Грибы Среднерусской полосы

Глава 1

Владимир Корн

Грибы Среднерусской полосы

Пролог

Валерий Семенович Поланкин с полным основанием мог считать себя выдающимся ученым. Да, высокими степенями он не удостоен, об индексе цитируемости не может быть и речи, но ему в одиночку удалось создать такое, над чем безуспешно бьются институты с их огромным штатом сотрудников и многомиллионными бюджетами. То, что заставит весь мир вздрогнуть. Нет, не вздрогнуть – перевернуться с ног на голову!

«Поганкин! – зло ощерился Валерий Семенович, вспомнив, как называет его бывшая супруга. – Как будто сама принцесса! Какая ты Маргарита - Матрена! Мнишь себя принцессой, но забываешь мыть руки после туалета. Или просто ленишься. Ну ничего, Мотя, будут тебе поганки, обязательно будут!»

Приняв уродливую гримасу Поланкина на свой счет, симпатичная стюардесса в ловко сидящей на стройной фигурке униформе вздрогнула, но все-таки смогла удержать на лице приветливую улыбку. Международный рейс был для нее первым, и она изо всех сил пыталась произвести благоприятное впечатление сразу на всех. На всякий случай взяв Поланкина на заметку: вдруг в дальнейшем что-то пойдет не так?

Во время полета он вел себя как обычный пассажир, не выделяясь ничем – ни внешностью, ни поведением. Не смотрел на нее похотливым взглядом, как будто пытаясь раздеть. Не требовал к себе повышенного внимания и, тем более, не распускал руки. И если бы не его гримаса, быть ему таким же, как и другие клиенты авиакомпании, которые посреди зимней поры летят в одно из благословенных мест на планете, где море всегда теплое, а солнце жарит с небес круглый год.

Мысли о Маргарите заставили Поланкина вспомнить об СМСке, которую он получил уже в аэропорту: она в очередной раз требовала с него деньги. Долю с продажи квартиры, которую он получил в наследство после смерти родителей, и Маргарита никакого отношения к ним не имела.

«Перебьешься! – удерживая себя от гнева, что могло закончится приступом высокого давления, Валерий Семенович любовался разноцветьем огней в иллюминаторе: самолет заходил на посадку. – К тому же нет у меня их, закончились. Оказывается, гениальность - удовольствие не из бюджетных! Красивый! - Поланкин проводил взглядом небоскреб. – В нем целый мир. Где влюбляются, ссорятся, отмечают юбилеи, и страдают от неразделенной любви. Воспитывают детей, грустят, смеются, едят что-то вкусное, знакомятся и занимаются сексом. Пытаются познать что-то новое или наоборот, с удовольствием берутся за воспоминания. А возможно из его окон кто-то наблюдает за авиалайнером, и мечтает оказаться в стране, где снег – не картинка, не видео, а реальность, которую можно потрогать, и даже попробовать на вкус, и все это так экзотично! Но никому и в голову не приходит, что в нем летит человек, от которого зависит судьба мира, как бы пафосно это не звучало. Да и зачем тебе они? – вернулся Поланкин к мыслям о бывшей жене. - Ты давно уже нашла себе хахаля при деньгах: оказывается, скандальные бабы пользуются неплохим спросом. Барыгу из захолустья, сумевшего удачно пристроить себя в столице. У которого кофе всегда среднего рода, кетчуп он называет кепчуком, и может напялить на себя оранжевую футболку с зелеными шортами.

Поганкин! Как можно не понимать: микология — это же безумно интересно! Есть ли в мире что-то еще настолько таинственное, и в конце концов, многообещающее, как грибы?! Если речь идет не о плодовых телах, в простонародье и называемых грибами. Хотя и они хороши. Жаренные с картошечкой и лучком, да под стопочку-другую водочки со слезой».

Поланкин сглотнул слюну. В полете он не ел никогда: почему-то на любую пищу желудок реагировал громким бурчанием, и ему было неудобно перед соседями.

«Грибы – это отдельный мир, и они - такое же равноправное царство наряду с растительным и животным. Да что там говорить, если у человека с грибами семьдесят процентов одинаковых генов? Количество разновидностей сравнимо с насекомыми – их миллионы и столько же еще не открыто. Одни грибницы могут занимать площади в тысячу гектаров, а другие способны расти по сантиметру в секунду. Грибы заняли все экологические ниши планеты - от темных океанских глубин до верхних слоев атмосферы, и даже вышли за ее пределы, отправив свои споры на орбиту, где их с огромным удивлением обнаружили астронавты на МКС, когда брали пробы за бортом станции.

Грибы, опередив человечество, начали осваивать новые планеты: споры не может убить и космический холод, а сами они начнут размножаться при малейших благоприятных условиях.

Они способны жить где угодно – в средах с высокой кислотностью, температурой, давлением, и так можно продолжить до бесконечности. Случалось, плесень начинала плодиться в заполненных керосином топливных баках реактивных лайнеров так интенсивно, что становилась причиной авиакатастроф».

Валерий Семенович отвлекся, прислушиваясь к ровному гулу двигателей: умирать в планы Поланкина, после того, что ему удалось, не входило никоим образом.

«Благодаря грибам возникла биосфера Земли, и большая часть растений до сих пор живет с ними в симбиозе. А кто помог первым растениям выйти из моря на сушу и обзавестись корнями? А кому своим появлением обязана почва? И кто еще умеет переваривать лигнин, благодаря чему леса не заваливают себя мертвыми стволами, ветвями и листвой до самой макушки? Исчезни грибы, и достаточно десятилетия, чтобы «зеленые легкие планеты» погибли. Грибы не обратили внимания на человека только потому, что он для них слишком эволюционно молод; самим-то им миллиарды. А если и обратили, то пока всего лишь прощупывают на прочность – ногтевые грибки, кожные лишаи, глазная плесень…Мы живем в мире грибов, и даже не подозреваем, как много их вокруг нас: спорынья, мхи, лишайники, те же пивные дрожи… Когда грибы посчитают, что человек представляет для них опасность, они его уничтожат. По недоразумению человек сам затеял с ними войну, распахивая поля под пашни, и уничтожая леса».

Момент касания шасси авиалайнера с взлетно-посадочной полосой был всегда для Валерия Семеновича Поланкина самым тревожным за все время полета, и внутренне он сжимался, прикрывая глаза. Наконец, где-то внизу стукнуло, в иллюминаторах замелькали огни фонарей вдоль полосы, и Поланкин расслабился, предвкушая прелести отдыха на море в тропическом раю посреди зимы.

Мысль создать Это, пришла в голову Валерия Семеновича Поланкина после очередной ссоры с Маргаритой. Как и обычно, закончившегося скандалом с битьем посуды, истерикой и прочими сомнительными прелестями. Но на этот раз супруга заявила - она не желает тратить лучшие годы своей жизни на неудачника, и уходит к другому, который действительно ее достоин. Глядя на одухотворенное лицо Маргариты, Поланкину так и хотелось бросить ей в лицо фразу, отшлифованную в голове тысячами повторений;

- Мотя, несмотря на то что ты родилась в Москве, во всем остальном ты - обычная деревенская баба с посредственной фигурой и скверными привычками. Так откуда же у тебя столько апломба? Объясни мне пожалуйста, не сочти за труд, ведь это выходит за пределы моего понимания!

«Маргарите наверняка нужен мужик, который квасил бы ей морду по любому достойному поводу, указывая на место самки за спиной у самца, - проходя паспортный контроль, размышлял Поланкин. – А достался по ее словам - слизняк бесхарактерный».

Маргариту Валерий Семенович давно уже ненавидел. Особенно после ее слов, что она избавилась от ребенка, потому что не хочет иметь ничего общего с ничтожеством. Это было крайне обидно, не говоря уже о том, что Поланкин о нем мечтал. Он вообще хотел иметь много детей.

Окончательно идея сформировалась после того, как Поланкин прочел небольшую заметку на каком-то околонаучном сайте. В ней говорилось, что японским ученым удалось вывести культуру плесени, способную питаться пластиком. Крайне неохотно, как люди едят лебеду, и тут же забывают о ней, едва появляется другая пища. Создали ее японцы и якобы ужаснулись содеянному, немедленно прекратив дальнейшие исследования, осознав: пластик настолько прочно вошел в нашу жизнь, что невозможно представить последствия если их детище распространится повсюду.

- Скоро вы все у меня назубок выучите, что такое «аspergillus fumigatus»! – Поланкин раскладывал вещи в гостиничном номере. – А когда мир будет на краю гибели, придет его спаситель с готовым рецептом, надежным, как молоток против комара на стене. Главное, точно рассчитать момент.

Сравнение Валерию Семеновича понравилось настолько, что он улыбнулся своей обычной кривоватой улыбкой, которая мало кому нравилась, а Маргарита терпеть ее не могла.

А еще ему повезло. Как нельзя к спеху в молекулярной биологии случилась настоящая революция, прошедшая для обывателя тихо и незаметно. Компьютерные алгоритмы с элементами искусственного интеллекта с девяносто процентной гарантией позволяли предсказывать внутренние структуры белков, для чего прежде необходимы были годы упорного труда, бесчисленные эксперименты, современные лаборатории и огромные деньги. Не так давно за подобные достижения ученые становились нобелевскими лауреатами, и что это, если не революция?! Программа находилась в свободном доступе, и пользоваться ею мог любой желающий, при условии, что способен правильно сформировать задачи.

Для Поланкина молекулярная биология была делом всей его жизни, и через какое-то время он точно знал – в каком направлении ему следует двигаться. Из-за недостатка времени Валерию Семеновичу пришлось уволиться из института, но через полгода напряженной работы, когда он превратил квартиру в лабораторию, к нему пришел успех. Созданная им культура на основе черной плесени, которая возникает на хлебе, вела по отношению ко всему, что получено из нефти, угля или природного газа настолько агрессивно, что он только головой крутил, ахая от восхищения. Любой полимер искусственного происхождения словно сжигал невидимый огонь, оставляя после себя нечто, похожее на черную минеральную вату. Горючую настолько, что вспыхивало оно как порох, достаточно одной искры.

Это была только половина решения поставленной им перед собой задачи, и Поланкину предстояло создать панацею: он ведь желает не погубить мир, а стать его спасителем?

Средство для спасения мира было создано им с помощью все той же программы. Слегка изменив структуру белков, Поланкину удалось сделать так, что достаточно запустить цепную реакцию, как культура через несколько поколений переставала размножаться. Держа в руках колбы – гибель мира и его спасение, Валерий Семенович долго и мучительно размышлял – а стоит ли так рисковать, ведь ситуация может выйти из-под контроля? Отчетливо понимая – ему не удастся преодолеть соблазн, ведь так приятно осознавать себя человеком, который способен решать судьбу целой планеты.

- Валерий Семенович, не желаете прогуляться? Рано еще ложиться спать! Да и затем ли мы сюда приехали? – окликнул его женский голос, едва он спустился в гостиничный холл.

Тон был игривым. Впрочем, как и взгляд. «Как же ее зовут?» – лихорадочно копался в памяти Поланкин: они успели познакомиться еще в Москве. Знакомство было ему навязанным, да и сам женщина неинтересна. Нет, не такой он представлял себе мимолетную интрижку. Выше на голову, старше лет на десять, с валиком жира поверх пояса шорт, и его не смогла спрятать свободная блузка. «Возможно лет пятнадцать назад она и выглядела привлекательно. Но в том возрасте девушки симпатичны практически все.Ну и какой смысл? Это как в Тулу со своим самоваром. Особенно здесь, где секс такой же обычный товар, как фрукты и сувениры. Хочу маленькую, хрупкую азиаточку, с тем сюда и ехал».

- Мне нужно сделать срочное дело, - начал мямлить он.

- Ну смотрите. Но как только освободитесь, найдете нас в «Ройал клубе». Знаете, где он находится?

- Да, - солгал Поланкин, лишь бы от нее отделаться.

- Я вас жду!

- Непременно, как только освобожусь, - загнал себя в ловушку Валерий Семенович: понятно же, что теперь она не даст ему проходу.

Помойка был шикарна. Хотя бы по той причине, что переполнена пластиковыми пакетами, упаковками, бутылками и прочими лакомствами. Неплохая стартовая позиция для его детища. Ночью приедет грузовик, увезет мусор на городскую свалку, и тогда Оно действительно разгуляется. Поланкину так и не удалось придумать культуре название, да и к чему? Едва только плесень начнет победное шествие по миру, журналисты тут же его придумают. Громкое, звучное, возможно даже страшное, и это они умеют.

«В каком-то смысле я патриот, - размышлял Валерий Семенович. - У нас только середина зимы, и когда на юге будет твориться форменный катаклизм, к нашим границам он только начнет подступаться.Главное, не перестраховаться, чтобы все зашло достаточно далеко, и не в меньшей степени – не опоздать с появлением на сцене».

Опасений у Поланкина было два: а если культура, не успев как следует расплодиться, вместе с мусором отправится в переработку? Второе тоже портило ему настроение – вдруг, все пойдет куда быстрее, чем показывают его расчеты, и он не успеет вернутьсятдомой?

-Кушайте, кушайте! – высыпав культуру из стеклянного тюбика вместе с таблетками, под которыми она и хранилась, Поланкин огляделся по сторонам. Хотя чего ему было бояться: он выкинул мусор в контейнер.

Все, теперь у него есть неделя для отдыха. Миниатюрная девушка азиатской внешности, солнце, пальмы и теплое море в декабре – что может быть прекрасней?

Поланкин шел, беззаботно улыбаясь и мурлыча мелодию шлягера, который доносился с главной улицы курортного города, заполненной людьми со всего света. Таким, улыбающимся, едва он вынырнул из зарослей иксоры на проезжую часть, его и сбил изукрашенный рекламными логотипами пикап.А когда бледный, несмотря на смуглый от рождения цвет кожи водитель подбежал к нему, улыбка все еще оставалось на лице уже мертвого Валерия Семеновича Поланкина. Но выглядела она теперь иначе – какой-то зловещей, что ли…

Глава первая.

- Входим! - Игнат дернул плечом, указывая на дверь, откуда сквозь щели в неплотно пригнанных досках пробивался свет от керосиновой лампы: откройте кто-нибудь.

Обе руки у него были заняты - сильно укороченной двустволкой, когда стволы заканчивались сразу за цевьем, а приклада не было вовсе. И пистолетом с красивым названием «Марго» - на случай, если что-то пойдет не так. Он понятия не имел о степени подготовки людей, которых ему предстояло убить. Игнат даже толком не знал сколько их - трое или все-таки четверо. Но то, что они начнут стрелять не раздумывая, как только увидят незнакомого человека с оружием, сомнению не подвергалось.

Заказчик заявил – все должны умереть от картечи в живот. Таким было его пожелание, и как он выразился: этот момент не обсуждается. И все-таки Игнат, чтобы уменьшить риск до минимума, принял решение – первый выстрел из обреза, а там как пойдет. Куда проще нашпиговать картечью уже мертвые тела: судебно-медицинской экспертизы не будет.

- Кого там черти принесли?! – отреагировал на скрип двери мужик, чтобы тут же рухнуть на пол, зажимая руками живот и тоненько воя от нестерпимой боли.

Все верно: когда после дуплета двенадцатого калибра твои внутренности разворочены горстью порубленных на куски ржавых гвоздей, не поможет и заранее принятый внутрь «Василек». Следом внутри оказались Салим с Печалькой, и единственная комната бревенчатой избушки наполнились грохотом выстрелов. К тому времени, когда Игнат неторопливо перезарядил обрез, стрелять уже было не в кого.

В доме воняло грязными портянками, чем-то подгоревшим тянуло от печи, а после внезапного визита гостей добавились и далеко не ароматы крови, сгоревшего пороха, и дерьма из развороченной требухи сдохшего первым.

- Как будто бы с ними все, - бегло осмотрев тела, резюмировал Салим.

У Салима в такие моменты всегда задирается вверх правый уголок рта, и в образовавшуюся щель видны коренные зубы. Отчего голос у него становится не слишком внятным. Нервы, у всех есть нервы, даже у тех, когда уверен полностью – от них давно ничего не осталось.

- Посмотрите, возможно, что-нибудь ценное найдется, я снаружи покараулю, - перед тем как выйти сказал Игнат. – Только недолго: ровно три минуты вам на все.

Поселок близко, и звуки выстрелов в нем услышат наверняка. То, что сюда прибегут далеко не факт, но подстраховаться всегда стоит.

За последние несколько лет Игнату довелось увидеть множество мертвых человеческих тел. Синюшных раздувшихся утопленников. Покрытых инеем замерзших, и они, казалось, стоит только к ним прикоснуться, тут же рассыплются на части. Обугленные трупы в пожарищах. С головами, когда после выстрела в упор от черепной коробки остаются только нижние челюсти да часть теменной кости. Доводилось встречать ему и объеденных хищниками, падальщиками или даже другими людьми. Ему пора бы привыкнуть, но на старика Игнат старался не смотреть, хотя тот не был покойником, напротив - суетясь, излишне оживлен. Особенно в те моменты, когда тот пытался улыбаться не тронутой «черной плесенью» стороной лица: слишком ужасное зрелище представляла собой пострадавшая от нее левая. Сморщенная кожа, густо покрытая тем, что так похоже на лишайник цвета хорошего качества антрацита. В довершение, из провала на месте левого глаза тонкой струйкой стекала зеленовато-белая слизь.

«Удивительно, что он вообще еще жив, - старательно избегая встречаться с ним взглядом размышлял Игнат. – Обычно «плесень» лезет внутрь, и очень редко, когда наружу. Хотя и в его случае вопрос недолгого времени».

- Они перед смертью мучились?

- Мучились.

Не добавляя, что только один, да и тот недолго. Старик удовлетворенно кивнул.

- Ты убил их в упор, рубленными гвоздями в живот?

Голос у него был скрипучим и булькающим одновременно.

«Наверняка из-за плесени». - Игнату до ужаса хотелось закончить дело как можно скорей.

- Да. Извини, забыл принести отрезанные уши.

Это была шутка, но старик принял ее всерьез.

- Я и без того тебе верю: такие как ты лгать не умеют.

«Плохо ты разбираешься в людях, - мысленно усмехнулся Игнат. – Я тебе только что соврал».

- Хочешь чаю? – предложил старик. - У меня есть, настоящий. Немного, но на заварник хватит точно. И целая горсть карамели. Посидим, почаевничаем, а ты мне подробно расскажешь, как они дохли.

- Нет, - торопливей чем следовало бы, ответил Игнат.

Чего он хотел точно, так это как можно скорее закончить разговор, и уйти, чтобы никогда больше сюда не возвращаться. В унылую обстановку убогого жилища человека, который ждет смерть как избавление.

- Понимаю, - кивнул старик. – Может, с собой возьмешь?

«Чтобы выкинуть сразу за порогом? Не получится у меня его выпить, потому что все время будет вспоминаться твое лицо, ты уж извини».

- Дед, я свои условия сделки выполнил, дело за тобой.

Перед тем как ответить, старик какое-то время молчал, устремив одноглазый взгляд куда-то в темный угол хибары, и по нетронутой части его лица все также блуждала уродливая улыбка.

- Дед! – напомнил о себе Игнат.

- Здесь я, здесь. Значит так, о судьбе твоей сестры я знаю не больше, чем все остальные.

- Что?! – взлетел на ноги Игнат, осознав, что его попросту использовали.

Старик не выглядел испуганным, хотя следовало бы: за такие фокусы словить пулю в башку проще чем снять фантик с карамельки, чем дед в тот момент и занимался.Сдерживая эмоции, Игнат лишь вздохнул. Зубами он все-таки скрипнул, но не сильно и получилось почти беззвучно. Ему с Печалькой и Салимом пришлось добираться до нужного места несколько дней, до крови стереть ладони веслами лодки, а заодно нарваться на какую-то банду, когда пришлось изрядно пострелять. Не говоря уже о своре одичавших собак, исхудавших за долгую зиму настолько, что ребра на их боках можно пересчитать взглядом. В довершении, напарникам придется платить из собственного кармана, поскольку наградой была информация о Кире, которая им не нужна даром. И все это для того, чтобы услышать то, что озвучил скрипуче булькающим голосом этот дед, при взгляде на которого к горлу подкатывала тошнота.

- То, что слышал: твою сестру увезли куда-то на юг. Или на север. Вот и все, что мне известно. Теперь можешь меня убить. Ты сделал то, о чем я мечтал: ржавыми гвоздями в живот, чтобы они перед смертью до-о-лго мучились! Стреляй, Игнат, стреляй, даже не задумывайся! Это и будет второй частью моего плана: что меня здесь держит? А там, - старик посмотрел вверх, на закопченный щелястый потолок, - есть надежда встретиться с Иринкой и Павликом. Только вначале скажи еще раз – они выли от боли, катаясь на полу в лужах собственного дерьма?

Старик впился в Игната требовательным взглядом.

- Клянусь, чем угодно дед – все так и было, - совсем другим голосом сказал Игнат.

Возможно, когда-нибудь и он окажется в его ситуации. Старый, немощный, больной, но с такой испепеляющей жаждой мести, что только она и будет держать его на этом свете.

- Все-таки уходишь искать Киру? – спросил Печалька, наливая в стаканы водку.

Настоящую, чудом сохранившуюся с тех времен, когда весь мир еще не придавила гигантских размеров задница. Звали его Андрей Саватеев, а свою кличку он получил за привычку реагировать на любое неприятное событие словами: да уж, печалька! Таким у него было все – промокшая обувь, поймавший в неподходящий момент клин автомат, закончившиеся во время рейда продукты, свои или чужие раны… да что угодно. Высоченный тридцатилетний мужик, с бандитской рожей и зверским взглядом, а вот Печалька и все тут.

- Ухожу, Андрюха.

- Назад планируешь вернуться?

- Зачем?

Ксения? Нет между ними особых чувств. Так, живут вместе последние пару месяцев, толком даже не вникая в дела друг друга. Если разобраться, только постель их и объединяет.

Уйдет Игнат, и вскоре появится у нее другой: Ксения - девица видная.

- Ты же понимаешь, что мне с тобой никак? - выражение лица и голос у Печальки был извиняющим.

- Даже если набиваться начнешь, все равно не возьму, - улыбнулся Игнат, намеренно уставившись в стакан, чтобы не видеть на лице Печальки облегчение.

У каждого человека должен быть в жизни смысл. Иначе, зачем она нужна вообще? Печалька нашел его в Ольге - восемнадцатилетней девчонке. Худенькой, фигурой похожей на подростка, и настолько оживленной, что усидеть для нее несколько минут – целая проблема. Печалька души в Оле не чаял, и баловал чем только мог.

– Ну так что, пацаны, вздрогнули? – поднимая на треть заполненный водкой стакан предложил Игнат.

- Вздрогнули, - охотно кивнул Салим. Он был непьющим, но ведь и повод незаурядный: когда расстаешься с человеком, которому обязан жизнью, нужно проводить его достойно.- Давай за то, чтобы у тебя все сложилось удачно?

- Давай, брат, - согласился Игнат. И, закусывая жареной картошкой, сказал. – Вот если по чему и буду скучать, так это по Ольгиной стряпне.

Картошка на вкус была самой обычной, но зная отношение Печальки к подруге, почему бы не сделать ему приятное? Тот незамедлительно расплылся в широченной улыбке.

- Готовить Олька у меня вообще мастерица! Порой удивляюсь – казалось бы, с чего? А тут тебе и первое, и второе, причем пальцы оближешь!

Кира тоже умеет замечательно готовить. Из мерзлой картошки, ложки ржаной муки и кости непонятного происхождения у нее получается вкуснейшая похлебка. Потом Киру украли. Как рассказал случайный свидетель - закинули в машину и увезли. Игната на тот момент в поселке не было, но даже находись он в нем, ничего бы он не смог сделать, поскольку валялся раненным, когда при малейшем вздохе левую часть груди будто обжигало огнем. Полгода Игнат пытался узнать о судьбе Киры хоть что-то, но сестра исчезла бесследно. И она, и увезший ее «Урал» под тентом с лебедками на носу и корме.

Ближе к весне, когда рана практически затянулась, а Игнат мог не только ходить, но даже бегать трусцой, к нему и обратился Коцаный, как называли старика. Чтобы в обмен на услугу предложить сведения о Кире, которые в итоге оказались пшиком.

- Игнат, ты чего вдруг помрачнел? – тревожно спросил Печалька.

Вдаваться в подробности Игнату совсем не хотелось.

- Ладно, парни, пошлепал я. Подготовиться нужно, завтра с утра и отправлюсь. Пятница, караван на Тарасов должен мимо пройти, следующей оказии можно неделю дожидаться.

- Да погоди ты! – заторопился Андрей. - Сейчас Олька придет, приготовит нам что-нибудь этакое, к тому же у меня в запасе и еще есть, - он щелкнул пальцем по горлышку бутылки. – Посидим нормально, проводим как следует.

- Вы уж без меня. – отказался Игнат. – Выспаться не мешало бы перед дорогой и еще в баню сходить.

- Маршрут-то какой? – подал голос молчавший все время Салим.

Он наверняка ожидал, что Игнат предложит составить ему компанию: Салиму-то что здесь терять? В крохотном поселке, возникшем на месте детского оздоровительного лагеря, где жителей не насчитывалось и трех сотен. В ответ Игнат неопределенно пожал плечами: не знаю. Единственное, на что хотелось надеяться – Кира еще жива. На положении рабыни, наложницы… кого угодно, но уцелела. Если с ней не случилось то, чего он опасался больше всего – попользовались все, кто находился в «Урале», убили и выкинули на ходу.

У каждого человека должен быть в жизни смысл. Печалька нашел его в Ольге. А для Игната пусть он будет заключаться в том, чтобы отрезать похитителям головы. Или поступить с ними, как с убийцами семьи Коцаного – в упор из обреза двенадцатого калибра дуплетом в живот. На крайний случай – проделать каждому аккуратную красную точку посередине лба пулей калибра семь шестьдесят два.

- Для начала хочу наведаться в Тарасов, а там уже будет видно.

- Рискованно! Ладно Тарасов, но по дороге к нему практически везде «сапоги» правят.

Отношения с военными у Игната по ряду причин действительно не сложились.

- Знаю, Салим. Но других вариантов не вижу. Надо же с чего-то начинать? Если есть дельные мысли, подскажи.

Конечно же, тот промолчал. Да и какие они у Салима могли быть, когда ничего неизвестно? Даже в какую именно сторону направлялся «Урал». В Тарасов же наведаться стоило, ведь там расположен крупнейший невольничий рынок во всем регионе. Пусть и с риском того, что можешь оказаться его товаром: когда за твоей спиной никто не стоит, стать рабом проще некуда. Чтобы батрачить за скудные харчи на бескрайних полях какого-нибудь из «царьков», коих развелось немеряно. Пока не придешь в непригодность и тогда все: нахлебники не нужны никому.

Ответ Салима Игната не разочаровал, потому что был предсказуем:

- Ну и что я тебе посоветую? И рад бы, да нечем. Может, чем-то другим смогу помочь?

Салим упорно набивался в напарники, но у Игната даже мысли не возникло взять его с собой. Он – отличный мужик, надежный, при навыках, и все-таки одному будет сподручней, взять ту же попутку. К тому же одиночка вызывает меньше подозрений.

- Сможешь, - охотно кивнул Игнат. – «Василька» не продашь? За золото.

Чтобы положить перед ним на стол золотую монету с изображением профиля последнего российского императора. Десятирублевка была новехонькой, к тому же Игнат предварительно ее натер войлоком, чтобы соблазн стал еще большим.

Раздумывал Салим недолго. Он провел ладонью по коротко стриженной крупной голове с восточным разрезом глаз, махнул рукой, и решительно заявил:

- Забирай, тебе нужнее. Только осторожнее с ним.

- Помню, Салим.

За все нужно платить. Так было, так есть и так будет. «Василек» - сильнейший стимулятор, который многое даст в ситуации, когда на кону собственная жизнь: неиссякаемую энергию, ясность мысли и при тяжелом ранении, и как обезболивающее равных ему нет. Но и последствия тяжелы. То, что испытывают при ломках героиновые наркоманы – это как ласковый шлепок против хорошо поставленного удара ногой в солнечное сплетение.

- А это вам Коцаный просил передать вместе со словами благодарности.

Столбик был невысоким, но все монеты изготовлены из того же металла, что и плата за «василек». Часть гонорара Игната, полученного им год назад: бумажные деньги все также в ходу, но золото – оно и есть золото.

- Все, парни, я пошел. Не поминайте лихом, как говорится, - вставая из-за стола и стараясь избегать взгляда Салима, сказал Игнат. И не удержался. – Обустроюсь где-нибудь, пришлю тебе весточку. Надумаешь, буду рад видеть.

Салим лишь кивнул в ответ.

- За домом твоим присмотреть? – Печалька поднялся на ноги вместе с ним.

- Присмотри, - пожал плечами Игнат. – А еще лучше забери себе все, что приглянется. Вернусь – отдашь. Не вернусь, не пропадать же добру?

Его обитель обнесут первой же ночью, как только узнают, что хозяина нет и долго не будет. Хотя и брать в ней особенно нечего: все ценное Игнат давно уже перенес Ксении.

- Ладно, пошел, обниматься не будем.

- Удачи тебе, Игнат! - донеслось ему в спину.

- И вам не хворать, - только и ответил он.

Сборы Игната были недолгими, ведь при желании все его вещи смогли бы поместиться в один рюкзак. Пара смен белья, флисовая куртка, мыльно-рыльные принадлежности, несколько пачек «семерки», пяток металлических запасных магазинов, кружка-ложка-котелок, да небольшой запас продуктов. Плащ-палатка, без которой ни один разумный человек двух шагов от поселка не отойдет. Разгрузка, в чьих карманах собрано то, что позволит опытному человеку автономно существовать неопределенное количество времени. Автомат Калашникова сто третьей модели, вся модернизация которого состояла в демпфере на возвратной пружине, и поменянными на дерево пистолетной рукоятки и цевья: плесень обожает все, что содержит хоть толику нефти. «Нищему собраться – только подпоясаться», - со вздохом взглянул он на свою немудрёную амуницию.

Опасение вызывало количество сменных фильтров для противогаза. Пусть до осени, когда можно запросто угодить под выбросы спор еще целое лето, лучше иметь их запас. Слишком быстро они забиваются, но Игнат рассчитывал разжиться ими в пути. Затем было посещение бани и визит к Ксюше, от которой он вернулся уже под утро.

Видавший виды КамАЗ, шедший последним в колонне из пяти разномастных рыдванов, где посреди прочего имелась даже «Колхида», чувствительно потряхивало на ухабах. Сошлось все – разбитая в хлам дорога, когда сохранившиеся участки асфальта приносили больше проблем, чем толку, поскольку были покрыты воронками как после ковровой бомбардировки. Изношенный двигатель, коробка скрежетала после каждого переключения передач, водитель был явно неопытен, машина перегружена, а потому просевшие рессоры толком не отрабатывали. И еще в кузов то и дело наносило гарью из секущей выхлопной системы.

Игнат, пристроившись кузове поверх груза среди десятка таких же бедолаг, как и он, то и дело морщился, но стоически терпел: лучше плохо ехать, чем хорошо идти.Неумолимо клонило в сон: давала о себе знать практически бессонная ночь, когда Ксюша вдруг решила проявить чудеса страсти. Ночевка уже в пути, не задалась тоже. Отвык он от храпа, который стоял в кузове, и на особенно мощные рулады, то и дело просыпался, хватаясь за автомат.

К прочим неприятностям тент протекал, а ночка оказалась дождливой.

От лежавшей у головы запаски несло резиной. Та ещё загадка! Плесень, охотно жравшая все полимеры, по каким-то причинам не трогала автомобильные шины. Полимеры разные по составу, и поди тут пойми — что именно в них её не устраивает? То ли для плесени шины ядовиты, как для людей бледные поганки. А может, попросту несъедобны — вроде гриба-горчака, до невозможности горького.

Наконец дорога пошла немного ровней, но едва Игнат умудрился ненадолго уйти в забытье, как пришла новая напасть: одному из попутчиков захотелось развлечься.

- Мужик, ты кто вообще? – держась за дугу, на которой крепился тент, пнул тот носком давно просившегося на свалку берца в подошву новехонького ботинка Игната: для путешественника хорошая обувь всегда на первом месте.

- Человек, зовут Игнатом, - ответил он, досадуя, что разбудили.

- Вижу, что не собака, - ухмыльнулся любопытный. – Из чьих будешь?

- Сам по себе.

- Так не бывает, - осклабился тот. – Сейчас все при ком-нибудь.

- Не бывает, значит, не бывает, - миролюбиво ответил Игнат. – Давай попозже поговорим, когда на ночевку встанем.

И, считая, что проблема решена, снова закрыл глаза. Чтобы тут же почувствовать еще один удар. На этот раз сильнее, и не в подошву – в голень, причем угодил он в кость.

- Ты все-таки обскажись – кто таков, куда направляешься, - продолжал гнуть свое незнакомец. - Подробненько так. Чтобы знать – чего от тебя ждать впоследствии.

Иногда Игнат досадовал на свою внешность – самую что ни на есть заурядную. Среднего роста, не задохлик, но и не здоровяк, и лицо обычное: никаких тебе мужественного подбородка, орлиного носа и стали в глазах. Словом, особого впечатления при знакомстве произвести он не мог. Оттого время от времени возникали у него трудности наподобие этой, чего он не любил. Казалось бы, кому какое дело? Едут вместе, что-то случится, чтобы спастись, придется действовать сообща.

Дно кузова было плотно заставлено старыми армейскими ящиками с плохо читаемой маркировкой. Что в них – оставалось только догадываться, но определенно тяжелое, если судить по рессорам КАМАЗа. Народ в нем подобрался случайный: компания из семерых человек, и еще двое, присоединившихся сегодняшним утром, один из которых и оказался большим любителем задавать тупые вопросы. Что отчасти успокаивало - не придется иметь дело сразу против девятерых. Но конфликта на втором дне пути не хотелось, и потому Игнат сделал еще одну попытку закончить миром.

- Вежливые люди вначале представляются сами.

И едва успел убрать ногу, спасаясь от очередного пинка.

- Ты что, хорек, оборзел?!

- Дядя. - Игнат по-прежнему себя сдерживал. - Последнее предупреждение, угомонись.

- А то что?!

- Выброшу.

Игнат уже сидел, скрестив ноги, чтобы мгновенно оказаться на них, если понадобится – удобней позы для этого и не придумать.

- Что ты там промямлил?! – голос у говорившего был полон угрозы.

Он метнул на компаньона взгляд, что побудило Игната к действию. Взмыв на ноги, он бросил тело вперед, целясь плечом в грудь своего противника. Миг, и тот, нелепо взмахнув руками, успев издать по пути утробный звук, исчез за бортом. Вовремя схватившись за дугу, и разворачиваясь в противоположную сторону, Игнат оказался у второго за спиной, роняя его на ящики, наваливаясь сверху, а заодно прижимая лезвие ножа к небритому горлу.

- Дергаться будешь? – зло прошипел Игнат, пытаясь обуздать бушующий в нем гнев, который, как известно, плохой советчик. – Не советую.

Он немного перестарался с усилием, и теперь чувствовал под пальцами кровь из порезанного горла человека под собой.

- Завязывай, я все понял! – пленник затих, опасливо скосив глаза на руку Игната с ножом.

- Хватай торбы и следом!

- Но…

Преодолевая затяжной подъем, машина почти ползла, и все-таки понять его сомнения было можно: чтобы десантироваться на ходу нужен определенный навык. К тому же наглядный пример не успел исчезнуть из виду: тот, которого Игнат выбросил, сидел на пятой точке, пытаясь сообразить, что с ним произошло, а по щеке из разбитой головы густо стекала кровь.

- Быстро, я сказал! - У Игната всегда плохо получалось вовремя успокоиться.

Человек, от которого за версту тянуло застаревшим потом заверил:

- Все-все, проникся, слезь с меня, сейчас выпрыгну.

Наверняка бы так и произошло, когда эвакуироваться из машины пришлось всем. Где-то в начале колонны загремели выстрелы сразу из нескольких стволов. КамАЗ, в котором они находились, резко притормозил, затем взревел двигателем, сполз с дороги, въезжая в подлесок, с хрустом ломая все н своем пути. Потом и вовсе остановился, упершись бампером в ствол дерева, сломать которое оказалось ему не по силам.

Стрельба на трассе продолжалась, мало того она становилась все ближе, и длинная автоматная очередь ударила по кабине, чтобы переместиться дальше, оставляя на тенте цепочку отверстий.

- Валим отсюда! – крикнул кто-то, и это был не истеричный призыв – приказ.

Подчиняясь ему, с борта КамАЗа посыпались люди: оставаться в машине, чьи борта шьются пулями так же легко как ткань иглой не хотелось никому.

Игнат, подхватив по пути автомат с рюкзаком, на земле оказался в числе первых. Трезво оценив ситуацию, он поступил бы так и без всякой команды: двигатель грузовика заглох и потому смысла оставаться в нем не были ни малейшего.

- Игнат, держись с нами! – скалясь от боли после неудачного приземления, крикнул тот, который по его предположениям был главным в компании из семи пассажиров.

Игнат бежал вслед за ними, слушая впереди шумное дыхание и треск сухих веток под ногами тех, кто был впереди него. Лес представлял собой густой березняк, невысокий, едва по макушку, и нетрудно было догадаться, что несколько лет назад здесь находились возделываемые поля. Стрельба на трассе продолжалась, она то утихала до одиночных выстрелов, то становилась частой.

- Стоп! – объявил старший. Рослый, с заросшим рыжей щетиной лицом мужик в видавшем виды камуфляже. – Пока ждем. Это не наша проблема.

Игнат согласился – точно не их. В подобной неразберихе легко примут за врагов и защитники, и бандиты.

- Артемий, давай перевяжу, - предложил тому один из его людей, такой же высокий, но намного старше: ему легко можно было дать и все пятьдесят.

- Действуй, Мангал! - не стал отказываться Артемий, чей правый рукав был заметно разодран и пропитался кровью: последствия неудачного пряжка из машины.

- Как будто бы все заканчивается, - прислушиваясь к происходящему на дороге, сказал самый молодой в компании чужаков Артемий, в низко надвинутом на лоб армейском кепи. На груди у него висел АКСУ с почему-то снятым прикладом, но ствол заканчивался длинной банкой ДТК, которую человеку неопытному легко принять за ПББС, что в совокупе смотрелось довольно нелепо.

- Сдается мне, все так и есть, - согласился с ним еще один.

Поначалу Игнат принял его за давнего знакомого, только изрядно похудевшего, но приглядевшись убедился, что ошибается.

– Хреновенькая у нас ситуация! - заявил Артемий. - Сдается мне, с колонной все. И наилучшим выходом теперь будет добраться до какого-нибудь поселка. Такой бандой на трассе нам попутку не остановить, еще и обстрелять могут. Дело к вечеру, а потому разумней всего будет какое-нибудь пристанище до утра найти. Игнат, ты эти места знаешь? Мы отсюда далеко проживали, пока не решили перебраться в Тарасов.

- Нет. - Артемий вызывал у Игната симпатию. Заметно, что человек с опытом, и горячку пороть не станет.

- Жаль. Кстати, куда он делся?

- Кто именно? – не понял Игнат.

- Крендель, которому ты горло ножом решил пощекотать.

- Понятия не имею. Выпрыгнул вместе со всеми. Кстати, где-то поблизости должна быть Саватеевка. Не знаю, что от нее осталось и живут ли в ней люди, но в любом случае безопасный ночлег мы там найдем.

- Говорил же, местность не знаешь?

- Карту запомнил. Прохвино мы проехали, следом она должна быть. Не возле трассы, но мимо отворота на нее пройдешь.

— Постараемся заметить! – кивнул Артемий. – Лапа. - Обратился он к худому как макаронина типу с близко посаженными глазами, заросшему так, что у Игната невольно мелькнула мысль: его вместо кисточки использовать можно. - Ты-то что молчишь? Мы же тебя как проводника брали.

Тот вильнул взглядом.

- Этот участок практически не известен. Когда поближе к Тарасову окажемся, там вопросов не возникнет.

«Надо было выкупить у Салима карту, - пожалел Игнат. – Насколько сейчас было бы проще! Хотя сомнительно, чтобы он согласился: у него весь бизнес на ней построен».

Салим с Печалькой до того, как Игнат подтянул их к себе, занимались тем, что шакалили в заброшенных или вымерших деревнях. Неплохо наживаясь во времена, когда любая мелочь имеет ценность и практически все можно продать. После ухода Игната можно не сомневаться – они вновь возьмутся за прежнее ремесло.

- Давай уже быстрее что-то решать, скоро темнеть начнет, - закончил перевязку, поторопил Мангал. - На собак бы не нарваться, - он тревожно огляделся по сторонам.

Собаки в последние несколько лет стали настоящим бедствием. Что для Игната неожиданностью не явилось. Прежде на планете существовала популяция собак в полмиллиарда особей, и две трети из них вели бродячий образ жизни. Полноценные охотники, они имели перед волками неоспоримое преимущество. Если у тех рацион практически полностью состоит из свежего мяса, то собака может пропитаться на любой помойке. И выживаемость у них на высоте. Недаром же на собачьих упряжках покорили оба полюса.

Приходилось Игнату бывать и на Крайнем Севере. Коротким полярным летом человек собаке не нужен: настолько тундра богата пищей. Бегают они на свободе, плодятся, но затем приходит зима, когда лемминги оказываются под толстым слоем снегов. Лишенные навыков аборигенов-песцов, доведенные голодом до отчаяния, стаи начинают жаться к вахтовым поселкам и горе тому, кто окажется в неподходящем месте в неподходящее время: схарчат не задумываясь.

Чтобы решить эту проблему, организовывались целые экспедиции из местных охотников-чукчей. Которые, преследуя их на мотонартах, отстреливали, стараясь извести полностью.

Теперь подобное творилось повсеместно. Одичавшие, сбившиеся в стаи, отныне считающие человека своим кормом, они нападали на него при малейшей возможности. К тому же свое веское слово сказал естественный отбор, когда выживают лишь сильнейшие особи.

- Ладно, потопали, - поморщился от боли в руке Артемий. — Значит так, не растягиваемся, разговоры только по существу, не шуметь и по сторонам смотрим. Идем вдоль шоссе, покуда отворот не отыщется. Услышите звук машин - сразу в кусты от греха подальше.

- Повезло! – через час ходьбы заявил идущий впереди других Лапа, стволом автомата указывая на валяющийся на обочине указатель, где с трудом, но можно было прочесть: «Саватеевка».

- Далеко до нее от трассы? – Артемий смотрел на Игната вопросительно.

Он держался дружелюбно, но доверять случайным попутчикам причин у Игната не имелось. Хлопнут тут же, как только посчитают, что больше не нужен. Заберут все, что посчитаю ценным, и отправятся дальше.

На глазах темнело, наступили сумерки – время, которое Игнат откровенно не любил: почему-то в этот период он видел неважно, хотя на зрение не жаловался никогда.

- Как будто бы рядом. Кстати, вон и крыши видны. Если поторопимся, до темноты должны успеть.

- А мы так и сделаем, - твердо сказал Артемий.

И, подавая другим пример, значительно прибавил шаг.

«Саватеевка» открылась полностью за поворотом дороги. Наверняка прежде она хорошо была видна и с шоссе, но лес уверенно возвращал себе территории, когда-то отвоеванные у него человеком.

- Приличная когда-то деревня по размерам была, - разглядывая ее, резюмировал Мангал.

- Поселок, - поправил его Игнат.

- Один хрен – поселок, деревня, хутор. Главное, приют здесь найти. Интересно, люди в ней остались?

— Это вряд ли: ни дымка, ни огонька, - засомневался Лапа. - Да и не видно никого.

- Что совсем ничего не значит, - сказал Артемий. – Неплохо бы вначале выяснить. Иначе могут случиться казусы. Припрешься, а тебя свинцом встретят, бывали случаи. Или блоховозы ее себе облюбовали.

- Я могу проверить, - вызвался Игнат. - Где будете ждать?

Не то чтобы он горел желанием, но на себя он надеялся, а на незнакомых людей нет.

- Здесь и подождем, - не стал раздумывать Артемий. – Возле этой халупы, – указал Артемий на одинокий дом с провалившейся крышей, стоявший на полпути к Саватеевке. – Какое никакое, но укрытие на случай чего. Маякнешь, если все путем?

- Соловушкой пропою, - мрачно пошутил Игнат.

Настроение у него было не самым радужным: начало пути, а уже столько проблем.

- Чел, если на псов нарвешься, сюда их не приведи, - напутствовал его голос Мангала.

Игнат усмехнулся: у тех нюх такой, что найдут сами.

Он осторожно крался вдоль центральной улицы, проклиная себя, что не выбрал для путешествия в Тарасов другой день. Глядишь, тогда бы все иначе сложилось. И во всяком случае разумней было выбрать колонну покрупнее, на которую вряд ли бы кто решился напасть.

Саватеевка выглядела вымершей, и ничто не указывало, что здесь имеется хотя бы одна живая душа: сколько он в нее не углублялся, не было видно ни малейших признаков того, что в ней обитают люди. Они не умеют летать по воздуху, а земля вокруг того же колодца, например, сплошь заросла бурьяном. Огороды только угадывались, трава повсюду не примята, дымом не пахнет, помимо десятка других примет, мелких, но верных. Игнат уже принял решение возвращаться назад, когда где-то там, где оставались Артемий с людьми, началась стрельба. Были длинными очередями, до пустого магазина, и было в этом что-то истеричное, а так происходит, когда среди людей паника.

Глава 2

Глава вторая

Ему и в голову не пришло немедля броситься на помощь. Напротив, Игнат на какое-то время затих, лихорадочно размышляя – что же там произошло? На них напали? Непохоже, ведь звуки от выстрелов сосредоточились в одном месте. Собаки? Но ни визга, ни лая, а они обязательно бы случились. У него создалось впечатление, что там палили друг в друга, а значит, риск быть убитым серьезен. Если стреляют в своих, он им кто?

«Бросить их и уйти? – размышлял Игнат. – Это было бы разумным решением, тем более рюкзак при мне. И все-таки неплохо для начала все выяснить».

Стемнело окончательно, что давало Игнату еще больше шансов подкрасться незаметно. Первым, что он услышал, когда приблизился достаточно близко, был чей-то полный муки стон, и разговор двух мужчин. Один из голосов них точно был Лапиным. Голос у него звонкий, почти детский, хотя выглядел он лет на двадцать пять – тридцать. Наконец, появилась у Игната возможность разобрать и отдельные слова.

- Ну так и кончай с ним, - предложил кому-то Лапа. – Мангал, ты же сам говоришь, что обуза.

- Мужики, вы чего?! – торопливо, с паникой в голосе, затараторил тот, кто лежал на земле. Игнат не знал ни его имени, ни клички: не было времени познакомиться со всеми поближе. - Не по-человечески это!

Удалось разглядеть Игнату и остальных четверых. Их тела застыли в таких позах, что становилось понятно: они уже остывают.

- Не по-человечески, - согласился с лежащим Лапа. – Потому и не буду.

- Не могу я! - Едва не взмолился Мангал. – Столько лет его знаю!

- Прояви милосердие, - Лапа был неумолим. – Кому как не тебе? Я вам чужой, и получается будто убийство. А у тебя – именно оно.

- Считаешь?

– Уверен. Ранение в живот, больниц поблизости ни одной, и сколько он мучиться будет, пока не сдохнет? Предупреждаю сразу: не вальнешь его, на себе попрешь, а на мою помощь даже не рассчитывай.

Игнат зло морщился: довелось же угодить в ситуацию! Оставаться в стороне казалось ему неправильным, а подойти к ним – стать соучастником убийства. Проблема решилась сама собой. Едва он намерился сделать шаг, чтобы показаться из-за угла развалюхи, когда Мангал вскинул автомат и выстрелил.

- Извини, Саня, - наблюдая за агонизирующим телом сказал он. И, обращаясь к Лапе, без всякой надежды спросил. - Выпить нет?

- Откуда?!

- Стремно как-то на душе, - признался Монгол.

- Переживешь. В рюкзаках пошаримся, глядишь и отыщется что-нибудь. Я тоже не против: такое не каждый день происходит.

Перед тем как появиться, Игнат громко кашлянул, продолжая оставаться за углом. И благоразумно вышел только после того, как добавил.

- Не напрягаемся: свои! Что у вас случилось? – автомат он демонстративно держал наготове.

- Срочно валить отсюда нужно! Сейчас на шум обязательно какая-нибудь сволочь нагрянет, на двух ногах или на четырех, – вместо ответа сказал Мангал. – Все базары потом!

- Рюкзаки не мешало бы прихватить и стволы, - заявил Лапа. – Чего добру пропадать?Игнат, ты место нашел, чтобы до утра отсидеться?

- Да.

- Тогда хватаем барахло и скачками. Мангал?

- Все по делу говоришь, - согласился тот.

Но когда он повернулся к Лапе спиной, тот хладнокровно выстрелил ему в затылок.

Как у Игната хватило выдержки удержать палец на спуске, он толком понять и не смог.

- Стой! – роняя оружие и отгораживаясь руками заорал Лапа, увидев, что Игнат направил на него автомат. Он заговорил торопливо, захлебываясь и проглатывая слова. – После все объясню! Пока просто поверь мне, просто поверь!

В своей недолгой жизни Игнат успел навидаться всякого, но в подобной ситуации оказался впервые. И потому перед тем, как опустить автомат, какое-то время раздумывал: а не остаться ли ему в одиночестве?

- Верь мне, Игнат, верь! - продолжал убеждать его Лапа. - Расскажу тебе, и ты сам скажешь: все правильно сделал.

- Повествуй, - потребовал Игнат, едва они оказались на втором этаже заброшенного дома, на всякий случай забаррикадировав лестницу мебелью.

Всю дорогу Лапа подчеркнуто вел себя так, как будто полностью ему доверяет, и даже автомат закинул за спину, обвешавшись рюкзаками.

- С чего начать? – с готовностью спросил он. - Может, мне лучше на вопросы ответить?

— Вот тебе первый. Как все произошло?

- Стоим мы, значит, тебя дожидаемся. Отошел Артемий в сторону, чтобы не у всех на виду. Через какое-то время к нам возвращается, губы в крови, лицо бледное как у покойника, а глаза страшные такие! Мы у него – что с тобой?! Он хватается за автомат, и очередью на весь магазин! Как меня пулей не зацепило, до сих пор невдомек!

— Сразу практически всех и положил? – голос Игната был полон недоверия: людей с плохими рефлексами ныне осталось мало.

- Нет, все по-другому было. Артемий только Тоху, да Сеню Стакана. Санчеса Талый убил. Стрелял-то Талый как раз в Артемия, но Санчес, болван, метнулся, да не туда. Ну и как раз под пули вылез. Санчес будто специально Артемия собой прикрыл, в итоге Талому в живот от Темы и прилетело. Игнат, в натуре жуть жуткая! У Артемия левая рука считай на нитках висит, грудь разворочена, нога в колене перебита, а он как будто боли не чувствует, только щерится!

Вспоминая, Лапа нервно передернул плечами.

- А Мангал что?

- Он в рюкзаке копался, когда началось. Пока соображал, все вокруг и закончилось. По итогу только мы с ним целыми и остались. Наверняка у Артемия «черная плесень» крышу снесла? – он полуспрашивал-полутверждал.

- Слышал о чем-то подобном, но там всего двумя жмурами дело обошлось, - подумав, кивнул Игнат, мысленно благодаря небеса за то, что находился в Саватеевке. – А Мангала ты за что?

- О, это давняя история! Может, вначале куснем чего? Жрать хочется невмоготу! А заодно и бахнем. Так сказать, стресс снимем, и за упокой не помешало бы.

Лапа если и лгал, то складно, не подкопаешься. «Черная плесень» действует по-разному. Может и не проявляться ничем, а может, как в случае с Артемием, добраться до мозга, в чем гематоэнцефалический барьер нисколько ей не помеха, как объяснял Игнату один ученый товарищ, и тогда все, прощай разум! Но в любом случае жить остается считанные дни, затем гарантированно приходит смерть. И симптомы всегда и у всех одинаковые – кровавый кашель. Тогда кровь на лице Артемия появилась не от прикушенной губы.

«Осмотреть бы Артемия, но лезть в темноте к трупам может дорого обойтись. Собаки, конечно, не гризли, которые запах падали за шестьдесят километров чуют, но наверняка они уже где-то рядом, если еще не пришли. И останется к утру от моих несчастливых попутчиков рожки да ножки», - размышлял Игнат.

- Ты же сказал Мангалу, нет у тебя выпить?

- Тогда и не было. Я в рюкзаке у Тохи фляжку надыбал, будешь?

Поначалу желание у Игната присутствовало, но сразу улетучилось, как только воздух заполнила вонь от сивухи.

- Пожалуй, воздержусь, - решительно заявил он.

- Как знаешь. А я ни в коем случае. Так, а это что у нас? – Лапа шуршал, изучая содержимое чьего-то сидора наощупь. - Сало. Светильник бы какой, чтобы организовать все по-человечески. Есть! – обрадовался он чему-то.

- Что именно?

- Огарок. Нет, ну каким же все-таки Тоха был запасливым: все у него имеется!

- Сначала окно завесь, - Игнат даже не тронулся с места, удобно пристроившись с ногами на диване.

- Разумно, - согласился Лапа. – Проблема в том, что глаз выколи, и где тут что-то подходящее найти?

- Держи. - Игнат протянул ему плащ-палатку. – Должно хватить.

Несколько минут, и Лапа торжественно водрузил флягу в центр стола. Закуска была немудренной – ржаные сухари, пучок успевшего повянуть лука-порея и сало, чья шкурка оказалась толщиной едва ли не как оно.

- Приступим? – Лапа оживленно потер ладони одну о другу. – Тебе налить, не передумал?

- Нет, - в очередной раз отказался Игнат.

- Ну, как говорится – за все хорошее! – и Лапа влил в себя содержимое алюминиевой кружки.

У Игната была такая же. Удобная вещь. Вместительная, легкая, ударов не боится, и при необходимости в ней можно вскипятить воду.

- Жду продолжения рассказа.

Лапу развезло практически сразу. То ли он был слаб на выпивку, то ли пойло оказалось по-настоящему крепким.

- Задавай вопросы, мне так будет легче.

- Давно этих людей знаешь?

- Не сказать, чтобы очень.

- Кто они?

- Как будто сам не понял. Бандиты, кто же еще? Много ли сейчас так сказать разновидностей? Они, барыги, крестьяне да сапоги. Ну, и еще рабы.

Игнат кивнул – все так и есть. Разве что бандиты предпочитают называть себя вольными. И у рабов прижилось другое название – сотрудники, в чем Игнат видел даже не иронию – откровенный цинизм. Лапа выпил еще, язык у него развязался, и потребность в вопросах практически отпала.

- Не срослось у них в Добрянске, они на юга и отправились, в Тарасов. Рассчитывали у Константина пристроиться: слух прошел, что он крупное дело затеял, и люди ему нужны.

- А ты как среди них оказался?

- Отдельная тема. Эти козлы дорогих мне людей постреляли. Причем в момент, когда бабло на толпу раскидывали: что-то они там сообща сотворили, и вдруг такой результат! Против любых понятий, согласись.

- Слово против не скажу. Но на вопрос ты не ответил.

-Случайно встретились. Подумал: Юрик – это твой шанс!

- Так тебя Юрой зовут?

- Ага. Юрий Кононов. Вообще-то я – Конь, но пришлось Лапой назваться, типа Лапин фамилия.

- Ты говори-говори.

- Подкатил я к ним. «Чё ково, пацаны, не желаете принять в свою дружную компанию? Тем паче тоже в Тарасов рулю». Побазарил с Темой, и в итоге все ладушки сошлось. Рассчитывал - дорога длинная, глядишь, и получится все как надо. Как в воду глядел! Теперь, главное, отсюда живыми выбраться. Ты, Игнат, насчет меня даже не сомневайся: нам с тобой делить нечего! – закончил он рассказ совсем уже заплетающимся языком.

Кое-какие вещи в его рассказе не сходились, но Игнат давить не стал.

- Ладно, спим до утра.

- Дежурить по очереди будем?

- Если есть желание, и за меня тоже покарауль. Собаки сюда не доберутся, а для людей мы здесь как в ловушке.

За ночь Игнат просыпался два раза. Первый – когда приснился ему сон. Не то чтобы кошмарный, но хорошего в нем было мало – в самый неподходящий момент заклинил автомат. Он схватился за нож, понимая, что шансов против медведя у него нет. Косолапый, глядя на него, почему-то расхохотался. Поворочался Игнат, вспоминая хохочущего медведя, чей смех удивительно был похож на Печалькин: тот, когда начинает заливаться, едва ли не повизгивает, и снова заснул.

Второй – когда почудился ему близкий выстрел. Послушал Игнат дыхание своего напарника по несчастью, что-то бормочущего во сне, а заодно грызню собак там, где оставались трупы Артемия и остальных, и провалился теперь уже до рассвета.

Утром встретило их густым туманом.

- Как ты думаешь, собаки проблем на создадут? – поинтересовался Юрий, ловко кромсая буханку хлеба, который, если судить по запаху, был на картофельной опаре.

- Вряд ли. Сытые они, и жрать еще много. Какой им смысл лезть под пули?

В принципе Юра ему нравился: не самый плохой из тех, с кем Игнату приходилось иметь дело, разве что излишне суетлив.

- Что будем делать дальше?

Конь время от времени страдальчески морщился: вчерашнее возлияние некачественным пойлом давало о себе знать.

- Позавтракаем, рюкзаки разберем, и уже тогда подумаем, - сказал он, наблюдая за тем, как под ножом Юрия оказался шмат сала, который они не доели накануне.

Сервировку стола Конь закончил тем, что, содрав с луковицы верхний слой, разрезал ее на четыре части. Посмотрел на созданный им натюрморт, явно любуясь, после чего сказал, сопроводив широким жестом.

- Прошу, так сказать, к столу.

Ели молча, много, пытаясь насытиться на целый день, который наверняка предстоял быть трудным.

- Водой не вздумай запивать, - предупредил Игнат, когда Конь потянулся за фляжкой. - Холодная вода вперемешку с салом даст такой эффект, когда гадить начнешь дальше, чем видишь.

- Да ладно тебе! – улыбаясь, отмахнулся тот. – У меня желудок гвозди переварит.

Игнат поморщился, но промолчал.

- Ну так что, начнем дележку? – пересаживаясь на диван, и поставив рядом с собой один из рюкзаков, предложил Юра.

Не слишком приятное занятие – копаться в чужих вещах. Хуже только обыскивать трупы, но не бросать же на радость тому, кто однажды нагрянет сюда после них? Тем более на дворе все также стоял туман, расходиться он явно не собирался, и потому с убытием можно было особенно не торопиться.

Как Игнат и ожидал, ничего ценного в рюкзаках не нашлось, разве что продукты и патроны: все действительно дорогое люди обычно держат при себе.

- Не нужно?

Конь обнаружил настоящий ковбойский кольт с инкрустацией, перламутровыми щечками и длиннющим стволом. Он попытался покрутить револьвер вокруг пальца, но у него не получилось. Игнат взял револьвер, рассмотрел со всех сторон, проверил хват, балансировку и отправил револьвер в кучу найденного в рюкзаках ненужного барахла. Конь проводил оружие взглядом, и уже было потянулся за ним, когда махнул рукой.

- Где к нему патронов запастись? И весит немало. Но рюкзачок я все же поменяю. Смотри какой у Темы шикарный, давно на него заглядывался.

- Меняй, - пожал плечами Игнат.

Его устраивал и собственный. Видавший виды, местами штопанный, но удобный и лишнего внимания не привлечет.

- Стволы здесь оставим?

Их было много – целых шесть штук, чьих владельцев наверняка уже догрызали. Большой ценности они не представляли. Чего-чего, но оружия хватало повсеместно, особенно в связи с тем, что людей поубавилось значительно.

- Можешь спрятать на свое усмотрение. Вернешься когда-нибудь и заберешь, - равнодушно сказал Игнат, опорожняя чей-то бакелитовый магазин. Рожков у него достаточно, но патроны бросать грех. – Юра, туман рассеивается, пора выходить. И без того потеряли полдня.

Звонкий женский голос окликнул их на выходе из Саватеевки.

- Мальчишки!

Игнат в одно мгновение оказался за углом ближайшего дома, мимоходом отметив, что его напарник повел себя как последний идиот. Вместо того чтобы метнуться куда угодно, или хотя бы припасть на колено, не говоря уже о том, чтобы шлепнуться на землю, Конь начал водить перед собой стволом автомата.

Кого он пытался увидеть?! Любой здравомыслящий человек не станет маячить возле окна, а отойдет вглубь комнаты, где черта с два его разглядишь. Голос был женским? Примерно в похожей ситуации погиб один Леха Биба. Надежный проверенный товарищ, почти друг. Справедливости ради голоса тогда был мужским, но находились они в такой же заброшенной деревне, разве что поменьше. После оклика показался мужик, держа автомат в обеих руках высоко над головой. Тон у него был миролюбивым, что Леху и подвело. Стоило ему расслабиться, как тут же прилетело от невидимого стрелка. Сразу насмерть, Биба даже ногами толком подрыгать не успел.

Игната спасло то, что о его присутствии не подозревали. До той поры, пока все трое, не подошли к телу Бибы. Дистанция была невелика, и ему хватило двух коротких очередей. Леха наверняка был мертв, но даже если бы он подавал признаки жизни, черта с два что-то заставило бы Игната броситься ему на помощь, пока он окончательно не убедился – никого больше нет. И только затем Игнат направился к ним.

Осмотрел их, на всякий случай ткнул ножом в сердце тому, кто выглядел подозрительным. Щупать пульс было брезгливо, а выстрелить – лишний шанс привлечь к себе внимание кого-то еще, да и патроны ему тогда приходилось считать поштучно.

Игнат похоронил Леху в погребе дома по соседству. Забросав сверху всяким хламом и аккуратно прикрыв люк. Дав себе обещание когда-нибудь сюда вернуться, чтобы упокоить уже по-человечески. Для очистки совести, отлично понимая, что вряд ли вернется, тем более для такой цели.

- Игнат! – Окликнул его Конь, - Ты только взгляни только, какая красотка к нам в компанию набивается!

Девушка действительно выглядела на все сто. Светлые волосы, яркие синие глаза, пушистые ресницы, симпатичное, местами испачканное лицо, которое нисколько не портил тонкий как волосок, почти на всю щеку шрам. И замечательная фигурка, которая легко угадывалась под бесформенной, не по размеру одеждой, состоявшей из просторного штанов цвета хаки, такой же куртки и разбитых кроссовок.

- Зацени! – откровенно на нее пялясь, сказал Конь. Причем так, как будто речь шла о предмете.

- Ты откуда здесь появилась? – спросил у незнакомки Игнат.

- Наверняка оттуда же, откуда и вы – из вчерашней колонны.

Улыбка у нее была приветливой, но выглядела девушка настороженно. Что было понятно: знакомство происходит не в городском парке у фонтана. Да и нет уже ни тех, ни других.

- А сюда как попала?

- Я в кабине второй машины ехала, а когда все из нее выскочили, я вслед за ними. Вернее, меня оттуда вытолкнули, потому что я посредине сидела, и мешала выпрыгнуть тому, кто был слева, возле водителя.

- Ты поподробней, пожалуйста! - девушка наверняка знала, что случилось с колонной.

- Мы уже почти взобрались на подъем, когда перед первой машиной сразу два дерева упало.

Примерно так, Игнат и предполагал. Надежный способ остановить колонну, мнократно проверенный столетие назад.

- Что было дальше?

- Водителю пришлось в лес рулить. Стрелять начали, все выскочили из машины и в кусты. Смотрю, люди вглубь в леса побежали, ну и я за ними.

«Возможно, за нами она и попыталась увязаться», - подумал Игнат.

- Потом запнулась обо что-то, полетела, ударилась. Пока поднималась, уже и бежать не за кем. Ну я от нее подальше, шла-шла непонятно куда, и тут деревня.Хотела пройтись по ней, вдруг кого-нибудь найду, и тут снова стрелять начали вон там, - девушка махнула рукой в сторону, где сошел с ума от «черной плесени» Артемий. – Тогда я в первом попавшемся доме и спряталась.

- Как тебя зовут?

- Алена. А вас?

- Меня Игнатом.

Девушка посмотрела на Юрия.

- Называй меня как хочешь, принцесса! – Юра сказал то, что в его представлении было комплиментом.

- Страхов ночью поди натерпелось? – продолжал допытываться Игнат.

- Невесело было, это точно. – Алена зябко повела плечами. - Собаки, где стреляли, такую грызню строили!

Игнат поморщился. Алена заметила их первой, и будь на ее месте кто-то другой, вполне возможно, лежать им сейчас с Конем, и потихонечку остывать. Алена восприняла его мимику по-своему, зачастив:

- Парни, честное слово, я никаких проблем не создам, чем угодно могу поклясться! – и с надеждой, заглядывая обоим по очереди в глаза. - Вы же меня не прогоните?!

- Понимаешь ли в чем дело, Алена… - многозначительно начал Конь. – Ни за что не прогоним, в обмен на твою благодарность.

Намек прозрачный, но девушку он не смутил.

- Понимаю, - кивнула она.

- Ну и чего тогда откладывать? Вон и кроватка недалече, как будто специально ее приготовили.

Конь ухватил девушку за руку, пытаясь увлечь ее за собой. Алена напряглась на миг, зачем-то посмотрев на Игната, перед тем как послушно за ним пойти. Через распахнутую дверь соседнего дома действительно была видна пусть не кровать - диван-раскладушка, которую пытались вынести, но затем так и бросили возле самого выхода.

Игнат отошел в сторону, чтобы не слышать тех звуков, которые неизбежно сейчас должны начаться – шуршание снимаемой одежды, ритмичный скрип, стоны, и все остальное. Было во всем этом противное, то, чего быть не должно. Приходилось ему видеть и не такое, когда голые бабы пляшут прямо на столах, а им, подзадоривая, орут не менее пьяные мужики, чтобы схватить их в охапку и унести в соседнее помещение, выслушивая по пути циничные наставления и советы.

Мир стал совсем не тем, каким он был прежде, и все-таки Игнат считал: отношения между мужчинами и женщинами не должны походить на собачьи свадьбы, где первым на сучку влезает альфа-самец.

- Игнат! - показавшись из дома некоторое время спустя с довольным выражением лица, застегивая на ходу верхнюю пуговицу камуфлированных штанов, позвал его Конь. – Иди, дама ждет!

- Я уж как-нибудь обойдусь, - вяло ответил Игнат.

- Ты чего?! – удивление Юрия было искренним. – Молодая соска, фигурка отпад, сиськи стоячие, и позволяет все. Хотя куда бы она делась?

Ухмылка Коня показалась Игнату гнусной, и так хотелось всадить ему пулю! Хотя если разобраться: в чем он виноват? Алена согласилась после нескольких слов. Будь все иначе, Игнат точно бы не позволил.

- Иди-иди! – продолжал настаивать Юрий. – Точно тебе говорю – не пожалеешь!

- Слышишь, Конь, отвянь! – получилось грубо.

Тот не обиделся.

- Ну как знаешь! Тогда я еще на один заход, ты не против?

- Поступай как считаешь нужным, - смягчил тон Игнат. – Единственное, не затягивай: не забывай, какое у нас соседство.

Собаки переняли повадки волков. Выскочит из кустов худая со свалявшейся шерстью тварь, полоснет клыком по магистральной вене на подколенном сгибе, и снова растворится. Ну успеешь ты ее убить, наложишь жгут самостоятельно или тебе помогут, а дальше-то что?

- Только ты без всяких обид, договорились? Подвернулась возможность, и чего бы ею воспользоваться? Или ты из-за того, что не первым? Ну так сказал бы, а я бы пока покараулил. А вообще зря! Ладно, передумаешь, сразу с нее слезу, даже перед самым финишем.

Он испустил звук, который наверняка должен был изобразить смешок.

- Осуждаешь?

Дожидаясь Юру, Игнат с Аленой сидели на стволе поваленного ветром дерева. Конь не внял совету Игнату – не пить некипяченую воду после сала, и теперь жестоко расплачивался.

- Нет.

Общаться с девушкой у Игната не было никакого желания. Несмотря на ее привлекательность, и осознание того факта – стоит только намекнуть, как она тут же раздвинет ноги.

- Тогда почему?

- Ты не в моем вкусе.

- Не ври! Я же видела, как ты на меня смотрел. Побрезговал шлюхой?

«А кто ты еще?», - подумал Игнат, но вслух сказал.

- Не голоден.

- Врешь ведь!

- Ты чего от меня хочешь?

Разговор с Аленой был ему неприятен. Наверняка по той причине, что не должны девушки ложиться с первым встречным всего-то после нескольких ни к чему не обязывающих слов.

- Я? Совсем ничего хочу, уж извини. Хотя, если честно, пусть лучше бы у меня с тобой случилось. Но кто же тебе виноват? Не дура, видела я: скажи ты ему, и он бы сразу заткнулся.

- А сама ты хоть слово против сказала? – Игнат сожалел, что не одернул Юрия, ведь Алена была права.

- И в голову бы не пришло! Вот ты мне ответь: много у меня было бы шансов, если бы вас не встретила?

«Сомнительно, что они вообще у тебя имелись. Одна без оружия, и без вещей. В заброшенном поселке, вокруг которого бродят одичавшие собаки и куда вряд ли кто заглянет».

- Наверное, какие-то были.

- Какие-то! Мне еще повезло: а если бы вас оказалось шестеро? Кто бы и о чем меня спрашивал? Разложили бы, попользовались какое-то время… А потом сказали: не вздумай идти за нами! Если бы вообще не пристрелили. Чтобы не мучилась, после шестерых-то, да не по разу. Могло быть такое? Игнат, я просто хочу жить: разве это так много?! О, мой любимый возвращается! – выражение лица Алены совсем не соответствовало смыслу фразы. – Но ты, Игнатушка, обращайся, если что. Точно не пожалеешь! - И девушка нарочито медленно провела кончиком языка сначала по верхней, а затем и по нижней губе, заставив его зло фыркнуть.

- Там, внизу, ручеек есть, - вернувшись, сообщил Конь.

Если судить по тому, что штаны на коленях у него промокли, он точно мимо него не прошел. Игнат поморщился: вся эта история с расстроившимся желудком могла затянуться надолго. Предупреждал ведь его, но дуракам закон не писан. Улыбающийся Конь вызывал у него если не ненависть, то сильнейшее раздражение, и причина была понятна.

- Пойдемте, - поднимаясь на ноги, буркнул он. – Да, вот еще что. Доберемся до трассы, пойдем не по ней, и даже не по обочине, а так, лишь бы она из виду не пропадала.

Он покосился на Юру: возражать не станет? Одно дело идти по дороге, и совсем другое - там, где и заросли малины, и шиповника, и густой подлесок, и заболоченные низины, и прочие прелести. Для себя решив: если он начнет возражать, черт бы с ним: пусть один выбирается. И Алену уговаривать не будет, вздумай она к нему присоединиться. Да и вообще расстанется с этой парочкой при малейшей возможности.

- Командуй, - охотно кивнул Конь. – Всецело доверяю твоему опыту.

Чтобы приобнять Алену, прижав обе руки пониже ее поясницы. Как собственник, заодно что-то шепнув ей на ухо. Девушка отреагировала так, словно ничего не произошло, лишь метнув на Игната быстрый взгляд.

- Вы, главное, под каждым кустом не заваливайтесь, - отреагировал Игнат.

- Не будем, - пообещал Юра. – Мы с Аленой ночи дождемся.

Планы у Игната были просты. Ловить на трассе попутку чревато неприятностями, и потому необходимо добраться до населенных мест. Неважно – поселок или просто пикет, а уже там и решить вопрос с транспортом.

- Тогда не будем терять времени. И постарайтесь не шуметь.

Игнат шел первым, стараясь держаться мест, где деревья росли не так густо: проклятые собаки вполне могли их преследовать, чтобы напасть при удобном случае. Когда между деревьями появился просвет, указывающий на то, что трасса рядом, настала пора определиться с направлением.

- Вправо, влево пойдем? – поинтересовался Конь.

- Хороший вопрос. Все зависит от того, насколько близко ближайшее поселение. Алена, ты в кабине ехала, давно последний поселок с людьми проезжали до того, как нарвались на засаду?

Она не задумалась.

-Часа два, может чуть больше. Попадались и другие, но там ни души не было видно.

«Скорость у колонны была километров пятьдесят: сейчас никто быстрее не ездит. Получается, что-то около ста. - Размышлял Игнат. – Получается двадцать часов непрерывной ходьбы, даже если идти по дороге. А потому ответ очевиден».

- Вправо пойдем. Нам в любом случае в ту сторону, и сколько бы не прошли, все меньше останется.

Он посмотрел на Коня: возможно, у него какие-то другие мысли имеются? Но тот лишь кивнул, соглашаясь.

Какую-то только гадость в последние несколько лет не приходилось есть Игнату! Порой дело почти до тухлятины доходило. Разве что до человечины никогда не опускался. И еще не терпел грибы. С последними ему было не совсем понятно. Среди них существует множество съедобных, и даже вкусных. Но не мог он их есть и все тут. Причина наверняка была психологическая.

Ведь именно благодаря грибам мир рухнул, превратившись в то, в чем он заключался сейчас. Когда плесень сожрала все, что только имеет отношение к искусственным полимерам в по-настоящему пластиковом мире. Теперь она хозяйничает повсюду, покрывая толстым слоем целые мегаполисы. Скрываясь на зиму под землю, и вновь завоевывая пространство, едва наступит тепло. Но настоящий ад наступит ближе к осени, когда начнутся выбросы спор, причем такие, что небо темнеет. Благо, что происходят они не повсеместно.

«Это здесь, в умеренно суровом климате, и что же происходит на юге?!» - размышлял Игнат, не забывая внимательно поглядывать по сторонам.

- Так, девочки-мальчики, снова невмоготу! – перебивая его мысли признался Юра. Перед тем как скрыться из вида, он сказал. – Алена, ты только не подумай, что я по жизни такой засранец: сало дерьмовое попалось, черт бы его побрал!

Оставшись наедине, Игнат с Аленой некоторое время молчали. Да и о чем ему было с ней говорить? Обсудить ее планы на ближайшую ночь? Первой заговорила девушка.

-Игнат, как ты думаешь, долго нам еще идти?

- Устала?

- Нет, - мотнула головой она. – Я – сильная девушка, и рюкзака у меня нет. Надоело просто. Идем-идем, и конца края не видно. А по дороге за все время ни одной машины не проехало.

- Всем надоело. Но будем надеяться, что нам повезет. С поселком, или с попуткой.

- Будем. Что нам еще остается?

- Есть хочешь? Точно ведь со вчерашнего дня ничего не ела.

- Сало?

Улыбка озарила ее, что бы она там ни говорила, осунувшееся лицо. Красивая улыбка, Игнат даже себя одернул, обнаружив, что поневоле ею залюбовался, он и ответить-то сразу не смог.

- Можно и сало. Только воду сырую после него не пей.

- Не буду: двоих засранцев наш дружный отряд не перенесет! - она рассмеялась. – Игнат, ты чего на меня так поглядываешь? Ну признайся же наконец - не прочь мне ножки раздвинуть? Мне на спину лечь, или загнуться: как тебе будет удобней? Пока мой парень неотложными делами занят.

- Да иди ты!

- Что, совсем-совсем желания нет?! А если так, - и она снова, как тогда, в глубине леса, провела языком по губам.

- Ты чего добиваешься?! – не выдержал Игнат.

Он действительно не понимал.

- Одним меньше, одним больше, подумаешь! А там, глядишь, не бросите меня, если ногу подверну, например.

- Я тебя серьезно спрашиваю.

- А я тебе серьезно отвечаю. Забавный ты! Смущаешься каждый раз, как девица. Прямо как я, когда мне в первый раз предложили … - Алена несколько раз надавила языком на щеку, заставляя ее оттопыриваться. – Хотя нет, лгу, совсем не смущалась. Потому что очень хотелось есть. А еще не хотелось замерзнуть: мороз тогда был!.. Нет, не смущалась, точно.

- Алена! – Повысил голос Игнат: зачем ему все эти откровения случайной попутчицы?

- Молчу-молчу, командир! Салом-то угостишь? И, если можно, сухарик какой-нибудь. Клянусь, отработаю в полной мере, а воды ни глотка не выпью! – глаза у нее смеялись.

Развязывая горловину рюкзака, Игнат замер, прислушиваясь. То ли ему показалось, то ли действительно где-то неподалеку раздалось нечто вроде хрипа. Непонятного, и оттого еще больше настораживающего.

- Ты тоже услышал?! – и голос и выражение лица у Алены было испуганным.

- Что именно?

- Как будто кто-то простонал.

Стонать или хрипеть кроме Коня здесь было некому.

- За мной!- приказал Игнат, подхватывая свой и Юрин рюкзак.

Укрытие нашлось почти сразу же: яма от вывороченного с корнями буреломом дерева. Не бог весть что, но не на виду, и со спины прикроет.

- Жди здесь! Затаись, чтобы ни звука!

Мгновение поколебавшись, он протянул Алене «Марго».

- Пользоваться умеешь?

Судя по тому, как быстро девушка отдернула руки – нет. Времени не было, и потому Игнат, сняв пистолет с предохранителя и дослав патрон, положил оружие рядом с девушкой: чем он еще мог Алене помочь?

- Теперь только на спуск осталось нажать, - перед тем как исчезнуть, торопливо сказал он.

Глава 3

Глава третья

Игнат шел к месту, откуда донесся непонятный звук не торопясь, стараясь не издавать лишнего шума. Он не вздрагивал всякий раз, когда под его ногу попадался сухая веточка, чтобы с треском переломиться, отчетливо понимая – стать тенью у него не получится, и в любой момент откуда угодно может раздаться выстрел, который и поставит точку в его не слишком-то длинной, и отнюдь не счастливой жизни.

Он утешал себя мыслью, что все не так уж плохо, и вскоре он услышит голос Юры: «Игнат, и не стыдно тебе подглядывать? Когда мы с Аленкой кувыркались смотреть не стал, и что интересного ты хотел бы увидеть сейчас? Кстати, не подскажешь, как называется это вид извращения по-научному? Копрофилия, не?»

И все же куда больший шанс был в том, что он не застанет Коня в живых. Неважного напарника, человека, который вызывал все больше раздражения, и потому все чаще возникала мысль избавиться от его компании как можно быстрей. Но это его личное, так сказать – субъективное мнение. Вполне может быть, где-то Юрия ждет мать, и она с надеждой смотрит на дверь всякий раз, когда та начинает скрипеть перед тем как открыться: вдруг вернулся ее единственный сын? Свет в окне, надежда на то, что старость будет если не безоблачной, то и не беспросветной.

И он его увидел. Мертвого, лежавшего на боку, и успевшего натянуть штаны только наполовину. В шаге позади Юрия росла могучая липа, и наверняка он пытался прикрыться ее стволом от внезапного нападения с тыла. Голова у Юры была разворочена в месте, где она соединятся с шеей. Чем-то тяжелым и острым, возможно топором, поскольку даже с его места было понятно – насколько глубока и обширна рана. Автомат, теперь навсегда ему бесполезный, лежал у него перед носом, как будто перед тем, как умереть, Юра решил его понюхать.

Также осторожно, как и добирался сюда, Игнат попятился назад, меньше всего думая о том, чтобы найти и покарать убийц. Та еще лотерея – кто кого увидит первым, и сколько их окажется вообще. Главным было добраться к Алене, и уйти отсюда как можно скорей. А заодно уповать на удачу, что при бегстве им повезет ни на кого не наткнуться. Он почти добрался до места, где оставил девушку, когда мелькнувшие между деревьями силуэты заставили Игната рухнуть на землю, под защиту куста.

Людей было двое, и чтобы признать их, ему хватило беглого взгляда. Да и какие тут могут быть затруднения, если левая сторона лица у одного заплыла после неудачного приземления на землю, а горло другого пересекала красная полоска от его, Игната, ножа?

- Черт бы их побрал, как в воду канули! Может, они на другую сторону дороги перебрались?

- Может и перебрались. Но ведь я не успокоюсь, пока из этого козла кишки не выпущу! – говоривший осторожно потрогал опухшую щеку.

- Плевать мне на твою месть: телка уж больно прикольная! Ты вот что, если она убегать начнет, старайся бить по ногам: на какой хрен она нам мертвая нужна? И шибко высоко не бери, чтобы потом в крови не извазюкаться.

— Это уже как получится! Знаешь же, иные бабы по части стрельбы трех мужиков стоят. Все, заткнулись, после поговорим, давай еще раз вдоль дороги пройдемся: нюхом чую: они где-то здесь. Жаль будет, если упустим.

Оба уходили прочь, и наступила пора действовать. Игнат никогда не считал себя выдающимся стрелком, но и дистанция была – слепой на звук не промахнется. И все-таки едва не сорвалось.

Другой, не тот, в спину которого Игнат успел прицелиться, и даже практически полностью выбрать слабину спуска, рывком разворнулся и навел оружие, как показалось Игнату, точно в него. Пришлось срочно переносить огонь, к тому же под ствол попалась не к месту торчащая ветка, и потому очередь получилась куда длиннее, чем он рассчитывал, когда на обоих должны было хватить пяти-шести патронов. Игнат его достал, причем намертво, но второй успел прыгнуть в сторону, скрываясь за кустами, и стрелять теперь пришлось уже наудачу. Нещадно внутри ругаясь, Игнат метнулся в сторону. Он определенно попал и во второго, но уверенности в том, что убил, не было никакой. Оказавшись под защитой дерева, не слишком толстого, но поблизости ничего более подходящего не нашлось, Игнат, стараясь дышать через раз, затих.

На миг замерший лес продолжил жить своей жизнью. Где-то над головой самозабвенно долбил трухлявое дерево дятел. В траве стрекотали кузнечики, едва не задев щеку Игната, пролетел то ли шмель, то ли овод. Стайка воробьев с любопытством смотрела на замершего человека с соседнего куста, о чем-то оживленно переговаривались. Божия коровка на кончике травинки, собралась улетать по своим делам. А может, ей просто нравилось качаться вверх-вниз.Игнат, наконец, решился и начал заходить сбоку к месту, где по его предположениям должен был находиться второй. То ли раненый, то ли убитый, то ли едва поцарапанный и теперь он до боли в ушах и глазах всматривается и вслушивается, отчаянно пытаясь понять, где враг.

Игнат обнаружил его мертвым. Три пули угодили в спину, образовав углы правильного треугольника, и их хорошо было видно на выцветшей и застиранной куртке.

- Повезло, всегда бы так, - пробормотал он, переворачивая мертвое тело на спину, чтобы добраться до карманов разгрузки, где хранятся запасные магазины: если дело пойдет так и дальше, пригодится каждый патрон.

… Алена ждала там, где Игнат ее и оставил, вскочив на ноги при его приближении. Пистолет все также лежал в стороне от нее, и она к нему даже не притронулась.

- Юра мертвый? – сразу догадалась девушка.

- Да, - коротко ответил Игнат.

- Его убили те двое?

- Ты их видела?

- Они мимо прошли.

- Хорошо, что не заметили. Значит так, убираемся отсюда. И приготовься, топать придется долго.

- Сколько понадобится.

- И еще тебе придется его нести, - сказал Игнат, вытряхивая содержимое рюкзака Коня на траву.

Он не знал, на что наделся Конь. То ли на свою выносливость, то ли Юру обуяла жадность, но тот был намного тяжелее собственного рюкзака Игната. А тут еще и трофеи, которые состояли из новехонького АКМа, около сотни «семерки» к нему, солидного куска копченого мяса и сухарей: другого Игнат брать не стал. Да и не было среди них ничего достойного внимания.

- Как скажешь.

- Тогда пошли, - приказным тоном сказал Игнат, помогая девушке надеть на себя полупустой рюкзак, чей груз сплошь состоял из продуктов.

Неизвестно, сколько им придется скитаться. Прошли те времена, когда сорок километров, – это полчаса неспешной езды, сейчас на них потребуется день пути, и только в том случае, если дорога не будет трудной.

- А как же…

Девушка не договорила, но и без слов было понятно, что она хотела сказать. Так делать нельзя – бросать под деревом даже случайных попутчиков, с руками, вцепившимися в полуспущенные штаны.

- Ему теперь все равно.

Промолчав, что копать глубокую могилу нет времени, да и нечем, а неглубокая лишена всякого смысла – придут собаки и выроют. Игната совершенно не заботило, что случится с трупом после его смерти. Куда больше – как продлить себе жизнь. И чем быстрее они отсюда уберутся, тем выше шанс, что получится.

Со следующим местом для ночевки им попросту повезло. День был на исходе, Игнат с Аленой давно уже шли по дороге: глядя на посеревшее от усталости лицо девушки, Игнат плюнул, что они видны издалека. Он все чаще задумывался о том, что пора задуматься о ночлеге, когда все решил случай. Солнце стояло невысоко над горизонтом, и в прогалине между деревьями его лучи во что-то уперлись, окрасив в багровый цвет. Там-то и нашелся УАЗ «буханка», на удивление с целыми стеклами, и без всяких отметин от пуль на корпусе. Теперь только и оставалась догадываться – что заставило водителя УАЗа свернуть с дороги и уйти, бросив автомобиль.

- Здесь жди, - сказал Алене Игнат, вешая на плечо девушки АКМ.

Радующий глаз своим практически нетронутым воронением, царапины на котором по пальцам можно перечесть, прежде он принадлежал Артемию, затем его поменял на свой Юра Конь, и только потом автомат достался Игнату, и он надеялся оплатить им за проезд.

- Дальше поедем? - Несмотря на усталость, девушка пыталась шутить.

- Разве что во сне, - пробормотал Игнат: задние шины спущены, а передних нет вообще. – Ты вот что, начнется стрельба, сразу же убегай. Я тебя потом найду.

- Куда бежать-то?

По виду Алены было понятно - она достигла той степени усталости, когда хочется плюнуть на все, что бы ни могло случиться.

- Подальше, - перехватывая автомат поудобнее, уже через плечо бросил Игнат.

Чтобы при необходимости дать очередь сразу, не теряя времени на прицеливание. Иногда первым открыть огонь, пусть при этом ни в кого не попасть – значит спасти себе жизнь: людей без нервов мало, если они есть вообще. Окна у «буханки» были грязными и поди тут, рассмотри – есть в ней кто-нибудь, нет? Такое вполне могло случиться: машину наверняка использовали для ночевки; в нескольких шагах от нее кострище, и даже подобие стола из куска фанеры.

Приблизившись вплотную некоторое время Игнат слушал, стараясь держаться так, чтобы его не было видно из окон. Заодно принюхиваясь: если в машине нашли себе пристанище на ночь несколько человек, они выдадут себя если не звуками, то вонью немытых тел, поскольку одна из форточек была распахнута. И только затем резко рванул на себя дверь, проведя по салону стволом автомата. В нем пахло лесом, прелой листвой, немного сыростью и едва уловимо чем-то техническим.

- Ух ты! – заглядывая через его плечо, восхитилась Алена. – Да тут настоящее ложе!

Игнат с неодобрением на нее покосился (сказано же было оставаться в стороне) но не согласиться не смог: пассажирские сиденья были разложены так, что образовывали одну сплошную постель практически на весь салон. Перед тем как в него забраться Игнат старательно очистил ее от залетевших в форточку листьев: они успели высохнуть и шуршали. Внимательно наблюдавшая за его действиями Алена не утерпела:

- Смотри какой чистюля! Может, мне веничек из веток сделать и подмести?

- Не надо. Ты вот что, сходи лучше в кустики, спать ляжем, до утра из машины не выпущу.

- Звучит многообещающе! – тут же заявила девушка. – Вот прямо-таки до утра?! Силен ты, однако, Игнатушка!

Но на какое-то время действительно скрылась из вида.

К ее возвращению, Игнат успел расстелить плащ-палатку, пристроить рюкзаки в изголовье, и кое-что из них достать. Заваливаться спать на голодный желудок, когда у тебя продуктов столько, что часть из них подмывает выкинуть – далеко не самое разумное решение. Помимо необходимости набраться сил перед завтрашним днем, а он обещает быть копией предыдущего.

Алена начал клевать носом еще во время ужина. Чтобы не выдержав попросить.

- Можно я лягу спать? – и совсем сонным голосом, едва завернувшись в край плащ-палатки. - Игнат, только ты пожалуйста сегодня ко мне не приставай?!

Получилось у нее так жалобно, что у Игната, который собирался фыркнуть – мол, не дождешься, невольно дрогнуло сердце.

- Кофе пахнет!

Игнат собирался Алену будить, когда она просунулась сама.

- Пей, - он отлил в ее кружку половину того, что находилось в его собственной. – А это тебе вместо десерта.

Карамелек было пять штук. Слипшиеся между собой, а потому Игнату пришлось делить их ножом.

- Вау! Вот умеешь же ты ухаживать за девушками! – восхитилась Алена. – И когда его сварить успел?!

- Вовремя просыпаться нужно.

Игнат с сомнением посмотрел на свою долю. Подумал миг, и придвинул девушке: воспоминание о Коцаном напрочь отбило желание есть карамель, пусть эта не имела к нему ни малейшего отношения.

- А сам что?

- Я лучше мяса с сухариком. И поторапливайся, прошу: как будто бы оттуда шум моторов донесся, - он махнул в сторону, куда и лежал их путь.

Игнат лгал: ничегошеньки он не слышал, но хотелось хоть чем-нибудь случайную попутчицу приободрить.

- Ты не жадный!

- С чего взяла?

- Мог бы и сам слопать. Сейчас она такая редкость!

- Я ее не люблю, - снова соврал он.

Чем-то Алена напоминала ему сестру Киру. Нет, не внешне: ни малейшего сходства, но они с Аленой примерно одного возраста, Кира такая же словоохотливая и тоже на месте не усидит. Которую он мечтал найти, пусть даже она успела стать такой же, как и его попутчица, которую так и хотелось назвать прожженной шлюхой.

- Ну что, Алена, в путь? Только автомат придется нести тебе.

- Веди меня, мой рыцарь! – девушка вздохнула. – Может здесь его бросим? Все равно я стрелять не умею.

- Ты уж потерпи.

Взваливать на себя дополнительные четыре килограмма железа совсем не хотелось. Особенно после того, как между делом Игнат переложил часть вещей в свой рюкзак, значительно облегчив Аленин.

- Мы хоть по дороге пойдем?

- Нет.

Алена вздохнула совсем уж обреченно.

- Пошли, - безжалостно сказал Игнат.

Через час ходьбы местность пошла под уклон, и так продолжалось до реки, мост через которую был разрушен взрывом. Недалеко от него ниже по течению находился брод, где на берегу стояли две машины: «Тигр» с крупнокалиберным «Кордом» наверху, и Урал с КУНГом, из которого торчала печная труба. «Военные, - определил Игнат. – Окраска машин, то, что теперь называют формой, и явно не меньше взвода».

Несколько минут Игнат наблюдал за ними из леса, пока, наконец, не решился.

- Значит так, Алена, автомат повесь на спину. Когда приблизимся, руки держи поодаль от себя, ладонями вперед. Бежать не следует, но и ползти тоже: вдруг на наших глазах уедут.

- Может мне возле них вообще присесть, и сказать «ку»?

- Алена, прошу тебя, не ерничай: все очень серьезно. И потом, ты же не хочешь идти пешком? Если договоримся, они куда-нибудь нас подвезут. И вот еще что, веди себя прилично, без всяких там. Подойдем, молчи, разговаривать буду я.

- Что и улыбаться совсем нельзя?

- Улыбаться можно.

С ними сейчас большой дефицит, а потому любой будут рады.

Так они и шли – быстрым шагом, но не бегом, старательно держа руки на отлете. Их заметили сразу же, но особого беспокойства не проявили. Разве что развернулся в их сторону пулемет на крыше «Тигра», в большей мере в качестве предупреждения – не дурите!

Ранений от пуль такого калибра практически не бывает: куда бы они не угодили – смерть наступит если не от повреждения, так от болевого шока. Игнат напряженно вглядывался в лица вояк. Пока никакой угрозы они не таили, так, любопытство: слишком далеко до обитаемых мест. К том уже в отличие от Алены, он удостоился лишь нескольких беглых взглядов. Когда они приблизились вплотную, началось.

- О, к нам невеста пожаловала! – как будто Игната рядом и не было, ощерился кто-то. - Парни, может к себе возьмем? – повернулся он к своим. И, обращаясь к девушке, спросил. - Краса-забава, как тебя кличут?

- Аленой при рождении нарекли, - в его духе ответила та, нарочито скромно потупив глаза в землю.

- Алена, не желаешь вступить в наши ряды? У нас быстро в командиры выбьешься, с такой-то фигурой!

- Да чего уж там, в генералы! Оральных войск, - съехидничал кто-то.

- А ты не боишься, что я тебе твой устав до самого «лифчика» откушу? – как ни в чем ни бывало ответила девушка, вызвав ржание многочисленных глоток, чьи владельцы внимательно прислушивались к разговору.

На нем действительно была напялена поясная разгрузка, в обиходе и называемая «лифчиком».Пока острослов соображал, что ответить, на сцене появился, судя по всему, старший. Ни погон, и прочих знаков отличия практически никто не носил: что может быть глупее пользоваться регалиями армии, которой давно нет?

- Кто такие? – сходу потребовал он, метнув по Игнату равнодушный взгляд, и надолго задержавшись им на Алене.

- Долго рассказывать.

- А ты покороче, да по существу, – и не дожидаясь ответа, крикнул в сторону Урала. – Петров, ну что там? Сколько еще ждать?

- Минут пятнадцать, не меньше, - показал голову из-под задранного капота водитель. Его руки с закатанными выше локтей рукавами, впрочем, как и лицо, были грязными от машинного масла.

- Помощь нужна?

- Да какая тут может быть помощь?! – Лицо у Петрова страдальчески покривилось. – Если только кто-нибудь ртом форсунки опрессовывать умеет. Разве это соляра?! Дерьмо конское, слегка разбавленное коровьей мочой, а не топливо! Тут всю аппаратуру промывать нужно, - закончил он, чтобы снова заняться своим делом.

Игнат всегда удивлялся, что после победного шествия «черной плесени» по всему миру, часть техники продолжает функционировать. Наверняка только благодаря таким вот Петровым и их золотым рукам.

- Итак? – главный у «сапогов» снова посмотрел на Игната.

- Ехали пассажирами в колонне, на нее напали, перегородив дорогу поваленными деревьями. Колонна встала, началась стрельба, мы выскочили из кузова и дунули в лес, чтобы не пострадать из-за чужих разборок. Через какое-то время вернулись, а там жмуры валяются по всей округе, но машин уже нет, и потому пришлось выбираться ножками.

- Когда это произошло?

- Позавчера, около семи вечера.

- Где?

- Километрах в тридцати отсюда.

- Сколько в колонне было машин?

- Пять штук.

Старший многозначительно с кем-то переглянулся, затем продолжил вопросы.

- Вдвоем и выпрыгнули?

Он посмотрел на Алену.

- Нет, нас было куда больше.

- И где остальные?

- Обнулились по разным причинам, - пожал плечами Игнат.

- По каким именно?

- Один свихнулся, когда плесень до мозгов добралась, начал в своих поливать. Угомонили его не сразу, и в итоге осталось трое.

- Вижу только двоих.

- Была там наособицу еще парочка из той же колонны, она Юру Кононова и убила.

По факту допрос Игнату изрядно уже надоел, но от рассказа зависело много. Алену не тронут наверняка, но его могут и не пожалеть, если почувствуют фальшь.

- И где теперь эти двое?

- Рядом с Конем лежат, так уж получилось. Юра исчез, пошел его искать, наткнулся на них и повезло, что увидел первым.

- Смотрю ушлый ты дядя: всех вокруг поубивали, а на тебе ни царапины.

Игнат развел руками: жизнь приучила.

- А…

Допрос продолжился бы и дальше, но в стороне плавая оборотами зашумел дизель «Урала», водитель с грохотом захлопнул капот, и заявил:

- Все, старшой, можно отправляться.

И поди тут определи – старший ли он лейтенант или старшой, потому что старший.

- Ну так что, докинете нас куда-нибудь? – дошел наконец до главного Игнат.

Иначе все по команде сейчас сядут в машины, обдадут на прощание вонючей струей выхлопных газов, и адью!

- Грузимся! – скомандовал главный. После чего томительный миг помедлил, перед тем как спросить. – И куда вам надо?

- Да куда угодно, лишь бы до людей добраться. А вообще-то в Тарасов.

Тот раздумывал недолго.

- Подкинем. Есть тут пикет поблизости. До него не едем, нам по дороге сворачивать, но там километра три останется, доберетесь.

- Командир, для девушки в «Тигре» место найдется. – полез с предложением водитель внедорожника.

- Нет. За дорогой лучше следить будешь. Впрочем, как и все мы.

Попасть в КУНГ Алене помогло сразу несколько рук, Игнату пришлось залезать самостоятельно. Но было хорошо уже то – взбираясь туда, Игната не встретила подошва сорок седьмого растоптанного размера, или хуже того – затыльник приклада, что вполне могло случиться.

Игнат подремывал, Алена бойко перешучивалась на тему межполовых отношений, нисколько не смущаясь на пошлые остроты в свой адрес, и они ехали. Недолго, не дольше часа, затем «Урал», повизгивая тормозными колодками, остановился. Игнат было подумал, не прав оказался водитель Петров, утверждая, что машина дотянет, но нет.

- Все, выгружайтесь, - сказал один из вояк.

Самый возрастной из всех, и наверняка самый воспитанный, потому что от него единственного Алена не услышала ни единой скабрезности. К тому же он поглядывал на девушку с долей сочувствия. Игнат спрыгнул первым, принял орудие и пожитки, а затем поймал Алену, которая перед тем, как оказаться на землю, успела послать воздушные поцелуи. И даже сказала:

- Жду не дождусь, мальчики, нашей встречи в нормальной обстановке.

Правда, первыми словами у нее были, когда они все-таки получили в лицо удушливую струю выхлопа:

- Игнат, в баню хочу! Чувствую себя так, словно они меня с ног до головы заплевали.

Игнат покосился на нее, но промолчал. Если судить по тому, как вела себя девушка в машине, Алена будто в родную стихию попала. Он помрачнел: вполне может быть, Кира сейчас находится в такой же ситуации, только выпрыгнуть из фургона ей никто не позволит.

- Пошли. Бани есть на любом пикете.

«Урал», свернув с основной трассы, поехал вслед за «Тигром», на прощание коротко просигналив. Хрипло так, но Игнат вздрогнул, не ожидая.

Игнат шел, размышляя о том, что все складывается не так уж плохо. Вывернулся из довольно сложной ситуации как правильно заметили – без единой царапины. Довезли до обитаемых мест, платы не потребовали, а на любом пикете обязательно найдется и столовая, и баня, и ночлежка, где можно спокойно отдохнуть, не хватаясь за автомат при каждом подозрительном звуке. Но если сразу же удачно подвернется оказия отправиться дальше, он не задумается ни на минуту: вполне может случиться, что следующую придется ждать долго.

Игнат искоса взглянул на шагающую рядом девушку. Заметив его взгляд, Алена улыбнулась так мило, что испытывай Игнат к ней хоть какие-то чувства, он обрадовался бы. Но их не было, и быть не могло. К тому же он знал – ни к кому привязываться нельзя. Привяжешься к человеку, а затем раз, и его нет. Зачем ему лишние судороги, если жизнь и без того трудна?

Пикет возник на месте практически полностью выгоревшего села Макарова возле моста через приток реки Похры. В селе и в прежние времена население едва насчитывало тысячу человек, теперь в лучшем случае их оставалось сотни полторы на десяток-другой уцелевших домов. Дорога к нему шла под уклон, и с высоты хорошо было видно – машин на пикете сейчас ни одной. В стороне, в поле, медленно полз трактор. Старенький «Беларусь» наверняка окучивал картошку: самое для этого время.

«Удивительно, что плесень не трогает шины, хотя для получения синтетических каучуков исходным сырьем является нефть. Но кто знает, возможно, дело дойдет сначала до них, а затем и до нефти. И тогда вернется эпоха паровых двигателей. Если к тому времени будет кому их производить», - наблюдая за ним, размышлял Игнат.

Перед тем как войти в харчевню, Игнат провел с девушкой краткий инструктаж.

- Алена, веди себя прилично!

— Это как? – подчеркнуто наивно спросила она, похлопав ресницами. Пушистыми, длинными, почему-то совсем не выгоревшими на солнце.

Игнат поморщился, но продолжил.

- Прежде всего – не вызывающе. Тихо, скромно, ни с кем не заигрывай. Или давай сделаем вид, что друг друга не знаем.

Если судить по ее языку, ожидать можно чего угодно. Появится Игнат в компании со шлюхой, которая ведет себя соответственно, а если знакомые? Но не найдется их, ситуация нисколько не лучше: что это за черт, если даже со своей бабой справиться не может?! Не станешь же каждому объяснять, как она рядом с ним появилась.

- А на тебя влюбленными глазами смотреть можно?

- На меня смотри какими угодно.

- Спасибо! - Алена на миг приняла вид втюрившейся по уши дурочки, заставив Игната поспешно отвернулся.

Посетители местной забегаловки встретили их равнодушно. Время было обеденным, но свободных столов полно, и они наверняка заполнялись только в моменты, когда на пикете останавливается колонна машин. Оглядев зал, и не обнаружив знакомых лиц, Игнат решительно зашагал к столику рядом с глухой стеной: хотя бы за одну из сторон можно быть спокойным.

Столовая была построена еще во времена распавшегося Союза, и выглядела типичной из них. Одноэтажное здание, с рукомойниками и гардеробом при входе, и обеденный зал, отделенный от кухни металлическим стеллажами раздачи. Пол и стены отделаны неказистым на вид кафелем, но износу ему не было до сих пор.

- Игнат, принеси, пожалуйста, что-нибудь на твой выбор, - попросила Алена. - Если он вообще здесь имеется.

Меню оказалось небогатым: гречишная похлебка, гуляш с гарниром из той же крупы, заменяющие хлеб лепешки с нею же на три четверти, если еще не больше, и даже кисель.

Дело для него привычное: редко когда увидишь иное.

Не питая никакой любви к этой псевдозерновой культуре (ее вкус казался ему с горчинкой), тем не менее Игнат был уверен; для мира с погибшим сельским хозяйством она - настоящее спасение из-за своей крайней неприхотливости. Да, урожайность у гречихи низка, что заставляет засевать ею огромные площади, в связи с чем в Европе злак толком не прижился, но когда в России не хватало земель?

- Я столько не съем! – сказала Алена, когда Игнат выгрузил тарелки с подноса на стол.

- Сколько осилишь.

- Много я тебе должна?

- Как-нибудь потом разберемся.

- Игнат, у меня совсем нет денег, натурой возьмешь? – девушка почти мурлыкала.

- Алена! – повысил он голос, едва при этом не поперхнувшись.

В принципе ничего шокирующего для нынешних времен, и все равно – зачем? К тому же так громко? В противоположном углу устроилась большая компания, и ей пришлось сдвинуть два столика. Возле окна, на полу, были свалены в кучу рюкзаки, и на них лежало оружие. Сидели они, судя по всему, давно, спиртным не пренебрегали, а еще то и дело бросали на Алену заинтересованные взгляды. Не хватало теперь, чтобы ее услышали.

- Молчу-молчу! Но ты все равно имей ввиду, - несмотря на серьезный вид, глаза у нее смеялись.

- Ешь молча! - скорее приказал, чем попросил Игнат, досадуя на себя: покраснел как школьник.

После сытного обеда разморило обоих.

- Посидим? – предложила Алена, указывая на лавку в тени двух раскидистых тополей.

- Посидим, - согласился Игнат.

- Сигаретки у тебя нет?

- Нет.

- Жаль! Я бы сейчас с удовольствием покурила.

Где их теперь взять, сигареты? А если еще и остались, редко кто может себе их позволить по нынешним ценам. Для остальных – самосад, махра, иные такую гадость умудряются курить, лишь бы дым изо рта шел, Игнат только диву давался.

- Тебя действительно Игнатом зовут? – не успокаивалась Алена.

- Да. Что не так?

- Подумала, может производная от фамилии: имя редкое. Парни твоих лет все больше Вячеславы, Дмитрии да Александры.

- Как родители назвали.

Игнат подумал, что она поинтересуется фамилией, когда Алена спросила:

- Можно я тебя под руку возьму?

- Возьми.Только зачем?

- Мне будет спокойнее и уютнее.

Алена положила еще и голову ему плечо. Так они кое-то время и сидели. Игнат был не против: девчонка она не страшная, а когда молчит, вообще симпатичная.

- Сюда кто-то едет.

Поначалу Игнат обрадовался: вдруг удастся договориться. Затем признал «Тигр»: слишком своеобразный у него камуфляж - из полос и пятен коричневато-зеленого и грязно серого цвета, нанесенный масляной краской. Вторым автомобилем теперь был КамАЗ с тентом и пулеметной турелью. Обе машины на подъезде к пикету снизили скорость, у столовой они едва уже ползли, а затем и вовсе остановились. Из кузова КамАЗа посыпались солдаты, Игнат насчитал их больше десятка, и они целеустремлённо направились к ним.

- Игнат? – спросил тот, кто вышагивал впереди остальных.

- Да, - кивнул он.

Отрицать было бессмысленно: при встрече свое имя он не говорил, а значит, кто-то его признал, но сомневался, после чего получил приказ выяснить.

— Значит, все-таки не ошиблись. Собирай вещички, с тобой полковник Прокудинов желает поговорить, – после чего подмигнул Алене. – Ну что, красавица, не надумала?

Глава 4

Глава четвертая

- Кто? – переспросил Игнат: фамилия не говорила ему ни о чем.

- Полковник, - уже без нее повторил тот. - Хотя какая тебе разница? - и усмехнулся.

Слышал Игнат об одном военном по кличке «Полковник», возможно, он и есть. Ничего плохого о нем не говорили, впрочем, как и хорошего, просто упоминался кем-то из его знакомых в какой-то связи. Что, впрочем, не убирало самого факта – наверняка он серьезно влип.

- Надолго?

— Это уж как он решит.

- Подождете минуту, - Игнат демонстративно повернулся ко всем спиной.

Тени от тех, кто был рядом с ним, легли на простенок между окон столовой. А потому особенно можно не опасаться, что внезапно отхватит прикладом по почкам, а то и по загривку: реакции должно хватить.

- Алена, ты меня не жди. Подвернется возможность уехать – даже не задумывайся.За ствол тебя куда пожелаешь подкинут.

«А если нет, найдешь чем расплатиться или доплатить», - цинично подумал Игнат.

- Хорошо, – кивнула она. – Тебя не ждать, верности не блюсти, оружие можно на что-нибудь поменять.

Выглядела Алена так, как будто Игнат сказал, что сходит до ближайшего ларька, за теми же, например, сигаретами.

«Не получится, - вздохнул Игнат. Он осторожно косил глазами по сторонам, рассчитывая шансы на побег. – Сразу надо было, сразу, едва они остановились. Хотя паниковать рано».

- Разгрузку сними, - потребовал тот же вояка, что и снял автомат с его плеча.

Без чикома Игнат почувствовал себя голым: помимо пистолета, запасных магазинов и ножа, имелось в нем множество вещей, с помощью которых можно решить кучу проблем даже в том случае, если останешься без рюкзака посреди тайги.

- Попрощался? Тогда пошли.

Это было не предложение – приказ, и потому Игнату только и оставалось, что подчиниться.

- Долго ехать?

- За час доберемся.

Всю дорогу Игнат сожалел о том, что не скрылся в тот момент, как только опознал машины: и времени хватало и шансы великолепные. Двери в столовую в нескольких шагах, дальше через кухню, а там уже и до леса недалеко. Когда они с Аленой топали к пикету, с пригорка он полностью все рассмотрел, прикидывая на всякий случай пути к отходу, если что-то пойдет не так.

Игнат сидел на заднем сиденье «Тигра», зажатый с обеих сторон. Все молчали, изредка перебрасываясь короткими фразами. Не возникало никакого желания к общению и у него. Да и о чем говорить? О своей дальнейшей судьбе? Успокаивало одно – не отвели и не расстреляли сразу. Хотя, как вариант, казнь решили сделать показательной.

Майор Валентин Егорович Прокудинов по прозвищу Полковник присвоил себе внеочередное воинское звание сам. Если быть точнее, так у него получилось. Примерно через полгода после того как все началось, один из его людей в звании старшего лейтенанта, решая проблему с неуступчивым человеком услышал от того, что, мол, какой-то лейтеха для него не указ. У старлея были четкие инструкции обойтись без стрельбы, и вообще без насилия – дело того стоило. Тогда-то майор Прокудинов в шутку и заявил: мол, передай ему, что действуешь не сам по себе: над тобой целый полковник. Дальше как-то само собой и приклеилось.Поначалу Прокудинов относился к своему прозвищу с иронией, затем привык.

Как и любой настоящий офицер, майор Валентин Егорович Прокудинов готов был отдать жизнь за Родину, но, когда мир покатился в бездну, от кого ее было спасать? От внезапно объявившейся повсюду неизвестной субстанции, жрущей изоляцию на проводах со скоростью горения бикфордова шнура?

Связь пропала практически сразу, и первой - со Ставкой, а слухи ползли один тревожнее другого. О том, что стороны успели обменяться ядерными ударами, обвинив в происходящем катаклизме друг друга. Это было жутко, особенно по той причине, что непонятно – где, почему и как.

Дальше случилось то, что обязательно произойдет, если не останется ни центральной власти, ни той, что на местах, ни силовых структур - беззаконие, бандитизм и мародерство. И еще право сильного - вас много и у вас оружие, а значит, законы будут теми, которые вы и установите.

Нужно было как-то существовать. У Прокудинова оставался вверенный ему объект - станция дальней радиолокационной разведки, и достаточно людей в подчинении, с оружием, и умением с ним обращаться, что дало ему неплохой стартовый капитал. Для начала он навел порядок в окрестностях, подмяв под себя несколько соседних с частью деревень, которые теперь снабжали его продовольствием за охрану. Добросовестно, после нескольких бандитских набегов, которые успели пережить. И еще после рассказов тех, кто покинул города из-за того мрака, который в них начал твориться: еды нет, отопления нет, как нет электричества и водоснабжения, а на улицах творится полнейший беспредел. Население подвластных Прокудинову деревень увеличилось стремительно, что было понятно – на земле с голоду не помрешь.

Одно время Полковник хотел продолжить экспансию, но по здравому рассуждению к своей идее охладел: зачем? Что ему это даст? Чувство, что он волен над судьбами не десяти тысячью душ, а сорока или даже четырехсот? Чего ему желать больше?! Длинноногая грудастая лялька под боком, которой едва исполнилось восемнадцать. Старательная! Поскольку отлично понимает – поменять недолго. И тогда придется вкалывать на полях наравне с теми, кому от рождения с внешностью не повезло. Жилье – апартаменты, занимающие все три этажа здания. С гостиной, столовой, кабинетом, спальнями, сауной и прочим, прочим, прочим. В месте, куда только со штурмом при поддержке артиллерии с авиацией и пробиться. Подумал-подумал Валентин Егорович, и решил, что пока ему будет достаточно, а дальше, как ляжет масть.

Честь офицера? И чем он ее запятнал? Да у него люди, можно сказать, как у Христа за пазухой живут! Все при деле, не голодают, бандитов не боятся, школы, медпункты, библиотеки, художественная самодеятельность даже есть. И порядок такой, что любой трижды подумает перед тем, как его нарушить. Единственное чего у Прокудинова нет, так это тюрем. Полностью заслужил – получи пулю в лоб: выгонять провинившихся и тем самым плодить бандитов, Полковник не собирался.

«Подумаешь барин! – усмехнулся Валентин Егорович, вспомнив, как его порой называют за глаза. – Но ведь и времена нынче какие!»

Случалось, выходили на него. Люди примерно его положения, причем необязательно из бывших военных. Тут ведь не в звании дело – в человеке. Трудные времена сразу ставят на место, свергая иных с вершины в грязь. Потому что на первый план выходят не родство-кумовство, не количество бабок, не связи наверху, не прежние чины-должности, а личные качества.

Они предлагали Прокудинову объединиться, чтобы решать задачи другого уровня. Снова пришлось крепко подумать. И отказать. Не категорически, чтобы можно было дать задний ход, но все-таки. Предлагаемые варианты не были основаны на партнерстве, а значит, придется кого-то терпеть над собой. Одно дело – сотрудничество, когда помогаешь по возможности, которую лично определяешь, и другое – исполнять приказ. Так он всем и говорил: «Если ситуация начнет требовать - объединимся, а пока текущее состояние дел устраивает меня полностью». На этом все и заканчивалось. Ибо воевать с ним смысла нет – что у него есть такого, чего бы не было у других?

«Еще бы данью попробовали обложить, - усмехнулся Полковник. – Понадобится, вчетверо больше под ружье поставлю. И технику расконсервирую, будет чем удивить»

Внимание Прокудинова привлек шум двигателей за окном. «Игната привезли, - выглядывая из него, понял он. – Что-то не производит он впечатления: мужик как мужик. Возможно, совсем не тот. Ладно, сейчас разберемся, отпустить недолго, впрочем, как и пустить в расход».

- Валентин Егорович, доставили, - приоткрыв дверь кабинета, заглянул в него Варламов. Правая рука, так сказать. Никакого отношения к армии не имеет, но мужик деловой: без Варламова Прокудинову намного сложнее было бы все организовать. – Сразу привести?

- Веди, Григорий Ильич, веди, - благосклонно кивнул он. – Только не сюда, в столовую. Вопрос решу, заодно и чайку попью, - запах сдобных булочек с ванилью доносился в кабинет и со второго этажа. – Если есть желание, присоединяйся. А там, глядишь, и по рюмочке твоей любимой тройной перегонки анисовой пропустим, по настроению.

- Проходи, присаживайся, - движением головы Прокудинов указал Игнату на один из стульев за длинным, иногда Валентину Егоровичу приходится принимать и десяток гостей, столом. – Разговор к тебе есть.

Игнат с любопытством оглядел помещение. Оно не то, чтобы давило своей роскошью, но впечатление произвело. Отделка стен, ковер на всю комнату, на стенах картины, резная мебель ручной работы. Буфет, чьи полки заставлены красивой посудой, на столе – белоснежная скатерть, розетки и вазочки, заполненные вареньем, медом. Сливочное масло с легкой желтизной, что указывало на его отменное качество. Гора булочек явно из пшеничной муки, которые принесла и едва не с поклоном поставила такая же пышная и румяная как и они, женщина средних лет в нарядном платье и кружевном передничке.

- Налей себе сам.

От самовара исходил легкий смолистый запах сосновых шишек, ими и кипятили воду.

- Спасибо, - поблагодарил Игнат. И, подставляя чашку под струю, спросил. – Так что хотели от меня, колонель?

Тогда-то все и встало для Валентина Егоровича на свои места: никто, кроме того Игната, о котором сведущие люди наслышаны, так разговаривать бы с ним не посмел.

- Передали мне тут от Логинова, что ты его парней пострелял. А наших, как тебе известно, трогать нельзя ни при каких обстоятельствах.

Логинов, тоже майор, был кем-то вроде Прокудинова, только в меньших масштабах. И еще существовала договоренность между теми, кто когда-то имел отношение к армии и сумел занять в новых обстоятельствах достаточно высокое положение – проявлять нечто вроде корпоративной солидарности в случаях, который с Игнатом и произошел.

- Было дело, - легко согласился Игнат.

Вздохнув: придется рассказать о неприятных вещах, после чего он вряд ли он сможет засунуть в себя еще одну такую же отменную булочку, а он и вкус их успел позабыть.

- Как все произошло?

Валерий Егорович недоумевал: почему он легко сознался, зная, чем ему все грозит? Щелчок пальцами, и кормить Игнату собак уже этой ночью в ближайшем лесу. Ну крут он, никто и не спорит, но Игнат не может не понимать своего положения. А может за ним действительно стоит таинственная «Третья сила»? О которой мало что знают, но откровенно побаиваются практически все.

- А как бы вы поступили на моем месте? Эта мразь предлагала купить горсть зубов с золотыми коронками, и на них была кровь. Мне продолжать?

- Не надо.

Человеку с золотыми зубами должно быть не меньше восьмидесяти: мода на них прошла много лет назад. И крови не должно остаться: из трупов она не течет. А если течет, только из свежих.

- Там вроде несколько жертв было.

- Я предлагал им разбежаться, и у них был выбор, первым я не начинал. Они не захотели.

- Сколько было вас?

- Я один.

«Если разобраться, он поступил правильно, кем бы там ни был продавец. Даже сейчас, со всем тем, что нас окружает, какие-то рамки быть должны», - размышлял Прокудинов, соображая, как поступить с Игнатом.

Он взглянул на Варламова, и тот ответил тем, что пожал плечами: тебе, мол, решать.

- Что же мне с тобой делать-то, а? – задумчиво спросил Прокудинов, отлично понимая, что всего лишь пытается сохранить лицо.

- Расстреляй, Полковник, расстреляй. Перед строем, перед этим зачитав что-нибудь по бумажке. Труп потом выбросишь у самой трассы: пусть служит напоминанием, что ваших трогать нельзя. Если расстреливать не будешь, давай я уже пойду? Хорошо, если до утра к пикету доковыляю.

- Отвезут тебя, - сказал Прокудинов.

- Спасибо, честное слово. Кстати, булочки у тебя замечательные! Если не жалко, скажи своим, пусть мне штуки три с собой завернут, а?

Настроение у Игната, впрочем, как и аппетит, были безнадежно испорчены. Но вряд ли Алена успела уехать с пикета, и наверняка им обрадуется – из пшеничной-то муки, да еще с ванилью.

Прокудинов смотрел в окно, как Игнат садится в машину, когда Варламов мягко емусказал:

- Валентин Егорович, ты даже не сомневайся. Ему благодарность нужно объявить за то, что избавил мир от твари: слишком много их развелось.

Алена все еще была на пикете.

- Ого! – первым делом сказала она. – Наверное, ты какой-нибудь важный гусь, если тебя военные на своих машинах туда-сюда катают.

- Все проще. Сказал, взамен тебя отдам. Собирайся, они ждут.

Машины действительно не успели уехать.

- Ты… серьезно?!

Алена изменилась так, что Игнату стало стыдно за свою неудачную шутку.

- Конечно же нет. Смотри, какие булочки тебе принес.

- Ой спасибо! А как они пахнут! Можно я тебя поцелую? Да не дергайся – в щеку!

- Как без меня ты себя вела?

И не удивился, услышав:

- Знаешь, Игнат, не получилось у меня верность тебе сохранить.

— Это почему еще? – ради забавы спросил Игнат.

- Тебя забрали военные, что всегда означает единственное. А тут еще кто-то сказал: «Ну все, хана котенку!». Надо же мне было как-то начать выкручиваться? Без денег, одной…

- И чем тебя автомат не устроил, чтобы начать?

- Игнат, ты не понимаешь саму идею бизнеса! Вот смотри – и автомат у меня, и деньги теперь есть. Ладно, шучу, не напрягайся, - хотя Игнат и не думал. - Не было у меня ничего. И с Юрой, кстати, тоже. Он пытался, но так и не смог.

- Не ври, - лениво сказал Игнат.

- Что сразу – не ври? Может, я не вру, а мечтаю.

- Пошли, мечтательница. Нужно насчет бани узнать, и на ночлег устроиться: вряд ли мы сегодня отсюда выберемся.

- Нет, какие же они вкусные! Хочешь половинку? Последняя.

- На утро оставь.

Алена вздохнула:

- Я бы и рада, да не получится.

Алена оказалась холодной и твердой как камень. Игнат успокаивал себя тем, что теперь ему точно ревновать не придется: ну трахнул ее, ничего интересного, а другие за это платят деньги. Или платили, во всяком случае.

- Странно все это, - некоторое время спустя сказала Алена, когда Игнат почти засыпал.

- Что именно? – он едва удержался от зевка.

- С тобой у меня в точности, как с моим первым. Но тогда-то откуда мне было знать – что делать и как? Сейчас думала – такие танцы тебе устрою!.. А как до дела дошло, лежу как последняя дура, и даже пошевелиться не могу. Как с первым. Игнат, ты же меня не бросишь?!

Алена рывком приподнялась на постели, с надеждой заглядывая ему в лицо.

- Теперь я как честный человек обязан тебя куда-нибудь сопроводить, - торжественно пообещал он. – Кстати, ты куда направляешься?

Как будто бы она и говорила, но Игнат не запомнил.

- Самой бы знать: кто и где меня ждет? А вообще хотелось бы в Тарасов. Он большой.

- Держи.

- Ой, какой прикольный автоматик!

Чего в нем прикольного? Автоматический пистолет «Скорпион» производства Чехословакии.Магазинов у продавца нашлось всего два, зато оба они на двадцать патронов. Те маломощные – макаровская девятка, но не на медведей же с ними охотиться? Хотя косолапого можно убить из того же ПМа. Такое случалось, пусть и слишком много зависело от различных факторов.

Под утро у них снова был секс. Игнат взял ее еще сонную, он и сам не до конца проснулся. На этот раз между ними произошло нечто феерическое. Так бывает между партнерами, которые давно в отношениях, но нисколько не успели друг другу приесться.Подобного с Игнатом еще не случалось – фактически незнакомая девушка, и вдруг. Алена сказала практически то же самое, но вслух.

— Это ты его на мой большой автомат поменял? – она скептически посмотрела на «Скорпион».

- С доплатой, - поспешил успокоить Игнат.

- А ее куда дел?

- Познакомился там с одной и отдельный кабинет при бане как раз был свободен.

- Что-то местные совсем себя не ценят! Да и вообще, нет чтобы в семью принести.

Алена была забавной. Уже Игнат несколько раз ловил себя на мысли - он улыбается, что в последнее время случалось с ним крайне редко. «И как любовница – просто огонь! Игнат, путешествие в Тарасов грозит быть приятным!»

- В следующий раз подумаю над этим вопросом.

Алену предстоит многому научить. Прежде всего – поведению в критических ситуациях. Чтобы не уподобилась плохо обученному охотничьему псу, который пытается найти себе спасение между ног хозяина в тот неподходящий момент, когда он взял в прицел стремительно приближающегося зверя.

– Ты теперь будешь самой крутой девушкой во всей Тарасовской области, - пообещал он, пытаясь вложить в ее руки оружие, на что Алена их отдернула.

- Игнат, я не люблю оружие, потому что оно убивает. Знаешь почему?

- Даже не догадываюсь.

- Потому что у меня никогда не будет детей, даже если я о-очень захочу. Согласись, нечестно получается – убить можешь, а родить нет. Я понесу его, если надо, как тот большой. Но стрелять ни в кого не буду, учти.

- И не надо ни в кого стрелять, от тех же собак отбиться.

«Жить захочет, начнет как миленькая, - цинично рассуждал Игнат. – Главное, чтобы она научилась держать его в руках уверено, переборов к нему страх. Патронов для этого должно хватить: я их чуть ли не полведра купил».

- Мы с тобой слишком по-разному понимаем значение слова «ни в кого».

И столько было непреклонности в голосе, что Игнат теперь уже с грустью подумал: «Ну и куда мне теперь их девать? Вернуть? Половину денег точно потеряю».

- Так ты сектантка?

Сект развелось столько, что из названий можно собрать огромную коллекцию. Какие-нибудь там: «Вторая пятница на неделе пришествия», «Святой огонь причащения» и далее в том же духе до бесконечности. Все как один они - истинные, а потому именно их учение приведет к спасению мира. Какие-то из них стараются жить обособленно, где-нибудь в глухих лесах, и ведут едва ли не природный образ жизни. «Благо, хоть от огня не отказываются, - усмехнулся Игнат. – Иначе скоро друидами станут».

Другие обитают под боком, целыми поселениями, но с их системой конспирации ни за что не отличить от обычных людей. Попадаются и такие, для которых взять в руки оружие – смертный грех. А еще ходили слухи, что часть из них практикуют человеческие жертвоприношения.

- Хотела однажды к секте примкнуть, да что-то мне не понравилось в ней.

- Чем именно?

- Тебе правда интересно?

- Ты рассказывай, рассказывай! - сказал Игнат таким тоном, как будто снимал с Алены показания.

Время девать было некуда: единственный караван мимо окон с утра и пропылил, даже не сбавив скорости.

- А чего там особо говорить? Понятно, все они того. - Алена покрутила пальцем у виска. - Зато живут спокойненько. Мне тогда спрятаться было нужно: не хотела, чтобы меня нашли и вернули.

- Куда вернули?

- Игнат, мне будет неприятно об этом вспоминать, извини. Ты дальше слушай. Порядок у них – женщины живут отдельно от мужчин. К тому же и днем практически не пересекаются. Но по субботам!..

- В свальном грехе не захотелось участвовать? – приходилось Игнату слышать о чем-то подобном.

— Это тоже, да и вообще я что, монахиня - раз в неделю? Еще и порядки дурацкие. Познакомилась с одним парнем, но какая-то гадина вместе увидела, настучала и нас выпороли.

- Действительно дурацкие, - откровенно забавлялся Игнат. – Что дальше-то было?

- По субботам у них работ никаких нет. Смотрю – все намываются, прихорашиваются, и настроение у всех веселое, как будто праздник какой. А шуточки у них – ну такое себе: по ним хоть физиологию межполовых отношений изучай. Затем все в большом доме собрались, они в нем по будням вечерами псалмы поют. Темно, ничего не видно, только слышно, как все одежду с себя скидывают.

- А ты что?

- В уголок забилась, благо, что не нашли: все действо по центру зала происходило. Игнат, ну не должно быть так! Как у животных. Вот ты мне нравишься, и с тобой я не прочь, лишь намекни, а тут кто угодно может попасться. Думаешь, у них только молодые спортивные парни? Сейчас! Сбежала я сразу после таких пряток. А еще я ненавижу боль, - неожиданно закончила Алена.

- Ее мало кто любит.

- Понимаешь, там, где я была до того, как попасть в секту, меня болью дрессировали. Как какую-нибудь там собачку или обезьяну. Но тем за исполнение приказа хотя бы какие-то вкусняшки дают, а тут – боль-боль-боль! – девушку нервно передернуло. – Все, Игнат, хватит об этом, давай лучше о чем-нибудь приятном поговорим.

- О чем именно?

- Например о том, что я в тебя по уши втрескалась!

- Так уж и влюбилась?

- Именно. Ты же мечта любой бабы во все времена! Что же тогда говорить о наших, когда мы уже завтра все дружно сдохнем? Ты из тех, за чьими спинами всегда спокойно. Таким достаточно махнуть рукой, и сразу все проблемы куда-то делись.

- И где ты во мне что увидела? – Игнат сделал вид, что внимательно себя изучает.

- У тебя на лбу написано, - сказала Алена. – Только у многих женщин зрение так себе. Или ума с горошину. Тебе даже военные на своих машинах куда надо отвозят, - шуткой закончила она.

Если бы Игнат попросил Прокудинова, он дал бы ему машину на выбор, причем навсегда. В том случае, будь у Игната действительно важная причина. У каждого человека есть совесть, у всех без исключения, даже у отпетого отморозка, достаточно подобрать нужные слова. Другое дело, что с отморозками куда проще разговаривать пулями.

- Игнат, очень тебя прошу, пожалуйста, забудь про Юру! Как будто его никогда не было, обещаешь?!

- Я попробую, - пожал плечами он. – Вообще-то мы договорились говорить о приятном.

- А деньги к приятному относятся?

- Наверное, если их много.

- Тогда не одолжишь мне немного?

- Для чего тебе?

- Видела я в местной лавке красивое… - Игнат готов был услышать что угодно – платье, например, когда Алена продолжила, - ситечко.

- Чего?!

- Чайное ситечко, - Алена нарисовала в воздухе перед собой указательными пальцами окружность, забыв приделать к ней ручку. – Старинное, из серебра. Шикарное!.. И в хозяйстве может пригодиться.

- Тебя случайно не Элочкой зовут? И почему бы тебе не купить его на те, которые ты у меня украла?

- Так уж сразу и украла!

- Нет, они сами по себе из моего рюкзака в твой карман переместились.

- Ну переместились, отрицать не стану.

- Получается ты воровка? – продолжал развлекаться он.

- Игнат, ну и где твоя хваленая мужская логика? Будь я воровкой, что бы я сделала?

- Что?

- Украла все деньги, и сбежала. Я здесь? Здесь. У тебя все деньги пропали? Нет. Нам с тобой вместе путешествовать до Тарасова, так?

- Так.

- То есть, мне все равно придется у тебя их выпрашивать?

Слушая ее, Игнат с трудом удерживался от смеха.

- И не проще ли тогда взять их самой? Да и к чему все эти разговоры о вульгарных вещах? Они портят наши отношения. К тому же не забывай, что в и хорошие времена содержать красивых женщин было дорого.

- То есть, ты мне их не отдашь.

- Еще не решила. Тем более часть из них я уже потратила.

«Алена забавная», - Игнат в которой раз утвердился в своей мысли. Даже если врет, что влюбилась, в чем он был уверен. И денег ему нисколько не жалко: куда их копить? Он и раньше-то этим занятием не увлекался, а сейчас и тем более. Не от пули сдохнешь, так от дизентерии, не от сепсиса, то от «черной плесени». К Юре он ее действительно ревновал, но не слишком. Алена что, накануне свадьбы ему изменила? Сколько их сейчас, искалеченных судьбой девушек? Алене еще повезло: сумела сбежать из того ада, о котором и рассказывать не хочет. «Пусть будет, - окончательно решил Игнат. – Удобно иметь рядом с собой ту, которой достаточно намекнуть, главное, чтобы вела себя прилично. Доберемся до Тарасова, разыщу Киру, ну а дальше и загадывать не стоит»

Они шли в столовую под руку. Точнее, Алена обвила левую Игната своими обеими.

- Какие же ты мне вчера вкусные булочки принес! Даже не верится, что когда-то их можно было за копейки на любом углу купить.

- Не верится, - рассеяно сказал Игнат, думая о том, что не хотелось бы задерживаться здесь надолго.

Что вполне могло случиться, поскольку еще один караван проехал мимо пикета без остановки. Неудобно он расположен: на ночевку здесь вставать рано, если не хочешь терять несколько часов светового дня.

- Опять он здесь, - при входе в столовую сказала Алена, имея ввиду восседавшего за столом белобрысого мужика с унылым, помятым лицом, под чьи разглагольствования они вчера и поужинали.

- Опять, - покривился Игнат.

Ему порядком надоели все эти доморощенные Спинозы, которые заседали почти в каждой харчевне. Безграмотные, имеющие скверную привычку делать выводы на основе собственного жизненного опыта и обрывков тех знаний, которыми обладают. Но даже там они выбирают лишь то, что укладываются в их ограниченный мир. Этот самозабвенно вещал:

- Согласен, атомные ракетоносцы стояли на боевом дежурстве в ожидании приказа вскрыть пакет и задать цели ядерным ракетам. Наверняка они и не знают – какие именно. Но приказа нет и нет, в эфире тишина, что творится с миром непонятно, и тогда закономерно приходит в голову мысль: узнать хоть что-то. Проблема в том, что при любом контакте они получают свою дозу спор, и тогда вопрос времени – когда у них все придет в негодность, и подводные лодки станут плавучим гробом, который срочно нужно покинуть.

- Наверняка у них на такой случай какие-нибудь особые инструкции есть, - возразил ему кто-то.

- Вполне возможно, - согласился с ним белобрысый. – Но не исключен и другой вариант событий. Хотя бы по той причине, что, насколько мне известно, запуски стратегических ракет были единичными случаями.

- Тебе-то откуда знать?

- А логика на что? В мире накоплен такой запас ядерного оружия, что примени его весь, от него бы ничего не осталось, а вся планета покрылась бы метровым слоем радиоактивного пепла.

- Давай на вынос возьмем? – не выдержал Игнат: может – не может, было – не было, случилось – не случилось. – На свежем воздухе поедим.

- Жарища там, а здесь прохладно, - возразила ему Алена. - Хотя как скажешь. Все, успокойся: он уходит. Игнат, мне только супчику: с детства гречку не перевариваю!

- Как будто в супчике не она, - вздохнул Игнат. – Впору пикет в Гречихинский переименовывать, или в Гречихино.

Доесть до конца он не успел: на пикете на какое-то время остановилась колонна. Немалая, больше десятка машин: наверняка после недавнего нападения сделали выводы.

- Алена, берем вещички и на выход. Вряд ли они здесь надолго задержатся, а нам еще договориться нужно, - сказал Игнат, с грустью посмотрев на алюминиевую миску, мяса в которой оставалось еще порядком.

Была у него привычка – съедать его в самом конце, вначале гарнир. И брюхо набито, иногда чем попало, но во рту остается вкус последнего. Он подхватил благоразумно прихваченный с собой рюкзак, после чего выудил из миски самый большой кусок, рассчитывая съесть его на ходу.

- Ну какой же ты все-таки недотепа, Игнат! – возмутилась Алена, доставая из своего кружку, перекладывая в нее мясо, и плотно прикрывая сверху остатками гречишной лепешки. – В дороге доешь. И чтобы ты без меня делал, ума не приложу?!

Так, с широкой улыбкой на лице, Игнат из столовой и вышел.

Глава 5

Глава пятая

- Откуда они у тебя? – Алена смотрела на то, как Игнат перекладывает пачку купюр из кармана в рюкзак.

- Встретил одного московского знакомого, еще с той поры, когда все было хорошо. Представляешь, он здесь, в Актарске, кем-то вроде главы администрации. Короче - руль.

- И он решил вернуть тебе долг? Подходящее он выбрал время!

Учитывая ценность бумажных денег, сарказм Алены был Игнату понятен.

- Не то, чтобы долг: по старой памяти советом помог ему. Макаров предложил, а я не отказался. Тебе сразу дать или потом сама украдешь?

- У меня еще есть: куда их было тратить?

- Что, ни одного блестящего ситечка во всей округе?

- Можешь себе представить?

- С трудом.

До Тарасова оставалось полдня пути. В Актарск они прибыли за пару часов до наступления темноты, успели устроиться на ночевку, смыть под летним душем дорожную грязь, поужинать. Затем, оставив Алену в номере, Игнат пошел узнавать последние новости, тогда-то случайно увидев, Макаров к нему и подошел.

- А что это за советы такие, если за них деньги платят?

- Алена, раньше я этим жил и не бедствовал. Между прочим, у меня квартира на Тверской была, а я ведь из понаехавших.

- Советами что ли зарабатывал?

- Можно сказать и так.

- И все равно ничего непонятно.

- Возникали у людей ситуации, когда вдруг перестают идти дела. И люди они во всех смыслах положительные, и недоброжелателей у них нет, и развить свой бизнес смогли достаточно, а потом раз – они все хуже и хуже, и даже к банкротству катятся. Бьются они, ночами не спят, а толку ноль. Им я и помогал.

- Как именно?

- Каждый случай отдельный, этим и привлекателен. Шаблонов нет, а потому своего рода творчество. Это ведь как с катастрофами, причем неважно с какими – автомобильными, авиационными, техногенными. По отдельности можно предусмотреть любые факторы, но, когда они слагаются в определенной последовательности, ничего исправить не выйдет. Пример – тот же Чернобыль.

- А как же тебе удавалось?

- Не всегда. Случались иногда проколы. Как будто и разжуешь ему все, только глотай, по полочкам разложишь: действуй! А он упрется как баран, лишь время на него потратишь. И зачем нас только знакомили?

- Кто именно?

- Случайно все получилось. Был у меня приятель, вместе на физмате учились. Затем мне пришлось отчислиться, а он, по окончанию, в предпринимательство решил податься. Пересекались мы иногда: «Привет, как жизнь?» «Все замечательно!» И вот однажды смотрю, он сам не свой. «Что случилось?» «Дела, говорит, хреново идут дальше некуда». Если совсем коротко – смог я ему помочь. Через какое-то время он меня своему знакомому в схожей ситуации порекомендовал, и снова получилось. Ну а дальше пошло-поехало.

- Антикризисный менеджер?

- Масштабы не те, но на жизнь хватало. Предпринимательство вообще на мой взгляд следует отнести к категории рискованных профессий.

- Почему?

Игнат ни разу не пожалел о том, что Алена продолжает быть рядом. И поболтать есть с кем, и все остальное, достаточно протянуть руки. К тому же нельзя отрицать, что его самолюбию не льстят брошенные на него порой мужские завистливые взгляды: девушка она видная. Любовь? Игнат и раньше-то в нее не особенно верил, а сейчас и подавно. Энцефалограмму головного мозга влюбленного человека от шизофренической не отличит ни один специалист в мире — вот и все, что нужно о ней знать.

- Попалась мне однажды статистика средней продолжительности жизни американских, заметь, миллионеров, и была она удручающей – немногим больше пятидесяти. Казалось бы, с чего?! Уровень жизни, о здоровье заботятся, а вот поди ж ты!

- И в чем тогда причина?

- Стрессы, Алена, стрессы. Любой серьезный бизнес – это гонки на выживание. - Игнат на мгновение задумался, вспоминая. - Замечательные были времена! Все, Алена, пора спать. Если не поняла – это намек.

Они тогда действительно были прекрасными. Поработал какое-то время на износ - пора отдохнуть, и пусть весь мир подождет. Где-нибудь в таком месте на планете, куда еще ни разу не заносило.

«В исконно русском духе. Короткое лето, когда день год кормит, и долгая-долгая зима, с ее чередой бесконечных праздников, когда только и остается, что лапти плести, - размышлял Игнат, давая волю рукам и в очередной раз удивляясь тому, как легко Алена предугадывает его желания. - Отсюда и наш менталитет. Взялись – горы свернем, но только в случае острой необходимости». Затем ему стало не до размышлений.

Следующий пункт общественного питания, который им пришлось посетить, находился уже в пригороде Тарасова, и был когда-то частью промзоны. Представлял он собой длинное приземистое одноэтажное здание из силикатного кирпича с забранными решеткой окнами и шифером, покрытым зеленоватым налетом мха.

Утром они едва не проспали, завтракать было некогда, а питаться в пути – занятие не для слабонервных. Из-за пыли, тряски и риска повредить зубную эмаль краем кружки или горлышком фляги, проще потерпеть.

- Проголодалась? – завидев вывеску, поинтересовался Игнат у Алены, едва они покинули кузов грузовика и стояли, разминая ноги и озираясь по сторонам.

- Да. Но могу и подождать сколько нужно.

- Пойдем, - принял решение Игнат. – Хочу чего-нибудь горяченького.

Он твердо знал – есть нужно при малейшей возможности: следующий случай может подвернуться нескоро. А то, что хранится в рюкзаках всегда подождет, поскольку скоропортящихся продуктов в них нет.

Окна в столовой по случаю летней жары были открыты, а изнутри исходили довольно аппетитные запахи. Немного удивила Игната тишина: обычно оттуда слышатся стук ложек и невнятные разговоры. «Вероятно, посетителей нет, - посчитал он. – Либо же их совсем мало».

Тишина его и подвела. Наружная дверь была металлической, и распахнутой настежь. Другая, обычная, вопреки всем правилам пожарной безопасности, открывалась вовнутрь.После яркого солнечного дня освещение показалось ему полумраком, и когда Игнату удалось рассмотреть зал, он едва не выругался, длинно, затейливо и витиевато: они попали сюда далеко не в подходящий момент; стрельба могла начаться в любую секунду, а инициирует ее что угодно – резкое движение, звук сдвигаемой мебели, даже кашель.

Справа и слева от них находились две группы людей, и они наставили друг на друга оружие. Кто такие, догадаться было несложно – откликнувшиеся на предложение Константина, который собирался прибрать к рукам и левобережье, чтобы контролировать Тарасов полностью. Как пытался добраться сюда со своими людьми Артемий. Начнись заваруха, и Алена с Игнатом оказались бы под перекрестным огнем, в то время как открывающаяся внутрь дверь не позволила бы им срочно покинуть столовую.

Движением плеча Игнат сбросил с него автомат, чтобы ремень оказался на сгибе локтя и повернулся к Алене:

- Возьми.

Девушка приняла оружие так, что опытному глазу сразу становилось понятно – она не умеет с ним обращаться. Подобным образом берут пальто, любую другую вещь, которая не таит в себе ровно тридцать смертей. Плавно подняв руки до уровня плеч, Игнат сделал два шага вперед.

- Джентльмены, - громко обратился он сразу ко всем, - прошу минуточку внимания. Положа руку на сердце мне глубоко плевать на ваши разборки, но не хотелось бы пасть жертвой недоразумения. А потому хочу напомнить, что существует такое волшебное слово, как компромисс. И если мы сейчас дружно о нем не вспомним, боюсь, вскоре и вспоминать-то о нем будет некому. Особенно учитывая тот фактор, что соотношение сторон примерно равное.

С кухни потянуло вонью чего-то подгоревшего: те, кто в ней находились, наверняка сбежали, как только все началось. И правильно, по мнению Игната, сделали.

- Ты кто? – косясь на него, спросил один из тех, кто находился справа.

Скрывать свое имя не имело никакого смысла, равно как и желания.

- Игнат.

- Ты кто?

Алена задала тот же вопрос, но совершенно в ином контексте. Они сидели за столом в углу, девушка, несмотря на загар, выглядела бледной, хотя прошло уже достаточно времени.

- Ешь давай.

- Игнат, чего я о тебе не знаю?

- Что ты обо мне можешь не знать? Голым что ли не видела? – он попытался отделаться шуткой.

- Почему они тебя послушались? – не успокаивалась Алена.

- Жить хотели, и в моем лице им подвернулась отличнейшая возможность: все-таки человек со стороны.

Говядина была жесткой. Что немудрено: кому придет в голову лишаться молодой, дающей молоко буренки? Скота оставалось мало, и режут его в основном по причине глубокой старости. Или в том случае, когда он приболел и мало надежд на выздоровление: умершее своей смертью животное из-за трупных ядов есть нельзя.

Игнату приходилось кромсать мясо ножом на мелкие части. И без того в жизни хватает трудностей, чтобы пичкать желудок большими кусками плохо пережеванного мяса, что явно не пойдет ему на пользу. К тому же стоило беречь зубы.

- Мне показалось, что они так отреагировали после того, как узнали, что ты - Игнат.

- Тебе действительно показалось.

Он искренне верил в то, что говорил. Да, часть людей наверняка о нем знает. И все-таки главную роль сыграло не имя. Они обрадовались предоставленной им возможности не сдохнуть как нельзя более глупо.

- Игнат, а что ты сказал тому типу, который подошел к тебе и о чем-то спросил? – чтобы испуганно сжаться и торопливо добавить. – Извини, что лезу не в свое дело.

Это являлось тем, что ему в Алене не нравилось: иногда она обрывала себя на полуслове именно с такой реакцией. И в тоже время все было понятно: достаточно вспомнить ее собственные слова: боль-боль-боль. Понятно и вызывало к ней жалость.

- Сказал, что тоже к Константину, но по личному вопросу.

Константин Валерьевич Стекольников – высокий, светлоглазый, с волевым подбородком мужчина средних лет, чем-то похожий на главного героя в нашумевшем некогда телесериале, происходил из того поколения, и из той породы людей, которые с завистью слушали: как же быстро делались гигантские состояния в девяностые! Переступая через трупы, рискуя стать одним из них, но – быстро!

А еще он твердо знал, что легче всего делать деньги в эпоху перемен. Когда нет ни экономики, ни закона, ни порядка, ни цензуры, и на общественном телевидении в ночное время транслируют откровенную порнуху, а страной руководит так называемая «семибанкирщина». Когда молодежь спивается и старчивается, а наиболее популярные профессии при опросах у школьников – киллер и проститутка. Когда заголовки газет и телевидение пестрят новостями о заказных убийствах известных людей, и к ним привыкают настолько, что шутят: спорим, такой-то будет следующим. Справедливости ради, случалось, также быстро состояния и исчезали, а те, кто буквально вчера управлял страной, умирали от инфаркта на съемных квартирах. Константин Валерьевич всего этого не боялся, потому что риск того стоил и отчаянно завидовал тем, кому повезло родиться в эту замечательную эпоху.Затем любимая им эпоха пришла.

Перемены был такими, что Стекольников, наблюдая за тем, как рушится вокруг него мир, как исчезают все, что имеет отношение к полимерам, а на создание того же компьютера уходит порядка ведра нефти, размышлял, что с удовольствием бы вернулся в прежние времена если не дворником, то каким-нибудь слесарем или токарем точно. Особенно, когда Тарасов накрыло облаком спор, и благо, что основная часть выброса прошла мимо. Но хватило и того, что досталось на его долю, убавив население областного города по оптимистическим подсчетам на треть, и это было только началом.Нет, не таких перемен он ждал, но нужно было продолжать жить.

Перед всем этим Константин Валерьевич успел кое-чего добиться. Дающий неплохой доход бизнес, связанный с ремонтом и строительством дорог - деятельность, где бюджетные деньги пилятся проще всего. Как следствие – прочные связи в областной администрации, где со многими его обитателями Стекольников был на короткой ноге. Роскошный дом в техностиле в месте, которое называли «тарасовской Рублевкой», недвижимость заграницей, автопарк, и прочие атрибуты жизни преуспевающего человека.

Затем привычный мир рухнул. Обладая неплохими организаторскими способностями, Константин сумел собрать вокруг себя достаточное количество решительный людей, и через год возглавлял крупнейшую группировку в Тарасове. Действовал он жестко (вернется центральная власть – не вернется, спросят его за содеянное – не спросят) и через какое время Стекольников стал тем, кого называли «королем Тарасова». Чего Константин откровенно не любил, потому что предпочитал лесть тонкую.

Идея заняться торговлей людьми пришла в голову не Стекольникову, и не кому-то другому в Тарасове – подобные рынки появились в крупных и не совсем городах уже давно. Существовали и «охотники за головами», поставляющие туда часть товара. Часть, поскольку не такая уж и редкость – люди шли в кабалу добровольно. Подобное в истории человечества уже случалось, когда от полной безысходности продавали и себя, и жену, и детей.

Ими Стекольников не торговал. И никогда не принимал заказы: мне столько-то длинноногих грудастых блондинок или брюнеток такого-то возраста. Они, кстати, неплохо пристраивали себя и без него. Константин Валерьевич вообще в этот элемент своей деятельности толком не вникал: им продолжал заниматься тот, кто рынок в Тарасове и создал, до того как Стекольников не положил на него лапу.

И даже в какой-то мере стыдился. Но были и приятные бонусы. После смерти от «черной плесени» жены и двух горячо любимых сынишек, он как с цепи сорвался, меняя одну любовницу за другой. Пусть до гарема, в отличие от некоторых других фигур его уровня, дело и не дошло. Зная его слабость и вкусы, каких-то «сотрудниц» придерживали до той поры, пока он не посмотрит и не убедится: ничего интересного нет.

Взяв работорговлю в свои руки, Стекольников со свойственным ему цинизмом постарался придать ей хотя бы отчасти цивилизованный вид. Никаких обнесенных колючей проволокой лагерей, где в ожидании торгов томятся несчастные узники, зачем? Подписал человек документ - так называемый «Договор о сотрудничестве», добровольно вверив свою жизнь тем, кто распорядится ею лучше, коль скоро сам он наладить ее не смог, и все. Называй себя как угодно, но по своей сути ты – раб и у тебя есть хозяин.

Отдельный вопрос, что подписать соглашение можно и добровольно и под стволом автомата, но этот момент Стекольникова волновал мало, если трогал вообще. Константин заметно прихрамывал: сказывалась огнестрельная рана. Случалось, донимали головные боли: последствия контузии. Однажды только чудо и спасло, когда в его машину прилетел заряд из гранатомета. Прежде чем стать тем, кем он есть, Стекольников ни единожды мог сдохнуть. Тогда по какой причине он должен жалеть других? Боятся взяться за оружие, и при необходимости кого-то убить? Лопата им в руки и бесконечная картофельная гряда до горизонта! В конце концов, тысячелетия назад аристократия так и появилась – ты либо воин, либо холоп. Ибо деньги в те времена значили уже многое, но еще не все, как случилось позже.

Массивная, обшитая резными деревянными филенками дверь кабинета Стекольникова, где внутри прятался в два пальца толщиной стальной лист, открылась легко и бесшумно, пропуская кряжистого Семена Полуяркова.

- Костя. - Сказал он. - Там к тебе посетитель напрашивается.

Семен был едва ли не единственным, кто мог позволить себе называть Стекольникова настолько фамильярно: соратник и особо доверенный человек!

- И кто же он?

- Некий Игнат. - Полуярков испытующе взглянул на Константина, на что тот кивнул: знаю о нем. - Вышел через людей на меня, я с ним поговорил, и он заявил, что желает с тобой встретиться.

- Чего ему надо? Объяснил бы, что набором рекрутов лично не занимаюсь.

Обитающий в левобережье Стефан давно уже стал для Стекольникова костью в горле. Как будто бы и ситуация не критичная, но горло дерет, глотать больно, к тому же затяни и все может закончиться настоящей проблемой. Бойцов у Константина достаточно, и все-таки решать ее своими людьми нецелесообразно, ибо потери неизбежны. Но можно привлечь их со стороны.

Схема придумана в незапамятные времена, но и сейчас время от времени ею пользуются люди его ранга. Потому, желая заработать, и потянулся в Тарасов всякий сброд, умеющий пользоваться оружием в той или иной степени. Понятно, Стефан не может не знать, и наверняка пытается предпринять то же самое, но бабки – они могут решить все, а у Константина их куда поболее будет.

- В том-то и дело, что нет.

- Тогда чего же он хочет?

- Утверждает, что личное, и скажет только в разговоре с тобой. Как ты на это смотришь?

- Положительно. - Стекольников не задумался.

Сам по себе Игнат был мало ему интересен, разве что взглянуть на него, да пообщаться, но он мог пригодиться в одной хитрой комбинации, если они сумеют договориться.

- Где его примешь?

- Сюда и пригласи.

- Полагаешь?

Сомнения Семена не были лишены резона. Есть и более подходящие места, где посетитель окажется под неусыпным вниманием телохранителей, о существовании которых даже не заподозрит.

- Зови, Сема, зови: так убивать не приходят. Кстати, не знаешь, он в Тарасов один приехал?

- Сказали, как будто бы при нем какая-то шмара.

- Зови, - повторился Стекольников, подходя к окну.

Оно выходило во внутренний дворик бывшей музыкальной школы, которую он в свое время избрал для городской резиденции, уделив немало времени и средств, чтобы превратить в твердыню.

Там, внизу, все было прекрасно. Аккуратно подстриженная зелень, клумбы, вазоны, плитка, ажурная беседка посередине, и бывая в ней, он на время забывал – что творится сейчас в мире. Даже со стороны вид дворика действовал на него умиротворяюще. Вокруг цветущего куста с ножницами в руках кружила приятной наружности девушка, и что-то ловко подстригала, хотя, на его взгляд, и без того все выглядело замечательно. Любуясь, Константин размышлял о том, что, если все так пойдет и дальше, ему и работать-то будет не с кем: вымрут люди, если и он к тому времени останется жив.

Мало «черной плесени», всяческих болезней, которых некому и нечем лечить, периодически голодных зим, повсеместной привычки стрелять друг в друга по малейшему поводу и низкой рождаемости, так еще и детская смертность достигла катастрофических размеров. Она всегда была главным бичом человечества, в прошлом веке с появлением антибиотиков проблему получилось одолеть без малого полностью, но теперь она снова вернулась в прежних размерах.

Когда за спиной Стекольникова отворилась дверь, Константин обернулся не сразу. Чтобы поставить Игната на место и ясно дать понять: он не боится ни его, ни полумифической «Третьей силы», в существование которой почти не верил, а заодно, чтобы сразу поставить на место. Причина визита была ему понятна. Игнат по выражению Семы – нашел какую-то шмару, и теперь пытается устроить себе спокойное и теплое местечко. Проблема заключалась в том, что прежние заслуги мало кого волнуют, особенно сейчас, когда Игнат остался один. Константин успел принять решение: ничего против иметь не будет, но начинать придется с низов, а там как себя проявит.

- Проходи, присаживайся, - гостеприимно указал рукой Стекольников на кресло, разделенное от другого круглым столиком, на котором стоял неплохой выбор спиртного. Малая часть из того, что содержалось в баре по соседству. – С чем пожаловал?

- С просьбой.

Не скрываясь, Константин удовлетворенно кивнул: значит, не ошибся.

- Выпьешь?

Игнат пожал плечами. Не то чтобы хотелось, но в таких случаях отказываться обычно не принято.

- Что тебе налить?

- То же что и себе.

- Тогда это. - Стекольников на мгновение задумался перед тем, как взяться за бутылку можжевелового джина. – Извини, комнатной температуры, зато есть лимон.

Наверняка тот вырос на подоконнике, но где теперь взять другие?

- И что у тебя за просьба?

- Как говорили раньше – личного характера, - улыбнулся Игнат.

- Сейчас тоже так говорят, - ответно изобразил улыбку на лице Стекольников.

- Константин, мне бы хотелось, чтобы ты нашел одного человека. Во всяком случае, попытался это сделать.

- Кого именно?

- Несколько месяцев назад у меня пропала сестра Кира.

- С той поры прошло много времени.

- Мне остается только надеяться, что она все еще жива.

- Ну и как ты себе это представляешь?

- Плохо представляю, - кивнул Игнат. – Шансов мало, но у тебя по известной причине их больше всего.

«Искать – не значит найти, - размышлял Константин. – Так почему бы не попробовать? К тому же он пришел как нельзя вовремя».

- Я попытаюсь, - сказал наконец Стекольников. – В надежде на ответную услугу.

Для того чтобы найти Киру, Игнат готов был пойти на все. Даже убрать Стефана, что явственно истекало из того, что он успел узнать о сложившейся в Тарасове ситуации. Ведь предложи Игнат в оплату ту жалкую горсть золотых монет, что у него имелось, Константин посмеется.

- Меня это устраивает.

- Фотография Киры есть?

- Фотографии нет. Только вот это.

Игнат положил на стол перед Стекольниковым сложенный вчетверо тетрадный лист. Константин развернул его, чтобы увидеть карандашный портрет.

- Симпатичная. Даже красивая, - некоторое время спустя сказал Стекольников. – И сделано мастерски, – мимолетно подумав о том, что, если бы Кира прошла через его рынок, на нее обязательно бы обратили внимание со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но он ее не видел.

Тот, кто рисовал Киру, нисколько сестру не приукрасил: она у Игната действительно красавица. Портрет был похож удивительно, но чего художнику не удалось передать точно, так это ее улыбки. Она у Киры… солнечная, что ли, точнее и не выразишься.

– Сам рисовал?

- Нет, обделен талантом.

- Сколько ей?

- Двадцать два.

Стекольников успел перебраться за рабочий стол, и теперь делал заметки.

- Глаза?

- Карие. Волосы темно-русые.

- Рост?

- Чуть больше метра шестидесяти. И еще она чуточку картавит.

Игнат улыбнулся снова, теперь уже не Стекольникову, – воспоминаниям. В детстве сестра картавила сильно, помогли только долгие занятия с логопедом, и Игнат заставлял Киру произносить слова, в которых «р» не единственная - раритет, репродукция, например, или Рерих. Кира злилась, отчего картавила еще больше.

Когда все началось, сестра училась в школе в крохотном городке в Приуралье, где владелец магазинчика и пары киосков считаются едва ли не олигархом. Кира приехала к нему в гости на летние каникулы.Проблему с жильем в столице он уже решил, а Игнат был рад показать ей город, в который за несколько лет жизни влюбился по-настоящему. Должны были приехать и мама с отцом, но папа невовремя заболел. С тех пор Игнат о них ничего не знал, и оставалось только надеяться, что плесень обошла их городок стороной.

- Талантливый художник! - Стекольников снова рассматривал рисунок.

- Был. Значит, договорились? - Игнат поставил практически нетронутый стакан на стол. Говорить больше не о чем, помимо того, вызывала беспокойство Алена. - Буду должен в любом случае.

Константин не из тех людей, кто не воспользуется ситуацией.

- Это само собой разумеется, - ни на миг не задержался с ответом Стекольников. – Результат не гарантирую, и мне потребуется время.

- Когда подойти?

- Что-нибудь узнаю, найду сам, - ответил Константин.

Заставляя Игната усмехнуться, благо что он уже шел к дверям и лица его не было видно.

Название у гостиницы, в которой они с Аленой на время поселились было воистину фееричным: «Отель Калифорния». В остальном она представляла собой барак, где внутреннее помещение разбито дощатыми перегородками на крохотные комнатушки. И клиентура в ней соответствующая. Хмурые бандитские рожи, неопрятные женщины, полубомжи и тому прочее. Собственно, Игнат снял в ней номер только для того, чтобы на время встречи с Константином не бросать Алену на улице, что грозило еще большими неприятностями.

Проходя про длинному, с грязными окнами коридору к занятой ими комнатенке, Игнат услышал голос Алены из-за чьих-то дверей, и он был полон отчаяния.

- Пожалуйста, не надо!

- Леночка, не ломайся! – мужской был ласковым и игривым. – Нас здесь всего четверо, какие для тебя пустяки!

- Не надо, прошу вас!

- Проня, ты же говорил, что она безотказная, - укорил кто-то.

- Еще какая! Просто у каждой женщины есть свой ключик к сердцу.

- И какой же он у нее?

- Сейчас покажу.

Пощечина была сильной, она хорошо донеслась через закрытую дверь, как будто действие происходило в двух шагах от Игната.

- Быстро с себя все скинула!

Игнат тронул дверь, и она легко поддалась под его усилием. Придержав ее, он дослал блеснувший латунью патрон в казенник пистолета. Щелчок почти не был слышен. В большей степени по той причине, что из-за двери раздался восторженный рев. Все верно: фигурка у Алены точеная!

Тяжело вздохнув, Игнат решительно надавил носком обуви на нижний край двери. Стрелять он начал с порога, бегло перенося огонь с одного силуэта на другой. Этим ему всегда пистолет «Марго» и нравился - мягкой отдачей, легким спуском, и рикошетов можно не опасаться.

Калибр несерьезный? Зато пуля безоболочечная. Малая пробивная способность? Ее с лихвой перекрывают тяжелейшие раны, если стрелять в незащищенные броней части тела. Той не было: какому придурку придет в голову напяливать на себя бронежилет в гостиничном номере, еще и в такой момент?! Помимо того, Игнат сделал на носиках пуль аккуратные крестообразные надрезы, превращая их в совсем уж страшную вещь.

Пройдясь по всем четверым, он пошел на второй заход, тщательно выцеливая в голову замерших на какое-то время от болевого шока ценителей женской красоты. Единственное, что Игната заботило – застывшая как изваяние Алена начнет метаться. Но нет, она лишь вздрагивала при каждом выстреле. Расстреляв магазин, Игнат поменял его, чтобы добавить тому, которому не хватило, заставив его прекратить, наконец, конвульсивно дергать ногами.

Алена к появлению Игната была уже полностью без одежды и теперь прикрывала ладонями грудь и треугольник светлых волос на лобке. Игнат усмехнулся: согласно анекдоту, куда практичнее спрятать за ними лицо.

- Одевайся, - сказал он. – Больно?

Пострадавшая от пощечины часть лица Алены горела огнем.Девушка на миг прикоснулась к ней кончиками пальцев.

- Переживу, дело привычное. Игнат, мы что, не убежим?

- Нет. Поверь мне, не стоит. Старые знакомые? – в свою очередь поинтересовался он.

- Только тот, кого ты убил первым.

Выходя из комнаты уже одетой, Алена с ожесточением пнула лежавший у дверей труп, пробормотав. – Всех бы так! Игнат, что мы теперь будем делать?

- Стоять и ждать, - пожал плечами Игнат. Ему через окно хорошо было видно, как торопятся сюда пятеро вооруженных мужчин.

Яков Кротов, возрастом лет сорока, полный, невысокого роста, и с огромными залысинами, много лет проработал на труповозке, а потому мертвыми телами удивить его давно было нельзя: на какие он только не насмотрелся!

- Что здесь произошло? – Кротов мельком осмотрел трупы через распахнутую дверь, и обратился к сидевшему на подоконнике Игнату.

- Оружейный огонь со смертельными убийствами.

- Ну и кто их?

- Я.

Кротов оглядел Игната с головы до ног, удивляясь его спокойствию: несколько минут назад убил четверых, и разве что не зевает. Из покойников он не признал никого: наверняка они из тех, кто прибыл сюда на зов Константина. Стрельба здесь дело привычное. Неподалеку расположена питейная, и обстановка в ней зачастую напоминает ту, что бывает в ковбойских барах из вестернов. Но он отвечал за район перед Константином, и теперь ему предстояло с ним объясниться. Игнат в свою очередь думал о том, что четверка прибывших вместе с толстячком людей держится на удивление бестолково.

- За что ты их?

- Ля ноблес оближ.

- Не понял?

- Положение обязывает, - пояснил Игнат.

- Какое еще положение?

- Любого уважающего себя человека, - ситуация начинала ему надоедать. - Ты ведь под Константином ходишь?

- Да! - одним коротким словом Кротов умудрился передать все уважение, которое он испытывает к Стекольникову. – Приглядываю здесь за порядком.

«Хреновенько ты за ним приглядываешь!», - усмехнулся Игнат.

- Тогда поступим так. Мы с ней, - он движением головы указал на Алену, - пойдем к себе, комната номер семнадцать. Ну а ты доложишь Константину, что стрелял его сегодняшний гость.

Вряд ли у Стекольникова их было много, и потому он наверняка поймет – о ком именно идет речь.

- Из-за чего все началось? – продолжал допытываться Кротов.

- Они приставали к моей девушке.

- А…

- Ты предлагаешь мне соскребать мозги со стен, чтобы привести помещение в божеский вид? Подскажу. Барахла после них осталось достаточно, так что желающие найдутся легко. Вопросов больше нет? Алена, нам пора.

- Как тебя кличут-то? – догнал его вопрос Кротова.

- Пиноккио, - ляпнул Игнат, опасаясь теперь, чтобы кличка к нему не прилипла.

Глава 6

Глава шестая

Заложив руки за голову, Игнат удобно устроился на кровати.

- Оказывается тебя Еленой зовут, - нарочито констатируя сказал он.

Уверенности не было никакой. Алена и Елена – имена слишком похожие, и покойный Проня мог их спутать, забыть или даже не знать толком.

- Так получилось.

- Что получилось?

- В той заброшенной деревне…

- Отлично помню, что именно, - не удержался Игнат от укола.

- Я тебе уже все объясняла! Откуда мне было знать – кто вы? Иначе сразу же бросилась бы тебе на шею: «Ваня, я ваша навеки!» Знай все наперед, зачем было время тянуть?

- И все-таки, что там насчет имени? Как мне теперь тебя называть?

- Любимой, как же еще? Лена мое настоящее имя.

- Лена, а почему ты меня не послушалась? Я тебе сказал носа не высовывать. А если бы у Константина задержался?

- Я и не высовывала. Но понимаешь, Игнат, все удобства во дворе. Возвращаюсь, а тут этот козлина! Игнат, а почему ты их всех убил? И что это значит – положение обязывает?

То и значит, потому и убил. Ну вошел бы он в комнату и попросил или даже потребовал: не делайте этого! Ну послали бы его на тот орган, который вскоре и надеялись применить, и что тогда? Развернуться и уйти? Его поймут, что он связался с телкой с длиннющим прошлым: она весьма привлекательна. Но только не в том случае, если ее начнут валять все желающие.

- Так было надо. Сюда иди!

- Зачем?

- Хочу сделать с тобой то, что никому другому кроме меня непозволительно.

Недавняя ситуация требовала разрядки, и какую можно найти лучше?

- Умели же когда-то красиво ухаживать за девушками, а теперь что?! «Сюда иди!», - передразнила Лена Игната, но охотно прилегла рядом.

- Тебе-то откуда знать, как раньше за ними ухаживали? Сколько тебе лет в те времена было?

- Я в кино видела.

Игнат решительно притянул девушку к себе. Чтобы лишний раз почувствовать под собой упругие толчки ее гибкого тела и услышать горячий шепот. Сколько той радости в нынешней жизни, чтобы лишать себя немногого из того, что осталось? Игнат, не помнил, кому принадлежат слова: «Секс - одно из немногих развлечений, доступных нищим», но был полностью с ними согласен.

Ему нравилось видеть на лице Елены сменяющуюся гамму эмоций, прикушенную нижнюю губу, и еще, что ее стоны всегда были едва слышны. Люди не слишком далеко ушли от приматов, и все эти вопли самок во время спаривания – ни что иное, как заложенный в них эволюцией способ привлечь других самцов. Ведь если их окажется несколько, шансы на то, что совокупление закончится оплодотворением, увеличиваются значительно.

Они уже друг от друга отпрянули, когда из-за перегородки раздался громкий голос.

- Силен ты, однако, мужик!

Игнат не придал ему никакого значения, но оттуда же донеслось.

- Дама твоя поди в полном восторге?

- В полнейшем, - на ухо шепнула ему Лена, ласково погладив по щеке. И тут же переполошилась, лихорадочно прикрывая себя краем байкового одеяла. – Он что, нас видел?!

- Смотрю, ложечка в стакане у меня позвякивать начала, прямо как в поезде, - все не мог угомониться сосед. – И с чего бы это, думаю?! Затем допер. Не, силен ты, бродяга, точно тебе говорю!

- Да пошел ты!.. – негромко сказал Игнат. И, обращаясь к Елене. – Что-то есть захотелось.

- Сходим куда-нибудь?

- Нам придется некоторое время побыть здесь.

- Как скажешь. Тогда дай ножик, сейчас я быстренько на стол накрою.

- А что, твоя религия даже его иметь не позволяет? – пошутил он.

- Просто у меня его нет.

Игнат полез в рюкзак, чтобы вынуть оттуда складень.

- Держи, только не порежься, он острый.

Нож, чья рукоять торчала из разгрузки, давать почему-то не хотелось. На нем не одна смерть, а теперь им придется резать продукты.

- Селедочку хочу, - занимаясь куском копченого мяса вздохнула девушка.

- Селедку?! – удивился Игнат.

- Ага, олюторку. Жирненькую такую, с маслицем и лучком колечками. Знаешь, я не по всем этим бигмакам и прочим суши скучаю – по ней. Хотя и от них ни за что бы не отказалась.

Масла хватало – подсолнухи чувствовали себя замечательно и в новых реалиях жизни. Впрочем, и лук. Игнат попытался вспомнить, как он в последний раз ел такую селедку и не смог: слишком далеко они находятся от Камчатки.

- А местная тебя не устроит?

- Наверное, - без особого энтузиазма сказала Лена. И напряглась. – Игнат, ты же меня не бросишь?

Он в очередной раз пришел к мысли, что девушка устраивает его во всем. Кроме прошлого. И это такая штука, которую не уберешь и вряд ли о ней забудешь. С другой стороны, стоит ли загадывать надолго? Собственное прошлое догонит, заявятся ли дружки тех, кто не так давно проживал через четыре номера… Хорошо Игнату с ней, да и ладно.

- Не брошу.Если будешь хорошо себя вести.

- Хорошо – это как?

- Ну, не знаю. Не вредничать, быть ласковой, тихоокеанской селедки не требовать.

— Вот и все, - мгновенно успокоившись, Лена критически осмотрела стол. – Сейчас только за кипятком сбегаю. Там на входе титан стоит и в нем вода всегда горячая.

- Сиди уже, сам схожу, на тебя патронов не напасешься, - поднимаясь с постели, ворчливо сказал он.

Игнат едва успел накинуть на себя одежду, когда в коридоре послышался уверенный топот нескольких пар ног и он становился все ближе. Дверь запиралась изнутри на вертушку словно в каком-нибудь сортире, но не помог бы и стальной засов шириной в ладонь: хлипкая она.

- Игнат, это кто? – тревожно спросила Лена. - И что делать мне?

- Расслабиться, - ответил он: слишком напряженным у нее был вид.

Игнат дождался, когда шаги приблизятся и открыл дверь. В коридоре стояли те, кого он и ожидал увидеть – Кротов в компании четырех мужчин. Если бы кто-нибудь прибыл по его душу, он наверняка поступил бы иначе. Рама в окне одинарная, к тому же обычная, и закинуть в комнату ту же «феньку» не представляет никакого труда. Разлет осколков у нее пусть и не двести метров – раза в три меньше, но хватило бы им обоим. Подходы к окну прикрыты буйно разросшейся сиренью, и к чему лишний риск?

- Приветствую, с чем пожаловал? – спросил он.

Прежде чем ответить, Кротов скользнул взглядом по комнате, задержавшись им на Елене, а затем на столе, вспоминая разговор с Константином. На удивление, всегда суровый к подобным инцидентам, тот неожиданно расхохотался.

- Кто, говоришь – Пиноккио? - все еще смеясь, переспросил он.

- Да, - подтвердил Яков, не понимая его реакции.

- Прямо так и сказал – положение обязывает?

- Слово в слово, - кивнул Кротов.

- А что за дама при нем, как выглядит?

- Ее бы принарядить, накрасить и шикарная чикса получится!.. Правда, со шрамом. Узнать кто такая?

Кротову отлично был известен интерес Константина к красивым женщинам. Мало того, он и сам, так сказать, познакомил его с парочкой из них. Место в зоне его ответственности бойкое, возле трассы, и народу бывает достаточно.

- Не надо, - отказался Константин. – Тем более со шрамом.

- Да его и не видать совсем, если не приглядываться, - зачем-то начал объяснять Кротов.

- Зря ты, Яша, на нее заглядываешься, ой зря! – по-прежнему веселясь, сокрушенно покрутил головой Стекольников. – Забыл судьбу тех четверых?

Кротов понимал, что Константин шутит, и все-таки нервничал. Вот так, балагуря, случалось он и приговаривал к смерти.

- Поселил его в клоповнике, а потом удивляешься, что у тебя жмуры горами, - продолжал забавляться Стекольников.

- Да никто его не поселял, он сам туда полез. Мне что, свой дом для него было освобождать? – опрометчиво ляпнул Кротов.

- Яша, а ведь это мысль! Ладно, не напрягайся, шучу. Ты вот что, найди для него жилье поприличнее: иначе я без наемной пехоты останусь, – и посерьезнел. -Этот человек мне для серьезного дела понадобится, так что на всякий за ним пригляди.

Заставив Кротова приуныть – только таких проблем ему и не хватало!

- Тебе Константин приказал предоставить жилье, - наконец заговорил Кротов.

- Жилье? – не ожидая подобного, переспросил Игнат.

- Да. Здесь еще тот бомжатник. «Отель Калифорния», одним словом. - Кротов усмехнулся. - Собирайтесь, я до него докину, тут недалеко. А если чего понадобится, глядишь, и помогу.

- Олюторку достать сможешь? – тут же полез с просьбой Игнат.

Настроение у него заметно улучшилось: если Константин проявляет к нему внимание, то и Киру постарается найти. О том, что может стать платой, ему не хотелось думать.

- Кого?! – если судить по выражению лица, Кротов услышал слово впервые. Или крепко успел его позабыть.

- Олюторка, брат, – назидательным тоном начал Игнат, — это можно сказать осетр среди прочих селедок! Масло с луком я найду. Ладно, шучу, - и, обращаясь к девушке. – Лена, собираем вещички, на новом месте и поедим.

К удивлению Игната, у входа в «Калифорнию» их поджидало два «Хаммера». Пусть бы «Тигр», УАЗ, та же «Нива», или даже «Крузак», но «Хаммеры» … Оба без верха, и на том, что стоял позади другого, была установлена тренога с пулеметом. Как и обычно, плесень сожрала всю пластмассу, а потому их салоны выглядели убого. И тем забавнее была висевшая на зеркале заднего вида «вонючка», где с трудом, но можно прочесть: «Секс – наша работа». В первом «Хаммере» заднее сиденье покрывала медвежья шкура, вновь заставившая Игната усмехнуться. Он так и представил, как Кротов, вальяжно на ней развалившись, объезжает вверенный ему район. А еще от «Хаммера» пахло жаренной картошкой. «Наверняка на растительном масле работает. Богато живут! Хотя возможно причина в другом. На юге области по-прежнему добывают нефть, а из нее топливо. Качество у него еще то, и все-таки для дизеля с его высокой степенью сжатия сойдет на ура. Но тогда от машины не будет исходить запах, сводящий с ума полуголодных прохожих. А Кротову радость – новый хозяин жизни едет!»

- Движок наверняка не родной? – спросил он у Якова указывая подбородком на машину.

- Нет, поменял. Вряд ли догадаешься, на какой.

- На какой-нибудь тракторный, - все-таки попробовал Игнат.

И к разочарованию Кротова угадал.

- Так и есть. От ДТ-24. Сильно не разгонишься, но тяговитый на любом дерьме! И с запчастями особых проблем нет. С подвеской тоже пришлось серьезно поработать. Видел, какие на нем шаровые? Как на «Жигулях»!

«Вряд ли масло можно считать дерьмом, - подумал Игнат, но говорить ничего не стал. У второго «Хаммера», если судить по виду дополнительно оборудованию, был установлен газогенератор. - Стоящая вещь, когда вечные проблемы с топливом, а оно скверного качества. И удивляться нечему: в годы Второй Мировой у вермахта случалось и танки, не говоря уже о десятках тысяч грузовиков использовали вместо бензина дрова, торф и уголь. Да и у нас их тоже хватало».

Они втроем уселись на медвежьей шкуре, Кротов хлопнул по плечу водителя, и машина тронулась с места. Игнат усиленно крутил головой по сторонам, а Елена почему-то упрямо смотрела в пол.

«Боится, что признает кто-нибудь еще», - решил Игнат.

- Смотрю, пожар большой был.

Они проезжали участок города, где то и дело попадались обугленные, а то и полностью выгоревшие дома.

- Еще в начале. Большой – это мягко сказано, - словоохотливо заговорил Кротов. – Когда эти гребанные грибы докатилась сюда, что тут творилось! Осталась проводка без изоляции, замыкание, искра и началось! А тут еще и газ свое слово сказал. Частные дома вспыхивали как спички, один за другим.

- Повсюду так происходило, - как мог утешил его Игнат. – А кому не повезло, еще и атомом досталось.

- Наслышан, - кивнул Кротов. – Страшное было время! Самолеты падают, на дорогах аварии, все горит, взрывается, электричества нет, связи нет, интернета нет, и никто ничего понять не может.

«Потом заявилась «черная плесень», когда людей со слабым иммунитетом не стало сразу, а остальные выстроились в очередь, - они проезжали мимо мрачных многоэтажек, покинутые жильцами навсегда. – Зима с ее морозами пришла как временное облегчение во время тяжелой болезни, но она далеко не везде. Единственное светлое пятно – грибницы селятся не повсюду, что определило новый ареал обитания существ, которые полностью успели убедить себя: они - хозяева планеты. Хотя, если судить по выбросам спор, надолго ли – «не повсюду»?»

- Как будто сейчас времена стали лучше, - меланхолично заметил Игнат, прикасаясь плечом к плечу Лены: «Ты чего?! Плюнь на них всех! Вот увидишь: все будет хорошо!»

В голове у Игната почему-то крутилась фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Но приобнять ее на глазах у посторонних, тем более в открытой машине, он так и не решился.

Первый вариант Игнат забраковал сразу. Всем был домик хорош, но, если в нем прижмут, окажешься в ловушке, из которой уже не выбраться: ни одного нормального пути для отхода.

- Не пойдет! - Решительно заявил он, едва только машина остановилась, и стало понятно: они прибыли.

- Что с ним не так? – искоса посмотрел на него Кротов. - Ты бы только знал, какие здесь гости порой останавливаются! И прислуга в нем вышколенная.

- Все не так. Ты не думай, я не выделываюсь, и цену себе не набиваю, но он не подходит точно. Другие варианты, пусть попроще и без прислуги есть?

Кататься долго не пришлось.

- В нем можете остановиться, - указывая рукой, сказал Кротов.

Кирпичный, двухэтажный, под металлической, выкрашенной в зеленый цвет крышей дом выделялся среди соседних зданий жилым видом.

«Ему больше века, - разглядывая его, думал Игнат. – Тогда не на страх, а на совесть строили, он еще всех нас переживет».

Он вылез из Хаммера, осмотрелся, заглянул за угол… Вернувшись, спросил:

- Этаж?

- Второй.

- Окна на обе стороны выходят?

- Да.

- То, что и нужно, - удовлетворенно кивнул Игнат.

Перед тем как открыть металлическую дверь Кротов долго выбирал ключ из большой связки.

- Проходите, осваивайтесь, ну а мне пора. Если что-то понадобится, знаешь где найти, - добавил он. Удивляясь: достаточно тех, кто под его взглядом бледнеет, он намного старше Игната, но ведет себя как младшеклассник перед отпетым школьным хулиганом.

Квартира оказалась четырехкомнатной. С просторной кухней, где часть ее занимала «буржуйка» с выходящей в окно коленчатой трубой. Такая же печка имелась и в спальне. С количеством мебели, на взгляд Игната, в ней был явный перебор. Воздух сперт слегка, едва уловимо, и стоит только проветрить, как запах уйдет. Лена прошлась по комнатам, что-то выясняя.

- Чувствуй себя как дома, - в штуку предложил Игнат.

- Буду, - кивнув, пообещала девушка. – Мебель передвинуть поможешь?

- Зачем?! – озадачился он.

- Как это зачем?? Ты только посмотри, как она стоит – лютый треш! Переставим как надо и станет уютненько. Ты во всех четырех комнатах жить собрался?

- Куда мне столько?

- Ну слава тебе господи! Значит так. На дворе лето, печка нам без надобности, а потому спальня у нас расположится в этой комнате. Только в нее из прежней двуспальную кровать нужно перенести.

- Почему именно здесь? – заниматься перестановкой мебели Игнату совсем не хотелось.

- Потому что теневая сторона и кухня рядом.

- В нее и без того недалеко идти.

- А обо мне ты подумал?! Два шага сделала, и завтрак тебе в постель. А не полдня по коридору, - вид у Лены был совсем серьезным.

- Возможно нам отсюда через день-другой съезжать придется.

Но ее энтузиазм было не погасить.

- Игнат, тут дел всего-то на час.

- Может тогда прямо в кухне кровать и поставим? Чтобы сразу и… - Игнат собирался немного изменить афоризм - кем должна быть женщина на кухне, и кем в постели, но вовремя сумел заткнуться.

- Не говори глупости и не мешай мне планировать. Значит так, отсюда уберем кресло, и вот это дурацкое непонятно что, - она указала на горку не горку, комод не комод. – Да, и еще диван. Кресло понадобится, но другое. И столик. В этот угол отлично впишется шкаф для одежды. А на эту стену необходимо перевесить ту картину с морским пейзажем. Она красивая, и мы ее вместо телевизора перед сном рассматривать будем. Сюда - вешалка, и на крючок твой автомат. Надеюсь, он у тебя не под подушкой будет храниться?

Игнат чувствовал, что вскоре у него начнут болеть мышцы лица: настолько он отвык улыбаться много.

- А почему бы и нет?

- Потому что он воняет маслом и железом, а постель мужчины должна пахнуть свежим бельем и чуточку женщиной. Поешь, или все-таки вначале делом займешься?

- Делом.

- Правильное решение!

Не успел он как следует ухватиться за то, что наметил для перестановки первым, когда из ванной донесся радостный крик Лены.

- Игнат, из крана вода течет!

Чего удивительного? Лето, а из высокой трубы не так далеко отсюда идет дым: несомненно, электрогенератор на дровяной тяге. Он и питает насосы. А еще поговаривают, вскоре снова заработает местная ГЭС. Не на полную мощность, конечно, и все-таки.

- Тут и титан, представляешь? Только дрова для него нужны.

- Ну и где я тебе их возьму? Мебель жечь будем?

- Я во дворе целую поленницу видела.

- У нее хозяева есть.

- Автомат тебе на что, если денег жалко? Игнат, ты только представь! Можно нагреть много-много воды, залезть в ванну и сидеть в ней, сидеть! Знаешь, для чего пену придумали? – Лена держала в руках плоский стеклянный флакон.

- Для чего?

- Для того, чтобы вода в ней долго не остывала.

- А что будем делать после? – он совсем был не прочь понежиться в ванне с горячей водой.

- После? «Эта ночь нам покажется сном!», - скрестив руки высоко над головой и плавно описывая бедрами восьмерку, мелодично пропела Лена.

- Неплохо получается! – залюбовался Игнат.

- У меня просто не было ни единой возможности показать тебе все что умею. Да, у нас с тобой еще и прогулка по набережной на сегодня запланирована и, если ты не против нее, нам следует поторопиться. Ну так что, взялись? Ты мебелью займешься, а я полы помою. Нет, Игнат, начни пожалуйста с дров. Пока еще вода согреется!..

Лена внезапно осеклась, что за время их знакомства было уже не раз, взглянув на Игната испугано.

- Хорошо-хорошо! – торопливо заверил он, чтобы страх с ее лица исчез как можно скорее.

Из окна открывался вид на главную реку России, на чьих берегах когда-то проживала половина населения в недавнем прошлом великой страны, и было сосредоточено еще больше ее промышленности. И на единственный уцелевший в городе мост...

- Ну и как тебе? – Лена ждала его реакции.

- Впечатляет! – похвала Игната была искренней.

Казалось бы, всего-то перестановка мебели, но спальня и кухня приобрели другой вид. С остальными комнатами они возиться не стали, переместив туда лишнюю мебель, и попросту закрыв в них двери.

- Собирайся, пошли, - решительно заявил он.

- Куда?

- Закатимся куда-нибудь, где можно вкусно поесть, заслужили. Дров в титан подложу и пойдем…

- Игнат, а почему ты никогда не ругаешься матом? Все только им и говорят.

- Ругаюсь, но не в присутствии женщин или детей. Помимо того, убежден – мат по своей эффективности сравним с лекарством. А разумному человеку разве придет в голову глотать таблетки горстями?

- Интересная концепция. Смотри, как все заросло!

Оставшись без присмотра, зелень буйствовала повсюду, стремясь как можно быстрей вернуть себе пространство для жизни. Она пробивалась сквозь трещины в асфальте, в стыках тротуарной плитки, что же говорить о местах, где и раньше были участки неприкрытой ничем земли? Разве что больших деревьев не увидеть: все они пошли на дрова. Игнат равнодушно скользнул вокруг взглядом: где сейчас по-другому? Кому до нее дело в последние несколько лет?

- Так, Люда опять сегодня работает, - когда они вошли в носящий название кавказкой реки ресторан, Лена приветливо помахала официантке рукой.

- И когда ты успела с ней познакомиться? – поинтересовался Игнат, едва они уселись за стол. – Еще вчера ее по имени назвала.

- Помнишь, ты с какими-то мужиками разговаривал, я сидела на лавочке, она и подошла. Слово за слово, мы и познакомились.

Они действительно посещали ресторан второй день подряд: вчера, после перестановки мебели провели в нем какое-то время, а сегодня решили пообедать. Прежде один из популярнейших на набережной, он и сейчас был неплохо посещаем, пусть и обветшал, как и весь остальной мир. Цены кусались, но не изо всей силы. Так, отпугивая откровенную босоту: чай, не благотворительная едальня, если они еще есть.

«Хотя и здесь она не такая уж редкость, - Игнат смотрел на неприглядную компанию, расположившуюся от них через три стола, где среди прочих выделялся тип в цветастой гавайской рубахе. - Люди и раньше любили закатиться туда, где им не по карману, вместо того чтобы потратить деньги порой на необходимое. То ли окружающим в глаза пыль пустить, то ли себя в собственных глазах возвысить. Ну и как тут не вспомнить о габитусе, и всем что с ним связано? С другой стороны, не самое ли правильное сейчас поведение – жить сегодняшним днем?!»

Вчера, когда они выходили из ресторана, на земле кто-то валялся. Поначалу Игнат подумал: перебрал со спиртным, и решил немного вздремнуть перед тем, как отправиться дальше. Но увидел на его губах кровавую пену, и все стало на свои места: «черная плесень».Пролежал он недолго, Игнат с Леной не успели уйти далеко. Откуда-то из-за угла вынырнули два мужика, ловко прошлись по карманам, ухватили за руки, потащив за собой. Чтобы, перекинув через парапет, выкинуть тело в воду. Был человек и нету.

- Что тебе заказать? – перебивая философские потуги Игната, спросила изучающая меню Лена.

Игнат давно обратил внимание: она всегда старается держаться так, чтобы ему не был виден шрам на ее правой щеке. Тоненький как волосок, едва заметный, который нисколько ее не портил, а он давно его уже не замечал. Но вот поди ты, пытается изо всех сил.

- Игнат. - Напомнила Лена.

- Кордон блю, хотя нет, лучше гратен или даже оссобуко, нисуаз, и клафути на десерт. Ну и бутылочку шабли родом обязательно из Гран Крю. - Почему-то начал выделываться Игнат.

- Морда от шабли не треснет? – Лена была невозмутима. - Как будто не знаешь: здесь только самогонка, как ее не называй.

- От нее треснет точно.

- Тогда слушай. Помимо салатов, есть рыбные котлеты из судака, жаркое с картофелем, гуляш с гречкой, хочется надеяться - все не из собачатины, харчо и суп с потрохами.

Названия блюд в меню были родными, и Лена, заглядывая в их состав, подбирала аналоги на русском, не отыскав для единственного. Его-то Игнату и захотелось.

- Конечно, харчо.

В большей степени из любопытства – чем на кухне заменят рис? ну не гречкой же? Наверняка перловкой: овса нынче сажают много, а в случае с рисом хлопотно - сложная система ирригации.

- Выбрали уже? – подошла к их столу Людмила. В не новом, но без единого пятнышка белом переднике, что наверняка должно было подчеркнуть статус заведения.

- Ухажер у меня капризный, - пожаловалась Лена.

- Хотя бы не жадный?

- Да как тебе сказать? На ситечко деньги зажал, зима на носу, а шубки мне видимо так и не дождаться.

Учитывая первый месяц лета, получалось комично.

- Все они из одного теста, - притворно сочувственно вздохнула официантка. - Твой хотя бы симпатичный.

- Девушки, я что, человек-невидимка? – слушать их было весело, но Игнату хотелось есть.

- Убедилась? – огорченно вздохнула Лена. – И мне с ним век коротать! Люда, неси нам харчо и жаркое.

- Выпьете что-нибудь? – предложила Людмила. – Сегодня у нас выбор. Вот эти, - движением головы официантка указала на компанию с гавайцем, - наткнулись на чьи-то запасы, и Леван быстренько все скупил. Цены, конечно, еще те, но к вечеру точно опять одна самогонка останется.

- Эти?! – удивляться было чему.

Найти что-либо ценное, продать его и деньги пропить – это как раз понятно: таких достаточно. Но пропивать деньги там, где и продали, тратя на то, с чего их и выручили, было выше его понимания. Хотя, если судить по количеству разномастных бутылок на столе, где вперемешку стояли и коньяк, и портвейн, и что-то еще, именно так все и обстояло.

- Эти, Игнат. – Развеивая последние сомнения, кивнула Людмила. Она обернулась на шум: в ресторан ввалилась очередная группа людей, состоявшая на этот раз из ярко одетых мужчин и женщин. – Все, началось паломничество. Между прочим, наш местный бомонд. Думайте быстрее.

- Лена? – Игнат посмотрел на подругу.

Она в ответ пожала плечами.

- Значит так, Людмила, - принял решение он. – Бутылку сухого вина, и чего-нибудь как можно крепче, особой разницы нет.

Напиваться в планы Игната не входило. Но он знал - в жизни бывают моменты, когда спиртное, как и мат становится лекарством. От холода, голода, болезней, усталости, безнадеги и множества других вещей. А блюда кавказской кухни и без вина, Игнат представить себе не мог.

Людмила принесла харчо, к удивлению Игната – с рисом. Горячее, острое, с бараниной, замечательное на вкус. Именно с бараниной – у собак ребра круглее, их не спутаешь. Он ел неторопливо, наслаждаясь каждой ложкой: когда в другой раз представится такая возможность? Вполне вероятно уже завтра придется глотать куски чего-то не слишком удобоваримого, причем на ходу. Затем началось.

— Вот вы говорите - искусственный интеллект, - привлекая к себе внимание донесся до него голос подвыпившего человека, сидевшего в компании еще пятерых за соседним столом. Люда оказалась права - народ все прибывал и прибывал.

Приходилось Игнату иметь дело с подобными братиями, и не раз. Обычная шобла, которая вряд ли чем-нибудь начнет гнушаться, вопрос лишь в цене. В остальном - люди как люди: в природе ни черного, ни белого цвета нет. Они не хуже и не лучше других, со своими, как и у всех, козявками в головах. Случается - с принципами, но бывает - отлично обходятся и без них. Справедливости ради, их внутренний мир всегда интересовал Игната куда в меньшей степени, чем то, что они могли ему предложить.

Тип, который начал разглагольствовать, главным среди них не был точно. Наверняка он другой. То, что с ежиком на голове. Он сидел, положив обе руки на стол, где между ними расположилась то ли большая рюмка, то ли недомерок фужер, о чем-то задумавшись, и вряд ли что-то слышал. С уверенностью можно было сказать – среди своих он пользуется авторитетом: компания держалась достаточно скромно, и крайне сомнительно, что на их поведение повлияла репутация заведения.

Рассказчик тем временем продолжил вещать уверенным голосом, слышимым на весь зал. Все верно: он говорил не о том, как вчера залез Маньке под юбку, и как у них все дальше происходило, а о серьезных и умных вещах.

- Все ждали: вот-вот он появится, искусственный интеллект. Могучий, способный решать за человечество все задачи, его слуга или даже раб. А ему – человечеству, только и останется, что наслаждаться прелестями жизни. Внимательно следя за тем, чтобы тот не взбунтовался. И никому не приходило в голову, что он есть и давно. Да такой, что лучше не придумать уже никогда.

Зная отношение Игната к подобным вещам, Лена посмотрела на него: как он там, аппетит себе не испортил? Но нет, Игнат разливал остатки вина по бокалам и выглядел довольным жизнью.

- Принести вам еще вина? – спросила подошедшая Людмила.

- Мне не надо, - покачала головой Лена. – Я и без того пьяна уже который день подряд.

- Как за каменной стеной? – улыбнулась официантка.

- Именно. Сестра, спасибо за понимание!

- А вам? – переключила Люда внимание на Игната.

- А мне еще бутылку вина, такого же. - Игнат взглянул на тарелку с оставшимся на ней оджахури. Вряд ли он выполнен по классическому рецепту: там целый список специй, но вкус у блюда!..

- Получается, Пирожок, интеллект уже был, но про его существование никто и не подозревал. То есть, ты обладаешь тайными знаниями? – съязвил кто-то из компании человека со съедобной кличкой.

- Про него знали все.

- И что это тогда?

- Интернет.

- Вечный срач, дебильные тик-токи, порносайты, туча аналитиков от слова «сфинктер», дерьмовых блогеров, стримеров и прочий мусор – это, по-твоему, искусственный интеллект, лучше которого придумать нельзя?! Пирожок, ты хотя бы через раз закусывай!

- Не сочти за труд, выслушай до конца.

- Только из уважения к твоему дедушке, который был удостоен высокой чести подметать площадь перед храмом науки в каком-то провинциальном Мухосранске, извини, запамятовал, где именно.

- Да хотя бы ради него, - не стал обижаться Пирожок. – Смотри. В мире существовало почти полторы тысячи поисковых систем, из которых около двадцати были у всех на слуху. Так вот, все они вместе взятые, из-за своего несовершенства могли выдать пользователю только два процента информации, которая хранилась в сети, и речь не идет о том ее сегменте, что называли даркнетом. Цифры, за которые я могу ответить перед любым.

- Особенно сейчас, когда требовать от тебя пруфы лишено всякого смысла.

- Тогда прими на веру.

- Хорошо, но буквально на секунду. С твоих слов получается, что искусственный интеллект – это такой браузер, который может предоставить остальные девяносто восемь?

- Нет, но мы подошли к главному.

- Горю нетерпением его услышать!

- Нам оставалось единственное – найти способ избавиться от посредников в виде поисковых систем, чтобы входить в сеть напрямую. Ведь в таком случае каждый человек становится отдельным нейроном в гигантском, охватывающем всю планету мозге, где сеть всего лишь выполняет функцию межнейронных связей. А все эти программы, которые мы принимали за то, что в конечном итоге и будет искусственным интеллектом – лишь инструменты. Как сменил рубило из камня стальной топор, а затем и станок с программным управлением, - на одном дыхании выпалил Пирожок.

- Он на моего знакомого похож, - сказала Елена. Чтобы добавить чуточку торопливей, чем следовало бы. – Из детства. И внешне, и манерой говорить. Как только его увидела, так сразу о нем и вспомнила. Потом сообразила, что тот должен быть намного старше: столько лет прошло. Он все формулу абсолютного успеха искал.

- Формулу?! – удивился Игнат.

- Ну да. Успех, мол, как и все остальное, подчиняется строгим законам. И если ее вывести, он гарантирован.

Наполняя бокалы себе и Елене, Игнат думал - бред не меньше, чем тот, который был услышан им минуту назад. Если разобраться, формула абсолютного успеха сродни философскому камню. К тому же законам подчинено не все. История, например, процесс открытый. Можно сколько угодно втискивать ее в придуманные рамки, а затем заявятся грибы и скажут: «Мы считаем иначе. Мало того, уверены – места вам нет». Утешением послужит единственное – когда-то давно популяция предков человека разумного по каким-то причинам сократилась до нескольких десятков тысяч особей. Если вдуматься - страшная цифра! Что не помешало им выжить, и размножиться до восьми миллиардов.

- И что же, он ее вывел? – вопрос Игната был риторическим.

- А ты как считаешь? Мне тогда нравился мальчик из старших классов, и он на меня никакого внимания не обращал. Вот бы, думала, дядя Женя эту формулу все-таки вывел, и со мной поделился!..

- А кем он был, твой дядя Женя?

- Не поверишь – целый профессор, уже не помню чего. И вообще он не мой. Папа у меня, скажем так, был крупным научным функционером, и общество у нас собиралось соответствующее. И тут дядя Женя. Наверное, папа его как шута использовал – этакий фрик от науки.

Лена говорила что-то еще, но Игнат ее не слышал. Он случайно встретился взглядом с человеком за соседним столом, где заседал Пирожок. Тем, что с ежиком. Его кивок означал приветствие, но еще больше сочувствие. Напоминание Игнату о том, что он потерял своих людей. Настроение сразу безнадежно испортилось. Впрочем, как и аппетит.

- Лена, пошли, - сказал Игнат, поднимаясь на ноги и сгребая со стола ту бутылку, которую купил на вынос.

Жидкость необходимо перелить во фляжку, спрятать на дно рюкзака, и забыть как можно на больший срок. Потому что встреча с ней произойдет во время чего-то неприятного. Ведь радостных событий в жизни Игната, кроме встречи с Кирой, не намечалось.

Зал ресторана к тому времени был переполнен, и Лена с Игнатом выходили из него, сопровождаемые множеством любопытных взглядов. Почти все они были обращены на девушку. Не по той причине – она писаная красавица, и от нее не отвести глаз: даже здесь нашлась бы, как минимум, не хуже, и не одна. Что в ней есть такого, ради чего в одиночку полезть туда, где словить пулю ничуть не сложнее, чем выпить содержимое рюмки, бокала или стакана?

Лена шла, стараясь не смотреть по сторонам. Игнат размышлял: сложнее всего забыть то, что вычеркнуть из памяти хочется больше всего. На прощание он посмотрел на людей, чья добыча и стала причиной паломничества в ресторан. Те сидели осоловевшие, и разве что не сползали со стульев.

Единственное, что приходило в голову – они придержали какое-то количество бутылок с алкоголем и договорились с хозяином выпить его здесь. Чтобы на время почувствовать себя частью собравшейся в ресторане, по их мнению, городской элиты.Иначе, как их еще можно понимать?

Глава 7

Глава седьмая

Когда в дверь постучали, Игнат не стал осторожно заглядывать в глазок, держа наготове пистолет. Словом, не пытался изобразить собой Леона-киллера, а попросту ее открыл.

- Кто там? – выглянула из кухни Лена. И обрадовалась. – Ой, Людочка пришла! Разувайся, проходи, мы как раз чай собрались пить.

Чаем сие назвать было трудно. Травяной сбор – листики мяты, вишни, смородины, засушенные плоды шиповника, малины и чего-то еще, что Игнату не удалось опознать. Лене он нравился, но он предпочел бы вместо него настоящий, пусть даже дрянного качества, называемого в народе «пылью индийских дорог». На рынке не найти и такого, а где искать еще?

- Проходи-проходи! – настаивала Лена, увидев, что Людмила продолжает мяться у дверей. – Я печенюшек на меду из овсяной муки испекла, а еще, представляешь, Игнат откуда-то варенья приволок! - таким тоном, как будто принес он не крохотную баночку, а ведро, к тому же, если судить по вкусу, оно на сорбите.

- Мне бы с Игнатом поговорить, - подала наконец голос Людмила. – Наедине.

- Пошли, - Игнат распахнул дверь в одну из комнат, куда сносил мебель: не в спальню же ее вести? – Присаживайся, - указал он на диван, плюхаясь в кресло напротив.– И прежде всего скажи: откуда узнала, где я живу?

Ответь она – «проследила» или «Лена сказала», Игнат обязательно бы ей поверил: возвращаясь, он никогда не петлял по городу, пытаясь замести следы, а Лена, несмотря на свое обещание могла кому-нибудь проболтаться. Но Людмила полностью себя выдав, замялась.

- Говори-говори!

- Есть у меня один знакомый…

- Люда, давай договоримся быть друг перед другом честными, хорошо? Это был Яков Кротов? – дождавшись в ответ кивка.

Угадать было несложно, впрочем, как и цену, которую ей пришлось заплатить. Для этого достаточно вспомнить «вонючку» в его «Хаммере», а Люда – девушка симпатичная и за пазухой у нее тесно.

- Теперь о деле: чего от меня хотела? – пусть и здесь сомнений у него не возникло: слухи об инциденте в «Отеле Калифорния» распространились быстро.

- Игнат… - Людмила явно не знала, с чего начать.

- Ты хочешь, чтобы я кого-то убил? – напрямую спросил он.

Ну а что еще-то? Прикрутить полочку в ванной? Занять денег до зарплаты, с которой тянет Леван? Последнее вряд ли, он наверняка и подкидывает от случая к случаю: видел Игнат взгляд хозяина ресторана, которым он ее проводил, когда Людмила прошла мимо. Так смотрят мужчины, когда решают – затащить в темный уголок прямо сейчас или все-таки подождать до вечера?

- Да! – Людмила посмотрела на него с такой надеждой, что Игнату поневоле пришлось отвести глаза в сторону.

- Надеюсь, не Константина?

Это было шуткой, но Люда восприняла ее всерьез.

- Нет-нет, это совсем другой человек!

Что ничего не меняло. Кем бы его не считали, он никогда не был киллером, и никогда им не станет. Убить – легко. И совесть не будет мучать, и во сне никто не заявится, и он ничего не почувствует при взгляде на очередной труп. Впрочем, нет, эмоции иногда случались. Вздох облегчения, или нечто вроде радости – убили не его, а он, хотя шансы были равны.

- Ты не по адресу, Людмила.

- Вы сначала меня выслушайте!

Игнат открыто поморщился: чего бы ради?

- Ты не по адресу, - поднимаясь на ноги, повторился он. – Тебя проводить или сама доберешься?

- Игнат, умоляю вас, выслушайте! – голос Людмилы был полон отчаяния.

- Нет.

Он – своего рода специалист по решению некоторых проблем. Да, кое-какие из них сопряжены с человеческими жертвами, но только когда без этого не обойтись. Людмила вскочила тоже, наивно полагая, что так ей будет легче убедить.

- Деньги у меня есть. И всякие украшения из золота. А еще снайперская винтовка.

- Какая винтовка? – устало спросил он.

Снайпинг – высокое искусство, которое ему недоступно. Его стихия – в упор.

- Манлихер.С длинным прицелом, а линзы на нем фиолетовым отдают. Новенькая, в промасленную бумагу завернута, и патронов большая коробка. На ней «дикий кот» написано, по-английски.

Дорогая вещь. А такими патронами можно торговать поштучно, назначая цену, которая только заблагорассудится. Эпоха тотального дефицита.

- Нет.

Людмила беспомощно огляделась вокруг и взгляд ее упал на диван. Игнат предостерегающе поводил указательным пальцем перед ее лицом.

- Пошли провожу, время позднее.

- Сама доберусь.

«Замечательное свойство для женщины, когда она не задает лишних вопросов. Правда, не в том случае, если оно досталось той же ценой, что и Лене. Она не могла не видеть, в каком состоянии ушла Людмила, но молчит. Иначе пришлось бы лгать», - размышлял Игнат, вернувшись на кухню и наливая себя чая.

Они давно закончили его пить, разговаривая ни о чем, когда Лена сказала:

- Несчастная девушка.

- Людмила не одинока.

Редко ему в последнее время приходилось встречать счастливых людей. Если такие попадались вообще.

- Парень у нее был. Любила Люда его, как могут любить только женщины!

— Это как? – Игнату стоило немалых трудов, чтобы не зевнуть в неподходящий момент.

В какой-то мере он был с Леной согласен: мужчины не умеют любить так, как женщины, поскольку у них задействованы разные гормоны. Что, в общем-то, нисколько не влияет на силу чувств.

- До беспамятства, Игнат, до беспамятства! И Коля Люду тоже очень любил, а потом его не стало.

Он пожал плечами: тоже мне, шекспировская трагедия! Мало смертей вокруг?! Пора бы уже привыкнуть.

- Как же звали того, кто его убил? – Лена наморщила лоб, вспоминая. – Имя такое, как будто бы и наше, но не совсем. Все, вспомнила – Стефан. Причем убил он Колю ни за что: под настроение не попал. Вернее, не убил, а ткнул ножом в живот, и Коля только через несколько дней умер, прямо у Люды на руках. С тех пор у нее пунктик появился - чтобы убили его самого.

- Откуда ты все это знаешь?

- Она сюда приходила, когда тебя не было.

- Когда именно?

- Вчера. Мы сидели, болтали с ней, она все тебя ждала. Сказала – по делу. Но тебя все нет и нет, а ей пора было на работу.

Теперь Игнату стал понятен визит Людмилы полностью. Но причем здесь он? Игнат что, выслушав душещипательную историю и проникшись ею, обязан навести справедливость?

- Лена, есть у тебя мечта? – разговор не стоило заканчивать на такой ноте.

- Конечно, есть, - с готовностью кивнула девушка. - Только вряд ли она осуществима.

- Мечтаешь, чтобы я свозил тебя на Карибы? Тогда точно не получится.

- И что я на них не видела?! – Лена скорчила гримаску. – Отдых как отдых. И потом мне больше нравилось кататься на горных лыжах.

- И какая она в таком случае?

- Ты не удивляйся, хорошо? – а когда он согласно кивнул. - Игнат, сделай мне больно! Только по-настоящему.

- Чего?! –что ему еще оставалось, кроме того, как не тряхнуть головой от неожиданности?

- То, что слышал. Ты не подумай, я не какая-нибудь мазохистка, тут другое. Я тебе уже говорила, что панически боюсь боли. Не саму ее, хотя и это тоже, а то, что мне ее причинят. Даже больше, чем боль. Или, во всяком случае не меньше.Понимаю, что все запутано, но не знаю, как объяснить лучше.

- Ты хочешь с моей помощью избавиться от своего страха? Так сказать, клин вышибают клином? На мой взгляд сомнительная методика излечения. И потом, зачем мне тебя бить? Ты мне нравишься, мне с тобой хорошо и меня все устраивает. Если что-то пойдет не так, мы просто расстанемся, вот и все. Но делать тебе больно… нет, не дождешься.

Разговор уходил куда-то в сторону. По замыслу Игната Лена должна была в свою очередь поинтересоваться: о чем мечтает он? И тогда бы Игнат ответил: найти Киру. Что смягчило бы в ее глазах отказ Людмиле: Лена далеко не дура, и отлично все понимает.

- Проходи, Игнат, присаживайся, - Стекольников гостеприимно обвел рукой кабинет, предлагая выбрать место. – Что-нибудь выпьешь?

- Спасибо, нет, - отказался он.

Кабинет Константина нравился ему своей уютностью. Все на своих местах, комфортная мебель, бар с неплохим выбором, похожие на портьеры шторы, он скорее походил на гостиную.

В углу, на деревянном резном столике с гнутыми ножками негромко играло радио. Если судить по металлическому корпусу, кустарного производства. Люди многому научились до того момента, когда узнали о полимерах, а воссоздать подзабытые технологии - не слишком-то и неподъемная задача.

В мелодии Игнат узнал Клинта Мэнселла. В аранжировке, но она ему нравилась даже больше, чем оригинал. Он с удовольствием бы ее послушал, к тому же попросил добавить громкость, если бы дело не касалось Киры.

- Как хочешь, а я, пожалуй, выпью, - отреагировал хозяин кабинета.

«Наверняка он неплохо играет в покер, - подумал Игнат. – По лицу Константина ни за что не угадаешь: удалось ли ему узнать о ее судьбе хоть что-то?»

Стекольников в свою очередь размышлял над тем: не имеет ли отношение Игнат к тому, что произошло вчера со Стефаном? Его нашли скорчившимся и подвывающим от боли на полу, а из живота у него торчал ржавый нож. Даже не нож – тесак, длиною едва не с локоть. И где нашли! В собственных хоромах. Никто ничего не видел и не слышал, а когда Стефану вкололи лошадиную дозу промедола, то узнали от него немногое. Чем-то ударили по затылку, да так, что он на какое-то время потерял сознание, и очнулся уже, когда почувствовал, как раздираются у него внутренности. Стефана обнаружили практически сразу же, но убийцы и след простыл. Свой человек в его окружении клянется - шансов практически нет: тот, кто вогнал тесак, еще и добросовестно его провернул. Удивительно, что Стефан до сих пор жив. Хотя кто знает? Возможно, новость о его смерти уже в пути.

«Вряд ли Игнат: ему-то какой смысл? Но в любом случае удачно. И удивительно вовремя: насколько сейчас все будет проще!» - размышлял Константин.

- Значит так, Игнат… - Стекольников выдержал почти театральную паузу. - Нашел я твою сестру. Трудно было!.. – Набивая цену добавил он. - Признаюсь честно, и сам не думал, что так быстро получится: всего-то неделя прошла.

- И где же она?

- Извини, если я надавлю на эту кнопку дверь не откроется, она не войдет, и вы не броситесь радостно друг другу в объятия. Кира в Энгельсе, теперь ничего ей не угрожает, но ваша встреча состоится не раньше, чем ты выполнишь условия договора со своей стороны.

- Что от меня требуется? – Игнат постарался не выдать радость ни единой эмоцией.

- Скоро прибудет полковник Самохвалов, он-то все и объяснит. Вполне возможно, что наедине с тобой и не здесь – это решать ему.Тут все просто, Игнат. Я помог тебе, ты поможешь ему, а он, в свою очередь, мне. В конечном итоге все останутся друг другом довольны. Располагайся поудобней, послушай музыку, чего-нибудь выпей, а я пока делами займусь, - кивком он указал на какие-то документы на столе.

Вкус у местного ди-джея действительно был неплохим, но желания выпить у Игната не возникло и после радостной вести: предстоял серьезный разговор.

Самохвалов не заставил себя долго ждать. Он стремительно вошел в кабинет, обменялся рукопожатием сначала с Константином, затем с Игнатом, и уверенной походкой направился к бару.

- Петр Ильич, смотрю, твои вкусы остались прежними, - сказал Стекольников.

- Не тот возраст, чтобы их менять. - Самохвалов позволил себе подобие улыбки, держа в руках наполненный от силы на два пальца так называемый «тумблер». – Так ты тот самый Игнат и есть? – спросил он, заставляя его слегка дернуть плечом: что означает - тот самый?

Самохвалов выглядел так, каким и должен быть в представлении Игната офицер его ранга.

Несмотря на свои пятьдесят стройный, но без излишней худобы, на висках седина, отточенные движения, отменная выправка, холодный требовательный взгляд, а потому Игнату он понравился с первого взгляда.

- Итак, Петр Ильич, твое слово, - сказал Константин, который с любопытством наблюдал за ними обоими.

Самохвалов кивнул собственным мыслям, наверняка принимая какое-то решение.

- В Ивановске бывать приходилось? – обращаясь к Игнату, спросил он.

- Только и слышал, что он существует.

Все, что Игнат о нем знал – где-то недалеко от него когда-то находился крупный химический комплекс. Он и сейчас никуда не делся, но его состояние представить несложно.

- Так вот, нам туда.

- Надолго?

От его вопроса ничего не менялось, и все-таки хотелось Игнату хоть какой-то определенности.

- При удачном стечении обстоятельств все займет не более двух недель. Итак?

- Как будто у меня есть выбор, - ответил Игнат, почти полностью уверенный в том, что ему предстоит сделать.

- Вот и отлично.

В отличие от Прокудинова, Петр Ильич Самохвалов полковником был настоящим – с академией за плечами и присвоением звания. Занимая генеральскую должность, он наделся в скором времени соответствовать ей звездами, но его планы рассмешили небеса в очередной раз.

Петр Ильич не происходил из семьи потомственных военных. Отец у него был электриком в строительной конторе, мать трудилась там же бухгалтером. В армию Самохвалова привела любовь к отечественной истории, в частности, военной.

Генерал Алексей Петрович Ермолов - родоначальник знаменитой тактики, которую впоследствии назвали суворовской. Но куда в большей степени - генерал Михаил Скобелев. Чей дед – беднейший крестьянин, подался в солдаты из-за крайней нужды, и сумел сделать такую карьеру, когда до чина фельдмаршала ему оставался всего один шаг. Ну а про самого Михаила Дмитриевича подчиненные говорили: «Он не посылает нас на смерть, нет, он ведет нас туда за собой».

О жизни Скобелева Петр Ильич знал столько, что с легкостью смог бы написать если не монографию, то эссе точно, опираясь только на память. И несмотря на прошедшие после его смерти почти полтора столетия, был убежден - политические взгляды Скобелева актуальны и по сей день. Заключались они в создании альянса славянских государств, где едиными будут армия, денежная единица и таможня при полнейшей независимости во всем остальном прочем. Что, по одной из версий, и сталось причиной смерти генерала в неполные сорок лет. Особенно учитывая его необычайную популярность во всех слоях общества тогдашней России.

Еще одной причиной стать военным, был его собственный дед, Петр Евдокимович Самохвалов. Мобилизованный в июле сорок первого что называется – от сохи, он прошел войсковым разведчиком почти всю войну и погиб уже при штурме Кенигсберга с майорскими звездами на плечах и грудью, завешенной орденами и медалями.

Катастрофа, когда многие идеалы, убеждения и принципы стали неуместны и даже вредны, застала полковника Самохвалова вместе с семьей в отпуске на его малой родине – в небольшом Дубнино на берегу Волги в гостях у младшего брата Федора. Долг требовал от него прервать отпуск и срочно прибыть к месту службы, но добраться ему удалось только до районного центра. Наблюдая за тем, что в нем происходит, Самохвалов отчетливо понимал: все, прежняя жизнь закончилась и возврата к ней, скорее всего, не будет уже никогда. Его возвращение в Дубнино совпало с волной «черной плесени» и по количеству жертв она не уступала ни «испанке» начала прошлого века, ни чуме Средневековья, ни чему-то другому такому же страшному.

Сидеть и выжидать чего-то там, не имело ни малейшего смысла. Для начала Самохвалов создал в родном Дубнино отряд самообороны, что стало острой необходимостью после первого же налета бандитов. «Время игр в демократию закончилось», - размышлял Петр Ильич, и потому поначалу действовал жестко, почти на грани. Чтобы вправить на место мозги тем, кого цивилизация разбаловала до такой степени, что каждый из них возомнил себя самой исключительной личностью во Вселенной, а таких было большинство. И потому они полностью не были готовы к тому, что суровая реальность начнет беспощадно бить их мордой о столешницу.

Время шло, люди в Дубнино все прибывали - семьями, группами и поодиночке, боевых единиц под рукой полковника Самохвалова становилось все больше, и в какой-то момент у него появилась возможность решать иные, намного более серьезные задачи.

Вернувшись от Константина, Игнат застал Елену за чтением книги. Она увлеклась настолько, что даже не услышала, когда он вошел. Девушка лежала на животе, и футболка на ней задралась так, что были видны не только ноги, неприкрытое ничем. Игнат некоторое время полюбовался перед тем поскрести ногтем по дверному косяку: пугать резким звуком не хотелось.

- Игнатик вернулся! – отбрасывая книгу в сторону и вскакивая на ноги, обрадовалась Лена.

- Что читаешь?

Книга была в ужасном состоянии, без обложки и части страниц.

- А шут его знает, в печке прежней спальни валялась на растопку, но интересно. Вот послушай.

Лена отыскала нужное место, придала лицу соответствующее выражение и грустным голосом произнесла: «Это как долго мечтать перед сном, а утром уже не проснуться». Красиво сказано, согласись!

Игнат пожал плечами: наверное, все так и есть.

- И в какой связи?

- У них там несчастная любовь. Проблемы всякие, которые сейчас кажутся смешными.А потом, когда все стало хорошо, она умерла. И вот сидит он на скамейке в парке, смотрит, как багряно-желтые листья медленно падают в пруд…

- … и страдает. Потом он напьется, снимет в баре какую-нибудь симпатичную девчулю, приведет к себе домой, трахнет и его отпустит, - закончил за Лену Игнат.

- Да ну тебя! – Лена сделала вид, что обиделась. Надолго у нее не получилось.- Игнат, а почему тебя не тронуло? Все-таки смерть, причем любимого человека.

- Почему меня должны трогать проблемы вымышленных людей? Кстати, это ко всем относится?

- Ты о чем сейчас? – недоумение у нее было искренним.

- О твоей футболке.

Принт на ней изрядно его позабавил - пронзенный молнией череп и надпись: «Не влезай, убьет!» Точно такая же, как на знаках о возможном поражении электрическим током.

- А что не так?

- Сама посмотри.

Девушка подошла к встроенному в дверцы шкафа зеркалу, разглядывая свое отражение.Игнат тем временем повалился на постель и прикрыл глаза. Лезть в развалины химкомбината не хотелось до нервной дрожи. Любой свалки ныне сторонятся не меньше области поражения ядерным взрывом, поскольку огромная часть отходов состоит из пластика и состоит, а тут целый комплекс, который по большей части и занимался его производством.

Грибница обожает подобные места. И хотя по словам Самохвалова она то ли ушла насовсем, то ли до времени притаилась в грунте, нет никакой уверенности, что не решит: а неплохо бы мне вернуться! Но даже то, что остается после гибели ее наземной части представляет собой смертельную опасность, поскольку вспыхивает от малейшей искры, создавая объемный взрыв.

Иногда они так развлекались. Обнаружат здание, как будто бы подернутое темной дымкой, дадут по нему с безопасной дистанции зажигательной пулей, и наблюдают за сопровождаемым грохотом сполохом, иногда распространяющимся на целый квартал мертвых многоэтажек. А если находиться где-нибудь посередине и хуже того - в замкнутом пространстве, куда ему поневоле придется лезть?

- Для тебя будет исключение! - прочитав надпис,ь торжественно заявила Лена.

- Ты что, даже не посмотрела, когда покупала?

- Нет. Обрадовалась, что она новая, и из кулира. К тому же на нее и другие претенденты имелись: когда тут было разглядывать!

Хлопковая – это важно. Полежит что-нибудь синтетическое или даже с ее примесью, и вдруг в какой-то момент начинает выглядеть так, как будто над ней долго и старательно трудилась моль.

- Я тебе кстати тоже купила, такую же.

- Спасибо! – заулыбался Игнат. – Теперь мне только под свитером ее и носить, причем навыворот.

- Я имела ввиду из того же материала. А вообще она камуфляжная. Игнат… - Лена осторожно присела на краешек кровати. - У тебя плохие новости от Константина?

- У меня их две, как в том анекдоте – хорошая и плохая.

- И какая из них для тебя важнее?

Игнат не задумался.

- Конечно же первая, причем намного. Представляешь, нашлась Кира, живая и здоровая, и находится она теперь в безопасном месте.

- Тогда вторая новость может быть не такая уже и плохая?

«Что я дурью-то маюсь?! – признался себе Игнат. – Ну сложно будет, кто спорит, а что, на федеральных складах было легче? Тем более в них мы работали самостоятельно, а сейчас полковник заверил: всю подготовку возьмет на себя»

- Мне удастся тебе помочь? – спросила Лена, когда увидела, что Игнат медлит с ответом.

- Конечно! Пожарь яичницу на сале, и чтобы с репчатым лучком.

- Хорошо, - Лена с готовностью вскочила на ноги. – Помидорку туда порезать?

Поначалу Игнат хотел отказаться, затем решительно махнул рукой: а почему бы и нет? Блюдо, которое Игнат любил едва ли не самозабвения. Оно спокойно могло залезть в него поутру, несмотря на злоупотребление накануне, и тот факт, что в те времена он баловался табаком: у курильщиков зачастую проблемы с завтраком.

Девушка метнулась на кухню, заставив Игнат подумать – ножки у нее настолько хороши, что заслуживают отдельной скульптуры каждая.

Лена, что-то напевая, возилась на кухне, откуда вскоре донеслось вкусное шкворчание сала на сковородке, потом сладковатый запах жарившегося лука, но он к тому времени уже спал. Долго не получилось. Вскоре ему приснился жуткий сон: защитный костюм на нем разваливался на лоскуты и в бреши лезла плесень. Холодная, липкая, она обжигала кожу, и та растворялась под ней, обнажая мясо. Вот она добралась до головы, каким-то образом умудрилась проникнуть под противогаз, наверняка пытаясь залезть в рот. Игнат отчаянно пытался этого не допустить, чувствуя, как легкие жжет от недостатка кислорода. Наконец одним движением сорвал противогаз с лица, понимая, что все, конец. Игнат рывком сел на кровати, чтобы наткнуться на испуганный взгляд Лены.

- Что случилось?!

- Кошмар приснился, - не стал лгать он.

- Из твоего прошлого?

- Нет.

«Надеюсь и не из будущего».

- А мне из моего часто снятся, - грустно сказала Лена.

«Обратил внимание», - подумал Игнат, но лишь молча погладил ее по щеке.

- Яичница уже остыть успела?

- Нет. - Лена помотала головой, заставляя болтаться «конский хвост» из стороны в сторону. - Я за тобой пришла, а ты вот это. Лицо у тебя страшное было, ни разу у тебя такого не видела! А еще ты зубами скрипел.

- Больше не буду, - зачем-то пообещал Игнат.

- Знаешь, приглядела я себе туфельки вот на такенном каблучище! – Лена наблюдая за тем, как Игнат поглощает яичницу, развела большой и указательный пальцы сколько получилось.

- Ну и зачем они тебе нужны?

Не так давно Игнату стал понятен интерес Лены ко многим ненужным вещам. То ей ситечко подавай, то она увидит офигенный подсвечник, то обалденный кухонный фартучек, или еще что-то другое, красивое, но бесполезное. Поначалу он думал – то, что ей пришлось пережить, отразилось на ее психике. Затем догадался: все они укладываются в Ленину мечту о спокойной, счастливой жизни, пусть далеко и не той, какой была она прежде.

- Игнат, у каждой девушки должно быть короткое черное платье, а к нему туфельки на высоком каблуке!

- Так нет у тебя короткого черного платья.

- Но ведь с чего-то начинать нужно?!

- Нужно, - не скрывая улыбки, согласился он, слушая ее рассуждения. – Только давай вначале все-таки платье купим, а пока просто в кино сходим.

- Ты серьезно?!

- Ага. Не поверишь - на большом экране. Может и не настолько огромном как раньше, но, говорят, тоже не маленький. Ну так что?

- Ты еще спрашиваешь?! – метнулась к шкафу с одеждой Лена.

Фильм наверняка был интересным. Острый сюжет, и он держал в напряжении до финала. Интриги сменяли одна другую, присутствовали капля фантастики, чуть-чуть мистики, и звездный состав актеров. Разве что первую треть сеанса докучала пьяная компания, комментировавшая все, что происходило на экране. В полный голос, заостряя внимание на интимных отношениях между мужчинами и женщинами, пусть они были едва обозначены. Лена смотрела внимательно, сжимая руку Игната в напряженных местах. Он не то, чтобы зевал, но скорее отбывал номер. Думая о том, что вскоре ему предстоит, Игнат даже не стремился вникнуть в смысл диалогов.По привычке обращая внимание на то, что происходит на заднем плане.

Проходящая мимо девушка – безобразная статистка: слишком она напряжена. И еще старательно пытается не смотреть в камеру. Главный герой изо всех сил желает выглядеть крутым парнем, но для того, чтобы отвести затворную раму пистолета, он перекладывает его из руки в руку, а затем возвращает обратно – ему так удобно. Если присмотреться в салон стоявшей рядом с ним легковушки, то обнаруживается - у дверей нет внутренней обшивки, а значит, лететь ей в скором времени куда-нибудь в кювет. Не из-за ее отсутствия: решили сэкономить на реквизите, и потому навели лоск только снаружи. Таких мелочей всегда было великое множество, они портили впечатление о фильмах, случалось Игнат проклинал себя за свою въедливость, ведь она не позволяла ему наслаждаться тем, чем восторгаются миллионы зрителей по всему миру, но ничего с собой поделать не мог.

- Понравилось? – спросил Игнат Лену, когда они возвращались назад.

- Очень! Только финал подвел: не люблю недосказанности. Мне иногда кажется, что в этом проявляется не великий замысел гениального режиссера, а его неумение сделать по-другому, и потому он прячется за многозначительностью.

Игнат промолчал. В конце фильма много стреляли, но как будто бы все положительные герои остались живы. Или нет: его разморило, и он задремал.

- Ты добрый.

Игната всегда забавлял резкий переход женщин от темы к теме.

- Не перестрелял компанию, которая мешала смотреть в начале фильма?

Голос, который звучал громче других, был Игнату знаком. Он запомнил его в ресторане, и ему принадлежали рассуждения об искусственном интеллекте. Что еще раз говорило о ценности теории.

- Наверное, тот редкий случай, когда я сожалела, что не могу кого-то убить, - тоже шуткой ответила Лена. - Я вообще.

- Ну и зря ты так думаешь: добрый я о-очень избирательно!

— Это как? Если можно, объясни.

- Тебе приходилось кормить обезьян?

- Да в той же Индии. Наглые они там!..

- А знаешь, почему?

- Разбалованные, что же еще?

- Не без этого, но суть в другом. Когда ты им что-то даешь, то ставишь себя в самый низ их обезьяньей иерархии, потому что слабак. Будь ты сильным - не давал бы, а забирал, и они считали бы это нормальным. Думаешь у людей иначе? Наверняка в твоей жизни возникали ситуации, когда по доброте душевной делала людям что-то хорошее, а они вдруг начинали считать, что теперь ты обязана делать это всегда.

- Да сколько угодно!

- Миллионы лет обезьяньей эволюции не прошли даром, - усмехнулся Игнат. - И потому я твердо стою на той позиции, что совершать добрые дела можно только для тех, кто способен оценить твой поступок правильно, а таких не много.

- Ты еще и умный!

Игнат украдкой взглянул на Елену: она серьезна? Как будто бы.

- Скорее нахватавшийся: универ так и не удалось закончить. Можно, конечно, утешать себя мыслью, что «природный ум способен заменить любое образование, но никакое образование не заменит природного ума», но для этого нужно быть Шопенгауэром. Каждый год себя убеждал, что в следующем году восстановлюсь точно, а потом стало слишком поздно.

- Куда именно?

- На физмат.

- Математику любишь?

- Отвечу банальностью – она царица всех наук. А главное – приучает правильно мыслить.

- А мне папа уготовил судьбу быть дипломатом. – Лена произнесла так печально, что Игнат едва сдержал смех: Уготовил! Дипломатом!

- И вот нечего улыбаться! У меня, между прочим, английский с французским на уровне носителей. Во всяком случае был: с кем сейчас практиковаться? Хочешь проверить?

- Нет. Все равно оценить не смогу.

Если с английским у него было не так неплохо, то французский - на уровне двух-трех десятков дежурных фраз. Какая уж тут проверка произношения! И снова мгновенный переход:

- Игнат, ты же не передумал брать с собой несчастную, влюбленную в тебя по уши девушку?

- Ты замечательно готовишь. Когда у меня еще будет свой личный повар?

Не совсем правильные слова, но Лена обижаться не стала.

Вставать пришлось рано. Но когда они прибыли к назначенному месту, полковник Самохвалов их ждал.

- Приветствую, Игнат. - Рукопожатие у него было крепким.

- Прибыл в ваше распоряжение, товарищ полковник, - конечно же вытягиваться в струнку Игнату и в голову не пришло.

Самохвалов был гладко выбрит, полевая форма сидела на нем как влитая, и от него пахло одеколоном.

– А это что за боец?

- Елена Воронцова, - отрапортовала девушка. – Только распоряжается мною другой человек.

- Догадываюсь, – улыбнулся Самохвалов. – Ладно, прибудем на место, тогда и поговорим. Обстоятельно. Предупреждая лишние вопросы… Игнат, о твоем конфликте с Логиновым, когда ты пострелял ео людей, знаю. – И мгновение помедлив. – Полностью на твоей стороне.

Глава 8

Глава восьмая

За время пути Игнат и Самохвалов перекинулись всего парой фраз. В момент, когда колонна остановилась возле родничка хлебнуть ледяной воды и просто размять ноги. Полковник практически все время молчал и лишь изредка о чем-то коротко переговаривался с водителем внедорожника. Мужчиной примерно его лет, грузным, то и дело смахивающим с наголо обритой головы капли пота клетчатым носовым платком.

Проезжая мост через то ли речушку, то ли ручей, Самохвалов обернулся к Игнату и сообщил:

- Здесь заканчивается, скажем так, зона деятельности Стекольникова, и начинается моя.

В салоне потрепанного жизнью и с пулевыми отверстиями на задней левой двери «Кайена». несмотря на открытые окна было душно: денек выдался на редкость жаркий, а времена кондиционеров давно закончилось. Несмотря на внешний вид, подвеска внедорожника отрабатывала неровности дороги без скрипов и стука, а двигатель звучал ровно и на пониженных оборотах, и не думал захлебываться под нагрузкой, когда дорога шла на подъем. «Вот и с людьми так бывает, - размышлял Игнат. – С виду – побитые и уставшие, но внутри у них все как надо».

Колонна представляла собой четыре автомобиля. Впереди пылил УАЗ, за ним шел «Кайен» Самохвалова, следом – ЗИЛ с бочкой, на которой было написано «огнеопасно» и замыкал ее армейский Урал с охраной. Лена практически всю дорогу дремала, и к концу пути, а он занял несколько часов, Игнат начал тревожно на нее поглядывать: что это с ней? Спать они легли рано, и ночью борьбы под одеялом не устраивали. Слышал Игнат, постоянная сонливость - один из ранних симптомов «черной плесени». Справедливости ради, далеко не всегда обязательный.

- Как себя чувствуешь? – не выдержал он, когда вдали показался Некрасов, который и был столицей владений полковника.

- Замечательно.

- А почему все время дрыхла?

Слово достаточно грубое, Игнат попытался смягчить его интонацией и все-таки удивился ее реакции.

- Дрыхла! – заулыбалась Лена. - Папа любил говорить. Казалось бы, степенями отмечен, лауреат того и сего, а «дрыхнуть, надысь, куды», и все в том же духе. Нравились они ему, правда, не на людях.

- Ты не ответила.

- Игнат, я не могу привыкнуть, что в теперешнем мире кому-нибудь можно доверять.

- Не понял?

- Честно ответить?

- Желательно.

- Боялась, как только усну, ты потихоньку уйдешь и больше мы не увидимся. Задремлю, и сразу же снится мне, как ты с рюкзаком к дверям крадешься. Еще глаз не открою, а уже руками вокруг щупаю – ты здесь?

- Я же тебе обещал.

- Сейчас все только и делают, что обещают. А так хотя бы попрощались. Игнат, ты как можно дольше меня не прогоняй, ладно?!

Лена прижалась щекой к его плечу, но машину тряхнуло, и ей срочно пришлось отпрянуть.

- Договорились.

Подобные моменты в отношениях с Леной всегда его напрягали. Он никогда не питал ни малейших иллюзий по поводу своей внешности: она у него заурядная. С такой когда-то охотно брали в спецслужбы: скользнет по ней кто-нибудь взглядом в толпе, и ни за что не задержится, что всегда на пользу. Сомнительно, чтобы Лена в него влюбилась, а потому ее поведение трактовать можно следующим образом: она отчаянно вцепилась в него в попытке получить хоть какую-то стабильность. Расстанься они, и что ей делать? Возможно, Лена тут же найдет куда более подходящий вариант, а если нет? Ее может прибрать к рукам кто угодно, вплоть до последней мрази, и кому тогда вставать на ее защиту? Константину, ему подобным? Не говоря уже о «вольных». Канули те времена, когда на каждом углу женщины кричали о феминизме, равноправии, и о том, что они ничем не отличаются от мужчин: Средневековье вернулось. Ну разве что стать какой-нибудь Сонькой Золотой ручкой, но для этого нужен тот склад характера, которого у Лены и в помине нет.

Пока Игната устраивало все. В том числе – Лена избавилась от вульгарности, чего он в женщинах на дух не переваривал даже сейчас. Но вскоре ему предстоит встретиться с Кирой, а держать возле себя сразу двух привлекательных девиц в его ситуации получается слишком хлопотно. Тем более, следующим шагом Игната станет попытка найти тех, из-за кого он стал одиночкой. Идеально было бы в случае с ними исполнить мечту старика Коцаного – ржавыми гвоздями из обреза двенадцатого калибра в упор дуплетом в живот. Каждому, начиная с отдавшего приказ, и заканчивая прямыми исполнителями. Кира тоже станет помехой, но она – родная сестра.

База Самохвалова представляла собой микрорайон старой постройки, где пятиэтажные хрущевки, образуя внешний периметр, выстроились прямоугольником. Проходы и проезды между ними, за исключением КПП, перекрывали стены кирпичной кладки, и поверху виднелась закрученная в спираль колючая проволока.Выходившие наружу периметра окна наглухо задраены дощатыми и железными щитами вплоть до третьего этажа. Плоские кровли домов тоже не были оставлены без внимания: огневые точки и образующие парапет брустверы из набитых песком мешков. Внутри микрорайона с прежних времен находились два здания – детского сада и школы. В крыле последней, если судить по высокой, с растяжками трубе, располагалась котельная. Дома вокруг базы тоже были заселены и тем контрастней смотрелись расположенные дальше заброшки.

-Чуть больше года назад сюда перебрались,- начал рассказывать Самохвалов, едва они миновали КПП и выбрались из машины. – Раньше обитали в Дубнино. Жалко его было покидать: столько сил и средств вложено! И Волга под боком. Отсюда до нее немногим менее трех километров. С другой стороны, стратегически стало удобнее – находимся почти в центре и потому появилась возможность отреагировать за меньшее время.

- Наверное, причины были вескими?

- Выходы грибницы на поверхность, - пояснил Самохвалов. – Чем грозит, понимаешь.

Игнат кивнул. Через какое-то время она разрастется и тогда начнутся выбросы. Чем-то похожие на те, что возникают, если резко нажать пальцами на созревший гриб-дождевик. Но облака спор, в отличие, гигантских размеров и темного цвета. Там, где прошло его детство, дождевики называют «медвежий табак», они забавлялись ими, и главное было – не надышаться спорами.

Однажды во время экскурсии по лесу учитель биологии объяснил, что в таком случае можно серьезно заболеть и даже на всю жизнь остаться инвалидом, опрометчиво блеснув эрудицией: научное название инфекции – ликопердоноз. Игнат хорошо помнил, какую реакцию оно вызвало.

Сейчас грибница плюется тучами спор «черной плесени» и тогда вся надежда на то, что вовремя пойдет затяжной дождь. А еще на достаточный запас фильтров для противогаза: респираторы помогают мало.

- За зиму от грибницы ничего не осталось, но весной она снова пошла в атаку. Да такую, что проще было капитулировать. Вернее - провести тактическое отступление. Ну и как тебе? – поинтересовался Самохвалов, когда они прошли вглубь периметра.

- Впечатляет! – кивнул Игнат.

И действительно, куда ни глянь – порядок и чистота. Выходящие вовнутрь окна все как одно застеклены, газоны, равно как и кроны деревьев, аккуратно подстрижены, повсюду клумбы с цветами, бордюры побелены известью. Ровно уложенная плитка, столы под навесами, удобные скамейки, на них так и хотелось присесть. А еще питьевые фонтанчики. На площадке с качелями, паровозиками, турниками и прочими шведскими стенками, где хватало детей, все блестело свежей краской. И фонари, которые, Игнат готов был поклясться, зажгутся при наступлении темноты. Попадавшиеся на глаза люди, кто в военной форме, кто в гражданской одежде, выглядели на удивление опрятно. То, что когда-то было обыденностью, теперь воспринималось иначе.

– Как ты думаешь, чего нам не хватает больше всего?

Игнат пожал плечами.

- Каждому свое.

- Порядка! - тон Самохвалова был категоричен.

- Его и раньше толком не было.

- Согласен. И тем ценней он сейчас. Не буду тебе говорить о всяких «теориях разбитых окон», мы взглянем на ситуацию с другой стороны. Прибудет сюда новый человек, и что он начнет думать?

- Как будто вернулся в прежнюю жизнь, – искренне сказал Игнат.

Не какого-нибудь армейского гарнизона, а на сонную улочку уютного городка, где жители, ни на кого не надеясь, сами следят за тем, чтобы вокруг все было удобно и красиво, потому что им здесь жить.

- И это тоже. Но хочется мне другого.

- Чего именно, Петр Ильич?

- Люди должны понимать – и сегодня можно жить по-человечески, не перегрызая друг другу глотки за банку тушёнки. Вообще не перегрызая. Чтобы не бояться ночью ходить по улицам, потому что на них не появится пережравший пойла мудак и не начнет палить во все стороны. Чтобы не возникало ситуаций, подобно той, что была в «Калифорнии». Чтобы дети получали хоть какое-то образование, а заболевший мог получить если не помощь: медикаменты и оборудование и у нас головная боль, то хотя бы квалифицированный совет, и они зачастую дорогого стоят!Поверь, я излишней мягкостью не страдаю. Необходимо будет, отдам приказ: «Пленных не брать!» И уже отдавал. И еще буду. Но лишь при крайней необходимости, когда по-другому нельзя. – Самохвалов на мгновение умолк, чтобы заговорить намного спокойнее. – Когда к нам приходят новые люди, мы требуем от них единственного – чтобы вели себя по-человечески. Фильтр, безусловно присутствует: не стоит ожидать, что отморозок тут же перевоспитается, едва увидит цветочки на клумбах, но не более того. Все мы не без греха, а тот, кто безгрешен - их давно уже нет, потому что не смогли себя защитить. Значит так. - Самохвалов взглянул на часы. - Жду у себя в двадцать ноль-ноль. К тому времени вернется Филиппов, соберутся все нужные, тогда о деле и поговорим. И Елену с собой возьми: чего ей в четырех стенах сидеть? Я Серафиме скажу, а женщина с женщиной всегда найдет общий язык. Пока отдыхайте. Глушко! – повысил он голос.

К ним сразу же подскочил тершийся неподалеку человек в армейской, старого образца, форме, и со звездочками лейтенанта. Игнат давно успел обратить внимание, что в отличие от Прокудинова, Самохвалов продолжает использовать знаки различия.

- Слушаю, товарищ полковник! - с готовностью доложил Глушко, коротко взяв руку под козырек кепи.

- Определи и поставь на временное довольствие. Заодно объясни, где и что расположено. Наверняка они захотят смыть дорожную пыль, к тому же время обеда.

Предоставленное им на этот раз жилье представляло собой убогое подобие того, что когда-то называлось студией. Средних размеров комната, где помимо раскладного дивана уместились разделочный стол, обеденный, два табурета, рукомойник, ведро под ним, забитая разномастной посудой полка и едва ли не повсюду присутствующая в последние несколько лет печь-буржуйка. «Да уж, не хоромы! – бегло осмотрев ее, подумал Игнат. – С другой стороны – чего ты ждал иного? Чтобы полковник предоставил тебе отдельный коттедж?»

- Оставляйте вещи, и пойдемте, - сказал Глушко, бросая заинтересованные взгляды на Лену. – Так сказать, небольшую экскурсию вам проведу. Баня, кстати, у нас круглосуточная, - похвастался он. - Или вначале обедать?

Игнат невольно улыбнулся: вопрос предназначался Елене.

- Ты как? – спросил он у девушки.

- Как скажете, Игнат Валерьевич, - потупив глаза, ответила Лена. – Если пожелаете, я вам сюда обед принесу.

Глушко метнул удивленный взгляд на Игната. Тот, пытаясь оставаться серьезным, ответил.

- Пожалуй, пообедаем вместе со всеми. Но вначале баня.

- Жду вас внизу, - зачем-то прочистив горло, не сразу нашелся Глушко.

- Ты чего себя так ведешь? – едва за ним закрылась дверь, поинтересовался Игнат. – Авторитет мне повышаешь?

- А зачем он на меня так смотрит?!

- Как он на тебя смотрит?

- Как будто что-то обо мне знает.

- Нормально он на тебя смотрел, – и, заканчивая разговор, сказал. - Пойдем, Глушко уже заждался.

Игнат вздохнул, не подозревая – это только начало.

Обед был заурядным. Не жидкий и не густой суп с клецками из ржаной муки и волокнами мяса.На второе - давно и прочно осточертевшая щедро политая подливкой гречка. Но ее на тарелке было много, к тому же котлета не выглядела скромной, пусть наполовину состояла из непонятно чего растительного. Судя по тому, что через два стола сидел в компании нескольких офицеров Самохвалов - так питались все, избранных не было. Разве что сервировка у них выглядела богаче. Что еще больше вызывало уважение к полковнику у Игната. И в какой-то мере вызывало настороженность: слишком все правильно, и не таится ли за этим подвох?

- Ты как будто к светскому рауту готовишься, - пошутил Игнат, наблюдая за тем, как Лена старательно наносит на себя макияж из неведомо откуда взявшейся у нее косметички.

В рюкзаке Юры Кононова, а он после смерти Коня принадлежал Елене, ее не было точно: Игнат все содержимое вытряхнул на траву. «Да и зачем ему? Обнаружь ее братва, она бы Коня не поняла, - ему стало забавно, когда он представил, как Юра отбрехивается, пытаясь ответить на вопрос: для какой цели ему понадобились всякие туши с помадой? Наверняка Лена приобрела косметичку уже в Тарасове».

Время от времени она просила у Игната деньги, и он никогда ей не отказывал. Запросы у нее были скромными, и несмотря на все рассуждения о туфельках, подсвечниках и фартучках, тратились они на действительно нужные вещи или продукты.

Обратив внимание на улыбающегося Игната, Лена почему-то принялась смывать косметику.

- Зачем? – удивился Игнат. – Красиво и тебе идет.

Ответ был для него неожиданным.

- Не хочу выглядеть шлюхой. Ты же об этом подумал?

- Не угадала. Совсем о другом: как бы побыстрее вернуться от полковника, и затащить в постель одну симпатичную девчонку.

- Я же видела, какая у тебя улыбка!

Это было что-то новое в ее поведении, и оно Игнату не нравилось.

- Лена, не говори глупости. Прошу тебя, накрасься.

- Не буду!

- Почему?

- Я же сказала – не хочу выглядеть как шлюха.

Игнат тяжело вздохнул.

- Ты не шлюха.

- Тогда поцелуй!

Игнат встал, подошел к Лене, прижал ее голову к груди и поцеловал в макушку.

- Не так, по-настоящему!

- Ненавижу целоваться, - солгал он.

- А говоришь - нет!

- Все, хватит, опаздываем, - не выдержал он, пусть времени было без четверти двадцать, а ходьбы к Самохвалову от силы пять минут.

Ну не мог он заставить себя поцеловать Лену – это было выше его сил. Перед ним почему-то сразу же всплывала довольная рожа Коня, и его слова – она позволяет все. Не говоря про ее прошлое.

Полковник Самохвалов занимал часть детского сада, куда вела отдельная дверь. Как объяснял Глушко, школа полностью отдана под котельную, складские помещения, и прочие хозяйственные нужды: даже баня находилась в ней. Детсад действовал по своему прямому назначению, и в нем, помимо жилья полковника, оставалось достаточно места под учебные классы: бумом деторождения новый мир похвастать не мог.

Едва они вошли, как Лену увела жена Самохвалова, показав Игнату, куда ему следует пройти. Он оказался в комнате для совещаний, где на стене висела большая карта Тарасовской области. Немало испещренная какими-то отметками и волнистыми линиями, наверняка связанными с обозначением сфер влияния в регионе. За длинным столом сидели люди, заполнив почти все места. Заставляя всех встать, появился Самохвалов, чтобы усесться во главе. Буквально вслед за ним появился кто-то еще.

- Опаздываете, Игорь Яковлевич! – сказал с укоризной полковник. И, обращаясь уже ко всем. - Знакомьтесь, это Игнат. Человек с опытом, и что особенно важно, с опытом специфическим, что наверняка нам понадобится в ближайшем будущем. Игнат, Игорь Яковлевич – технолог с химкомбината и вам предстоит работать вместе.

Игнат вздохнул: технолог выглядел типичным рохлей и размазней. А потому оставалось надеться : работать им предстоит не в паре.

- Капитан Филиппов, можете начинать.

Чем дольше длилось совещание, тем сильнее портилось у Игната настроение. Операция полковником для текущих времен затевалась крупная. Будут задействовано сколько-то там солдат, а также рабочих, и целый парк автомашин. Солдаты обеспечат прикрытие, рабочие – разберут и подготовят к отправке какое-то оборудование и что-то еще, из сохранившейся продукции химкомбината, количество которой еще предстояло выяснить. Невдалеке появится временная база, которая вот-вот будет готова. Возьмется под контроль единственный в округе уцелевший мост, чтобы вывезти все в Некрасов.

Игнату, как он и предполагал, отводилась самая незавидная роль – лезть в развалины поврежденного взрывом здания АБК. Через подземный служебный тоннель, в надежде проникнуть в похороненный под обломками верхних первый этаж. И это была только первая часть задания. Из АБК тем же путем следует проникнуть в соседнее здание, где когда-то находились лаборатории. Цель – архив и твердотельные накопители из компьютеров, а по сохранности и сами они. Если не похозяйничала грибница, которая то ли все еще там, то ли ушла насовсем, то ли притаилась до времени. «Удружил Константин! – мрачно думал Игнат. – И слова против не пикнешь: он свое обещание выполнил»

Непонятным оставалось единственное – для чего Самохваловым все затеяно? Без всяких сомнений – организовать какое-то производство, но чего именно, продолжало оставаться для Игната загадкой. Решить которую не слишком-то он и стремился: для чего? Чтобы когда-нибудь при случае небрежно поделиться знаниями, доступными только посвященным? Так или иначе новость распространится быстро, а его куда больше занимали мысли о предстоящей встрече с сестрой. Она наверняка предстоит быть тяжелой и к ней следовало подготовиться.

Игнат вообще не понимал, зачем его сюда пригасили, и потому к разговорам почти не прислушивался. Самохвалов задавал Филиппову и другим вопросы, они склонялись над картой, о чем-то рассуждали, что-то друг другу доказывали, делали какие-то подсчеты, возились с циркулем, прикладывали линейку. Вызвали кого-то еще, выслушали доклад от него, но весь этот процесс проходил мимо его сознания. Немудрено, что вопрос полковника застал врасплох.

- Игнат, что по этому поводу скажешь ты?

- Надо смотреть на месте, - понятия не имея, о чем идет речь, попытался выкрутиться он, вызвав у многих недоуменные взгляды.

- На месте, так на месте, - никак больше не прокомментировав, сказал полковник, помогая Игнату выкрутиться из ситуации, в которую тот себя загнал. Он взглянул на часы и поднялся на ноги, давая понять: вечер вопросов и ответов закончен.

- Игнат, найдется время поговорить? - окликнул его на улице один из тех, кто присутствовал на совещании, ему даже имя было известно – Руслан.

- Отчего нет?

- Тогда присядем. – Руслан указал на скамейку, которая находилась в стороне от светивших после наступления темноты фонарей.

- Отличное место для романтического свидания, – усмехнулся Игнат.

- Разочарую, но разговор будет серьезным, – ответил Руслан.

При всем желании Игнату не удалось бы определить его национальность. Черноволосый, с легкой смуглинкой, было в чертах лица Руслана что-то неуловимо восточное, Игнат даже сказал бы – горское. Но говорил он без малейшего акцента, к тому же начисто выбрит. Что в последнее время явление необычное для всех.

- Внимательно! – Игнат сказал то, чем когда-то отвечал на телефонный звонок, когда абонент находился с ним в приятельских отношениях.

Вместо ответа Руслан показал ему три пальца, заставив Игната тряхнуть головой от неожиданности: такого быть не должно!

- Ты не ошибся, Игнат. – подтвердил его догадку Руслан. – Теперь ты обязан меня спросить: кто ты, воин?

- Спрашиваю.

Ему бы обязательно понравилась полушутливая манера Руслана вести разговор, если бы тот не затронул слишком серьезную тему.

- Скажем так, я – представитель «Третьей силы». Понимаю твое состояние, но каких-то несколько минут и все станет понятно.

Ответить Игнату прямо сейчас - означало родить что-то нечленораздельное, и потому он молча ждал продолжения. И не дождался его.

- Руслан! - Вынырнул из-за поворота дорожки какой-то коренастый тип. - Центр на связи, что-то срочное.

Тот досадливо поморщился: как не вовремя!

- Ладно, и до утра подождет. Достаточно времени для того, чтобы вправить челюсть на место? Смотрю, она у тебя отвисла.

- Иди уже, Ахиллес! – не остался в долгу пришедший в себя Игнат.

Лена вернулась буквально вслед за Игнатом. Со свертком в руках, оживленная и чем-то довольная.

- Как провели время? – вяло поинтересовался Игнат.

- Серафима Александровна - такая классная тетка! – Взахлеб начала рассказывать она. - Мы с ней и поговорили, и посмеялись, и даже всплакнули немножко.Смотри, я тебе калач с маком принесла, теплый еще. И чая немного. Заварить?

- Не надо.

Больше всего Игнату хотелось залезть в рюкзак, вынуть из него фляжку с колумбийским ромом, а там его и не считают за таковой, если он крепостью меньше пятидесяти градусов, и надолго к ней приложиться. Не существовало никогда никакой «Третьей силы». Была только придуманная Игнатом уловка и она сработала.

Это произошло в те времена, когда живыми были все. Рома Скворцов по кличке Имба, Леха Сноб, Ярослав Лазарев или Ярик, Сашка Горшков – Пакостник, и Ваня Черствый – производное от фамилии Сухарев. Случалось, прибивались к их компании и другие. Некоторые не прижились, а кто-то уходил туда, откуда никто еще не возвращался. Они собрались не сразу, не в один день, но, когда это случилось, даже вшестером стали такой силой!

Поначалу Рому Имбу называли Скворцом, случалось, что и глупым. Небольшого роста, худой, порывистый в движениях, он практически все время молчал. Но иной раз мог выдать такой, что хоть стой хоть падай. И тогда Иван, самый острый в компании на язык, принимался насвистывать мотив одной известной песенки. Рома не реагировал, понимая, что сморозил очередную глупость. Пока однажды их не прижали так, что стало понятно – за ними пришел не какой-то там полярный писец, а настоящий амурский тигр, недаром же у него есть и другое название - амба.

Тогда-то Рома и проявил себя в полной мере, а еще он спас их всех. Когда все закончилось, Леха Сноб, в прошлом - геймер-профи, он и зарабатывал на жизнь призовыми с турниров, чтобы найти свое призвание в новых реалиях в пулемете, не скрывая восхищения, протянул:

- Ромка, ну ты Имба-а! Я бы даже сказал – Имбища! Куча жмуров и у всех - хедшот! У нас на всех остальных вдвое меньше будет! А у тебя всего-то царапина!

Скворец действительно отделался легким ранением по касательной: пуля, скользнув по коже, оставила кровавый рубец. Рану щедро залили «сэмом» во избежание, дали его глотнуть сколько полезет, перевязали, и с тех пор он стал либо Ромкой, либо Имбой.

Название «Третья сила», кстати, придумал именно Рома Скворцов. Все началось после того, как Ярик однажды тоскливо сказал:

- Задолбали эти терки! Нам бы крышу какую-нибудь серьезную, и засовывать голову в ярмо желания нет.

Они действительно упрямо не хотели ложиться под кого угодно, предпочитая действовать самостоятельно и только в своих интересах. Ангелами не были точно: как правильно выразился полковник Самохвалов – безгрешных давно не осталось. А поскольку представляли собой довольно серьезную боевую единицу, время от времени возникали проблемы, которые наверняка исчезнут, достаточно прогнуться и стать частью какого-нибудь деятеля уровня Константина. Тогда-то Игнат и сказал:

- Крышу нужно создать самим.

- Как это?

Его не понял никто.

- Вертится у меня одна мысль, но не могу ее оформить толком, - признался Игнат. – Суть в следующем. Существует ряд резонансных событий, которые не имеют за собой адресатов. То есть, их не взял на себя никто.

- Пример приведешь? – с явным интересом просил Ваня Сухарев.

- Легко. То, что случилось с Мироном. Фигура ведь?

- А то нет! – откликнулся Леха Сноб.

- И как он умер?

- Куском подавился. Нашли его – рожа синяя, глаза навыкате, говорят еще и обделался от удушья. Для авторитета такого уровня вообще зашквар.

- Ничего подобного! – покачал головой Игнат.

- Ну-ка, ну-ка! Скажи нам то, чего мы не знаем! – потребовал Сноб.

- Ты прав – он подавился, но сдохнуть ему помогли. Чисто, так что и не подкопаешься.

- Кто его?

- Наша крыша. Нечего было Мирону ей дорогу перебегать.

- Да ну тебя! – заявил Рома Имба, посчитав, что Игнат развлекается.

Игнат посмотрел на Чествого: на него вся надежда. Всего-то стоит вспомнить Ивана откровения о прежней жизни:

«Были у меня каналы на трубе, а на них порядка пяти лямов фолловеров. Думаете о том, как цветочки-ягодки выращивать? Да хрен вы угадали: на них разве что копейки заработаешь! Есть одна американская пословица: «Хочешь быть богатым, работай для бедных». Ну я и трудился в поте лица – на бедных умом. А тех что интересует? Правильно – паранормальные явления, визиты инопланетян, запрещенные технологии, истинная история Земли, которую ученые тщательно утаивают. Словом, вся та хрень, от которой любой здравомыслящий человек обязательно крутит пальцем у виска. Я вам скажу – это такая птицефабрика, где каждая курица по три золотых яйца в день несет! Каюсь, от скуки я и на телевидение сценарии для подобного шлака пописывал».

Игнат не ошибся: Черствый понял его правильно. Потому что на слова Ярика: «Игнат, я твою мысль понял. Но как ты себе все это представляешь? Бегать по улицам и орать: «А вы в курсе, что наша крыша Мирона завалила? А еще того, того и вот этого? Трепещите теперь, гады!» Извини, но на этот раз твоя идея, мягко выражаясь, так себе, пустышка», Ваня Сухарев в ответ заявил:

- Не надо ничего орать. Наоборот, все мы должны молчать как рыба. Хотя можно разок по пьянке намекнуть, хуже не будет. Скажу вам, что правильно запускать слухи, не распускать их как бабки у подъезда, а именно запускать – целая наука. Со своими законами, правилами, последовательностью действий и прочими серьезными вещами. Простейший пример. Мы через недельку собрались наведаться в Тульцы, так?

- Так.

- Ну и что нам мешает выстроить цепочку посредников, когда один другому должен передать – куда и когда мы должны направиться, чтобы в конце концов не подошел кто-нибудь к Игнату, не отозвал его в уголок, и таинственно не сообщил: «Хватайте задницы в горсть и срочно туда!». Игнат отслюнявит ему купюр на руку, а заодно пригрозит: «Слово лишнее из тебя вылетит и кормить тебе червей!». Утечка будет, можете не сомневаться! Здесь главное – выстроить цепочку правильно. И еще мысль с ходу – совершили мы нечто, остались в тени, а слух запустили – это работа тех, кто нас и крышует: они ведь не только с нами сотрудничают? Как в случае с тем же Мироном. Игнат. - Посмотрел на него Сухарев, - Я тебя тоже понял. За нами стоят могучие покровители, у них длиннющие руки, и они не остановятся ни перед чем. Нам предложили сотрудничество, ну а мы, не будь дураки, с радостью согласились. Остается продумать детали. Ух! – Иван оживленно потер ладони одна о другую. – Давненько у меня не было возможности мозги напрячь, наверняка заскорузнуть успели! Безусловно, полной уверенности в успехе нет, но что нам мешает попробовать? Кстати, название бы нашей крыше не помешало, чтобы каждый понимал, о ком именно идет речь.

Тогда-то Рома Имба и сказал:

- «Третья сила».

- Почему – третья? – Удивились все.

- А что, есть иные? Ну бандиты, ну бывшие силовики из различных ведомств, а еще кто?

Других действительно не было. В кого ни ткни - они относятся либо к «вольным», либо к «сапогам».

Иван взялся за дело со всей ответственностью. Он на пару дней, по его собственному выражению - ушел в творческий отпуск, а когда вернулся, держал в руках треть пачки исписанных с двух сторон листов для принтера.

- Здесь все! – торжественно потряс ими Сухарев. - История появления могущественной и тайной организации, ее иерархия, список свершений, цели, задачи и примерный план, по которому нам предстоит действовать, чтобы обыватель поверил в ее существование. Именно он – ключ к успеху! – закончил Черствый.

- Где их нынче взять – обывателей? – скептически заметил Ярослав.

Он всегда был ярко выраженным пессимистом. Если кто-то недовольно бубнит в углу, можно даже не поворачиваться – это Ярик.

- Да как угодно их теперь называй, но куда бы от них делся прежний менталитет? Существует категория людей, и она наиболее многочисленная, которым подавай объяснения для всего и сразу. Причем они должны быть такими, чтобы укладывались в их мирок. Тот довольно прост - сами не могут, значит, никому не под силу, а следовательно - дело щупалец инопланетян. Говорю же вам: бабло лопатами поднимал!

- И причем здесь «Третья сила»?

- Я же объясняю – их много, и у них проблемы с критическим мышлением. А когда все вокруг о чем-то говорят, может засомневаться и человек серьезный.

- А зачем нужна история и прочая лабуда? – не успокаивался Ярик.

- Для правдоподобия. Представь ситуацию – сидят люди и обсуждают «Третью силу». Ничего о ней неизвестно, одни догадки и слухи, и вдруг кто-нибудь с умным видом выдает чуть ли не полный расклад.

- А он-то откуда ее узнал?

- Например, ты расскажешь в случайном разговоре. Ладно, не напрягайся, шучу. Мы вообще должны быть не причем: больше веры. Игнат, ну так что? – обратился к нему Ваня Сухарев.

- Написано, как будто бы, убедительно, - перебирая листки с записями, кивнул он. И усмехнулся. – Смотри-ка, тут даже место базирования «Третьей силы» есть!

- Чрезвычайно конфиденциальная информация, а потому о ней будем знать только мы, – засмеялся Иван. – Это на всякий случай. Понадобится или нет, но пусть будет.

Удивительно, но через какое-то время их не слишком мудреный план сработал. Может быть и не так, как им хотелось бы, но толк определенно был и не малый. Потом всех не стало в один день. Ромы Имбы, Вани Черствого, Ярика, Лехи Сноба и Сашки Пакостника. Вдруг появляется некто Руслан, и заявляет, он из «Третьей силы».

- Игнат, что с тобой? Если я виновата, прости, больше не буду со своими просьбами лезть, честное слово!

- Ты здесь совсем не причем.

- А что же тогда? Я тебя еще ни разу таким не видела.

- Друзья у меня были, а потом убили их всех, – поделился болью Игнат. – Ты бы только знала, какими они были людьми!

— Это когда и тебя ранили в грудь?

Лена множество раз видела на ней шрам.

- Да.

Игнат смотрел в окно. Там все выглядело замечательно. Гуляли парочки, откуда-то доносился стук костяшек домино, азартные возгласы, а следом и настоящий взрыв злорадного смеха – кого-то в очередной раз оставили «козлом». Где-то в стороне пел слаженный хор под аккомпанемент гитары, аккордеона и чего-то еще. Бегали дети, которых никак не могли загнать домой.И ни одного дикого пьяного вопля, не говоря уже о большем. Везде бы так.

- Сюда иди! – потребовала Лена.

- Зачем?

- Хочу сделать с тобой то, что никому другому, кроме меня, непозволительно, - слово в слово она повторила его собственные слова, сказанные им несколько дней назад.

И он, улыбаясь, пошел. Стягивая на ходу футболку с камуфляжными пятнами и полосами: сейчас ему станет намного легче. А фляжка пусть подождет.

Глава 9

Глава девятая

На завтрак Игнат не пошел: Лена принесла из столовой миску с пшенкой, свою и его порции.

Полковник Самохвалов к подобным вещам относился лояльно. Многие жили семьями, и при желании имели возможность получить недельный запас продуктов, чтобы готовить дома. Единственный риск состоял в том, что на общем столе могло появиться что-нибудь этакое, а харчи уже выбраны наперед.

По возвращению девушка первым делом пригрозила, что, если Глушко будет и дальше на нее так пялиться, она наденет кашу ему на голову. Игнат смотрел на ее возмущение, и улыбался: что ему предъявить Глушко? Чтобы тот на нее вообще не смотрел, и пригрозить карами?

Лена заварила принесенный из гостей чай, порезала ломтиками калач родом оттуда же, и достала из рюкзака баночку меда. Его Игнат купил на тарасовском рынке сразу же, едва увидел. Не торгуясь, а лишь беспокоясь, что бумажных денег не хватит и тогда придется лезть за николаевскими золотыми, которые всегда держал при себе. Воистину чудесная вещь! Помимо того, что содержит все, что есть для организма полезного, она обладает способностью заживлять раны с ожогами, стимулирует иммунитет и при этом не портится в жару. Вкус меда он недолюбливал с детства, но несоизмеримо приятнее съесть ложечку меда, чем пить горький смолянистый отвар из сосновых иголок, когда авитаминоз развился до такой степени, что десны распухли и покраснели, а зубы грозят вывалиться, стоит за них слегка потянуть. Мед был припасен им на зимнюю пору, но Игнат слова не сказал, увидев его на столе. Захотелось сладкого Лене – он и рад ее побаловать.

Завтрак был съеден, внезапно вспыхнувшее желание, оставив на память разворошенную постель, ушло, дел не имелось никаких, Руслан не появлялся, и потому валялись они, слушая за распахнутым окном детские голоса – явление подзабытое, и развлекали себя разговорами ни о чем.

- Игнат, чего ты не любишь? – осторожно, словно боясь причинить боль, Лена трогала шрам на его груди.

- Зачем тебе это?

- Я так мало о тебе знаю.

«Ну и к чему тебе знать? Наверное, зря затянул я с отношениями. В таких случаях нужно рвать их, как отдирают, например, присохшую к ране повязку – одним движением, резко. Будет и боль, и кровь, но раз! и проблемы исчезла. И чем раньше, тем лучше. Иначе сделаю только хуже для нее самой. На что-то рассчитывает, строит какие-то планы, а затем я встречу Киру. И отправимся мы куда-нибудь, например, на юг. Там и климат мягче, а если рядом окажется море, так и вообще замечательно. Пристроимся с ней в каком-нибудь поселке, глядишь, и приживемся. Для Киры обязательно найдется хороший парень, а плохих я к ней попросту не подпущу. Возможно, и племянники появятся.Найду и себе девчонку, например, такую же, как Лена. Только без прошлого. Во всяком случае, чтобы я о нем не знал. И не бесплодную. Обзаведусь детьми сам, и тогда в жизни точно появится смысл. Иначе, в чем его искать вообще?»

- Игнат! Ты думаешь отвечать или нет?

- А зачем тебе знать обо мне много?

- Ну что за дурацкая манера у тебя отвечать на вопрос вопросами? Не знала бы тебя так, как знаю, обязательно бы подумала, что виной всему циркумцизио.

- Чего?

Слово было ему знакомо, но припомнить его значение не получалось никак.

- Того! Принято у некоторых народов кое-что чик-чик. - Лена изобразила движение ножниц указательным и средним пальцами. – А потом они всегда вопросом на вопрос отвечают. Тут наверняка либо причина, либо следствие.

Тогда-то до Игната и дошло.

- Ладно, так уж и быть, отвечу, - нарочито с ленцой сказал он. – Елена Блаватская, ты какой мне вопрос задала?

- Мне и вправду ножницы взять?! У меня есть, маникюрные, в косметичке. Чего ты не любишь, спрашивала.

- Ненавижу пафос в любых его проявлениях. На мой взгляд, он еще хуже лжи.

-Связи не поняла.

- Я тоже не слишком ее понимаю, но она есть. Как тот суслик из фильма: если ты не видишь, это совсем не значит, что его не существует.

- А поточнее?

- Может, ты все-таки прикроешься, чтобы с мысли меня не сбивать?

- Игнат, подай, пожалуйста, косметичку.

Намек был более чем прозрачным, а потому Игнат заявил.

- Я начну орать, прибежит охрана, и полковник посадит тебя в тюрьму.

- Ему Серафима Александровна не позволит.

- Ну разве что.

Игнат посмотрел на часы: «Куда запропастился этот чертов Ахиллес? Разбередил душу так, что полночи не мог уснуть, а потом исчез. Хоть сам на его поиски отправляйся. Если Руслан знает о «Третьей силе», возможно, ему известно, кто дал приказ нас уничтожить. Или хотя бы какую-нибудь зацепку даст».

Лена тем временем не успокаивалась.

- Ладно, так уж и быть, будем считать, что ответ принят. А о чем ты мечтаешь?

- Сложно сказать. Мечтать сейчас трудно и вредно. Реальностью нужно жить, и далеко не заглядывать.

Игнат верил в то, что нисколько себе не противоречит: забрать Киру и отправиться с ней на юг, разве это мечты? Нет – всего лишь планы на ближайшее будущее. Мечты в чем-то ином должны заключаться. В таком, чему можно и всю жизнь посвятить.

- Хорошо, но раньше ты чего-то же хотел? Так, чтобы сильно.

- На Камчатку, например, съездить.

- Ты серьезно?! – искренне удивилась Лена. Она даже в лицо ему заглянула.

- Знаешь, где я только не побывал! До сотни стран, было еще далековато, но восьмой десяток пошел. Россию тоже объездил вдоль и поперек, а на Камчатке не был. Все откладывал, думал, куда торопиться? Это же не какой-нибудь там мыс Доброй Надежды или Соломоновы острова. А в итоге вряд ли теперь получится.

— Вот у тебя, наверное, фоток было!..

- Не поверишь, вообще ни одной.

- А почему?

- Потому что не видел смысла. Да и не любил я фотографировать. А когда узнал, что таким образом больше остается в голове, понял – моя нелюбовь к ним имеет практический смысл.

- А я о мечтаю о самом обычном бабьем счастье, - призналась Лена.

- И в чем оно на твой взгляд заключается?

Игнат для себя решил: еще пятнадцать минут, и он отправится на поиски Руслана. Транспорт, на котором он прибыл – УАЗ «Хантер» оставался на месте, а значит, он должен быть где-то здесь. «Если не уехал на чем-то другом», – тут же поправил себя Игнат.

-Чтобы уютный дом был, а в нем - любимый мужчина. Я бы ждала его вечерами, в окно выглядывала – идет, нет?У меня все прибрано, ужин готов, и накрыт сверху, чтобы не остыл, если он задержится. Сама принаряженная возле зеркала кручусь: все ли со мной в порядке? И вот он приходит, уставший, возможно, злой, а я ему ласково так улыбнусь! Куртку снять помогу, по щеке поглажу, поцелую, скажу что-нибудь шутливое, и он повеселеет. Игнат, я ведь не многого от жизни прошу?!

- Нет.

Игнат всю оставшуюся жизнь не простил бы себе, если бы сейчас сказал что-то циничное этой девушке с искалеченной судьбой.

Лена печально вздохнула.

- Детей у меня уже не будет. Но ведь можно взять сироту?! Или даже двух. Чтобы воспитать из них хороших людей. Например, как ты.

Он едва не поперхнулся: тоже, нашла хорошего!Сколько за ним смертей? И сколько еще будет?

— Значит так, Лена, тебе придется остаться здесь, – приступил Игнат к разговору, который долго откладывал. - А чтобы не скучала, попросишь Серафиму, и для тебя найдется занятие. Наверняка ведь она дома не сидит? Или мне к полковнику обратиться?

Игнату трудно было представить жену Самохвалова этакой баронессой, если судить по нему. Он не ошибся.

- Не надо. Серафима Александровна - санитарка в больнице. А у нее, между прочим, ученая степень по экономике!

«Не слишком-то нынче и востребованная профессия – экономист. Но поступок Серафимы не может не вызывать уважения».

- Что, Игнат, совсем-совсем нельзя взять с собой?

- Вообще. Поверь, так будет лучше для нас обоих. И ты в безопасности, и у меня голова не болит, что с тобой может что-нибудь случиться.

«А там, глядишь, проблема решится сама собой: для меня найдется замена. Две недели – срок достаточный». Игнат взглянул на часы – пятнадцать минут истекло.

С Русланом он столкнулся у входа в подъезд.

- На ловца и зверь бежит! – протягивая руку, сказал тот. – Пошли, за жизнь погутарим. Наконец-то выспался, - усевшись на скамейку, признался Руслан. И пояснил. - Дорога сюда была тяжелой. И повоевать пришлось, и машину из болотины вытаскивать.

- Как понимаю, к полковнику ты отношения не имеешь? – с ходу начал задавать вопросы Игнат.

То, что ему удалось понять на вчерашнем совещании, говорило: Руслан прибыл к полковнику по какому-то делу, а, следовательно, Самохвалов не может быть той силой, о которой вчера шла речь и которой не существует. Другой вопрос, не менее интересный: откуда Руслан знает о ней вообще, и об Игнате в частности?

- Все так и есть. Ты спрашивай-спрашивай, что смогу, то отвечу. Но вначале о главном: ко всему, что случилось с тобой и твоими людьми, мы не имеем ни малейшего отношения. И сразу на следующий очевидный вопрос: кто это сделал, понятия не имею. Возможно, по той причине, что поросту не посвящен. За тобой остается выбор – верить мне или нет. Все, предисловие закончилось, жду конкретики.

- Кто вы?

- Скажем так: несмотря на собственное вчерашнее заявление, точно не «Третья сила». По той причине, что ею вполне бы могла стать церковь, неважно какой конфессии, но ни одна из них пока не становится.

Игнат был полностью с ним согласен – этого не произошло. Не то чтобы она не обладает влиянием, но объединяя вокруг себя людей, в отличие от первых двух, особой роли не играет. Во всяком случае, пока. Исходя из этого, название Ромой Скворцовым было придумано не совсем неудачное: какое они имели отношение к церкви?

И близко нет.Группа почти щенков, где старшим был Сашка Горшков, а ему не исполнилось и тридцати. Сумевшие выжить в особенно тяжелый первый год сразу после катастрофы, и внезапно открывшие в себе новые таланты. Да и выбора у них особенно не было: если оказался в стае волков, или скаль зубы и кусайся, или сожрут.

Отношение к армии из всей шестерки имели только двое. Отслуживший год срочки Ромка Имба, да Саня Пакостник. У последнего, правда, все было серьезно: и училище, и несколько лет военной карьеры, и участие там и сям. Но откуда бы узнать тому же Ване Сухареву, разводившему лохов всякими выдуманными чудесами, что у него прирожденный талант к стрельбе со средних дистанций, а в голове встроены и анемометр, и психрометр, и баллистический калькулятор, если бы не случилась беда?

- Понял, – кивнул Игнат. – Как вы узнали, что она существует?

- «Третья сила»? – переспросил Руслан. – Игнат, не разочаровывай, спроси что-нибудь поумнее.

Вопрос действительно получился глупым. Не они ли постарались сделать так, чтобы о ней услышало как можно больше народа? И еще о том, что являются, так сказать – ее региональной ячейкой?

- А вообще интересная была история, - вспоминая, заулыбался Руслан. – Есть за нами акции, в которых мы принимали непосредственное участие, но без желания афишироваться, и вдруг выясняется, они - дело рук какой-то «Третьей силы». Как ты думаешь, это могло пройти мимо нашего внимания? Ясно же нет. Ну а выяснить все остальное, оказалось довольно несложно. Присмотрелись к вам, как будто бы на башку не отморожены, дело свое знают, почему бы тогда не использовать? Хотели же работать на «Третью силу», ну так трудитесь! – смех у Руслана был необидным. Он предостерегающе поднял указательный палец. – Только не спрашивай – в каких именно случаях, все равно не отвечу. Ибо палево, поскольку считать расклады умеешь наверняка.

Игнат и его пятерка, по сути, представляли собой обычных наемников. Как выразился Леха Сноб: «В нынешней жизни осталось только три удовольствия – бабы, баня, и пострелять за чужие бабки». Останься живыми, они вполне бы могли откликнуться на призыв Константина. А почему бы нет? Палить-то им придется не в детей и женщин, и даже не в мужиков с лопатами, а в таких же пацанов, которые зарабатывают на кусок хлеба тем же, и тут кто кого! И все-таки Руслан справедливо заметил: отморозками они никогда не были, да и поблизости их не терпели. Случалось, нулили их без всякой награды или заказа, единодушно сойдясь в том, что так будет лучше для всех.

- Мы в тот день не к вам направлялись?

Когда погибли все пятеро, а Игнат был ранен так, что едва выжил, они шли к месту встречи, но не добрались.

- Поверь на слово, нет. Еще вопросы? Игнат, ты не стесняйся!

- С полковником более-менее все понятно, но зачем химкомбинат вам? – спросил Игнат, не слишком-то надеясь на ответ.

Руслан сразу посерьезнел:

- Существует мнение, все это, - он обвел вокруг себя рукой, - случилось не само по себе, или, если угодно – не божьим промыслом за грехи наши, а было создано кем-то намерено. Не мое личное мнение; умом я до этого не дорос, но тех, у кого за спиной и звания, и многие лета плодотворной научной работы. Кстати, что по этому поводу думаешь ты?

Игнат пожал плечами.

- Понятия не имею.

Версия как версия. И звучит не правдоподобней того, что он уже слышал. Были у него и собственные мысли: «черная плесень» существовала всегда, но до недавних времен являлась эндемиком. Как пример - энцефалитный клещ, который обособленно проживал в чащобе Уссурийской тайги до тех пор, пока не появился в ней перед Второй мировой человек, и не занялся вырубкой леса. Чтобы вывезти его вместе с лесоматериалами, ну а дальше он начал свое путешествие уже самостоятельно.

Борщевик Сосновского когда-то обитал только на Кавказе, пока в чью-то светлую голову не пришла мысль выращивать его на корм скоту и в других регионах. Идея в конечном итоге была заброшена, но что получилось в итоге, знает каждый. Столь привычные всем крысы в свое время обитали только на Тибете, а сейчас завоевали весь мир.

«Речь идет о грибах? Да пожалуйста! – мысленно не успокаивался Игнат. -Ногтевой грибок – эндемик с какого-то из Японских островов после разгрома Квантунской группировки и захвата принадлежащих ей вещевых складов бичом не стал, но неприятностей от него хватает. Мало вам? Тридцать тысяч лет пролежавшее среди вечной мерзлоты семя отлично проросло в благоприятных условиях, созданных ему в научной лаборатории. Где теперь взять уверенность – плесень не оттаяла и не ожила самостоятельно, поскольку ледники, и вечная мерзлота по всей планете стремительно тают».

- Вот и я не имею понятия, - согласился с ним Руслан. - Но до лаборатории добраться нужно.

- Твои профессора считают, что именно там плесень и создали? – не без сарказма спросил Игнат.

- Есть и такое предположение, - невозмутимо кивнул Руслан. – Лаборатория уж больно хитра, и не все с ней понятно. Но не в том суть.

- А в чем тогда?

- В том, чтобы создать средство борьбы с «черной плесенью» на генетическом уровне, а для этого нужно многое. В их числе и оборудование, которое, возможно, в ней сохранилось.

- Проникся! Так и почувствовал себя спасителем человечества!

- Игнат, пожалуйста, не ерничай, - поморщился собеседник. – Дело действительно серьезное. Ты только представь: а вдруг получится?! Не у нас, так у других, не в России, так где-нибудь еще?

- Не буду, - пообещал Игнат.

«Со всеми остальными проблемами справиться куда проще, - думал он. - Главная наша беда – это грибница, похоронившая под собой целые мегаполисы, и продолжающая наступать. Вот только лезть в тоннели после осознания значимости своей миссии хочется нисколько не больше. Да, на ногах будут бахилы с мягкой подошвой. Но попадет под нее камешек, чиркнет он по чему-нибудь стальному, по той же торчащей из бетона арматуре и останется от меня только хорошо пропеченная тушка».

- Игнат, мы хватаемся за любую возможность сразу двумя руками, потому и здесь. - продолжил Руслан. – Сам знаешь, как обстоят сейчас дела с оборудованием.

- Знаю, – вяло кивнул Игнат.

Когда-то проблеме загрязнения планеты особого внимания он не уделял. Переживал, конечно, что идет оно сумасшедшими темпами, но головой об стену не бился: как все. Если разобраться, повсюду была одна и та же картина – пластик-пластик-пластик. И на тебе, и рядом с тобой, и куда только не кинь взгляд. Казалось бы, возникшая непонятно откуда грибница, избавляя планету от мусора делает доброе дело, если бы помимо него не уничтожала еще и людей. Но как можно исключать вариант - она не видит разницы между человеком и отходами его жизнедеятельности: что-то Игнат не слышал, чтобы от «черной плесени» страдали животные. А может все дело в нормальном, не испорченным применением антибиотиков на протяжении века иммунитете, как в случае с людьми? Размышляя на эту тему, Игнату становилось не по себе: даст ли жизнь на планете шанс людям, чтобы они попытались исправить свои ошибки?

- Ну так что, вопросы еще имеются?

Игнат лишь отмахнулся: какими они могут быть?

- Ты не грусти! – Ткнул его Руслан кулаком в плечо. - Как говорится, человек живет надеждой! Давай я тебе еще кое-что скажу, пусть и не обязан.

- Говори, – ответил ему Игнат без малейших признаков энтузиазма.

- Что нам сейчас больше всего не хватает? Помимо избавления от этой заразы?

- Порядка, – вспомнив слова полковника, ответил он.

- Соображаешь! А для него что требуется?

- Центральная власть. – Игнат не задумался.

Законы могут быть какими угодно хорошими, но грош им цена, если они не исполняются, что неизбежно в том случае, когда ее нет.

- Зришь в корень! Так вот, есть у нас твердые планы в обозримом будущем заняться его установлением.

- Поди у вас еще и Иван Великий – собиратель земли русской, имеется?

- Напрасно иронизируешь – таки да! Между прочим, моложе нас. Тебе, кстати, сколько?

- Тридцать два.

- Выглядишь молодо не по годам!

Игнат отмахнулся – не засидевшаяся в невестах девица.

- Бойцов у нас в избытке. Но представь: насколько было бы проще, если бы наводили порядок не только огнем и мечом, а имей мы руках панацею?

- Руслан, давай я уже когда-нибудь потом представлю.

- Если вопросов нет, тогда, пожалуй, пойду.

Руслан глядел куда-то вдаль, и Игнат невольно посмотрел туда же. Чтобы увидеть идущую из столовой с посудой в руках Лену: время обеда. Утром он ей слегка попенял: мол, ноги у него не отвалились бы сходить на завтрак как все. В ответ она заявила: и ей нетрудно, и дома уютней. Накроет сейчас на стол, и будет сидеть его ждать, не съев ни крошки, к тому же остынет.

- Иди.

- Отправление назначено на завтра, - перед уходом сообщил Руслан. – Кстати, не желаешь прокатиться туда в нашей компании?

- Почему бы и нет? – не стал отказываться Игнат. Тем более, ехать придется не в кузове, где тряска куда чувствительней.

При единственном взгляде на четверку, что прибыла вместе с Русланом, можно было с уверенностью заявить – профи. Все, за единственным исключением – широкоплечего, но заметно ниже других ростом пулеметчика, не богатыри - обычного телосложения, но Игнат знал точно – именно такой типаж и вынослив словно корабли пустынь: горы мышц требуют дополнительных затрат энергии. Отличная экипировка, новенькая, но обмятая, немаркого цвета. Определенно пошита на заказ, из тканей, не содержащих ни малейшей примеси синтетики. Берцы на всей четверке зашнурованы особенным образом, когда нет нужды завязывать концы, что позволяет снимать-надевать их как тапочки, но обувь ни при каких обстоятельствах не слетит с ног. У пары из них - автоматы с подствольниками, два других, как и желательно в составе группы – пулеметчик с марксманом. Держатся расслабленно, то и дело перешучиваясь между собой, и все-таки хорошо заметно – могут взорваться в любой момент. С юмором у них тоже полный порядок. Низкорослого широкоплечего пулеметчика, Игнат, называют Эльфом. Хотя отрасти тот рыжую бороду, возьми в руки секиру, надень кольчугу, а на голову шлем, и получится вылитый Гимли.

Другого, по имени Федор, с носом картошкой, лопоухого, со светлыми волосами и веснушчатого, кличут Абрамом. Игнат готов был поклясться - не производная от фамилии. Еще один - Сеня Топор выглядел типичным гопником из прежних времен – короткий чубчик на до блеска выбритой голове, и манера себя держать. Потом он заговорил, и тогда Игнат едва не словил когнитивный диссонанс: настолько правильной и грамотной у него была речь. Четвертый из них, Макс, с висевшей на плече винтовкой СВУ, не выделялся ничем. Отвернись от него на миг, и тут же забудешь об его существовании.

Колонна была готова к отправке - несколько тентованных «Уралов» с КамАЗами, пара УАЗов, «Хантер» с «таблеткой», «Тигр», и еще БТР- восьмидесятка. Оставалось только подать команду, люди займут места, и она тут же отправится в путь. Руслан о чем-то разговаривал с капитаном Филипповым, когда к ним подошли Игнат с Леной.

- Жаль, что твоя подруга с нами не едет, - вместо приветствия заявил Руслан, не забыв огорченно вздохнуть.

Провожать Игната, Лена пришла в легком платье, в туфлях на высоких каблуках, она даже прическу успела соорудить.

- Игнат меня с собой не взял! – пожаловалась она.

- Бездушный он человек, твой Игнат! – констатировал Руслан. – И за что только красивым девушкам нравится?! Игнат, может передумаешь пока не поздно?

- Я мигом обернусь! – оживилась Лена. – У меня и собрано все, только переодеться. Или даже потом переоденусь.

Спасая Игната, Филиппов посмотрел на часы.

- Ноль семь ноль-ноль, пора отправляться, - сообщил он.

- Действуй, капитан, - сказал Игнат так, как будто и был тут главным. – Единственная женщина на всю вашу ораву, у меня никаких патронов не хватит.

- По машинам! – скомандовал Филиппов неожиданно зычным голосом.

Игнат прижал к груди Лену, в глазах у которой блестели сдерживаемые слезы, погладил по щеке, подхватил с земли рюкзак и зашагал к УАЗу.

Дорога была как дорога – местами приличная, и колонна разгонялась до немыслимых семидесяти километров. Порой приходилось почти ползти, когда выбоины сменяли одна другую. Случалось, ветки от близко растущих к полотну деревьев били по кузову так, что заставляли вздрагивать: звук походил на то, как если бы по нему ударила пуля. Слушая треп Руслана, Игнат все больше убеждался – нормальный мужик. Понятно, при необходимости обнулит и рука не дрогнет, ну а он что, поступит иначе?!

- Эх, была у меня надежда, что ты свою кралю с собой возьмешь, а теперь хоть высаживай! – в очередной раз деланно сокрушался Руслан.

Все его остроты, которыми он так и сыпал, по большей части касались Лены. Одна только недавняя тирада чего стоила. Начал Руслан издалека.

- Я бы на твоем месте записку написал и вручил бы ее мне.

- Какую именно? – поинтересовался Игнат, примерно представляя, о чем пойдет речь.

- Не приведи господь, сгинешь ты на этом комбинате, и последней твой мыслью будет: как там без меня моя Леночка, пропадет же! А тут: «Так, мол и так, умираю с мыслью о тебе, милая! Но ты сильно не расстраивайся: тот, кто вручил послание – человек надежный! Он о тебе позаботится, и потому смело можешь довериться ему всей душой, а главное - телом». Кстати, должен заметить, когда ты на прощание обнимался, она все на меня поглядывала. Со значением, точно тебе говорю!

- Ты просто не слышал, что Лена на ухо мне шепнула.

- Наверняка ведь: «Какой интересный мужчина! Вот бы с ним познакомиться поближе!»

- Губу не раскатывай. «И как с этим типом дела иметь можно?! С одного взгляда понятно, что беспонтовый как маргарин. Игнат, по возможности, держись от него подальше!».

- Ну не могла она обо мне такого сказать!

- Я тебе что, врать буду?!

К их разговору с интересом прислушивались все четверо: еще бы, бесплатный цирк. Понимая причины происходящего, Игнат ко всему относился нормально: его испытывают на слабину. Начни тушеваться, или хуже того – злиться, отношение сразу испортишь: если у тебя в простых ситуациях нет никакой выдержки, что же тогда говорить о серьезных? Так они и ехали, пока крутивший баранку Эльф Андрей не сказал:

- Командир, остановиться бы неплохо. Воды в радиатор долить, да и нам не мешало бы кусты оросить: четвертый час пилим без остановки.

Руслан не раздумывал:

- Тормози, Андрюха. Пять минут нам на все, чтобы не оторваться от колонны далеко. Да, вот еще что, пацаны – за нашим пассажиром приглядывайте. Опасаюсь ливнет, а я твердое слово полковнику дал, что доставлю его в место назначения.

- Ты, главное, сам не ливни с базара, – парировал Игнат.

- С какого еще?

- Кто наколенники подогнать обещал?

- Сказал же – при первой возможности.

Однажды Игнату действительно пришлось сбежать. Произошло это во времена, когда он мыкался одиночкой, и рад был присоединиться к любой надежной компании. В тот раз ему не повезло – не те оказались люди. Посмотрел Игнат на всю бестолковщину, которая между ними творится - у каждого свое мнение, любой из них самый умный и опытный, да и плюнул. Сказал им в открытую: «Мне с вами не по пути», закинул рюкзачок на плечо, и был таков.

Мост через Медведицу действительно находился под контролем людей Самохвалова. Блокпосты на обоих сторонах, пулеметы, словом все как положено.

- Далеко еще до базы? – поинтересовался Игнат у Руслана, когда они его проскочили.

Последнее время тот все время молчал: то ли шутки у него закончились, то ли ему надоело.

- Через пару часов достигнем. Споро движемся: по моим прикидкам должны были добраться только к темноте. Кстати, чего улыбаешься: о подруге своей вспомнил?

Игнат промолчал. Еще и по той причине, что Руслан оказался прав. Накануне он дал Лене денег. Понятно было, что и накормят и без ночлега не оставят, но мало ли что ей захочется или потребуется? Как выяснилось – платье и туфли, чтобы проводить его в красивом наряде.

Ну и сопутствующие мысли не могли не вызвать улыбку. Касались они каблуков и были в меру циничны. Когда самки шимпанзе готовы к спариванию, давая понять самцам, они начинает ходить на кончиках пальцев нижних конечностей. «Крути не крути, но обезьянье начало в нас еще ох как сильно! Да и тот факт - как божественно выглядят женщины в туфельках на «вот на такенных каблучищах!», отрицать бессмысленно», – разглядывая мелькающие мимо пейзажи, продолжал улыбаться Игнат.

Руслан не ошибся: через два часа колонна действительно подъезжала к базе, устроенной на месте автотранспортного терминала.Игнат обратил внимание – часть химкомбината повреждена мощным взрывом. «Наверняка и без грибницы дело не обошлось, и без чего-то такого, что хранилось на его складах, – размышлял он. – Впрочем, как и то, что именно в эти развалины мне и предстоит лезть».

Выбравшись из УАЗа, он с удовольствием, до хруста в суставах, потянулся: давала о себе знать долгая езда, заодно разглядывая все вокруг. База была неплохо укреплена и попасть на ее территорию можно только через КПП с оборудованными огневыми точками. Встречающих оказалось достаточно, и что его позабавило – почти половина из них щеголяла в полевой армейской форме старого, времен Великой отечественной войны образца.

«Наверняка какой-то склад раздербанили, – сделал Игнат вывод, созерцая на просторные шаровары и гимнастерки со стоячими воротничками. – А что, практично, и синтетики в них нет. С обувью дело обстоит похуже, и тут уже кто во что горазд».

- Хватит озираться, пошли, - сказал подошедший Руслан. – Сейчас определим тебя на постой, бросишь вещи, и айда ужинать, - движением головы указал он на длинную, выгоревшую на солнце брезентовую палатку, которая определенно была столовой. - Кстати, прогуляться не желаешь?

- Куда прогуляться? – без малейшего энтузиазма откликнулся Игнат.

Больше всего ему хотелось смыть с себя дорожную пыль, поесть, и завалиться спать. Но предложение Руслана могло оказаться и приказом, а его в положении Игната придется исполнять.

- Не кривись, - хотя Игнат и не думал, - не сегодня, а с утреца. В нашей компании. Дело, кстати, добровольное, так что можешь и отказаться. Начало работ назначено на послезавтра, и чтобы не скучать, предлагая тебе совершить экскурсию по окрестностям. Дела утрясешь, если таковые имеется, и двинем.

- Далеко?

- Не так чтобы очень. Наблюдали поблизости нездоровую движуху. То ли конкуренты объявились, то ли охотнички за хабаром, то ли случайные люди и неплохо бы выяснить. Ну так что?

- Если завтра, и не так чтобы очень, почему бы и нет?

- Тогда после ужина жду у себя. Обсудим, на карте прикинем, лады?

- Договорились.

- А пока пошли, покажу твой терем.

Отведенная Игнату комнатенка оказалась крохотной. В ней и окно таковым назвать было трудно: едва человек пролезет, и обстановка под стать. Скрипучие нары, стул, который грозил развалиться, если пройти с ним рядом, тумбочка без дверец, выглядевшая так, как будто ее принесли с ближайшей свалки, где она пролежала годы. И вешалка для одежды: доска на стене с не до конца забитыми в нее гвоздями. Единственным и несомненным достоинством его апартаментов был тот факт, что делить их ни с кем не придется. Что означало: не будет ни храпа, ни пустопорожних разговоров, чего Игнат терпеть не мог. Нагревшая под солнцем вода в летнем душе была теплой, ужином, не совсем вкусно и не слишком обильно, но накормили, и неважное настроение, преследовавшее его весь день, немного приподнялось.

Почти довольный жизнью, Игнат отправился к Руслану. Тот со своими людьми занимал состоявшее из трех смежных комнат такое же небогатое мебелью помещение, где единственным отличием были нормальные окна. Руслан без лишних предисловий пригласил его за стол, на котором лежал подробный план химкомбината.

— Значит так, смотри и слушай сюда…