ГРИДЕНЬ: Ратная школа 2

Пролог

Ставка княжьих людей близ Восточной заставы.

Люди в серо-стальных мундирах чинно восседали на специально сооружённом помосте и глядели куда-то вдаль. Там в клубах пыли резвился лысый здоровенный детина, с размахом плеч в косую сажень. А вокруг него хищно сновали люди с волчьими головами.

С такого расстояния было не понять какого роста тот верзила. Но судя по тому, что волколаки дышали ему в брюхо, размеров он был немалых. Метра три точно.

Люди-волки непрестанно набрасывались на великана, но никак не могли зацепить того своими острыми ножами. Как бы они не старались грозный мОлодец оказывался быстрее и ловчее. Он будто капля ртути, утекал прямо из-под волчьих морд и разил волколаков без продыху, одного за одним. Голыми руками он буквально перемалывал тела нелюдей.

Во все стороны летели оторванные конечности и смятые до неузнаваемости лохматые головы.

– Ну что, господа хорошие, довольны ли вы увиденным? – обратился к княжьим людям ничем не примечательный человек.

Это был обычный мужичёк не блиставший ни статью, ни внешностью. Даже одёжка на нём висела простенькая, без особых изысков. На фоне всей этой серости выделялись одни лишь глаза. В них горел недюжий ум и теплилось ещё нечто неуловимое…но пугающее.

Он единственный из всех присутствующих стоял на своих двоих.

– Славная работа Живодар, – откликнулся старший из княжьих людей – молодцеватый, вислоусый тысячник. – Этот новый богатырь не в пример ловчее предыдущих.

– И сильнее… – уязвлено добавил Живодар, но тут же был перебит армейцем.

– А ну, подзови-ка его поближе, – подозрительно сощурившись скомандовал усатый вояка.

Живодар послушно выступил вперёд и громко свистнул. А после ещё и окликнул увлёкшегося богатыря:

– Троян!

– Ты чего, опять имя нечисти дал? – подивился тысячник, а остальные княжьи люди и вовсе зашушукались. Со всех сторон послышались смешки. – Бросай ты это дело, Живодар, а то слухи уже разные ходят. Поговаривают даже, будто ты из своего семени этих тварей лепишь.

Отвечать Живодар не стал - лишь недовольно скривился и жестом подозвал поближе подошедшего Трояна.

Взгляды всех присутствующих скрестились на голом бесполом существе. А через секунду произошёл “взрыв”. Вислоусый тысячник вскочил со своего места и весь налился дурной кровью. Казалось, даже его роскошные усы и те гневно встопорщились.

– Не понял! А это ещё что такое?! – узловатый палец старого вояки указывал на небольшую ранку на груди нового богатыря.

– Не извольте гневаться. Не обучил я его как следует, вот волколаки его и поцарапали.

– Голову мне не морочь! Ты знаешь, о чём я! – пуще прежнего взъярился тысячник. – Скажи Живодар, почему у богатыря твоего под содранной кожей не мясо красное виднеется, а студень какой-то, будто у холодца?!

– Я лишь хотел как лучше… – попытался оправдаться создатель богатыря, но не был услышан.

– Хотел он. Тьфу! – передразнил мужчину тысячник. – Дивлюсь я тебе Живодар. Разве забыл ты про запреты наложенные? Велеситам нельзя разума людского касаться. Вам рододателям новую жизнь, которая и не жизнь вовсе, создавать. А сварожичам…

– Не забыл! – отчего-то скрипнул зубами Живодар. Последняя фраза настолько задела мужчину, что тот даже перебил высокопоставленного армейца.

От невиданной доселе дерзости тысячник поначалу опешил, но затем всё же продолжил гнуть свою линию:

– Только Род может новую жизнь создавать, так чего ж ты поперёк отца всего сущего лезешь? Али не знаешь, чем это обернуться может? Неужто захотел судьбу Коваля повторить? Или забыл ты про наше тёмное прошлое, а Живодар?

– Прошлое-прошлое! Хватит уже жить этим самым прошлым! – снова показал норов, обычно покладистый, Живодар. – Богатыри устарели! Вон, один из них и вовсе раньше срока разумом помутился. Сколько там из-за него народу полегло, больше сотни? А вот будь на его месте Троян и не пришлось бы нам тех дружинников хоронить!

– А не тот ли это богатырь, что из-под твоих рук вышел? – подозрительно сощурился тысячник. – Выходит, твоя это оплошность. И вот месяца не прошло, как ты снова судьбу пытаешь. Под видом нечисти нам нежить подсовываешь.

Со всех сторон согласно загудели. Княжьи люди были единогласны в своём недовольстве.

– Вижу, не будет у нас разговора дельного – жаль. А того богатыря я сам испортил, – и пока притихшие армейцы переварили свалившуюся на них новость, Живодар отдал приказ. – Убей их.

В тот же миг человечья кожа на теле Трояна дала трещину и наружу выпростались десятки щупалец. Княжьи люди даже удивиться не успели…

Через секунду всё было кончено, и деревянный помост окрасился кровью.

– Прости Отец, это всё из-за меня, – проскрипело существо, теперь оно и вовсе не походило на человека.

Остатки кожи слетели с полупрозрачного как желе тела и нутро твари обнажилось.

В студенистом естестве нежити стали проглядывать человеческие органы. Особо выделялись лёгкие и дыхательные пути. Первые то сужались, то расширялись будто бы подражая дыханию. Последние же мерзкой гирляндой тянулись к тому месту, где совсем недавно был вполне человеческий рот. Там же в окружении гортани плавали и голосовые связки с языком.

– Ты ошибаешься, здесь нет твоей вины. Они просто не понимают, – Живодар брезгливо оглядел истерзанные тела княжьих людей. – Ну ничего, мы отправимся к тем, кто поймёт. Скоро у тебя появится много братьев и сестёр

– А Маму мы тоже с собой заберём?

– А некого больше забирать. Сгинула наша Мама вместе с той горой. Но ты не кручинься сынок, я сделаю нам новую Маму.

Глава 1

– Всё, дальше сама.

Я с трудом сполз с девушки-витязя и перевалился набок. От этого, казалось бы, лёгкого движение сердце заходило ходуном пуще прежнего. А в висках и вовсе кузнечные молоты застучали. Н-да, давненько я так не упахивался…

– Давай Колышек, твой черёд, – снова прохрипел я.

– А говорил, сам управишься, – недовольно пробурчала девица-витязь.

Рядом раздался взрыв. Бахнуло так, что нас двоих снова засыпало комьями земли. В ушах зазвенело.

Да когда же это закончится? Проклятые взрывпакеты, проклятые учения! И почему полутысячник меня не отмазал от этой затеи? Я же сейчас должен для него протезы разрабатывать, а вместо этого копошусь в окопе словно червь земляной. Вот уже битый час траншею прокладываю. И всё бы ничего копай себе и копай, благо Сварогова Наука для этого идеально подходит. Жаль только мера у меня не бесконечная, выдыхаюсь на раз.

Колышек оттеснила меня вбок и разогрела горны. Дело пошло быстрее. Траншея продолжила шириться.

Н-да, не думал я, что нас так скоро отправят на учения. И ладно бы на какие-то местечковые, так нет же, на совместные. Да ещё не где-нибудь неподалёку от Ратной школы, а чуть ли не рядом с восточной границей.

Надеюсь, к нам сюда вражий снаряд не прилетит.

– БАХ! – рвануло под боком и нас снова осыпало комьями земли.

Хотя тут и без вражьих снарядов есть чему взрываться. Только и успевай, голову пониже пригибать да рот пошире разевать, чтобы не оглохнуть.

Прямо над нашими макушками сверкнула молния, а за ней и вторая. В дело вступили любимцы Перуна.

Ставки повышаются. А скоро ещё и стрелять над головами начнут. Вот тогда и пойдёт потеха.

Из соседних траншей раздаётся брань. Там копошатся наши сослуживцы. Они также разделены по парам и тоже вот уже второй день кряду страдают от непрекращающихся взрывов.

И ведь это только начало культурной программы. Вскоре мы приступим к рытью сети тоннелей, а затем и к постройке защитных укреплений.

Со слов Твердислава спустя недельку другую мы не только будем знать основы фортификации как свои пять пальцев, но и порядком увеличим собственную меру…

Рядом рванул очередной взрывпакет.

А ещё оглохнем.

Внезапно следом за взрывом раздался зычный свист и доставучий грохот постепенно сошёл на нет.

Не понял! Мы ведь, прямо как в той армейской шутке: должны копать от рассвета и до обеда. А тут на тебе, внеплановый перерыв. Чую, не к добру это.

Неужто стряслось чего?

На пару с Колышком мы выкарабкались из траншеи и с удивлением вытаращились на наш палаточный городок.

Там неподалёку от штабной палатки вхолостую тарахтела бронированная шестиколёсная самоходка. Она чем-то напоминала привычный мне бронетранспортёр, разве что размерами была поболе. И вскоре я понял отчего так.

Рядом с бронированной махиной крутились высоченные, закованные в сталь фигуры. Из-под брони статных солдат проглядывали мундиры цвета запёкшейся крови. Витязи!

И что они здесь забыли? Да ещё и обвешанные оружием с головы до пят.

Пока разглядывал нежданных гостей, сбоку подтянулись сослуживцы. А вместе с ними притопал и Неждан.

– Чего это они здесь забыли? – спросил я у гридня.

– А я знаю? – пожал плечами Неждан.

– Ну ты же гридень как-никак.

– А ты будто нет?

– Тоже верно.

После той попойки мы с Нежданом чуть сблизились. Не то, чтобы после неё мы стали закадычными друзьями, но поддевать меня при любом случае он перестал.

Вот только надолго ли такая идиллия?

С тех пор как Неждан рассказал мне про брата я не перестаю задаваться вопросом: а мёртв ли Ждан на самом деле? С этого ихтиандра станется преподнести мне очередной сюрприз. Вдруг ещё "всплывёт" в самый неподходящий момент.

И всё же, что здесь забыли витязи да ещё и при полной боевой выкладке? Они явно не на ученья прикатили поглядеть.

– Не бывать такому! – донёсся из штабной палатки возмущённый голос Твердислава. А следом за ним раздался и ещё один недовольный бас.

– Приказ приказом, но это верх безрассудства! – кажется, сотник Перуновых избранников тоже не в восторге от происходящего. Всё страньше и страньше, чего они там не поделили?

– Ругаются, – с умным видом заключил Мотыга.

– Да ладно, быть того не может! – поддел соседа по комнате Рябой.

После смерти отца Вацлав совсем разошёлся. Он и раньше цеплял Мотыгу почём зря, но теперь проворачивал это с особым смаком.

– Что думаешь? – обратился я к Колышку. Она у нас вроде как единственный специалист по витязям. Может, чего дельного и скажет?

Болтающие тут и там новики затихли, то же захотели узнать правду из первых уст.

– Витязи это отборные из старшей дружины. Лучшие из лучших, таких абы куда не пошлют. Похоже, случилось нечто нехорошее, - с уверенностью припечатала Колышек.

А тем временем возмущённые возгласы все усиливались. Командиры и не думали прекращать браниться.

Правда, до сих пор было непонятно, с кем и из-за чего они спорят. Нарушитель спокойствия, что сейчас пребывал в палатке, голоса, наоборот, не повышал. Из-за этого было не совсем ясно, чего же он требует от наших сотников.

Это настораживало.

И вскоре мои опасения подтвердились. В какой-то момент из штабной палатки выскочил багровеющий от гнева Твердислав.

Командир тут же направился к нам, на ходу раздавая приказы:

– Неждан, Железнорук, Рябой, Колышек, Мотыга за мной! Остальные по палаткам, и чтобы носа оттуда не казали!

Не успели мы понять, что к чему, как из палатки выбежал ещё один недовольный сотник. На этот раз в синем мундире.

– Чего уши развесили, бегом по палаткам! – почти точь-в-точь повторил он наказ Твердислава.

Новики в синих полевых мундирах прыснули в сторону, как тараканы при включённом свете.

Сам же сотник громовержцев, не сбавляя хода, рванул к дальней палатке на отшибе. Там у нас обитали родовичи из старшей дружины. Мои давние знакомцы – та самая пятёрка любимцев Перуна.

Впервые мне довелось их встретить сразу после присяги. Помнится, тогда разгневанный шуткой Неждан гонял нас в хвост и гриву вокруг казармы. Эх, славные были времена. Но это дела давно минувших дней, а сейчас мне надобно думать о насущном. И главное, исполнять приказ старшего по званию. Если наказал Твердислав идти за ним следом, значит надо идти.

Через пару минут, всё ещё пребывая в недоумении, мы переступили порог личной палатки сотника. Твердислав мог бы соорудить жилище и посолидней, благо умений и меры хватало, но отчего-то решил не выделяться. То ли таким нехитрым образом личный пример нам подавал, то ли был от природы скромен и непривередлив. А может, и всё вместе, кто знает?

– Новости у меня для вас нерадостные. Не знаю, как и начать, – Твердислав впервые на моей памяти потупил взор. – Приказ сверху пришёл, от самого князя Стужгородского. Велено вам пятерым выдвинуться в сторону Восточной заставы. Споро и безотлагательно. Подробности узнаёте в пути.

Вот это поворот, а чего именно нас, мы же ещё новики необученные?

– Так уж получилось, что дело срочное, а мы ближе всего к границе стоим, – словно подслушав мои мысли чуть прояснил ситуацию Твердислав. – Будь моя воля, я бы вместо вас вызвался, да вот беда конь Перунова воинства двоих взрослых зараз не унесёт.

Это не о тех ли конях речь, что на отшибе пасутся? Я давно заприметил вороных тонконогих жеребцов, будто бы созданных для скачек. Вот только один вопрос не давал мне покоя, на кой чёрт нам какие-то лошади, когда в лагере самоходок полно. Мы же не своим ходом сюда добирались, а на машинах. Тут под боком целый автопарк, а нас хотят в сёдла усадить. Странно это всё.

Снаружи послышалось лошадиное ржание и Твердислав нахмурился пуще прежнего.

– Пора, – сказал как отрезал сотник и первым покинул палатку.

Мы последовали за ним.

Снаружи нас уже ждали родовичи из старшей дружины на тех самых жеребцах. Три молодца и две девицы в синих мундирах. Помимо пятерых всадников, присутствовал ещё один человек – незнакомый мне сварожич. Высокий мужчина с обожжённым лицом и пронзительными голубыми глазами.

Несмотря на ожог вокруг левой скулы, выглядел он весьма колоритно. Этакий престарелый ловелас с залихватской улыбкой и хитрым прищуром озорных глаз. Ни дать ни взять, гроза деревенских вдов и почтенных матрон.

На его коричневом рукаве красовалась незнакомая нашивка – бушующее пламя на фоне горы.

– Так вот ты каков Стоум Железнорук, – окинул меня внимательным взором странный сварожич. – Эх, поболтал бы я с тобой по душам да время не терпит. Ладно, дадут боги, ещё свидимся, а сейчас давайте-ка по коням.

– Ну, чего встали, – подогнал нас Твердислав. – Лезьте в сёдла к родовичам.

Ну мы и полезли. И так уж вышло, что досталась мне в напарницы одна из девиц. Она-то мне и помогла. И руку подала, и перед собой усадила. А после ещё и странной сбруей к седлу приковала, причём намертво.

Последнее меня особо насторожило. Мы ж на лошади собираемся ехать, а не на спортивном болиде – так к чему такая предосторожность? Или это оттого, что рука у меня одна?

Оглядел сослуживцев. Нет, всех пристегнули. Даже мою боевую подругу и ту стороной не обошли, тоже захомутали. Ей, кстати, в напарницы вторая девица и досталась.

– Ты главное, не дёргайся почём зря, – защекотал ухо нежный девичий голосок. – А если вдруг боязно станет, то глаза прикрой.

– Да с чего мне боязно-то станет, будто я на лошадях никогда не езд… – зубы клацнули и меня с силой дёрнуло назад. Чую, если бы не сбруя, то лететь бы мне вверх тормашками на землю. А так лишь покрепче к груди женской прижался, да рот захлопнул, чтобы встречным ветром не разорвало.

А тем временем вороной скакун всё сильнее набирал ход. И вместе с этим ускорением я начал чувствовать странное покалывание по всему телу.

А через несколько секунд и вовсе увидал, как лошадиная грива принялась искрить. Да и сам конь стал изредка покрываться электрическими разрядами.

Вот тебе и хвалёные самоходки! Да этот скакун несётся так, будто у него в предках гоночный болид затесался. Деревья вокруг только так мелькают.

А главное, никакой тебе тряски, будто под копытами лошадиными не сплошное бездорожье, а дорога ладная. Чудеса, одним словом!

Так мы и скакали, пока солнце к горизонту не стало клониться.

***

Любимцы Перуна все как один с затаённой грустью глядели на вороных скакунов. А те, в свою очередь, вповалку лежали на зелёной травке и с шумом вдыхали воздух. Лоснящиеся бока судорожно подрагивали. Умотались бедняги.

Да и мы сварожичи от загнанных скакунов не отставали, едва стояли на трясущихся после дикой скачки ногах.

– Кто возьмётся? – внезапно спросила моя недавняя соседка по седлу. О чём это она?

– Я, – коротко ответил высоченный статный блондин. Похоже, данный мОлодец был у избранников бога войны за главного. По крайней мере, это именно он оповестил нас о привале, да и спешился он вперёд всех.

Тяжко вздохнув, старший дружинник зашагал к лошадиному лежбищу. В его правой ладони то и дело проскальзывали молнии.

Шёл громовержец как-то нехотя и оттого неторопливо. Он словно бы всеми силами оттягивал неизбежное.

Когда же избранник Перуна наконец приблизился к измотанным скакунам, то первым делом воздел искрящуюся ладонь к небу. А дальше, не прошло и секунды как с пальцев дружинника змейками сорвались молнии. Они ветвистыми разрядами прикипели к лошадиным головам и лоснящиеся бока опали. Скакуны погибли мгновенно.

– Эй, вы чего?! – тут же возмутился простоватый Мотыга.

– Так было надо. Всё это время мы насильно заставляли их двигаться при помощи нашего дара. Это только с виду кони были живы, а на деле мучились в агонии, – ответила ещё одна девица, скорее всего, родная сестрица моей напарницы по скачкам. Уж очень эти барышни походили друг на дружку. Обе холеные, с пухленькими губками, бровками вразлёт и выразительными голубыми глазищами. Разве что причёски у них разнились, моя попутчица щеголяла тугой косы, а эта могла похвастать разве что коротким каре.

Выходит, не просто так громовержцы подкармливали молниями своих скакунов. Поначалу я думал, что они таким нехитрым образом подбадривают лошадей. Как же я ошибался. Получается, при помощи электричества избранники Перуна могут искусственно стимулировать мышцы и нервные окончания. Какая страшная и удивительная сила! Теперь понятно, отчего они стоят особняком от остальных одарённых.

– Идём, время дорого, – скомандовал хмурый как туча конеубийца.

Возмущаться никто не стал. Нам новобранцам оспаривать приказы старшего дружинника не по чину. А остальным избранникам Перуна и самим хотелось, как можно скорее оказаться подальше от бездыханных лошадиных тел.

Первое время шли молча в гнетущей тишине. Громовержцы переживали потерю, а мы не смели прерывать их траур. К счастью, молчаливая панихида продлилась недолго. Вскоре избранники Перуна стали оттаивать и первым в себя пришёл тот самый конеубийца и по совместительству вожак старших дружинников.

– Зовут меня Громобой и на время вылазки я главный. Слушайтесь меня и возможно вернётесь домой в целости и сохранности, – думаю, не нужно уточнять, кому предназначались эти слова. Но на одном предупреждении старший дружинник не остановился, он таки решил просветить нас касательно грядущего дела. – Приказ у нас простой. Догнать беглеца из рододателей и задержать того до прибытия основных сил. Мы должны, во что бы то ни стало отвадить перебежчика от границы. Вои с Восточной заставы уже осведомлены о предателе и усилили патрули, вот только этого может оказаться мало. Судя по донесениям взбунтовавшийся рододатель не только прекрасно знает местные леса, но и прихватил себе в помощники богатыря неразумного.

Впереди как раз показалась широкая и густая лесополоса. В такой затеряться проще простого. Интересно, как мы в этой тёмной чаще беглецов разыскивать будем? Среди нас ведь ни одного велесита нет, а значит некому лесное зверьё по следу пустить. Да и волколаков с их острым нюхом я что-то вокруг не наблюдаю.

– Давай гридень, твой черёд. – внезапно произнёс Громобой и протянул в нашу сторону холщовый мешочек.

Сначала я не понял, чего он от меня хочет. А затем вспомнил, что гридень среди нас не один.

Вместо меня вперёд выступил Неждан. Он-то и забрал из рук Громобоя подозрительный “подарок”.

– Там и волосы, и ногти. Должно хватить, – напутствовал старший дружинник.

– Хватит, – покивал гридень и вместе с мешочком отвернулся от нас.

Где-то с минуту Неждан копался в содержимом, низко склонив голову. То ли нюхал эту гадость, то ли на зуб пробовал - со спины не понять. А когда покончил с делом этим мерзким, то уверенно указал куда-то в сторону чащи и заявил:

– Он там.

– Расстояние? – тут же уточнил Громобой.

– Большое, точнее сказать не могу.

– Плохо, надо нагонять, – пуще прежнего нахмурился старший дружинник, а после повелел. – Ходу.

Избранники Перуна выдвинулись вперёд, а мы сварожичи пристроились у них в хвосте. Один чёрт в прямом боестолкновении пользы от нас пятерых меньше, чем даже от единственного старшего дружинника. И вот здесь возникает вопрос: а на кой ляд нас вообще с собой взяли?

Нет, с Нежданом всё понятно. Этот хитрован оказался из дивьих людей, прямо как братец. Но остальных-то, зачем с собой было брать?

– Господин Громобой, дозвольте спросить? – решил я прояснить ситуацию.

– Валяй.

– Зачем вам Неждан ясно, но мы-то вчетвером какую пользу принести можем?

– Сейчас никакую. А вот ежели мы богатыря удержать не сумеем, то придётся вам пятерым каменный мешок для него рыть. Ну а по тебе Стоум Железнорук отдельное распоряжение было. Ты вроде как с богатырями дело имел, вот тебя и велели прихватить несмотря на меру малую.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Даже старшие дружинники и те глянули на меня через плечо. Видать, только Громобоя посвятили в такие тонкости, а остальных избранников Перуна оставили не у дел.

– Есть и ещё одна причина, по которой вы нужны. Если вдруг не сдюжим мы и силы всё растратим, то придётся вам сварожичам на скорую руку молниеуловители сооружать, – добавил Громобой и ткнул указательным пальцем в небо. Там над нашими головами вызревала огромная чёрная туча. Одним своим видом, она словно бы сулила скорые неприятности.

И будто бы дурного предзнаменования нам было мало, как произошло ещё нечто странное. Из ближайших кустов в нашу сторону рванули знакомые мне щупальца. Вечер переставал быть томным.

– К бою! – проревел Громобой.

Глава 2

Полупрозрачные жгуты с гулом рассекли воздух и пронеслись у самого моего носа. Ещё бы сантиметр другой и не сносить бы мне головы, а так лишь лёгким испугом отделался.

Совсем рядом сверкнули разряды – это избранники Бога войны вступили в бой. Их ветвистые молнии веером обрушились на “коварные” кусты и те занялись яростным пламенем.

Впрочем, горели они недолго, секунду-другую, а затем тлеющие ветки разметало в стороны проворными щупальцами. Моему взору предстала нежить. Точно такую же помесь медузы и одуванчика я видел в той треклятой пещере.

Ни черта не понимаю! Откуда здесь нежити взяться? Или сбежавший радодатель умудрился где-то неподалёку первичного бульона наварить? Да быть того не может!

Не успел я как следует обмозговать эту мысль, как из густого подлеска вырвалось ещё несколько желеобразных монстров.

Чернобогова отрыжка! Так эта тварь здесь ещё и не одна?!

Ну да ладно, чего это я распереживался? С нами ведь бок о бок воюют не абы кто, а громовержцы, избранники самого Перуна. Уж эти-то ребята легко нежить подпалят. Раз простенькие огнемёты с этой задачей справились на ура, то их рукотворные молнии и подавно. Температура-то у них всяко выше будет, чем у обычного пламени.

– Шквалом накрывай! – прокричал Громобой.

Заслышав команду, громовержцы обрушили на тварей целый каскад из ветвящихся молний. Белёсые протуберанцы с лёгкостью пронзили студенистые тела, прожигая те насквозь. Воздух тут же наполнился страшной вонью, даже запах озона и тот был не в силах её перебить.

Неприятный ком подступил к горлу. Захотелось выпростать завтрак наружу, но я сдержался. Нельзя было показывать слабость, тем более сейчас. Ведь, к моему удивлению, ничего ещё не закончилось. Пусть молнии и понаделали дыр в студенистых телах, но особого ущерба тварям они не нанесли. Да и сами сквозные прорехи уже стремительно затягивались. Ужасающая регенерация нежити делала своё дело.

Видать, одними молниями тварей не одолеть. Нужен более обширный и долгоиграющий источник пламени. А иначе они так и будут восстанавливаться.

И, похоже, эта мысль посетила не меня одного.

– Отходим и даём бой! – прокричал Громобой.

Мы стали слаженно отступать под прикрытием бьющих во все стороны молний. Но долго так продолжаться не могло. Тварей было слишком много, около десятка. Да и силы у избранников Перуна небезграничные. Вон безымянный громовержец слева от меня уже испариной весь покрылся. То ли самым слабым из пятёрки оказался, то ли не подзаряжался давно от своевольной стихии.

Ну да ладно, прочь эти пустые рассужденья – они делу помогут. Вместо этого, надо наши задницы из этой передряги вытаскивать.

Не сбавляя шага, я разогрел единственный горн и на ходу коснулся земли.

– Вспышка! – предупредил я остальных и только после этого приложился кулаком к тверди.

– Ты чего творишь окаянный?! – воскликнул разгневанный Громобой.

Но мне было не до его отповеди. Пускай и дальше себе нежить молниями поливает, а я пока делом займусь.

Ухватившись за рукоятки стационарного огнемёта, я что есть мочи заорал:

– В сторону!

Мои сослуживцы послушно разошлись по бокам, а вот родовичи, конечно же, сразу не подчинились. Ну а как ещё, они ведь у нас ветераны боевых действий, потомственные вояки и избранники самого Перуна - не чета обычному гридню. И лишь когда жар от пламенеющего раструба спинами почуяли только тогда и прыснули в стороны. А затем ещё и на меня своего спасителя грозно заозирались. Даже девицы и те с неприязнью глянули.

Ну да ладно, сейчас мне не до их гневных взоров. Пора бы показать нежити её место.

Я вжал до упора гашетку и чадящее пламя вырвалось на волю. Оно яростной волной накрыло тварей. Горючей смеси я в этот момент не жалел. Не зря же рядом со стационарным огнемётом я соорудил целых два бака с топливом. И пускай внутри них плескалась не та убойная синяя жидкость, но и горючей смеси моего производства оказалась достаточно, чтобы как следует поджарить монстров.

Ну а что дымно очень – так то не беда, главное – я вижу, как тает нежить под напором пламени. Твари, конечно, продолжает регенерировать, но куда им тягаться с открытым огнём.

Вокруг завоняло пуще прежнего.

И вот не прошло и минуты, как первая тварь обратилась склизкой лужей. А следом за ней принялись таить и её товарки. Это оказалось проще, чем я думал.

Не успел я порадоваться мимолётному успеху, как из леса повалила целая куча подобных тварей.

И хоть ломились они бездумной волной, но было их так много, что они волей-неволей огибали нас с боков. Плохо дело. Ещё немного и мы окажемся в котле, и тогда никакой огнемёт уже не поможет. Нежить нас попросту массой задавит. Их же тут без малого пять десятков, если не больше!

Вот ведь непруха! Готовились с богатырём биться, а тут эти медузы неубиваемые, откуда ни возьмись, вынырнули. Ну рододатель-предатель, ну учудил. Спасибо тебе за это незабываемое приключение. Век тебя не забуду. Если свидимся, припомню я тебе эту подлянку. И даже благодарность от всего сердца выпишу - сапогом казённым да прямо по яйцам.

– Колышек! Черепаха! – истошно завопил я.

И боевая подруга услышала мой призыв. А главное, правильно его истолковала. Впрочем, по-иному и быть не могло, этот приём мы с ней уже не раз отрабатывали. Я же, как с горы той треклятой вернулся, ни денёчка без дела не сидел. Всё мастерил чего-то, да девчонку-витязя помаленьку тренировал и натаскивал. Как чуял.

Вот и пригодилась ей моя наука. Сработала колышек на славу: ключ-слово за мгновенье протараторила и горны тут же распалила. А дальше пошла потеха. Приложилась она ладонями к земле и твердь под нашими ногами ходуном заходила.

Сильна чертовка! Так много сути расплавила - не всякий бывалый сварожич столько осилит. Думаю, если бы сейчас мы меру определяли, то там бы не двадцать чанов было, а все пятьдесят, а то и сто. Ну да это и немудрено. Она же ночами не спала – всё тренировалась. Вот и результат.

– Молотом оземь! – выкрикнула Колышек и с немалой дурью приложилась к земле.

Яркая вспышка озарила всё обозримое пространство. И свет её был столь силён, что пробивался даже сквозь сомкнутые веки. Такую мощь я видел лишь единожды да и то исходила она от самого Войтеха - признанного героя Славии и одного из Дланей. А тут какая-то соплячка, пусть и из витязей. Удивительная девчонка!

Когда сполох погас, взору предстали стальные стены. По воле Колышка мы оказались посреди глухой бронированной коробки. Единственным выходом наружу мог бы послужить разве что открытый в потолке люк. По-хорошему надо было и его заделать, но в таком случае мы бы очутились в кромешной темноте и не смогли сориентироваться. А так, хоть освещение внутри "черепахи" и оставляло желать лучшего, но стационарные орудия у стен были вполне узнаваемы. У закрытых пока бойниц виднелись спаянные между собой огнемёты и автопушки.

Прошлая вылазка научила меня тому, что огневой мощи много не бывает. Эту простенькую мысль я и постарался вдолбить в голову Колышку. Ну и своих наработок подкинул до кучи. Девочка она хоть и сильная, но соображает пока плоховата. Повторить за мной это запросто, а вот самой что-то придумать – уже никак. Видимо, нет в витязях творческой жилки, присущей обычному люду.

Кстати, об “обычных” людях. Надо бы их делом занять, а то, как придут в себя, могут проблем подкинуть. Кто этих родовичей знает, что у них на уме? Тем более мы с Колышком только что приказ старшего по званию оспорили. Ну не принято в армии поперёк батьки в пекло лезть, а тут мы со своими выкрутасами.

– Сварожичи к орудиям! – скомандовал я, пока никто не опомнился. – Правая гашетка – основное орудие, левая – огнемёт!

Мои сослуживцы кинулись к бойницам без лишних пререканий. Даже Неждан и тот последовал моему наказу.

Через несколько секунд мы впятером уже отодвигали заслонки с бойниц и готовились открыть огонь. Нежить подступала.

– СлыхАли? Правая рукоятка – пушка, левая – огнемёт, – повторил мой наказ Громобой. – За дело!

Вскоре половина бойниц была оккупирована и снаружи разверзся филиал ада. Никто из нас и не думали экономить горючую смесь. Мы заливали пламенем каждый квадрат, сжигая тварей пачками.

И даже, когда внутри бронированной коробки стало нестерпимо душно от чада и вони, мы продолжали жать на гашетки. Кто-то мстил за свой мимолётный испуг. Кто-то просто исполнял приказ. Ну а я знал, что если мы дадим слабину и сбавим напор, то твари запросто смогут прорваться даже через стальную преграду. Дай им время и своей кислотой они прожгут всё что угодно. Ну или в крайнем случае вскарабкаются на крышу и проникнут сквозь вентиляционный люк.

Нет, расслабляться нельзя. Мы должны выжечь эту погань здесь и сейчас!

И мы жгли. Жгли до тех самых пор, пока земля не почернела от сажи, а небо не заслонило чадящее дымное облако.

На том месте, где ещё недавно кучковалась нежить, теперь виднелась лишь выжженная земля. Даже склизких луж и тех не осталось.

– Кха-кха, – раздался надсадный кашель откуда-то сбоку, а следом прозвучал приказ. – Прекратить огонь!

Похоже, Громобой решил вновь взять командование на себя. Ну и слава богам, а то тянуть лямку командира, когда под боком горделивые родовичи не очень-то и хотелось. Мало ли чего у них там в головах, возьмут ещё и обиду затаят.

– От орудий не отходить, смотреть в оба, – снова заговорил старший дружинник. – А я пока разведаю обстановку. Колышек открой проход.

Вскоре Громобой покинул укрытие, оставляя нас одних. Как же это по славийски. А ведь мог и кого из подчинённых в разведку отправить – тоже мне герой доморощенный.

И ладно сам попёрся – это ещё полбеды. Но чего же он, дурень такой, огнемёт у меня не попросил? Или не понимает громовержец, что молниями его хваленными нежить не пронять? Да нет, все-то он понимает – просто гордость задетая покоя не даёт. Сложно любимцу Перуна, представителю элиты смириться с тем, что его безусый гридень обставил. Вот теперь и пыжится Громобой, дабы авторитет свой пошатнувшийся восстановить. Геройствует, одним словом.

– Чисто! – раздался снаружи приглушённый бронёй крик. – Давайте на выход!

Ну и славно. А то это скоротечная схватка меня порядком измотала. Нервная она получилась и на диво напряжённая. А тут ещё и этот дым треклятый, от которого на слезу пробивает.

После того как выбрались из бронированной черепахи, на месте застаиваться не стали. Вместо этого, отбежали подальше от пепелища и принялись переводить дух.

И тут-то в момент долгожданного затишья грянул гром, откуда не ждали.

– А скажи-ка нам, гридень, где это ты так с нежитью бороться наловчился? – спросил во всеуслышание командир из старших дружинников. А у самого в это время ладонь от молний так и искрилась.

Чую, разговор нас ждёт жаркий, как бы до драки ни дошло.

– А это нежить была? – сделал я круглые глаза.

– Ты дурака-то не валяй! – взъярился Громобой пуще прежнего. – Говори, откуда о слабости ихней прознал?!

Тут и остальные славийцы два и два сложили. Подозрительных взглядов прибавилось. Казалось, одна лишь Колышек следила за нашей перепалкой без особого интереса. Выдавали её лишь руки. Девичьи ладошки светились.

И чего это она горны распалила? Неужто за меня решила вступиться в случае чего?

– Ты чего, старшой, белены объелся? – тут уже пришёл мой черёд зубы показать да оскорблённую невинность отыгрывать. – Какая ещё слабость, о чём речь? Что у меня в загашнике было, то использовал. Кто же знал, что уязвимы они к огню?

– Я тебе щас покажу, кто и чего объелся, – зло процедил уязвлённый родович.

– Громобой хорош! – помощь пришла, откуда не ждали. На мою сторону встала та самая девица, с которой я делил седло. – Наша дело маленькое – предателя перехватить, а с гриднем пусть волхвы потом разбираются.

– А вдруг это лазутчик или вовсе пособник того рододателя? – всё не унимался “командир”.

– Ага, сразу видно пособник. То-то он взял да слабое место нежити выдал. Не сходится что-то. – вступилась за меня ещё одна девица из родовичей. На этот раз та, что с карэ. – Сестра права. Не до внутренних распрей нам, надобно предателя догонять. Пока мы тут зуб друг на друга точим, он поди уже к границе подбирается.

После её слов Громобой крепко призадумался. С одной стороны, он явно хотел меня прижучить покрепче. С другой же, никак не мог ударить в грязь лицом перед соратниками и командованием.

К счастью для меня, здравый смысл одержал верх над неуместной гордостью. Наш временный командир ещё несколько секунд грозно поиграл желваками, а затем всё же развеял шаровую молнию в собственной руке. Кажись, пронесло.

Смирив свой гнев, Громобой отдал приказ:

– Сварожичи, готовьте переносные огнемёты. Мы выдвигаемся!

Легко сказать “готовьте”, вот только окромя меня и Колышка никто этого сделать не мог. И не то чтобы огнемёты в Славии были неизвестны – вовсе нет. Просто не пользовались они особым спросом. Тех же рядовых воев никто и не думал огнемётами вооружать, поэтому и нас сварожичей не учили их ковать. Штучное это было оружие, а всё оттого, что нишу его прочно заняли избранники Перуна.

Молния – она ведь старший брат огня и этим всё сказано. Кто же знал, что её главная сила обернётся слабостью? Жару-то она даёт куда больше чем пламя, вот только жар этот мимолётный, как дуновенье ветерка. Раз и нет его.

В общем, пришлось Колышку за всех нас отдуваться. Благо, ей не в тягость. Это для меня десяток огнемётов – ноша неподъёмная, а для неё – плёвая задачка.

Уже через несколько минут мы щеголяли ранцевыми огнемётами и готовы были отправиться на охоту за богомерзкой нежитью. Ну прямо вылитые папские рыцари, разве что костюмов серебристых недостаёт. Вместо них мы с ног до головы покрыты сажей, словно черти.

– Ходу, – скомандовал Громобой и наш отряд устремился вперёд.

Обогнув недавнее убежище, мы углубились в подлесок.

Первое время шли не спеша и то и дело водили из стороны в сторону раструбами огнемётов. Недавняя стычка с нежитью померила наш пыл и научила осторожности. Теперь каждый куст или бурелом представлял для нас опасность и мы всеми силами старались этой опасности избегать. По возможности обходили подозрительные места стороной. А когда таковой возможности не было, дырявили преграду молниями.

Так и шли. Может час, а может и все два. Из-за постоянного напряжения я совсем распрощался с чувством времени.

В какой-то момент мы ускорили шаг и я понял, что не одному мне осточертело плестись как черепаха. Похоже, Громобой и сам осознал, что такими темпами нам беглеца не догнать.

Вот только из-за этой спешки мы стали издавать куда больше шума. И вскоре нам это аукнулось.

– Стой! Кто идёт?! – из-за дальних деревьев высунулся сначала ствол Спиночеса, а затем и его владелец – славиец в чине десятника.

Правильно люди говорят, поспешишь – людей насмешишь. А если бы это нежить была? Она бы явно не стала нас окликать, подкралась бы незаметно да в расход нас торопыг пустила.

– Свои! – крикнул Громобой и обезоруживающе поднял руки.

– Вижу, что свои, – несмотря на это заявление, владелец Спиночеса и дальше продолжил держать нас на мушке. – Вы чего так близко к границе шастаете?

– Задание у нас, – выдал как на духу Громобой. – Перебежчика выследить.

– Ясно. Стало быть, заодно мы, – десятник наконец опустил винтовку. – Нам тут тоже приказ отдАли. Велели, чтобы мы значиться весь лес прочесали вдоль и поперёк.

– Господин десятник, а чего это вы тут один бродите? – настороженно спросил я. А сам украдкой привёл Дуболом в боевую готовность. Мало ли.

– Гридень, ты чего совсем умом тронулся, десятника допрашивать?! – зарычал на меня Громобой. Да и остальные соратники поглядели неодобрительно.

– Хех, да ты не гневись на него добрый молодец, – встал на мою защиту десятник. – Видно же, молодой ещё вот и струхнул слегка – бывает. Пойдёмте, к своим провожу. Они здесь неподалёку тихарятся. Привал у нас, а я вот по нужде малой отошёл. Ну и, стало быть, пока её справлял шум услыхАл. Вот и решил разведать, а не наш ли это беглец к границе ломится.

– Не серчай за недоверие десятник, – повинился старший дружинник и ещё раз грозно зыркнул на меня.

– Да брось, я же говорю – пустое, – отмахнулся владелец Спиночеса, а после поманил нас за собой. – Айда за мной.

Под предводительством Громобоя мы последовали за пограничником. И вскоре вышли на большую поляну.

Похоже, зря я на десятника напраслину возводил. Даже отсюда с противоположного конца опушки видно, как несколько славийцев копошатся у костра. Их серую форму ни с чем не спутать.

Я с облегчением перевёл дух и задвинул подальше свою паранойю.

– Ну вот и пришли. Милости просим к нашему столу, – произнёс десятник.

А в следующую секунду головы двух старших дружинников слетели с плеч.

Глава 3

Нечто тёплое и липкое коснулось щёки. И не успел я дёрнуться, чтобы стереть чужую кровь с лица, как рядом раздался рёв Громобоя.

– Засада! – завопил старший дружинник.

В ту же секунду десятки молний пронзили нашего провожатого. Будь на месте десятника обычный человек, то он бы мигом сгинул – поджарился бы до хрустящей корочки и был таков. Но к несчастью, перед нами стоял не обычный человек. Ну не бывает у людей щупалец прямо как у нежити.

Знакомая вонь тут же забила ноздри, только теперь к ней примешивался ещё и противный сладковатый запашок. Так пахла хорошо прожаренная плоть. Похоже, нечто человеческое в десятнике всё-таки было.

Мы с Колышком не сговариваясь вскинули раструбы огнемётов и открыли огонь. Яростное пламя переплелось с десятками молний, и серая полевая форма полыхнула факелом. Обожжённые щупальца затрепетали.

Казалось бы, вот она победа. Мы только что поджарили коварную нежить, которая скрывалась под человечьей личиной. Но это был далеко не конец. С противоположного края поляны к нам уже спешили товарищи десятника – на первый взгляд, обычные славийцы, люди из плоти и крови. Их нечеловеческую природу выдавали разве что полупрозрачные жгуты. Эти живые плети так и лезли из-под казённой формы. Они просачивались сквозь рукава и воротники мундиров и бессильно загребали воздух. Но это пока что, вскоре одержимые нежитью славийцы доберутся до нас и тогда снова полетят головы.

– Огнём их, огнём! – попытался я вразумить Громобоя с сёстрами, но они меня не послушались.

Старшие дружинники пребывали в ярости после гибели соратников и теперь бездумно палили молниями, позабыв о более подходящем оружие. К счастью, мои сослуживцы сварожичи оказались не столь сентиментальны. Они тут же вскинули огнемёты и в сторону замаскированной нежити полетели новые струи огня.

И тут-то всё и должно было закончиться. Я думал безмозглая нежить, как и раньше, попрёт напролом и сгинет в очистительном пламени, но не тут-то было. Одержимые дружинники не пересекли опасную черту и остановились вне досягаемости нашего пламени. Одни лишь молнии продолжали терзать с виду человеческие тела, но как и прежде особого вреда не наносили.

Электрические разряды прожигали дружинников насквозь. Испепеляли одежду, человеческую плоть и студенистое нутро. Вот только последнее, как и прежде, быстро исцелялось.

Так мы и стояли друг напротив друга. Нежить опасливо одёргивала щупальца подальше от огня, а громовержцы в бессильной злобе метали молнии. Данное "перемирие" рисковало затянуться до тех самых пор, пока баки с горючей смесью не опустеют. По крайней мере, именно к такому исходу все и шло. Но вскоре нежить снова сумела меня удивить, впереди стоящий дружинник внезапно заговорил.

– Зря, всё зря.

После этих слов одержимый склонил голову набок и оскалил почерневшие, потрескавшиеся от жара зубы. Он будто бы нам улыбнулся. Правда, вышло это у него весьма отвратно. А всё оттого, что Одна из молний угодила одержимому прямо в лицо и выжгла тому не только глаза, но и часть мимических мышц.

– Скоро Отец пересечёт границу этих земель и скинет свои оковы.

– ГоловЕшку он свою с плеч скинет, а не оковы! Дай только мне до него добраться! – прорычал Громобой и пуще прежнего усилил напор.

Молнии засверкали с удвоенной частотой. Вот только проку от них больше не стало. Даже сам одержимый об этом обмолвился:

– Бесполезно.

“А ещё глупо!” – добавил я про себя.

Пока мы тут стоим, лясы точим, рододатель уходит всё дальше. Такими темпами он и впрямь сумеет границу пересечь.

С другой стороны, это стояние мне только на руку. Пускай себе предатель валит на все четыре стороны, мне от его поимки не тепло, не холодно. Да и голову почём зря складывать не придётся.

– Время на моей стороне, – снова заговорил одержимый.

И вот тут я был полностью с ним согласен. Нежити даже кидаться на нас не надо. Знай себе, стой в сторонке и жди, пока горючая смесь у огнемётов закончится. Всё-таки с безмозглыми “медузами” было куда проще сражаться, чем с этими подделками под человека. И откуда они такие умные выискались?

– Вперёд, наступаем! – скомандовал Громобой.

Надо же сообразил, что, стоя в обороне, нам не победить.

Мы послушно двинулись вперёд, старательно поливая нежить огнём. Вот только одержимые опять сумели нас провести. Они не стали принимать бой, а благоразумно отступили подальше от жаркого пламени.

– Что испугались?! – крикнул им вслед Громобой.

– Мне и моим частицам неведом страх, – парировал уже другой одержимый.

“Частицам”, значит? Выходит, у них некое подобие коллективного разума.

– Ну это мы ещё поглядим! – прокричал Громобой, а затем отдал странную команду. – Колышек, готовь молниеуловитель!

Подруга послушно опустила огнемёт и принялась разогревать горны. А громовержцы тем временем прекратили швыряться молниями и взялись за руки, словно сектанты какие-то. Ещё и круг зачем-то образовали.

Чего это они творят?! Тоже мне нашли время хороводы водить!

Избранники Перуна стояли лицами друг к другу, поэтому я не сразу заприметил свечение, исходящее от их тел. Да и честно говоря не до смотрин мне в тот момент было, я всё больше в сторону нежити поглядывал.

А потом случился он – сдвоенный сполох. После первой вспышки рядом с нами вырос высоченный стальной столб, а после второй в небо ударила толстенная молния. Она диким зверем вырвалась из круга громовержцев и раскалённым копьём пронзила тучу над нами. С неба упали первые капли дождя, а спустя секунду “раненая” туча ответила. Громыхнуло так, что ушам стало больно — это ветвистая молния толщиной со столетний дуб угодила прямиком в молниеуловитель. Наэлектризованный металл протяжно загудел.

По-хорошему, пойманная молния должна была уйти в землю и там кануть. Но не тут-то было. Она отчего-то взяла да и перескочила на стоящих рядом избранников Перуна. И вот тут-то я и сообразил, на что их построение похоже. Да они ведь не просто так за руки держались всё это время, а громовое колесо изображали! А теперь, с шаровой молнией посреди круга это сходство ещё более усиливалось. Ну чисто главный символ Перуна – колесо с несколькими искрящими “спицами”.

Не успел я подивиться внезапно обнаруженному сходству, как из самого центра громового колеса вырвался ещё один исполинский разряд. И был он куда больше предыдущего...

Управляемая молния сначала взвилась над кронами деревьев словно живая, а затем обрушилась на Нежить. И не было от этого громового змея спасенья. Он в мгновение ока пробороздил поляну до самого её конца, оставляя за собой лишь сплавленную землю. От нежити остался только пар, да и тот был вскоре развеян восходящим потоком раскалённого воздуха.

Всего на пару секунд обычная лесная опушка превратилась в филиал Ада, а затем небеса разверзлись и сверху обрушилась стена воды. Будто не в Славийском лесу дело происходило, а где-то в южных тропиках да ещё и в сезон дождей.

– Колышек, строй укрытие! – перекрикивая ливень, скомандовал я.

И девушка, как это уже повелось, послушалась моего наказа. Через несколько секунд мы оказались под крышей бетонной коробки.

Каменные стены не только уберегли отряд от разошедшейся стихии, но и приглушили громовую поступь – стальной столб исправно продолжал притягивать к себе шальные молнии. Правда, на этот раз они с концами уходили в землю. Больше некому было укрощать своевольную стихию, вымотанные громовержцы без сил валялись на каменном полу. Последняя атака далась им тяжко. По всей видимости, способностей троих громовержцев едва хватило на создание громового колеса.

– Ну, что дальше делать будем? – спросил Неждан и уставился при этом не на прикорнувших избранников Перуна, а почему-то на меня.

– А я будто знаю, – пожал я плечами в ответ. Ещё не хватало снова примерить на себя роль командира, мне и прошлого раза хватило.

Да и если бы имелись у меня мысли на этот счёт, то я бы точно не стал их озвучивать. Ну а зачем мне – обычному гридню взваливать на свои плечи непосильную ношу? Меня ведь командиром не назначали, а стало быть, и за провал задания с меня никакого спроса не будет. Ну а что рододатель сбежит – так невелика беда, на мою судьбу это никак не повлияет. А вот если я ни с того ни с сего начну изображать из себя героя, то это может и аукнуться.

В памяти были ещё свежи воспоминания о скоропостижной кончине двух старших дружинников. Повторять их судьбу мне отчего-то не хотелось. Если уж даже опытные вои, ветерана войны умудрились головы сложить в столь простенькой миссии, то мне – вчерашнему новику и вовсе стоит поберечься. Тем более впереди меня ждёт непыльная работёнка под патронажем ушлого полутысячника, а следом за ней и хлебная должность за заслуги перед отечеством. Так к чему весь этот ненужный риск? Приказ я в меру своих сил исполняю, так какой с меня спрос? Ну а из кожи пусть лезут старшие дружинники во главе с Громобоем. Это их миссия – не моя.

– Мы должны догнать предателя! – впервые подал голос сын Войтеха Мертвоголова. И было в словах Рябого столько фанатизма, что я невольно содрогнулся.

– Да, нельзя его упускать, – внезапно поддакнул простоватый Мотыга.

Ещё раз внимательно оглядев Сварожичей, я не заметил в их глазах признаков паники. Опаска имелась, тревога тоже, но явного страха было не видать.

Захотелось спросить: что же вы творите окаянные, зачем наперегонки за смертью бежите?! Да ещё и меня за собой утягиваете?!

И будто слепого фанатизма соратников мне было мало, так тут ещё и Громобой дровишек в огонь подкинул.

– Идите…мы вас нагоним… – прокряхтел старший дружинник.

Да как же вы нас нагоните, если втроём пластом лежите?

– У громового столба нас бросьте… а сами идите, – снова напутствовал нас старший дружинник, а после взял да и отрубился. Хорош командир, ничего не скажешь.

Делать нечего, пришлось приказ дурацкий исполнять. Но перед этим, соорудили мы себе плащи-дождевики и сапоги высокие. А уж после и старших дружинников под струи дождя вытащили.

Оставили мы их, как и было велено, неподалёку от искрящегося стального столба. Сами мы подходить к нему, ясное дело, не стали, а просто за руки, за ноги родовичей взяли да и закинули тех поближе к молниеуловителю.

Да, получилось не очень почтительно по отношению к самим родовичам и их званиям, но что поделать – приказ есть приказ. Из-за бьющих сверху молний мы просто не могли поступить иначе.

***

– Ну, далеко ещё?! – спросил я Неждана.

Ливень и не думал стихать, поэтому мне пришлось повысить голос, дабы перекричать шум дождя.

– Приближаемся! – односложно ответил гридень.

Вот уже несколько часов мы преследовали улизнувшего рододателя. С самого начала нашего пути я всерьёз не рассчитывал на его поимку. Думал, мы просто его не нагоним. Но в какой-то момент сбежавший избранник Рода вдруг замедлился, а после и вовсе остановился. Меня это порядком смутило, а вот мои товарищи наоборот воодушевились. И последнее нервировало ещё сильней. Как бы мы снова ни угодили в засаду.

И пускай за нашими плечами всё ещё висели ранцевые огнемёты, но уверенности особой они не добавляли. Разве сильно они нам помогли в прошлый раз? А вдруг на нашем пути снова окажется разумная нежить?

К тому же теперь с нами нет громовержцев, а значит, дальше идти без подготовки никак нельзя.

– Колышек, разогревай горны и готовь Черепаху! – на этот раз мой окрик был адресован боевой подруге. Только она могла всех нас подстраховать в случае чего.

Ну а сам я принялся в голове перебирать свои новые наработки. Использовать их прямо сейчас было бы опрометчиво – слишком много нежелательных свидетелей. Но если что-то вдруг пойдёт не так, а оно обязательно пойдёт, то мне нужен будет козырь в рукаве.

За прошедший месяц я сильно поднаторел в прикладной робототехнике и уже мог худо-бедно сковать боевой костюм на базе экзоскелета или даже создать полноценный управляемый модуль. Благо в своей небывалой щедрости полутысячник выделил мне целый закрытый ангар, в котором я мог без опасений предаваться экспериментам. Жаль только, что почти все мои наработки никак не могли помочь в сражении с разумной нежитью.

Ну, облачусь я в ту же бронекапсулу, только теперь на ножках, да с огнемётами наперевес – и что мне это даст? Дальнобойность огнемётов от этого никак не увеличится да и передвигаться быстрее я уж точно не стану, а стало быть, и разумную нежить мне таким макаром не достать. Будет она вокруг меня на безопасном расстоянии сновать да удобного шанса выжидать.

В общем, куда ни кинь, всюду клин. Поэтому выход у нас один. На скорую руку прикончить предателя из чего-нибудь дальнобойного, а после в Черепахе запереться да подмоги ждать. А уж нежить пускай снаружи беснуется сколь душе угодно.

Этим планом я и поделился с отрядом. А ещё примерно через полчаса мы вышли на широкую прогалину, где нас уже ждали. Беглый рододатель стоял в окружении орд нежити и приветливо махал нам рукой.

В этот момент ливень начал стремительно редеть, превращаясь в редкий дождик и мне удалось разглядеть нашу цель. Это был обычный ничем не примечательный мужичок с лицом рядового клерка. Он сильно отличался от уже виденных мной ранее славийцев. Ни стати, ни прямого взора – словно щенок из другого помёта. Его можно было с лёгкостью принять за иноземца.

Странный человек, уж слишком обычный. Но больше меня поразил не сам рододатель, а его спутник. Такой нежити я ещё не встречал. По форме вроде человек: две руки, две ноги, одна голова, а вот суть подкачала. Внутри полупрозрачного тела виднелись человеческие органы, разве что находились они не на своих положенных местах, а как бог на душу положит. Сердце в бедре, мозг с глазами в животе, лёгкие вроде и на своём месте, но перекручены с бронхами. Про дыхательные и кровеносные пути и вовсе молчу, они переплетались между собой будто провода в одной оплётке. И только рот располагался там, где ему положено. Правда и в этом случае не обошлось без сюрпризов: челюсть была вся перекособочена и перевёрнута вверх тормашками, а язык и вовсе торчал наружу.

– Вы пришли… – то ли спросил, то ли заключил беглец.

Дальше я слушать не стал. Рододатель стоял метрах в сорока от нас и это была идеальная дистанция, чтобы снять его первым же выстрелом. Не знаю, почему беглец не озаботился собственной безопасностью и не укрылся хотя бы за ближайшим буреломом, но мне его халатность была только на руку.

Начинка протеза уже была переделана с Дуболома под Спиночёс, поэтому мне оставалось только навестись на цель и выстрелить. Так я и поступил.

Над кронами деревьев эхом разнёсся грохот и рододатель пошатнулся. В тот же момент я должен был подать команду Колышку, но вместо этого замер в удивлении.

– Неплохо-неплохо, это ведь был Спиночёс? – рододатель схаркнул пузырящуюся кровь и коснулся сквозной дыры в груди. – Я ждал тебя Стоум Железнорук.