положила руки на колени, глядя на струи воды, падающие в озеро.

Яйцо на груди пульсировало ровно и спокойно.

– Ничего, – прошептала я ему. – Мы справимся и без неё… Покажем ей всё, что хотели, когда вернётся.

И тут из-за кустов высыпали мои дракончики. Семь разноцветных комочков, семь пар горящих глаз, семь голосов, кричащих наперебой:

– Принцесса! Мы голодные!

– Сегодня будут семечки?

– А я хочу ту ягоду, которая шипит!

– А мне кашу с мёдом!

– А я хочу... хочу... хочу всё!

Я рассмеялась, несмотря на досаду. Они всегда умели поднять мне настроение.

– Хорошо-хорошо, – сказала я, доставая из сумки припасённые накануне сладкие зёрна. – Но прежде всего порядок! Каждый получает свою порцию! И никакой толкатни!

Дракончики расселись полукругом, старательно изображая примерное поведение, но их хвосты подрагивали от нетерпения. Я разложила зёрна на каменной плите перед ними, и они тут же набросились на угощение.

Сегодня особенно выделялась Росинка. Она, как всегда, сидела чуть поодаль, но вместо своей привычной скромности вдруг начала демонстрировать нечто совершенно невероятное. Она расправляла крылья, поправляла чешуйки, кокетливо поворачивала головку то влево, то вправо, явно позируя.

– Ну, и как я сегодня? – спросила она, не глядя на меня, а скорее обращаясь ко всем сразу. – Мои синие чешуйки сегодня особенно яркие, правда?

– Ты что, звездой себя возомнила? – фыркнул Закатный, не отрываясь от еды.

– Я просто хочу знать, заметили ли вы, – Росинка вздёрнула носик, – что сегодня моя чешуя отливает сапфиром? Настоящим! Я смотрелась в капли росы утром!

– Смотрелась в капли росы, ф-р! – передразнил Закатный. – Ты бы лучше смотрела, сколько семечек я съел!

– Грубиян! – обиделась Росинка. – Принцесса, скажи ему, что у меня красивая чешуя!

Я едва сдерживала смех. Росинка вела себя как трёхлетняя малышка, которая впервые надела "платье принцессы" и требует, чтобы все вокруг восхищались.

– Твоя чешуя прекрасна, Росинка, – сказала я с максимальной серьёзностью. – Самая красивая синяя из всех, кого я видела.

– А моя? – тут же встрепенулся Одуванчик. – Моя белая и пушистая! Я тоже красивый?!

– Да, ты белый и пушистый, – согласилась я. – Как одуванчик, в честь которого тебя и назвали.

– А я? – Уголёк подпрыгнул на месте. – У меня самый яркий огонь!

– У всех вас есть что-то особенное, каждому есть чем гордиться, – терпеливо сказала я. – И вы все прекрасны. А теперь доедайте, а то я уберу всё обратно!

Дракончики тут же забыли про соревнование в красоте и снова набросились на еду. Но Росинка ещё долго поглядывала на своё отражение в брызгах водопада, поправляя крылья и вздыхая.

– Девчонка! – фыркнул Золотой и, оказавшись рядом со мной, тихо добавил. – Но она хорошая. Я думаю, она просто хочет, чтобы её замечали.

Я кивнула, улыбаясь.

И тут раздался звон колокольчиков. Нежный, как хрустальный перезвон, он прокатился по саду, заставляя деревья вздрогнуть и сбросить несколько ранних жёлтых листьев.

Я вскочила со скамейки, даже не дожевав кусочек лепёшки. Это был сигнал о том, что кто-то стоит у порога замка. И я даже знала, кто это.

Тайя стояла у входа в сад, сияя, как само солнце. Вокруг неё кружились маленькие светлячки, а в руках она держала плетёную корзинку, из которой доносился аппетитный аромат.

– Юлия! – воскликнула фея, бросаясь ко мне. – Привет! Как я рада тебя видеть! Ты не занята сегодня? Я хотела пригласить тебя в гости! В наш дом! Познакомиться с мамой и бабушкой! Они тоже очень хотят тебя видеть! А это вам угощение от них!

Я растерянно посмотрела на дракончиков, которые уже окружили Тайю и с любопытством обнюхивая её корзинку.

– Это для нас? Да? – слышалоь в их щебетании.

На козырёк-балкон вышла Юда забрала у Тайи корзинку и шикнула на дракончиков:

– Тихо вы неугомонные! Никакого порокорма на вас не хватит!

– Ну что, идёшь в гости? – повторила своё приглашение Тайя.

– А вот это правильно! – поддержала Тайю Юда. – Иди, Юлия, иди! посмотри, как другие живут. Глядишь, что полезное узнаешь!

– А они? Я не могу их оставить и сегодня нет занятий в Круге молодых крыльев… – спросила я, кивая на своих малышей.

– Мы возьмём их с собой! – засмеялась Тайя. – Мама специально подготовила для них грядку! Она узнала от меня, что они любят есть, и высадила для них волшебные овощи. Не волнуйся, у нас хватит места на всех!

Дракончики застрекотали от восторга. Только Закатный сохранил важное выражение, хотя его хвост предательски подрагивал.

– Ну, если они так хотят, – сказал он с напускной небрежностью, – мы можем и посетить их сад. Но только ради принцессы!

Тайя картинно взмахнула рукой. В воздухе закружились золотые искры, образуя арку, за которой открывался проход в сад фей.

– Этому мама меня сегодня научила, – похвасталась подруга, а после торжественно произнесла: – Добро пожаловать в наш Дом!

Мы шагнули через портал, и я оказалась в самом удивительном месте, которое когда-либо видела.

Сад фей – это даже не сад, это просто целая вселенная, состоящая из растений. Они были повсюду: огромные деревья с листьями размером с простынь, кусты с цветами, похожими на огненные шары или на прекрасных разноцветных бабочек, до земли свисали гроздья бутонов, словно светящиеся изнутри, и целые лужайки растений разного размера, форм и цветов, вдоль дорожек, уложенных (а может выращенных?) каменными листьями, росли крошечные растения, которые я могла разглядеть, только присев на корточки и хорошо присмотревшись. На каждом кусте или дереве можно было увидеть и цветы, и спелые плоды. Это было невероятное зрелище!

– Здесь растут растения из всех миров, в которых живут феи, – объясняла Тайя, ведя меня по тропинке, вымощенной светящимися камешками. – Видишь вон те огромные лилии? Они привезены из Альварии. А вот эти маленькие синие звёздочки – с Лунной поляны, мы их называем «слезами ночи». Они цветут только раз в году, когда луна в полной силе. А вот там ростут волшебные яблони с молодильными яблочками. Бабушка сама вырастила каждую. Ей в своё время вредная ведьма принесла огрызок такого яблочка. Она хотела посмеяться над бабушкой, но не учла, что там было самое ценное, что есть в плоде - семечки!

Тайя рассказывала, а я смотрела по сторонам, не в силах налюбоваться. Дракончики разлетелись по саду, исследуя каждый куст, но стараясь ничего не ломать и не лопать. Тайя предупредила их строгим голосом, что если они испортят хоть один цветок, то останутся без сладких овощей с сюрпризом. И они вежливо облетали растения, только нюхая и рассматривая их.

– А вот это специально для твоих дракончиков! – Тайя указала на небольшую грядку, на которой росли странные кустики. Они напоминали обычные помидоры, только с синими листьями, и на них висели не томаты, а… круглые, переливающиеся всеми цветами радуги овощи, похожие на небольшие дыньки. Каждый овощ был прикреплён к ветке тонкой, почти невидимой нитью и покачивался на ветру.

– Это волшебные светоцветы, – пояснила Тайя. – Они живут, пока держатся за ветку куста. Если их сорвать… – она сделала паузу, – …они мгновенно расплываются в плохо пахнущую лужу. Но они очень полезны драконам, и поэтому их нужно есть прямо на ветке, аккуратно откусывая.

Дракончики притихли и смотрели на диковинные овощи с подозрением. Первым рискнул Одуванчик. Он подлетел к одному из них, понюхал и, зажмурившись, клюнул его кончик. И тут же испуганно отлетел, когда овощ начал менять цвет! Из радужного он стал ярко-оранжевым, а потом снова вернулся к прежнему виду.

– Не бойтесь! – засмеялась Тайя. – Они просто отвечают на ваше прикосновение! Если вы голодны, они становятся ярче. Если сыты,то тускнеют.

Дракончики переглянулись и… набросились на грядку! Они щипали овощи, откусывали по кусочку, и каждый раз, когда они касались плода, тот менял цвет, словно живой светофор. Через несколько минут дракончики сидели с довольными мордочками и раздувшимися животами от обжорства, а на грядке ещё было много плодов. И малыши смотрели на них жалобными взглядами: хочется, а некуда!

– Ну и обжоры! – покачала головой Тайя. – Зато они теперь сыты.

Я улыбнулась, глядя на своих малышей. Они действительно выглядели счастливыми. Даже Закатный растянул хвост и довольно щурился от сытости. И тут Тайя взяла меня за руку:

– Пойдём, я познакомлю тебя с мамой и бабушкой.

Мы подошли к небольшому домику, который был сплетён из живых ветвей и цветов. Он казался нереальным и маленьким, где не поместится и пара человек. Но, когда Тайя открыла дверь, я поняла, что внутри он гораздо просторнее, чем снаружи. Магия фей была похожа на ту, что я видела в замке тёти Зуалии. Здесь пространство подчинялось воле хозяев.

Навстречу нам вышли две женщины. Первая – высокая, стройная, с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, цвета янтаря. Это была мама Тайи – фея Ирайя. Она улыбнулась мне тёплой, мягкой улыбкой и протянула руки:

– Так вот ты какая, Юлия. Тайя столько о тебе рассказывала! Добро пожаловать в наш дом!

Вторая женщина была совсем другой. Маленькая, кругленькая, с белыми пушистыми волосами и добрыми-предобрыми глазами. На ней был длинный зелёный передник, весь в земле, а в руках она держала лейку, из которой сочились разноцветные капли.

– А это моя бабушка, Зелайя, – сказала Тайя. – Она старшая в нашем роду и самая мудрая.

– Ой, и не надо меня хвалить, – замахала руками бабушка, ставя лейку на стол. – Просто я уже долго живу и много видела. А ты, Юлия, я слышала, хочешь научиться слышать растения?

Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна надежды. Вчера в оранжерее я видела, как магия Тайи исцеляет хедеру. Это было невероятно! И я хотела научиться делать что-то такое сама. Но я не только не могла ТАК, я их просто не слышала и не чувствовала….

– Пойдём, – сказала бабушка Зелайя, беря меня за руку. – Я покажу тебе один секрет.

Мы вышли в сад, к небольшой клумбе, на которой росли маленькие белые цветы, похожие на звёздочки. Они светились изнутри мягким, серебристым светом.

– Эти цветы называются шептуны, – сказала бабушка. – Они очень чувствительны к настроению и очень любят поболтать со всеми. Они откликаются на доброту, на искренность, на любовь. Но они не любят суеты и шума. Попробуй присесть рядом с ними. Не проси их о чём-то. Просто побудь с ними. Позволь им почувствовать тебя.

Я опустилась на колени прямо на траву, положила руки на землю и закрыла глаза. Я не пыталась говорить с цветами. Я просто сидела, чувствуя, как ветер касается моего лица, как солнце греет спину, как земля под пальцами чуть заметно пульсирует.

И вдруг я услышала их. Не слова, не мысленные образы – а ощущения. Они были робкими, как первые шаги ребёнка. «Тепло… Свет… Добро… Какая девочка… Новая… Но мы таких знали… Там… Далеко… Туда сейчас корни не достают… Побудь с нами… Услышь нас… Мы здесь… Мы можем быть друзьями…»

Я открыла глаза и посмотрела на бабушку Зелайю. Она улыбалась, и в её глазах стояли слёзы.

– Ты слышишь их, – сказала она тихо. – Это первый шаг. Теперь ты знаешь, как это делается. Не торопись. Растения. Они не терпят спешки. Я дам тебе несколько стебельков шептунов, посадишь их у себя. Приходи к ним, когда захочешь поговорить, захочешь, чтобы тебя выслушалию. Они всегда будут рады тебя слышать и смогут многое рассказать. Растения общаются между собой корнями. Того, кто обидел росток, растения узнают и на другом конце Света, и помогут тому, кто является им другом. Если подружишься, считай все растения – твои помощники.

Я повернулась к цветам. Они казались обычными маленькими скромными белыми звёздочками, но я знала, что они не просто живые. Они разговаривали со мной. И это было чудо – настоящее, чистое чудо.

Мы вернулись в дом, где мама Тайи уже накрыла стол. На нём стояли пирожки, похожие на те, что Тайя приносила в школу, и ещё какие-то невероятные блюда, от которых шёл умопомрачительный аромат.

– Садись, Юлия, – пригласила фея Ирайя. – Расскажи нам о себе. Тайя говорила, что ты из другого мира, из мира людей. Это правда?

Я кивнула, чувствуя себя немного неловко. Но бабушка Зелайя ободряюще улыбнулась, и я начала рассказывать. О своём мире, о том, как мы живём без магии, без драконов, с машинами, электричеством, компьютерами. О том, как я попала сюда, как учусь в школе волшебников, как стала Хранительницей яйца Дракона Равновесия.

Тайя слушала с открытым ртом, её глаза расширились от удивления:

– У вас там нет магии? Совсем? Как же вы живёте, ведь магия - это сок жизни?!

– Мы живём с помощью науки и техники, – объяснила я. – Например, у нас есть устройства, которые позволяют видеть друг друга на расстоянии. Мы называем их телефонами. Есть машины, которые летают в небе, мы называем их самолётами. И есть люди, которые лечат больных с помощью таблеток и операций, а не с помощью зелий. Люди строят лаборатории, где изучают окружающий мир. Выращивают овощи, фрукты, зерно. Очень много вещей научились делать из нефти и с помощью химии.

– А деревья? – вдруг спросила бабушка Зелайя, нахмурившись. – Как вы обходитесь с деревьями? Вы их уважаете?

Я замялась. Я знала, что иногда люди не очень заботятся о деревьях: бездумно вырубают леса, не думая о том, что растения тоже живые. И бабушка, видимо, почувствовала мою неловкость.

– Ты не бойся, – сказала она мягко. – Я просто хочу понять. У нас есть легенды, что люди выжигали леса, чтобы поставить каменные дома. А ещё они просто рубили деревья и уничтожали молодую поросль. Это так?

– Иногда да, – призналась я. – Но не все люди такие. Есть те, кто заботится о природе, кто сажает новые деревья, кто защищает леса. У нас есть заповедники, где растения и животные живут в безопасности. А ещё есть парки, где создают скульптуры из деревьев.

– Это как? – удивилась фея Зелайя.

– Я не до конца знаю, но там вроде специально обрезают деревья, чтобы они росли как нужно художнику-садовнику, а потом просто придают необходимую форму просто подстригая их.

– Это как? Зачем? – вомущенно воскликнула Тайя, – Ведь всегда можно договориться с деревом, чтобы оно росло, как нам надо!

– Успокойся, внучка! Юлия, ты пойми, у нас, фей, с растениями особые отношения. Мы никогда не срезаем ветку без разрешения. Мы просим, мы договариваемся. – Бабушка покачала головой, но потом вдруг улыбнулась: – Но в чужой улей со своими порядками не летают. Мы живём так, как умеем, а вы – по-своему. И я рада, что ты из тех людей, кто хочет учиться и понимать. Это дорогого стоит.

Мы ели пирожки и пили чай, и я рассказывала всё новые и новые истории о том, как в моём мире люди ходят в школы, где нет магии, а есть уроки физики, химии и биологии; как мы читаем книги и смотрим фильмы; как мы мечтаем о чудесах, даже не зная, что они существуют на самом деле.

Тайя слушала меня с таким восторгом, что мне казалось, я рассказываю сказку. мы так просидели разговаривая несколько часов.

Солнце уже клонилось к закату, и небо окрасилось в розовые и золотые тона. Но когда я собралась домой и позвала дракончиков, чтобы лететь домой, произошла заминка.

Они сидели у грядки с объеденными светоцветами, которые существенно оказались прореженными по сравнению с тем, что я видела в последний раз, и не могли взлететь. Да что там взлететь, они не могли толком двигаться. Они пытались: махали крыльями, пробовали подпрыгивать, но их переполненные животики тянули их вниз, и они неловко шлёпались на землю, как тяжёлые плюшевые игрушки. Благо шлёпались не сильно, высоко хочь на чуть-чуть подлететь ни у кого не получилось.

– Что с ними? – спросила я в панике.

– Они переели! – засмеялась Тайя. – Светоцветы очень питательные. Их нужно есть по немногу, а не целыми кустами! Теперь малыши слишком тяжёлые для движения и полёта.

Я посмотрела на своих дракончиков. А они смотрели на меня с виноватым видом, но их глаза сияли от удовольствия.

– Ну и что мне с вами делать? – простонала я. – Вы – не дракончики, а жракончики!

– Придётся тащить их на Кошу, – сказала Тайя, с трудом сдерживая смех. – Я помогу.

И мы начали операцию «Спасение упитанных дракончиков». Я брала каждого малыша на руки. И тут выяснилась ещё одна интересная вещь: они все подросли! Если я раньше их сравнивала с котятами, а потом с голубями, то сейчас каждый из них был не меньше трёхмесячного щенка крупной породы. И нести их к Коше, который ждал нас у входа в сад, было достаточно сложно. Дракончики были тяжёлыми! Одуванчик весил, наверно, как небольшой мешок картошки, Закатный был даже тяжелее, и Уголёк, самый маленький, оказался тоже сложноподъёмным.

– Ты что, съел целый куст светоцвета?! – возмутилась я, когда несла его.

– Целых три! – гордо ответил Уголёк. – И ещё один светоцвет я откусил у Росинки с куста.

– Я тебе это припомню! – пискнула Росинка с рук Тайи, но у дракошки не было сил даже для серьёзной ссоры.

Наконец, все семеро дракончиков были размещены на спине Коши. Они лежали там, как мешки с картошкой, тяжело дыша и иногда икая искрами.

– Вы выглядите очень… внушительно, – сказала Тайя, с трудом сдерживая смех.

– Мы просто набрались сил на неделю вперёд! – заявил Закатный, стараясь сохранить достоинство. – Мы же растущие организмы! А потом, где мы ещё поедим таких вкусных светоцветов? Мы наедались впрок!

Я взобралась на Кошу, устроившись между дракончиками, и мы взлетели. Ветер был прохладным, и я чувствовала, как он обдувает моё лицо. Дракончики молчали, видимо переваривая угощение.

Мы уже почти долетели до замка, когда в небе показалась группа всадников. Четыре парня на драконах. Звери были огромные (больше нашего Коши), стройные, с антрацитовой чешуёй, сверкающей в лучах заката, и изогнутыми крыльями. Они летели высоко, держась правильным строем, и выглядели очень внушительно.

– Не привязанные! – услышала я ворчливый голос Коши. – Молодняк! Всадники и драконы без связи и служения! Так, временные соратники! Мало настоящих драконьих всадников осталось! Эти так – однодневки!

– Коша, ты о чём? – не поняла я.

– Да, вот об этих! – и Коша дыхнул дымом в сторону всадников.

– А почему однодневки? – мне стало интересно.

– Так человеческие существа живут мало, и всадников всегда выручала их связь с драконом. А без неё, ну, ещё три-четыре десятилетия и всё... Не будет сил на дракона залезть.

– А разве всадники люди? – стало ещё любопытнее (кто-то мне доказывал, что людей здесь нет)

– Конечно, человеки они, человеки. Пока своего дракона не встретят... Но редко стали встречать... Не то что мы с моим Протовичем уже без малого тьму зим вместе.

Среди всадников отрабатывающих лётный сторой я узнала Никиту. Он сидел на драконе правого фланга, и его длинные чёрные волосы развевались на ветру. Увидев меня, старшеклассник слегка изменил курс, приближаясь.

– О, смотрите! – услышала я его насмешливый голос. – Наша новенькая Хранительница путешествует с личным зоопарком!

Его друзья засмеялись. Они облетали нас по кругу, рассматривая моих дракончиков.

– И что это у тебя за мешки с костями? – продолжал Никита. – Они хоть летать-то умеют?

– Не волнуйся, они – молодцы, и летают не хуже твоего дракона! – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – И, вообще, не завидуй!

– Я завидую? – Никита подлетел ближе, в его голосе слышалась насмешка, но его глаза сверкнули, выдавая совсем другие чувства. – Я не завидую тому, кто возится с малышнёй и ничего не понимает в воспитании настоящих боевых драконов! Это просто смешно!

И в этот момент Закатный, который до сих пор лежал неподвижно на спине Коши, вдруг встрепенулся. Он попытался взлететь, чтобы атаковать наглого всадника, но его тяжёлый живот и сытость не позволили ему быстро развернуться. Он рванул вперёд, потерял равновесие и с громким писком полетел вниз, пытаясь расправить крылья, но пузо тянуло его к земле, крылья не справлялись, и он закувыркался в воздухе, продолжая падать вниз.

– Закатный! – закричала я, в ужасе глядя, как тот падает.

– Я не могу ринуться за ним! Я не удержу вас! – протрубил Коша

Но в этот момент Никита, который только что смеялся, вдруг рванул вниз. Его дракон сложил крылья и упал камнем, а сам Никита наклонился, протягивая руку. Он схватил Закатного за заднюю лапу, когда тот был уже в недалеко от земли, и снова взмыл вверх, возвращаясь ко мне.

– Держи своего неуклюжего недодракона, – сказал он, протягивая Закатного мне. Его голос был холодным, но я заметила, что рука у парня дрожит.

Я приняла Закатного, прижала к груди. Малыш дрожал, прижимаясь ко мне, и в его глазах были слёзы.

– Спасибо, – сказала я тихо. – Я… я не ожидала.

Никита фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Это был не гнев, не презрение… а что-то другое.

– Следи за своими драконятами, – сказал он. – А то в следующий раз я могу и не успеть.

И он развернулся, улетая вместе со своей группой. Я смотрела ему вслед и думала, что, возможно, я ошиблась в нём.

Мы долетели до замка уже в сумерках. Дракончики, включая Закатного, лежали на спине Коши сонные и умиротворённые. Их животики по-прежнему были круглыми, и я знала, что они будут крепко спать до самого утра.

Я перенесла каждого из них на его подушечку, укрыла мягкими одеяльцами, которые Юда заранее приготовила, и села в кресло у окна. За ним догорал закат, окрашивая небо в фиолетовые и алые тона.

Яйцо на груди тихо пульсировало, согревая меня. Сегодня был очень долгий день. Я была в доме фей и научилась слышать растения, я увидела, как Никита спас Закатного… И вдруг я поняла, что наши миры не такие уж и разные. Все мы, кто бы мы ни были: люди, феи, драконы, волшебники – мы все очень похожи. Мы боимся и ненавидим, мы любим и ошибаемся, но самое главное, мы помогаем друг другу и прощаем. Мы все хотим, чтобы нас понимали, и учимся понимать других.

Я закрыла глаза и улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тихое, тёплое спокойствие. Завтра будет новый день. Но сегодня был один из тех дней, которые я запомню надолго.

Дорогой дневник! Сегодня я поняла, что даже в чужом мире можно найти свой дом. Я уже знаю, что здесь есть существа, пусть они и не-лЮди, которые готовы принять меня такой, какая я есть. И это – настоящее сокровище.

А ещё я поняла, что Никита, возможно, не такой уж и плохой. Он просто прячется за своей колючей оболочкой.

Спокойной ночи, мой дневник. До завтра!

Глава 16

День Четырнадцатый!

День недели: Понедельник

Луна: растущая. Месяц отрастил себе небольшое пузико.

Погода: Мягкая, тепло и солнечно, но не жарко

Эмоциональное состояние: "О сколько нам открытий чудных…"

Дорогой дневник!

Проснулась я снова в полной тишине. Солнечный луч уже золотил половицы, но в комнате – никого. Ни шороха крыльев, ни чириканья, ни привычной возни вокруг кровати. Я привыкла, что каждый день начинается с драконьего хаоса: то Закатный застрял в шторах, то Одуванчик чихнул на зубную пасту. Но не сегодня!

Потянулась, спрыгнула с кровати. Умылась, оделась. На стуле снова лежала моя мантия-красавица и послушно транслировала голубое небо с пушистыми барашками облаков. Всё тихо, мирно... Но под ложечкой засосало тревожно. Где все?

Не задерживаясь в пустой столовой, я пробежала через холл и распахнула двери в сад. Там я и увидела их.

Дракончики-искорки сидели в ряд, вытянув свои длинные шейки и затаив дыхание. Семь пар глаз-бусинок горели немым восторгом. Они наблюдали за необычным представлением.

В центре лужайки кружили два существа. Это единорог и пегас? Они не то дрались, не то исполняли диковатый танец. Единорог (я думаю, что это он, всё-таки у него был один прямой рог), низко опустив свой рогатый лоб, норовил боднуть крылатого коня. Тот, в свою очередь, щёлкал зубами, пытаясь цапнуть единорога за круп. Крылья пегаса хлопали, поднимая вихри листвы, копыта выбивали дёрн. Клумбы выглядели так, будто по ним проскакал табун... ну, этих самых!

Сначала я восторженно замерла: “Невероятно! Настоящие мифические животные!” - Сердце ёкнуло в ожидании сказки.

А потом присмотрелась и разочарованно выдохнула.

Пегас… Да, крылатый. Но не конь, а скорее пони… Крепкий, коренастый, с мощной, выпирающей грудью-килем, как у почтового голубя. Никакой аристократической грации, которую я видела на иллюстрациях любимых книг – сплошная упряжная мощь!

Единорог… Вот тут было вообще! Стройный? Грациозный? Ха, и ещё раз ха! Козёл-переросток! Грязно-белый, словно неровно стриженный, с жидкой короткой гривой и явно козлиной бородкой, торчащей из-под морды. Даже рог – не сияющий шпиль, а просто заострённая, закрученная палка грязного желтовато-белого цвета. И бодался он с чисто козлиным упрямством!

– Ах, вот вы где, негодники! – прогремел знакомый голос.

Из-за розового куста появился Кузьма Протович, подпоясанный верёвкой и с какими-то ремнями наперевес, которые, как потом выяснилось, были упряжью.

– Что ж вы творите-то?! Все клумбы потоптали, все дорожки перепахали! Эх, задаст вам жару Юдушка, когда это безобразие увидит! Вот погодите!

Мужичок ловко подскочил к «бойцам», шлёпнул пегаса-пони по крупу, потянул единорога-козла за рог и ловко накинул на обоих уздечки. Мифические существа вдруг сникли, как побитые дворовые псы.

– Пошли, красавцы! – буркнул Кузьма, тряхнув вожжами. – В конюшни! Или в драконарий вас отвести? Там самое место таким задирам и есть, быстро в желудке дракона успокоитесь!

И он повёл своих неказистых питомцев вглубь сада. Пегас шлёпал крыльями по траве, козлоединорог бодал воздух, но покорно брел за Кузьмой. Дракончики проводили их взглядами, полными разочарования. Видимо, их сказка тоже лопнула, как мыльный пузырь.

– А куда это он их? Правда взрослым драконам отдаст? - протянул Одуванчик.

– Я думаю - нет! - задумчиво откликнулась Росинка. - Это он их воспитывает! Это как тогда, в школе, когда ты с Закатным сцепился, старейшина Горн сказал, что отправит вас в жерло вулкана! Но не отправил же…

Вот такие подробности узнаёшь от этих партизан, когда они тебя не видят, но моё инкогнито быстро было раскрыто:

– Ой, Хранительница! - пискнула Искорка и все обернулись на меня.

Я взглянула на рисунки, транслируемые мантией. Она показывала большую красную драконицу, которая купалась в огненной лаве и вдруг, повернувшись к зрителям, показала язык. Мда…

Пора в школу! Подумать только, я уже здесь две недели, две седмицы, как тут говорят! И мой четырнадцатый день здесь начался хоть не с драконов, а с козлов и пони… и с понимания и твёрдой уверенности: волшебный мир прекрасен, но очень не любит глянцевых иллюзий.

Дракончики потянулись ко мне, тихо чирикая:

– Юлия... а они настоящие? А они правда такие? Тот... единорог? Он же просто козёл… только с одним рогом - разочарованно протянул Уголёк.

– Сам ты - козёл! – фыркнул Закатный. – Он драться здорово умеет! Видел, как он того крылатого толстяка боднул?!

– Видел... – откликнулся одуванчик Одуванчика. – Видел! Да крылатый пони тоже здорово твоего козла однорогого кусанул! Тот даже взбрыкнул задними ногами!

– Не-ет, это он лягнуть толстяка хотел…

Я не стала слушать их очередной спор, а просто сказала:

– Идёмте, драконьи воины! Школы ждут. Там, наверное, сегодня тоже будет снова что-то очень волшебно-обыденное.

Яйцо на груди тихо подрагивало, будто смеялось.

И действительно, Школа, как всегда, принесла много новых знаний и ощущений. Самым трудным для меня по-прежнему была биогнозия. Кажется я ещё вчера смогла услышать растения в саду фей, и вот снова НИ-ЧЕ-ГО!

Сегодня на практике фея Мелюйя велела нам «услышать» скромный куст лаванды, растущий у края школьного парка. Я села на траву, положила ладони на тёплые, пахнущие солнцем веточки и закрыла глаза.

Ничего. Только лёгкое покалывание в пальцах и тишина.

– Попробуй представить, что ты сама – это растение, – посоветовала Тайя, присаживаясь рядом. – Почувствуй, как корни тянут воду из земли, как листья ловят свет, как ветер шевелит стебель…

Я честно пыталась. Представляла себя кустом, представляла, как растут корни – противно и неуклюже. Ничего не получалось. Лаванда молчала, как рыба.

– Не получается, – прошептала я, готовая расплакаться от обиды.

– Тише, – Тайя положила свою ладонь поверх моей. – Не требуй от себя слишком многого. Просто… будь рядом. Растения чувствуют не слова, а настроение. Ты злишься на себя – они закрываются. А ты успокойся. Представь что-нибудь хорошее. Дом, например, или как ты вчера говорила с шептунами.

Я закрыла глаза. Представила свою комнату, книжные полки, жёлтый свет настольной лампы, а за окном – шум дождя. Тепло разлилось в груди, и вдруг… под пальцами я ощутила едва уловимую вибрацию. Словно лаванда вздохнула.

– Молодец! – прошептала Тайя. – Теперь слушай.

И я слушала. Это были не слова, не образы, а ощущения. Тихая радость от солнца, лёгкая тревога от приближающейся осени, гордость за свои сиренево-синие цветы. Лаванда не говорила, она, кажется, пела. Эта песня была беззвучной, не слышной, на уровне вибраций, но это была песня. А яйцо на моей груди пульсировало в такт этой мелодии.

– Не слышу, чувствую, – выдохнула я, открывая глаза.

– Видишь? – улыбнулась Тайя. – Это и есть слышать растение. Просто нужно время.

Фея Мелюйя после практики сказала;

– Ну раз теперь все слышат растения будем нагонять теорию. Выберите себе растение, которое будет подтверждать все наши теоретические раскладки. Ну, что ж, собираем нектар знаний!

Я не стала выбирать что ещё, так и осталась слушать лаванду, хотя одноклассники разбрелись по парку. Урок был интересный, но я бы не назвала его просто теорией. Любое высказывание преподавательницы нужно было перепроверять, выслушивая растение. Взятые знания от книг, накладывались на слова и действия учителя, а потом ещё комментировали растением. Лаванда оказалась болтушкой (или соскучилась по общению), но она мне не только подтверждала, то что сказала учительница, но и вываливала кучу другой информации, которую получала от других растений по корням, с тысячью примерами и выводами самих растений.

После такой теории голова гудела как растревоженный улей и меня немного подташнивало. Я решила пройтись по школьному парку. Воздух здесь всегда пах иначе: влажной землей, хвоей и чем-то сладковатым, будто невидимые пекари замешивали сдобное тесто из солнечных лучей. Я искала тишины, чтобы переварить гору новых знаний. Но…

– Юлия!

Из-за дуба с глазами из древесных сучков (он явно подглядывал за прогуливающими уроки учениками) выпорхнула Тайя. На её плече сидела крошечная, переливающаяся радугой маленькая птичка и что-то нежно щебетала ей на ухо. Фея сияла.

Я улыбнулась в ответ:

– Кто это у тебя?

– О, это Листик! – Тайя осторожно погладила птичку по спинке. – Она сейчас помогла мне уговорить старый дуб не ронять желуди на головы учеников. Он у нас, мягко говоря, ворчливый и немного вредный. А Листик, как оказалось, – лучший переговорщик!

Тут я почувствовала знакомое тепло на груди. Яйцо! Оно не просто согрелось – оно пульсировало мягким, приветливым светом, словно маленькое солнышко, спрятанное за опаловой скорлупой. Волны внутри него заструились быстрее и потянулись в сторону Тайи.

– Ой! – я невольно положила ладонь на теплый кулон. – Смотри, Тайя! Оно... оно тебя узнало! Оно так радуется!

Тайя замерла. Ее большие, всегда чуть испуганные глаза расширились. Она медленно, будто боясь спугнуть чудо, подошла ближе. Листик встревоженно чирикнул и улетел на дуб.

– Правда? – прошептала фея. Её пальцы дрогнули, желая, но не смея прикоснуться к светящемуся яйцу. – Оно... обо мне помнит? О том, как я тогда...

– Помнит, – уверенно сказала я, чувствуя под ладонью глубокий, довольный «гудок» яйца. – Оно помнит твою песню и твои руки. Помнит, как ты исцелила хедеру. Оно тебе благодарно.

Слезы блеснули на ресницах Тайи, но это были слезы не грусти, а какого-то щемящего, нового счастья.

– Я... я никогда не думала, – голос её дрожал, – что так можно. Что камень, растение, зверек... и даже вот такое чудо в скорлупе... Я думала, они только берут: свет жизни у цветов, соки у деревьев, тишину у камней... А они... они отдают. Листик дарит песни и бережёт растения от гусениц. Твоё яйцо,вот, – тепло и свет... А я... – она сжала руки у груди, а её глаза наполнились слезами – ...я только запрещала, боялась, что дракончики сожгут, растопчут... Я не видела их! Не придавала значения тому, как Одуванчик чихал от радости, когда василек зацвел... Как Уголёк бережно уносил червячка с дороги, чтоб того не раздавили... – Она запнулась, глотая ком в горле. – Я была слепа, Юлия. Слепа и глуха. А ведь они... они просто живые. И всё! У каждого есть своя песня жизни! И дракончики, и хедера, и этот дуб-ворчун, и Лисик... и твое яйцо. Им не нужна война. Им нужен... разговор. Договор. Как говорят наши наставники…

Яйцо ответило ей теплом и целой вспышкой нежно-фиолетового сияния, которое окутало Тайю на мгновение, как шелковый шарф. Фея ахнула, зажмурилась от восторга, а когда открыла глаза – в них горело новое понимание. Осторожность сменилась тихим благоговением.

– Спасибо, – прошептала она, обращаясь и ко мне, и к яйцу. – Теперь я знаю! Знаю, как слушать и говорить. – Тайя осторожно протянула руку, но не к яйцу, а к ближайшему кусту жасмина. Тот встрепенулся, и несколько бутонов распустились у неё на глазах, наполняя воздух пьянящим ароматом, а с одного из листиков упала гусеничка, повисла на ниточке, и как веретено закружилась, наматывая на себя нить и превращаясь в куколку, а через пару мгновений из куколки вылезла бабочка, разрывая кокон, и, расправив необыкновенной красоты крылья, полетела к цветущим серебристым лилиям. – Видишь? Они рады. Они просто ждали, чтобы их услышали без страха и осуждения, и просто поделились магией.

Мы с Тайей ещё долго сидели в парке на той самой скамейке у старого дуба. Молчали. Иногда слова были не нужны. Мы просто слушали, как шумит ветер в листве, как где-то вдалеке перекликаются птицы, как яйцо на моей груди тихо и ровно пульсирует.

— Юлия, — Тайя вдруг повернулась ко мне, — спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что ты показала мне, что даже мой страх может стать моей силой. Я столько лет боялась, что если я перестану защищать растения, то они погибнут. А оказывается, я должна была просто перестать бояться и начать видеть проявления добра, заботы и договоров воеруг. Ты научила меня этому.

Я улыбнулась и сжала её руку.

— Мы друг друга научили, Тайя. Без тебя я бы до сих пор стояла перед лавандой и не слышала. Я бы так и не поняла, что растения – это не просто корни, стебли, листья, а целые вселенные, как и всё живое.

Мы рассмеялись, и в этом смехе было столько тепла, что на душе стало легко и светло.

Когда солнце начало клониться к закату, я попрощалась с Тайей и пошла к школьным воротам. Коша уже ждал меня на своём обычном месте. В вечернем небе кружили мои дракончики. Они ещё немного подросли. Я присмотрелась к ним внимательнее. И правда! Их крылья стали шире, чешуя плотнее, а глаза — мудрее. Сегодня перемены были очевидны.

Я помахала им рукой, и они тут же ринулись вниз, обгоняя друг друга. Первым, как всегда, прилетел Закатный. Он попытался приземлиться мне прямо на голову (его любимое место), но я едва успела увернуться.

– Закатный, ты вырос, а моя голова – нет!

Дракончик немного замешкался и, если бы по цвету и так не был бордовым, то скорее всего, покраснел бы. Но быстро сбросив с себя смущение,

— Да, вы все выросли! — сказала я, рассматривая свою неугомонную стайку — Вы стали, прям, как настоящие драконы!

— Почти! — гордо заявил Закатный, выпятив грудь. — Ещё немного, и мы будем большими и сильными, как Коша!

— Ну-ну, не зазнавайся, — усмехнулся Коша, и его голос прозвучал, как раскат далёкого грома. — Вас ещё ждёт много лет учёбы и выбор Наездника, прежде чем вы станете такими, как я.

— Но мы стараемся! — пискнул Уголёк.

— Очень стараемся! — добавила Росинка.

— Становись! – скомандовал Закатный – Смирно! Принцесса смотрит!

Остальные дракончики выстроились в неровную шеренгу, старательно изображая воинов на параде. Выглядело это настолько забавно, что я не сдержала смешка.

— Ну и как прошёл день? — спросила я, гладя Одуванчика, который подлетел ко мне и уткнулся носом в ладонь. Он уже не мог изображать из себя наседку, что его, похоже, печалило.

— Хорошо! — зачирикали дракончики наперебой. — Мы сегодня летали высоко-высоко! Видели горы! А Старейшина Горн сказал, что мы растём не по дням, а по часам!

Когда мы приземлились у ворот замка, я заметила, что все малыши устали. Их крылья опустились, глаза слипались, а движения стали вялыми.

— Сегодня был тяжёлый день, — сказала я. — Пойдёмте, я уложу вас спать.

В комнате я разложила их по подушечкам. Закатный, который обычно пытался занять место на моей голове, сегодня безропотно лёг на свою подушку и закрыл глаза. Одуванчик, как всегда, попросил яйцо:

— Можно оно сегодня побудет со мной?

Я кивнула и положила кулон на его подушечку. Яйцо тихо засветилось, и Одуванчик свернулся вокруг него клубочком, прикрывая своим хвостом.

— Сегодня рассказывает Золотой, — напомнила я. — Твоя очередь.

Золотой, который обычно держался немного в стороне, удивлённо поднял голову. Он был красив — его чешуя отливала тёплым золотом, а крылья были чуть крупнее, чем у остальных. Но он всегда казался мне самым задумчивым и серьёзным из всех.

— Хорошо, — тихо сказал он, и все остальные притихли, ожидая его рассказа.

— Сегодня я летал выше всех, — начал он. — Я поднялся над облаками, туда, где ветер был таким сильным, что его можно было почувствовать каждой чешуйкой. И я увидел… горы. Они были синими-синими, как море. А в них жили большие драконы. Настоящие великаны. Я думал, они меня не заметят, но один из них развернулся, посмотрел на меня и… кивнул.

— Кивнул?! — не выдержал Закатный, приподнимаясь на своих лапках. — Почему тебе, а не мне?!

— Потому что ты внизу носился с чайками, — спокойно ответил Золотой, и в его голосе я впервые услышала лёгкую, почти незаметную насмешку. — А я летел ровно, без шума. Он понял, что я серьёзен.

Закатный хотел что-то возразить, но потом махнул лапой:

— Ладно, рассказывай дальше.

— Там, в горах, было так красиво, — продолжил Золотой. — Снег сверкал на вершинах, а в ущельях клубился туман. Я летал над ними целый час и понял, что мир огромен. И что в нём есть место для всех. Мы все — часть чего-то большего.

Он замолчал. В комнате повисла тишина, и я заметила, что остальные дракончики смотрят на Золотого с восхищением.

Через несколько минут в комнате стало тихо. Семь маленьких дракончиков спали на своих подушечках. Я подошла к окну и посмотрела на ночное небо. Звёзды сегодня казались особенно яркими. Где-то там, далеко-далеко, был мой Мир: мой дом, моя комната, моя школа, моя Ленка…

Я вдруг почувствовала, как внутри разливается тихая, щемящая тоска. Я уже две недели здесь. Две недели без мамы, без папы, без Ленки. Две недели без привычной жизни: Интернета, телефона, привычных звуков большого города. Меня не будит запах свежесваренного кофе по утрам.

Я вспомнила Ленку. Как мы сидели в нашей любимой кофешке, пили капучино с корицей и придумывали новую проказу или строили планы на будущее. Как мы записывали в свои «гримуары» заклинания, в которые на самом деле не верили, но это была интересная игра и можно было всласть нафантазироваться. Как подруга разбивала размеренную действительность, вихрем приносясь с новыми идеями и планами.

А теперь я здесь. В мире, где магия реальна, где драконы летают по небу, а книги разговаривают. И я — Хранительница яйца Дракона Равновесия. Я очень надеюсь, что у моей подруги сейчас всё хорошо.

— Ленка, — прошептала я. — Ты сейчас, наверное, сидишь дома и не знаешь, куда я пропала. Или уже начала искать? Как же мне хочется тебе рассказать обо всём, что со мной случилось! О том, что я попала в волшебный мир и теперь учусь в Школе Серебряных Врат и стала Хранительницей. Ты бы не поверила… Да и я сама иногда не верю…

Яйцо на груди дрогнуло, и я почувствовала, как от него пошла тёплая волна. Оно словно говорило: «Я здесь. Я с тобой. Ты не одна».

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо, — прошептала я. — Я знаю. Но иногда мне просто нужно вернуться мыслями. И вспомнить, откуда я пришла.

Сегодня был невероятный день. Я наконец-то услышала растения. По-настоящему я почувствовала их душу. Лаванда пела мне, и я поняла, что этот мир не такой уж мне и чужой.

А ещё я смотрела на звёзды и вспоминала дом. Мне очень грустно без мамы, без папы, без бабушки. Без Ленки. Я даже не знаю, ищет ли она меня сейчас или просто считает, что я её бросила. Она не виновата. Она просто не знает, что со мной случилось. Но я знаю, что скоро я вернусь. Я чувствую это. Тётя Зуалия говорит, что у меня есть предназначение, и что я должна стать сильной, чтобы защитить Дракона Равновесия, пока он растёт.. Я не до конца понимаю, что это значит, но я верю ей и верю в себя.

А ещё я научилась слЫшать. И, кажется, в этом и есть основа магия.

Дорогой дневник!

Сегодня я поняла одну важную вещь. Я здесь, в этом удивительном мире, и я уже не чувствую себя чужой. У меня есть друзья, у меня есть дракончики, у меня есть яйцо, которое доверило мне свою жизнь. У меня есть цель.

Но я всё равно скучаю по дому. И это нормально. Это значит, что я не забыла, кто я и откуда пришла.

Завтра будет новый день. И я встречу его с улыбкой.

Спокойной ночи, мой друг.

Глава 17

День Пятнадцатый!

День недели: Вторник

Луна: растущая. Месяц заметно поправился, напоминая половинку круглого сыра.

Погода: На небе редкие тучки. Солнце чередуется с лёгким едва накрапывающим дождиком.

Эмоциональное состояние: Мои дракончики начинают находить свои Центры служения. Мне за них радостно, но немного грустно.

Дорогой дневник!

Сегодня я проснулась от того, что в комнату проник аромат свежей выпечки. Такой тёплый, домашний, он смешивался с запахом шоколада и корицы, и я почувствовала, как желудок требовательно заурчал.

Я быстро умылась, оделась (сегодняшняя мантия переливалась утренним небом – нежно-голубым с розовыми прожилками, словно кто-то разлил по ткани рассвет) и спустилась вниз.

В столовой меня уже ждала Юда. И перед ней на столе возвышалась гора свежеиспечённых булочек, от которых шёл пар. Рядом дымилась большая кружка с какао, украшенная взбитыми сливками и посыпанная корицей.

– Доброе утро, дитятко! – улыбнулась она. – Присаживайся! Сегодня у меня особенное настроение, и я решила побаловать тебя. Что-то ты сегодня рано…

Я с удовольствием опустилась на стул, который услужливо пододвинулся ко мне, и взяла одну булочку. Она была тёплой, мягкой, а внутри оказалась сладкая ягодная начинка, которая таяла на языке.

– Юда, это просто невероятно! – выдохнула я, откусывая ещё кусочек. – Ты настоящая волшебница!

– Я просто умею печь, – засмеялась она, садясь напротив. – Но я рада, что тебе нравится. Ты сегодня рано встала.

– Просто не спится, – ответила я, откусывая кусочек.

Я отпила глоток какао. Оно было идеально горячим, густым и шоколадным, с лёгкой горчинкой, которая сменялась сладостью сливок.

– Юда, – спросила я, отставляя кружку, – а ты когда-нибудь заключала Договоры?

Она удивлённо подняла брови, а потом рассмеялась:

– А как же, дитятко! Я всю жизнь с ними живу. Вот, смотри, – она взяла с плиты медную сковородку, которая, казалось, жила своей жизнью – её ручка была идеально гладкой от прикосновений, а дно отливало тёплым золотом. – Это моя верная помощница. Мы с ней уже двадцать лет дружим. Она знает, когда я хочу жарить, когда тушить, а когда просто подогреть. И я знаю, когда ей нужна передышка, чтобы остыть, а когда она готова работать.

– И как вы договорились? – спросила я, чувствуя, как внутри просыпается азарт исследователя.

– Просто, – пожала плечами Юда, ставя сковороду на место. – Я погладила её, как ты сейчас гладишь яйцо, и сказала, как моя бабушка меня учила: «Сковородушка, я буду тебя любить и беречь, а ты будешь слушаться моих рук». Она поняла. Она же медная, а медь – металл хоть благородный, но отзывчивый. Он помнит, как его плавили и ковали в древних кузницах, как из него делали украшения для королев, как чеканили монеты. И если с ним говорить на языке уважения, он отвечает.

Я задумалась. Юда заметила это и улыбнулась:

– А ещё, вот кухонное полотенце. – Она подняла руку и сняла с плеча льняное полотенце с вышитыми по краям узорами. – Видишь эти узоры? Это договор я с ним заключала, вышивая его. Стежок за стежком. Это не просто петушки на нём и цветочки. Это благодарность солнцу за его дары: за свет и взращенный лён, это благодарность земле-матушки за урожай, а ещё это защита полотенца от духов огня и порчи. – Юда протянула мне конец полотенца. – Смотри, какое оно мягкое! Это потому, что я каждый раз, когда беру его в руки, говорю ему спасибо. И оно помнит каждое моё слово. Оно знает, что я не буду его рвать, не брошу на пол, не использую как тряпку для грязной пола. А если мне вдруг нужно будет вытереть пролитый сок, я скажу: «Полотенце, потерпи, я потом тебя постираю». И оно терпит.

Я смотрела на неё с восхищением. Она говорила о Договорах так просто, будто это было самым обычным делом. И, наверное, для неё так оно и было.

– Но сначала, – продолжила Юда, вытирая руки о то самое полотенце, – нужно научиться договариваться с простыми вещами. Вот, например, медь. Ты знаешь, что медь – один из самых древних металлов? Её почитали во всех мирах. У нас говорят: «Медь – проводник между мирами». Она не прощает грубости, но если ты придёшь к ней с душой, она раскроется тебе, как книга.

– Я пыталась договориться с медью на уроке алхимии, – призналась я. – Но она молчала.

– А ты просто попросила или уже требовала? – спросила Юда, хитро прищурившись.

– Я… – я замялась, вспоминая, как я сидела на уроке, сжимая кусочек розоватого металла и мысленно повторяя: «Отзовись!» – Я требовала, – честно призналась я.

Юда засмеялась:

– Вот и не отозвалась. Благородные металлы гордые. Они не любят, когда на них давят. Представь, ты пришла к королеве и сказала: «Привет! Покажи мне свои драгоценности!» Как бы она поступила? Побежала бы открывать свою сокровищницу? Неет! Она бы тебя выгнала. А вот если бы ты пришла и сказала: «Ваше величество, я хочу научиться понимать вашу мудрость. Позвольте мне прикоснуться к вашему сокровищу», – она бы тебя приняла.

Я задумалась. Юда была права. Я слишком торопилась, я хотела получить результат сразу, а мир не любит спешки, особенно его древние частички. Я вспомнила, как договаривалась с камнем. И, кажется, я поняла, что надо ко всему относиться с уважением, даже к простому полотенцу.

– Спасибо, Юда, – сказала я. – Я запомню это.

– Расти, дитятко, – улыбнулась она. – Всему своё время. Ты умеешь слушать, это самое главное.

Я доела булочку, допила какао и поблагодарила Юду. Дракончики всё ещё спали на своих подушечках, и я не стала их будить – пусть отдыхают. Сегодня они улетят в Круг Молодых Крыльев позже, а пока я отправилась в школу одна, на Коше.

В школе первым уроком была Алхимия. Я вошла в кабинет, и меня снова встретил тот же аромат расплавленного металла и диковинных трав. Профессор Бирюзин стоял у доски, но сегодня на его столе было тихо – ни бунтующих колб, ни шаловливых кристаллов. Видимо, они уже угомонились.

– Сегодня, – торжественно объявил гном, поправляя свой колпак, – мы будем говорить о характерах металлов. Это важно, потому что каждый металл имеет свою душу, свой нрав, свои привычки. И если вы хотите стать настоящим алхимиком, вы должны знать их, как своих лучших друзей.

Он начал рассказывать. Золото – величественное и благородное, оно не терпит суеты. Серебро – изменчивое и чувствительное, оно реагирует на эмоции. Железо – сильное и упрямое, его нужно просить, а не требовать. А медь… медь – это металл-проводник. Она соединяет миры, но только с теми, кто говорит с ней на языке сердца.

Я слушала, затаив дыхание. Каждое слово отзывалось во мне эхом того, что я слышала сегодня утром от Юды. Медь – проводник. Медь – мост. И чтобы её услышать, нужно быть открытым.

После лекции профессор дал нам небольшие кусочки металлов для практики. Мне досталась медь. Я взяла её в ладонь и закрыла глаза. Она была тёплой и гладкой, и я чувствовала, как под моими пальцами пульсирует едва заметная жизнь.

«Здравствуй, – мысленно сказала я. – Меня зовут Юлия. Я хочу понять тебя. Я не требую, я прошу. Расскажи мне о себе».

Тишина. Ничего. Только лёгкое покалывание в пальцах.

«Я не тороплюсь, – добавила я. – Я готова ждать. Ты – древняя, ты мудрая. Ты помнишь времена, когда люди впервые научились плавить металл. Я уважаю твой возраст и твою силу».

И вдруг… я почувствовала едва уловимый отклик. Не слова, а ощущение. оно было почти незаметное, и если бы не вслушивалась, то не почувствовала бы. Оно было лёгкое, как намёк на дуновение ветра. Медь будто вздохнула, и где-то у себя внутри я услышала её тихий, глубокий голос: «Ты терпелива. Я подумаю».

Я открыла глаза и улыбнулась. У меня ничего не получилось, но я поняла, что медь меня услышала.

– Молодец, – сказал профессор Бирюзин, проходя мимо. – Благородные металлы гордые. Им нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. Но если ты будешь терпеливой, придёт время, и они раскроются.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я не заключила Договор, но я сделала первый шаг. Я поняла, как нужно говорить с медью. И это было больше, чем ничего.

После алхимии я вышла в парк школы, всё ещё переполненная впечатлениями. Я думала о меди, о Договорах, о том, что Юда сказала про королеву. И вдруг я поняла, что мир вокруг меня совсем не чужой. Он просто другой. И чтобы понять его, нужно научиться говорить на его языке.

– Юлия! Привет!

Голос Тайи, звонкий и взволнованный, вырвал меня из задумчивости. Я вздрогнула. Фея стояла на солнечной лужайке, вся сияя. Но не она привлекла моё внимание.

В её руках копошилось что-то белое, пушистое и живое.

– Юлия! – Тайя подбежала ближе. – А где твои дракончики? Я всюду искала! Хотела познакомить их вот с ним!

Она бережно приподняла свою ношу. И я увидела, что этоо - щенок. Ну, или очень на него похожий. Довольно крупный, размером со взрослую кошку, весь покрытый белой длинной волнистой шёрсткой. Ушки остренькие, чённый носик-пуговка. Но глаза… Они были огромные. Не просто большие, гигантские, вытянутые словно ромбики. И они светились не отражённым светом, а изнутри – ровным, глубоким, изумрудным сиянием, словно кусочка самого таинственного пронизанного солнцем леса, в котором прячутся древние секреты. В них не было щенячьей беззаботности, а лишь спокойная, недетская внимательность.

– Тайя... – я осторожно протянула руку, заворожённая этим взглядом. – Это... кто? Он же... не простой?

– Конечно, не простой! – фея засмеялась, поднося щенка так, что его изумрудные «фары» осветили моё лицо. Малыш тихонько тявкнул. – Он очень необычный! Нашёл меня сегодня утром у Лунных Колокольчиков. Совсем один. И смотрел так... так умно! Я подумала, что дракончикам будет интересно! Они же любят всё волшебное! – Она огляделась. – Где же они? Обычно они тут как тут, всегда рядом с тобой!

Яйцо на моей груди дрогнуло: не тревожно, скорее с любопытством. Тёплый луч его света потянулся к щенку. Тот наклонил голову, и его изумрудные глаза сузились, будто излучая ответное изучающе-приветливое сияние.

– Они с Кошей, – ответила я, всё ещё не отрывая взгляда от светящихся глаз. – Наверное, уже у ворот школы ждут. Но Тайя... – я наконец посмотрела на фею, – ...ты уверена, что это хорошая идея? Знакомить его с дракончиками? Они же могут заиграться. Или Закатный решит, что это их новая игрушка...

Щенок тихонько хмыкнул. Звук был настолько осознанным и полным лёгкого презрения к идее быть «игрушкой», что я и Тайя переглянулись.

– Видишь? – торжествующе прошептала фея. – Он всё понимает! И он не боится! Пойдём скорее! Дракончики обязаны его увидеть!

– А как его зовут? - спросила я.

– Как его зовут... – она задумалась, гладя белоснежную шёрстку. – Пока зову просто... Изумрудик. По глазам.

Щенок завилял хвостиком, извернулся и лизнул Тайю в нос.

Мы уже подходили к школьным воротам, когда нас догнал Стёпка.

– Юлия! Тайя! – заорал он, ещё за десять шагов. – Вы его видели?! Он где-то тут бегает... – Он замолчал, упершись взглядом в белый пушистый комочек в руках у феи, глаза Стёпки вспыхнули: – Вот он!

Мальчишка протянул руку, но вдруг замер. Его взгляд, такой горячий секунду назад, померк, широкие плечи поникли.

– А... – пробормотал он, опуская руку. – Он... он уже выбрал…– В его голосе звучало такое разочарование, что даже Изумрудик насторожил свои ушки.

– Стёпка, что ты? – удивилась Тайя. – Это же собачка простая!

– Ты даже не поняла, кто у тебя на руках? Это же – симуран! – Стёпка нахмурился, переводя взгляд с щенка на фею.

– Симуран? – Тайя удивленно и немного растерянно посмотрела на щенка. – А разве у него не должно быть крыльев?

Мы уселись на ближайшую скамью, отойдя от потока учеников. И Стёпка стал нам объяснять, как неразумным детям:

– Симуран - животное особенное. Оно не ищет хозяина. Оно ищет... друга. Равного. Напарника. А иногда... – он посмотрел на симурана с уважением, – ...и учителя. Этот ещё совсем мал, видишь? Но скоро... – Стёпка сделал выразительную паузу, – ...у него прорежутся крылья! И шёрстка... Она не всегда будет белая. Она станет цвета души того, кого он избрал. Его истинного цвета.

Степка впился взглядом в Изумрудика. В его глазах мелькали мысли: расчёт, интерес, азарт исследователя.

– А почему ты решил, что он уже выбрал? – нервно спросила Тайя.

– У симуранов меняется цвет глаз, когда они обретают того, с кем хотят быть рядом. Посмотри на его глаза!

– Но, я его таким нашла! – воскликнула Тайя. – Может он вовсе не меня выбрал!

– Тебя, тебя! – весело, словно дразнясь, произнес Стёпка, а потом призадумался: – Крылья... Меняющийся цвет... – пробормотал он. Потом вдруг взглянул на Тайю с надеждой: – Ты же позволишь мне с ним заниматься? Его ведь надо учить! Я...

– Фр-р-р-мф! – фыркнул Изумрудик.

Звук был короткий, ясный и невероятно выразительный. В нём читалось: «Учить? Меня?!» Его изумрудные глаза смотрели на Степку с явным вызовом.

Тайя рассмеялась.

– Конечно, Стёпка! – сказала она, гладя симурана по спинке. – Но... – её смех сменился лёгкой растерянностью, – ...ты хочешь сказать, что он теперь... мой? Но, это невозможно! Я – фея. У нас никогда не было животных-друзей... Мы с ними не дружим. Наши питомцы – растения. А звери... Они ломают ростки, подкапывают корни… – Она говорила, но в её сердце уже боролись старые страхи и новое понимание после историй с дракончиками.

– Да ладно тебе! – попробовал взбодрить Тайю Стёпка. – Возможно – невозможно! Всё это ерунда! Я же вижу, что он тебя выбрал! Это факт!

Тут яйцо на моей груди засветилось ясным, настойчивым сиянием. Оно пульсировало, будто стучалось в дверь сознания. И я поняла. Слова словно сами сложились на языке, идущие оттуда, из глубины тепла и древней мудрости скорлупы. Я посмотрела на Тайю и повторила:

– Ты – фея. Да, твой мир – мир растений. И это привычно! Но ты – разумное существо. И ведь ты уже научилась принимать гармонию мира и признавать, что всё, что в нём есть – необходимо. И хорошо – это тогда, когда всё существующее взаимодействует, дополняет друг друга и развивается. Невозможности они чаще всего лишь в наших головах.

Тайя замерла. Она смотрела то на Стёпку, то на меня, то на светящееся яйцо, то на Изумрудика, который устроился у неё на коленях и теперь смотрел на неё своими бездонными светящимися зеленым светом глазами. В них не было упрёка, только тихий вопрос.

Стёпка хмыкнул, и на этот раз без сарказма, а с уважением:

– Глубинная мудрость, – пробормотал он, кивая на яйцо. – А ты, фея, подумай. Такой друг!.. Эх! Он крылья отрастит! И цвет... Интересно, в какой он окрасится рядом с тобой? – мальчишка встал, потянулся. – Ладно, девчонки! Мне пора! Тренировка. А вы... знакомьтесь. – Он бросил последний заинтересованный взгляд на симурана и зашагал к школе, оставив нас наедине с тишиной, яйцом и белым щенком.

Мы с Тайей сидели молча. Изумрудик тихо сопел. Яйцо светилось ровным, одобрительным светом. А фея медленно протянула руку и коснулась мягкой белой шёрстки, но не как хозяйка, а как друг, открывающий дверь в новый, неизведанный мир гармонии. В мир, где фея может дружить с тем, у кого есть крылья и изумрудный свет в глазах. Я сидела рядом с Тайей и видела, как постепенно растворялось ее неверие и переходило в принятие своего нового статуса. Вдруг Тайя посмотрела на меня и спросила:

– Ты правда думаешь, что я справлюсь?

– Конечно! - уверенно произнесла я. – Даже если ты в чём и ошибёшься, то твоя любовь и его преданность всё преодолеют! А ещё, зная тебя, я уверена, что ты перевернёшь не одну библиотеку, чтобы найти всю информацию, что там есть, про симуранов.

Тайя весело засмеялась, а симуран подскочил, словно и не он только что нежился под руками Тайи, и лизнул свою новую хозяйку в нос. Фея снова подхватила Изумрудика на руки и, смеясь, произнесла:

– Ну, и где твои дракончики? Пойдем, нам надо познакомиться!

И мы вместе, дурачась и перешучиваясь, пошли к воротам школьного парка, за которыми меня ждали мои драконы.

Как только мы выскользнули за ворота школьного парка, с гороподобного Коши посыпались наши дракончики. Впереди, конечно, Закатный, цвета вечернего неба, с важным и слегка надутым видом:

– Принцесса, дозволь доложить твоё войско готово к полёту!

Коша, лежавший в тени и гревший бока на солнце, лениво приоткрыл один глаз, и в его взгляде мелькнула улыбка.

Тайя, сияя, выступила вперед, бережно прижимая к груди белый пушистый комок:

– Друзья, познакомьтесь, это Изумрудик! Я хотела…

Но её слова потонули в громогласном споре, который вырвался на свободу вслед за нами.

– Да брось ты, Никита, гнуть свою линию! – гремел знакомый голос. – Без дракона ты как… как… телега без колес!

– А ты, Степка, как блохастый пешеход с замашками индюка! – ехидно парировал Никита.

Из ворот школы показались они: высокий, черноволосый Никита, потомок всадников, и коренастый, взъерошенный оборотень Стёпка. Они так увлеклись перепалкой, что даже и не заметили ни нас, ни драконьего выводка.

А потом случилось нечто. Закатный, который только что с важным видом строил из себя генерала, вдруг замер. Его взгляд скользнул мимо меня, Тайи, её щенка и даже Коши и уперся в Стёпку. В оранжевых глазах дракончика вспыхнула искра острого, безошибочного узнавания.

Дракончик закатного цвета оттолкнулся от земли, сделав в воздухе изящную дугу, и приземлился прямо перед ошарашенным Стёпкой. Он выпрямился во весь свой крошечный рост, поднял голову и, глядя прямо в глаза мальчишке, издал короткую, мелодичную трель, в которой звучал и вопрос, и утверждение, и немножко приказа.

Стёпка замер. Его богатырская осанка куда-то испарилась.

– Это… невозможно, – выдохнул он, и в его глазах было смятение. – Этого не может быть! Они же… они же не выбирают нас… они же выбирают только…

– Если вы не помните, это не значит, что такого не было, – спокойно, словно разговаривая о погоде, пророкотал Коша, не меняя своей ленивой позы. – Законы сердца пишутся не в школьных учебниках, мальчик.

Но Стёпка его не слышал. Он смотрел на Закатного и встряхивал головой, словно пытался от чего-то отмахнуться.

– Чего головой трясёшь словно лошадь! Да, это я с тобой говорю! И слышишь ты меня, потому что уже образовалась связь! – застрекотал нетерпеливо Закатный, тут он обернулся ко мне: – Ну, хоть ты объясни ему, Принцесса! А то он сейчас мозги все свои растрясёт, а мне безмозглый Наездник не нужен!

– Подожди, Закатный, а ты не мал ещё себе наездника выбирать? – строго спросила я.

Но ответил мне Коша, голос которого остальными воспринимался как ворчание:

– Дракон всегда чувствует своего Наездника, бывало, что дракончик, находясь в яйце, уже находил свой Центр.

Меня опередила Тайя внимательно следившая за всем происходящим:

– Стёпка, возвращаю тебе твои же слова, которые ты сегодня сказал мне. Возможно – невозможно! Всё это ерунда! Я же вижу, что он тебя выбрал! Это факт! А ещё добавлю от Юлии: “Невозможности – они чаще всего лишь в наших головах.”

– Ну, понял, что тебе сказали? Я! Выбрал! Тебя! Что ж ты такой непонятливый! – снова застрекотал Закатный.

Стёпка присел на корточки и протянул руку дракончику:

– Что ж давай лапу! Будем теперь с тобой одним целым! Только ты сильно не задавайся, я тоже летать могу, если в птицу обернусь!

Никита, наблюдавший за сценой с кислой миной, вдруг оживился. Он выпрямился, поправил свой «вороновой» хвост и сделал шаг вперёд, пытаясь придать своему голосу максимальное обаяние.

– Ну что ж… Малышня, – он снисходительно оглядел остальных дракончиков. – Раз уж тут пошла такая раздача… Может, из вас кто-нибудь и меня выберет? Настоящего потомка всадников? А?

Наступила тишина. Одуванчик перестал теребить Уголька. Искорка замерла с хитрой ухмылкой. Росинка смущенно опустила глазки. И все они, как по команде, развернулись к Никите… попами. Шесть маленьких хвостиков, торчащих в сторону потомка великих воинов, были красноречивее любых слов.

А Закатный в это время, не отрываясь, смотрел на своего Стёпку. И в его взгляде горело обещание великих подвигов и бесконечного неба впереди.

Вечером, когда мы вернулись в замок, я сидела на подоконнике и смотрела на закат. Дракончики спали на своих подушечках, уставшие и счастливые. Закатный сегодня улетел со Стёпкой, но перед этим он подошёл ко мне и коснулся носом моей руки.

– Я буду тебя навещать, Принцесса, – сказал он. – Ты всегда будешь моей Принцессой. Ну и что, что у меня теперь есть Наездник!

Я улыбнулась и погладила его по голове.

– Знаю, Закатный. А ты всегда будешь моим любимым закатным дракончиком!

Он важно кивнул и улетел. Остальные дракончики смотрели ему вслед, и я видела, как в их глазах мелькает грусть. Они не хотели, чтобы он уходил, но они понимали – это правильно.

Яйцо на моей груди пульсировало тёплым светом. Я посмотрела на звёзды и улыбнулась.

Сегодня я поняла, что Договор – это не просто магия. Это – жизнь. Это – любовь. Это – уважение. И если я научусь этому, я смогу сделать всё, что угодно.

Дорогой дневник! Сегодня был один из самых важных дней в моей жизни. Я научилась слушать медь. Я научилась понимать, что даже самый маленький металл имеет душу. И я отпустила своего дракончика к его Наезднику. И когда-нибудь каждый из моих дракончиков найдёт свой Центр служения. Это правильно, хотя немного и грустно…

Я знаю, что я справлюсь. И я знаю, что завтра будет новый день. И что в нём будет что-то удивительное.

Глава 18

День шестнадцатый!

День недели: Среда

Луна: растущая. Месяц всё больше наливается светом, превращаясь в яркий фонарь в ночном небе.

Погода: тёплая, солнечная, с лёгким ветерком, который шевелит листья и приносит запах разогретых на солнце цветов.

Эмоциональное состояние: Спокойное, с лёгкой грустинкой. Я начинаю понимать, что этот мир становится моим, но внутри всё ещё живёт тихая тоска по дому.

Дорогой дневник!

Сегодня утром я проснулась от удивительного запаха. Он плыл по всему замку, просачиваясь даже сквозь закрытую дверь моей комнаты – тёплый, сладкий, с нотками ванили и корицы. Я вскочила с кровати быстрее, чем Одуванчик обычно чихал искрами, и понеслась вниз, даже не успев толком причесаться.

На кухне царил уютный полумрак, пронизанный лучами утреннего солнца. Юда стояла у плиты и ловко переворачивала на сковороде пышные румяные оладьи. Они подпрыгивали, шипели и, кажется, даже напевали что-то – или мне просто казалось от голода.

– Ой, а вот и моя соня! – улыбнулась Юда, не оборачиваясь. – Я уж думала, ты до обеда проспишь. Где завтракать будешь? Здесь или в столовой?

– Конечно, здесь! – выпалила я

– Ну, тогда садись, садись, сейчас угощу тебя кое-чем особенным, – произнесла она с особой таинственной ноткой.

Я плюхнулась на табуретку, с нетерпением глядя, как Юда ставит передо мной тарелку с горой золотистых оладий. Сверху на них была налита тягучая, янтарная, пахнущая цветами жидкость.

– Это волшебный мёд, – сказала Юда, подмигивая. – Он не простой, с Лунной пасеки. Хозяйка специально для тебя привезла. Он помогает способностям волшебницы быстрее открываться. И вкусный, правда?

Я отломила кусочек оладьи, обмакнула в мёд и отправила в рот. И чуть не застонала от удовольствия. Тёплое, мягкое тесто таяло на языке, а мёд оставлял после себя привкус чего-то невероятно знакомого и родного, будто я вернулась в детство, к бабушкиным блинам, и в тоже время чего-то искристого, раскрывающегося на языке необыкновенным букетом.

– Юда, это просто невероятно! – проговорила я с набитым ртом.

– Ешь-ешь, не торопись. Так и подавиться недолго. И запивай какао, – она поставила передо мной огромную кружку. – Оно настоящее, из тех миров, где какао-бобы растут на деревьях с золотыми листьями.

Я с наслаждением отпила горячий напиток, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. На душе стало удивительно спокойно и уютно.

В малую библиотеку замка я зашла почти бегом. Мне хотелось поскорее поговорить с книгами, всё-таки не всё, что узнавала в школе легко легко укладывалось в моей голове. Но как только я переступила порог, меня встретил ядовито-визгливый голосок:

– А-а-а, явилась! Не запылилась! Ну и где тебя носило целых три дня?! Вон… шуршалка старая, между прочим, тут без тебя скучала! – последнее слово было сказано с таким видом, будто книжка признавалась в страшном преступлении.

Я чуть не рассмеялась. Жёлтая бунтарка, которая когда-то кричала мне «Уходи!», сидела на своём месте и сердито подрагивала обложкой.

– Я была занята, простите, – примирительно сказала я, садясь в кресло-ракушку. – Училась, общалась с дракончиками. Между прочим, я уже почти научилась слышать растения! И даже пыталась договориться с камнем.

– С камнем?! – фыркнула книга. – Тоже мне достижение! Камни – они молчаливые, с ними проще, чем с нами, книжками! Мы-то слова любим, а они любят безмолвие. И вообще, мне, между прочим, всё равно, где ты там шлялась. Я просто… просто хотела убедиться, что ты не забыла, где тут главная книга стоит.

– Ты – главная? – удивилась я.

– Ну, не я, – буркнула она, явно польщённая. – Но я самая умная. И самая… ну, пусть будет – внимательная. Ну что, будешь читать, или так и будешь сидеть столбом?

Я улыбнулась. Эта вредная книжка стала мне почти родной.

– Буду, буду, – и аккуратно сняла томик с полки.

В школе нас ждала метафизика. Кабинет профессора Спектрума, как всегда, блестел призрачным светом, а сам профессор парил у доски, рисуя в воздухе светящиеся руны.

– Ну-с, юные материалисты и потенциальные идеалисты! – провозгласил он своим звенящим голосом. – Сегодня мы будем разбирать причинно-следственные связи! Я знаю, знаю, вы думаете, что это скучно… Но! – он сделал эффектную паузу, – я вам докажу, что за любым падением стоит причина, а за любой причиной – следствие. Например… – он поднял призрачную руку, и в ней материализовался тяжёлый, каменный шар, – …вы думаете, почему этот шар падает вниз, а не вверх? Потому что есть причина! А следствие – он упадёт! – И с этими словами шар выскользнул у него из пальцев и с глухим стуком приземлился на пол, оставив на доске призрачный отпечаток.

– А теперь! – продолжил профессор, летая кругами по кабинету, – если я толкну этот шар, он полетит в определённом направлении, согласно тем же самым законам! Причина – моя сила. Следствие – его движение. Не верите? Смотрите!

Он толкнул шар, и тот покатился по полу, а потом… ловко обогнул чью-то ногу и укатился обратно к профессору. Тот с важным видом поднял его в воздух.

– Вот видите! Причина есть, следствие есть. Всё в этом мире взаимосвязано! А если вы научитесь видеть эти связи, то сможете управлять даже стихиями! И не говорите мне потом, что я вас не предупреждал.

Я пыталась записывать, но профессор летал так быстро и говорил так много, что мои записи превратились в каракули. Зато я поняла главное: в мире (или в мирах) всё действительно взаимосвязано, и если я научусь прослеживать эти связи, то смогу лучше понимать и себя, и окружающую магию.

Профессор Спектрум продолжал парить над кафедрой, и его прозрачное лицо светилось внутренним торжеством, словно он собирался открыть нам величайшую тайну мироздания.

– Итак, юные материалисты и начинающие идеалисты! – провозгласил он, делая в воздухе кульбит, от которого его призрачная мантия взметнулась, как знамя. – Мы разобрали Закон тождества, Закон противоречия и Закон исключённого третьего. Мы коснулись Принципа достаточного основания и даже заглянули в Цепочку причинности. Но сегодня мы поговорим о самой коварной ловушке, которая подстерегает неокрепший ум!

Он взмахнул рукой, и в воздухе засияла надпись, сложенная из мерцающих рун:

POST HOC, ERGO PROPTER HOC

– После этого, значит, вследствие этого! – перевёл профессор, смакуя каждое слово, будто пробовал редкое вино. – Самая распространённая ошибка, которую совершают не только юные маги, но и древние мудрецы, и даже некоторые драконы, что уж говорить о людях! – он бросил на меня многозначительный взгляд, но без осуждения, скорее с иронией. – Ты, барышня, наверняка сталкивалась с этим в своём мире. Например, петух кукарекает перед рассветом, и многие считают, что именно петух и заставляет солнце вставать!

В классе раздались смешки. Профессор Спектрум раскланялся с довольным видом и продолжил, паря над головами учеников:

– Но это же нелепость! Петух кукарекает после того, как небо начинает светлеть, но не вследствие этого. Солнце встаёт по своим законам, независимо от того, кукарекает петух или нет. Однако разум, особенно молодой и горячий, любит связывать события, которые просто оказались рядом во времени.

Он остановился в воздухе прямо напротив меня, и его призрачные глаза встретились с моими. От этого прикосновения взгляда стало холодно, но не страшно – скорее, любопытно.

– Представь, Юлия, – сказал он, и в его голосе появилась наставительная нотка, – что ты взмахнула рукой, и в тот же миг зазвенел колокол. Ты можешь решить, что колокол зазвенел потому что ты взмахнула рукой. А на самом деле колокол просто пробил час, и твой жест совпал с этим по времени. – Он развёл руками, и его прозрачные пальцы рассыпались на мгновение искрами, а потом снова собрались в ладони. – Это и есть ошибка: «после» не равно «вследствие».

Я кивнула, задумавшись. Это напомнило мне уроки математической статистики в моей школе, где учительница постоянно повторяла: «Корреляция не равна причинности»*. Те же слова, только в другом мире и в устах призрака.

– А теперь, – профессор Спектрум подлетел к одному из своих ассистентов, который смиренно ждал своей участи, – я покажу вам это на практике!

Он схватил ассистента за голову и, как обычно, легко оторвал её. Призрачная голова замерла в его руках, глядя на нас с укоризной, но без страха – видимо, привыкла.

– Смотрите! – воскликнул профессор. – Я отрываю голову своему ассистенту. И сразу же – о чудо! – его тело падает! – Он указал на безголовый призрачный корпус, который действительно рухнул на пол, бестолково шаря руками. – Кажется, что тело упало потому что я оторвал голову! Но это не так! – он поднял указательный палец и торжествующе засмеялся. – Оно упало, потому что я одновременно пнул его под колено! Смотрите внимательно!

Он подлетел к другому ассистенту, повторил тот же маневр, но на этот раз мы все увидели, как его нога, скрытая под мантией, действительно подсекла колено второго призрака. Тело упало, но на этот раз мы знали причину. А голова, как и в первый раз, просто летела рядом, не имея к падению никакого отношения.

– Вот так, юные маги! – провозгласил Спектрум, отпуская голову ассистента (та тут же, вздохнув с облегчением, приматериализовалась обратно к телу). – Мы видим два события: отрывание головы и падение тела. Они происходят одновременно, но одно не является причиной другого! Поэтому, когда вы будете заключать Договоры или создавать заклинания, помните: ищите истинную причину, а не то, что лежит на поверхности. Причина всегда глубже, чем кажется.

Он облетел класс, заглядывая в глаза каждому ученику, и завершил:

– Запомните: После – это всего лишь время. А Вследствие – это закон. Не путайте их, если не хотите однажды создать заклинание, которое заставит дождь идти после того, как вы откроете зонт, вместо того, чтобы вызвать его по-настоящему!

Класс засмеялся. Профессор Спектрум поклонился, довольный произведённым эффектом, и вернулся к кафедре, оставляя нас размышлять над его словами.

После уроков я вышла в школьный парк подышать свежим воздухом. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени ложились на дорожки. Я шла, не думая ни о чём, просто наслаждаясь теплом и тишиной.

И вдруг услышала знакомый смех. Я подошла ближе и замерла у кустов сирени.

На поляне играли Стёпка и Закатный. Да-да, Закатный! Мой Закатный, который теперь был с ним. Они гонялись друг за другом, и дракончик, уже хорошо подросший и окрепший, ловко уворачивался от рук Стёпки, иногда взлетал вверх и чихал искрами, а Стёпка хохотал как ребёнок.

Я сделала ещё один шаг, и они оба заметили меня. Стёпка виновато притих, а Закатный подлетел ко мне и уселся рядом. Сесть на голову или на плечо, как в старые добрые времена, он уже не мог слишком вырос. Теперь бы я уже сравнила его не с трехмесячным щенком, а скорее с крупным волкодавом.

– Принцесса! – взревел он радостно. – Ты пришла! Я скучал! А ты нет?

– Конечно, скучала, – я погладила его по чешуе. – Как ты тут?

– Хорошо! – он гордо выпрямился. – Только… – голос его чуть дрогнул, – …в Кругу Молодых Крыльев я теперь отдельно от малышей. Наставник Горн сказал, что я уже достаточно взрослый, и теперь мы со Стёпкой будем заниматься сами и прилетать на общие занятия, чтобы тренироваться вместе с другими наездниками и драконами, но уже отдельно от малышни. Мы теперь…

– Мы теперь наездник и дракон, – закончил за него Стёпка, подходя ближе. – И вместе будем расти.

Я перевела взгляд с Закатного на Стёпку. Закатный приподнлся на заднии лапки и на мгновение прижался к моей щеке. Я заметила, что в его глазах блеснули слёзы. Но он тут же отодвинулся, стараясь сохранить важный вид.

– Ну, это не значит, что я вас забыл! – строго сказал он, смахивая лапкой с морды что-то подозрительно влажное. – Я просто… стал серьёзнее, вот и всё! А ты, Принцесса, если что, всегда можешь позвать меня. Я прилечу! Даже ночью!

– Я знаю, – улыбнулась я. – Ты всегда был моим главным защитником.

Закатный снова на мгновение прижался ко мне, но уже с достоинством взрослого дракона. Мы ещё немного поговорили, и я поняла, что он действительно взрослеет. Даже голос его стал чуть глубже, а движения – увереннее. И от этого становилось немного грустно, но я понимала, что это – правильно. Что так и должно быть.

Когда ушла с поляны, я наткнулась на Никиту. Он сидел под старым дубом, обхватив колени руками, и смотрел туда, где всё ещё возились Стёпка и Закатный. В его взгляде было что-то, что я не могла описать – то ли тоска, то ли зависть, то ли что-то ещё, глубокое и больное.

Я подошла к нему и села рядом на траву. Он вздрогнул, но не прогнал меня.

– Привет, – сказала я тихо.

– Тебе что-то надо? – буркнул он, не поворачивая головы.

– Я просто… хотела узнать, как ты. Ты всегда такой грустный, Никита. Или делаешь вид, что тебе всё равно.

– Тебе какое дело? – огрызнулся он, но в голосе не было злости, только усталость. – Ты здесь всего ничего, а уже командуешь драконами. И не одним, а целой стаей, и… – он кивнул в сторону поляны, – …вон, даже этот блохастый, и тот умудрился найти себе дракона. А я…

– А ты – потомок великих всадников, – закончила я за него. – И тебе кажется, что если у тебя нет дракона, то ты никто. Я ошибаюсь?

Никита резко повернулся ко мне. Его глаза горели, но он ничего не сказал.

– Мы все чего-то боимся, – продолжила я. – Я боялась, что никогда не смогу услышать ни одного растения, а теперь, хоть мне и сложно, разговариваю с ними. Не верила, что смогу заключить Договор, но я почти научилась. И да, у меня есть дракончики, но это не делает меня сильнее или лучше тебя. Это просто… часть меня. И я не командую ими…

Никита молчал. Он смотрел на небо, где Закатный и Стёпка, обернувшийся огромной птицей, уже улетали в сторону заката. Потом встал, отряхнул брюки и, не оборачиваясь, сказал:

– Ты ничего не понимаешь, – и ушёл, не оглядываясь.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закипает сочувствие. Он не злой, просто... одинокий.

Вскоре меня нашла Виллия. Она появилась из-за деревьев и сказала:

– Юлия, сегодня мы будем учиться разговаривать со стихиями. С камнем ты уже говорила. Теперь – с огнём. Идём.

Она повела меня к маленькому кострищу, которое зажглось по её взмаху. Мы сели вокруг него, и она начала учить меня, как чувствовать язык пламени, как не бояться его, а слушать. Огонь был тёплым, и в его танце я пыталась разглядеть тот самый «разговор», который ждал меня.

– Стихия – это не просто сила, – говорила Виллия, – это голос мира. Огонь скажет тебе о том, чего ты боишься или о чём мечтаешь,. Он очень хороший собеседник. Даже в Мире без магии люди слушают его рассказы, хотя сами не понимают этого. Именно поэтому там многие любят смотреть, как горит огонь.

Я сидела, глядя в пламя, и чувствовала, как оно отзывается на моё дыхание. Сначала я ничего не слышала, а потом… потом мне показалось, что в тишине костра зазвучал далёкий голос. Он был нежным, как летний ветер, и в нём было что-то родное. Может быть, это была магия, а может, просто усталость и умиротворение – но я впервые почувствовала, что огонь действительно жив.

До позднего вечера мы разбирали разные стихии: Виллия показывала мне, как «слышать» их, и я пыталась повторять. У меня не всё получалось, но каждый раз, когда я чувствовала отклик, я понимала, что делаю шаг вперёд. И это было чудесно.

Когда я вернулась в замок, уже стемнело. Я поднялась в свою комнату, усталая, но довольная. Дракончики уже спали на своих подушечках. Я привычно пересчитала их…

Пять. Только пять. Я пересчитала ещё раз.

– А где Тихоня? – спросила я у Одуванчика, который приоткрыл один глаз.

– Она… Она ушла, – прошептал он. – Мы не знаем, куда. Просто она исчезла сегодня вечером. Может быть, она улетела в сад?

Мне стало не по себе. Тихоня, самая незаметная из всех, всегда была рядом, но сегодня… Я вышла на балкон и посмотрела в ночное небо. Где-то там, в темноте, могла быть моя маленькая дракошка.

– Тихоня! – позвала я шёпотом. – Ты где?

Но ответа не было. Только ветер шелестел листвой, и звёзды мерцали над головой. Я стояла на балконе и смотрела в темноту, надеясь увидеть знакомый силуэт. А за спиной в комнате тихо сопели пять моих дракончиков, и пустовало место, где должна была спать Тихоня.

Дорогой дневник, сегодня был странный день. Я увидела, как Закатный и Стёпка становятся настоящим дуэтом, и как это ранит Никиту. И я потеряла Тихоню. Но я верю, что она не просто так ушла – у неё есть своя цель. Моя маленькая Тихоня… Я надеюсь, что ты скоро вернёшься, или что ты нашла свой путь, такой же важный, как у Закатного.

Спокойной ночи, мой дневник. Пусть завтрашний день будет таким же удивительным, как и этот.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

*Фраза «корреляция не равна причинности» — фундаментальный принцип статистики и логики. Она означает, что синхронное изменение двух показателей (корреляция) не доказывает, что один порождает другой (причинность).

Глава 19

День семнадцатый!

День недели: Четверг

Луна: растущая. Месяц постепенно надувается, превращаясь в Луну – скоро он станет полным и круглым, как спелый сыр в сказках гномов.

Погода: Утро началось с лёгкого тумана, который окутал замок, делая его похожим на корабль в море облаков. Но к полудню солнце растопило этот туман, и воздух стал прозрачным и звонким, как хрустальный колокольчик.

Эмоциональное состояние: Спокойное, с лёгкой грустинкой.

Дорогой дневник!

Сегодня утром я спустилась в столовую и сразу поняла: что-то изменилось. В воздухе витал незнакомый запах – смесь духов, дорожной пыли и чего-то сладкого, будто кто-то привёз с собой конфеты из далёкого путешествия.

Майя сидела за длинным столом, болтая ногами, и с аппетитом уплетала кашу с ягодами. Её золотые кудри были заплетены в две тугие косички, а на платье появилась новая вышивка – маленькие серебряные звёздочки, которые мерцали при каждом её движении.

– Майя! – вырвалось у меня. – Ты вернулась!

Малышка подняла голову, посмотрела на меня своими огромными глазами… и отвернулась. Она демонстративно взяла ложку, зачерпнула кашу и отправила в рот, делая вид, что меня не существует.

Я замерла на пороге, чувствуя, как внутри закипает обида. Юда, стоявшая у буфета, бросила на меня сочувственный взгляд и едва заметно покачала головой: «Не сейчас, не дави».

Я медленно прошла к столу и села на своё обычное место – напротив Майи. Малышка даже не взглянула на меня. Она продолжала есть, изредка поглядывая в окно, словно я была пустым местом.

– Майя, – попробовала я снова, – как прошло путешествие? Ты видела свою бабушку?

Никакой реакции. Только лёгкое подёргивание плеча: то ли «отстань», то ли «не твое дело».

Юда поставила передо мной тарелку с воздушным десертом и чашку какао, от которого шёл умопомрачительный аромат. Я взяла чашку, но есть не хотелось. Обида комом застряла в горле.

– Ты очень вкусно пахнешь, – сказала я, обращаясь к ней, но Майя лишь нахмурилась и быстрее застучала ложкой по тарелке.

– Там были интересные растения? – не сдавалась я. – Я слышала, у твоей бабушки чудесный сад.

Майя подняла голову, и в её глазах мелькнула такая холодная ярость, что я невольно отпрянула. Она ничего не сказала, просто встала, отодвинула стул и выбежала из столовой, хлопнув дверью.

Юда тяжело вздохнула и покачала головой, но промолчала. А я сидела и смотрела на стоящий передо мной десерт, чувствуя, как внутри закипает смесь обиды и любопытства. Что с ней такое? Почему она так злится на меня?

После завтрака я решила пойти в малую библиотеку. Мне нужно было найти книгу о Договорах со стихиями. Я хотела подготовиться к сегодняшнему уроку, где Виллия обещала научить меня говорить с водой.

Я открыла дверь и замерла: Майя сидела в своём любимом кресле-ракушке и читала книгу с яркими картинками. Увидев меня, она захлопнула книгу и, не вставая, сказала ледяным тоном:

– Тебе здесь не место.

– Майя, я просто хотела взять книгу… – начала я, протягивая руку к полке.

– Ты меня слышала? – её голос стал тонким и визгливым. – Здесь нет места для людей! Хотя вы, люди, всегда присваиваете чужое! В сказках рассказывается, как вы отбираете золото у дракона и воруете волшебные вещи! И ничего больше от вас, от людей ждать нельзя!

– Майя, это неправда, – мягко сказала я, стараясь говорить спокойно. – Люди бывают разные. Не все они такие.

– Все! – выкрикнула она, и я увидела в её глазах слёзы. – Моя бабушка говорила! Она сказала, что люди опасны! Они всё портят! Они не умеют слышать и не умеют договариваться! А ты – ты человек! И ты пришла в наш мир, и теперь все здесь портишь! Не понимаю, почему дракончики и Коша слушаются тебя. Даже Тихоня! – её голос сорвался. – Она выбрала меня, но почему-то защищает тебя!

– Тихоня? – удивилась я. – Но она же не со мной…

– Она была в саду, когда я приехала! – выкрикнула Майя, и слёзы покатились по её щекам. – Я обрадовалась, думала, она меня ждёт! А она просто играла с Одуванчиком!

Я хотела сказать, что это ничего не значит, но Майя уже не слушала.

– Уходи! – закричала она, закрывая лицо руками. – Уходи отсюда! Это моя библиотека и мои книги! Уходи!

Я отступила к двери, чувствуя, как у меня щиплет глаза. Мне было больно не от её крика, а от того, что я не могла до неё достучаться.

– Хорошо, – сказала я тихо. – Я ухожу. Но я не враг тебе, Майя. Я твоя сестра. И я всегда здесь, если ты захочешь поговорить.

– У меня не может быть сестры-человека! Это все ваши человеческие игры! Уходи! – прокричала она и всхлипнула громко.

Я вышла из библиотеки и закрыла за собой дверь. Прислонилась лбом к прохладному дереву и закрыла глаза. В груди щемило. Я чувствовала себя такой же маленькой и беспомощной, как Майя, только моя боль была другой.

И тут я услышала тихое шуршание. Открыла глаза и увидела Тихоню. Она сидела на полу у двери и смотрела на меня своими огромными тёмно-синими глазами, в которых плескалось что-то очень похожее на сожаление.

– Принцесса, – тихо прошептала Тихоня. Я не знала, как у неё это получается – она никогда не говорила вслух, но я всегда слышала её голос у себя в голове, когда она хотела что-то сказать. – Пожалуйста, не обижайся на неё. Она не со зла.

Я опустилась на корточки и погладила Тихоню по голове. Её чешуя была гладкой и прохладной, но от неё исходило тепло, как от живого существа, которое хотело согреть меня.

– Я знаю, – сказала я. – Я не обижаюсь. Просто… мне жаль её.

– Она добрая, – продолжала Тихоня. – Она потом поймёт. Ей будет стыдно за то, что она сказала. Она просто боится. Её мама редко бывает дома, а она ждёт её каждый вечер. А потом появилась ты. Она подумала, что все её бросили. Но я не брошу. Я выбрала её. Она – моя наездница. Ты извини, что я вчера исчезла, я была с Майей и не могла её оставить.

– Я понимаю, – сказала я, чувствуя, как боль отступает. – И ты права, Тихоня. Я подожду. Она сама захочет поговорить.

Тихоня лизнула меня в ладонь шершавым язычком и тихо пискнула.

– Спасибо, принцесса. Ты – самая добрая из всех существ, которых я знаю.

Я обняла её, и дракошка уткнулась носом мне в плечо. Яйцо на моей груди испустило тепло, которое ласково укрыло нас, как тёплый плед. Малыш внутри яйца словно говорил: “Я с вами. Всё будет хорошо!”

Мы сидели так несколько минут, и я ощущала, как внутри всё успокаивается. Пусть Майя сейчас злится на меня, но я чувствовала, что всё наладится.

В школе меня ждала Виллия. Сегодня она выглядела особенно торжественной. На её длинной синей мантии мерцали серебряные звёзды, а волосы были убраны в высокий пучок, украшенный маленькими жемчужинами.

– Сегодня, – сказала она, когда я подошла, – мы будем, как я обещала, говорить с водой. Она мягче чем камень и огонь, но и коварнее. Вода – это память. Она помнит всё: прошлое и будущее. Её глаза и чувства – это и дожди, и океаны, и слёзы. Она текуча, но в ней есть сила, способная сдвинуть горы.

Она повела меня к озеру, которое я уже видела много раз. Это было то самое озеро, на берегу которого мы с Тайей мирились. Оно было гладким, как зеркало. Оно отражало небо и облака.

– Сядь, – сказала Виллия, указывая на плоский камень у самой воды. – Закрой глаза. Положи руки на воду. Не пытайся её контролировать. Просто… ощути её.

Я опустилась на колени и осторожно коснулась пальцами поверхности воды. Она была прохладной, но не холодной. Я закрыла глаза и попыталась слушать.

Сначала ничего. Только тихое плескание волн у берега, только шум ветра в листве. Но потом…

Я почувствовала, как вода под моими пальцами словно уплотнилось и начало вибрировать. Не сильно, едва заметно, словно она дышала. И вместе с этой вибрацией пришли образы. Они были смутными, как сны, которые забываешь сразу после пробуждения.

Я увидела горы. Высокие, покрытые снегом. Я увидела дождь – крупные капли, падающие в озеро и расходящиеся кругами. Я увидела рыбу, которая проплыла где-то глубоко внизу. А потом – лицо, мамино лицо. Она улыбалась и смотрела на меня.

– Мама? – прошептала я вслух, открывая глаза.

Вода успокоилась. Образ исчез. Я посмотрела на Виллию, которая стояла рядом и улыбалась.

– Ты видела что-то?

– Да… маму. Она была здесь… в воде…

– Вода – это память, – повторила Виллия. – Она показывает нам то, что мы ищем, то, что хранится у нас в сердце, то, что нас волнует. Прошлое, настоящее и будущее – это всё – время. И оно свёрнуто в сейчас. Вода может показать, что есть, что было и что будет, потому что вода – это память…

Я снова закрыла глаза и снова коснулась воды. На этот раз я видела замок, дракончиков, Тайю… И себя. Я видела себя со стороны – девочку в мантии, стоящую у воды… А яйцо на груди вибрировало, словно радовалось чему-то.

После урока я пошла в парк, чтобы немного отдохнуть. Голова немного кружилась от впечатлений, и мне хотелось просто побыть в тишине.

Но тишины не получилось.

Из-за кустов выскочила Тайя. В руках она держала Изумрудика, который, кажется, вырос ещё немного за последние дни.

– Юлия! – закричала она. – Ты должна это видеть!

– Что? – спросила я, подходя ближе.

– Смотри! – она поставила Изумрудика на землю, и я увидела. Его шёрстка – ещё недавно чисто белая – теперь отливала зеленоватым оттенком. А на спинке появились два небольших бугорка.

– Это… – начала я.

– Крылья! – перебила меня Тайя. – Они начинают расти! Мама сказала, что у симуранов крылья появляются, когда они обретают своего хозяина. Это значит, что он действительно выбрал меня! Я не ошиблась!

– Конечно, не ошиблась, – улыбнулась я, глядя, как Изумрудик радостно скачет вокруг нас, виляя хвостом. – Ты – его хозяйка, или друг, или как ты сама хочешь это называть.

– Он мой напарник, – серьёзно сказала Тайя. – Мама говорит: он синантроп - вольный спутник. И я его не подведу.

Мы стояли и смотрели, как Изумрудик играет с солнечными зайчиками, прыгая за ними и пытаясь поймать зубами. В его движениях было что-то и от щенка, и от кого-то более древнего, более мудрого. Когда он замирал и смотрел на нас своими изумрудными глазами, я видела не просто зверя, я видела разумное существо.

Вдруг Изумрудик остановился, насторожил уши и, тявкнув, бросился к кусту жасмина.

– Что с ним? – удивилась Тайя.

– Не знаю, – я пошла за ним.

Щенок кружил у куста, который выглядел больным. Вокруг всё цвело и зеленело, а этот куст стоял с голыми ветками, на которых кое-где висели редкие, пожелтевшие листья.

– Странно, – сказала Тайя, присаживаясь рядом. – Здесь всегда всё хорошо росло. Что могло случиться?

Изумрудик начал копать землю у основания куста, и я заметила, что он старается не повредить корни. Малыш был удивительно аккуратным.

– Он что-то нашёл, – сказала я, опускаясь на колени. – Давай поможем ему.

Мы начали копать вместе. Тайя разгребала землю руками, я с помощью найденной рядом палки осторожно рыхлила землю и тоже старалась её аккуратно выгребать, не обрывая тонкие нити корней. Через некоторое время палка наткнулась на что-то твёрдое.

– Стой, – сказала я. – Там что-то есть.

Мы аккуратно разгребли землю, развели корни и увидели небольшой ларец. Он был сделан из тёмного дерева, украшен серебряными узорами, которые переливались на солнце.

– Что это? – прошептала Тайя, вынимая находку из-под корней.

– Открой, – сказала я, аккуратно подсыпая землю под куст и закрывая вырытую нами яму.

Тайя дрожащими руками приподняла крышку. Внутри лежало несколько предметов. Первым я увидела перо. Оно было размером с мою ладонь, ярко-золотистое, и светилось изнутри. В нём словно горел маленький огонь. Я протянула руку, но не решилась прикоснуться.

– Это что, перо жар-птицы? – выдохнула я. – Или… другой ассоциации у меня просто нет. Оно слишком необычное.

– Жар-птицы? – Тайя нахмурилась. – Я слышала о них в сказках. Но они же не существуют! – она посмотрела на меня растерянно потом снова на перо. – Или существуют? Я не знаю…

Вторым предметом был шар. Прозрачный, размером с теннисный мячик. Внутри него переливалась радуга – она двигалась, меняла цвета, словно живая.

– Это… – Тайя протянула руку, но я перехватила её.

– Не трогай! – Я не могла игнорировать правила безопасности, принесённые мною из моего мира (не даром наш учитель ОБЖ любил повторять, что все инструкции по безопасности написаны кровью жертв чрезвычайных ситуаций). – Мы не знаем, что это. Это может быть опасно!

Третьим предметом оказался серебряный напёрсток. На нём был выгравирован рисунок змеи, свёрнутой в кольцо. Он был старым, почерневшим от времени, но не потёртым.

И последнее – веточка, простая, ровная, красного цвета, как будто её вырезали из дерева и отполировали до блеска.

– Что это всё значит? – спросила Тайя, глядя на сокровища.

– Не знаю, – честно ответила я. – Но, думаю, это не просто так. Изумрудик нас сюда привёл. Кто-то это спрятал… Значит, это важно.

Я взяла ларец в руки. Он был тяжёлым, но не настолько, чтобы я не могла его нести.

– Я покажу это тёте Зуалии, – сказала я. – Может быть, она знает, что это.

Яйцо на моей груди вздрогнуло. А мне показалось, что оно так кивнуло, одобряя наше решение.

– Хорошо, – кивнула Тайя. – А я пока присмотрю за кустом. Мне кажется, если мы его полечим, он снова зацветёт. И с ним всё будет хорошо.

Мы попрощались, и я пошла к замку, держа ларец в руках.

Вечером, когда я вернулась в свою комнату, я увидела, что на подушечках спят только пять дракончиков. Одуванчик, Уголёк, Росинка, Искорка и Золотой. Закатный был со Стёпкой. А Тихоня… Тихони не было. Видно она с Майей.

Тогда я решила пройти к малой библиотеке. Всё-таки книга по стихиям мне была нужна. Дверь в библиотеку была приоткрыта, и я заглянула во внутрь. Там, на подушке у окна, свернувшись клубочком, спала Тихоня. А рядом с ней сидела Майя и гладила её по голове. Лицо сестрёнки было спокойным и умиротворённым.

Я тихо закрыла дверь и вернулась в свою комнату. Я улыбнулась. Тихоня нашла свою наездницу. Она выбрала Майю. И это было правильно. А с книгой? Ничего завтра схожу в Хранилище Знаний Астраэль поищу там…

Дорогой дневник!

Сегодня я поняла, что иногда то, что кажется обидой, на самом деле является страхом. Майя боится, что я заберу у неё то, что ей дорого. Но она ещё узнает меня и мы с ней подружимся..

Завтра будет новый день. И он принесёт новые открытия. Спокойной ночи, мой дневник!

Глава 20

День восемнадцатый!

День недели: Пятница

Луна: растущая. Она словно постепенно поворачивает своё лицо к нам, становясь всё полнее и ярче. Скоро она будет совсем круглой, как блюдце.

Погода: Утро встретило меня лёгким ветерком, пахнущим мятой и утренней росой. Небо было чистым, только на горизонте виднелись пушистые облака, похожие на стадо овец. Солнце припекало по-летнему, но в тени деревьев уже чувствовалась настороженность.

Эмоциональное состояние: Спокойное, с лёгким предвкушением. Сегодня я чувствую себя почти как дома. Почти…

Дорогой дневник!

Сегодня утром я прилетела к воротам Школы чуть раньше обычного. Хотелось пройтись пешком от посадочной площадки, куда меня принёс Коша, до замка и подышать свежим воздухом. Дракончики уже улетели в Круг Молодых Крыльев — все, кроме Тихони, которая теперь неотлучно находилась с Майей. Я чувствовала лёгкую грусть от того, что наша стая редеет, но в то же время понимала, что это правильно. Каждый дракончик должен как можно раньше найти свой путь, свой Центр.

И тут я увидела Никиту. Парень стоял у кованых ворот, прислонившись спиной к каменному столбу. Его длинные чёрные волосы, как всегда, были собраны в низкий хвост, а острый, немного надменный взгляд был устремлён куда-то в сторону школы. Увидев меня, он слегка напрягся, но не отвернулся.

Я собралась пройти мимо, как вдруг он спросил:

— Ты правда из другого мира?

Я остановилась и посмотрела на него. В его голосе не было привычной насмешки — скорее, любопытство, приправленное недоверием.

— Правда, — ответила я, стараясь говорить ровно. — А что?

— Расскажи про него, — сказал он, и в его голосе мне послышалась просьба, хотя он и пытался спрятать её за напускной грубостью.

Я улыбнулась. Впервые он говорил со мной не как с врагом, а как с кем-то, кто может быть интересен.

— Ну, там нет магии, — начала я, когда Никита оторвался от столба и пошёл рядом со мной. — Мы живём с помощью науки. У нас есть машины, которые ездят по дорогам сами и возят людей, есть самолёты, которые летают выше облаков и перенося много людей за раз за тысячи километров… ой, прости, вёрст. Есть телефоны, с помощью которых можно увидеть человека, который находится за тысячи ки.. вёрст, и поговорить с ним, как мы говорим с тобой.

— Как это — увидеть? — нахмурился Никита. — Через зеркало?

— Вроде того, — усмехнулась я. — Только зеркало не волшебное, а электрическое. Мы называем это видеозвонком. И ещё у нас есть Интернет — огромная сеть, которая хранит все знания мира. Можно найти ответ на любой вопрос за пару секунд.

Никита слушал с неподдельным интересом, и я заметила, как его глаза расширяются от удивления.

— А это точно не сказки? — спросил он. — У нас тоже есть сказки про людей. Там говорится, что люди ездят на печи, как Емеля, и что Баба Яга катает яблочко по блюдечку и видит всё, что происходит в мире.

Я не выдержала и рассмеялась. Эти образы, Емеля на печи и яблочко по блюдечку, были таким родным, таким домашним, что я вдруг почувствовала щемящую тоску по дому.

— Очень похоже! — воскликнула я. — Только у нас печей таких уже почти не осталось, а все ездят на машинах. Хотя да, сходство есть. А яблочко по блюдечку заменили телевизоры и смартфоны. Я не могу доказать тебе прямо сейчас, но… — я задумалась на мгновение, — приходи в гости. Я покажу тебе кусочек наших технологий. Моя мама здесь, в этом мире, сделала несколько вещей из нашего мира. У нас там у всех такое есть.

Никита посмотрел на меня с подозрением, но в его глазах уже не было прежней настороженности.

— Приду, — сказал он коротко, и в его голосе не было вызова. — Если не врёшь.

— Не вру, — улыбнулась я. — Я вообще стараюсь не врать. Ложь – это слишком сложно: надо запоминать, что сказал, чтобы потом не путаться.

Он хмыкнул, но в этом звуке прозвучала скорее усмешка, чем насмешка. Мы разошлись в разные стороны. Сейчас наши уроки проходили на разных этажах. Но я чувствовала, что между нами возникло что-то новое. Возможно это ещё не дружба, но что-то близкое к ней.

В школе первым уроком была Физиогнозия. Древник Листень Векович Корнеславов ждал нас на своей поляне, и его ветви мелко подрагивали, словно он радовался встрече с учениками.

— Сегодня, — пророкотал его голос, похожий на шорох листьев, — мы будем учиться заключать мини-договоры с предметами. Не со стихиями в целом, а с их частями. Например, с листом дерева или с облаками в небе, или ещё чем оглянитесь и выберите свой предмет.

Мы разошлись по парку, и я направилась к небольшому ручью, который журчал в тени ив. Он был неглубоким и прозрачным, а на его дне лежала разноцветная галька.

Я присела на берег, опустила руки в воду и закрыла глаза. Сначала, как и в прошлый раз, ничего не происходило. Вода была просто водой, прохладной, текучей, но безмолвной.

— Ну давай, — прошептала я. — Поговори со мной. Я не враг. Я хочу понять тебя.

И вдруг я вспомнила слова Виллии, словно снова услышала её: «Вода — это память. Она текуча, но в ней есть сила, способная сдвинуть горы. Не пытайся её контролировать, просто ощути её».

Я закрыла глаза и расслабилась. Я просто сидела, чувствуя, как вода омывает мои пальцы, как она течёт, как она дышит. И в этот момент я почувствовала ответ. Не слова, не образы, а лёгкую вибрацию, словно вода улыбнулась мне.

— Ты хочешь стать частью чего-то большего, — прошептала я. — Ты хочешь не просто течь, а творить.

Я снова представила фонтанчик и вдруг вода под моими пальцами начала подниматься. Она не брызгала, не плескалась, а просто поднималась, формируя сначала маленький столбик воды, который постепенно увеличивался и превратился в пусть и небольшой, но настоящий фонтан.

— Удалось! — прошептала я, открывая глаза.

Фонтанчик был небольшим — всего сантиметров тридцать высотой — но он был моим. Меня охватил восторг: у меня получилось договориться с водой, но и то что получилось было невероятно красиво. Струи падающей воды переливались на солнце, как сверкающий хрусталь. Это было невероятно, но я действительно создала его с помощью Договора, и он слушался меня.

Но на этом я не остановилась. Я посмотрела на гальку, которая лежала на дне ручья, и взяла первый камушек, прислушиваясь к нему. И я снова почувствовала.

— Вы тоже хотите быть частью этого, — прошептала я, переводя свои ощущения. — Я знаю вашу твердь, вас тысячи лет обмывает обтачивает вода, но всё ещё есть. Я хочу, чтобы вы стали берегом моего родника. И я спрашиваю вас: хотите ли вы этого?

Я закрыла глаза и прислушалась. Сначала тишина. А потом… я услышала их голоса. Тихие, шершавые, как песок на пляже. Они говорили о том, что они устали лежать на дне, что они хотят видеть солнце, хотят, чтобы их гладил ветер. Они хотели быть частью чего-то красивого. Я улыбнулась и начала раскладывать гальку вокруг своего фонтанчика. Каждый камушек я слушала, спрашивала, где он хочет лежать. Один хотел быть у самой воды, другой — чуть подальше и чтобы его покрывал мох. Третий хотел лежать на самом верху, чтобы его видели все. Я выполняла их просьбы, и через некоторое время у меня получился красивый уютный уголок. Фонтанчик танцевал, вода журчала, галька укрепляла берег, и казалось, что сам воздух здесь стал чище. Я отошла немного от получившегося родника и случайно задела небольшой росток ивы.

И тут я услышала ещё один тонкий, робкий голос:

— А можно и нам? Мы хотим расти здесь, у воды…

Не сразу поняла, откуда идёт этот голос. Я обернулась, а потом посмотрела на росток, что сама только что задела. Присмотревшись, я увидела ещё несколько небольших росточков, которые тянулись ко мне. Они были совсем крошечными, но я чувствовала их желание.

— Конечно, — сказала я и обратилась к фонтанчику: — Ты не против, если они будут расти у тебя на берегу?

Вода ответила согласием, отразившемся в лёгком плеске. Я аккуратно пересадила ростки туда, куда они хотели. Они благодарно вздохнули, и я видела, как их листики расправились на солнце.

Когда я вернулась к Листеню Вековичу, он встретил меня глубоким, довольным гудением.

— Я видел, что ты сделала, мои корни далеко могут смотреть — пророкотал он. — Ты не просто заключила Договор с водой и камнями, ты услышала и растения. И они запомнили тебя. Знаешь, деревья и трава уже начали сплетничать о тебе между собой корнями.

— Сплетничать? — удивилась я.

— Да, — кивнул Листень Векович. — Растения любят обмениваться новостями. Они уже рассказали всем в парке о том, как ты заботишься о них. Теперь они будут внимательно наблюдать за тобой, может быть, ты сделаешь ещё что-то интересное и полезное.

Я невольно улыбнулась. Мне было приятно думать, что растения заметили мои старания.

На перемене я встретила Тайю. Она пришла в школу с Изумрудиком, и я с удивлением заметила, что щенок снова заметно подрос. Его шёрстка приобрела отчётливый зеленоватый оттенок, а крылья на спине уже нельзя было назвать просто бугорками.

— Крылья уже почти видны! — сказала я, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть их поближе. — Ещё немного, и он будет летать!

Тайя сияла от гордости.

— Он растёт очень быстро! Мама говорит, что симураны обычно взрослеют за год, а Изумрудик, кажется, торопится.

— Ну, он же нашёл свою фею, вот теперь и спешит, — улыбнулась я.

Мы немного поговорили о том, что нашли вчера в ларце. Я сказала, что ещё не успела показать находку тёте Зуалии, но обязательно сделаю это сегодня вечером. Тайя, в свою очередь, рассказала, что куст, под которым мы нашли ларец, уже начал оживать.

— Я пела ему песни заживления, и он откликнулся, — сказала она. — Его листья снова зеленеют, и кажется, он скоро зацветёт.

Мы ещё немного поговорили, а потом раздался звонок на урок.

В обеденный перерыв я шла по школьному коридору и вдруг заметила Майю. Она стояла у окна с книгой в руках и, кажется, общалась с ней. Я сразу узнала книгу — это был толстый том о драконах, который я сама хотела взять в библиотеке, но не успела.

Я замедлила шаг, но не стала подходить. Вместо этого я просто улыбнулась ей, проходя мимо. Майя подняла глаза, заметила меня, и… я увидела, как её лицо заливается краской. Она смутилась, захлопнула книгу и, не сказав ни слова, убежала в другую сторону.

Я не стала её догонять. Я знала, что ей нужно время. Её гнев и обида не были направлены на меня лично. Она просто боялась. Боялась, что я заберу у неё Тихоню, боялась, что я отниму у неё маму, боялась, что я не та, за кого себя выдаю. Но я знала, что со временем она всё поймёт. А я просто подожду.

После обеда я увидела Стёпку. Он стоял у входа в парк и о чём-то горячо спорил с Никитой. Мне были интересны их взаимоотношения, я уже заметила, что они никогда не дерутся, а каждый раз при встрече просто обмениваются колкостями, как два петуха, которые не могут поделить территорию.

— Я же говорю, без дракона ты как без рук! — кричал Стёпка, размахивая руками. — Ну какая от тебя польза, если ты даже птицей обернуться не можешь?

— А от тебя какая? — огрызнулся Никита. — Только и умеешь, что превращаться в пса и гоняться за кошками!

— Мой основной звериный облик, между прочим, волк! — обиделся Стёпка. — И мой дракон это ценит! Хотя мы с ним любим полетать над облаками. И здесь я выбрал облик сокола!

Я подошла ближе, и оба замолчали, уставившись на меня.

— Чего тебе? — спросил Никита, но в его голосе уже не было прежней злобы.

— Я просто хотела узнать, как у вас дела, — сказала я, улыбаясь. — Стёпка, как там Закатный?

Стёпка просиял. Он явно ждал этого вопроса.

— Закатный? Он растёт не по дням, а по часам! Мы уже учимся работать в паре. Он слушается меня с полуслова! Правда, иногда ещё вредничает, но это же дракон. Они все такие.

В этот момент из-за кустов выбежал Изумрудик, а следом за ним — Тайя. Щенок был в восторге: он носился по поляне, гонялся за бабочками и пытался поймать собственный хвост.

— Осторожнее, Изумрудик! — крикнула Тайя, но в её голосе слышался смех.

И тут случилось что-то неожиданное. Закатный, который до этого копошился в кустах, внезапно взлетел и устремился к Изумрудику. Дракончик приземлился перед щенком, и они замерли, глядя друг на друга.

Сначала я испугалась, что они подерутся. Но Закатный вдруг чихнул искрами, а Изумрудик лизнул его в нос. И они начали играть! Они носились по поляне, кувыркались, пытались схватить друг друга за хвосты, и это выглядело настолько забавно, что мы все невольно засмеялись.

— Они подружились! — обрадовалась Тайя.

— Похоже на то, — улыбнулась я.

Стёпка и Никита тоже смотрели на эту возню с улыбкой, Стёпка с задорной, а Никита с грустной. Мальчики не спорили, не перебрасывались колкостями — просто стояли и смотрели.

— Знаешь, — сказал Никита, обращаясь к Стёпке, — когда ты говорил, что твой дракончик умеет делать сальто в воздухе, я думал, ты врёшь.

— А теперь что? — усмехнулся Стёпка.

— А теперь я вижу, что он и правда умеет, — признал Никита, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение.

Мы стояли и смеялись над тем, как Закатный пытался научить Изумрудика летать, но симуран пока не мог расправить крылья, Они были маленькие, неуклюжие, и не удивительно: ведь они ещё только формировались. Изумрудик просто высоко подпрыгивал, и Закатный ловил его в воздухе.

Дракончик с симураном носились друг за другом, подпрыгивая и кувыркаясь. Изумрудик уже научился ловко уворачиваться от драконьих атак, а Закатный, в свою очередь, пытался изобразить, что он — грозный хищник, хотя его смешные писки и чихающие искры выдавали его с головой.

— Ну и цирк! — рассмеялся Стёпка, опускаясь на траву. — Давайте сядем, пока они не затоптали всю поляну.

Мы расположились в кружок на мягкой траве. Тайя пристроилась рядом со мной, а мальчики сели напротив.

— Знаете, — сказал Стёпка, снимая с плеча травинку, — когда я только начал учиться оборотничеству, я был ещё тем неудачником. Первый раз попытался превратиться в волка — и вместо того, чтобы стать волком, стал… ну, вы не поверите… болонкой.

Тайя поперхнулась воздухом и закашлялась:

— Болонкой?!

— Ага! — Стёпка развёл руками, изображая нечто нелепое. — Маленькая, пушистая, с кудряшками. И я ещё, главное, думал, что выгляжу грозно! Рычу, лаю… а на меня все смотрят и умиляются. Одна девочка даже сказала: «Какой милый пёсик! Можно его погладить?» — он театрально вздохнул. — Я тогда чуть со стыда не сгорел.

— А я помню этот случай! — вдруг воскликнул Никита, и в его голосе, к моему удивлению, не было насмешки — скорее, весёлое воспоминание. — Ты тогда сбежал с урока, и учитель по трансформации полчаса искал тебя по коридорам. А ты спрятался в раздевалке и пытался обратно превратиться, но у тебя ничего не получалось!

— Ну да, ты ещё ржал надо мной! — возмутился Стёпка, но без злобы.

— Ржал! — согласился Никита. — Это было смешно. Но, признаюсь, я тоже не сразу стал крутым воином. — Он помолчал, глядя куда-то вдаль, и вдруг усмехнулся. — Когда я впервые попытался оседлать дракона, я перепутал, где у него голова, а где хвост. Залез не в ту сторону, и дракон так обиделся, что улетел, оставив меня на поляне. А я стоял и смотрел ему вслед, не понимая, что сделал не так.

Мы все рассмеялись. Я представила себе эту картину: важный Никита, потомок драконьих всадников, и вдруг сидит на траве, а его дракон улетает в закат.

— Ничего себе! — удивилась Тайя. — А как ты понял, что ошибся?

— Мне сказал мой наставник, — Никита поморщился, но в уголках его губ уже играла улыбка. — Он сказал: «Никита, если дракон повернул голову и посмотрел на тебя с недоумением, значит, ты что-то не так сделал, например, сел не туда». Потом он ещё добавил, что я, наверное, единственный всадник за последние триста лет, который пытался оседлать дракона задом наперёд.

Мы смеялись вместе. А потом мы с Тайей обменялись многозначительными взглядами.

— Ну, — начала я, — например, когда я впервые попыталась заключить Договор с камнем, он обиделся на меня и не разговаривал со мной целый день. Я сидела и уговаривала его, как маленького ребёнка. А он… ну, он просто молчал. И только когда я перестала требовать и начала просто слушать, он позволил мне почувствовать его память.

— Камень? — удивился Никита. — С камнем можно разговаривать?

— Ещё как! — ответила я. — Только они очень медлительные. Зато если они с тобой заговорят, это будет самое мудрое, что ты слышал за всю жизнь.

— А у меня была история, когда я пыталась договориться с лианой, — добавила Тайя, и в её голосе зазвучала ироническая грусть. — Я думала, что могу уговорить любое растение. Но эта лиана была упрямая, как старый козёл. Она не хотела пускать меня к своим цветам, и я два часа стояла перед ней и умоляла, а она только шипела и шевелила листьями. Я уже хотела сдаться и уйти, но тут появился Изумрудик, — она кивнула на щенка, который как раз в этот момент прибежал и улёгся у её ног, — он просто посмотрел на лиану своими глазами, и она сразу успокоилась. Представляете, у меня ушло два часа, а у него — две секунды!

— Да, симураны — существа особенные, — задумчиво произнёс Стёпка. — Они чувствуют и видят то, что мы не замечаем. Я читал, что они могут видеть ауру, понимать настроение любого существа с полуслова… или даже без слов.

— А ты, Юлия, — спросил Никита, — у тебя ещё были смешные случаи? С твоими дракончиками, например?

Я задумалась и вдруг вспомнила:

— Ой, да! Когда я впервые попыталась накормить их семечками, они устроили такую баталию, что я думала, у меня развалится комната. Закатный пытался командовать, Одуванчик чихал искрами и поджёг мою подушку, а Уголёк… Уголёк умудрился застрять в моей сумочке, и я полчаса вытаскивала его оттуда, пока он сердито чирикал. А потом они все устали и заснули на моей кровати, и я лежала между ними, как бутерброд между двумя кусками хлеба, и боялась пошевелиться, чтобы их не разбудить.

— Бутерброд? — переспросил Стёпка, прищурившись. — Что это?

— Ну, это еда из моего мира, — объяснила я. — Два куска хлеба, а между ними масло, сыр, колбаса… В общем, я чувствовала себя именно так.

Тайя засмеялась:

— Я тебя понимаю! Однажды, когда я только начала ухаживать за Изумрудиком, он ночью залез ко мне на кровать и такой же комок свернулся у меня под боком. Я боялась дышать, потому что он так сладко спал, а потом… он чихнул и укусил меня за нос. Не больно, но так неожиданно, что я подскочила и чуть не свалилась с кровати!

— А Изумрудик? — спросила я.

— А Изумрудик спокойно спал дальше, как ни в чём не бывало! — фыркнула Тайя. — Он такой… он всегда делает то, что хочет. Но я его за это и люблю.

— Ещё одна история! — вдруг вспомнил Никита, и я заметила, как его лицо озарилось улыбкой. — Однажды на уроке Магической тактики я пытался продемонстрировать идеальный маневр на драконе. Я должен был сделать крутой разворот и потом резко снизиться. Вместо этого я перепутал команды, и мой дракон сделал кульбит в воздухе, а я… я упал в озеро. Прямо посреди занятия! Все видели, как я барахтаюсь в воде, а мой дракон кружит надо мной и недоумённо фыркает.

— И как ты не утонул? — спросила Тайя с искренним сочувствием.

— Нет, но был близок к этому! — засмеялся Никита. — Мой наставник потом сказал: «Никита, чтобы управлять драконом, нужно сначала научиться управлять собой». Я тогда долго думал, что он имел в виду.

Мы снова рассмеялись, и я почувствовала, как между нами возникла какая-то особая атмосфера — лёгкая, дружеская, почти домашняя. Я смотрела на ребят и чувствовала себя частью этой удивительной компании.

— Спасибо вам, — сказала я. — За то, что вы есть. За то, что вы… такие.

— Да, это здорово! Только мальчики, давайте больше без ссор — воскликнула Тайя, но в её голосе слышался смех.

— Так мы и не ссоримся, — ответил Никита. — Мы просто… обсуждаем. А позадирать друг друга, это так, для спортивного интереса.

После прогулки в парке я отправилась в Хранилище Знаний Астраэль. Мне нужно было узнать больше о предметах, которые мы нашли в ларце. Как только я переступила порог, ко мне, как обычно, подлетела моя верная книжка-подружка «Основы эфирной математики» и начала теребить меня, требуя внимания.

— Тихо, тихо! — улыбнулась я. — Мне нужна книга о волшебных предметах. Ты знаешь такую?

Книга-подружка задумалась (во всяком случае, она застыла в воздухе и слегка покачивалась, будто размышляя), а потом резко развернулась и полетела в глубину библиотеки. Я поспешила за ней.

Она привела меня к дальнему стеллажу, который я раньше не замечала. Он был покрыт пылью, а на его полках лежали огромные фолианты в тёмных переплётах.

Книжка-подружка ткнулась носом в один из них, и я осторожно сняла его с полки. Это был увесистый том, обтянутый чёрной кожей с серебряными застёжками.

— Этот? — спросила я шёпотом, будто боялась разбудить спящего великана.

Книжка-подружка радостно подпрыгнула в воздухе, подтверждая.

Я осторожно сняла фолиант с полки. Он был тяжёлым — гораздо тяжелее, чем выглядел. На его обложке не было названия, только вытесненный золотом узор, похожий на переплетённые ветви.

— Ну, здравствуй, — прошептала я, открывая книгу. — Я Юлия. Мне нужна твоя помощь. Ты не могла бы…

— А ты не могла бы помедленнее? — раздался в моей голове скрипучий, недовольный голос, который, казалось, исходил из самих страниц. — Чего мечешься, как угорелая? Я, может, сто лет спала, а ты тут — «откройся-покажись»! Где уважение к старшим?

Я замерла, не веря своим ушам. Эта книга была такой же ворчливой, как та, первая, с которой я говорила в парке, но, кажется, ещё старше и сердитее.

— Простите, — сказала я почтительно. — Я не хотела вас будить…

— Не хотела, а разбудила! — фыркнула книга, и её страницы возмущённо вздрогнули. — И чего тебе надо? Снова вдохнуть знания собираешься? Торопишься? Думаешь, так быстрее и проще? Знаешь, сколько непутёвых юнцов до тебя здесь шастало? Все хотели быстрого результата, без труда, без уважения! А потом ходят и жалуются, что ничего не понимают, что знания не укладываются в голове!

Я уже открыла было рот, чтобы возразить, но книга не дала мне и слова вставить.

— Ты хоть знаешь, сколько лет нужно, чтобы написать такую книгу, как я? Сколько нужно прочитать, перепроверить, обсудить с другими мудрецами? А вы, молодёжь, вдохнул и побежал дальше! Вдохнул и забыл! — она снова возмущённо хлопнула себя страницами. — Раньше, бывало, сидели часами, читали, обсуждали, спорили друг с другом, обменивались мыслями с нами, с книгами! Это был диалог! А теперь? Вдохнул, выдохнул, и опять куда-то побежал!

Я почувствовала, что краснею. Она была права: я действительно часто торопилась «вдохнуть» знания, не давая себе времени их осмыслить и переварить.

— Простите, — сказала я искренне. — Я не хотела вас обидеть или проявить неуважение. Просто я ищу информацию о предметах, которые нашла в ларце, и думала, что…

— В ларце? — перебила книга, и в её голосе послышалось любопытство, смешанное с подозрением. — В каком ещё ларце?

— Там было перо, которое светится, шар с радугой, напёрсток со змеёй и красная веточка, — сказала я, и по мере того как я перечисляла, книга замолкала. Она перестала ворчать, даже её страницы затихли.

— Интересно, — пробормотала она почти шёпотом. — Очень интересно. Ну, садись. Садись, раз пришла. Но не вздумай вдохнуть! Будешь читать! Нормально читать страница за страницей, и, если что-то непонятно, спрашивать! Я, между прочим, не просто так здесь лежу! Я знаю то, что никто другой не знает!

Я послушно опустилась на ближайшую скамью и открыла книгу на первой странице. Она начала медленно листаться, и я читала, просто читала, как когда-то в детстве, когда забиралась с ногами на диван с любимой книгой и забывала о времени.

«Каждый Хранитель, принявший на себя бремя Дракона Равновесия, должен пройти четыре испытания стихий: Землёй, Огнём, Водой и Воздухом. Эти испытания помогают Хранителю познать себя, научиться управлять своей силой и стать достойным своего звания. Каждое испытание сопровождается особым артефактом, который открывает доступ к следующему этапу. Артефакты передаются из поколения в поколение и хранятся в тайных местах».

Я перевела дух.

– Значит, то, что мы нашли — это артефакты для испытаний! Перо жар-птицы — наверное, для испытания Огнём. Шар с радугой — для Воды. Напёрсток со змеёй — для Земли. А веточка… веточка, наверное, для Воздуха. Но…

– Не торопись, торопыга! – снова я услышала голос книги. – Найди там главу про символы и предметы стихий. Почитай, а не сама придумывай.

Я осторожно перелистнула несколько страниц и нашла нужную главу. И вот тут, читая и рассматривая иллюстрации, я очень удивилась. Мои выводы оказались неправильными. Перо - это символ воздуха, а напёрсток - воды (он же как маленькая чашечка). Ветка, как ни странно, – огонь, а шар оказался землей.

Я читала медленно, вдумчиво, перечитывая сложные места по два-три раза. Книга иногда ворчала, когда я слишком долго задерживалась на одном абзаце, но потом успокаивалась и даже тихо урчала, когда я понимала что-то важное.

— Ну вот, — сказала она, когда я закрыла фолиант, чувствуя, как голова гудит от новых знаний. — Так-то лучше. Медленно, с уважением, с пониманием. Вдохнуть знания — это как съесть пирог целиком, не чувствуя вкуса. А ты ведь хочешь понять, а не просто проглотить? — её голос стал мягче, почти добрым. — Я рада, что ты остановилась. Многие бегут, а ты — нет.

— Спасибо, — сказала я, поглаживая её потёртую обложку. — Вы очень мудрая книга.

— Я не мудрая, я старая, — фыркнула она, но в этом фырканье слышалась улыбка. — Это разные вещи. А теперь иди. И обсуди с кем-нибудь. Эх, молодёжь!

Я улыбнулась, вставая. Книжка-подружка радостно запорхала рядом, провожая меня к выходу.

— До встречи! — сказала я старой книге, оборачиваясь.

— До встречи, — ответила она, и в её голосе послышалась почти нежность. — Береги себя, дитятко. И не забывай, что знания, это не только слова, это диалог.

Я вышла из библиотеки, чувствуя себя немного по-другому. Медленнее, что ли, но правильнее.

Вечером, вернувшись в замок, я застала Юду на кухне. Она хлопотала у печи, и оттуда исходил аромат свежей выпечки.

— Ты как раз вовремя, — сказала она, вытирая руки о передник. — Я испекла пирог с ягодами.

Я села за стол и рассказала ей о находке. Юда слушала меня внимательно, не перебивая. Когда я закончила, она улыбнулась и покачала головой.

— Всё у тебя получится, — сказала она. — Я знаю. Ты — Хранительница. И эти испытания — они не наказание, они — возможность. Возможность узнать себя, свои силы, свой путь. Ты справишься.

Я благодарно кивнула. В её словах была мудрость, которую я чувствовала кожей.

Позже я вышла в сад. Луна уже взошла над горизонтом, и её свет заливал всё вокруг серебристым сиянием. Я подошла к беседке у водопада и села на скамейку.

Яйцо на груди пульсировало ровно и спокойно. Я смотрела на луну и думала о том, как сильно изменилась моя жизнь. Ещё несколько недель назад я была обычной девочкой из обычного мира, которая мечтала о чудесах. А теперь я была Хранительницей Дракона Равновесия, и на моих плечах лежала ответственность, о которой я даже не могла догадываться.

Но я не боялась. Я знала, что у меня есть друзья, есть наставники, есть дракончики и есть это яйцо, которое доверило мне свою жизнь.

Я подняла голову к небу и прошептала:

— Я готова. Я справлюсь.

Луна, казалось, улыбнулась мне в ответ, и я почувствовала, как внутри разливается спокойствие. Завтра будет новый день. И он принесёт новые открытия.

Дорогой дневник!

Я больше не чувствую себя чужой в этом мире. Он становится моим.

Спокойной ночи, мой друг.

Глава 21

День девятнадцатый!

День недели: Суббота

Луна: растущая. Почти полная, слева она чуть-чуть меньше, словно кто-то откусил маленький кусочек от золотого блина.

Погода: Утро встретило меня прохладой и лёгким туманом, который стелился по саду, делая его похожим на молочное море. Но к девяти часам солнце растопило туман, и воздух стал чистым и звонким, как хрустальный бокал.

Эмоциональное состояние: Внутри тепло и спокойно. Сегодняшний день обещает быть особенно хорошим.

Дорогой дневник!

Сегодня я проснулась от шума, от настоящего драконьего скандала.

– Пусти! Я первая увидела это место! – пищала Росинка, наскакивая на Одуванчика.

– А я здесь сидел! – возмущался тот. – Я первый сел!

– Какая разница, кто первый сел?! Я хочу здесь лежать! Это самое солнечное место на всём подоконнике!

Я приоткрыла один глаз. Росинка, вся взъерошенная, с синими чешуйками, которые горели от возмущения, яростно размахивала крыльями. Одуванчик пытался удержать позицию на подушке, но Росинка напирала, и он потихоньку сползал к краю.

Наконец, Одуванчик вздохнул, поднял лапки и перелетел на другую подушку.

– На, лежи, – сказал он с достоинством. – Я не буду с тобой спорить.

Уголёк, который всё это время наблюдал за сценой с изумлением, подлетел к Одуванчику и возмущённо застрекотал:

– Ты что, слабак?! Она же тебя выгнала, а ты даже не сопротивлялся!

Одуванчик посмотрел на него спокойно и ответил со всей серьёзностью:

– Она же девочка. Как я буду с ней драться? Это не правильно!

Уголёк открыл пасть, хотел что-то сказать, но так и замер с открытым ртом. Потом захлопнул его, покачал головой и улетел в сторону окна, бормоча что-то про «непонятную драконью логику».

Я приподнялась на локте и посмотрела на Росинку. Она гордо устроилась в центре солнечного пятна на подушке, на которой раньше спал Закатный. Она расправила крылья и принялась поправлять чешуйки, явно наслаждаясь победой.

– Росинка, ты что, решила стать новым лидером? – спросила я, усмехаясь.

Она повернула ко мне голову и важно сказала:

– Закатный ушёл. Кто-то же должен поддерживать порядок! Вот я и решила, что теперь я главная.

Я с трудом сдержала смех. Росинка копировала Закатного до мелочей: так же выпячивала грудь, так же важно задирала голову, так же командным тоном отдавала приказы. Вот только выглядело это у неё скорее забавно, чем грозно.

– Ну-ну, попробуй, – только и сказала я, вставая с кровати. – Я посмотрю, как у тебя получится.

Росинка фыркнула и отвернулась, но я заметила, что её хвост предательски дрогнул.

После умывания и сборов я спустилась вниз. И с радостью увидела, что в беседке у водопада уже накрыт стол, а за ним сидит тётя Зуалия. Она улыбнулась мне и кивнула на пустое место напротив.

– Садись, Юлия. Я так рада, что наша традиция продолжается.

Я с удовольствием опустилась на скамейку. Передо мной стояла чашка с ароматным чаем, тарелка с оладьями и маленькая вазочка с янтарным мёдом. Дракончики возились в траве неподалёку, и я слышала их тихое перешёптывание.

– А Майя не будет с нами завтракать? – спросила я, оглядываясь.

Тётя Зуалия вздохнула и покачала головой:

– Она наотрез отказалась выходить из своих комнат. Сидит там с Тихоней и дуется. Я пыталась с ней поговорить, но она не хочет.

– Она всё ещё злится на меня? – тихо спросила я.

– Она злится на весь мир, Юлия, – мягко сказала тётя Зуалия. – Это не про тебя, это про неё. Ей нужно время, чтобы понять, что ты – не враг. Мы просто будем ждать.

Я кивнула, чувствуя лёгкую грусть. Но внутри была уверенность, что всё наладится. Я верила в это.

Тётя Зуалия отпила чай, поставила чашку и посмотрела на меня с интересом:

– Как твои дела? Что интересного произошло?

Я кивнула и достала из сумки ларец, который мы с Тайей откопали. Я поставила его на стол и приоткрыла крышку:

– Вот, мы с Тайей нашли в корнях одного куста. Он погибал, а мы решили ему помочь, и вот…

Тётя Зуалия наклонилась, рассматривая содержимое. Её лицо стало серьёзным, почти торжественным.

– Это ключи, – сказала она тихо. – Четыре артефакта, которые откроют тебе путь к испытаниям. Но... – она нахмурилась, – я удивлена, что они попали к тебе так рано. Обычно они находят Хранителя ближе к завершению обучения. Это значит, что Мир торопит тебя с посвящением.

– А что это будут за испытания? – спросила я. – И где они будут проходить?

Тётя Зуалия покачала головой:

– Этого никто не знает. Когда они начнутся, ты поймёшь. Каждый Хранитель проходит свой путь, и Мир сам выбирает, как его проверить.

– Я буду одна? – в моём голосе прозвучала тревога.

– Не могу сказать, – ответила она. – Были случаи, когда с Хранителем на испытание попадали его друзья или даже волшебные животные. Никто не знает, как Мир захочет проверить именно тебя. – Она улыбнулась и перевела тему: – Но расскажи лучше, как твои успехи с Договором.

Я просияла и начала рассказывать. О том, как на уроке Физиогнозии я подошла к ручью, как долго не могла услышать воду, а потом услышала. О том, как вода поднялась столбиком и превратилась в фонтанчик. О том, как я договорилась с галькой, чтобы она укрепила берег. О том, как растения попросились расти рядом, и я пересадила их туда, куда они хотели.

Тётя Зуалия слушала, не перебивая, и на её лице расцветала улыбка.

– А почему ты не остановилась на фонтанчике? – спросила она. – Ведь задание урока уже было выполнено: ты заключила Договор.

Я задумалась, вспоминая тот момент.

– Мне просто захотелось сделать это место более удобным и уютным, – честно призналась я. – Чтобы те, кто придёт на него, могли с удовольствием провести там время.

Тётя Зуалия одобрительно кивнула:

– Ты пошла по пути сердца и всё сделала верно. Договор – это прежде всего соглашение, где все должны получить своё. Твой Договор – это соглашение с водой, чтобы вода поднималась и била фонтанчиком. А Миру и той же воде это зачем? Если бы ты успокоилась и оставила бы только фонтанчик, то он постепенно уменьшался бы, а потом и совсем исчез. Но ты пошла дальше. Сначала ты услышала камни и положила их так, как они хотели. А потом ты не прошла мимо просьбы растений и пересадила их туда, куда они просили. То есть для Мира твой фонтанчик уже стал частью гармонии этого места. И пока будут расти эти растения и лежать на своих местах камни, твой фонтанчик будет играть струями воды.

– А Листень Векович сказал, что растения теперь сплетничают обо мне, – добавила я, улыбаясь. – Ростки по корням передали другим, что я их услышала. И вот теперь...

Тётя Зуалия рассмеялась:

– Но это и хорошо! Так твой фонтанчик ещё лучше закрепился в мире.

Я задумалась над её словами и вдруг поняла:

– То есть Договор – это не только когда ты договариваешься со стихией или с предметом, но и то, как этот Договор впишется в окружающий мир?

– Именно так, – кивнула тётя. – Иначе Миру твой Договор не нужен, и он долго не будет действовать.

Я сидела и переваривала эту мысль, чувствуя, как внутри проясняется что-то важное. И в этот момент раздался звон колокольчиков – такой громкий и радостный, что дракончики в траве встрепенулись и застрекотали.

– У нас гости, – улыбнулась тётя Зуалия. – И их много.

Мы вышли к воротам, и я увидела их: Тайя с Изумрудиком, Стёпка с Закатным и Никита.

– Вот это компания! – воскликнула я. – Вы решили устроить мне сюрприз?

– А то! – засмеялся Стёпка. – Мы решили, что слишком мало видим тебя вне школы. Решили провести выходной вместе!

Тайя подбежала ко мне и протянула корзинку, от которой шёл умопомрачительный аромат.

– Я снова принесла угощение для дракончиков! И новые семена! Мама сказала, что на этой неделе полнолуние, и семена, посаженные в полнолуние, дают особенный урожай.

Закатный, с важным видом оглядывая наших дракончиков, которые высыпали из сада, с достоинством кивнул:

– Ну, привет, мелюзга! Что, скучали без меня?

Одуванчик пискнул что-то недовольное, но Росинка выпрямилась и подлетела к Закатному:

– Мы не мелюзга! Мы – воины! И я теперь за главную!

Закатный удивлённо уставился на неё, потом перевёл взгляд на меня и тихо спросил:

– Принцесса, что с ней случилось?

– Она решила тебя заменить, – улыбнулась я.

– Ха! – фыркнул Закатный. – Ей до меня ещё расти и расти! Я уже скоро смогу не просто сам летать, но и нести на себе Стёпку! Совсем как Коша!

– Ага, размечтался, – усмехнулся Стёпка, но я заметила, что он смотрит на Закатного с гордостью.

Пока мы шли к оранжерее, я подошла к Никите:

– Ты решил присоединиться к нам? Это неожиданно.

Он пожал плечами:

– Ну, я подумал, что терять мне всё равно нечего, – он усмехнулся, – и в принципе интересно посмотреть на вашу компанию со стороны. Это же цирк. И потом, кое-кто мне обещал показать чудеса из своего мира.

Я же заметила, что его глаза по-доброму улыбались, а значит он не насмехался.

В оранжерее я показала мальчикам электрическое освещение. Они разглядывали лампочки, крутили их в руках и удивлённо переспрашивали:

– И это всё... из твоего мира? – спросил Стёпка.

– Ага, – кивнула я. – Мы называем это электричеством. В моём мире оно везде: освещает дома, греет еду, заставляет работать машины.

– А как оно работает? – заинтересовался Никита.

Я попыталась объяснить им про ток, про провода, про лампочки. Они слушали с открытыми ртами, и я поняла, что для них это звучит как самая настоящая магия.

– А у вас там, правда, только люди живут? – спросил Стёпка, когда мы пошли дальше. – И есть большие железные птицы, которые могут переносить на себе сто человек?

– Самолёты, – поправила я. – Да, они летают на огромные расстояния и перевозят сотни людей. Правда, они не такие красивые, как драконы.

– И у вас нет магии? – удивился Никита. – Совсем-совсем?

– Совсем-совсем, – подтвердила я. – Но у нас есть наука. И в моём мире она почти как магия.

Мы подошли к огородику дракончиков. Тайя уже разложила на грядках семена, а дракончики с нетерпеливым вниманием наблюдали за её действиями.

Я отошла от компании, чтобы побыть одной. И неожиданно оказалась около хедеры – той самой, которая в прошлый раз схватила меня за ногу, подвесила и перепугала до полусмерти.

Я остановилась и прислушалась, потом протянула руку и почувствовала, как стебли лианы слегка напряглись.

– Я не хочу тебя обидеть, – прошептала я. – Я просто хочу понять тебя.

Сначала ничего. Только лёгкое покалывание в пальцах. А потом я услышала её. И снова это были не слова, а ощущение, которое было холодным и обиженным. Обида была на уничтоженный росток, на непонимание интереса.

– Мне очень жаль, – сказала я искренне. – Я испугалась. Ты схватила меня, я не знала, что делать. Я не хотела тебя ранить.

Я постаралась вспомнить свой ужас и показать хедере ощущениями как мне было больно и страшно. Я прокручивала в голове саму ситуацию: как я ударилась, когда росток ухватил меня за щиколотку и дёрнул вверх, как меня охватил ужас, потому что меня подняли в воздух и я потеряла опору, как я визжала, как мне было больно и страшно. Я передала ей всё это, как научилась передавать на уроках эмоции и чувства камню, воде.

Хедера замерла. Её листья слегка дрогнули:

– Ты правда боялась? – словно спросила она.

– Очень, – честно ответила я. – Я никогда не встречалась с такими растениями, как ты. Я не знала, что ты просто хотела со мной познакомиться и, возможно, поиграть.

Хедера немного расслабилась. Её стебли перестали напрягаться, и я почувствовала, как она вздохнула.

– В лесах Альвии все знают, как говорить с вами, – сказала я. – А я... я не знала. А теперь я учусь. У меня ещё много всего, чему нужно научиться. Но я хочу учиться. И я хочу, чтобы мы могли подружиться.

Хедера молчала долго. Потом один из её стеблей осторожно коснулся моей руки. Он был тёплым и нежным, совсем не таким, каким казался в прошлый раз. И в этом прикосновении был ответ лианы:

– Хорошо, – словно сказала она. – Будем дружить.

Я улыбнулась и погладила её лист.

Когда я вернулась к остальным, на грядке уже росли огромные ягоды, похожие на клубнику, но размером с большой арбуз. Они переливались красным и золотым, и от них исходил сладкий аромат. Дракончики сидели рядом и внимательно смотрели и ждали, когда ягоды дозреют. И как только это произошло, они сорвались с места и наперегонки бросились к лакомству.

Дракончики радостно пищали, в том числе Закатный, который забыл о своём «высоком» положении и носился с остальными, пытаясь ухватить очередной кусочек ягоды-гиганта.

– А ты говорил, что ты – взрослый дракон! – поддел Закатного Стёпка.

– А я и есть взрослый! – прошамкал полным ртом дракончик и при этом продолжал нарезать круги вокруг ягод, стремясь снова откусить от них кусок.

– А выглядишь как ребёнок! – усмехнулся Никита, но в его голосе не было насмешки, а было что-то тёплое, почти доброе.

Тайя выпрямилась, отряхивая руки:

– Всё съели? Теперь ждём нового урожая. Через пару часов здесь будут такие же ягоды, как в прошлый раз!

Дракончики радостно запищали, а мы пошли в беседку у водопада. Мы сидели за столом, пили чай с пирожками, и смеялись, вспоминая забавные истории.

– А знаешь, Юлия, – вдруг сказал Стёпка, – твой мир... он правда такой странный и необычный. Я бы хотел там побывать! Хотя бы одним глазком посмотреть.

– Ты бы там замёрз, – усмехнулся Никита. – Там же нет магии, чтобы согреться.

– Зато есть отопление! – парировала я. – И горячая вода из крана.

– Из крана? – переспросил Стёпка. – Это как?

Я попыталась объяснить. А потом он задал вопрос:

– А ты можешь с помощью Договора сделать в нашем мире (как его?) тот предмет который даёт возможность говорить с теми, кто далеко? Как его... телефон? Ну или чтобы смотреть что происходит далеко или даже в другом мире? Ты его тоже как-то таак называла.. теле... а вот телевизор! Или что-то такое же интересное, как у вас?

Я задумалась. А ведь действительно, почему бы и нет? Если у меня получилось договориться с водой и камнями, может, я смогу договориться и с другими стихиями, или, например, с электронами, чтобы создать что-то подобное? Хотя бы маленькое. Вот бы у мамы узнать, с чем она договаривалась, чтобы получить электричество! Эх, это будет не скоро…

– Не знаю, – честно сказала я. – Но, может быть, я попробую. Когда-нибудь.

–Тогда ты будешь самой знаменитой волшебницей во всех мирах! – засмеялся Стёпка.

Мы сидели в беседке, смеялись, болтали, и я чувствовала себя счастливой. Мои друзья были рядом. Мои дракончики – тоже. И даже Никита, который обычно держался в стороне, сегодня был с нами и улыбался.

Я смотрела на них и думала о том, как сильно изменилась моя жизнь за эти три недели. Я больше не была той испуганной девочкой, которая очнулась в незнакомом мире и не знала что происходит и что нужно делать. Теперь я знала и чувствовала, что иду в правильном направлении.

Вечером, когда гости разошлись по домам, а солнце уже начало садиться за горизонт, я поднялась в свою комнату. Дракончики уже были там. Они возились на своих подушечках, готовясь ко сну. При этом всё было не так, и я была не уверена, что правильно, но решила пока просто понаблюдать.

Росинка сидела в центре, на пирамиде из двух подушек, своей и Закатного, и важно оглядывала остальных.

— Так, — сказала она командным тоном. — Сегодня я — главная. Закатный ушёл, значит, я теперь за него. Все слушаются меня!

Уголёк, который как раз пытался устроиться поудобнее, поднял голову и возмущённо застрекотал:

— Чего?! Ты? Главная? Ты сначала летать нормально научись!

— Зато я умею командовать! — парировала Росинка, выпятив грудь. — И я знаю, что правильно!

— А я говорю, что нет! — огрызнулся Уголёк. — Ты просто хочешь быть как Закатный, но у тебя ничего не получится!

Одуванчик, который до этого дремал, приоткрыл один глаз и тихо добавил:

— Уголёк прав. Закатный был сильным, а ты просто... ну, ты просто девочка, Росинка.

Искорка, сидевшая на подоконнике, поддержала их:

— Ага! Мы не хотим, чтобы нами командовали! Мы сами по себе!

Росинка растерянно огляделась. Трое против одной — это было нечестно. Её синие чешуйки начали тускнеть, а крылья опустились.

— Но... но я же просто хотела как лучше... — прошептала она.

И тут Золотой, который по своему обыкновению сидел в стороне и молчал, вдруг поднялся и перелетел на подушку рядом с Росинкой. Он посмотрел на Уголька, Одуванчика и Искорку и сказал спокойно, но твёрдо:

— Это нечестно. Трое на одного. Росинка просто пытается помочь. Она не виновата, что Закатный ушёл. И ей тоже нужна поддержка.

Уголёк возмущённо развёл крыльями:

— Так она же сама вызвалась!

— Да, — кивнул Золотой. — Но мы могли бы просто сказать ей, что нам не нужен командир, а не набрасываться на неё все вместе.

Он повернулся к Росинке и тихо добавил:

— Ты не обязана быть как Закатный. Ты можешь быть просто собой.

Росинка подняла на него глаза, и я увидела в них благодарность.

— Спасибо, Золотой, — прошептала она.

Я подошла и села на край кровати, стараясь примирить всех.

— Послушайте, — сказала я мягко. — Мы — одна семья. Закатный ушёл, и это грустно, но это не значит, что вы должны враждовать. Вы можете быть разными, но вы всё равно — стая.

Дракончики притихли. Уголёк виновато потупился, Одуванчик вздохнул, а Искорка перелетела поближе.

— Ладно, — сказал Уголёк. — Может, мы и перегнули.

— Просто мы скучаем, — добавил Одуванчик.

Росинка кивнула, но я заметила, что она всё ещё держалась ближе к Золотому. А другие трое — чуть в стороне.

— Мы миримся? — спросил Золотой.

— Миримся, — буркнул Уголёк.

Но я видела, что в его настроении уже не было злости.

— Миримся, — повторили со вздохом Одуванчик и Искорка.

Росинка улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы.

Дракончики перестали спорить, но я заметила, что общаться они всё равно продолжали только в своих группках: Росинка с Золотым, а Уголёк, Одуванчик и Искорка — отдельно. Это было не идеально, но это уже был шаг вперёд.

Я погладила Росинку по голове, потом подошла к Угольку и легонько коснулась его крыла.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Вы справитесь.

Они кивнули, и в комнате стало тихо. Я легла в кровать, смотря, как пять маленьких тёплых комочков укладываются на свои подушки.

Дорогой дневник!

Сегодня был один из тех дней, которые хочется запомнить навсегда. Мы смеялись, говорили о моём мире, о договорах, о будущем.

Даже Никита, который сначала казался мне таким холодным и высокомерным, оказался просто интересным собеседником и классным другом.

Я хочу верить, что мы сможем сохранить нашу дружбу даже тогда, когда я попаду домой.

Спокойной ночи, мой друг.

Глава 22

День двадцатый!

День недели: Воскресенье

Луна: растущая, уже кажется полной. Начало Лунной дороги, той самой, что в древних легендах ведёт души к новым мирам.

Погода: Утро ещё не наступило, но небо за окном начало светлеть, словно кто-то разлил по нему молоко. Ветер стих, и в воздухе повисла та особенная тишина, которая бывает только перед чем-то важным.

Эмоциональное состояние: Что-то сегодня будет!

Дорогой дневник!

Сегодня я проснулась от странного чувства. Было ещё очень темно, но. как ни странно, не в моей комнате. Я приподнялась и огляделась: в углу на столике приглушенно горел свет, словно там зажёгся ночник. Я встала и пошла к источнику света. Оказалось, что это светился ларец. Он ритмично испускал световые волны. А у меня внутри словно все сжалось: неужели началось? И, если это то, что я думаю, то разлёживаться не стоит. В ночнушке проходить испытания будет очень некомфортно.

Я умылась, а когда обернулась, привычно увидела, что на стуле лежит одежда. Сегодня это были длинная футболка-туника и леггинсы. Я усмехнулась. В первый раз замок предложил мне нормальную одежду и, похоже, он знал о том что меня ждёт больше, чем я.

Я оделась, подошла к ларцу и осторожно приоткрыла крышку. Все ключи светились: перо жар-птицы сияло голубовато-белым светом, радужный шар переливался от лимонно-жёлтого до насыщенного янтарного, напёрсток испускал синие лучи с чёрными всполохами, а красная веточка мерцала рыже-красными всполохами, словно огонь пытался вырваться за пределы ключа. Я стояла, затаив дыхание, и смотрела на эту красоту.

– Ну и чего стоишь? – я вздрогула, услышав рядом голос Одуванчика. – Забирай их. Они тебе нужны. Никто не знает когда и куда тебя перенесёт. А без ключей ты не сможешь пройти испытание.

Я оглянулась: мои дракончики сидели рядом, вытянув шею, и с восторгом наблюдали за ключами. Только Одуванчик смотрел на меня с каким-то новым выражением морды.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Я не знаю, я чувствую, – ответил он. – Мы все чувствуем. Это… это магия. И она зовёт тебя. Разве ты сама не чувствуешь?

Росинка подлетела ближе и важно произнесла:

– Принцесса, мы все с тобой, – стрельнула она взглядом в сторону Одуванчика.

– Не командуй! Ты ещё не главная, – проворчал Уголёк, но я заметила, что и он придвинулся ко мне ближе.

Я взяла ключи и положила их в маленький мешочек, который нашелся на дне ларца. Когда я затянула шнурок, мешочек превратился в маленький рюкзачок, который я закинула за спину. Я закрыла крышку пустого ларца, свет, исходящий от него погас, и он снова стал просто красивой деревянной шкатулкой.

Я спустилась вниз. В столовой уже накрывали завтрак. Юда хлопотала у стола, и от свежей выпечки шёл умопомрачительный аромат.

– Доброе утро, дитятко! – улыбнулась она. – Ты сегодня рано. Я как раз испекла твои любимые булочки.

– Спасибо, Юда, – ответила я, садясь за стол. – Ты не знаешь, тётя Зуалия уже встала?

– Она уехала ещё затемно, – покачала головой Юда. – Дела Совета. Сказала, что вернётся к вечеру.

Я кивнула, чувствуя лёгкое разочарование. Мне хотелось показать ей ключи и спросить совета. Но, наверное, это было не судьба.

Я позавтракала. А потом меня позвал лёгкий звон колокольчиков. Знакомый сигнал, говорящий о гостях у ворот. Я вышла балкон-крыльцо и увидела ребят. Тайя сияла, словно приготовила какой-то сюрприз. Изумрудик рядом с ней играл с солнечными зайчиками. Стёпка и Никита стояли чуть поодаль, и Закатный с важным видом расхаживал между ними, явно наслаждаясь своей ролью «главного дракона». Я помахала ребятам рукой, а мои дракончики-искорки уже летели к нашим гостям, приветственно стрекоча.

– Привет! – крикнула Тайя, помахав рукой. – Я приглашаю всех в гости!

Я улыбнулась. У меня и мысли не было отказаться. Дракончики снова застрекотали. Их явно манили волшебные растения на огороде фей.

– Конечно, мы идём! – сказала я. – А ты сможешь нас всех перенести одним порталом? Может лучше по частям?

– Я уже всё продумала! – перебила меня Тайя, подпрыгивая от нетерпения. – Мы перейдём все вместе! Я натренировалась! У меня уже получается стабильный портал!

И она взмахнула рукой. Золотые искры закружились в воздухе, образуя сверкающую арку. За ней открывался проход в сад фей: я уже увидела знакомые зелёные лужайки и домик Тайи вдалеке.

Я вместе с дракончиками шагнула в портал, чувствуя знакомое головокружение. Друзья последовали за мной. И тут произошло нечто странное. Арка мигнула, почва под ногами стала нестабильной. Свет замерцал, и земля ушла из-под ног. Мы не пошли вперёд. Мы полетели вниз, туда, где вместо зелёной травы была тёмная вода.

– Тайя, что случилось? – крикнул Стёпка, проваливаясь.

– Я не знаю! – голос Тайи звучал испуганно. – Я не... я не хотела…

Мы упали в воду. Я успела вдохнуть, прежде чем волны сомкнулись над головой…

Вода была прохладной и тёмной, но почему-то не мокрой. Сначала я испугалась, но потом поняла: мы не тонули. Мы просто оказались в это странной воде. И тут…

Я стою у доски перед всем классом. Моя первая учительница строго смотрит на меня, одноклассники шепчутся. Я не выучила урок. Я не знаю, что говорить. Я хочу провалиться сквозь землю. И проваливаюсь прямо в темноту, где нет никого, но слышны голоса: «Ты ничего не умеешь… Ты не сможешь… Ты никому не нужна… У тебя не получится…»

– Я знаю этот страх, – прошептала я. – Я боюсь быть неудачницей. Боюсь, что подведу всех. Боюсь, что мама будет мной разочарована.

Я сжала кулаки. Вода вокруг начала бурлить, но я не позволила ей утащить меня ещё глубже.

– Я не хочу быть идеальной. Я хочу и могу быть собой. И этого достаточно! – я произнесла это вслух и вода ослабила хватку, а образы рассеялись.

– Юлька! – раздался знакомый голос.

Я обернулась и увидела, что сижу в комнате за столом, а рядом стоит Ленка.

– Юлька, ты идиотка! – кричала Ленка. – Ты всё испортила! Из-за тебя у нас не получился ритуал! Ты вообще никчёмная! Мне девчонки говорили, то ты душнила и гичка. А я всё оправдывала тебя. Мы больше – не подруги!

Ленка развернулась и ушла, хлопнув дверью.

Я сидела и не могла понять: это что сейчас было? С чего Ленка взъелась на меня? Было ужасно обидно услышать от неё такие слова. По щекам сами потекли слёзы.

– Нет, этого просто не может быть – прошептала я. – Это, наверно, просто сон.

Голос Ленки снова зазвучал, но теперь он был холодным и злым:

– Ты всегда была никому не нужна. Только я с тобой возилась. А теперь и я тебя брошу. Навсегда. Ты останешься одна. И здесь, в этом мире, ты тоже никому не нужна. Они все просто терпели тебя. А ты снова всех подвела! Они все погибли из-за тебя! Они утонули в омуте!

Я закрыла глаза. Я знала, что это неправда, но было так больно, так страшно, что я почти поверила. И в этот момент я почувствовала тепло на груди. Яйцо! Оно пульсировало светом, превращая образы в миражи. Оно окутало меня теплом, словно говоря: «Ты не одна!»

И я вспомнила, что это просто вода. Это испытание воды. Я здесь не для того, чтобы просто бояться, а чтобы пройти через свой страх.

Я снова оглянулась и увидела, что сижу за столом в компании своих друзей, но они не смотрят на меня. Они говорят обо мне шёпотом, с презрением…

– Она думает, что она лучше нас, – сказал голос, похожий на голос Никиты. – Она всего лишь человек, а ведёт себя как королева.

– И её дракончики… Они, бедные, слушаются её только из страха, – добавил голос, похожий на голос Тайи. – Она никогда не сможет быть настоящей Хранительницей.

Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается обида.

– Это неправда, – сказала я себе. – Они не стали бы так говорить. Это просто иллюзия.

Но образы становились всё ярче, а голоса – всё настойчивее. Я видела, как мои друзья отворачиваются от меня. Я чувствовала, что остаюсь одна. Я ощутила, как яйцо на моей груди тускнеет, потому что я недостойна его. Вокруг сгущалась тьма, и я чувствовала, как внутри закипает обида, смешанная с отчаянием. Да, я помнила, что это испытание воды.

– Я доверяю им, – прошептала я сквозь зубы. – Я доверяю!

Но обида была сильнее. Она просто захлестнула меня, заставляя верить, что друзья действительно так думают, что они со мной только из жалости…

Я снова напомнила себе, что это испытание, достала напёрсток и надела на палец. Почему-то сразу стало легче дышать…

– Нет, – сказала я вслух, утверждая для себя истину. – Я не одна. У меня есть друзья. Они не бросят меня. И я уверена, что если они чем-то недовольны, то они скажут мне это в лицо, а не будут шептаться за спиной!

Образы вокруг начали таять, как утренний туман. И тут я увидела, как мои друзья появляются из тумана. Они проявлялись по одному, потерянные, испуганные, в своих видениях, но целые. Я поняла, что должна им помочь.

Ближе всех ко мне была Тайя. Она металась в водном коконе, закрыв лицо руками. Я прикоснулась к ней свободной рукой и сразу же увидела её страх.

Она стояла в пустом лесу. Все растения засохли. Лунные колокольчики поникли, листья осыпались, и она пыталась петь им, но голос не слушался. Она плакала, потому что не могла помочь тем, кто был для неё дорог. Она пыталась что-то ещё сделать, как-то помочь растениям, но у неё снова ничего не выходило. Она была в отчаянии, чувствовала себя беспомощной и смотрела, как одно за другим гибнут растения, которые она выхаживала годами. Я хотела встряхнуть подругу, сказать ей, что всё это просто морок, но…

Вокруг Тайи были другие феи, которые нисколько не переживали из-за происходящего, а лишь только злорадствовали. И я поняла, что Тайя сама должна пройти через свой страх, через своё испытание. А я? Я просто побуду рядом и если нужно будет, то поддержу.

– Это всё из-за твоей новой подружки, – прошептал голос, похожий на голос одной из фей-одноклассниц. – Это она привела сюда дракончиков, и они всё испортили. А потом она навязала тебе этого уродливого Изумрудика и начала играть в героиню. А мы тут сиди и исправляй её ошибки!

Тайя вздрогнула, и в её груди поднялась волна зависти. Зависти ко мне? Да, к Юлии, которая могла делать то, что Тайе казалось невозможным. Зависти к смелости и решительности. Она хотела быть такой же сильной… Она хотела, чтобы её тоже слушались… Она хотела быть не просто феей, а настоящей Хранительницей, как Юлия. И этот голос продолжал шептать:

– А что она сделала по-настоящему для мира? Ты лечишь растения! Ты заботишься о саде! Ты – настоящая Хранительница! А она просто ходит и улыбается, и все считают её героиней! Ты лучше неё!

Тайя сжала кулаки и закрыла глаза. Голос продолжал шептать, и яд зависти в её груди разливался всё сильнее. Она смотрела, как увядают цветы, и слышала, как продолжает звучать голос, который убеждал её, что она – жертва, что её обманули, что её предали. Тайя пробовала крикнуть, что всё это неправда, но голос перебивал её снова и снова. А потом она вздохнула и посмотрела на свои руки, которые сжимали увядший цветок, и сказала:

– Да, я завидую Юлии. Но знаешь, что я поняла? Я бы не хотела быть на её месте. Она несёт огромный груз, ответственность за равновесие. А я… я могу просто любить свои растения и Изумрудика. И это моё счастье. Не её, а Моё.

И волна зависти свернулась и пропала. Но вокруг продолжали умирать растения…

– Тайя! – я сжала её руку. – Ты слышишь меня?

– Я не могу им помочь, – шептала она. – Я не могу их спасти... они умирают, а я ничего не могу...

– Тайя, Это твой страх. Это не реальность. Ты помнишь, как исцелила хедеру? Ты помнишь, как твоя песня вернула жизнь почти мёртвому растению, в корнях которого мы нашли ларец?

Тайя подняла на меня глаза, полные слёз.

– Но здесь... я не могу...

– Здесь вода, – сказала я. – Вода – это память. И ты можешь показать ей, что ты сильнее своего страха. Встань. И вспомни, что ты уже справлялась. И, я уверена, справишься ещё много-много раз. Ты - настоящая Хранительница растений!

Тайя медленно поднялась. Её лицо прояснилось.

– Ты права. Я справлюсь. Я же уже справлялась.

– Ты всегда сможешь исцелять растения, потому что ты – фея. Но даже если иногда не получается, ты продолжаешь пытаться. И в этом твоя сила. Ты не одна. Мы – рядом.

Я почувствовала, как её страх тает, словно лёд на солнце. Она открыла глаза, и в них уже не было слёз и страха, а была решимость.

– Спасибо, – прошептала Тайя.

И словно в ответ на её слова вокруг нас зазеленел лес и распустились цветы.

Фея взяла меня за руку, и мы двинулись сквозь воду, ища остальных.

И нашли Стёпку. Я протянула руку, Тайя сделала то же самое, и мы увидели, что вода показывает ему сцены, в которых он терпел неудачу за неудачей. Вот он пытается превратиться в волка, и получается болонка. Он пытается взлететь, и падает. Он пытается спасти своего друга, и не успевает. И голос повторяет снова и снова:

– Ты слаб. Ты никогда не станешь сильным. Ты всего лишь подражатель. Ты никогда не будешь первым. Всегда будешь вторым, третьим, пятым… Ты – никто! Ты даже не знаешь, какой у тебя настоящий образ!

А Стёпка чувствовал, как в у него груди разрастается горькое чувство. Он хотел бы закрыть уши, чтобы не слышать этот голос, хотел бы закричать, что это неправда, хотел бы сломать всё, что его окружало. Но в какой-то момент он замер, глядя в воду. Образы сменяли друг друга, а потом превратились в карусель быстро сменяющихся картинок.

Стёпка обхватил голову руками и задрожал.

А туман вокруг него превращался во множество призрачных существ: волк, сокол, медведь, олень, человек, белка, заяц, змея и какие-то другие животные, которых я не знаю. Образы сменяли друг друга, перетекая из одного в другой…

Он каждый раз смотрел на себя новыми глазами, не зная, кто он на самом деле. Отчаяние его читалось ясно. Мы услышали его шёпот:

– Я теряюсь... Какой я настоящий? Слишком много форм... я не знаю, кто я... я могу быть волком, соколом, медведем... а потом я просто забуду, кем был... и я стану никем...

Яйцо на моей груди засветилось. Я поняла, что оно хочет сказать, и произнесла:

– Ты – не форма. Ты – душа. Ты – Стёпка, который любит Закатного, и шутит над Никитой. А ещё хороший друг и защищаешь нас с Тайей. Оборотничество – это дар, а не проклятие. Ты можешь меняться. Меняется форма, ты остаёшься.

Стёпка замер. Волк, сокол, медведь… – всё исчезло, рассыпалось хлопьями. А он остался собой. Он всё ещё тяжело дышал и вытирал пот со лба, но глаза светились пониманием и надеждой.

– Чёрт, – выдохнул он. – А ведь я правда боялся, что однажды потеряю себя.

Он встал, улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и произнёс:

– Я должен быть тем, кто я есть. Я не хочу быть кем-то другим. И я не должен быть первым, вторым и каким-то ещё. Я просто хочу быть собой, а форма не имеет значения!

И мы пошли к Никите. Он стоял, отвернувшись от всех, и смотрел на воду. Вода вокруг него была тёмной, почти чёрной. Каждый из нас коснулся Никиты, и мы провалились в его страх.

Никита стоял на вершине горы, а одинокие драконы улетали от него. Он стоял один, сжав кулаки, а перед ним простиралась бесконечная пустота. Драконы пролетали мимо, но ни один не смотрел на него. Его словно для них не было. Он просил: «Выберите меня!», но они исчезали, оставляя его одного.

– Я никому не нужен, – прошептал он, и в его голосе слышалась такая боль, что у меня сжалось сердце.

– Неправда, – сказала я, подходя к нему. – Ты нужен нам.

Но он не услышал меня, продолжая находиться в своём кошмаре.

– Подожди, – остановил меня Стёпка. – Ему надо самому разобраться со своими чувствами, а мы просто побудем рядом.

А кошмар Никиты продолжал развиваться. Один за другим улетали драконы, обдавая потомка всадников презрением и оставляя его наедине с пустотой и ненавистью, которая кипела у парня в груди.

– Они все отвернулись, – прошептал он. – Ни один не выберет меня. Я не достоин быть наездником. Я потомок всадников, а драконы не хотят со мной связываться… Я подвёл всех. Теперь отец и братья поймут, что я ни на что не способен…

– Драконы выбирают лучших! А ты – ничтожество! – возвестил голос, похожий на его собственный. – Ты – позор своего рода! Ты никогда не станешь всадником! Ты никому не нужен!

Никита сжал кулаки, и его глаза сверкнули яростью. Он хотел крикнуть, что это неправда, что он докажет всем, на что способен, но вместо этого… он молчал. Он стоял и смотрел на улетающих драконов, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на смирение. А потом он опустил голову и прошептал:

– А может, и правда… Может, я действительно не нужен никому. Зачем я им? Что я могу дать?

Вода вокруг него забурлила, стала вспучиваться, стремясь накрыть парня с головой, а Никита не сопротивлялся. Он стоял и смотрел, как вода подбирается к нему, и в его взгляде была уже не злость, а какая-то усталая покорность. Вода поглотила его ненависть, его гордость, его желание быть лучше всех. И когда он наконец поднял голову, в его глазах не было ни гнева, ни обиды, а только лёгкая, почти горькая усмешка.

– А ведь вода права, – сказал он вслух. – Я не должен быть один. Я никогда не хотел быть один. Просто боялся признаться… что мне нужен кто-то. Я считал это слабостью. А это оказалось силой…

– Ты нужен нам! – повторила я снова. – Ты – часть нашей команды. И твой дракон ждёт тебя. Просто время ещё не пришло.

– Откуда ты знаешь? – спросил он с горечью.

– Потому что мы верим в тебя! И ты сам должен в себя поверить. Ты сильнее, чем думаешь, – вступил в разговор Стёпка.

– Никита, – я встала рядом с друзьями. – Ты самый упрямый из всех, кого я знаю. И ты – сильный. Я видела, как ты спас Закатного. Ты бы не стал этого делать, если бы в тебе не было настоящего всадника.

– Она права, – поддержал меня Стёпка. – Ты – молодец! А это просто страхи. И это нормально. Все мы боимся.

Никита поднял голову. Вода начала светлеть вокруг него. Он сжал мою руку и отпустил.

– Ладно, – сказал он, а потом улыбнулся и добавил: – Я попробую.

Его лицо было всё ещё бледным, но в глазах уже не было пустоты.

– Спасибо, – сказал он тихо.

Но на этом испытание Водой не закончилось. Мы услышали жалобный писк – это был Изумрудик. Он металась в воде, пытаясь коснуться призрачной Тайи, но их разделяла невидимая стена.

– Он боится, что ты его бросишь, – поняла я. – Что ты решишь, что он тебе не нужен.

– Изумрудик! – Тайя кинулась к нему, обняла его, прижимая к груди. – Ты – моя семья. Ты – мой друг. Я никогда тебя не брошу. Слышишь? Никогда!

Щенок заскулил, прижался к ней, и стена опала. Изумрудик лизнул фею в щёку, а его глаза засияли уверенностью.

Я обернулась и увидела своих дракончиков. Они тоже были здесь, в воде, но каждый заперт в своей собственной клетке страха. Уголёк дрожал, боясь остаться маленьким и никому не нужным. Росинка отчаянно металась, потому что боялась, что её никто не замечает. Искорка сидела тихо, но я чувствовала её страх – она боялась, что станет невидимой для всех. Одуванчик смотрел на меня с тоской. Он боялся остаться один, боялся, что его стая – это не настоящая семья. А Закатный… он смотрел на Стёпку и боялся, что тот выберет другого дракона.

Я шагнула к Одуванчику. Он дрожал, но не от холода.

– Одуванчик, – сказала я, присаживаясь перед ним. – Вспомни, ты – мой первый друг среди дракончиков. Ты – часть моей стаи, и я никогда тебя не оставлю. Знаешь, что я поняла? Стая – это не только кровные родственники. Стая – это те, кто рядом, кто верит в тебя, кто готов защищать и делить с тобой радость и горе. Ты – наш. Ты всегда был нашим.

Он поднял глаза. Настоящие слёзы стекали по его чешуе.

– Правда? – спросил он.

– Правда.

Он уткнулся мне в плечо, и клетка вокруг него растворилась.

Мы с Одуванчиком подхватили Искорку и помогли ей понять, что мы видим её и всегда будем видеть.

Тем временем Тайя говорила с Росинкой:

– Я всегда замечаю тебя, Росинка. У тебя самая яркая и красивая синяя чешуя. Тебе не обязательно быть главной, чтобы тебя видели. Просто будь собой. Твоя стая любит тебя. Она – твоя семья.

Никита подхватил Уголька и сказал ему:

– Ну и что, что ты сейчас самый мелкий. Как найдёшь свой центр, так вымахаешь ого-го как! Чёрные драконы одни из самых крупны. Это я тебе, как всадник говорю!

А Закатный нашёл Стёпку. Мальчик и дракон смотрели друг на друга.

– Ты – мой наездник, – сказал Закатный. – Только мой. Я не позволю тебе уйти.

– И не надо, – улыбнулся Стёпка и положил руку ему на голову. – Я сам не уйду.

Я стояла в окружении дракончиков и смотрела на своих друзей. И в этот момент пришло понимание, что мои друзья сильнее любых иллюзий и страхов, и что даже самые тёмные чувства: зависть, ненависть, отчаяние – они смогут превратить в свет, если будут помнить о том, что связывает нас друг с другом.

– Мы – команда, – произнесла я негромко, но меня услышали: – Мы не должны прятаться от своей тёмной стороны.

– Мы должны принимать её и проходить через неё – поддержала меня Тайя

– Вместе! – хором произнесли мальчишки, переглянулись и расхохотались.

Ребята подошли ко мне один за другим, и наши руки сомкнулись. Мы стояли вместе.

– Это было… невероятно, – прошептала Тайя. – Я видела свою зависть. И поняла, что ей нечем питаться, потому что быть собой – это уже счастье.

– Я видел свою ненависть, – сказал Никита. – И понял, что это было отчаяние. Я просто боялся остаться один.

– А я видел свою слабость, – сказал Стёпка. – И понял, что она не слабость. Она часть меня. И это нормально.

И вдруг, словно по волшебству, вода стала уходить. Мы стояли на берегу знакомого озера в Школе Серебряных Врат. Утреннее солнце отражалось в воде золотом и розовым.

– Мы... мы прошли испытание? – прошептала Тайя.

– Кажется, да, – ответила я.

– Я хочу домой, – сказала Тайя. – Хочу в сад, к маме и бабушке. Нам нужно отпраздновать!

Она сделала знакомый жест рукой, открывая золотую арку, в просвете которой мы снова видели сад и домик фей. Но когда мы шагнули в неё, она привела нас опять не туда. Тайя снова попыталась создать портал к себе домой, но и в этот раз что-то пошло не так.

Мы провалились вниз, и мир вокруг нас исчез – остался только жар, сухой и обжигающий, и красноватый полумрак, в котором танцевали тени. Мы стояли на каменном полу в огромной пещере. Стены её были неровными, покрытыми какими-то наростами, и от них исходил странный, пульсирующий свет. В воздухе пахло серой и чем-то горьким, похожим на горелую бумагу.

– Опять не туда! – забеспокоилась Тайя. – Я опять не смогла! Я не понимаю…

– Это не ты, – сказала я, доставая из рюкзака и сжимая в руке красную веточку. – Это ключи. Они активизировались. Мы попали в следующее испытание.

– Испытание Огнём, – догадался Никита.

– Где мы? – прошептала Тайя, прижимая к себе Изумрудика, который тихонько заскулил.

– Мы провалились в пещеры – оглядевшись сказал Стёпка. – А почему вы решили, что это испытание огнём? Здесь нет огня. Только жар…

Он не договорил. Пол под ногами содрогнулся, и из трещин, которые мгновенно разбежались по камню, ударили языки пламени. Они были необычными, не оранжевыми и жёлтыми, а тёмно-багровыми, почти чёрными у основания.

– Наверх! – крикнула я, хватая Тайю за руку. – Надо выбираться!

Но выход исчез. Вместо него стена пещеры сомкнулась, и мы оказались в ловушке. Пламя поднималось всё выше, отрезая пути к отступлению. Слышался треск, от которого волосы вставали дыбом, и казалось, что сама пещера дышит, пульсирует, как живое существо.

– Принцесса! – закричал Закатный, взлетая. – Я найду выход!

– Нет! – рявкнул Стёпка, хватая его за хвост. – Ты сгоришь! Мы должны держаться вместе!

– Мы все сгорим! – выкрикнул Никита, оглядываясь на стену огня, которая подступала всё ближе. – Ты видишь это?!

– Я вижу! – я сжала в руке красную веточку, чувствуя, как та нагревается, и в голове крутилась только одна мысль: «Надо действовать. Немедленно». – Мы не можем ждать. Огонь нас сожжёт. Мы должны найти способ остановить его или найти выход.

Я посмотрела на ключ и шагнула вперёд, но Тайя дёрнула меня за руку:

– Ты что?! Ты же сгоришь!

– Если я ничего не сделаю, мы все сгорим! – крикнула я, но мой голос дрогнул.

Пещера задрожала сильнее, и огонь взметнулся к потолку, образуя огненную стену, которая разделила нас. Теперь я, Тайя, мои дракончики и Изумрудик были с одной стороны, а Стёпка, Закатный и Никита – с другой. Между нами горела стена, через которую нельзя было переступить.

– Стёпка! – крикнула Тайя, и в голосе её звучал страх. – Стёпка, ты слышишь?!

– Слышу! – донёсся его голос сквозь треск пламени. – Мы здесь! Мы прорвёмся!

Но пламя становилось всё гуще, и голоса заглушались. Я стояла, глядя на огненную стену, и внутри меня всё сжималось. Я чувствовала, как в груди поднимается паника, и слышала, как Одуванчик рядом жалобно скулит:

– Принцесса, мне страшно...

– Мне тоже, – честно ответила я. – Но мы должны быть сильными.

Я чувствовала, как ключ в руке пульсирует. В этот момент я осознала, что огонь – это не просто испытание. Это кризис. Это момент, когда всё рушится, и нужно действовать, несмотря на страх. Я взяла веточку обеими руками и направила её в огонь.

– Ты – стихия, – сказала я, глядя прямо в пламя. – Ты – сила, которая может уничтожать. Но я не боюсь тебя. Я уважаю тебя. И я прошу тебя: дай нам пройти. Мы не хотим воевать с тобой. Мы просто хотим выжить.

Огонь заколебался, но не отступил. Вместо этого он начал менять свои формы, создавая образы. Я увидела себя, стоящую на руинах замка, а вокруг меня – разрушенный мир. Я увидела своих друзей, лежащих на земле, и у меня не было возможности им помочь. Я была одна. Абсолютно одна.

– Это твоя вина, – услышала она голос, который шёл откуда-то изнутри. – Ты не смогла спасти их. Ты не справилась.

Я сжала зубы. Мне хотелось закрыть глаза, отступить, сдаться. Но я не могла.

– Нет, – сказала я громко, и эхо разнесло мой голос по пещере. – Я не одна. И они не одни. Мы вместе. И мы пройдём через это.

Я шагнула в огонь. Пламя метнулось ко мне, но я не отступила. И в этот момент веточка в моих руках стала светиться ярче. Я направила её свет на огонь, и тот расступился перед нами, открывая проход.

– Тайя, иди за мной! – крикнула я, надеясь, что Тайя с Изумрудиком послушают меня.

Мы прорвались сквозь огненную стену и оказались по другую сторону. Стёпка и Никита стояли, прижавшись друг к другу, а Закатный нависал над ними, защищая их своими крыльями.

Огонь уже не был таким ярким, он начал угасать, оставляя за собой лишь чёрные следы на камне. Дракончики кружились рядом, сбивая пламя лапами и крыльями.

– Мы вместе, – сказала Тайя, и в голосе её звучала уверенность. – Мы справились.

Я убрала веточку в карман и оглянулась на пещеру, которая медленно исчезала, словно её и не было. Вокруг нас снова становилось светло.

– Это было… жарко, – выдохнул Никита, и в его голосе слышалась улыбка.

– И что это было? – спросил Стёпка, вытирая пот с лица.

– Это было испытание, – ответил Никита. – Огонь проверил нас, как мы будем действовать в кризисной ситуации. Готовы ли мы делать выбор в условиях, когда всё рушится. И, похоже, мы справились.

Я посмотрела на своих друзей и улыбнулась. Достала рюкзачок, чтобы переложить в него веточку и замерла, глядя на ярко сияющее перо жар-птицы.

– А теперь, похоже, воздух, – только и успела произнести я

Ветер сам нашёл нас. Мы оказались на вершине горы, и он налетел на нас с такой силой, что казалось, ещё мгновение и он сдует нас в пропасть. Холодный, пронизывающий, он пробирался под одежду, забирался в уши, шептал что-то неразборчивое, но настойчивое. Небо над нами было серым, низким, и облака клубились вокруг, словно мы оказались в самом центре бури.

Ветер усилился, и передо мной начали складываться картины. Сначала смутные, как сны на грани пробуждения, потом всё более чёткие.

Я увидела себя. Не в этом мире, а в своём, в мире людей. Я сидела в светлой лаборатории, заваленной книгами и приборами, и мои руки уверенно держали какой-то сложный инструмент. На стенах висели дипломы и грамоты, на столе лежали папки с надписью «Грант». На стене висела огромная плазма, где транслировали моё интервью известному каналу, а голос за кадром, мягкий и уверенный, говорил:

– Юлия – один из самых перспективных биофизиков нашего времени. Её исследования открывают новые горизонты в понимании клеточных процессов. Она идёт по стопам дедушки, и это делает её особенно ценной для науки.

Я видела, как я улыбаюсь, как смотрю в объектив камеры во время интервью. Я была знаменита. Меня уважали, мне аплодировали. И в этой жизни не было места драконам. Не было места магии. Не было места друзьям, которых я встретила здесь. Вместо этого – уютная квартира, работа, которую я люблю, и чувство, что я нашла своё призвание.

– Ты могла бы быть счастлива, – шептал ветер. – Ты могла бы вернуться домой и забыть этот сон. Драконы? Это всего лишь разновидность вымерших динозавров. Ты сама это знаешь.

Я смотрела на эту картинку. Сначала мне было приятно и я внутренне соглашалась с этим будущим. Внутри меня разливалось что-то тёплое, уютное. Но потом… К нему стала примешиваться горечь. Я знала, что это – не я. Это – та Юлия, которая могла бы быть, если бы не было моих дракончиков и яйца на моей груди. Если бы у меня не появились здесь друзья. Но они все были. И я не хотела уже жить без этого.

– Нет, – сказала я ветру. – Я не хочу быть знаменитой. Я хочу быть Хранительницей. Я хочу быть с теми, кто мне дорог.

Картинка исчезла, но ветер не утих. Я обернулась и увидела Никиту.

Он стоял чуть поодаль, и его лицо было напряжённым. Ветер кружил вокруг него, показывая картины, в которых он был великим всадником. Он сидел на огромном чёрно-серебристом драконе, а внизу простирались города и сёла. Люди выходили на улицы и махали ему, кричали его имя. Все замки открывали перед ним ворота, и везде его славили за подвиги.

– Ты можешь стать героем, – шептал ветер. – Ты можешь получить то, о чём всегда мечтал. Уважение, слава, признание. Все будут знать твоё имя. Ты – величайший всадник этого века. Никто не посмеет усомниться в твоей силе.

Никита сжал кулаки, и я видела, как в его глазах мелькает борьба. Он хотел этого. Он всегда хотел быть лучшим. Но он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то, чего раньше я не замечала – сомнение.

Он отвёл глаза и прошептал:

– Я мог бы стать великим. Я мог бы доказать всем, что достоин. Но… зачем мне эта слава, если я буду один?

Ветер зашумел сильнее, и картинка исчезла.

Тайя стояла рядом, и я видела, как её глаза расширились, когда перед ней возник образ. Она была Великой Хранительницей Растений. Любой росток подчинялся её воле. Леса расцветали там, где она проходила, а другие феи смотрели на неё с восхищением и страхом. Её голос звучал твёрдо и жёстко, и она не прощала тех, кто причинял вред растениям.

– Ты могла бы быть той, кого боятся и уважают, – шептал ветер. – Ты могла бы защитить всё живое. Никто не посмел бы обидеть ни одно растение. Ты стала бы легендой.

Тайя смотрела на этот образ, и в её глазах мелькнула тоска. Она протянула руку, как будто хотела коснуться того мира, но Изумрудик, сидевший у её ног, вдруг тихо заскулил и лизнул ей руку.

– Нет, – сказала она, и голос её дрогнул. – Я не хочу быть жёсткой. Я хочу быть той, кто любит растения, а не командует ими. И я не хочу быть одна. Я хочу быть с теми, кто мне дорог.

Стёпка стоял в стороне, и ветер показывал ему картину, в которой он был Великим правителем оборотней. Его родовая способность оборачиваться любым животным или птицей давала ему власть, о которой другие могли только мечтать. Двуипостасные склонялись перед ним, признавая его лидером. Он сидел на троне, и всё вокруг него замирало в почтительном молчании.

– Ты мог бы править, – шептал ветер. – Ты мог бы объединить свой народ и стать сильнее всех. Никто не посмел бы усомниться в твоей силе.

Но Стёпка посмотрел на Закатного, который сидел у его ног, и вдруг усмехнулся:

– Я не хочу править. Я хочу быть свободным. И я хочу, чтобы мои друзья были рядом. И я дал слово, и от него не откажусь.

Картинка исчезла, и ветер затих. Но он не ушёл, он ждал, давая нам время подумать.

Мы стояли на вершине, окружённые облаками, и я чувствовала, как внутри меня рождается что-то новое. Я смотрела на своих друзей и понимала, что мы прошли через воду, огонь и теперь ещё через ветер. Мы видели свою возможную судьбу, и каждый из нас сделал выбор.

– Мы – друзья, – сказала я. – Мы прошли через многое, и мы не бросим друг друга. Слава – это не главное. Сила – не главное. Главное – что мы есть друг у друга.

– И не факт, что нас ждёт показанное ветром будущее, – усмехнулся Никита. – Что-то слишком гладкие и помпезные получились картинки!

Перо в моей руке дрогнуло и погасло. Я поняла, что испытание закончилось. Мы сделали правильный выбор.

Реальность снова изменилась, и мы оказались на пороге дома Тайи. Её мама Ирайя и бабушка Зелайя вышли навстречу, улыбаясь. На столе уже ждал чай, пирожки и свежие фрукты.

– Мы пришли, – сказала Тайя, смеясь. – Правда, пришлось немного поплутать.

– Рассказывайте, – сказала бабушка. – Я чувствую, что у вас была интересная прогулка.

Мы сели за стол – уставшие, грязные, но счастливые. И начали рассказывать. О воде, об огне, о ветре. О том, как мы боялись, как помогали друг другу, как преодолевали свои страхи.

– И знаете, – сказал Стёпка, жуя пирожок, – я никогда не думал, что мы сможем быть одной командой. А теперь я не представляю, как раньше без вас жил.

– Я тоже, – признался Никита. – Я думал, что я одиночка. Что мне не нужны друзья. Но это не так.

– Ребята, а как же четвёртая стихия? – вдруг спросила Тайя. – Мы прошли сегодня три, а ещё одна?

– Тебе было мало? – поддел её Стёпка.

– Давайте сегодня мы будем просто отдыхать, – предложила я. – Сегодня мы будем смеяться, есть пирожки и вспоминать, как мы ныряли в воду, горели в пещерах и не поддались ветру.

– А четвёртое испытание придёт в своё время, – улыбнулась Тайина бабушка, – тогда, когда вы будете к нему готовы.

Дорогой дневник!

Сегодня я перестала бояться. Я поняла, что моя сила – не в магии, а в людях, которые рядом. Мы прошли через воду, огонь и ветер. И я знаю, что мы пройдём и через землю, когда придёт время.

Спокойной ночи, мой друг. Завтра будет новый день Но сегодня… сегодня я просто счастлива.

Глава 23

День двадцать первый!

День недели: понедельник

Луна: Полнолуние. Лунная дорога.

Погода: солнечно, но прохладно. На небе перистые облака. Словно кто-то вспахал небесную твердь.

Эмоциональное состояние: где искать ответы?

Место: снова мой родной город.

Дорогой дневник!

За событиями последних дней я как-то упустила из виду некоторые странные намёки. Тётя Зуалия несколько раз повторила, что очень надеется на мою заботу о Майе. И в тот момент я никак не могла понять, что она имеет в виду, ведь вокруг маленькой волшебницы и без меня огромное количество нянек. Кроме того, малышка, вернувшись от своей бабушки, ни под каким видом не желала со мной общаться. Она демонстративно покидала комнаты, если я входила туда. На неё не действовали ни уговоры тёти Зуалии, ни доводы доброй Юды. Даже то, что я стала Хранительницей яйца Дракона Равновесия, и то, что вокруг меня копошилось такое количество маленьких дракончиков, и то что, Коша стал мне другом и слушался меня уже и без помощи возничего Кузьмы, не изменило её отношения ко мне. И вот сегодняшний день расставил всё по местам.

Сегодняшний урок биогнозии должен был стать особенным. Фея Мелюйя объявила, что мы переходим к практике «растений-помощников». Я даже обрадовалась: наконец-то я смогу применить свои знания! Мне казалось, что за эти недели я научилась если не всему, то очень многому. Но реальность оказалась суровее.

– На этом уроке, – сказала фея Мелюйя, взлетая над нашими головами на своих полупрозрачных крыльях, – вы будете учиться не просто слышать растения, а находить те, которые хотят помочь. Это совсем другой навык. Растения, как и люди, имеют характеры. Одни рады делиться своей силой, другие – нет. И ваша задача – найти тех, кто готов стать вашим союзником в лечении других растений.

Она взмахнула рукой, и в воздухе появились светящиеся карточки с заданиями. Каждая группа получила свою ситуацию: увядание листьев, повреждение корней, заражение грибком, солнечные ожоги на лепестках и ещё много всего, о чём я даже не догадывалась.

– Ваша задача – найти растение, которое может помочь решить вашу проблему, и привести его к больному ростку. Помните: не каждое растение захочет помогать. Некоторые могут быть заняты, другие – просто не в настроении, а у кого-то и свои проблемы. Слушайте, чувствуйте, не торопитесь. Начинайте!

Мы с Тайей и ещё двумя феями из нашей группы разбрелись по парку. Я получила задание: найти растение, которое лечит солнечные ожоги у нежных цветов. Казалось бы, что тут сложного? Но, как только я подошла к первому кусту, меня накрыло ощущение, будто я стою перед закрытой дверью.

– Здравствуйте, – сказала я, протягивая руку к растению с широкими листьями. – Я ищу того, кто может помочь вылечить солнечные ожоги.

Растение молчало. Я прислушалась – тишина. Только лёгкое покалывание в пальцах, но никакого отклика.

– Может быть, мне нужен кто-то ещё? – спросила я, оглядываясь. – У вас есть знакомые, которые могли бы помочь?

Ничего. Только шум ветра в листве.

Я перешла к другому кусту – с мелкими цветами и серебристыми листьями. Прикоснулась, закрыла глаза, попыталась уловить хоть какой-то отклик. И услышала тоненький голосок:

– Нет, я не могу. Я ещё слишком маленькая. Мне самому нужна помощь.

Я вздохнула. Это задание оказалось куда сложнее, чем я предполагала. Мне казалось, что если я уже научилась слышать растения, то смогу найти и того, кто захочет помочь. Но сейчас я чувствовала себя совершенно беспомощной.

– Давай, – посоветовала подошедшая ко мне фея-одногруппница. – Ты слишком напряжена. Растения чувствуют твоё отчаяние и закрываются.

К своему удивлению, я узнала одну из тех фей, которые всегда относились ко мне с лёгким презрением. Я улыбнулась ей, благодаря за совет, и, выдохнув, отпустила напряжение. Я закрыла глаза, попыталась прочувствовать и впустить в себя солнечный свет, лёгкое дуновение ветерка, благодарность этому миру за его щедрые дары и попыталась снова. На этот раз я услышала несколько голосов:

– Она ищет того, кто лечит ожоги...

– Пусть идёт к камнеломке...

– Нет, камнеломка сегодня грустит и не хочет никому помогать...

– А ты, дева, не сдавайся, – вклинился в мои мысли голос совсем молодого растения с земли. Я присела и увидела крошечный росток, только что проклюнувшийся из земли. Голосок его был тоненький и смешной, даже с запинками. – Мы тебя слышим... у тебя всё получится. Правда...

Тут мои мысли нарушила громкая возня. Это Изумрудик гонялся за солнечными зайчиками. Пёс был великолепен. Его шерсть переливалась изумрудно-золотым светом, а на спине уже явно проступали крылья, которые он пока не умел толком использовать. Его мощные лапы легко перепрыгивали через корни и камни. А сам он был сосредоточен на прыгающем по земле солнечном зайчике, которого он пытался поймать.

– Изумрудик, прекрати! – закричала Тайя. – Ты пугаешь растения!

Она была вся в земле, но сияла от счастья. В её руках я заметила целую охапку каких-то растений – целых три! Все они тянулись к ней, словно желая прикоснуться к её рукам. Фея уже успела найти решение задания, да ещё и с запасом.

Я тяжело вздохнула.

– Ты как? – спросила Тайя, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом со мной на траве. – Я вижу, ты застряла.

– Похоже на то, – призналась я. – Я слышу их, но никто не хочет мне помогать. Одни говорят, что слишком малы, другие – что они сегодня не в настроении. Некоторые просто молчат. И только один крошечный росток сказал, чтобы я не сдавалась...

Тайя улыбнулась и протянула мне одно из растений, которые она собрала:

– Вот, держи. Это исцеляющий лист. Он лечит солнечные ожоги. Он уже согласился помочь, но мы должны отнести его к больному цветку и пересадить рядом, чтобы он передал ему свою силу через корни.

Я взяла растение, и оно сразу же прильнуло к моей руке. Я почувствовала его слабый голосок:

– Ты принесёшь меня туда, где я нужен? Там хорошо? Там мне понравится?

– Да, – ответила я, – я отведу тебя к больному ростку и посажу рядом. Ты ему поможешь?

– Я постараюсь, – сказал лист, – но я ещё не очень сильный. Мне нужно много солнца, чтобы набраться сил. А ещё чтобы не было ветра...

Я чувствовала его неуверенность. И тут я поняла, что у меня не просто заказ на поиск, а целая миссия. Ведь я не просто должна найти, кто может помочь, но и убедить его, что помощь нужна. Так я могла поговорить с маленьким растением, передать ему свою уверенность, что всё получится, и тогда оно сможет помочь.

– Ты справишься, – сказала я ему. – И я буду рядом. Пойдём, я покажу тебе твоё новое место.

Мы направились обратно к больному ростку. Изумрудик бежал рядом с нами, то отвлекаясь на очередной солнечный зайчик, то серьёзно помогая нам окапывать место для посадки. У него это выходило сноровисто и ловко. А когда Тайя его хвалила, он вилял хвостом и радостно тявкал.

Я посадила исцеляющий лист рядом с больным ростком. В тот момент, когда его корни коснулись земли, я почувствовала, как по ним прошла невидимая волна. Исцеляющий лист выпрямился, его листья засветились изнутри, и я услышала тихий, уверенный голос:

– Я буду расти здесь. Мне нравится. Я помогу этим цветам. Не волнуйся… О, да тут не один такой цветок! Я буду большим! Я всем смогу помочь!

– Всё получилось, – сказала я Тайе, вытирая руки о траву.

– Конечно, – улыбнулась она. – Ты просто слишком много думаешь. Ты стараешься контролировать всё, а с растениями так нельзя. Нужно просто быть с ними рядом. Ты уже научилась это делать, но внутри у тебя ещё остаётся слишком много контроля. Отпусти его, доверься им. И тогда всё получится.

Мы продолжили выполнять задания. Изумрудик помог нам откопать ещё несколько ростков, а я, наконец, почувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Растения начали мне отвечать гораздо охотнее, когда я перестала пытаться их контролировать.

К концу урока я выполнила все задания. Конечно, не стопроцентно сама, а с помощью Тайи и Изумрудика. Но я сделала это!

И внутри меня расцвело ощущение, что я на верном пути. Что я всё ещё учусь, но я двигаюсь в правильном направлении.

После биогнозии, которая оставила во мне смешанные чувства, я с нетерпением ждала физиогнозии. Уроки Листеня Вековича Корнеславова всегда были для меня чем-то особенным. Древник, пробуждающийся ото сна, чтобы передать нам свою мудрость, казался живым воплощением времени и земли. Его голос, похожий на шорох листьев и скрип старых ветвей, успокаивал и настраивал на серьёзный лад.

Мы снова собрались на поляне у подножия огромного клёна, который и был самим Листенем Вековичем. Сегодня он был особенно величественен – его ветви слегка подрагивали, а кора переливалась тёплым золотистым светом, будто он впитал в себя всё тепло уходящего лета.

– Здравствуйте, ростки юные, – прошелестел его голос, и я почувствовала, как по земле пробежала лёгкая вибрация. – Сегодня мы будем учиться взаимодействовать с предметами через мини-договоры. Но не простые, а такие, где нужно учитывать все векторы сил и взаимосвязей.

Он слегка шевельнул ветвями, и из-под его корней, словно по мановению невидимой руки, выползли небольшие деревянные ящики. Каждый из нас получил свой. Внутри лежали разные предметы: камни, куски дерева, глиняные фигурки, кусочки металла, перья, листья, верёвки и ещё множество мелочей. Казалось, что все предметы были подобраны специально для каждого ученика.

– Ваша задача, – продолжил Корнеславов, – выбрать один предмет и заключить с ним мини-договор. Но не простой, а такой, который будет учитывать не только вашу волю, но и все внешние силы, действующие на этот предмет. Например, вы договариваетесь с камнем, чтобы он лежал на определённом месте. Но на него действует ветер, дождь, другие камни рядом. Вы должны учесть это в своём договоре.

Он замолчал, и я почувствовала, как его взгляд (если можно так назвать внимание древника) остановился на мне.

– Ты, Юлия, – добавил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка, – как дитя двух миров, наверняка уже сталкивалась с такими задачами. Там, где ты выросла, люди тоже пытаются учитывать силы, но делают это с помощью цифр и формул. Здесь же подумай и прислушайся к предмету и… к своему сердцу.

Я улыбнулась. Он всегда знал, что сказать, чтобы я почувствовала себя увереннее.

Я выбрала небольшой гладкий камешек. Он был тёплым от солнца и лежал на ладони, словно ждал, когда я с ним заговорю. Я прислушалась к нему. И время словно побежало быстрее. Я окунулась в ощущения и увидела как свет сменяет тьма, и снова свет. Так повторялось много раз и я сообразила, что вижу смену дня и ночи. Только происходит это за секунды. Но вот что-то произошло, и порода вокруг вдруг пришла в движение. А камень подхватила вода и понесла по гремящему потоку, сталкивая его с другими камнями. Через какие-то мгновения бурлящая вода успокоилась. И камень опустился на дно. Но вода его время от времени ещё переворачивала и перетаскивала на другое место. Камешек ворчал, но водная стихия его не слушала, а делала так как ей нравится. А он жаждал надёжности и покоя.

– Здравствуй, – сказала я мысленно, прикасаясь к нему. – Я хочу, чтобы ты лежал на этом месте и не двигался, даже если ветер будет пытаться сдвинуть тебя.

Я закрыла глаза и представила все силы, которые действуют на камешек. Ветер, дующий с востока. Дождь, который будет скользить по его поверхности. Солнце, которое будет нагревать его и заставлять расширяться. Даже маленькие насекомые, которые могут случайно задеть его.

– Я понимаю, что тебе придётся сопротивляться ветру, – продолжила я. – Я прошу тебя оставаться на месте, но я не требую этого. Если ты решишь, что хочешь двигаться, я пойму.

Камешек слегка нагрелся в моей руке. Я почувствовала его отклик – слабый, но уверенный.

– Я останусь, – услышала я его тихий голос. – Но если ветер будет слишком сильным, я могу сдвинуться.

– Хорошо, – согласилась я. – Тогда мы договорились.

Я положила камешек на указанное место. Вокруг меня другие ученики тоже пытались заключить свои мини-договоры. Кто-то договаривался с веткой, чтобы она не ломалась, кто-то – с глиняной фигуркой, чтобы она не треснула.

Вдруг я заметила, что камешек, с которым я только что договорилась, начал слегка покачиваться. Ветер усилился, и я увидела, как он пытается сдвинуть камешек с места.

– Нет, – прошептала я, концентрируясь. – Ты обещал остаться.

Я снова закрыла глаза и почувствовала все силы, действующие на камешек. Ветер был слишком сильным для него, и мне нужно было помочь ему удержаться. Я протянула руку и подложила под камешек другой, более плоский камень, чтобы увеличить трение.

– Теперь тебе будет легче, – сказала я.

Камешек перестал покачиваться. И я почувствовала его удовлетворение и благодарность.

– Спасибо, – услышала я его голос. – Теперь я смогу остаться.

Листень Векович, который, казалось, дремал, но на самом деле внимательно следил за каждым из нас, одобрительно зашелестел листьями:

– Ты учла не только волю предмета, но и внешние силы. Это уже продвинутый уровень.

– Мне помогла физика из моего мира, – призналась я. – Там мы учились учитывать все силы, действующие на тело.

– А ты, – прошелестел он, и в его голосе послышалась лёгкая ирония, – молодец. Но запомни, в этом мире сила договора всегда идёт от сердца. Не только от знаний. У нас нет формул. Мы учимся чувствовать.

Я задумалась над его словами. И правда, в физике всё сводится к формулам, здесь же важны чувства и уважение к тому, с кем ты договариваешься. Ведь даже самый маленький камешек имеет свои желания и свою волю. Здесь надо было учитывать не только физику, но и характер, настроение, намерения и... даже историю.

Под конец урока Корнеславов дал нам задание попробовать договориться с предметами, которые находятся в движении. Мне достался маленький листочек, который кружился на ветру. Я сначала пыталась поймать его, но он выскальзывал из рук. И тогда я просто остановилась, закрыла глаза и начала слушать его голос, прислушиваться к его пути. Я почувствовала, как листочек радуется ветру, как он наслаждается полётом, и поняла, что не могу просить его остановиться.

– Ты счастлив, – сказала я ему мысленно. – Я не буду просить тебя останавливаться. Просто позволь мне почувствовать твою радость.

Листочек на мгновение замер в воздухе, словно задумался, а потом мягко опустился мне на ладонь. Я улыбнулась. Я не заключила с ним договор, но мы поняли друг друга. И сейчас это было даже важнее.

Листень Векович, наблюдавший за мной из-под своей кроны, тихо зашелестел:

– Ты поняла главное, дитя. Иногда лучший договор – это не договариваться, а просто быть рядом. Ты услышала его радость и не стала её нарушать. Запомни этот урок. Он пригодится тебе в будущем.

Я поклонилась древнику и почувствовала, как его тёплая энергия окутала меня, словно благословение. На уроках древника я действительно научилась не только слышать, но и понимать. И мир вокруг меня, казалось, тоже начал меня принимать.

Но где-то внутри меня сидело озорное желание объединить строгие формулы законов физики и Договор. И, как мне кажется, я начала понимать маму, почему она задержалась в мире людей.

После уроков Тайя с Изумрудиком пошли провожать меня до ворот школы. По дороге мы встретили Никиту и Стёпку с Закатным. Закатный гордо вышагивал рядом со своим наездником, и я невольно залюбовалась им. Он действительно вырос. Теперь его размер можно было сравнить с коренастым пони. Чешуя его отливала насыщенным закатным цветом, крылья стали мощными и широкими, и в каждом его движении чувствовалась уверенность взрослого дракона.

– Принцесса! – застрекотал он, завидев меня. – Я уже почти как Коша! Скоро смогу носить Стёпку на спине!

– Не торопись, – усмехнулся Стёпка, но я видела, как он гордится своим драконом. – Дай нам сначала научиться вместе летать, а потом уж будем думать о перевозках.

Остальные дракончики, которые кружили вокруг нас, смотрели на Закатного с восхищением и лёгкой завистью. Одуванчик подлетел поближе и с уважением произнёс:

– Закатный, ты теперь такой большой! А мы почти всё такие же…

Я улыбнулась, вспомнив, какими маленькими они были, когда мы встретились. Трудно было уже поверить, что тогда я их сравнивала с маленькими котятками. А сейчас их размер был уже как у собак чуть больше среднего размера.

– Вы просто ещё не нашли свои центры, – важно ответил Закатный, но в его голосе не было высокомерия. – Когда найдёте – тоже вырастете. Я же говорил вам: дракон, нашедший наездника, растёт гораздо быстрее. Это закон.

– Мы знаем! – подхватила Росинка, выпрямляясь. – Но мы пока просто ждём. Как говорит Старейшина Горн: “Всему своё время!” – и она так забавно это произнесла, что стало понятно: она копирует интонации их наставника.

– А ты, Закатный, уже не скучаешь по Кругу Молодых Крыльев? – спросил Уголёк, и в его голосе послышалась лёгкая грусть.

– Скучаю, – честно признался Закатный. – Но теперь у меня есть Стёпка, и мы учимся вместе. А это даже интереснее.

Никита, стоявший чуть поодаль, наблюдал за этой сценой с лёгкой усмешкой. За прошедшие дни он заметно изменился. Парень стал мягче, спокойнее, и даже его взгляд перестал быть колючим. Он больше не прятал своих чувств за маской высокомерия, и я видела, что ему трудно, но он старается.

– Что, Никита, тоже хочешь себе дракончика? – поддела его Тайя.

– Дракончика? Уже не хочу! – ответил он с задорной улыбкой. – Я хочу дракона. Настоящего! И я найду его!

– А мы поможем, – тихо сказала я, но ребята услышали и переглянулись.

– Все вместе, – добавил Стёпка.

Мы стояли у ворот школы, и я чувствовала, как в груди разливается тепло. Там, на площадке, уже ждал Коша, величественный и невозмутимый. Рядом с ним возились пять моих дракончиков, которые ещё не нашли свои центры, но уже стали настоящей семьёй.

И вдруг я вспомнила, что в моём рюкзачке лежит сфера-ключ Земли. Та самая, которую мы нашли в ларце. Она тихо лежала среди книг, но мне казалось, что я чувствую её лёгкое тепло через ткань.

– Ты всё ещё волнуешься из-за ключей? – спросила Тайя, перехватив мой взгляд.

– Немного, – призналась я. – Когда мы проходили испытания, я думала, что всё уже позади. Но сфера лежит в рюкзаке и напоминает о себе.

– А ведь правда, испытания ещё не закончились… – произнёс Стёпка. – Как вы думаете, оно будет позже?

– Не знаю, – честно ответила я. – Но мы должны быть готовы.

Никита подошёл ко мне и положил руку на плечо:

– Мы справимся. Мы уже прошли воду, огонь и воздух. Земля будет последней. И мы пройдём и через неё.

Я улыбнулась ему. В этом жесте было столько тепла и поддержки, что я на миг забыла о своих страхах.

Мы попрощались. Тайя с Изумрудиком ушли порталом к себе в сад фей, а Стёпка и Никита отправились в сторону города, обсуждая какие-то свои планы. А я подошла к Коше и дракончикам, которые уже ждали меня.

– Ну что, летим домой? – спросила я, поглаживая Кошу по тёплой чешуе.

– Летим, Хранительница, – ответил он своим глубоким, рокочущим голосом.

Мы взлетели. Ветер играл моими волосами, и я чувствовала, как с каждым взмахом крыльев всё дальше и дальше остаётся школьный день. Дракончики кружили вокруг, и их искры мерцали в вечернем небе, словно маленькие звёзды.

По возвращении в замок, ещё на балконе, меня встретила Юда. Она была чем-то очень серьёзно взволнована и встревожена.

– Иди за мной! Хозяйка ждёт тебя в библиотеке, – тихонько шепнула мне она, словно это был очень страшный секрет, о котором не должен прознать посторонний, и уже громко и строго дракончикам: – А вы, пострелята, ждите в саду. Вам с нами нельзя!

Малыши понурили мордочки, но послушались строгой Юды. Они уже хорошо знали её суровый нрав, и то что непослушников оставят без вкусного.

Меня же очень удивило, что в такой неурочный час тётя Зуалия дома: такого не было ещё ни разу. У волшебницы огромный круг обязанностей, которые полностью занимают все её время… Не знаю даже, спит ли она когда-нибудь.

Библиотека тёти Зуалии располагалась в «Запретной» башне, куда был закрыт доступ всем обитателям замка кроме доверенной домоправительницы Юды. Моё воображение рисовало тёмное, покрытое вековым слоем пыли помещение с обязательной махровой паутиной по всем углам… Почему-то мне казалось, что именно так должны выглядеть все «запретные» комнаты и башни.

Но, к моему удивлению, башня оказалась очень уютной и чистой. Винтовая лестница, ведущая в верхние помещения, где видимо и находилась легендарная библиотека, была покрыта идеально чистой ковровой дорожкой. Я уже привыкла, что яркий свет пронизывает сам воздух любого помещения, но здесь этот свет был немного приглушён. И это создавало ощущение особой таинственности и придавало сходство с древними замками рыцарей моего мира такими, какими рисовало их моё воображение, когда я читала рыцарские романы Вальтера Скотта.

Юда шла впереди меня, бесшумно переступая со ступеньки на ступеньку. Лестница же под моими ногами пела, словно кто-то играл на ней гамму. От такого производимого мною шума, пусть даже и музыкально гармоничного, я чувствовала себя очень неловко, но все мои попытки хоть как-то уменьшить силу звука не дали ровно никаких результатов.

Наконец, винтовая лестница вывела нас на просторную площадку с семью крепкими окованными дверями, расположенными по кругу. Как только я ступила на каменный пол, одна из дверей скрипнула, привлекая к себе внимание, и открылась. Юда остановилась у края, пропуская меня вперёд.

– Иди, не бойся! Госпожа ждёт тебя… – подтолкнула она меня к открывшейся двери.

Я ступила через порог. Дверь со скрипом закрылась у меня за спиной. Пару минут глаза привыкали к очень яркому свету, заливавшему библиотеку. Наконец, я смогла оглянуться, осматривая помещение, где оказалась. В моём мире библиотека – это очень тихое место, где книги стоят ровно, в строгом порядке на полках, где царят абсолютная тишина и порядок. А в этом мире библиотеки полны жизни. И если Хранилище Знаний Астраэль было похоже на сказочный город, то помещение, в котором я оказалась, напомнило мне огромный вокзал, где толпы народа движутся и спешат в разных направлениях, только вместо людей в разных направлениях перемещались книги и свитки.

– Ты уже здесь? Это хорошо. – Услышала я голос тёти Зуалии, откуда-то сверху.

Я подняла голову и увидела её парящей вдоль стеллажей. Волшебница медленно спустилась вниз и поблагодарила невидимых помощников. После этого она обернулась ко мне.

– Сегодня ты вернёшься домой! – эти слова прозвучали для меня как гром среди ясного неба. – Мало того, ты заберёшь с собой в свой мир Майю. Я тебе говорила, что очень надеюсь на тебя. Майя должна стать очень могущественной волшебницей, но для этого она должна дорасти до определённого возраста. А пока… Сейчас тебе и ей будет опасно находиться в этом мире. У нас начинается, как вы, люди, это называете, война.

– Война? – Я не могла поверить, что это может быть и в этом мире, где всё гармонично связано и обитатели знают и умеют жить, пользуясь всеми благами этой гармонии.

– Я не могу тебе ничего объяснить – у нас нет на это времени, – пресекла волшебница поток вопросов, готовых сорваться с моего языка. – Сейчас мы спустимся в столовую, и я отправлю вас в твой мир… Вещи отправлю потом.

– А можно я оставлю Тайе и ребятам записку? – заволновалась я. – Фея приглашала меня в гости. А ребята ждут, когда начнётся последнее испытание стихий. Надо предупредить, что меня не будет.

– Да, конечно, у тебя есть пара минут, пока Юда соберёт и приведёт малышку в столовую! И, да, последний ключ тоже забери с собой – и она махнула в сторону небольшого стола, на котором стояли писчие принадлежности.

Я накидала несколько слов для Тайи, а тётя Зуалия позвала паука, жителя библиотеки, и, прошептав заклинание-договор, опустила того на письмо. Я в первый раз видела, как работает «почтовик», а потому замерев смотрела, как паук лапками аккуратно сворачивает в маленькую тугую трубочку мою записку, паутиной цепляет её к себе, а после быстро спускается по нити на пол и теряется где-то под шкафами.

– Он действительно отнесёт мою записку? – спросила я у тёти Зуалии.

Волшебница улыбнулась:

– Конечно! Я думаю, что он уже на половине пути. Ты потом разберёшься с этим договором. А сейчас нам пора!

Но я остановила её:

– А мои дракончики и яйцо?

Тётя улыбнулась:

– Дракончики – волшебные существа. В вашем мире они погибнут без магии, а потому останутся здесь. Кузьма Протович и Коша за ними приглядят. А яйцо… Оно теперь связано с тобой. И пойдёт с тобой…

– А это ему не навредит? – заволновалась я.

– Если не будешь снимать кулон, то не навредит, а поможет глубже познать равновесие. Неволнуйся! И мы уже пришли!

В столовой нас уже поджидали Юда и надувшаяся Майя.

Тётя Зуалия подошла к дочери, взяла её за руку и, посмотрев внимательно в глаза, сказала:

– Так нужно! Слушайся Юлию! Я очень тебя люблю! – после этого она вложила руку Майи в мою и слегка нас подтолкнула. Закружилась голова, и мы с Майей оказались посреди гостиной в нашей квартире. Я снова дома?

Мама что-то готовила, на кухне бряцала посуда, а в квартире расплывался очень вкусный запах. Мамочка выглянула в гостиную на произведённый нами небольшой шум и очень изумилась, увидев нас.

– Девочки, что случилось, почему вы здесь?

Мне, если честно, даже стало очень обидно. Я думала, что мама места себе не находит, отыскивая пропавшую дочь. А она не только не волновалась, но и так обыденно задала вопрос, который показал, что ей я здесь совсем не нужна….

– Тётя Ноалия! – вдруг сорвалась с места Майя и прижалась к моей маме. Она быстро затараторила, что её мама отправила нас сюда, потому что там стало очень опасно, а ещё о том, что кто-то на кого-то напал и что она ещё маленькая, иначе ни за что бы не ушла в этот мир.

После тирады Майи мама преобразилась. Она, продолжая обнимать Майю, протянула ко мне руку и притянула меня к себе.

– Ну, что ж, закончилась моя безмятежная жизнь здесь – пора возвращаться!

– Возвращаться? – не поняла я.

– Мне нужно было бы с тобой поговорить, всё объяснить, но у нас нет времени! Береги Майю, а ты, малышка, слушайся Юлию. Вы – сестры. Мне пора! – и мама растворилась в воздухе.

Майя внимательно смотрела на меня:

– Значит, ты дочь тёти Ноалии? Так вот почему тебя слушался Коша! И эти маленькие предатели крутились рядом с тобой! – облегчённо вздохнула малышка, потом немного задумчиво произнесла. – Так это значит, тебя заколдовали!

– Никто меня не заколдовывал, – попыталась возразить я.

– Моя мама и тётя Ноалия – родные сестры, – продолжала рассуждать, не слушая меня, Майя. – Значит, ты моя – кузина. Вот здорово! Я всегда мечтала о старшей сестре! Правда, ты заколдованная… Да ладно, мы что-нибудь придумаем! Но почему ты сказала, что ты – человек?

– А потому что мы с тобой сейчас в мире людей! Здесь нет волшебников, фей! Здесь каждый – человек! – усмехнулась я. – Тебя тоже все будут считать человеком.

– Я – не человек! Я – волшебница! И немного фея! – возмутилась моя невозможная сестрёнка.

– Но мы ведь никому не скажем об этом? Это будет наш большой-большой секрет!

Я обняла Майю, чувствуя, как её маленькое тело слегка дрожит. Она прижималась ко мне, и я понимала, что сейчас малышке нужно чтобы просто кто-то был рядом. Я гладила её по голове и тихо говорила:

– Всё будет хорошо, сестрёнка. Мы справимся. Мы же теперь вместе.

Майя подняла на меня глаза – в них ещё блестели слёзы, но уже появилась искорка любопытства.

– А ты правда моя сестра?

– Правда, – улыбнулась я. – Мы с тобой кузины. Наши мамы – сёстры. Так что я твоя старшая сестра. И я буду тебя защищать.

– Но ты почти не владеешь магией… – вдруг вздохнула она, – Как ты будешь меня защищать? – и в её голосе прозвучала такая тревога, что у меня сжалось сердце.

– А мы продолжим учиться, – сказала я. – Но сейчас нам нужно быть осторожными. В этом мире магия… Мы не знаем, как она здесь работает. Она может быть опасна. И нам нужно скрывать её, чтобы никто не догадался.

Майя кивнула, и я почувствовала, как её напряжение начало уходить. Она улыбнулась мне и крепче прижалась. На окне что-то зашуршало.

Я обернулась к подоконнику, там сидела Тихоня. Маленькая дракошка смотрела на нас своими огромными тёмно-синими глазами, и в её взгляде я читала одновременно и любопытство, и тревогу.

– Тихоня? – изумилась я. – Как ты здесь оказалась?

Майя оторвала от меня своё заплаканное личико и бросилась к своей дракошке:

– Лара! – девочка обняла своего питомца, но потом немного отстранилась от неё и строго сказала: – Стеллара Лумина, я приказала тебе оставаться в моей комнате и ждать меня там! Как ты посмела ослушаться?

Тихоня неуверенно переступила лапками, потом села, обвив лапки ховстиком и понурила голову. И я услышала её тихий, тонкий голосок:

– Я хотела быть с нашими принцессами. Юлия – наша Хранительница. А Ты, Майя, – моя наездница. Я не могу оставить вас.

Я почувствовала, как внутри поднимается тепло. Она была такой несчастной и такой преданной, что у меня на глаза навернулись слёзы. Но я должна была быть сильной и объяснить ей, что это не безопасно.

– Тихоня, – сказала я, стараясь говорить мягко, но твёрдо, – ты не понимаешь. В этом мире нет магии. Совсем. Здесь нет Круга Молодых Крыльев, нет Старейшины Горна. Здесь нет энергии, которая нужна тебе, чтобы расти и быть сильной. Если ты останешься здесь, ты можешь заболеть.

– Ты так думаешь? – спросила она, и в её голосе послышалось сомнение. – Я не болею. Я же дракон!

– Дракон, которому нужна магия, – сказала я. – Ты можешь не заметить этого сразу, но со временем ты ослабнешь. Твои крылья перестанут расти, твоя чешуя потускнеет, и ты не сможешь дышать огнём.

Тихоня задумалась. Я видела, как в её глазах мелькает страх.

– Но я не хочу возвращаться, – прошептала она. – Я хочу быть с вами.

– И я хочу быть с тобой, – сказала Майя и погладила дракончика по голове. – Лара, – сказала она с серьёзностью, которую никак не ожидаешь от ребёнка её возраста, – ты ведь понимаешь, что мы не можем рисковать тобой. Мы должны найти способ вернуть тебя домой.

– Я знаю, – ответила Тихоня, и в её голосе послышалась грусть. – Но я не хочу уходить.

– Ты и не уйдёшь, – сказала я, а потом словно кто-то меня за язык дёрнул: – Мы будем учиться создавать порталы. И тогда ты сможешь путешествовать между мирами, чтобы быть с нами, когда захочешь.

Тихоня подняла голову, и в её глазах мелькнула надежда.

– Правда? Ты сможешь научиться открывать порталы?

– Мы все сможем, – сказала я, глядя на неё и на Майю. – Мы будем учиться вместе. Ты, я и Майя. Мы станем командой. Мы будем защищать друг друга.

Майя радостно захлопала в ладоши:

– Мы будем учиться открывать порталы! Это же круто!

Я улыбнулась. Её энтузиазм был заразительным, но я с ужасом понимала, что пообещала то, что вряд ли смогу выполнить.

– Но сначала, – сказала я, – нам нужно немного отдохнуть. У нас был долгий день.

Майя зевнула и кивнула. Я помогла ей устроиться на диване в гостинной, укрыв её пледом, который мама всегда держала на спинке. Тихоня устроилась рядом с ней на подушке, и я видела, как она закрыла глаза, чувствуя тепло и безопасность.

Я села за стол и открыла тетрадь. Я знала, что мне нужно записать всё, что я помнила о порталах. Но для начала мне нужно было вспомнить, что говорила тётя Зуалия, и как мы проходили испытания. Может быть, среди наших приключений были подсказки, которые помогли бы нам сейчас.

Я взяла перо и начала писать. Я записывала всё, что вспоминала. Названия трав и кристаллов, которые использовали феи для создания порталов. Слова заклинаний, которые я слышала от Тайи. Ощущения, которые я переживала во время переходов – то, как мир вокруг меня сжимался, а потом снова расширялся.

Когда я закончила писать, я откинулась на спинку стула и посмотрела на спящих Майю и Тихоню. Они выглядели так мирно, так безмятежно. И я знала, что сделаю всё, чтобы защитить их. С этими мыслями я открыла Гримуар и стала внимательно его перечитывать. Может что-то мне даст нужную подсказку?

Я закрыла Гримуар и пошла на кухню, заварила себе мятный чай. Я сидела на кухне и смотрела в окно. За окном шумел город, и я вдруг поняла, что скучала по этому шуму: по звукам машин, по голосам людей. Я скучала по своей обычной жизни. Но я знала, что моя жизнь уже никогда не будет обычной. Я – Хранительница. И у меня есть миссия.

Я допила чай и вернулась в гостиную. Майя спала, а Тихоня смотрела на меня с подушки. Я подошла к ней, погладила её по голове и прошептала:

– Мы найдём способ. Я обещаю.

Драконица закрыла глаза, и я почувствовала, как её дыхание стало ровным и спокойным.

Я взяла свой телефон, поставила на зарядку и, когда засветился экран, написала Ленке в социальной сети: “Привет! Как дела? Я вернулась!”

Завтра будет новый день. И я сделаю всё, чтобы защитить своих близких.