Грибной Эффект

Вместо Пролога

″В те годы почти все люди, с которыми я общался, были оптимистами, считающими, что если инопланетяне и существуют, то они, скорее всего, дружелюбны. Никто не думал о том, что то, чем мы занимаемся, может быть попросту опасным.″

Фрэнсис Дрэйк, отрывок интервью в честь сорокалетия отправки миссии "Вояджер".

***

Космический аппарат довольно примитивной конструкции тихо плыл в пустой космической тиши.

Довольно сильно потрёпанный космической пылью и микрочастицами, тем не менее всё ещё целый, гордый, маленький зонд уже на протяжении более пятидесяти лет плыл мимо безликих планет, спутников и комет. Нёс послание своего создателя, человеческой цивилизации, расы молодых, отчаянных мечтателей, замученных воинами и конфликтами родной планеты. Искал тех, кто мог быть мудрее и добрее них, где-то там, среди ярких звёзд, горевших посреди космической тьмы.

На боковой панели аппарата, на золотых дисках, были запечатлены знания и достижения человеческой цивилизации. Все основные сведения о людской расе, её история, данные о Земле, координаты солнечной системы...

***

Существо явно не имевшее ничего общего с человеком. Тем не менее, как человек сидело на кресле и попивало из элегантной белой чашки нечто похожее на кофе, немного нервно моргая глазами, выжидательно смотрело на другое, тоже не человеческое существо.

Внешне не напоминающее ни одно из живых земных созданий. Оно стояло отвернувшись, скрестив руки за спиной, существо смотрело из витражного окна небоскрёба на кипевший за окном инопланетный мегаполис.

— То, что мы предлагаем, это серьёзное нарушение законов Цитадели. Но, я смогу убедить влиятельные круги в сотрудничестве, если мы убедим их в выгодности этого проекта и минимальности рисков, — слегка повернув голову к собеседнику, странное существо выгнуло нечто похожее на бровь.

Со звоном поставив чашку на дорогой кофейный столик, пришелец встал на ноги и начал говорить.

— Определённые риски есть, господин. Но предполагаемые выгоды которые в разы превосходят опасность неудачи.

— Я знаю, мне это не важно, но им нужно предъявить цифры. — Нетерпеливо прошамкал директор.

— Миллиарды, многие миллиарды кредитов. Бесконечные перспективы для нашей компании, и для государства. Экзопланета с населением в четыре миллиарда, большое биоразнообразие, обилие ресурсов. По крайней мере, если судить по той информации, которую они выслали вместе с зондом. Также там были обозначены их координаты.

— Какая беспечность, высылать в бесконечно опасные просторы космоса подобное послание. Ну не глупость ли? — Пришелец презрительно фыркнул, пошевелив лицевыми жвалами. — Ладно, неважно, их промах, наш успех. — Повернувшись к подчинённому пришельцу, оно осклабилось, вроде как улыбаясь. — Зачем переплачивать батарианцам за подопытных невольников, если можно получить почти бесконечное их количество? Надо просто прилететь и забрать. Большие прибыли понравятся нужным личностям, я им кину несколько крох со стола. Так что прикрытие от глаз Цитадели они в определённой степени нам обеспечат. Думаю, нескольких десятилетий нам хватит, как раз местные аборигены закончатся к тому времени. Тех, кто выжил, продадим на рынках. Никто не спохватится от появления ещё одной расы невольников на рынках Терминуса.

— А после? — Задал резонный вопрос большеглазый пришелец.

— А после посмотрим. Главное это исполнить наше предназначение, поверь мне, придёт время, и многие поколения спустя, нас будут вспоминать с благодарностью, за нашу жертву. Мы будем героями. В конце-концов, мы будем теми кто защитил галактику от потенциальной серьёзной угрозы. Понимаешь?

— Я понимаю, господин. Это необходимая жертва. Пока другие в неведенье, мы готовимся. И защитим галактику от всех угроз.

— Отрадно, что ты это понимаешь. Нам предстоит ещё многое сделать, время здесь играет против нас...

***

Двое пришельцев сидело в небольшом кабинете, явно предназначенном для приватных переговоров. Помещение было без окон, а дверь, как и стены, были покрыты противовибрационным составом – страховка от прослушки.

На столе стояло несколько бутылок неизвестного алкоголя. Судя по тому, что несколько из них были пустыми, переговоры уже шли не первый час.

— ...Послушай, ты же умный парень. Проход к триста четырнадцатому ретранслятору, я тебе обеспечу. Дам контакты нескольких моих товарищей, помогу тебе собрать группу из бывших спецов, служивших в группе особого реагирования, ГОР, вот такие ребята. — пришелец показал собеседнику некий аналог большого пальца. — Но больше ничем я помочь не могу. Ни за какие деньги, будь ты хоть трижды моим родственником.

— Понятно, ладно, найму наёмников. — слегка огорчённо проговорил пришелец.

— Только помни, всегда будет риск, что твоей деятельностью заинтересуются СПЕКТРы, а значит Совет Цитадели. Тогда надо будет срочно сматывать удочки и бежать. Ты же понимаешь, что если тебя поймают, то я буду все отрицать, будь ты мне хоть трижды родственник.

***

Война началась немного не так, как мы думали. Вернее, вообще не так.

Все справедливо готовились к земной войне, к конфликту одних стран с другими.

Никто, абсолютно нигде, не ожидал, что враг придёт с небес. Или ожидал?

До наступления катастрофы я был биологом. Работал в одном из ведущих био-инженерных НИИ страны, ведущим мы были из-за больших контрактов с государством, и военными в частности, ну и из-за меня, человека благодаря которому эти контракты и заключались.

Сколько себя помню, я был довольно малоэмоциональным человеком. Причём это было так, сколько я себя действительно помню. С самого рождения, с самого начала. Видимо, это была какая-то мутация, или возможно болезнь, в конечном счёте, это не столь важно.

Смысл в том, что я не был обычным человеком, как бы патетически и пафосно это не звучало. Естественно, это отразилось и на моём характере и стиле поведения, всю первую половину жизни я был довольно отстранённый ребёнок, я огораживался от своих сверстников, причём делал я это по собственной инициативе, мне было неинтересно с ними, у меня были другие увлечения, например, книги, мир знаний захлестнул меня, как только я научился самую малость разбирать буквы и цифры.

Меня нельзя было остановить. Я впитывал сложные учебники по высшей математике, казалось, в таком возрасте, когда, наверное, нужные участки в мозге не развились для усвоения подобного.

Но не надо думать, что из-за этого я был каким-то безобидным ботаником, и дети меня всячески шпыняли, это не так. На самом деле я был очень агрессивным, особенно в свои малые годы. Унижать или задевать себя я не позволял. В пределах разумного конечно, так или иначе я руководствовался разумом, и как говорится давил менее сообразительных сверстников интеллектом.

Так шли годы, я рос, а мой характер только усугублялся. Уже к совершеннолетию я был, как это говорят в народе, нордически спокойный человек. Особенно это касалось внешних раздражителей, других людей. Тем не менее, это не значило, что я был социопатом, или психопатом. Благодаря воспитанию родителей и их упорству, я вполне хорошо относился к близким людям, был патриотом своей страны, поэтому сограждане тоже в какой-то степени котировались мной, да и отсутствием эмпатии не страдал. Просто я по жизни был менее восприимчив к эмоциональным раздражителям.

Наверное, благодаря вышеперечисленным чертам характера, я в какой-то момент после учёбы в престижном университете страны попадаю под "присмотр" нужных людей.

Нужно понимать, что к моменту моего взросления политические границы стран снова перестали быть чем-то незыблемым, крупные страны во всю воевали друг с другом. В мелких и не очень прокси-войнах.

В мире набирала обороты новая гонка вооружений. Эта тенденция не обошла стороной и мое родное государство.

Конкретно я занимался работой по разработке и исследованию биологического оружия, способного уничтожить всю живую силу страны агрессора.

Благодаря своему интеллекту и складу характера, я хорошо преуспевал в своей стезе.

В общем и целом, особых угрызений совести за смерть чужих людей я не испытывал.

Сколько раз не просматривал видеоматериалы с убитыми моими патогенами людьми, мало что во мне находило отклик. Старики, женщины, дети — неважно кто, было всё равно. Хотя при виде умерших детей я испытывал лёгкую досаду от нереализованного потенциала. В остальном ничего я не чувствовал. С другой стороны, я испытывал некий гнев и обиду при виде поверженных русских солдат, и граждан.

Очень сильно сказывалось воспитание родителей. Я рос в атмосфере глубокого уважения к русской истории.

В частности, мой отец, которому я относился с настоящей и глубокой любовью, привил мне верность нашей стране.

Отец был выходцем из благородного рода остзейских немецких дворян, примкнувших во времена Петра Великого к России и поклявшихся в вечной родовой верности к стране.

И до сих пор, по прошествии стольких лет, наша фамилия держала слово.

Отец, будучи умным человеком, сделал всё, чтобы передать мне чувство преемственности. Поэтому подавал историю нашей семьи в связке с историей страны, давал мне толстые учебники с лично внесёнными сносками, параллельно повествующими о пути нашей семьи на службе страны. Помимо этого он не жалел средств, и нанимал для меня лучших репетиторов в нашем городе.

Ставка оказалась верной. С самых малых лет любовь к стране и недоверие к врагам стали частью моей сущности.

Странный интеллект, тёплый к друзьям, холодный к врагам. Так меня характеризовали коллеги и начальство на работе.

С таким "багажом" я накануне приступил к своей самой большой работе.

Алиена фунгус — или инопланетный гриб, на русском, вот таким незамысловатым образом названный организм, фактически действительно являлся грибом.

Да только нашли его там, где никто не ждал найти: на Марсе.

Первые экспедиции на Красную планету в свое время дали много плодов - политических, идеологических, культурных, смысловых и технологических. В том числе в виде вот таких "котов в мешке". Впоследствии причём она была не единственной, и Бог знает что там ещё нашли те же американцы, или китайцы, у нас вот в зачёте были образцы грунта, мороженой воды, эти чудесные грибы, а ну и остатки какой-то инопланетной цивилизации, на мелочь так сказать. Но, не об этом речь, главное это грибы.

Всю жизнь я занимался грибами лишь чтобы понять, я в них ничего не понимаю, или я ничего не понимаю в инопланетных грибах? Например, у него не было плодового тела, только грибница или мицелий, кому как нравится, и он этот мицелий был странным — он был одним большим всем, всеми органами сразу: желудком с крайне агрессивным растворителем, органом осязания, мозгом, в общем, ну всем. Это невозможно с точки зрения современной биологии, вернее, возможно, но крайне неэффективно. КПД такого организма должно привести к самоуничтожению. Но организм жил, притом вполне успешно.

Это одновременно пугало и будоражило. Через несколько недель моих изысканий сложилось ощущение, будто из этого мицелия можно сделать вообще любой орган с любым функционалом. В извращеном смысле они чем-то напоминали стволовые клетки, у людей.

Я подключил к мицелию электроды с встроенным преобразователем и попытался с помощью преобразователя передавать команды. На удивление, это сработало.

Поначалу колония грибов по моей просьбе выстраивала разные геометрические формы, от самых примитивных до объективно сложных. Затем, по прошествии нескольких недель, я уже мог приказывать образовывать символы или даже предложения. Впоследствии, уровень сложности, у задач только поднимался.

К сожалению или к счастью, интеллекта у колонии не было обнаружено. Это в прямом смысле своего слова было просто скопление грибов, которые реагировали на раздражители чисто рефлекторно.

Одна только мысль о наличии интеллекта внутри такой системы меня будоражила.

Первые эксперименты по ограниченному внедрению разума в инопланетную колонию начались сразу же, при первом возникновении этой мысли.

Для этого я каждый раз отчуждал от основного куска колонии части поменьше и ждал, пока они, при обильном питании, не отрастут до приемлемых габаритов.

Затем бросал внутрь какое-то живое существо, например, это могла быть крыса, животное с достаточно сложным поведением. Грибы достаточно быстро поедали органику, хотя до этого я не давал на съедение именно живое существо.

Впрочем, от данного мной угощения они не отказывались, а наоборот, очень даже по деловому приступали к расправе.

А выглядело это достаточно тревожно. За несколько часов колония отращивала какой-то непонятный орган и, будучи неспособной поймать крысу, видимо, каким-то неведомым образом брала ее под контроль и заставляла просто ползти к себе. Животное брыкалось, сопротивлялось, пищало, в какие-то моменты даже вырывалось, но лишь для того, чтобы снова в мучениях поползти обратно.

В конечном итоге, длилось это аж несколько часов, но сопротивление крысы ломалось, и она покорно шла к своей гибели и плюхалась прямо на мягкую подушку из мицелия, медленно пожираясь.

Как хорошо, что стены боксов максимально экранированы. И я мог без опаски сидеть и ждать характерной для грызуна мозговой активности. И я ее дожидался: распечатки с энцефалограммой грызуна начинали коррелировать с тем, что я видел на экранах своих датчиков, воткнутых в колонию.

Данная новость переполошила военных и верхушку, ведь потенциально этот организм открывал бесконечные перспективы в будущем.

Бюджеты увеличили в разы, оборудование поменяли на самое современное.

Я же с новыми силами приступил к новым исследованиям. Деньги полились в мои карманы почти бесконечным потоком. Сильные мира сего очень надеялись на мое новое "оружие", так как слухи об американских и китайских разработках на основе марсианских открытий не прибавляли оптимизма.

Ничего удивительного, что одновременно с огромными вливаниями они требовали скорейших результатов. К подобному я относился философски, стараясь особо не реагировать на это. В отличие от кремлевских аналитиков, меня как человека науки, слухи об "успехах" иностранцев особо не волновали.

Спокойно занимался своими делами, даже успел изучить закономерность, что колония, управляемая крысой, не трогает никого, кроме крыс. Пришлось провести серию экспериментов, чтобы это понять.

К сожалению, в скором времени, началось вторжение пришельцев, и возникли определённые трудности.

Я особо в новости не вникал, по большей части те, кто за мной присматривал, старались особо не распространяться о происходящем на поверхности.

К разгару конфликта меня перевезли в секретный комплекс под уже развалинами одного из крупнейших мегаполисов страны.

Остатки руководства всё ещё надеялись на мои разработки, и к моему несчастью инопланетное командование, к тому времени полноценно присутствовавшее в нашей сети, без особых проблем прознало об этом и в лучших традициях Моссада устранило меня как типичного иранского физика, просто заминировав мою новую лабораторию заранее.

Тайминг был очень удачный. Когда меня, все мои образцы, аппаратуру и коллег завезли на новую площадку, сильный взрыв всё уничтожил, а я был похоронен вместе с грибами, под тоннами грунта.

***

Дневник Ани, ученицы десятого класса МОУ СОШ номер… Санкт-Петербурга, найденный на руинах некогда великого города.

Запись триста десятая – Дорогой дневник, сегодня на ютубе сказали, что на Марсе нашли постройки инопланетян. Представляешь, какое лицо было у Парфентия Вонючивича? Он только вчера нам очередную главу из Библии задал учить, а сегодня Ромка ему вместо ответа о "житие" какого-то стремного типа, это видео включил. Вообще Ромка классный (нарисованы сердечки).

Запись триста сорок пятая – Дорогой дневник, столько всего поменялось. С утра ехала мимо старого собора, даже жалко его стало. Папа говорит, что так им и надо, а мне жалко. Собор красивый был, особенно парк летом. Надеюсь, к весне развалины уберут. А ещё сегодня вечером на канале "Роскосмоса" будет прямая трансляция. Говорят, приземление ракеты с космонавтами, которые летали к Марсу. Через час начало. Надо пельмени сварить…

Запись шестьсот третья – Сегодня в институте вывесили списки… Я поступила на АСТРОНОМИЮ! Нам дали посмотреть в огромный телескоп, даже показали сооружение древних. Оно смешное. Некогда его так не видела. Мой телескоп сильно хуже, а в интернете видимо цветопередача хромает. Могли бы на Фотошопе синий добавить. Некому верить нельзя, бе!

Запись шестьсот четвертая (предположительно сделанная в день Катастрофы) – Дорогой дневник, пока… (страница покрыта солью, предположительно слезной жидкостью) Сегодня всех отпустили домой, попрощаться. Папа с мамой в командировках, а я, я перечитала тебя, дорогой дневник, мой хороший. Как жаль…

***

Отчёт генерала Кузнецова, сделанный самому себе как новому главнокомандующему остатками вооруженных сил Земли…

- Товарищ главнокомандующий, разрешите доложить!

- Докладывайте, генерал!

- Теперь я главнокомандующий. Враг только что уничтожил Шанхай и стёр с лица земли Дели!

- Принимайте командование, коды от всех систем теперь у вас!

- Есть, принимаю командование!

Бойцы, присутствующие в командном пункте, отдали честь. Их кипящие мозги, люди, что не спят уже две недели, причудливым образом мешали бред и действительность. В их крови боевые стимуляторы составляли уже большую часть, заменив собой плазму. И поэтому подобный прецедент перехода полномочий не вызвал у них отторжения. Скорее, он вызвал радость, ведь он значил, что скоро они умрут, наконец-то умрут…

***

Враг превосходил человечество примерно так же, как человечество превосходило мокриц. Нелепые попытки обороны провалились, не начавшись. Хвалёные ракеты, которыми так гордились люди, оказались до смешного медленными для гостей из дальнего космоса. Системы обмена информацией их враг вскрыл, не заметив попыток сопротивления, а после началось истребление. Методично шаг за шагом враг уничтожал цивилизацию, города, подземные бункеры. Всё это превращалось в пепел. Три года, именно столько потратил всего несколько кораблей на уничтожение цивилизации, параллельно по планете рыскали войска пришельцев, хватая или убивая всех кого видели. Так ещё прошло десять лет, Земля с тех пор сильно изменилась, новые виды растений, животных, опасных и не очень, а самое главное мутанты, то почему человеческое сознание, а главное сам человек не были готовы. Изменили облик планеты за очень короткий период времени.

Помимо этого по планете гуляли новые неизведанные болезни, вирусы, убивавшие или менявшие некоторые группы людей до неузнаваемости, будто они и не были людьми до этого.

Тем не менее тотального целенаправленного уничтожения не велось. Это помогло человечеству выжить, хотя бы популяционно.

Так со временем, все как-то вошло в страшную рутину, и привычное русло.

При этом пришельцы продолжали бить по оставшимся небольшим очагам сопротивления.

А потом, когда казалось, что бить уже было некуда, пришельцы ударили ещё раз по последним огонькам цивилизации и зарядили остатками людских же ядерных бомб по развалинам крупнейших городов.

Пришельцы словно маскировали всё под скоротечный ядерный конфликт. Будто люди убили сами себя. А не они всё это натворили.

А затем тишина…

***

Отрывок из некоего анонимного письма.

Приятель, Цитадель что-то пронюхала. СПЕКТРы, носом землю роют. У тебя мало времени. Хватай с собой всё что можешь, остальное сожги, у тебя мало времени!

***

Неизвестно когда…

Викатр ударил кайлом. Дзинь. Ещё удар. Дзинь. Викатр был шахтёром, как и его отец, а до него его отец. В общем Викатр с детства знал, кем он будет. И поэтому сейчас он прибывал в благостном состоянии, ментальной пустоте, его мысли мирно спали пока тело выполняло давно привычную работу. Удар. Удар. Удар? Мозг Викатра только начал пробуждаться от блаженного ничто, как нечто могучее вцепилось ему в мозг. Сотни нитей окутанных синим сиянием, было последним, что увидел Викатр сын Викатра.

***

Как не парадоксально, но я выжил, вернее остался мыслящим созданием. Мои познания в биологии говорили, что принципиально моё сегодняшнее состояние в принципе возможно, но вероятность… Впрочем сейчас меня волновала не она, меня волновал подопытный, на ощупь человек, немного мелковат, правда какая-то странная компоновка внутренних органов, нет аппендикса, слишком толстый череп, иная структура нервов, и странный орган рядом с сердцем, в общем очень интересно!

Спустя некоторое время…

Я смотрел глазами Викатра на мой новый мир, и он был, слишком обычным? Нет прочитав память подопытного я в принципе был готов, но ожидал, не знаю, какого-то чуда? Обычная деревня, обычных шахтёров. Правда обычная она была где-то в начале двадцатого века, но не мне удивляться. Огромный разумный гриб куда страннее чем деградация общества.

Но ладно, это всё пока неважно, самое главное понять, что делать дальше. Очевидно, чем бы не закончилось вторжение, это было очень давно, настолько, что эволюция успела изменить человека столь сильно, что появились новые органы, а старые пропали. Хотя, возможно они появились искусственно.

Очевидно делать хоть что-то, для начала, узнать, что происходит в мире, возможно я в какой-то резервации? Что стало с Пришельцами? Потом… конечно продолжить исследования, всё естество бурлило от одной мысли о огромном поле, что развернулось перед мной, я мог всё, никаких запретов, никаких авторитетов, глупых законов, необразованных политиков, что в погоне за электоратом вставляют палки в колеса. Есть только я! И я буду… кем?

***

Викатр размышлял, вернее не так, он РАЗМЫШЛЯЛ, его мысли прежде неспешные теперь летали подобно молниям, Виктор некогда не видел молнии, но Великий поделился с ним этим знанием, как и многим другим, Виктор сжал кулак, ручка кирки затрещала, он всегда был сильным, но сейчас, сейчас он еле вылез из штольни, Великий улучшил его, и это нравилось Виктору, теперь он больше не шахтёр, теперь у него есть задание, теперь он Виктор…

Виктор уходил в сторону селения, оно было небольшим, человек десять, скорее это даже хутор, обнесённый забором. Но тем не менее, они должны познать свет Великого!

Глава 1

Записи из дневника, написанные кривоватым почерком.

"...Сегодня Викатр вернулся домой. Он был немного странный, на вопросы отвечал, как и прежде, односложно. Он всегда был не очень умный парень, но при этом сильный и добродушный, даром что мутант. Попросился отдохнуть, ну я его и пустил обратно. В конце-концов, я староста такой большой деревни, как наша, это большой труд..."

Вторая запись, на другой странице.

"...Прошло несколько дней с момента прихода Викатра, теперь он просит называть его Виктором. Странно, это конечно, но спорить мы не стали. Хочет и хочет..."

Третья запись, почерк нервный, буквы более рваные.

"...Сегодня ночью я слышал тихий голос в своей голове. Слов было не разобрать, он на меня давил, кажется, остальные тоже жаловались на это. Странно, но Викатр, то есть Виктор, спокоен как слон..."

Четвертая запись в дневнике.

"...Голос стал усиливаться, теперь проникает в мои сны, одновременно показывает причудливые образы. Из-за этого я почти не сплю, как и вся деревня. Пытался сегодня отправить Виктора на работу, тот отказался мне подчиняться. Хотел ударить его, ведь я был старостой, но он увернулся. Большинство деревенских не вмешалось, некоторые даже наоборот встали на его сторону. Кажется, я и все остальные сходят с ума..."

Пятая запись, буквы очень трудно разобрать, почерк сбитый, видно, что человек писал его в попыхах.

"...Я убежал, вырвался ночью из селения. В последнее время все стали странными, кроме меня и моей семьи. Я знал, что все это голос виноват, он их подчинил, но не меня..."

Шестая запись. Страница частично замарана кровью, почерк в начале более-менее точный, затем истончаясь, обрывается.

"...Я умираю. На привале, когда я отдыхал, меня подрали дикие собаки. Я их отогнал, но, похоже, я истекаю кровью. Нужно добраться, или потом... Что-то огт..."

На этом запись обрывается, буквы становятся все более неразборчивыми.

***

Искомый дневник, с записями, лежал в руках мужчины. Он был одет в кафтан серого цвета и тихо перелистывал посеревшие от времени листы бумаги.

Перед мужчиной стояло несколько человек.

— Где вы нашли? На границе с Нижним Новгородом? — Сжав маленький дневничок между большим и указательным пальцем, мужчина повертел им перед лицом подчиненных.

— Да, хозяин дневника был мертв несколько дней. Его труп вовсю грызли псы. — ответствовал старший в группе.

— С юга значит, из Нового халифата. — Мужчина задумчиво потер подбородок, прикидывая в голове какие-то варианты. — Судя по всему, он с запада Нижнего Новгорода. В таком случае, это не наше дело. Если рядом с ними появилась новая порода мутантов или еще какая-то хрень, выжигающая мозги, я буду только рад. Единственное, надо заранее укрепить границы на юге, и увеличьте патрули. — Отдав приказы, мужчина снова посмотрел на дневник. — А вот с этим лучше мозголомы разберутся.

***

Передо мной стояли все мои односельчане, почти все, за исключением нашего деревенского старосты, который в какой-то момент не смог принять свет Великого. Напротив, это его очень сильно напугало.

Поэтому, собравшись под покровом ночи, он убежал на север, в сторону Великого Торжка, одного из четырех городов, которые окружали нас на данный момент.

Так странно, я до сих пор не мог привыкнуть к своему новому, более лучшему состоянию, к тому, как ровно текли мысли в моей голове.

Я ощущал невероятный духовный подъем сил, казалось, я мог перевернуть весь этот жестокий мир с ног на голову с помощью моего нового... Бога?

Наверное, это слово подходило лучше всего. Он был всемогущ, вездесущ и хоть и неосязаем, но каждый из моих односельчан чувствовали его присутствие. Ведь в любой момент, каждый из нас мог стать аватаром, проводником его бесконечной воли.

Я смотрел на людей, стоящих передо мной, обожающим и любящим взглядом. Ведь я с ними делил вместе величайшую из всех возможностей, которую может даровать судьба. Мы были первые, кто уверовал в силу Великого, его первые мессии.

И хоть среди нас было несколько человек с довольно слабой верой.

Мы, таких людей, благодаря нашему большинству, старались приобщить к нашей вере, облегчая этим самым пришествие Великого внутрь их разума. Я повернул голову в сторону от нашего села. Мы жили на окраине какого-то города. Вернее это был район более крупного города.

Сюда не любили заходить другие, считая это место проклятым. Глупцы! Это не проклятое место, а святое, край где свет Великого проник в наш мир.

Я смотрел на развалины города и чувствовал, как нас становилось все больше и больше.

Община ширилась. Я повернулся к остальным. Они тоже это ощущали.

Внезапно внутри моей головы раздался легкий свист, и тихий голос приказал идти внутрь города. Я знал, что Великий приказал это и другим моим новым братьям и сестрам.

Собрав вещи, мы навсегда покинули свою деревушку. Мы шли навстречу своей судьбе.

Несколько десятков людей, выживших, шли из разных точек полуразрушенного района когда-то большого мегаполиса. Они все шли, объединенные единой волей одного существа.

Хотя были и те, кто смог перебороть влияние, давление и посулы сверхсущества, оно не смогло их переманить на свою сторону из-за своей большой неопытности и их природной недоверчивости. Их было немного, но они были.

И они так же, как староста небольшой деревушки, в ужасе бежали прочь из нелюбимого, но все же родного когда-то края.

***

У меня под контролем было уже сто человек.

Это были все люди, до кого я вообще смог дотянуться со всех окрестностей разрушенного города.

Вернее, одного из его крупных районов, раньше здесь было что-то вроде складского района. Ныне куча разбомбленных развалин.

Я очень слаб, это трудно описать словами, но я как будто не спал несколько дней. Периодически меня вырубало, и я просыпался урывками.

Но несмотря на то, что я испытывал сильную утомляемость, на удивление контроль над людьми давался мне довольно легко. Правда, для получения контроля нужно было несколько дней беспрерывно воздействовать на человеческий разум, вот так вот сразу подчинить человека было невозможно.

День за днём, в течении недели мне удалось взять под контроль все разрозненные группки выживших.

В общем-то, я их не контролировал полностью, как роботов или марионеток, скорее это было больше похоже на то, как если бы я играл в компьютерную стратегическую игру. То есть я отдавал им приказы, и они послушно их выполняли в меру своих возможностей. В свободное время они преимущественно занимались своими делами.

И мне не нужно было отвечать за каждое их действие постоянно, что было очень удобно в моем положении. И снимало нагрузку с моего "мозга". Или того что у меня было за место мозга.

Для дистанционного воздействия мне пришлось отрастить отдельный орган, что-то вроде органической антенны, с помощью которой я мог направленно воздействовать на разум людей.

Я был глубоко под землей, не так чтобы сильно, но достаточно, чтобы быть ниже самой глубокой ветки местного метро. Тем не менее радиуса действия хватило чтобы воздействовать на людей далеко за пределами поверхности.

Хотелось есть, зверски. Первым моим инстинктивным порывом было заставить бедных людей, которые были под моим контролем, побежать под землю, добраться до меня и быть мною съеденными.

Но усилием воли я подавил это мерзкое желание. Да и они не смогли бы добраться до меня.

За место этого я сконцентрировался на том, чтобы собрать их на одной из станций метро и приказал им там обустроить поселение.

Поселение внутри другого поселения, забавно. Хотя местный мегаполис, в котором я очнулся, был мертв, причем достаточно давно.

Так что мое поселение можно было считать первым в этих краях, за очень долгое время.

До этого все местные, которых я собрал, пряталась здесь по одиночке и пытались просто выжить, особо не общаясь друг с другом. Но с моим "приходом" многое тут должно измениться.

На удивление мутировавшей фауны тут было не так уж и много.

Из воспоминаний некоторых выживших, я узнал о существовании гигантских насекомых, кровожадных толп мертвецов, огромных хищных птиц и многом другом. Чего не должно быть исходя из нормальной человеческой логики.

Во всяком случае, людей нужно было собирать вместе, и чем их больше, тем лучше.

За несколько дней при помощи всей общины, далее я буду так называть своих людей, ну так вот, при помощи общины я смог перенести все имеющиеся припасы из старых убежищ и лежбищ, где все прятались, в новое поселение.

Ресурсов собралось немало. Ведь это имущество почти сотни человек, при том не какой-нибудь хлам, а все вещи, необходимые и крайне нужные для выживания. Хотя, честно говоря, этого было мало для выживания.

Поэтому я отослал несколько команд вооруженных общинников на разведку в местные магазины и склады.

Понятно, что они были давно разграблены и опустошены в последующие годы. Но возможно нам улыбнется удача.

Тем более тут не так много хищников, этим надо было пользоваться.

Вообще, странно. Место тут и вправду тихое и спокойное. Удивительно, что никто тут до меня из людей не решил обосновать поселение. Ведь по памяти многих своих общинников, я знал, что в округе развернулось довольно много постапокалиптических государств, поселений и просто племен-объединений.

Хотя нет, вот фрагмент памяти другого общинника. Это место специально обходят стороной. Какой-то мистический иррациональный страх местных, по той же причине тут нет и местных хищников-переростков.

Возможно, всему виной психополе, которое я, скорее всего, излучаю? И возможно излучал во время своей вынужденной спячки.

Но кто тогда местные? Почему они тут жили?

Надо внимательно покопаться в воспоминаниях.

Понятно, изгнанники из разных племен, отщепенцы и неудачники. Прячутся здесь в надежде, что их не будут беспокоить.

Но в итоге наткнулись на меня.

***

Рейды завершились почти ничем. В магазинах и на местных складах предсказуемо ничего не оказалось. За исключением одного подвальчика.

Случилось это достаточно спонтанно.

Под конец поисков, один из моих общинников, пожилой, но ещё крепкий и сильный мужчина, выказал идею, что возможно склад одного универсального магазина, не до конца разграблен. Причём с ним согласилось несколько других людей, объяснив свою уверенность тем, что склад был изначально огромным и принадлежал крупной торговой сети.

В дни катастрофы никто так и не смог всё вынести оттуда. Причин для этого было много: неудобное расположение склада-подвала, наличие других складов и магазинов в гораздо более доступных местах. А потом такая возможность и вовсе исчезла, когда местность заняла стая живых мертвецов.

Больше никто туда не совался с тех пор.

Так что вполне вероятно, что склады всё ещё полнятся своими "сокровищами", а мертвецы, как дракон, "чахли над златом", никого не подпуская. Причём все в округе об этом знали, и, возможно, это была ещё одна причина не соваться в занятый мной район.

Данная возможность меня заинтересовала. Как минимум, нужно было провести разведку и понять, насколько сейчас там всё изменилось. Мало ли, вдруг местные орды мертвяков уже сгнили или убежали, кто куда.

На разведку я отправил одного из бывших военных. Остальным же приказал укреплять станцию метро.

Первым делом нужно было заняться проходами. Главный проход на саму станцию общинники зачистили от мусора и прочего хлама. Также они смогли восстановить работоспособность клетей, которыми раньше закрывали станцию на ночь. В идеале конечно лучше бы восстановить работу массивных герметичных ворот. Это бы намного надёжнее защитило поселение от атак с внешней стороны. И чисто теоретически это было возможно, но для этого нужно было электричество, а метрополитен как и весь город был долгие годы обесточен.

Конечно, под землёй имелось своё резервное энергоснабжение.

Скорее всего, дизельные генераторы, но до них надо было ещё добраться. Проверить их состояние, починить, если есть поломка, плюс где-то найти топливо. Потому что то, что было в баках, я почти уверен, либо уже непригодно к использованию, ведь немало времени прошло со времён катастрофы, либо уже давно слито, ещё до нас.

Запомнив это на будущее и сохранив где-то в подкорке, я продолжил раздавать приказы.

Тем временем, пока основная часть общины укрепляла свой будущий "дом", я вернулся к одинокому разведчику. Он уже был близко к нужному нам месту.

Для лучшего обзора я забрался на крышу одного из зданий. И, укрывшись под навесом, начал рассматривать окрестности склада.

Ну что ж, старик оказался прав. Тут действительно шарились мертвяки, причём их тут было немало, возможно сотни две, или даже три. Точнее было сосчитать трудно, они все сбились в кучку и стояли неподвижно.

Мне стало любопытно, и я попытался взять их под свой контроль. Собрав свои силы в кулак, я направил ментальные волны на то место, где стояли зомбаки.

Я пыжился почти пять минут, но у меня ничего не получилось. Мертвецы просто не воспринимали моих команд, тупо смотря безжизненными глазами в небо.

Похоже, они были слишком тупые для этого. Плюнув на это дело, я отправил разведчика обратно домой.

Восстановив работу клетей, я направил своих людей разобраться с проходами в метро.

Очистив весь хлам на туннелях, как раз к возвращению разведчика, мы начали строить на путях заборы из всякого мусора, в основном из дерева и жести.

Благо инструменты у нас были. Так что работа спорилась довольно хорошо. Параллельно с этим сама станция очищалась от всякой непрошеной живности.

И так как станция была достаточно большой, живности тут хватало, и была она довольно разнообразна.

От мутировавших крыс размером с собаку до стай этих самых одичавших собак. Всё это могло представлять смертельную опасность для одинокого путника или же для группы неорганизованных людей, но для слаженной большой, вооруженной группы, объединенной коллективным интеллектом, подобное не являлось чем-то трудным или невыполнимым.

Хотя слово "вооружены" было преувеличением.

Вся мужская половина общины, то есть те, кто был способен держать оружие и мог за себя постоять, имели на руках лишь заостренные копья, топоры, мачете и несколько кустарных арбалетов. У нескольких мужчин были даже старенькие автоматы с небольшим запасом патронов, но их можно было не учитывать, поскольку огнестрельное оружие было достаточно громким и его использование могло привлечь нежелательное внимание. Так что в мои возможности были серьезно ограничены, тем не менее я смог предотвратить потери среди нашего личного состава.

Стратегия использования стены из копий с бойцами дальнего боя в тылу хорошо себя зарекомендовала. Таким образом, нам удавалось успешно окружать гнезда крыс и лежанки диких собак и закалывать их или забрасывать камнями и стрелами. Пятьдесят человек с холодным оружием и камнями представляли непреодолимое препятствие для мелких хищников.

Однако мы пощадили маленьких щенят и крысят в надежде, что удастся приручить их в будущем.

Затем мы продолжили продвигаться, расчищая уже более тесные и темные технические помещения. Там нас ожидало более отвратительное зрелище. Куча копошащихся и бегающих друг по другу крупных насекомых.

Гигантские жуки вызвали у меня легкий шок, как и у моих людей, на поверхности тоже были жуки, и они были значительно крупнее своих подземных собратьев. Однако эти насекомые превосходили своих надземных родственников по уродству, во много раз.

На некоторое время я приказал своим людям отойти. Но это не значит, что мы сбежали - такую мерзость нельзя было оставлять на территории нашего поселения. Однако атаковать прямо сейчас сломя голову, было бы неразумно, поэтому я предпочел подойти к этому с умом, чтобы минимизировать потери среди своих людей.

Поэтому я отменил все прочие работы, которые всё еще велись, привлёк всех работоспособных мужчин, и мы начали изготавливать самодельные факелы. Мы использовали тряпки, намотанные на ножки стульев и другие подобные горючие материалы, которых у нас был избыток. Также мы намотали тряпками концы копий. Затем мы разожгли небольшие костры рядом с техническими помещениями и начали бросать горящие факелы прямо в скопления жуков. Огонь довольно хорошо начал уничтожать их, а сами жуки старались избегать встречи с ним. В общем, хитинистые твари не оценили такого обращения. Они начали выбегать из своих ранее занятых помещений маленькими группами, где мы уже их поджидали.

Только теперь я мог оценить истинные размеры и количество членистоногих существ. В среднем твари были размером с небольшую кошку, что немало нервировало моих людей. Я всеми силами старался давить негативные эмоции, поскольку паника была бесполезной, и даже опасной в такой ситуации.

Следующие несколько минут, уже с более холодным умом, мы давили и жгли отвратительных насекомых, которые казалось шли на нас бесконечным потоком. Тем не менее я постарался напрячь все свои ментальные силы, чтобы действия общинников были максимально точными и организованными. В конце концов, мне пришлось подключить женщин, детей и совсем ветхих стариков, чтобы они поддерживали костры и связывали новые факелы.

Через какое-то время поток насекомых значительно ослаб, но из глубины технических помещений послышалось мерзкое шуршание, будто крупные жвала быстро-быстро бились друг об друга, зазвучал гулкий стук бронированных конечностей об кафель.

Похоже, у жуков была и тяжелая "техника". В тьме невозможно было разглядеть, что это было за тварь, но уже чисто интуитивно я понимал, что габаритами эта сволочь была крупнее прочих.

Наконец, свет пламени осветил ее силуэт. Лучше бы я этого не видел. Влажный хитин чуть-чуть блестел от света огня, покрывая головной конец огромной уховертки. Гигантские жвала торчали из ротовой полости насекомого, рядом с ними выходили длинные усики, которые ощупывали окружение. Из плоского хвоста торчали два огромных выроста, напоминающих клещи. Оно подняло два этих чуть согнутых нароста над собой и, слегка пригнувшись, замерло. Насекомое готовилось к прыжку, к атаке.

Внезапно мой разум начало перегружать огромное количество информации, и на долю секунды я вырубился. К счастью, это продлилось очень недолго, и я снова взял контроль без особых заминок.

Тварь все еще готовилась к атаке. Я, понимая это, приказал копейщикам сомкнуть ряды, чтобы тварь не смогла пробиться через лес копий.

Гигантская уховертка щёлкнула конечностями и буквально влетела в строй копейщиков, раскидывая людей как кегли. Видимо, хитин оказался слишком гладким, поэтому заострённые концы копий просто соскользнули во время резкого контакта, не причинив вреда насекомому.

Тем временем упавшие люди стали лёгкой мишенью для более "мелких" насекомых, которые тут же впились в дезориентированных двуногих. Уховертка же, своими клещами перекусила пополам уже двух людей. Данная потеря отразилась в моём сознании психическим криком, который заглушал меня на доли секунд.

Тем не менее, мне удалось взять контроль над выжившими общинниками. Я подавил их страх и другие нестабильные эмоции, оставив лишь холодный рассудок и возможность здраво размышлять. Снова собравшись, люди похватали оружие и, пока уховертка пожирала трупы расчлененных ею людей, мы быстро начали убивать остальных насекомых, помогая встать раненым.

Меньше чем за минуту мы взяли ситуацию под контроль. Тупая уховертка была всё ещё занята поеданием трупа и мерзко хрустела жвалами. Тем временем, не теряя времени, я усилил реакцию самого сильного из людей. Тот, схватив длинное копьё, со всего маху налетел на жука и пробил глазную мембрану, пробивая голову твари насквозь.

Уховертку это не убило, но сильно дезориентировало. Она задëргалась и, выплюнув тело, начала странно двигаться. Остальные люди времени не теряли и побежали бить огромное насекомое по конечностям. Десятки ударов обрушились прямо по слабым местам твари. Учитывая, что в этот момент я лично указывал им, куда бить, тварь быстро была обездвижена, а в последствии и вовсе сожжена.

Мы победили жуков, скудные остатки улья, или как ещё можно было назвать то мерзкое сборище, были сожжены. В тот вечер панцири тварей трещали в пламени. Но на поле боя валялось и множество человеческих тел. Выходка уховертки слишком дорого нам обошлась.

Десяток мужчин валялись мёртвыми, ещё четверть от сотни получила те или иные ранения. На данный момент из-за этого инцидента я потерял вместе с ранеными и убитыми чуть меньше половины. Как мне всего этого можно было избежать? Как?

Внезапно моё внимание сосредоточилось на шее убитой уховертки, вернее на её прокопченных останках. Я смотрел глазами одного из бойцов, бывшего военного. В его руках было уже порядком погнутое самодельное копьё. Но на плече висел старый автомат Калашникова, старой модификации, такие были в ходу ещё до Польской войны. То, что нужно.

Если я усилю реакцию этого солдата и выстрелю из автомата прямо в шейный ганглий, это парализует уховертку, и тогда возможно мне удастся избежать столь высоких потерь. Правда, возможно, я этим самым себя демаскирую. Но и на этот случай у меня есть один трюк.

Внезапно вся сцена растворилась передо мной. А того боя, как будто, и не было. Я теперь снова вернулся на тот момент, откуда всё и начиналось. Вот уховертка только вышла из технического прохода и только-только готовится к атаке.

Это была ещё одна моя способность. Благодаря многим триллионам клеток микромицелия, мои ментальные возможности были значительно улучшены. Только что я за доли секунды прокрутил у себя в голове миллионы вариантов исхода данного инцидента. И похоже, в одной из многих симуляций, которые развернулись внутри моего сознания, я нашёл самый оптимальный выход.

Глава 2

Гигантская уховертка вышла из тёмного пространства технического помещения.

Щёлкая челюстями, она встала перед строем моих вооружённых людей.

Уховертка только-только готовилась к атаке.

Я же в свою очередь, лишний раз не тратя времени, взял под контроль и усилил бойца с автоматом на плече.

Бывший военнослужащий Российской Республики, ветеран последней войны, его навыков было вполне достаточно.

Для надёжности, я временно ускорил его реакцию и скорость восприятия, затрачивая для этого собственные резервы его организма.

Положив копьё на землю, мозолистые пальцы военного сжали в руке цевьё автомата. Передëрнув затвор, он начал прицеливаться.

Люди с правого фланга, подстегнутые моей волей, одновременно с этим принялись кричать и всячески привлекать к себе внимание гигантского жука.

Насекомое же действительно повернулось и пошло в сторону источника шума, в то время как для стрелка открылся удобный ракурс для поражения жизненно важных частей организма насекомого, а именно шейного ганглия. Если его разорвать, то хищник окажется парализованным, и предполагаемых больших потерь среди моих людей удастся избежать.

Общинник хорошенько прицелился в шею твари, задержал дыхание, чтобы ничего не смешалось ствол во время выстрела.

Наконец, убедившись, что пули точно лягут на траекторию, я приказал человеку плавно нажать пальцем на курок.

Всего миг, небольшая вспышка около ствола автомата, короткий стрëкот автоматной очереди, и несколько кусков раскаленного свинца летят к цели.

Так как панцирь твари довольно прочный и гладкий, мне пришлось сильно изловчиться, чтобы прямо сейчас, одна за другой, свинцовые открытки, ударили по одной и той же точке.

Первые несколько пуль не пробивают толстый и гладкий хитин, лишь падая на землю изломанными болванками или вовсе проскальзывая и давая рикошет об бетонную стену и потолок, выбивая крошево пыли и грязи.

С четвёртой пулей всё уже чуточку по-другому, ведь предыдущие удары снарядов в одну и ту же точку брони на малую толику, но всё же ослабляли её.

Дальше уже всё дело техники. Природная броня с получением кинетического урона копит усталость структуры, и вот уже с четвёртым попаданием можно регистрировать микроразломы и надрывы, впрочем, незаметные невооружённым глазом. А вот с пятого и шестого попадания трещины видны уже невооружённым взглядом.

Следом летящие пули уже без проблем проделывают в хитине раневой канал, через который проходят и остальные куски металла. Внутри они разрывают все мягкие структуры организма, в том числе и примитивные нервные соединения. И так как хитин всё ещё крепок, автоматный свинец начинает рикошетить внутри, превращая всё в ещё большее месиво.

Со стороны это выглядело предельно быстро: вот длинная очередь из автомата, и почти неуловимых для глаза десяток пуль ранят гигантскую уховертку.

Именно ранят, потому что данное повреждение хоть и тяжёлое испытание для данного существа, но всё же оно не смертельно.

Тварь всё ещё жива, просто парализована. Впрочем, большего мне и не надо.

После этого добив остальных тварей поменьше, с беспомощным жуком мы уже расправились играючи.

Чтобы не привлекать внимание падальщиков, трупы насекомых мы сожгли дотла. Сделали мы это снаружи станции, дабы внутри не скапливался едкий дым, которого итак было предостаточно из-за прошедшего боя.

Чтобы не выдать себя, мы сжигали трупы небольшими "порциями", чтобы не создавать гигантского столба дыма, видного за многие километры, чтобы не привлечь чьё-то внимание. Хотя техногенные пожары все ещё привычное явление, даже после десяти лет с момента начала апокалипсиса, лишний раз я рисковать не собирался, тем более когда есть возможность не рисковать.

Одновременно с утилизацией жуков мы занимались разделкой трупов и добычей всего ценного, что могли нам дать их тушки. А полезного было навалом.

В первую очередь, это крепкий панцирь и съедобные участки тела, так же острые, как бритва конечности насекомых. Всё это шло в дело, остальное выкидывалось на "съедение" огню.

Одновременно с этим продолжились работы по строительству "стен" в тоннелях, чтобы отгородить поселение от остальной части метро.

В дополнение к этому женщины, дети и старики начали делать броню из хитиновых пластин, а из острых конечностей - кинжалы и копья.

Так как у некоторых поселенцев в закромах были инструменты и портняжные принадлежности, работа шла хорошо. Доспехи и оружие очень сильно пригодятся нам в будущем конфликте со стаей зомби, которая заняла окрестности склада.

Из особо крупных пластин даже получилось смастерить десяток щитов, что тоже будет весьма полезно.

Большинство мертвых насекомых удалось вытащить наружу и сжечь до захода солнца.

Не хотелось без особой нужды оставлять людей снаружи в ночное время. Ночью всегда активизировались ночные суперхищники, и иногда они заглядывали даже сюда. Поэтому лишний раз рисковать ни к чему.

Я загнал людей под землю и закрыл клеть, ведущую к станции, плюс к этому завалил все баррикадами и поставил часовых.

Тем временем, часть людей направилась помогать достраивать туннельные баррикады; ночью оттуда тоже могли нагрянуть всякие монстры, редко, но могли. Подстраховаться не помешает.

К моменту полного захода солнца моим людям удалось достроить укрепления. Так что ночь мы встречали в относительной безопасности.

Это было несомненно лучше, чем раньше, потому что до этого каждая ночь для местных жителей была постоянным испытанием, борьбой за жизнь и поиском нового безопасного места. Потому что любой услышанный шорох мог стать последним в жизни человека.

Не представляю, как раньше люди выживали в этом кошмаре, особенно дети и старики. Чего им это стоило?

Страшно подумать, если здесь, в относительно спокойном месте, творился такой кошмар, то что же происходит в других местах?

Ничего хорошего, это факт: монстры, зомби, огромные жуки, банды разбойников, шайки людоедов, религиозные фанатики и армии мятежных варлордов - типичная картина окружных земель, того что когда-то было Русской Республикой.

Смерть, ужас и страдания окружали меня, но были и единичные уцелевшие города, клочки цивилизации и стабильности на этих землях.

Удивительно, но факт. В ближайшем будущем, в течение нескольких лет, мне нужно последовать их примеру. Если у толпы разрозненных людей в самый разгар постапокалипсиса получилось самоорганизоваться и построить или сохранить города, достаточно сильные, чтобы выживать в этом кошмаре, то мне, коллективному разуму, сам Бог велел с этим справиться без особых проблем.

Ночная пора проходила относительно спокойно, снаружи, конечно, шумела и дралась всевозможная живность, но к нам в убежище никто лезть не стал.

***

Мои люди всю ночь клепали доспехи и оружие, не останавливаясь, посменно сменяя друг друга.

Результатом их кропотливого труда стали хорошие, крепкие доспехи из панцирей насекомых, всякого мусора и железного хлама, натасканного отовсюду, откуда только можно.

Помимо доспехов были сделаны щиты из панцирей и длинные копья из острых лапок насекомых.

В итоге доспехи и щиты достались лишь половине всех бойцов, тем кому не достались доспехи, было решено дать самодельные арбалеты, пращи и метательные копья, в общем, все дальнобойное оружие.

Кроме того, им отдали старые копья, которые были похуже новых в несколько раз. Надеюсь, им не придется ими пользоваться.

В общем, под утро у меня было войско. Да, весьма куцое и слабое по оснащению, но в плане дисциплины и организованности воины общины могли дать фору многим профессионалам, и все благодаря влиянию коллективного разума.

С этим отрядом я мог рассчитывать на победу над мертвецами, особенно если мой план сработает.

Но все это будет через неделю, а пока следовало провести минимальную подготовку личного состава, провести боевое слаживание и обучение, а самое главное, я должен был сам приноровиться вести людей в бой.

Учитывая, что под моим подчинением люди значительно лучше сражались и усваивали информацию, недели мне определенно будет достаточно.

А тем временем, пока будет проходить неделя, я буду засылать небольшие разведывательные группы, чтобы они порыскали округу на предмет ресурсов и потенциальных угроз.

А также поставить караулы на стратегических местах, чтобы нас не застигли врасплох.

И похлопотал я не зря, потому что через день мои разведчики, размещенные на местной высотке, заметили вдалеке, как по еще целому шоссе передвигался одинокий автомобиль с пулеметным гнездом на крыше.

Как я и полагал, наших соседей привлекли следы нашей деятельности. Я приказал разведчикам и наблюдателям, которые были далеко от убежища, затаиться на месте. Всем остальным я приказал спрятаться внутри станции, предварительно завалив главный вход мусором, чтобы он выглядел максимально заброшенным.

Через несколько минут мой приказ был оперативно исполнен. Мои люди спрятались и затихли.

Тем временем разведчики неизвестной группировки уже были внутри нашего района. Мои наблюдатели не упускали их из виду, внимательно наблюдая за ними. Сами при этом старались оставаться в тени. Благо, в наблюдатели я отобрал людей с военным опытом, бывших военных, так что толк в скрытом наблюдении они понимали хорошо.

Транспорт углублялся в бетонные кварталы и складские массивы. Пулеметная башня вертелась из стороны в сторону. По памяти одного из своих военных, я мог понять, что оператор пулемета пытался контролировать пространство весьма неумело. Соответственно, я мог предположить, что возможно и все остальные их товарищи были низкопробными военными. Впрочем, это не являлось поводом для расслабления. Вполне возможно, что это были представители иррегулярных боевых частей, пригодных только для патруля и охраны дальних рубежей.

Или даже если все военнослужащие нашего потенциального противника были примерно такого же качества, то вполне возможно, что низкое качество они компенсировали большим количеством.

Осторожно нужно быть, взвешенно подходить ко всему. Тем более к конфликтам. А то там войну спланировал, здесь ее проиграл, еще где-то недосмотрел. С этим нужно быть поосторожнее.

Пока я обрабатывал информацию, которую присылали мне мои разведчики, наблюдатели прислали еще кое-что. Символы на борту машины: белая арабская вязь на черном полотне. Религиозные фанатики здесь, в сердце России? Как такое произошло? Что же случилось за эти десять лет пока я спал?

От своих подчиненных я почувствовал мощные эманации ярости и ненависти, которые они испытывали к фанатикам. Понятно, похоже именно они согнали их с родной земли, или вернее сказать, отобрали их в кровавой войне.

За доли секунды у меня в голове промелькнули кадры геноцида местного населения. Зеленое и черное знамя, развевающиеся над беловолосыми трупами. Огромные колонны пленных женщин и детей, уходящие далеко на юг. На обочине валяются заколотые трупы стариков, обезглавленные тела мужчин. В людях кипит ярость. Некогда большой и единый народ, почти истреблен и рассеян. По крайней мере на этой местности точно.

Понятно. Информации мне достаточно. Очевидно, что договориться с ними не получится, даже и пытаться не стоит. Придется воевать. Но для начала нужно затаиться, а потом, подготовившись, ударить.

Машина уехала только несколько часов спустя. Стоит признать свой вопиющий непрофессионализм, они компенсировали рвением и упорством. Они крутились по району несколько раз, причем по одному и тому же маршруту. Стреляли по каждому подозрительному кусту. Кричали что-то на ломанном русском через громкоговоритель, обещая всяческие блага и посулы тому, кто сдастся, а сразу после этого обещая страшные кары и мучения врагам. Причем очень часто сам диктор путал, что, кому и как он обещал. Странный, конечно, метод выманивания врагов. Мне кажется, у немцев во время Великой Отечественной войны была большая результативность, когда они точно так же выманивали белорусских партизан из их непролазных лесов.

Во всяком случае, они так ничего и не нашли. Возможно, если бы они вышли из своего броневика, результат у них был бы получше. Впрочем, выходить они не собирались. Но и на это было объяснение.

Фанатики просто боялись выйти из машины, опасаясь стать закуской для местной живности. Вроде как смерть от клыков местной мутантной фауны считалась не очень престижной. Да и в принципе умирать они как-то не особо торопились.

Мои люди вышли из укрытий только когда силуэт машины исчез за линией горизонта.

Следующую неделю к нам больше никто не приезжал, поэтому она пошла более комфортно и непринужденно.

Я занимался разведкой, подготовкой войск, дальнейшим укреплением поселения.

Также, мои люди очень удачно откопали среди обломков полную карту метрополитена, где были указаны все открытые, закрытые и резервные ветки с техническими и прочими помещениями. Карта была самая "актуальная", на момент катастрофы ей было всего год.

Судя по многочисленным терминам и указаниям сложного технического или инженерного характера, она была предназначена для местных работников. По ней можно было узнать многое.

Например, на самых нижних уровнях были помечены какие-то помещения с очень привлекательным названием "Экстренные склады". Если исходить из простых логических заключений, в таких местах могли находиться ценные ресурсы для постапокалипсиса, например вода, еда, лекарства, одежда, инструменты, оружие. Так как эти помещения находились под землей, шансы того, что они не разграблены, очень высоки.

Потому что, если судить по воспоминаниям моих подопечных, метро в первые дни катастрофы приняло очень много людей и защитило их от ураганных бомбардировок пришельцев. К сожалению впоследствии находиться там стало просто невыносимо из-за резких мутаций местной фауны, впрочем и флоры тоже.

Так что, как только снаружи перестали бомбить и поливать всё химией и мутагенами, люди бежали из метро, сломя голову.

Каждодневные атаки жуков превратили подземные уровни в настоящую пороховую бочку.

Впоследствии, здесь конечно стало намного тише, так как когда люди сбежали, местные твари стали жрать и убивать друг друга, сократив свою популяцию до приемлемого уровня.

И казалось бы, люди могли теперь вернуться, ведь метро, если его очистить от паразитов, было надежным убежищем, тем более во время постапокалипсиса. Но люди не возвращались, уж слишком плохие воспоминания об этом подземелье въелись в их память. Хотя, возможно, на других станциях, где-то на противоположной части мегаполиса, всё сложилось лучше, может быть, у них не было столь огромного количества кровожадных насекомых, жаждущих человеческой плоти.

Моим людям вот в этом плане не так сильно повезло. Но так или иначе, я с ними, и я помогу им выжить. И мы доберемся туда, куда нам надо.

Благо, таких складских помещений по всему метрополитену было разбросано несколько десятков штук. И нужно было каким-то образом обойти их все, возможно, они были нетронуты или не так сильно разграблены.

Самый ближайший склад находился на самой глубине. Нужно было туда спуститься. Плюс, на карте я нашёл резервную электростанцию на дизельных генераторах, и рядом с ней станцию литиевых аккумуляторов, надо туда тоже заглянуть по пути. Оттуда можно будет запитать мою станцию. Электричество не помешает.

И по большей части, даже не ради освещения и работы массивных внешних ворот, а в первую очередь нужно будет снабдить электричеством вентиляционную систему, а вместе с ней систему фильтрации воздуха. Также найти резервуары с технической и пресной водой. Судя по карте, они тоже были недалеко от станции. Резервуары были замкнутые и защищены от процессов окисления. Так что думаю, вода там чистая и без живности. Хоть бы она там была.

***

Человек с густой бородой, окрашенной в синий цвет, и зеленым тюрбаном на голове, сидел у себя в кабинете, нарочито и чрезмерно украшенном в помпезном восточном стиле.

В дверь кабинета раздался тихий стук.

Мужчина подал голос, разрешая войти.

В кабинет вошел воин в причудливом восточном наряде, который, тем не менее, был вполне удобным, несмотря на всю свою декоративность. Как и у хозяина кабинета, у воина была густая борода, только уже ярко красного цвета.

— Говори, — сказал синебородый, не поднимая взгляда на гостя, и продолжая копаться в бумагах.

Воин глубоко поклонился и, кивнув, начал говорить.

— На западной границе стражи слышали выстрелы. Длинный автоматный стрекот. Это произошло на территории изгоев, — быстро сообщил информацию воин, сразу же замолкнув в ожидании ответа.

— Это могут быть неверные? Москвичи или Торжковчане? — наконец-то подняв свои зеленые глаза на собеседника, гость начал задавать наводящие вопросы.

— Нет, господин, вряд ли это северные варвары. Они бы провели более серьезную акцию и, впрочем, не стали бы они лезть к изгоям. Вы же знаете, это недобрая земля, нехорошая. К тому же, есть масса других мест, где можно поживиться, — пожал плечами краснобородый.

— Все равно надо напрячь наших агентов на их приграничье. Может, им известно больше.

— Отправить весточку во Владимир? — сообразил воин.

— Да, думаю, ничего серьезного, главное, держать руку на пульсе. Шейху Ярослейву ничего сообщать не будем. Пока отправь патруль к изгоям, пусть посмотрят что да как. А там посмотрим...

***

Кусок радиосообщения, высланный начальником Костромской заставы, в столицу Великого Торжковского Союза, город Тверь.

"Начальник заставы номер шестнадцать, секретно председателям Великого государственного совета. Сообщаю о подозрительной активности на границе с Новым Халифатом. На окраине бывшего мегаполиса Нижнего Новгорода была зафиксирована некая активность. Наблюдатели сообщают о небольшом количестве беженцев из так называемого района проживания изгоев (бывший складской район и промышленные районы Нижнего Новгорода). Также пограничной охраной было найдено тело бывшего старосты, который жил в данном районе. Дневниковые записи раскрывают некоторые нюансы происходящих там событий, данные записи будут приложены. Информируем о данной ситуации и ждем дальнейших приказов из столицы."

Фрагмент ответа из Твери на сообщение из Костромы.

"...продолжайте наблюдать за данной ситуацией, уполномоченные члены совета и представители нижней палаты считают эти события несущественными. В данный момент статус к-во с Халифатом важнее. С уважением, избранные председатели Великого Совета."

***

Я тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание.

Один из бойцов подошел ко мне и подал флягу с чистой водой.

Я кивком поблагодарил одного из своих новых братьев.

Жадно присосавшись пересохшими губами к горлышку фляги, я ощутил, как внутрь моего измученного организма перетекала холодная влага.

Отпив воды, я с наслаждением завалился на покрытую пылью бетонную стену.

Завинтив флягу, я благодарно кивнул и отдал ее обратно.

Где-то сбоку от меня раздался голос Виктора. Повернувшись, я увидел, как он стоял на возвышении, в своих покрытых кровью насекомых доспехах, и громко восхвалял нашего бесплотного защитника, Великого гриба другим воинам.

Укрепление связи - обязательная часть после тяжелого боя. Когда Виктор или другой брат или сестра начинают говорить с нами о важном, мы начинаем одновременно слышать голос Великого. Его теплый и нежный шепот, полный заботы и сострадания.

Лицо Виктора было напряжено, и, в сочетании с его внешностью верзилы мутанта, его слова были весьма убедительны.

Казалось, Великий усиливал его в такие моменты, ярко голубые глаза мутанта словно смотрели в душу.

Я отвернулся и закрыл глаза, шепот Великого начал тихо обволакивать моё сознание, открывая мне мои самые потаенные тайны и желания...

После усиливающих слов мы отправились обратно. На этот раз улов был небольшой, мы исследовали бывший торговый центр и, к несчастью, наш отряд наткнулся на гнездо жуков. Их было довольно много, но, благодаря нашей собранности и помощи Великого, мы раздавили это мерзкое гнездо ксеносов.

Убитых, слава Великому, не было, его помощь и наши точные, и синхронные действия помогли нам победить.

Мы вообще очень сильно изменились за последнее время, и всё благодаря помощи Великого.

Я посмотрел на свои руки. Они были в перчатках, с нашитыми на них жестянками.

Я вспомнил тот момент, когда я стрелял, казалось, за прошедшие годы своей службы в армии и участии в военной компании против пшеков, прошло очень много времени. Все мои навыки давно были забыты, а рефлексы утеряны. А сам превратился в старую развалину.

Но нет, у Великого была другая точка зрения. Он дал мне силы, вручил в руки оружие, и я на мгновение словно помолодел лет на двадцать-тридцать и поразил мерзкое насекомое.

Руки в тот момент не тряслись, глаз был зорок и точен, навыки были при мне. Но только на мгновение, лишь чтобы ослабить страшного зверя.

Позади меня, на моей спине зашуршали консервные банки с мясом и мой щит, сделанный из хитина крупного насекомого. Я поудобнее их перехватил.

Сегодня мои дети смогут поесть отпуза. Моя мечта сбылась, мои дети уже несколько дней питались полноценной едой. Объединенные волей Великого, мы жили как одна большая семья, поэтому делили все припасы на всех.

Впрочем, как уверял Виктор, это была лишь временная мера. Со временем, когда ресурсов будет больше, а община шире, каждый будет получать по трудам. Уровниловки не будет, как ни странно, многим это понравилось, хотя лично я отнёсся с прохладой к подобной идее. Или даже с равнодушием, если мои дети сытые и здоровы, меня это не сильно интересует.

Глава 3

Я старался не отдыхать слишком много и часто, предпочитая посвящать почти всё свободное время служению Великому - то есть, приносить пользу людям, и не словами как обычно понимали служение люди прошлого, напротив, я старался вкладываться делом.

Великий, сам дал мне это понять в первые дни, придя ко мне во сне в образе моего отца. Тогда мы с ним говорили обо всём, хотя по большей части говорил он, а я лишь внимал и внимательно слушал.

В ту ночь моя убеждённость в его добродетельность стала ещё сильнее, и я ещё более укрепился в желании распространить его свет на всех людей и укрепить остальных своих братьев и сестёр.

И как советовал Великий, я старался работать больше всех и отдыхать меньше всех. Из-за того, что я стал первым, кто принял его мудрость, на меня была возложена тяжкая миссия представителя Великого на земле среди нас, простых смертных. И отвечать я буду именно перед ним, и только перед ним, за все свои деяния. Так что я должен быть примером для других - тяжкая доля.

Но видя, как люди меня уважают и ценят за мой труд и самоотверженность, я понимал, что это нужно кому-то делать.

И вот сейчас я, весь вспотевший и грязный, разбираю со всеми остальными воинами и обычными мужчинами фрагмент стены небольшого дома для наших строительных нужд.

Я тихо себе под нос читаю собственно придуманное четверостишие. Бормочу её себе под нос, исполняя очередное поручение Великого, лишь изредка прерываясь, чтобы раздать новые команды - какие-то нашептанные Великим, а какие-то выдуманные собственным соображением пользы. Благо Великий заранее оценивает их и многое из того, что я предлагаю, тоже вводит в процесс.

Одновременно с этим, я ощущаю мощное единение всех общинников. Некоторые даже настолько сплочены, что начинают тихонько бормотать благодарности Великому себе под нос вместе со мной.

Людей с слабовольных среди нас практически не осталось, а те немногие уже стали крепче, и более волевыми, чем были раньше. Так что решение Великого не преследовать, и не держать силой слабоверных было необходимым - это сделало нас намного сплочённее, не траоя силы на их убеждение.

Проще говоря, отделив зёрна от плевел, мы не стали тратить силы на переубеждение упрямцев.

***

Сейчас был перерыв, Боже, как же я давно не пила кофе! Какое райское наслаждение!

Хоть он и был растворимым, но это даже лучше. Когда-то забытый вкус снова всплыл в моём сознании ярким пятном.

Я, как могла, растягивала в голове удовольствие, полученное от того, что снова вкушала казалось позабытое лакомство.

Кто же знал, что если хорошенько встряхнуть самые глубокие закрома города, и смело залезть в самые опасные места, можно найти много чего полезного.

Раньше никто, в одиночку, не смел сделать ни шагу туда. Мы не были хозяевами больше нигде, хотя всё, что здесь стояло, было построено нашими руками или руками наших предков.

Оказалось, если набраться смелости и наглости, можно было найти много всего. По крайней мере, так заявляют легионеры и мой отец, который как раз служил в их рядах.

Тем не менее, мутанты и твари, словно пришедшие не из нашего мира, вот кто были новые хозяева каменных джунглей и всего остального мира за его пределами. Люди же существовали, как мы, либо жили большими общинами и выживали за счёт земледелия, каждый день сражаясь с новыми соседями, либо утыкались внутрь крепостей, которые по ошибке называли городами.

Так было сколько я себя знала, и я всегда боялась, что так будет всегда. В рассказы своих родителей я верила мало, хотя всегда любила слушать их интересные истории о старом мире - мире, который принадлежал людям.

Но теперь всё было по-другому. Люди, объединённые волей Великого, нашли друг друга и, преисполнившись его силой и мудростью, смогли сделать невероятное.

Внезапно от моих размышлений меня отвлёк нежный шёпот Великого, а позади командир смены снова зазывал нас на работу.

Я устало вздохнула, перерыв закончился. Я, потянувшись всем телом, пошла дальше с остальными общинниками дубить шкуры убитых нами животных.

Быстро допив кофе, я положила кружку в стойку для грязной посуды. Их помоют посудомойки на смене, они тоже работали, только сегодня их черед был здесь.

Я посмотрела на свои мозолистые, тонкие пальцы. Кожа на них была сильно огрубевшая.

Вздохнув, я снова принялась за работу.

Я сконцентрировала взгляд на шкуре, и в голове начали всплывать знания и воспоминания. Они мне не принадлежали. Великий через усилие поселил их в моей голове. Первое время было трудно свыкнуться, приспособиться к этому. Причём не я одна была такой.

Кто-то даже не выдержывал и терял сознание, а у меня из носа пошла кровь, сплошным потоком как водопад. Труднее было маленьким детям. Они гарантировано теряли сознание. Тем не менее, через несколько часов мы приноровились и работали вполне исправно.

Вот и теперь я, как столетний ремесленник, отдавший полжизни, деловито приступила к работе.

***

На следующий день я послал разведывательную группу в сторону помещений с дизельными генераторами и огромными литиевыми батареями.

Благо, они находились относительно недалеко, поэтому я мог отправить туда людей без риска потерять их в дороге. Хотя, несмотря на это, в группу я отправил самых сильных и хорошо экипированных бойцов. Туда также были включены стрелки с автоматическими винтовками, на всякий случай, мало ли.

Группа прошла через недавно сделанные крепкие деревянные ворота, дополнительно обитые жестью. Они вели в один из тёмных туннелей, который соединял станцию с остальной подземкой.

В туннеле царила кромешная тьма. У некоторых моих людей внутри подспудно начали образовываться эмоции, похожие на страх. Я старался тут же безжалостно давить на них, перенаправляя психическую энергию в более полезное русло. Паника ни к чему.

Вот проходит минута, и теперь подступающего страха как и не бывало. Наоборот, люди смотрели в темноту с немного лихим прищуром, более внимательно и настороженно.

Зажигая факелы и включая несколько стареньких военных динамо-фонарей, работающих на накопленной кинетической энергии, разведчики, покрепче схватив своё оружие, отправились вперёд в неизвестность.

Путь занял недолгий час, по пути попадались редкие мутанты и прочие подземные твари, живущие в метрополитене. Других людей естественно тут не было.

Мелкие хищники при виде большой группы разведчиков убегали и забивались в свои щели. Чем ближе мы подходили к генераторной, тем сильнее начинало вонять соляркой, что наводило на недобрые мысли.

Наконец мы добрались до конечного пункта и застали не очень утешительную картину. Вход в помещение был взорван, и судя по всему, взрыв был свежий, возможно, годичной давности. Опасения подтвердились. Похоже, не мы одни были такие умные.

Мои люди осторожно зашли в помещение, предварительно оставив факелы снаружи. Находиться внутри с открытым источником огня было бы "слегка" неразумно.

Ну что ж, хорошая новость — в генераторной все массивные дизельные установки были на месте, а вот в соседнем помещении, где были объёмные баки с соляркой, был небольшой бардак. Везде тут и там были пятна засохшего топлива. Очень сильно воняло соляркой, ещё сильнее, чем в туннеле. Везде были следы протекторов от сапогов. Военные? Наёмники? Дезертиры?

Хотя вряд ли военные, были бы они, то и генераторы тоже бы забрали, чего добру пропадать. Возможность у них точно бы была.

А ведь следы попыток были: сколы на бетонных платформах, и один перевёрнутый генератор сиротливо валялся на проходной.

Также понадобилось ещё несколько минут, чтобы установить, что почти всё топливо было слито из резервуаров.

Ну что ж, генераторы сейчас почти бесполезны, было конечно немного энергии, чтобы подать их на внешние ворота, чтобы закрыть нашу станцию на случай полномасштабной атаки. Плюс, мы набрали несколько канистр солярки, всё, что смогли наскрести, из когда-то гигантских запасов горючего, которое могло бы обеспечить нашу станцию энергией на продолжительное время.

В остальном, пустая трата времени. Вернувшись, немного удрученные, я отправил группу на отдых; на следующий день их надо будет отправить на поиски помещений с массивными литиевыми батареями. А пока пусть отдыхают, они заслужили.

Тем временем люди на станции тоже не теряли времени. Вообще делалось много чего: например, дубили шкуры убитых животных, а именно диких собак и крыс-мутантов. Занимались этим в основном дети и незанятые женщины.

Один из общинников обладал большим опытом в этом вопросе, так что размножить и проецировать его навыки на остальных не составило большого труда.

Благодаря этому сам процесс шёл вполне себе споро, и при этом качество работы не снижалось.

Помимо этого, я занимался "капитальным" ремонтом на станции.

Для этого мои люди специально реквизировали строительные расходники со всех окружных хозяйственных и специализированных магазинов.

На удивление, они были разграблены меньше, чем прочие. Видимо, во время конца света людей не слишком тянуло на созидательный труд.

Ремонт заключался в том, что мы продолжали процесс изоляции нашей станции, нашего поселения от всего остального мира.

Мы укрепили стены, закрывающие туннели.

Дополнительно построили вторые стены из кирпича. Проходы были достаточно узкие, так что много времени это не заняло. Удивительно, как коллективный труд ста человек под предводительством одного разума может ускорять всю работу, особенно когда каждый работает честно и добросовестно.

Помимо расходников и инструментов, на станцию мы тащили кирпичи и прочий подручный строительный материал.

Собственно говоря, из них мы и сделали эти стены в туннелях.

Сложнее было построить стену, закрывающую главный вход, и ворота для них.

Для этого нам пришлось разобрать целую стену одного из соседних зданий. Занимались мы этим целую неделю. Затруднялось это ещё и тем, что я хотел реально толстую стену, поэтому и кирпича надо было так много.

Помимо этого, мои люди заделывали дыры и непонятные отверстия в стенах. Я не хотел, чтобы у насекомых и мутантных форм жизни был хоть какой-то шанс попасть внутрь стен моего поселения.

В прорехи забивался камень, гранит и колотый кирпич в перемешку с цементом, затем всё это заделывалось ещё одним слоем раствора. Получилось вполне надёжно.

Таким образом, все подозрительные щели были заделаны.

То же самое я проделал с дырами в вентиляционных шахтах. Интересовали меня, те что вели прямиком на станцию. Сами шахты оказались облюбованы насекомыми, поэтому их зачистка и ремонт затянулся на несколько дней.

Тут как раз была кстати канистра с дизельным топливом. Иначе мы бы возились там месяцами. А так огонь решил проблему быстро и радикально, правда на станции после этого очень долго воняло жареным хитином.

Впрочем, несмотря на неприятный запах, люди зато могли спать спокойно, не опасаясь того, что ночью на них нападёт мутант или насекомое, проползшее на станцию через щель или другую прореху.

Конечно, опасность будет всегда, но в моих силах было минимизировать вероятность подобного исхода.

На следующий день я отправил отдохнувших бойцов на поиски батарейной станции. В этот раз поход тоже был недолгим по времени, помещение с большими литиевыми батареями находилось недалеко от дизельной станции.

Так было специально задумано на случай, если весь город будет отрезан от электричества или произойдёт какая-то авария на электростанции. Всю нагрузку на себя возьмут несколько дизельных электростанций, но, поскольку для запуска дизельных агрегатов нужно несколько минут, на это время всю нагрузку на себя должны были взять большие аккумуляторы и без перебоев снабжать электричеством метрополитен, пока дизели не разгонятся.

По памяти некоторых старожилов, я знал, что во время катастрофы все поезда были принудительно остановлены в тоннелях. Смысла в их передвижении не было. Поэтому был велик шанс, что батареи были всё ещё заряжены.

Для моей одной станции оставшейся энергии могло хватить надолго.

В конце концов, аккумуляторы были запитаны и рассчитаны на десятки мощных составов, а для этого нужно было значительно больше энергии, чем для одной, не самой большой, станции метро.

Тем временем моя группа дошла до массивных дверей батарейной. Дверь была герметичной, из толстого слоя стали.

Рядом с ней блестел хромированный пульт управления, всё ещё целый и работающий. Управление на нём было сенсорное.

Дверь можно было открыть ключ-картой, которая вставлялась в специальный паз, или введением пароля.

Понятно, почему дверь дизельную генераторную была взорвана. Похоже, у тех кто украл солярку, не было ключ-карты или пароля, впрочем, у нас тоже не было ни того, ни другого.

Но войти надо было, поэтому я начал перебирать все пароли на дисплее. Благо попытки были не ограничены.

Несколько часов спустя, после почти бесконечной череды введённых цифр и букв, пароль наконец удалось найти.

После этого дисплей на пульте загорелся зелёным цветом, и на экране появилось изображение открытого замка. Затем сверху загорелись оранжевые огоньки, и женский голос из динамиков вежливо просил отойти от двери. Автоматика сработала.

Затем, после протяжных звуковых сигналов, массивная стальная дверь открылась, медленно открывая вид на зал с белыми стенами, огромным командным пультом и рядом аккумуляторных установок, тянущихся на многие десятки метров.

Помещение внутри сразу озарилось светом сотен ламп, ослепив всех, кто был ближе всех к дверному проему. А меня слегка "оглушило" ворохом визуальных данных, поступающих от моих людей.

Белые стены, как в новенькой лаборатории, только усугубляли происходящее. Понадобилось несколько минут, чтобы глаза могли привыкнуть к такой яркости. В конце концов, даже снаружи не было так ярко.

Войдя в аккумуляторную, я сразу же заинтересовался компьютерным пультом. Зайдя в систему через одного из своих людей, я начал мониторить ситуацию.

Сначала проверим заряд батарей и вообще их состояние.

Заряд в них был, хоть и меньше половины. Впрочем, для меня этого было более чем достаточно.

Я попробовал перенаправить энергию на станцию. Для начала освещение.

И действительно, оставшиеся лампы заработали. Теперь на станции, которая очень долгое время пребывала во мраке, появился свет. Теперь можно подать воду в местные фонтанчики через станционную систему водоснабжения.

Из маленьких кранов полилась мутная жидкость с отвратительным землистым запахом. Так понятно, отключим водоснабжение. Надо будет ещё проверить очистные сооружения и резервуары с чистой водой. Но это потом. Главное, что теперь на станции было электричество.

Надёжно заперев помещение, я отправил своих людей обратно домой.

Там их встречали как героев. Многие люди были счастливы и очень сильно воодушевлены, впрочем, в свою сторону я тоже получил порцию благодарностей. Чего уж скрывать, было приятно.

Весь оставшийся день мы разбирались с проводкой. Благо, в группе было достаточно много людей, разбирающихся в электрооборудовании и его починке, плюс расходников на станции было предостаточно, как и инструментов.

За многие годы многое успело выйти из строя. Кое-где проводка начинала коротить и искрить. Вместе с тем мы меняли проводку, много где пришлось заменить лампочки. Благо всего этого добра было навалом в технических помещениях. Оказывается, с момента начала конца света, нужда в электроприборах слегка падает, так как электричество становится дефицитным.

Нет, спрос конечно не исчезал полностью. В конце-концов, у некоторых людей были автономные источники питания. Но того, что было в магазинах им хватало. Все-таки это не еда и вода, необходимые каждый день. Те же лампочки, дай Бог, раз в месяц будут выходить из строя, если они дешевые, а ваш источник питания постоянно скачет.

В общем, собственные запасы станции оказались нетронуты. Людям они были просто не нужны.

А вот кстати по поводу еды и воды. Наши запасы уже подходили к концу. С едой было ещё терпимо, но вот вода могла закончиться очень быстро. А ближайшая река с относительно чистой водой находилась в нескольких километрах. Этот вопрос нужно было как-то решать.

Поэтому миссия к очистной станции метрополитена приобретала ещё более важный приоритет.

Ещё до катастрофы системы метрополитена были сильно улучшены, в том числе резервуары с чистой, пресной водой.

То, что из кранов полилась какая-то мутная жижа, ещё ничего не значило. Скорее всего, просто один из резервуаров, с которым была подключена наша станция, был загрязнен. Надо просто подключить систему нашей станции к другому резервуару, а ту грязную воду направить заново на фильтрацию. Там, как раз, должны были стоять самые современные на момент катастрофы фильтры, способные очищать даже радиоактивную воду. И сами резервуары были рассчитаны на то, чтобы обеспечивать водой миллион человек в течение десяти дней, автономно. Причем она могла медленно, но пополняться за счет включения системы замкнутой фильтрации отходов. Ну, то есть, в крайнем случае люди могли бы пить собственную мочу. М-да. Гениально и просто.

Но проблема в том, что очистные сооружения находились в самом низу, как раз рядом с экстренными складами. И если верить уцелевшим датчикам, которые заработали после получения питания, там внизу живности было много.

Вот и вставал вопрос: так ли нужна мне эта вода сейчас?

Ведь это надо спускаться на большую глубину, пробиваться сквозь полчища чудовищ. Для такого мои люди категорически не готовы. А вот после определённой подготовки можно и попробовать.

А пока я разослал группу по местным складам и магазинам бытовой техники.

В округе их было достаточно много. Мы тащили оттуда всё, что может представлять пользу, то есть почти любую плохо лежащую вещь.

К счастью, для меня техники на месте было всё ещё очень много. Никому она оказалась не нужна в постапокалиптическом мире. В магазинах, конечно, выбор был поскромнее, потому что кто-то всё-таки крал технику. Видимо, эти особо одарённые индивиды думали, что катаклизм временное явление, поэтому по старой привычке воровали современную электронику.

Потом уже начало доходить до многих, что они не то воровали. Особенно, когда электричество, интернет, телефон и спутник накрылись медным тазом. И вся умная техника моментально превратилась в хлам.

И никому больше техника стала не нужна, никому, до сегодняшнего дня. У меня теперь был собственный солидный источник энергии, и на подходе была перспектива наладить постоянную выработку электричества. А это значит, что как минимум половина всей техники пригодится.

В общем, всю технику я тащил в поселение. И хотя в магазинах товара было поменьше, а местами он был сильно повреждён временем и мутантами, склады техники приятно меня порадовали.

Электроника была надёжно упакована и почти не тронута, в отличие от продуктовых складов.

В общем, технику я понемногу перемещал к себе. Особенно это касалось различных кипятильников и электрических плиток.

С их помощью я кипятил грязную воду, а затем фильтровал её с помощью домашних очистителей. Сами же очистители я тоже нашёл среди остальной техники. В общем и целом они конечно были почти бесполезны, но как элемент поточной фильтрации они были вполне полезны, особенно в сочетании с многократным кипячением. Это давало неплохие результаты.

Всю остальную технику я складировал в только что отремонтированные технические помещения. Точных планов на неё у меня пока что не было, я просто брал её на всякий случай. В будущем она точно пригодится, также как кипятильники и техника для "очистки" воды.

Грязную воду, кстати, я добывал более простым способом. Разместил на крышах нескольких высотных зданий тенты с ёмкостями. После нескольких прошедших дождей там скопилось достаточно спасительной влаги, хоть и загрязнённой, и с остаточными примесями вредных веществ.

Тем не менее, после моей импровизированной очистки дождевая вода становилась более-менее безопасной.

Так что временно я отодвинул угрозу нехватки чистой воды.

Фактор наличия энергии я смог трансформировать в небольшую цепочку добычи чистой воды.

И в дальнейшем можно было об этом не беспокоиться, хотя бы временно. И в таких обстоятельствах самое время позаботиться о стае зомбаков, которые так удачно сторожили запасы пищи для моих людей.

Надо уже готовить к ним визит вежливости и как следует их отблагодарить.

Эту встречу они никогда не забудут.

Глава 4

Подготовка прошла успешно.

Условная неделя на подготовку к операции прошла довольно плодотворно. Отряд стал слажено действовать, а мои команды выполнялись беспрекословно, с огромной точностью.

На половину бойцов, которым не досталось тяжелой брони, сделанной из жести и панцирей жуков, я изготовил крепкие костюмы из шкур диких собак и крыс мутантов.

Оказалось, кожа у постапокалиптической живности была довольно крепкой. Соседство с другими кошмарными существами и обилие мутагенов в какой-то момент заставило многие виды существенно измениться либо просто погибнуть. Собаки и крысы-переростки предпочли первый вариант. Поэтому их шкура, как защита от укусов зомби и других напастей, была хорошим вариантом.

Плюс из корпусов неработающей бытовой техники получилось соорудить дополнительные элементы защиты, так что бойцы передней линии уже напоминали рыцарей, или бойцов ОМОНа, подавляющих беспорядки.

Кстати говоря, о полиции. За это время я обшарил все окрестные пункты полиции в надежде отыскать хоть что-то полезное.

Хотя я, как адекватный человек, понимал, что подобные места в первую очередь подвергаются разграблению, либо самими сотрудниками, либо прочими людьми, сильно нуждающимися в оружии.

Так и вышло. Я отправил людей в ближайшие здания городской полиции. Причем несколько раз мы сталкивались с гигантскими насекомыми и парочкой саблезубых кошек. И все разы я старался отгонять тварей, не вступая в бой лишний раз.

Один раз правда это не сработало - гигантская сороконожка не хотела понимать язык мира. И зашипев, прыгнула на нас, целясь своими ядовитыми лапками в наши тела. Но сама неудачно наткнулась на наши копья. Быстрая реакция, и наши синхронные действия, сыграли с членистоногой тварью злую шутку. И хоть большинство наконечников копий не пробились через хитиновую шкуру твари, тем не менее малая часть лезвий пробилась сквозь панцирь в местах сочленений. Пригвожденная тварь заверещала и пыталась извиваться, но это только усугубляло ее положение, и острая сталь только глубже входила в мерзкую сочащуюся ихором плоть. А бойцы дальнего боя разом кинули все, что было под рукой, прямо по головному концу насекомого. Через минуту то, что когда-то было головой, превратилось в месиво. Еще через минуту тварь окончательно замерла, стихла и испустила дух.

Если, конечно, у подобного существа могла быть душа.

Я чувствовал целый шквал эмоций, которые доносились от моих людей - разный спектр эмоций, от счастья и радости до облегчения, но на всю дифференциальность чувств было одно, что объединяло их, несмотря на разный окрас и оттенок психических эманаций. Это неверие - люди не могли поверить своим глазам, что только что они вместе смогли убить одного из самых опасных хищников во всей округе. Сейчас у них происходил важный психологический надлом, я это чувствовал. Из-за этого я тоже испытывал некий духовный подъем, я и мои люди в этом плане были как сообщающиеся сосуды.

Похоже, с этого момента мы становились действительно серьезной силой в округе.

Закончив бой, я оставил нескольких бойцов охранять тушу сороконожки до прихода еще одной команды из поселения - они должны дотащить тело насекомого до дома.

Я же тем временем отправил большую часть группы продолжать поиск.

Добычи было совсем негусто. Все вынесли еще в первые дни катастрофы. Единственное, что мы смогли наскрести - несколько полупустых коробок с пистолетными патронами, несколько пистолетов, которые мы смогли забрать из кабинетных сейфиков, там же валялись коробки с патронами. Плюс к этому несколько полицейских щитов и экипировка к ним, что было очень кстати. Одежда, предназначенная для разгона массовых демонстраций, также очевидно хорошо подходила для "разгона" массовых скоплений мертвецов.

Больше там ничего не было, конечно же. Жаль.

Дальше мы посетили местное пожарное депо. Путь был относительно безопасным, если не считать стаю взбесившихся собак, которую мы впрочем легко разогнали. Добравшись до пожарной станции, мы опять занялись реквизированием всего, что плохо лежало и представляло хоть какую-то ценность.

Итого, у нас получилось добыть немного инструментов, валявшихся на нижних уровнях: ничего особенного, топоры, лопаты, кирки, молотки, кувалды и много ещё прочего по мелочи. Помимо этого мы смогли откопать несколько единиц пожарной экипировки: шлемы, сапоги, спецовки, перчатки – все сделано из качественных огнестойких материалов и по прочности не уступает даже шкурам мутантов.

Но самое главное, в ходе "раскопок" мы откопали ручные пожаротушители с запасными элементами. Увидев их, у меня сразу созрел план в голове.

Чуть позже мы собрали всё ценное барахло, включая тушу мёртвой сороконожки, и отправились обратно домой, загруженные как мулы – по самую макушку.

Добравшись до дома, я всё это сгрузил и принялся всё новое добро расфасовывать, а труп насекомого разбирать на части: панцирь на броню и щиты, острые жвала и конечности на оружие, съедобные части тела на припасы, а также яд. Вызывающий паралитический эффект, он мог быть полезен в бою или ещё много где. Мы расчленили и растащили тело так же быстро, словно работу выполняли муравьи.

Дальше, полицейскую и пожарную экипировку мы сразу пустили в дело, нацепив ее на тяжёлых пехотинцев первой линии, чтобы они были ещё были ещё сильнее защищены. Тоже самое с холодным оружием, которое мы нашли на пожарной станции. Я раздал его бойцам первой линии, чтобы они использовали его как дополнительное оружие в случае, если длинные копья уже не помогут. Плюс оставшееся оружие я раздал бойцам дальней линии – нельзя было позволить им быть полностью безоружными во время рукопашного боя. Я конечно буду держать их подальше от первой линии, но готовность к худшему варианту будет не лишней.

Найденное огнестрельное оружие тоже пошло в дело, сделав нас в совокупности ещё опаснее, чем были. Хотя, опять таки, использовать его можно было только в крайнем случае, чтобы не привлекать внимание. Наш отряд теперь представлял более-менее достойное зрелище, но только в местных масштабах.

И наконец, последнее в списке, но не по значению – ранцевые огнетушители, найденные в пожарном депо.

Весьма полезное приобретение, поскольку из них мы смастерили настоящие огнемёты. Мысль пришла мне мгновенно, как только на нижних уровнях я заметил этих малышек.

В общем, ничего сложного: в ёмкости мы залили дизельное топливо, а в качестве поджигателя использовали небольшие баллоны с газом, которые мы нашли, обыскав несколько десятков квартир, по дороге уничтожив несколько десятков их хозяев, превратившихся в живых мертвецов или мутировавших в мерзостей в разгар катастрофы.

В узких помещениях жилых домов у них не было шансов, особенно когда мы уже смастерили несколько самодельных огнемётов.

Хотя конечно чаще поступали по старинке, выбивали двери кувалдами и входили в квартиры, ощетинившись копьями.

В ходе таких вот рейдов, я как раз познакомился поближе с повадками местных зомби. Твари были туповаты – этого не отнять, потому что услышав грохот, они бежали к нам сломя голову и напарывались на наконечники копий, всем чем только можно. Но при этом они были яростны и очень быстры. Тренированного человека, конечно, вряд ли догонят, но это труп, от него вообще не ожидаешь прыти.

Тем не менее, несмотря на всю их сверхъестественную ярость и упорство, особой силы и прочности я не заметил.

Очередной удар топора по голове пригвождëнного трупа, и она разваливается как гнилой арбуз.

Закончив с зачисткой от зомбаков, мы традиционно начинали вычищать содержимое квартир от ценностей – более нужным нам, чем их мертвым обитателям.

И очень часто квартиры приносили весьма хороший "улов".

Под конец дня у нас, помимо пресловутых баллонов с газом, были "найдены" разные консервы – от мясных до различных солений домашней закрутки, сухие супы, способные храниться годами, так же всякого рода крупа. Хотя с ней было не всё так очевидно: перед употреблением надо будет их перебирать, а то мало ли какая плесень или жуки завелись. Ещё нашли много разных инструментов, собачий и кошачий корм (на дворе постапокалипсис выбирать не приходится), соль, специи, самое главное – оружие. Мы нашли несколько ружей и пистолетов, а также, конечно же, одежду. Ну и много, много всего другого. Очень полезный рейд, хотя не стоит заблуждаться.

Столь огромное "богатство", было ничем на фоне других сотен разграбленных до нас жилых помещений.

Впрочем, помимо этого, всё равно хватало ещё не вскрытых дверей, что добавляло оптимизма и будоражило мой дух первооткрывателя. К тому же, мысль о более прозаичной наживе стимулировала не меньше.

С собранной добычей мы вернулись домой и загрузили ее внутрь технических помещений, которые теперь выполняли функцию складов. После я приказал закрыть клетку на внешнем проходе. И очень вовремя, потому что снаружи мы услышали душераздирающий вой тысяч глоток, пробирающий до самых костей, до дрожи. Мои люди все разом ощутили леденящий кровь страх, многих парализовало от ужаса. Впрочем, я быстро привел всех в чувства.

Сразу было приказано закрыть массивные внешние ворота. Проверенные и где нужно смазанные, они не подвели нас и лишь чуть поскрипывая, медленно закрывались. Лишь в последнее мгновение, когда нас и внешний мир разделяла небольшая щель. Мы увидели тех, кто выл. Уж лучше бы я их не видел.

Слава атому, длилось это всего мгновение, ворота закрылись раньше, прежде чем они успели заметить нас.

Мы в безопасности. Хотя, несмотря на это, я, как разумный человек, увеличил количество дозорных перед тем, как отправить всех спать.

Всю ночь твари сверху скулили и выли. Похоже, они искали нас, потому несколько часов они рыскали и копались на пристанционной площади.

Гули — мерзкие и ужасные недовампиры, такие же дети ночи, как их более развитые сородичи носферату, но менее разумные и менее коммуникабельные, вернее вообще не коммуникабельные, и вообще не разумные. С ними даже сами вампирские кланы порой не могут найти общий язык. Что уж говорить о людях.

Мы для них легкая мишень, особенно когда их собирается так много. От такой прорвы могут защититься лишь великие города или большие военные организации, хотя даже для них это всегда испытание, через которое сможет пройти не каждый. Очень часто из-за "миграций" гулей пропадали с карты целые постапокалиптические государства, великие города становились мертвыми городами.

Это все я узнал за несколько секунд из совокупных знаний всех сотен человек. Конечно, многое из того, что я услышал, могло быть не правдой. Но я постарался мыслить как ученый, рационально, поэтому я вычленил из тысяч страниц бреда и невежества несколько строк нужной мне информации.

Из того, что я узнал, одна мысль была ключевой. Если они пришли за вами, то дела ваши плохи.

Но учитывая, что они не рвутся к нам, то все не так уж и плохо. Просто несколько тысяч тварей решили отдохнуть, и так уже вышло, что они не нашли места лучше, чем площадь, прямо над нашими головами.

Хорошо, что я еще додумался восстановить работоспособность внешних ворот. Отличная звукоизоляция, плюс они настолько массивные и мощные, что способны выдержать взрыв ядерной бомбы. Думаю, в крайнем случае, они выдержат натиск толпы гулей. Хотя я этого выяснять не хочу и никому не советую. Ловкие и сильные твари, в любом случае, найдут способ ворваться к нам, например, через другие соседние станции. Они то уж точно открыты, потом придут к нам через туннели, а там пиши пропало.

Даже двойные стены их не остановят, и это лишь вопрос времени, прежде чем тысячи сильных, как вампиры, кровожадных животных ворвутся прямо к нам.

А ведь они были действительно сильны и крайне многочисленны, особенно для постапокалипсиса. Возможно, я бы и мог их победить, особенно сейчас, когда выучка моих людей и качество их экипировки стали лучше в разы. Или нет, и это был бы наш последний славный бой. Все мои люди бы погибли, а я не выдержав психических криков своих умирающих людей, снова впаду в длительную спячку, возможно последнюю.

В любом случае, вариант конфликта неприемлем, потенциальные проблемы и издержки перевешивают всякую пользу. Особенно, когда ее вообще нет, как в моём случае.

Поэтому надо сидеть тихо. Если понадобится неделю или даже месяц, все равно теперь были припасы, запасы воды тоже подновлены. В крайнем случае можно было заняться освоением резервных складов и починкой системы очистки воды. Благо, теперь, когда у меня были огнеметы, подземная фауна не была так страшна.

Гули ушли через несколько дней. Долгие дни и ночи.

Днём они прятались от солнца, а ночью снова выходили на пристанционную площадь, и как будто чувствовали что добыча где-то рядом, рыскали и копались. Упрямо не сходя с места.

Длилось это две ночи, на третью же, они не пришли. Или они себя вели очень тихо, потому что я с двумя сотнями ушами, не услышал ничего, ни одного шороха, ни единого скулежа.

Но, поскольку я был тот ещё параноик, особенно в такие моменты как сейчас, я заставил своих людей просидеть под землёй ещё несколько дней и ночей. Прежде чем мы вышли наружу.

Я посчитал это хитростью. Конечно же, по итогу это оказалось преувеличением, ну и слава богу.

Когда мы вышли, картина разрушений впечатлила, меня и моих людей. Я видел их глазами, как относительно уже гармоничные развалины, кое-где покрытые травой и мхом, сейчас были заново разворочены. Трава же под нашими ногами была вся вытоптана, а уцелевшая плитка, была потрескана и раздавлена мощными лапами гулей.

В общем, внушало трепет.

А ещё тут везде было загажено. Тут и там лежал помёт гулей.

Кстати о помёте. За эти дни, поскольку у нас не работала канализация, моим людям пришлось справлять нужду в пределах станции. Поэтому запах на самой станции тоже стоял соответствующий.

Вообще для этих нужд я изначально вырыл выгребную яму снаружи, поблизости от станции. Туда мы выбрасывали отходы жизнедеятельности.

И вот сейчас я приказал своим людям свалить туда наши скопившиеся отходы, и отходы которые оставили после себя гули.

В конце концов, даже перед лицом апокалипсиса нужно сохранять чистоплотность.

Зловонная бурая масса, аккуратно расфасованная по пакетам быстро заполняла собой небольшую земляную траншею.

Закончив с санитарными работами, я как раз получил актуальную информацию от своих разведывательных групп, которые я разослал как только открыл внешние ворота.

Они прошли по следам большой стаи, их следы уходили на юг, они уходили далеко на юг, как раз туда откуда приходили разведчики фанатиков. Ну что ж две угрозы устранят друг друга, если повезёт конечно, ну или как минимум одна уничтожит другую, при этом сильно ослабнув. В любом случае плюс для меня.

А мы спасли себя, можно было вздохнуть с облегчением, в этом кстати были согласны все.

Я получил мощный импульс благодарности, отправленный всём коллективом в мой адрес. Причём благодарили искреннее, потому что люди понимали, что если бы не моё появление, и помощь, то сейчас никого бы из них тут не было. Скорее всего их всех сожрала бы эта огромная стая гулей, и хоть район города был сам по себе огромен, размером с большой город. Вряд ли кому-то удалось бы благополучно спрятаться. Гули довольно хороши в охоте на открытой местности.

Так что фактор моего появления, избавил их от мучительной смерти, или чего похуже.

Не буду скрывать. Подобная благодарность, была мне приятна.

Хотя делал я это отнюдь не из-за благодарности, или жажды признания. Конечная цель была совершенно иной.

В конце концов все эти люди мои соотечественники, и я поклялся когда-то что снова подниму свой народ, а вместе с ним и человечество из пепла и забвения. Мы снова поднимемся, и отомстим.

***

Великий Гриб, ты, чье величие окутывает нас в этом безжалостном мёртвом мире, спасибо тебе за твое милосердие и силу, которую ты нам даруешь.

Мы призываем твою могущественную руку охранять и направлять нас, боевых огнеметчиков, по тем опустошенным землям, где господствует хаос и разрушение. Наполни нас твоим благословением и предоставь нам смелость, чтобы справиться с нашими врагами и преодолеть все преграды.

Возложи на нас свою непревзойденную мощь, чтобы наши огнеметы сжигали наших врагов и освещали путь перед нами. Дай нам силу защищать наших братьев и сестер, дабы обеспечить выживание наших людей и надежду на лучшее будущее.

Просим тебя, Великий Гриб, укажи нам верный путь и помоги нам быть героями, которые будут вспыхивать во мраке этого безжалостного мира. Даруй нам мудрость, чтобы мы могли справиться с трудностями и принести свет туда, где царит тьма.

Так как ты восседаешь на троне неизменного судьи, мы просим тебя, Великий Гриб, помочь нам обрести мир и процветание. Верим, что твоя сила и любовь укрепят наши сердца и дадут нам надежду на то, что даже в мире, наполненном кровью и пылью, возможно восстание светлого будущего.

Склоняемся перед твоим величием и благодарим тебя, Великий Гриб, за жизнь и защиту, которую ты нам предоставляешь. Мы будем всегда служить тебе и прославлять твое имя в этом мёртвом мир.

Стих Боевого Огнеметчика Грибного Легиона.

***

Старанием солнечных лучей, прорывающихся сквозь пыльные оконные остекления, растворилась тусклая фиолетовая дымка, наполняющая старый, и порядком изношенный временем трактир при замкового города Владимира. В этом небольшом закутке, приютившемся около стен кремлевского детинца, собралось множество разных судеб, чьи лица отражали жизненный сумбур, оставшийся от безжалостного колеса времени. Они были уставшие, и безжизненные, как и сам трактир, его посетители словно были не живые люди, а часть декора, удачно подобранная талантливым зодчим.

На задернутых занавесях свисали обрывки потертой шелковой ткани, смущая бедняков, которые случайно или не очень оказывались у порога этого злачного места. Повсюду заметны были следы драк, разломы на стенах, полуразрушенные зеркала, их плачевное освещение создавало глухую тоску и тревогу в сердцах посетителей.

Однако, в этом запустевшем месте, в самом сердце одного из мелких государств русской равнины, люди всё так же, как и много лет до этого сидели за сырыми убогими столами, тушили огонь внутри себя дешёвым пойлом. Их глаза, уставшие от борьбы с безрадостным будущим, были наполнены осколками разбитых надежд, который тем не менее старался пробиться в тяжелое безвременье.

Бармен, с рыжей бородкой и лоснящимся глазами, судачил о давно ушедших днях, о буйстве цветов и запахах довоенного времени, о романтике дождливых мирных вечеров и радостных голосах пьяных поэтов. За деревянным столом, поросшем паутиной времени, сидели старики, бренно сгорбившиеся от безнадёги, пуская свои воспоминания на волю, находя здесь невольных слушателей.

Молодая девушка, в сером платье цвета, сидела у окна, закутавшись в развевающийся лохмотьями платок. Глаза ее, расширяющиеся от голода, осматривали поверхность старого стола.

Среди остальных играли эмоции. От грустных до восторженных, от дерзких до смелых. Бесцветные автобиографии смешались в тусклом мираже, пожжённых надежд. А по городским окраинам замка Владимира, издыхающему от своих проблем, всё ещё в тихую шла жизнь людей. К сидевшему за крайним столиком мужчине подошла еле уловимая тень.

Скрывая лицо, он уселся перед ним.

Мужчина посмотрел на гостя из-подлобья и, немного помолчав, начал тихо говорить, почти шёпотом. Впрочем, незнакомец каким-то чудом разбирал невнятные слова, тонувшие в общем гвалте и шуме веселящихся посетителей трактира.

В ту же ночь из подвала одного из домов призамкового городка через тайную радиостанцию в Нижний Новгород уйдёт сообщение.

Тем не менее, и те куцые крупинки не прибавят ясности картины южанам. Отправка патруля тоже не даст больших результатов. А тем временем ещё неизвестный враг рос и развивался, не предвещая ничего хорошего своим врагам и всем властителям, жившим вокруг них.

*** Мерзкая сколопендра метала в нас свои яркие зеленые когти, блистающие на солнце. Они слепили глаза странными зеленоватыми отсветами, бросая нас в отчаяние.

В ответ мы подняли свои щиты и ощетинились лесом копий.

Черт, несмотря на уже весь накопленный опыт и тренировки, мои руки тряслись, а ноги слегка подкашивались. Кончики пальцев рук и ног были словно ватные.

Я ощущал тошноту и лёгкое головокружение.

На секунду страх начал брать вверх надо мной.

Боже, что же я делаю? Я ведь всего лишь помойная крыса, изгнанная из Владимира за воровство еды и кражу скота.

Жалкий ублюдок! Как же я себя корил! Великий поверил в меня, когда никто не верил. Дал мне новую семью, мне! Жалкой помойной крысе!

Как же стыдно, как я себя презираю! Но и поделать что-то с собой, я никак не мог! Мне было слишком страшно!

Страх проник в мою душу, заставляя сердце биться с неестественной силой, а в ушах слышалось, как оно бешено стучит.

Я был на грани постыдного бегства, вот-вот и я бы бросил оружие и сбежал. Но внезапно я услышал тихий и ласковый шёпот Великого в голове, прямо внутри своего сознания.

На короткое мгновение я потерял связь с реальностью, затем, после секунды ожидания, страх начал постепенно исчезать, и уменьшаться.

Он постепенно сдувался, не исчезая насовсем, а лишь временно забивался волей Великого в самую глубину - моего гнилого подсознания.

Как же мне было стыдно. Я чувствовал внутри своего мерзкого, насквозь черного нутра заботливый и такой родной голос Великого.

Под шлемом не было видно, но от эмоций, полностью захлынувших меня, от яркого как пламя стыда, по щекам текли куцые дорожки из слез, оставляя ненадёжные следы на грязном, засаленном лице и исчезая внутри всклокоченной бороды.

Волевым усилием Великий резко прервал моё самобичевание и разом привёл меня в чувство. Не время было унывать.

Захватывая дыхание, я молился Великому, вверяя судьбу нашей битвы в его руки.

Придя в себя, я крепче ухватил копьё. В одно мгновение копья в наших руках взметнулись в воздух, разрезая пространство как громовой удар.

Воинственный клич заполнил воздух, отразившись эхом от стен полуразрушенных зданий.

В одночасье страха и неуверенности уже не было. Мы атаковали сколопендру с бесстрашием и решимостью. Мы знали, что с нами наш Великий, в отличие от других придуманных богов, наш покровитель, был всегда с нами.

Вот и сейчас, усиленные его волей, мы, как один воин, ринулись в бой, не взирая на превосходство сколопендры над нами и её безоговорочную репутацию суперхищника.

Мы знали, что благодаря Великому сможем победить.

Защитник моего народа сиял со мной, наполняя меня сверхъестественной силой.

Уверенность сместила страх в глубины моего сознания, и я знал, что ни одно создание не сможет противостоять моему оружию и защитнику.

И это случилось, когда грозная тварь кинулась на нас, мы не дрогнули и глазом не моргнули.

Наконечники ударились об хитин гигантского насекомого.

От силы удара я чуть не выронил копьё. Только благодаря вмешательству Великого, и большой удаче удалось сохранить порядок.

И это сработало! Некоторые наши копья все-таки проникли в тело сколопендры, нанося ей смертельные раны.

Она начала издавать странный стрекот, и из ран насекомого начала литься зелёная жижа, она покрывала землю. Каждый удар был точен, каждое движение - вычислено. Теперь мы владели боем, как никто другой.

И вот, под конец битвы, когда сколопендра была уже на грани своей судьбы, не веря своим глазам, я увидел, как она падает. Моя эйфория смешалась с неверием. Мы победили. Это ощущение невероятности и радости перемешалось в моей душе, создавая неповторимое чувство.

В тишине уже выигранного боя, окутанного запахом смерти, я взглянул на наших собратьев-воинов. Они были истощены, ранены, но их глаза светились от гордости и удовлетворения.

Эта победа стала символом нашего духа и захватывающей силы. Мы показали, что любое создание может быть побеждено, если верить в себя и выложиться по полной.

Мы смотрели друг на друга и не могли поверить.

Мы люди, вместе, под сенью Великого, смогли уничтожить страшного монстра, ранее наводившего страх и ужас на любого человека.

Многие ринулись добивать тварь, а я же стоял на месте, не в силах поверить в то что я сделал. В то что мы сделали. Вздохнув, я снял шлем. Открывая миру мою немытую голову с растрепанными волосами и всклокоченной русой бородой, я стоял, держа в руках шлем, в ногу утыкался синий головной гребень.

Усталым взором я пронзал бескрайние просторы перед собой, смотря сквозь своих товарищей, бегущих добивать полудохлую сколопендру.

Моё лицо все ещё отражало решимость и уверенность, одновременно с хаотичной мешаниной эмоций, переливавшихся в моих глазах, а значит, и в душе.

Я, твердо стоя на ногах, ощущал, как моя давно мёртвая и прогнившая душа пробуждается и заряжается невиданной силой.

В каждом моем новом вздохе чувствовалось стремление перемещать горы, совершить невозможное и вызвать роковое стечение обстоятельств на свою сторону. Я совершил поступок!

Казалось, что мои мысли стали свободными птицами, проникающими в самые отдаленные уголки вселенной. Я совершил поступок!

Буря адреналина внутри меня росла с каждой секундой, передаваясь на моих соратников. Глубокий и проникновенный взгляд заставлял меня забыть об изнурительных тревогах и опасностях, оставленных позади. Благодаря духовному подъему все сомнения и страхи медленно таяли, словно субстанция, исчезая в небытии. Я совершил поступок! Только сейчас, ко мне пришло осознание, Великий давал нам не только возможность жить, но и смысл жить.

Теперь я точно знал - мы сумеем сразиться с любым вызовом, стоять плечом к плечу и преодолеть все трудности, что стоят на нашем пути. Наши силы были связаны как нити неразрывной судьбы, наша вера в себя и в своих товарищей переплетались, создавая стальную и непоколебимую ауру, окружающую каждого из нас.

В какой-то момент время застыло, словно задержало дыхание перед мощной эманацией внутреннего огня. Машины, надламывающиеся под тяжестью проблем, становились слабыми игрушками перед пылающими сердцами великих воинов, несущих истину Великого.

Когда эта волна славы наконец пронеслась сквозь их сущность, весь мир покорится их воле.

Я резко откинул назад голову и вдохнул глоток свежего воздуха, заполнившего мои больные легкие. Я был совершенно другим. Одна мысль, осознанная на грани смерти, оказывается могла очень сильно поменять человека.

Моя новая решимость ни с чем не сравнима. В моих глазах светилось пронзительное понимание, что моя судьба - это поиск великой истины, поистине ничто не сможет теперь поколебать мою душу в грядущих битвах. Я верил в свои силы, я верил в своих братьев и сестер, я верил в Великого.

Глава 5

Строй воинов, с щитами и копьями, медленно продвигается в сторону толпы безликих мертвецов. Разодетые в полицейские и пожарные шлемы, доспехи из пластика, жести и панциря насекомых, у моих людей на руках были полицейские пластиковые щиты и самодельные щиты из дерева и панциря сороконожки, обитого жестью. Из этой сплошной стены щитов торчал целый лес кустарно сделанных копий.

Каждый из моих людей чётко и без спешки шагал, сохраняя строй.

Щиты, покрытые разноцветными эмблемами и рисунками, символизирующими наше единство и солидарность, на удивление мотивировали бойцов. Причем это была не моя идея, её наоборот предложил один из членов общины, когда-то успешный дизайнер и рекламщик, а ныне достойный представитель нашего "коллектива" и один из воинов нашей импровизированной фаланги. Его советы оказались довольно полезными. Добавление элемента украшательства и некой "игры" делало людей более вдохновлёнными, а от этого в разы эффективнее.

Я только приветствовал такой подход, и всеми силами поддерживал подобную креативность.

Тем временем топот слитных шагов, стук оружия и доспехов заполнили всю округу, напряжение росло с каждым движением вперед.

Воины сосредоточены и готовы схлестнуться с противником впереди, раздавить мертвецов, которые стоят на их пути. Страха не было совсем, я его давил как мог, поэтому оставалось только лёгкое волнение перед битвой.

Впрочем, подавлять страх было не трудно, ведь люди особо не противились тому, что я делаю. Стоило сказать что каждый из них четко понимал, ради чего я это делаю.

Где-то там, за их спинами, остались их семьи, жены и дети. Они это делали не ради моего личного обогащения, а вместе со мной ради всеобщего блага. Так что многие даже были готовы умереть ради этого. Впрочем, с этим я уже был не согласен, я сам, в моей ситуации, считал, что жизнь каждого члена общины имеет ценность, и я не намерен ими разбрасываться.

Плюс уверенность людей основывалась на том, что они видели и лично участвовали в подготовке. И опять же, каждый из них знал, что для изготовления того же оружия я делал все, что мог, причем вместе с ними.

Вдруг, толпа мертвецов вдали зашевелилась. Начались какие-то подозрительные телодвижения в их толпе, затем, видимо, заметив нас, они тут же додумались, что мы не были частью пейзажа. Как деревья или заглохшая техника.

До этого каждый шаг приближал нас к врагу, но теперь сам враг побежал на нас, сломя голову. Мертвая волна, живых мертвецов ринулась в нашу сторону. Громкие вопли, мерзкие хрипы и потусторонний вой становились все ближе и ближе к нам.

Но несмотря на это, не было лишней торопливости или беспорядка. Воины продвигались, сохраняя стройность и дисциплину в соответствии с установленным планом. Как я и хотел.

Они доверяли друг другу, а я доверял им.

Солнце скрылось за облаками - это хорошо, значит, лучи не будут "бить" в глаза во время боя. Вот такое чувство, что мы уже чужие на этой планете, даже природа против нас, но сейчас она нам благоволила.

Тем временем, пока наши бойцы шли в сторону врага, толпа мертвецов оказалась в зоне досягаемости нашего дальнобойного оружия.

По толпе через несколько секунд прилетел залп прямо поверх их голов. В основном это были камни, пущенные из пращей, дротики, копья и стрелы.

Имеющееся огнестрельное оружие пока не применялось, так как я опасался того, что шум стрельбы привлечет нежелательное внимание. Допустим, религиозные фанатики и гули будут заняты друг другом, поэтому на шум из неподконтрольной территории им будет все равно, по крайней мере фанатикам. Хотя и гули пока они будут поедать население, им на все остальное будет точно плевать.

Однако нельзя отрицать другие угрозы, вполне возможно, что есть и другие опасные фракции и силы. По крайней мере, я не могу утверждать обратное. Так что, лишний риск не оправдан.

Тем временем синхронный огонь по толпе зомби неплохо сокращал их численность.

Ни один метательный снаряд не попал в молоко. Десятки голов, обтянутых серой мертвенной кожей, сносились в клочья залп за залпом.

Камни осыпались сверху на мертвецов, а их число продолжало упорно уменьшаться. Хотя такой способ не являлся эффективным средством уничтожения зомби, мы все равно наносили некоторый ущерб.

Воины продолжали наступать, несмотря на явный количественный перевес мертвецов, который никак не пошатнулся от нашего обстрела. Я наблюдал за сражением с высоты птичьего полета, координируя действия своего войска и поддерживая мотивацию бойцов.

Обзор и управление происходили, как в стратегической игре в стиле Тотал Вар и других подобных ей игровых продуктов моего времени.

По мере приближения к толпе зомби, острые лезвия заработали, копья стали наносить смертоносные удары, пробивая черепа мертвецов и защищая живых от наступления нежити. Кровь и мозги изрыгались из поверженных мертвецов, создавая устрашающую атмосферу битвы.

Но время шло, и по прошествии нескольких минут, толпа зомби никак не хотела рассеиваться.

Мы продолжали наступать, очищая каждый участок от живых мертвецов. Наш строй и дисциплина давали нам преимущество, и я радовался, что мои люди действуют слаженно и скоординировано. Хотя мертвецы продолжали прибывать и прибывать.

Несмотря на изнурительную битву, воины не снижали скорости и напора. Они были готовы бороться до последнего, чтобы обеспечить безопасность своих семей и защитить наше общее благо. Но постепенно, несмотря на всю выучку и готовность моих людей, мертвецов становилось все больше и больше.

Живые трупы вылезали из подземных складов и заброшенных складов, дошло до того, что изначально прогнозируемые двести-триста зомбарей, что тоже было немало, превратились в семьсот-восемьсот, и их число продолжало расти.

При таких раскладах нас просто начали давить числом. Наши самодельные копья, от такой интенсивности просто начали ломаться, и теперь мертвецов ничего не держало на расстоянии, они уже пытались пролезть через стену щитов.

В ход пошло оружие ближнего боя: топоры, молотки, мачете и кирки. Бойцы задних рядов уже израсходовав боеприпасы похватали вышеперечисленные орудия и ринулись в поддержку тяжелой пехоты со щитами.

Сочные удары об голову и другие части тела мертвецов заполонили всю округу.

Через минуту трупов стало настолько много, что перед щитовиками образовалась небольшая горка из трупов. Нужно было срочно что-то делать. Иначе зомби просто перелезут через заслон.

Я усилил контроль над всеми тяжелыми пехотинцами. И начал их синхронно отводить назад на свободную от трупов площадку.

Работа была очень тяжелая и филигранная, потому что если будет хоть одна ошибка с моей стороны или со стороны моих солдат, строй будет тут же прорван.

В конце концов, двинувшись назад еще на несколько метров, мы с трудом удержав и выдержав звериный натиск мёртвой толпы, выждали какое-то время, и принялись снова по старой схеме бить их сверху, прямо по головам.

Тем не менее, это не могло продолжаться долго. В какой-то момент свежие силы подоспели к мертвецам, и теперь еще большая толпа оживших трупов стала подобной морю и дикой стихии.

Многие сотни трупов, словно гигантская волна, навалились на мое маленькое воинство. И несмотря на все наше упорство и отчаянное сопротивление, в нескольких местах им всё же удалось прорваться. Первых пробившихся мертвецов бойцы задней линии зарубили сразу же, моментально. Но за ними шли еще, и за ними еще, и еще, словно струйка воды пробившаяся через дамбу, их было не остановить.

Несколько прорывов спустя я прекратил все попытки удерживать строй. Оставшиеся в живых бойцы заняли круговую оборону. Вообще, несмотря на натиск тварей, съедено было меньше десятка наших людей, все благодаря качественной броне. Даже упавшие на землю успешно могли отбиваться и встать на ноги, не боясь укусов и "голыми" руками распихивали окруживших их мертвецов. Именно благодаря этому в принципе удалось организовать круговую оборону.

Впрочем, как я уже говорил, меньше десятка человек, а если точнее семеро, были убиты мертвецами. Смерти людей очень сильно ударили по мне мощными психическими криками и шоком от потери клиентов своей растущей грибницы.

Я чувствовал смерть каждого из моих людей в полной мере и видел, как они умирают, причём их же глазами.

Это также ударило по остальным членам коллектива и ослабило меня на какой-то момент. Однако, собравшись с силами, я удержал себя в сознании и не позволил потерять контроль над своими людьми.

Мы еще продолжали драться, хоть и дело наше похоже было проиграно. Через несколько минут или часов, неважно когда, все будет закончено, и никакой вертолет за нами уж точно не прилетит.

Некоторые бойцы достали огнестрел и начали палить по живым трупам, снося им головы прямым выстрелом в упор.

К сожалению, патронов было немного, так что это не сильно помогло, лишь привлекло ещё больше мертвецов.

Тем временем кольцо вокруг моих людей сжималось всё сильнее и сильнее.

Они дрались упорно и храбро, но это не помогло. В конце концов, бои распались на отдельные схватки, и сопротивление постепенно затухало.

Сквозь психические эманации боли я ощущал смерть одного из последних моих бойцов.

Поначалу мертвецы не могли прогрызть броню, поэтому они как могли разобрали её и теперь сжирали мягкую человеческую плоть. Я чувствовал боль и страдание в человеческом сознании.

Но вдруг я заметил, что взгляд бойца был прикован к асфальту, ещё секунда, и глаза бедолаги "остекленели".

Вдруг время снова застыло. Мертвецы, умирающие люди, летящие в небе птицы — даже ветер остановился, словно замороженный.

А затем всё вышеперечисленное исчезло, растворилось словно в мелкую пыль.

Какая по счету уже была симуляция, созданная моим разумом? Неважно, главное то, что я, похоже, придумал, что нам нужно сделать для победы.

Сознание немного помутилось, и я вернулся из мысленных чертогов в реальный мир, вылетев оттуда словно пробка от бутылки шампанского. Надо по-меньше баловаться анализом, это отнимает много сил.

Но по крайней мере я обладал нужной информацией, до назначенного дня атаки.

На дворе была ночь, и пока все спали, я решил рассчитать варианты развития событий.

Дело оказалось весьма неблагодарным — скажем так, вариантов, где всё складывалось удачно при прямом боестолкновении, было очень немного. Да и варианты с счастливым исходом всегда так или иначе были с потерями в личном составе.

Такое меня не устраивало ни в каком варианте. Люди сейчас на вес золота, но и пища с припасами тоже нужны, потому что, опять таки, люди на вес золота. Они ведь должны чем-то питаться. Поэтому и приходится рисковать.

Замкнутый круг какой-то.

Нужно поступить хитрее. Сжечь мертвецов, использовав самодельные огнемёты и большие запасы топлива, я не могу. Здоровенный столп дыма привлечет внимание конкурирующих фракций и пост апокалиптических государств, не говоря уже о том, что на запах жареного человеческого мяса сюда сбежится вся фауна, в том числе и супер хищники со всей округи. Поэтому огонь на открытой местности я не могу использовать в таких объёмах.

Единственный вариант, я их похороню.

Весь следующий и последующие дни я использовал для подготовки моего плана.

Втихую разведав местность и найдя узкую улочку без сквозных переулков, через которые могли бы срезать мертвецы, я приказал своим людям копать глубокую яму, растянувшуюся от одной стороны улицы на другую. Получилась достаточно широкая и глубокая траншея, разделявшая дорогу на две части.

Работы заняли два дня, я пустил в ход всё, что у меня имелось. Благо инструменты и всё, что было нужно, были у меня в распоряжении.

Выкопав яму, мы внизу закрепили штыри, заостренные балки, фрагменты арматуры, в общем всё опасное и колющее. Падение с высоты, да ещё на что-то острое, будет летальным даже для мертвецов.

Закончив с ямой, сверху мы её застелили всякой рухлядью, выкрашенной в чёрный, чтобы в случае чего зомби не могли понять, что это ловушка, а когда они ступят на обманку, то уже будет поздно. Хотя возможно, подобное ухищрение было бы излишним, но я предпочёл подстраховаться, вполне возможно, что у мертвецов сохранились остаточные следы интеллекта, тем более в памяти моих людей не было фактов, которые этому противоречали.

Теперь нужно было найти человека, который сманит всю стаю прямо к нам в ловушку.

Я выбрал самого быстрого и лёгкого паренька. Именно он должен был пробежаться рядом с мертвецами, чтобы спровоцировать их и повести всю эту толпу на нас.

И поскольку яма была очень широкая, и через неё невозможно было перепрыгнуть, я проложил длинную доску для него, чтобы по ней можно было перебраться к нам. Так как яма была действительно очень широкая, сделано это было специально, чтобы ожившие не смогли допрыгнуть до другой стороны.

В общем, когда он перепрыгнет, мы перерубим доску, а мертвецы ни о чем не догадываясь ступят на хлипкие досочки, и со всего маху провалятся вниз. Туда им и дорога.

Сверху, с боков на крышах я разместил бойцов дальнего боя и кучу боеприпасов для непрерывного обстреливания мертвецов с господствующей высоты.

Также мы изготовили более длинные и крепкие копья. Для этого мы обыскали все ближайшие строительные площадки района, взяли оттуда стальные балки для строительных лесов - крепкие и надежные.

Затем мы их заточили с помощью инструментов до почти бритвенной остроты.

Теперь у каждого тяжелого пехотинца было хорошее, а самое главное одинаковое оружие.

Копья с отдельными, съёмными наконечниками ушли в прошлое. Потому что очень часто такое оружие, даже несмотря на хорошую фиксацию, могло вылететь или отрываться от рабочей кромки копья в самый неподходящий момент.

Такое часто бывало, например, при зачистке жилых помещений или зачистке пожарного депо. В такие моменты бойца спасало лишь то, что соседние бойцы вовремя могли подстраховать и прикрыть.

Теперь же с новыми пиками, да именно пиками, я их так называл, так как они были значительно длиннее старых копий, так вот с новыми пиками такого риска просто не будет.

Плюс, я не собираюсь избавляться от старого оружия. Это было бы непрактично. Я решил поступить более расторопно, например, наконечники пошли на короткие мечи и кинжалы. В конце концов, они вылетали из пазов копья, и были неустойчивы, но это не отменяет того факта, что они оставались острыми. Особенно жала и наконечники из лапок насекомых-мутантов.

Таким образом, моё войско стало ещё сильнее напоминать собой внешне греческую фалангу.

Видя подобное сходство, мои люди в ироничном, а кто-то и не в очень, ключе наносили на свои щиты символы греческого алфавита и прочие ритуальные военные символы.

Об этом я упомянул чуть ранее. Некоторые воины даже находили больше времени на украшение других элементов доспеха, например, второй после рисования элемент воинского творчества - это создание гребня на шлеме. Особенно было много гребней на пожарных шлемах, они больше всех напоминали греческие шлемы.

Данная "мода" находила очень сильный отклик в коллективном сознании, сразу скажу, я предпочитал не бороться с подобными проявлениями. Наоборот, старался даже поощрять. Вреда от этого я не видел, напротив - пользу большую.

Также помимо подобной подготовки, я решил подстраховаться и вскопал вторую траншею позади первой линии на тот случай, если мертвецов будет слишком много и они заполонят своими трупами первую.

Вторая "ямная линия" была не такой глубокой, как первая, и по середине было решено оставить небольшой клочок земли, чтобы большая масса тяжелой пехоты смогла перебраться на безопасную сторону. А узкий перешеек земли будет удобно удерживать небольшой группой воинов. В такие моменты сами собой напрашивались аналогии, с тремя сотнями спартанцев.

Наверное, из-за частых отсылок к истории Древней Греции, и потому что культура Гомера и Платона очень сильно мне нравилась, у моих людей и у меня в первую очередь пришла идея назвать наше новое поселение с оглядкой на культуру древней Эллады. Поэтому, нашу столицу мы назвали Александрией-Российской.

Многим оно пришлось по душе. Я мог это почувствовать через положительные эмоциональные «волны» идущие от моих людей.

В общем, закончив с подготовкой, мы отправились сражаться.

***

Великий Гриб, помоги выжить в неизведанных еще землях, буду я прославлять имя твое за это.

Да придет твоё господство на Землю, в моём пути помощь Твоя сильна и верна.

Дай мне силы, о Защитник людей в походах и опасных исследованиях, мудрость и смелость, чтобы добраться до тайников и хабара на складах не вскрытых. Даруй мне силу, чтобы пройти сквозь опасности, направляй мои шаги в глубины неизведанных мест.

О, Гриб Всезнайущий, даруй мне благословение, чтобы найти те припасы, что скрываются в тьме. Возлюбленный Защитник, я жаждаю обрести Твою милость, позволь мне быть твоим слугой в исследованиях.

Сохраняй меня в силе и благоденствии, и пусть мои поиски принесут плоды, способные помочь всему человечеству. Покорно прошу Тебя, Великий Гриб, услышь мои мольбы, во имя Тебя, Людей и Будущего.

Стих Сталкера-Разведчика Грибного Легиона, перед выходом в рейд.

***

Вечер наступил тихо, словно держа дыхание, чтобы ненароком не привлечь чье-то внимание.

Послевоенная аура, хорошо чувствовавшаяся здесь, легла на выцветшие фасады старых домов, словно тонкой вуалью сокрыла прежние радостные краски.

Зачарованная призрачным сиянием оконных огней, деревушка медленно готовилась к ночи, словно каждое создание на этом клочке земли знало, что наступающая ночь, а за ней и день несли с собой и новые испытания или же еще более томительное ожидание возможной смерти.

Сильно утомленные жители деревушки плелись с огромного поля в сторону общего частокола, окружающего всё поселение. Каждый хотел побыстрее добраться до своих скромных домишек. По дороге жители осматривали свои огороды и небольшие площади с плодовыми деревьями перед своими домами.

Сравнительно с остальными поселениями нижегородчины деревня была довольно зажиточной. Хотя даже так, это были крохи, если сравнивать с довоенным изобилием. В этом смысле даже эти крепкие хозяйства были довольно бедными и малопроизводительными.

Учитывая, что несколько поколений назад их совсем недальние предки использовали искусственный интеллект, машинный труд роботов, новейшие удобрения и систему гидропоники. По нынешним возможностям фермеров можно было понять, насколько сильно человечество рухнуло в своем развитии.

Нынешний пик развития на здешних фермах - это паровой трактор, работающий на каменном угле. Более серьезная техника, конечно, была, в том числе с нормальными двигателями внутреннего сгорания. Но все их единицы были во владении богатейших людей Нижнего Новгорода, самого шейха Ярослейва и могущественной гильдии нижегородских механиков. Подобная роскошь детям пахарей не была доступна.

Тем неприятнее было, будучи простым русским крестьянином, видеть постапокалиптические руины, развалины и обломки зданий, разбросанные по округе, служившие мудрым напоминанием о том, что было когда-то.

Но всё же нерушимая стойкость жителей, их способность устраивать небольшие радости в середине хаоса, стала символом выживания и кое какой надежды.

Чудотворные звуки природы, затихшие после катастрофы, начинали вновь играть в унисон с ритмом жизни деревни. Ветер, слегка колеблющий и замедляющий свой темп вокруг поверженных стволов древних небоскребов, шептал о прежних временах и обещании возрождения. Звонкая вереница птиц, вопреки обстановке, оставалась непоколебимой, поднимаясь в богатое небо, с надеждой на лучший день.

В это время жители деревни, не обделенные своим талантом приспособленчества, как могли, разбавляли красками свою до однообразия серую и суровую жизнь.

Кровавые рукопашные схватки с загадочными мутантами, ставшими новыми хозяевами в этом жестоком мире, были на балансе с тихим уютом семейных загородных усадеб.

Очаги дыма из каменных дымоходов деревенских хат наполняли атмосферу теплом. Аромат свежей печеной выпечки из мутировавшей пшеницы, горячего кофе, сделанного вовсе не из кофе, а из обжаренных зёрен ячменя, запах хорошего ужина наполнил воздух, вызывая аппетит и чувство общности.

Жители деревни собирались вместе за длинными столами, где широким кругом гостили самогоном из куриного помёта и улавливали нити разговора. Их глаза вспыхивали от сказок о прошлых временах, о героях и путешественниках, о возможности восстановления баланса в этом искаженном мире.

Таких деревень на постапокалиптическом пейзаже оставалось относительно немного. Для многих местных они могли показаться своеобразным раем в безумии уничтоженного мира.

Она была альтернативой разрушению, ответом на агрессию этого измененного мира. В ее скромных стенах, среди развеянной пыли и прозрачных осколков, родился новый дух - дух надежды и обладания силой изменить свою судьбу и нарушить волю самой катастрофы.

Робкий шаг здоровых сил человечества встать на очередную борьбу с этим жестоким и бесмысленным миром. В темноте ночи, небольшая огороженная деревушка покоилась в тишине. Жители, проведя свой день в строительстве и борьбе за выживание, отдыхали в своих уютных домах, не подозревая о предстоящей угрозе.

Но тишина была нарушена внезапным шорохом, доносящимся издалека. Стремительно приближаясь, шумело нечто, привлекая внимание жителей, перекрывая звуки ночной природы. Вскоре стало ясно, что на деревню надвигается нечто неведомое и жуткое.

Дозорные со стен видели, как из темноты вышла многочисленная стая мертвецов, их мерцающие глаза и испорченные, гниющие лица создавали мрачное зрелище.

Обладая силой непреодолимого голода, они двигались с одной целью: найти свою жертву.

Со страхом и отчаянием жители деревни просыпались, осознавая страшную угрозу, с которой им предстояло столкнуться.

Люди начали быстро вооружаться, ополченцы начали подниматься на частокол, чтобы загородить свою родную деревню своими телами и одновременно поднимали тревогу по всей округе, чтобы привлечь внимание соседних хозяйств. Хотя многие понимали, к ним пришла смерть, гулей, а это были именно они, было слишком много. Шансов было мало, хотя никто сдаваться и не думал.

Звук рогов и крики населения смешались с воем кровожадных тварей, создавая мрачную симфонию смерти.

Однако мертвецы не обращали внимания на преодолеваемые преграды и продолжали наступать. Стены терпеливо выдерживали нападение, но зловещие создания были настойчивы. Вскоре началось столкновение - люди и нежить сражались во имя выживания.

Ночь превратилась в страшную схватку. Кровища и разорванные тела лежали повсюду, а с каждой секундой стая мертвецов становилась сильнее и больше.

Очереди из огнестрельного оружия и острые стрелы пробивались через их ряды, но новые гули замещали павших.

Битва продолжалась до самого утра. Силуэты выживших жителей деревни растворились в море разрушений, а ополченцы, оставшиеся в живых, истратили последние силы на защиту. Смерть и разрушения окружили деревню, а мертвецы, гонимые солнцем, быстро рассеялись по округе, удовлетворенные своим зловещим подвигом.

Оставшись без опоры, искалеченная огороженная деревушка превратилась в завалы и руины. Горе и печаль охватили ее выживших обитателей, которые потеряли свои дома и блага. Но они не сдались. Последние жители деревни собрали свой скарб, и двинулись в сторону столицы, заодно оповещая всех встречных. Благодаря Бога, что это была не главная стая, а лишь малая ее часть.

Основная часть уничтожила пограничную крепость, сожрав всю сотню, охранявшую участок границы. А ведь это был не деревенский частокол, а хороший каменный замок, переделанный из старой девятиэтажки.

В халифат пришла смерть.

Глава 6

Одинокая мужская фигура быстро и весьма прытко бежала по улице, иногда ловко перепрыгивая через обломки и другой уличный мусор.

Остановившись невдалеке перед толпой мертвецов, довольно-таки молодой парень начал громко кричать на всю улицу и махать руками.

Долго зазывать мертвецов не пришлось. Вышедшие из "спячки" и оцепенения твари сразу же рванули в сторону крикуна, как заправские спринтеры.

Впрочем, провокатор ещё несколько секунд назад благоразумно побежал на "домашние" позиции.

Ожившие были очень быстрые. Они сразу же взяли хороший темп бега. Я это видел глазами бойцов дальней поддержки, которые держали позиции на крышах зданий.

Они огнём из своих арбалетов, луков и пращей страховали нашего бегуна, снося с ног самых быстрых и наглых мертвяков, опасно приближавшихся к спине «приманки».

При этом самим стрелкам боятся было нечего. Их позиции на крышах зданий, были заранее укреплены и изолированы. И в случае чего, они могли организовано отступить по соседним крышам прямиком до поселения. Будем надеяться, что такой необходимости не возникнет.

Наконец парень вышел на финишную прямую, а мои стрелки начали вести более плотный "залповый" огонь по бегущей за его спиной толпе. Учитывая то, что скопление "мёртвой плоти" имело довольно большую плотность тел на квадратный метр, подобный стиль обстрела приносил хороший результат.

Хотя, несмотря на это, волна мертвецов даже и не думала сворачивать и отступать. Подобным созданиям уже точно не было известно понятие низкой морали.

К чему боевой дух, когда ты мёртв?

Тем временем парень добрался до мостика и быстро по нему перебежал на другую сторону. Там его встретив тут же отправили в тыл. "Обманутые" же мертвецы видя все это, как звери заревели всей толпой и ещё сильнее приспустили вперёд.

Первые несколько десятков тварей ступили на "обманный" пол и тут же провалились под землю прямо навстречу "истинной" смерти. За ними в яму начали проваливаться другие мертвецы, падая чисто на инерции. Причём с каждой секундой ситуация становилась всё хуже и хуже. Задние ряды не ведая, что происходит впереди, беззаботно шли вперёд, всё сильнее подталкивая своих сородичей вперёд.

Ожившие трупы падали на самое дно и пробивали свои тела балками и острыми штырями. Плюс к этому гравитация, при падении разрывала и ломала их гнилые тела. В сочетании с "кольями", этого было достаточно, чтобы, как минимум, вывести из строя разносчика инфекции. Если это не помогало, то булыжник, брошенный сверху, отлично справлялся с этим. Впрочем, "погребение" среди прочих тел, которые продолжали накрывать тела предыдущих, тоже было неплохой альтернативой.

Через несколько минут большинство тварей сгинуло на дне ямы. Те же "немногие", оставшиеся целыми, были уничтожены залпами с крыш или заколоты длинными пиками.

Дальше было дело техники. Добив ещё живых тварей в яме, мы закидали оставшиеся трупы туда же и сверху всё засыпали камнями и землёй.

Через час, закончив с этим, мы двинулись в сторону складских помещений. По дороге нам попадались небольшие группки мертвецов. С ними мы легко справлялись, чаще всего они даже численно нам уступали.

Дойдя до подземного склада, мы остановились перед массивными воротами, которые вели куда-то вниз, прямо под гигантское ангарное помещение.

С помощью инструментов мы вскрыли ворота и вошли внутрь.

Десятки фонарей и факелов осветили давно заброшенные помещения. Было очевидно, что людей тут не было ещё с начала катастрофы.

Множество вспомогательных помещений петляли в разные стороны от общего коридора, который сам по себе был очень широкий и мог теоретически вместить в себя две грузовые фуры. Впрочем, в былые годы сюда, наверное, заезжали машины.

Я разослал крупные группы в разные направления, чтобы ускорить поиск. Через несколько минут одна из групп нашла резервную генераторную. Они проверили её бак, он был пуст. Скорее всего, в день катастрофы, когда центральные энергосети приказали долго жить, весь город остался обесточен, в том числе и этот склад. Интересно, резервные генераторы сработали на автомате или нет? В любом случае, выработав всё топливо, они отключились. И если думать логически, где-то тут должны быть бочки с сотнями литров топлива для беспрерывной работы генератора. Всё таки для снабжения столь огромных площадей нужно много энергии.

Запасы с топливом, к счастью, нашлись в соседнем помещении. Одновременно с этим мы нашли единственного "обитателя" склада – труп мужчины, который застрелился из пистолета. Он лежал в диспетчерской комнате. Запах был терпимым, так как труп уже лежал здесь давно и успел сгнить сотню раз. На полу лежала просто сухая масса, которая когда-то была живым человеком. Если судить по остаткам формы на иссохшем трупе, то можно понять, что мужчина работал сторожем, видимо, он и включил резервные генераторы. Он прожил здесь какое-то время, а потом, видимо, увидев, какой кошмар происходит на улицах и осознав, в какой мир он теперь попал, решил покончить с собой. Учитывая, что многие сотни миллионов людей встретили конец в гораздо более худших обстоятельствах, этот способ не кажется таким уж плохим.

Перед тем, как осторожно оттащить труп в сторону, я его обыскал на предмет каких-либо ценностей. Неплохо, "улов" оказался весьма неплохим. Я ожидал меньшего: служебный пистолет, из которого он собственно и застрелился, запасная обойма к нему, связка ключей от помещений, фонарь, подробная карта складских помещений. Все остальное было просто мусором или ненужным хламом, это я выкинул.

Тем временем пока я тут возился с трупом, другие группы дальше изучали помещения подземного склада. Самая большая группа вышла непосредственно к складским помещениям, где хранился товар. Огромные стеллажи тянулись прямо до потолка и далеко вперед, к противоположной стене. Кружочки света от фонарей блуждали по коробкам с припасами и прочей едой. Причем это было не единственное помещение с припасами, туда дальше коридор соединял и другие склады такого же типа. Припасов здесь хватит на несколько лет вперед. Увидев это изобилие, мои люди чуть ли не плакали от увиденного, наконец-то их дети смогут есть досыта, а они не будут бояться что их чада умрут с голода. Гамма положительных эмоций и волны радости захлестнули меня мощным потоком.

Я был рад, только вот в связи с этим возникла небольшая проблема – как мы перенесем все эти продукты к нам в поселение? У нас, скорее всего, не хватит места. Что ж, видимо, придется расширяться на несколько станций.

Я не намерен оставлять всё это богатство здесь. Пока же мы заберем часть топлива, загрузим бойцов припасами по максимуму и отправим их домой. Нескольких сторожей я оставлю здесь, чтобы они присматривали за складом, пока остальные будут заняты подготовкой и зачисткой новых помещений. Оставшееся топливо пока останется здесь.

Перед уходом мы залили в местные генераторы немного дизельного топлива, чтобы поддержать местную энергетическую сеть и запустить воротные приводы около входа.

Неожиданно из полумертвых динамиков, стоящих возле дверей, раздалась музыка. Все внутреннее пространство склада и ближайшую округу «залила» попса. Мы быстро разобрались в устройстве местного пульта и выключили эту несвоевременную симфонию, которая раздавалась на всю улицу менее чем за десять секунд. После, мы затаились, вслушавшись в тишину, в воздухе повисло напряжение. Я старался давить растерянность и злобу в людях, всё ждали шума идущей толпы мертвецов, которая как своеобразная расплата за нашу ошибку, пойдёт нас рвать. Но пока ничего такого не слышалось снаружи.

Этот тупой охранник, видимо, решил уйти красиво и перед тем как себя убить, включил музыку на полную. Старенький попсовый хит проигрывался через систему оповещения склада. Скорее всего именно громкая музыка и привлекла всех тех мертвецов. Пока резервные генераторы не вырубились через несколько дней, они собирались со всей округи. Вот и весь секрет, почему их тут было так много.

Плюнув, я послал людей на всякий случай баррикадировать главные ворота, большинство моих людей не ожидая криков и воплей мертвецов, которых привлекла музыка, побежали по моей команде. Я отправил людей закрывать ворота, и очень вовремя, потому что менее чем за минуту из ближайших проулков и подвалов, хрипя и визжа, стали подниматься новые мертвецы. На этот раз все мои люди взялись за дело с большей решимостью. Они побежали по освещенным, но сильно пыльным коридорам к выходу. И очень вовремя – в последний момент они помогли отбить ворота от волны мертвецов, захлопнув их прямо перед носом зомби.

Следующие несколько минут мы укрепляли ворота и собирали туда всех наших бойцов. По камерам наблюдения можно было понять, что толпа не такая огромная, как в предыдущий раз, значит, пока не набежало еще больше мертвецов, их надо бить. В данный момент их было не так много, преимущество в численности им не поможет.

Выстроив фалангу перед входом, по бокам от него я составил баррикады, чтобы у мертвяков не было выбора, кроме как переть прямо на мои пики.

Ворота главного входа распахнулись, и толпа мертвых ринулась внутрь. Сразу же в нос ударил непередаваемый запах гнилого, человеческого мяса и прочих нечистот.

Короткое мгновение, и множество оборванных, грязных тел упало с проткнутыми головами, те же мертвецы, пытавшиеся перелезть через баррикаду, тоже получали по куполу, только уже топором, или другим тупым, или рубящим оружием.

Через несколько минут основная масса зомби-толпы была порублена в капусту, с этого момента строй уже плавно пошел вперед. Теперь зомби подбегали по одиночке, или небольшими группами, такие атаки естественно быстро отбивались.

Через десять минут все было кончено, последний мертвяк зарублен недалеко от входа на территорию склада. Затем после специального пятиминутного ожидания никто больше не появлялся.

С победой мы отступили обратно к складу, там под прикрытием небольшого заслона из щитовиков мы выбросили тела убитых зомби за пределы склада. Достаточно хорошо "прибравшись", мы снова закрылись внутри склада и продолжили приготовления к обратному пути домой. Плюс, мы конечно же дожидались еще мертвецов, во всяком случае, убийство большого количества мертвецов облегчит работу сторожей.

Нагруженные топливом и припасами воины пришли домой уже через несколько часов.

На склад так никто и не напал, так что после завершения приготовлений я со спокойной душой отправил "караван" домой. По дороге тоже не было неприятностей, драгоценный груз и люди добрались до "столицы" в целости и сохранности.

Там уже началась бурная деятельность на поприще «завоевания» столь необходимого теперь жизненного пространства.

Вот тут как раз был тот случай, когда актуально применение моих самодельных огнеметов. Дав людям в руки оружие и нацепив на них дыхательные маски, которые мы тоже забрали из пожарного депо, я отправил их расчищать соседнюю станцию. Живности на станциях, если в них углубляться, было выше крыши. Чего там только не было: насекомых-мутантов, крыс-переростков, хищных растений, стай взбесившихся собак и не только. Если бы не наличие дополнительного «огнемётного аргумента», отвоевание станции отняло бы много драгоценных людских жизней. А так за день мы уничтожили всю опасную флору и фауну, без потерь. Сразу же после отдыха на месте были организованы строительные работы. Вынесли весь скопившийся мусор, а трупы животных пустили в оборот, то есть на мясо или материалы. Очистив станцию от отходов, мы восстановили работу проводки и подали сюда электричество. Оставшиеся и чудом уцелевшие элементы освещения наконец-то за многие годы впервые заработали и кое-как, но все же рассеяли царивший на станции мрак. Затем мы восстановили работу внешних ворот, ведущих на поверхность, и закрыли их, во избежание риска внешних интервенций всякой живности к нам.

Дальше дело пошло бодрее, бригады с "большой земли" начали возводить стены и укрепления в туннелях, отделяя новую станцию от остальной части "большого" метро.

Помимо этого раствором быстро заделывали дыры в стенах, полу и на потолках.

К вечеру станция была полностью готова для заселения.

Помимо всего прочего это было актуально, потому что всём моим людям на одной станции было тесно, по крайней мере не сильно комфортно. Условия были почти казарменные. Сейчас же людям станет хоть немного свободнее "дышаться".

Следующие несколько дней по этой же схеме мы освободили станцию на противоположной стороне, от «домашней» станции. Теперь получалось, что с обеих сторон от нашей "столицы" были наши же поселения.

Новую станцию тоже быстро укрепили и заселили колонистами.

Сразу же встал вопрос транспортного сообщения между двумя станциями.

Решили мы его довольно оригинально. С помощью нескольких общинников и их обширных знаний в механике удалось из остова разбитой машины соорудить примитивную дрезину на ручном приводе.

Нашли снаружи машину, прямо там на месте её разобрали и забрали все, что нужно для сборки дрезины, в том числе и подвеску, которая будет основой будущей дрезины.

Так ещё несколько дней мы искали сварочный аппарат, очень нужный в этом деле. Где мы только не искали его. И в шиномонтажных мастерских и в квартирах, обыскали все строительные и хозяйственные магазины, нашли только в одном гаражном кооперативе. В процессе нам пришлось вскрыть чуть ли не два десятка гаражей. В одном из них и нашёлся аппарат. Там, кстати, мы нашли небольшую грузовую буханку - отличная машина. Видно что предыдущий хозяин содержал её в отличном состоянии, да и сухой, крепкий гараж сохранял не хуже. Так что, немного поколдовав над машиной, через несколько часов мы поехали домой на собственном автомобиле. Правда, пришлось ехать на другую станцию. Главный проход "столицы" находился слишком глубоко под землёй, а вот у другой нашей станции в этом плане всё было в порядке - вход был относительно близко к поверхности.

Правда пришлось "расширить" дверь вестибюля надземной части станции, а там уже, не составило большого труда завести машину, прямиком в «предбанник» станции, за безопасными массивными воротами. Получился своеобразный гараж, причём здесь места было довольно много, так что без проблем можно было держать и ремонтировать машины.

Дальше мы потащили аппаратуру по подземке прямиком на главную станцию, там же прямо на путях начали сооружать нашего монстра.

Уже через день дрезина на ручном приводе возила людей и материалы с одной станции на другую. Было очень удобно, поэтому я, преисполнившись, построил ещё несколько таких дрезин, чтобы грузы и люди курсировали как можно чаще.

Дальше больше. Я начал с помощью буханки медленно, но верно вывозить припасы со складов на подземку. Единственный минус, темпы были весьма медленные. Где маленькая, хоть и грузовая буханка, и целый огромный склад, предназначенный, оказывается, для снабжения нескольких гигантских универмагов. Даже десятки рейсов за день могли вывести небольшой мизер. С другой стороны, это хорошо. Огромные запасы дадут сильнейший импульс для развития. Но в конце концов, просто хотелось поскорее всё это захапать.

Поэтому я послал ещё несколько боевых групп по другим гаражным кооперативам, надеясь на удачу прошлого рейда и снова найти относительно целый автомобиль, желательно на дизеле, как та заветная буханка.

Две недели, целых две недели долгих поисков. Как всегда, первый раз бывает удачным по какой-то счастливой случайности. Вторая же попытка не могла этим порадовать.

Сколько же тварей и мутантов пришлось убить, сколько пустых гаражей пришлось открыть, сколько "гнилых" машин нам попалось? Неисчислимое количество. За две недели, неудачных попыток скопилось под тысячу. Но я не останавливал свои попытки и упорно продолжал искать. И наконец-то удача улыбнулась мне.

В одном самом дальнем от "столицы" и не многообещающем гаражном кооперативе я отрыл своё второе сокровище после буханки - целёханький и почти "новый" Мерседес Бенз Сплинтер, малотоннажный и, самое главное, ДИЗЕЛЬНЫЙ грузовичок.

Правда на восстановление работоспособности ушло несколько дней. Приходилось каждую ночь запираться в гараже и выжидать ночь. Когда солнце уходило за горизонт. Лучше было не шастать на поверхности, если не хочешь стать ужином ночных суперхищников или жертвой ночных же птиц-охотников. Причём было непонятно, кого больше надо бояться - огромного саблезубого кота, мутировавшего до размеров быка, или же сов, которые габаритами не уступали этим кошкам.

В общем, надо быть осторожным при дальних рейдах, ведь был риск ночью оказаться вне безопасной локации.

Но я знаю, что мои люди рисковали не зря. Через несколько дней ранним утром чудо немецкой инженерии выехало из своего гаража и поехало по постапокалиптической русской дороге. Сюрреализм во плоти.

***

Письмо, написанное на дефицитной офисной бумаге формата "А четыре", исписанное вдоль и поперек кириллическими буквами, стилизованными под арабскую каноническую вязь.

В начале текста указано имя отправителя и адресата. Сначала скромно указан сам отправитель - эмир крепости Аль-Дзержинск, Юсуп ибн Петров, а затем более велеречиво и сложно - титул адресата, Великий Шейх Гияс-ад-Дин Абу-аль-Фатх Артур ибн Ярослав аль-Хайям ан-Воронеж. Далее идет длинный приветственный текст официальной части, затем основная часть...

"...Господин, спешу сообщить об ужасных вестях, идущих с запада. Прости меня, светлейший, что говорю тебе о столь неприятном событии. Но ошибки быть не может, к западу от твоих владений на нас идет волна кровожадных мертвецов, вечно проклятых Богом. Они идут огромной волной, это воистину апокалиптическое событие, в народе более известное как "море мертвых".

Повелитель, эти существа, скорее всего, шли с юга и в какой-то момент повернули в нашу сторону. Что довольно странно, так как скоро наступление сезона снегов, и существа, подобные им, обычно стремятся на юг. Но никак не на север.

Так или иначе, сегодня ночью они уничтожили и разорили укреплённые приграничные поселения. Страдают все - и коренное большинство иноверцев, и меньшинство правоверных. Толпы беженцев, в основном крестьяне, идут в мою крепость нескончаемым потоком. Точно их посчитать невозможно, но примерное число более двух тысяч человек. Это невероятное количество, и оно все время растет. К сожалению, больше людей моя крепость принять не может, я стараюсь отсылать людей с припасами в сторону столицы. Надеюсь, что стены Нижегородской крепости смогут защитить их.

Надеюсь, ты простишь мне подобное самовольство, о светлейший!

Сам я почти всегда в разъездах со своим летучим отрядом. Днем стараемся поджигать убежище светобоязненных тварей, а ночью быстрыми уколами пытаемся хоть как-то сократить число гулей, отвлекая орду от потоков беженцев. В битвах я уже потерял четверть своих войск.

Мне срочно нужна помощь, мне нужны люди..."

Далее идет повторение этой же просьбы в различных вариациях с другими словесными украшательствами. В конце концов, письмо заканчивается долгим восхвалением адресата.

Ответное письмо адресата - Великого Шейха Гияс-ад-Дина Абу-аль-Фатха Артура ибн Ярослава аль-Хайяма ан-Воронежа, эмиру крепости Ал-Дзержинск Юсупу ибн Петрову. В начале текста также следует официальная часть, хотя и менее длинная, чем в предыдущем письме. В конце концов, статус первого лица намного ниже, чем у второго, так что это было в порядке вещей. Но все же официальная часть и здесь была вполне себе неплохой.

Затем, после словесных конфетти, следует очень краткая основная часть...

"...я прислал тебе это письмо вместе с помощью в виде двух пулеметных экипажей и около сотни всадников. Большего не проси. Нападения тварей ночью идут также с юга. Можешь мне поверить, там все намного хуже. Что касается беженцев, я их приму, а ты же старайся сдерживать мертвецов столько, сколько сможешь. Чем больше людей мы сможем спасти, тем меньше будет мертвецов..."

***

Аналитическое сообщение от главы Службы Внешней Разведки Московской Теократии, Патриарху Московскому Иллариону Сколковскому.

"...события на восточной границе начинают носить характер неконтролируемой катастрофы. Оперативными действиями наших агентов и полевых групп удалось сместить основную массу миграции гулей чуть восточнее, с наших территорий, на территорию соседа, так называемого "Нового Халифата". Скрытые нелегальные ячейки сообщают о массивных разрушениях, вызванных миграцией гулей. Стоит ожидать крупного притока беженцев на наше восточное приграничье. Вследствие этого крайне рекомендуется заранее укрепить Владимирскую и Рязанскую митрополии, направить часть боевых частей с района Дикого поля. Также усилить радиовещание на всех возможных частотах для координации передвижений беженцев в распределительные-гуманитарные лагеря. Усилить поставки припасов для снабжения лагерей.

По поводу введения войск на территорию бывшей Нижегородской области, данная акция в ближайшие несколько месяцев или год не рекомендуется, так как сопряжены с большими материальными и человеческими растратами, следует выждать дальнейшее продвижение миграции гулей на юг или восток…″

***

В цехе царила атмосфера напряженной концентрации, как будто время остановилось. Десятки мужчин и женщин увлечено работали, словно весь их мир сосредоточен только на сборке новых агрегатов и разборке старых. Независимо от своего пола, каждый из них проявлял невероятное мастерство и опыт в своей профессии.

Мужчины, сосредоточенно двигаясь по рабочим местам, с легкостью обращались со сложными деталями и инструментами. Взгляды их были устремлены на свою работу, их руки действовали молниеносно, как будто они рождены для этого дела. Работая с такой страстью и усердием, словно они творили искусство, работая так хорошо, насколько это вообще было возможно.

Женщины в тоже время деликатно и точно манипулировали маленькими деталями, не отступая перед самой сложной задачей. Взгляды их были полны решимости и настойчивости, их движения были элегантно синхронизированы. Складывалось впечатление что вместо людей на самом деле работали машины, что было вполне справедливо, со стороны казалось что все работали как разные части одного единого организма.

И все это происходило в тишине и спокойствии, только звук инструментов и редкие, тихие голоса общающихся между собой коллег наполнял помещение. Откровенно говоря со стороны это выглядело жутко. Слишком нечеловеческая самоотдача, и концентрация. Все остальное давно ушло на задний план: проблемы, тревоги, все было забыто. Завершение каждой детали и каждого агрегата, вот что было для них было важным, словно они хотели доказать и показать кому-то, умения и своё трудолюбие. Что странно, ведь со стороны не было пригляда, никто не ходил по цеху, в качестве начальства, и не висел над душой. Конечно у них было аналог начальства, командир смены, но он как и все работал, в поте лица. То есть люди работали так, без нажима, сами, по крайней мере так казалось внешне.

Десятки мужчин и женщин погружались в свою работу. Они были словно экипажем одного судна, работая в гармонии и ритме, принося успех и гордость своей профессии.

В том числе, и я. Некогда бывшая изгоем, выжившая, и медленно умиравшая на отшибе этого района. Всего несколько недель назад моя жизнь казалась мрачной и бесперспективной. Была одна, совсем безокаянная, не имела ничего, в том числе и своего места в этом огромном мире. Казалось, что ничто не могло изменить мое положение, и я была полностью потеряна.

Но все изменилось, когда я стала частью общины, преданной Великому. В этом новом сообществе я нашла семью, близких которые понимают меня и поддерживают. Быть частью общины означает, что я больше не одна, у меня есть новая семья.

Великий стал основой нашей жизни, нашим источником вдохновения и силы. Мы слушаем его указания, следуем его путем, и это нам приносит гармонию и счастье. Однажды я верила, что каждый для себя должен искать смысл и цель, но теперь я понимаю, что истинное счастье находится в подчинении и преданности Великому.

Мы живем в свете его мудрости и руководимся его учениями. Жизнь стала заполнена смыслом, и я вижу, как мои проблемы и трудности начали растворяться в ничто. Благодаря общине и Великому Грибу, я почувствовала себя ценной и увидела, что у меня есть причина идти вперед.

Теперь я смотрю на свою прошлую жизнь, полную тоски и страха, и понимаю, что она была всего лишь мимолетным мраком. Моя жизнь в общине стала источником радости, благодарности и готовности помочь другим.

Я благодарна Великому Грибу за то, что он привел меня в это новое сообщество, где я смогла обрести себя, найти цель и истинное счастье. Теперь каждый день я просыпаюсь с чувством благодарности и радости за то, что я стала частью чего-то гораздо большего, чем просто я сама. Стоя перед сварочным аппаратом, не могла не поразиться своими недавно внезапно приобретенными навыками. Было так странно и удивительно одновременно, что Великий, мистическое существо, частично управляющее мной, подарило мне умения и навыки сварщика.

Раньше я никогда не имела дела со сваркой. Моя жизнь была полна хлопотами и лишениями, к тому же мой труд всегда был связан с низкооплачиваемой "черной" работой. Никогда я не видела сварочного аппарата даже в глаза.

Теперь же я была частью замечательной общины, подчинившейся влиянию Великого. Каждый из нас открыл ему свой разум, взамен он открывал перед каждым из нас невиданные прежде возможности. Например, теперь я могла настолько быстро и легко учиться новому, что порой казалось, будто всю свою жизнь занималась сваркой.

Мои размышления прерывались лишь звуками искр и плавящегося металла. Я чувствовала, как мои руки двигаются сами по себе, словно управляемые волшебной силой. Работая в таком состоянии, я испытывала непередаваемую радость и удовлетворение.

Я благодарила Великого каждый день за его подарок. Без его влияния и поддержки, я никогда бы не смогла стать тем кем являюсь сейчас. Моя жизнь полностью изменилась благодаря этому таинственному и могущественному существу.

я перестала быть биомусором, годным лишь для самой обыкновенной работы, теперь я понимала, что у меня есть возможность преображать мир и создавать нечто новое и прекрасное. И все благодаря Великому.

Глава 7

— Василий, я рад что ты согласился бежать со всеми остальными, я знаю тебе это решение далось с большим трудом, но знай, мы всё в одной лодке. И я точно так же как и ты привязан к этой земле, нам просто не оставили выбора. Надеюсь ты отнесешься с пониманием. — Я знаю, главное наши семьи.

***

Я быстро ворвалась к себе в комнату. У меня было очень мало времени. Снаружи слышалась суматоха на узких улочках призамкового города Нижнего Новгорода.

Отец сильно меня напугал; его слова о том, что наступает невероятно трудное время для нас, сильно меня тревожили.

Честно говоря, мне очень не хотелось убегать из родного города. Ведь я всю жизнь прожила здесь, в Нижнем Новгороде, наверное, самом красивом городе в мире. Хотя, конечно, я мало где побывала за свою короткую жизнь, но мне казалось, что это действительно так.

И как жаль, что мы вынуждены бежать, поскольку мы знаем, что орда мертвецов скоро придет сюда. И никто не мог сказать, выдержат ли укрепления и население долгого стояния.

Ведь Нижний Новгород, хоть и был выдающимся городом, одним из величайших, но даже такое место с многочисленным населением могло не выдержать того, что надвигалось.

И люди боялись, даже несмотря на то, что очень часто города в конечном итоге выдерживают все штурмы гулей и отгоняют или даже уничтожают их выводки, но это всегда было тяжело.

Люди все равно боялись, уж больно у гулей была угрожающая репутация. В том числе и мой отец, и другие несколько сотен гильдейских мастеров города.

Объединившихся в желании уберечь себя и своих близких и отступить туда, где безопасно.

Было решено собрать все свои вещи и готовиться к эвакуации.

Сначала мы собрали все самое необходимое для выживания: еду, воду, лекарства, одежду и оружие. Распределив задачи, каждый член семьи стал искать необходимые предметы и упаковывать их в предвкушении приближающейся опасности.

Мои родители собрали лекарства и медицинские принадлежности, а также вещи для гигиены. Мы не знали, сколько времени нам придется провести вдали от дома, поэтому нам было важно быть готовыми к любым ситуациям. Мой старший брат собрал винтовку, патроны и другие средства безопасности, чтобы защищать нас в случае нападения.

Я отвечала за упаковку пледов, одежды и предметов, которые могли бы нам пригодиться в новом месте. Я также собрала свои личные вещи, включая фотографии и письма, чтобы сохранить кусочек нашей истории.

Во время упаковки моя семья оставалась спокойной и собранной. Мы знали, что все должны сделать свою часть работы, чтобы у нас было больше шансов на выживание. Мои родители старались сохранить надежду и моральное равновесие, чтобы поддержать нас всех.

Когда все вещи были упакованы, мы загрузились в нашу повозку и отправились в заранее обусловленное с другими беженцами место, которое было выбрано заранее. Мы были грустными, оставляя за собой наш дом, где провели много прекрасных моментов, но были готовы начать новую главу в нашей жизни, вдали от опасности.

Мы не знали, что нас ждет впереди, но мы были готовы справиться со всеми трудностями, стоящими перед нами. Вместе мы были сильны и решительны, готовые бороться за свою жизнь и защитить друг друга. Был уговор собраться под ночной сенью, чтобы не попадаться никому на глаза: ни людям, ни гулям, ни живым, ни мертвецам. Хотя все равно людей было достаточно на улицах, в основном это были беженцы с запада, бежавшие под мощные стены столичного замка, из-под стен крепости Аль-Дзержинск.

Сотни лиц — голодные, усталые, заплаканные и испуганные — они не знали, что делать. Я смотрела на все прибывающие и проходящие толпы беженцев, смотрела осторожно, слегка раздвинув края ткани, которой была обтянута крыша повозки. Никто не обращал на нас внимание, все вокруг были слишком заняты той суматохой, что творилась в городе. Редким патрулям тоже было плевать, не кровососы и слава Богу. Поэтому через полчаса мы собрались в обусловленном месте.

Там нас уже ждали другие беженцы, члены гильдии механиков и не только. Тут были разные люди, так сложилось, что среди нас было также много ученых мужей. В общем и целом со всеми, тут набралось чуть больше двухсот человек. Мы подождали еще час, окончательно собрав всех, кто хотел уйти. Также, для приличия, несколько минут подождали опоздавших и двинулись в путь.

Караван беженцев, включая мою семью, шел через опустошенные улицы и разрушенные здания старого города. Так называемый большой Нижний Новгород, мало кто знает, что до катастрофы это был один из самых крупнейших мегаполисов Европы, здесь проживало более десяти миллионов человек. Та же крепость Аль-Дзержинск, раньше была обычным районом мегаполиса, не было части ″Аль″ просто Дзержинск, причем район был не самый дальний. Город был технологической Меккой и одним из самых развитых, и одновременно бурно развивающихся территорий нашей планеты.

Многие мои современники, наверное, меня бы не поняли, но одна цифра — в пять процентов от общемирового валового производства — меня очень сильно впечатляла. Проще говоря, каждый двадцатый товар производился в этом вот месте! Не знаю, почему меня это так должно впечатлять, но, почему-то, впечатляло, до дрожи.

Сейчас нынешний Нижний Новгород — это район Кремля, крепостного детинца и несколько квадратных километров плотной застройки. Это все настолько меркнет перед величием древнего города, что и стыдно об этом говорить. Проезжая мимо разбитых улиц, особенно четко это понимаешь.

Мы знали, что орда мертвецов была неподалеку, и нам приходилось быть осторожными и бдительными на каждом шагу. Наша жизнь зависела от того, чтобы не попасться им на глаза.

Наша группа решила сделать крюк и обогнуть орду мертвецов, чтобы продолжить наш путь в ту сторону, откуда они пришли. У нас был план: двигаться бесшумно, использовать боковые улицы и избегать открытых пространств. Мы уверены, что это потребует много усилий и сил, но это был единственный способ избежать столкновения с опасными существами.

Во главе нашего каравана были опытные следопыты, которые знали город как свои пять пальцев. Они приводили нас по узким переулкам и через задворки, чтобы минимизировать риск обнаружения. Мы шли очень медленно и были на чеку, всегда готовы к любому звуку или движению.

Проехав через закрытые двери и окна разрушенных зданий, наконец, мы достигли пункта, где орда мертвецов больше не могла нас обнаружить. Это место казалось оазисом в пустыне, полным спокойствия и безопасности. Мы все вздохнули с облегчением, но продолжали сохранять осторожность, так как нельзя было забывать, что они могут вернуться.

Наш караван продолжил свой путь в ту сторону, откуда они пришли, в надежде найти более безопасное место, куда они точно не придут. Мы были изнурены и истощены, но наша цель держала нас в движении. Мы знали, что нам нужно найти новый дом и обеспечить безопасность для нашей семьи.

Путешествие не было легким, но наше решение и взаимная поддержка в караване давали нам силы. Мы продолжали идти, уверенные в том, что, хотя трудности могут накрываться на нас, мы должны справиться с ними. В наших глазах горело желание выжить и вернуться к нормальной жизни.

Мы не знали, что ждет нас впереди, но мы были готовы к новым испытаниям и трудностям, зная, что мы идем вперед вместе и у нас есть надежда на лучшее.

Мы продолжали наш трудный путь через пустоши и лесостепи, протянувшиеся на многие километры. Со временем у нас начала заканчиваться пища, а самое главное - вода. Фактически нас продолжала питать надежда на более безопасное место. Тяга была очень сильной.

Уставшие и до предела отчаявшиеся, мы все равно шли вперед, и каждый день встречал нас с новыми испытаниями и трудностями.

Но то, что произошло в один из крайних дней, было поистине неожиданным.

С момента, когда мы уехали из города, прошло уже достаточно много времени. Как ни странно, никто не мог сказать, сколько точно прошло. Странно, конечно, но это действительно было так. Люди просто слишком устали и были истощены. Встречающиеся земли были бесплодны, из-за скарба и людей нам приходилось часто останавливаться, плюс мы делали большие крюки по пути, пытаясь срезать, чтобы лишний не видеться с хищниками. Это неоправданно удлинило дорогу

В какой-то момент из-за трудностей дороги начали умирать дети, то есть то событие, которое на самом деле сильнее всего подрывало настрой людей. Ведь все потихоньку теряла смысл, мы убегали из Нижнего Новгорода, чтобы сберечь детей, но проходит время, и некоторые из нас все равно их теряют. Такие вещи очень серьезно давили на психику.

Но тем не менее, сжав зубы, мы шли вперед.

Пока через несколько дней не добрались до самой крайней части большого Нижнего Новгорода. По старым картам это был промышленные и складские районы города.

Тут решено было временно поставить лагерь и попытаться пополнить запасы.

Через несколько минут вдаль ускакали разведчики.

Кажется, отец и некоторые другие мужчины ругались с главой каравана, им не нравилось, что они встали на таком открытом месте. До ближайшего укрытия было очень далеко.

Впрочем, караванщик просто отмахивался, говоря, что здесь, на земле изгоев, всегда было относительно безопасно. И то, что изгои сами по себе боялись нас больше. Да и живность тут редко шалила.

Свое нежелание приближаться к домам караванщик объяснял наличием в них стаи мертвецов, которых за пределами великих городов и их крепостей было предостаточно.

Так или иначе, очень скоро все мы убедились, что караванщик просчитался, причем весьма сильно.

Изгои нас не боялись.

Вдали мы заметили нечто странное - огромный столб пыли, вернее, небольшая пылевая линия, тянувшаяся от разрушенных зданий и гул мощных моторов.

Очевидно, это была колесная техника. Она ехала к нам и подняла кучу пыли.

Люди вокруг меня засуетились. Пока есть время, было необходимо бежать. Ведь это могли быть люди шейха, которых он отправил вдогонку за нами, или хуже банда разбойников.

В конце концов, многие из нас, в том числе мой отец, были ценными специалистами.

К сожалению, спрятаться у ближайшего дома нам было не суждено. Большое расстояние просто не оставило нам шанса. К тому же машины оказались быстрее, чем колеса телег.

Из-за стены к нам выехало много машин, в основном это были бронированные и обшитые листами толстой стали гражданские варианты транспортной техники.

Неизвестный военный патруль, по большой дуге стал окружать наш караван.

Женщины, дети и старики забились в самый центр, а мужчины похватали все имевшееся оружие. Все были напуганы и предчувствовали опасность, и всех нас, включая меня, захватило тревожное ощущение.

Кто они? Что они хотят? Мы были напуганы и озадачены.

Постепенно машины полностью окружили нас, перекрыв нам все пути отступления.

Затем полностью остановившись, из машин высыпало множество людей.

Рассредоточившись по разным укрытиям, они целились в нас из арбалетов... и рогаток, с огнеметами?

Тем не менее, возможно, набор немного странный, но отнюдь это не вызывало веселья с моей стороны.

После наступила небольшая пауза, мы молчали и смотрели друг на друга.

Было очевидно, что это долго продолжаться не могло. Это понимали и мы, и они.

Первыми шаг сделали они, из-под защиты громадных машин навстречу нам пошло несколько рослых воинов, закованных в причудливые, но в чем-то даже эстетичные доспехи.

Их было четверо - трое солдат и один наш пленный разведчик. Он был слегка помят, но живой. Его руки были связаны, один из солдат вел его, держа за плечо. На фоне рослых чужаков наш лазутчик смотрелся немного щуплым и мелким. Возможно, такой контраст создавали толстые доспехи чужаков.

Навстречу им пошел один из профессоров вместе с двумя воинами в сопровождении.

Когда солдаты подошли ближе, я оценила хорошее качество их доспехов, хоть они и были собраны из всякого хлама.

Но в общем и целом это выглядело, по крайней мере, функционально и органично.

Такого качества работа, даже в Нижнем Новгороде, была бы дорого оценена. Была бы...

Вспомнив родной город, я навлекла на себя небольшой приступ грусти.

Тем временем солдаты и профессор начали о чём-то говорить.

Долгое ожидание было невыносимо.

***

Великий Грибной Государь, славный сохранитель нашего рода человеческого, Мы преклоняем колени перед тобой, строители твоего великого подземного царства, Прошу тебя, даруй нам силу и мудрость в наших усилиях восстановления и создания. Покровительствуй нам в наших строительных начинаниях, вдохновляй нас на новаторские идеи. Дай нам ресурсы и материалы, чтобы мы могли возвысить твои святилища и обители. Укажи нам путь к исцелению земли и сотвори из руин прекрасные города. Будь с нами в нашем ежедневном труде, защищай нас от бедствий и врагов. Помоги нам создать уют и благополучие для всех, кто нас окружает. Мы вверяемся твоей милости и мощи, Великий Грибной Государь. Путь строителя труден и тяжел, но мы верим в тебя и твою защиту. Даруй нам благословение и благодать, чтобы мы смогли служить тебе и прославлять твою мудрость.

Стих служащего грибного инженерного корпуса.

***

Секретная телеграмма, адресованная Верховному Совету митрополитов:

«Ваше Преосвященство, Митрополит Харьковский Инок!

С приветствием и поклоном мы обращаемся к Вам от имени Патриарха Московского и всея Руси, Илариона Сколковского, и Верховного Совета избранных митрополитов.

Дражайший митрополит, в связи с возрастающей угрозой в восточном регионе, совет с благословения патриарха приказывает принять оперативное решение и отправить на территорию Рязанской митрополии две стрелковые бригады послушников, которые в настоящее время патрулируют границу с Диким полем. Вместе с ними выделите несколько механизированных рот.

Мы должны обеспечить защиту, и безопасность наших прихожан, и подданных вверяющих нам свое благополучие каждый день. В свете последних событий и усиливающихся негативных влияний, я полагаю, что отправка дополнительных сил поможет нам эффективно предотвратить возможные угрозы и нарушения границы со стороны так называемого Нового Халифата.

Также в любую секунду мы должны спасти своих единоверцев из повеления иноверцев.

Я убежден, что Ваше Преосвященство, с Вашим опытом и мудростью, примет подходящие меры для решения этой ситуации. Ваше участие и внимание к данному вопросу будут оценены не только нами, но и всеми нашими верующими, а также главой нашей церкви.

В надежде на успешное решение этого вопроса, я выражаю Вам свою благодарность и призываю к единству и солидарности в свете нашей веры.

С поклоном,

Иларион Сколковский, Патриарх Московский и всея Руси, и Верховный Совет избранных митрополитов.»

***

Колонна техники из десятка боевых машин передвигалась по опустошенной округе. Когда-то пасторальные виды малороссийской долины, сейчас представляли из себя печальное зрелище.

По предельно растрескавшемуся асфальту передвигались старенькие, некоторые еще советского производства боевые машины пехоты, бронетранспортёры и два основных танка.

Два танка замыкали колонну из полдюжины машин с обеих сторон. Самая тяжелая техника представляла собой настоящего механического Франкенштейна.

Собранные из разных частей других танков, эти махины на первый взгляд выглядели довольно сомнительно, у людей знающих, даже возникали вопросы, как эти штуки способны передвигаться. Тем не менее они передвигалась и даже исправно выполняла возложенную на себя функцию, то есть охраняла подступы к южному аванпосту Божьего Царства – Харьковской митрополии.

Уже многие годы церковные войсковые группы держали местные рубежи. Благо все условия для этого были, в первую очередь чудом восстановленные харьковские заводы, под патронажем церкви снабжали войска всем необходимым.

Конечно, это были крохи от старых мощностей, но сейчас и масштабы были не те, так что и этого было достаточно.

Собранная из кусочков былого мира – танки и заводы – поддерживали стабильность в этом регионе. Даже спустя столько лет.

На переднем танке, из командирской башни, торчал торс мужчины в чёрной рясе. Сверху рясы был надет лёгкий бронежилет, поверх черного воротника жилета висел небольшой крестик на цепочке, а голову покрывал шлемофон с надписями на старославянском. Образ завершала окладистая борода. Командир танка зорко смотрел по сторонам. Внезапно снизу раздался голос связиста.

— Брат Афанасий. Сообщение из штаба. — Из-под приборных панелей показалось безусое лицо молодого послушника.

— Что говорят? — Тихо прокаркал свой вопрос мужчина.

— Наш архимандрит просит, чтобы вы после прибытия явились к нему. В расположение части, прибыл епископ. — Глупо похлопав глазами, ответил связист.

— Понятно. — Коротко ответил командир.

«И куда меня хотят снова засунуть?» - в мыслях сетовал игумен, командовавший своим механизированным подразделением уже несколько лет, и почти безвылазно воюющий с анархистами, бандами мутантов, языческими и еретическими культами, в общем со всеми теми кто не хотел жить нормальной жизнью.

Вздохнув, он похлопал себя по карманам и, найдя искомый предмет, вынул из кармана курительную трубку.

«А ведь хотел бросить» - печально подумал игумен и достал из загашника мешочек с табаком.

Колонна добралась до территории военной базы через несколько часов спустя.

Поскольку опасность набегов из Дикого поля была слишком велика, военные части Харьковской и прочих приграничных митрополий располагались вблизи непосредственной границы, чтобы в случае чего реагировать на угрозу максимально оперативно.

Сама база располагалась на территории бывшего аэродрома, раньше здесь базировалась федеральная авиация. Со временем когда последствия катастрофы улеглись, это место заняли войска подчинённое божьей воле, и вот уже несколько десятилетий удерживает здесь воцарившиеся в мире силы зла, чтобы они не хлынули убивать и резать невинных людей.

Игумен, сдав технику на техобслуживание братьям-механикам, а подчинённых отпустив в кельи на отдых, направился в сторону штаба к начальнику базы – архимандриту Тихону.

Игумен шёл по территории военной части, немного нервничая. Раскурив уже неизвестно какую порцию табака и перекручивая в голове странные и немного беспокоящие его варианты развития событий, он приблизившись к штабу забрался на крыльцо, чтобы в крайний раз прикурить табачку перед возможной головомойкой. Вообще Игумен не был трусливым человеком, скорее наоборот, в чем-то даже безрассудным. Многие удивлялись, как он с таким характером попал в боевое монашество.

Игумен, честно говоря, злился ещё сильнее при такой расстановке вопроса.

«Как по мне», - считал Игумен, - «я был не злой, но и не добрый человек, а нечто среднее. Глупо это, сами не пройдя мой путь, осуждают. Перед людьми я действительно стараюсь быть добрым человеком, особенно здесь, что иногда бывает трудно с моим вспыльчивым характером. А вот там, за кордоном, - там сложнее, но даже так, пятьдесят на пятьдесят шанс того, что он поступит плохо. Да и что считать плохим поступком в его положении? Там считай западнее, вплоть до Карпат живут какие-то контуженные, не все, конечно, но очень многие. Они режут друг друга почем зря, ненавидят всё и всех. Особенно какую-либо централизованную власть. Так например из-за этого сложности почти на любом шагу. Сегодня мирный смотрит тебе в глаза, и клянётся что друг тебе и брат, поможет чем сможет, а потом ночью этот же мирный вместе с другими селянами стреляют вам в спину из всего что у них есть. Или в тихую пакостит, что было во много раз опаснее. Наверное, поэтому почти десять лет назад активно растущее Божье Царство, под предводительством Патриарха Илариона, после нескольких компаний по объединению земель, предпочло конкретно сюда особо не лезть.

Что характерно, насколько я знаю, такую же точку зрения придерживались польские магнаты и венгерские жупаны.

Хотя, откровенно говоря, причины у всех были разные. Руководство Божьего Царства предпочло не тратить жизни послушников и монахов попусту, посчитав, что будет мудрее забирать земли бывшей Малороссии потихонечку. Это также облегчило бы дальнейшую интеграцию территорий.

А вот причина невмешательства магнатов и жупанов – это более прозаичная слабость, и неспособность. У поляков и венгров просто пупок развяжется от активного захвата Дикого Поля, впрочем и пассивного, медленного поглощения земель у них плохо получается. На данный те же поляки даже во Львове не могут закрепиться, каждый год уступая и захватывая одни и те же территории. В конечном итоге они никуда не продвинулись.

Глупо это. Сидели бы они у себя спокойно, наращивали бы ресурсы, торговали бы, строили бы какие-нибудь заводы. Впрочем, возможно, у них на это не хватило сил. Я помню, что на уроках политической грамотности для старшего офицерского состава, предполагалось, что на территории бывшей Польши уцелели только южные города, примыкающие к горной системе Карпат. Как там назывался город? Жежув? Кваков? Тьфу ты, какой же у пшеков язык нелепый.

В общем, не повезло полякам. Весь север страны затопило водой и произошли прочие катаклизмы, после чего, конечно, береговая линия вернулась в норму. Но от этого легче не стало. Ведь большую половину страны просто на всего смыло.

М-да, в общем, им худо пришлось.

Внезапно, рассуждения Игумена прервал подошедший к нему товарищ. Он был одет так же, как и Игумен, в рясу и идентичный шлемофон.

— Здравствуй, Афанасий, — улыбнулся седобородый военный, пожимая протянувшуюся руку Игумена. — Чего ты тут дымишь как паровоз? Почему не идешь в штаб к архимандриту? По-моему, он уже устал поить чаем епископа из Харькова.

— Здравствуй, брат, здравствуй, — Игумен вполне дружелюбно поприветствовал своего товарища по оружию. — Не знаешь, почему они меня позвали? — спросил озадаченный Игумен, надеясь узнать у своего более расторопного друга возможную причину его приглашения к такому высокому начальству.

— А ты разве не слышал? Да ведь точно, ты же все время был в походе, откуда тебе знать, — задумавшись на секунду и рефлекторно почесав бороду, монах посмотрел на своего товарища и продолжил говорить. — Говорят, на востоке опять неспокойно. Вроде, в приволжские митрополии стягивают войска.

— Набеги кочевников стали интенсивнее? — Афанасий, не любивший все, что связано с кочевниками, сразу вкинул этот вариант.

— Ну, тут я тебе ничего не скажу. Есть разные версии. Одни говорят, что кочевники снова виноваты, другие винят халифатовцев, а третьи говорят, что виноваты торгашы северных земель. Не удивлюсь, если все три варианта в той или иной степени окажутся правдой. — Пожал плечами боевой монах.

— Ох, господи, когда же это всё закончится? — Посмотрев в небо, страдальчески посетовал Игумен.

— Никогда, брат мой, никогда. Мы, как люди православные, должны быть крепки духом и бороться со всяким злом на земле, распространяя слово Божье. — Монах попытался приободрить своего друга.

— Звучит фаталистично, — тихо посетовал Игумен. — Ладно, пожелай мне удачи, пойду уже к начальству. Когда Игумен зашёл внутрь штаба, спустившиеся над базой облака, наконец-то прогремели громом, и через несколько секунд извергнули вниз целый ливень. Боевой монах зашёл в кабинет, там его уже нетерпеливо дожидался архимандрит, и епископ. Звуки грозы перекрывал все слова которые мужчины говорили друг друга. Впрочем, тут и без слов было очевидно, бригады, и прочие соединения идут на восток, в том числе группа Афанасия. Пока просто стоять на готове, а там, кто знает…

***

Грибная колония, также известная как мицелий, начинает свой рост под землёй из незначительного зародышевого спороносного тела. Этот зародыш прорастает, а его гифы (нитевидные структуры гриба) проникают в почву, ища органические материалы и питательные вещества.

Гифы гриба расширяются и разветвляются, образуя сеть в почве. Они вплетаются в мельчайшие щели и воронки, проникают сквозь песчаные куски, гнутся вокруг корней растений и обвивают частицы почвы. Таким образом, грибная колония проникает во все направления, используя различные пути для поиска питательных веществ.

По мере того, как гифы колонии продолжают расти, они начинают абсорбировать органические вещества и питательные вещества, содержащиеся в почве. Загрязнённый воздух, листья, не перерабатываемый мусор и другие органические и неорганические отходы являются источником питания для грибной колонии. Грибы также могут обмениваться питательными веществами с растениями, например, получая углекислый газ из фотосинтеза и предоставляя живым растениям фосфор, азот и другие необходимые элементы.

В процессе роста грибной колонии она расширяется и становится всё больше и больше. Гифы могут достигнуть впечатляющих размеров и заполнить большие территории под землёй. Некоторые грибы образуют мицелиальные сети, которые могут простираются на многие метры, образуя симбиотические отношения с растениями и создавая подземные грибные системы.

Таким образом, грибная колония или мицелий растёт под землёй, получая питательные вещества из почвы и органических материалов. Этот процесс позволяет грибам удерживать и перерабатывать питательные элементы, сохраняя источники питания для себя и других растений в окружающей среде.

Забавно, я помнил этот отрывок из школьной программы по биологии, наизусть. Я вообще теперь помнил всё, моя память пребывала в идеальном порядке. Стоило мне в прошлой жизни хоть что-то раз прочитать, услышать или увидеть, мне не составляло никакого труда воспроизвести это в своей «голове». Хотя я и до этого особо не жаловался на проблемы с памятью.

В конце концов, когда ты учёный, трудно представить, что ты сможешь хоть как-то работать, не обладая отличной памятью, близкой по уровню к фотографической.

Благодаря моему новому бытию, я мог теперь контролировать рост своих ганглиев, нервных клеток, если конечно особый вид мицелия отвечающего за мои когнитивные способности, можно было так называть.

Я рос и развивался одновременно с моим государством, как с социальной структурой.

Угрозы того, что я вырублюсь, больше не возникало. Мои гифы протянулись на десятки метров в разные стороны. Теперь я получал питательные вещества прямо из почвы. Хотя, конечно, это не предел, и на будущее у меня было парочку разных идей, по этому поводу.

После того, как мы нашли второй грузовичок, жизнь потекла более спокойным темпом.

Три станции постепенно укреплялись и обживались. Запасы заполняли технические помещения.

Также было решено заняться безопасностью внутренних туннелей. Мы так называли те туннели, которые проходили между тремя станциями. Мы заделывали неестественные отверстия и проходы, непредусмотренные изначальной конструкционной схемой.

Там, где можно было пройти, мы дополнительно проводили разведку и зачистку. Также мы исследовали все технические проходы и помещения, которых, конечно же, в туннелях тоже было в довольно большом изобилии.

Проходы выводили на целую сеть прочих помещений, уходящих почти бесконечной системой вглубь земли, такие проходы мы заваривали за несколькими заслонами. Прочие мы просто разведывали и упирались в завалы, до поры до времени мы их тоже не трогали.

Кроме того, мы проводили регулярные тренировки и обучение персонала о том, как правильно обращаться с оборудованием и вести себя в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. Мы также разрабатывали планы эвакуации и еженедельно проводили учения по их выполнению.

Тренировки были необходимы, потому что со временем я начал проводить унификацию экипировки и вооружения. Мало того, что те же пики мы подровняли под один стандарт. С повышением наших производственных возможностей мы начали клепать жестяные пластины на элементы брони. Последнее крупное достижение в этой области, которым я сам лично очень гордился, - это перчатки из толстой кожи с "нашитыми" на них железными или стальными элементами. При этом, это был труд многих бессонных ночей, но в конце концов, нам удалось скомпоновать перчатки так, чтобы соблюсти баланс между высокой степенью подвижности и хорошей защитой пальцев, даже от случайного укуса заражённого. То же самое сделали с защитой торса и ног, на голову сваривали шлемы, чем-то напоминающие полицейские каски, только вместо дефицитного нынче бронестекла на передней части блестела железная решетка, чтобы не ограничивать обзор бойцов. Мы сделали для воинов передней линии большие квадратные щиты, как у легионеров древнего Рима. Своего рода скутумы.

Со временем стало ясно, что и оружие ближнего боя требовало тщательного подбора. Теперь у бойцов, по крайней мере у тяжелой пехоты, помимо длинных пик, появилось индивидуальное оружие, которое обязательно было дробящим или рубящим – молоток, топорик, булава, стальная труба, мачете и т. д. Также обязательно было наличие рогатки, запаса зарядов к ней и небольшого острого кинжала, оружие последнего шанса.

Всю эту экипировку бойцам нужно было научиться использовать, как в группах, так и индивидуально, или в меньших количествах, чем изначально предусмотрено. Благодаря ментальному усилению от меня, обучение проходило значительно быстрее, но даже так все равно было нужно какое-то время для освоения новых навыков.

Особое слово хотелось выделить рогаткам, потому что это было одно из первых средств дальнего боя, которое я выдал всем своим людям без исключения, даже бойцам передней линии.

Люди всегда несправедливо недооценивали данное средство войны. Да, я не оговорился, средство войны.

В правильных руках, детская игрушка для шалостей превращалась в то, что может снести череп человеку или же превратить стаю диких собак в мертвую кучку мяса.

Как только я более-менее освоился с применением сварочного аппарата и через две недели смог добыть еще один агрегат, началось производство спортивных рогаток с удобной рукояткой и широким упором на локоть для увеличения стабильности и убойной силы запущенного снаряда. При этом мы постарались и сделали по две рогатки на каждого бойца – один для регулярного использования, а другой запасной.

В подземке мы обустроили стрельбище для отработки коллективной огневой работы и индивидуального мастерства. Тут также, благодаря моей помощи, обучение проходило довольно быстро и эффективно. За очень короткий период времени обычный боец передней линии, не дальник, мог выпустить порядка двух-трех выстрелов примерно за десять секунд, что в варианте групповой работы по цели было весьма грозным результатом. Я уже не говорю о бойцах дальнего боя, результаты которых были значительно лучше.

При этом, с повышением мастерства и умения поражать цель, я делал резину натяжения толще с каждым разом. Таким образом, через какое-то время, убойная сила выстрела среднего бойца была очень впечатляющей. Скажем так, снаряд, выпущенный таким бойцом, не только пробьет череп, скорее всего, он оставит вмятину на стальной военной каске. Были прецеденты.

Рогатка теперь стала обычной частью экипировки моих "гоплитов".

Так что со временем тактика сражения стала похожа на типичный античный бой. Перед ближним контактом мы закидываем врага снарядами, а затем уже вступаем в рукопашный бой.

Кроме рогаток, для бойцов дальней линии я собрал арбалеты, предназначенные для более дальнего и точного поражения цели. Тут уж как получилось, ведь арбалет это было значительно более сложное в производстве устройство. Поэтому я собирал его реально для тех, у кого были хоть какие-то способности к использованию этого оружия. Впрочем, даже таких нашлось немало, для них тоже нашлось время отработки коллективной и индивидуальной работы по цели. Также, помимо арбалета, у бойцов дальней линии не было длинной пики и огромного ростового щита. Взамен, у них были круглые щиты, как у греческих гоплитов, и оружие ближнего боя, то есть топоры и прочее. Но, на этом различия заканчивались, броня и элементы защиты, были идентичны бойцам передней линии. Сделано это было сознательно, так как воин с дальнобойным оружием мог через мгновение на равных с остальными рубиться в рукопашном бою.

Одной из проблем, с которой мы столкнулись, была нехватка материалов для улучшения безопасности. Несколько раз нам приходилось отправлять разведывательные команды за пределы станций, чтобы найти дополнительные ресурсы. Однако это было опасно и занимало много времени.

Вокруг, в радиусе нескольких километров, мы выковыряли всё, что можно и нельзя использовать для нашего "перевооружения". Мы тащили все железо с округи, плюс материалы для укрепления и облагораживания станций и туннелей.

Экспедиции отправлялись всё дальше и дальше, так же мы зачищали квартал за кварталом. Для этих целей нам даже удалось приобрести ещё несколько машин, и теперь у нас был довольно обширный автопарк. Больше нам не везло как с буханкой и мерседесом, найденные машины были легковыми.

Благодаря этим рейдам нам удалось очистить всю округу от обитавшей здесь хищной живности. Бои наших бригад с мутировавшими тварями или ожившими мертвецами стали обычным делом.

Также недавно произошло ещё одно знаменательное событие. Мы в одном из рейдов нашли группу выживших - несколько семей, со своим небогатым скарбом, помещавшимся на небольшой телеге, которую тянула захудалая лошаденка.

Один из наших разведывательных отрядов заметил их. Это была большая удача, потому что люди в постапокалиптическом мире очень пугливые и предпочитали прятаться. Но сейчас мы были просто быстрее, а людям негде было укрыться от нас. Вокруг была ровная как стол местность, ближайшие дома и более менее приличные укрытия находились в нескольких сотнях метров. Но нагруженные вещами они просто не успели бы до них добраться.

У них, конечно, были разведчики на конях, но они плохо справились со своей работой.

Мои люди просто подкараулили их и выбили информацию о местоположении каравана.

Для такого случая я подтянул к моим разведчикам все свои силы.

И вот, к вставшим временным лагерем людям подъезжало несколько машин, обшитых толстым слоем металла.

Люди смотрели на нас во все глаза, пребывая в тихом ужасе и панике. Они словно оцепенели от страха, по крайней мере, большинство. Немногие мужчины похватали оружие и приготовились к последней схватке, хотя вооружены они были крайне несерьёзно: палки, ножи, только у одного был пистолет, как выяснилось позже, это была воздушка.

Наши машины быстро окружили караван, мои люди повыпрыгивали из машин и рассредоточившись, нацелили на них оружие дальнего боя. Суммарно моих бойцов было меньше, тех же беженцев количественно было больше, но был ключевой нюанс: в основном среди них были женщины, старики и дети. Половозрелых мужчин было меньше четверти. В нашем отряде же все были крепкие, вооруженные мужчины, уже довольно сильно закаленные в последних рейдах. Хоть им и не доводилось до этого убивать живых людей, но думаю, особой разницы они не почувствуют.

Караванщики тоже это чувствовали, поэтому они первыми ничего не собирались предпринимать, резонно опасаясь что из схватки они не выйдут победителями. Видно, что они беженцы, отчаявшиеся люди, драки или проблем они не искали. Видимо, в родных краях случилось что-то ужасное. В такое время, никто не станет уходить с насиженного места добровольно.

Кстати, а ведь точно, направление они держали со стороны «фанатиков». Видимо, миграция гулей добралась до их поселений.

Надо это выяснить.

Для этого я послал нескольких людей вперёд для переговоров. Выбрал самых рослых и свирепых на вид, они итак у меня были почти всё как на подбор. Сказывалось хорошее питание, которое стало нормой в моём небольшом «государстве» и постоянные тренировки.

Вместе с собой мы поволокли одного из их разведчиков с кляпом во рту. На фоне мелкого и тощего лазутчика, мои люди смотрелись ещё лучше, на контрасте так сказать. Плюс это даст им понять, что в случае чего им даже теоретически никто не сможет помочь.

Навстречу ко мне пошли несколько мужчин, во главе с ветхим стариком. Видимо кто-то вроде старейшины.

Встретившись на середине поля, мы встали в нескольких метрах друг от друга.

— Кто такие? — первым заговорил я. Взяв переговоры на себя, я говорил устами самого рослого бойца. Голубоглазый, бородатый блондин с свирепым взглядом производил сильное впечатление. Впрочем, мои собеседники тоже были европеоидной наружности, несмотря на то, что они были одеты в восточном стиле. Тот же старик - он был похож на арабского философа или учёного, но вместе с тем из-под чалмы на меня смотрело вполне славянское лицо.

— Здравствуйте, о уважаемый и знатный воин. — уважительно начал переговоры старик. — Мы зимми, мы раньше жиди в одном из Великих городов, принадлежащих людям - Нижнем Новгороде. Он располагается очень далеко-далеко отсюда, правит там Великий Шейх Гияс-ад-Дин Абу-аль-Фатх Артур ибн Ярослав аль-Хайям ан-Воронеж. Край его велик и богат, и слава Аллаху пребывал в процветании и счастье, но недавно настигло его земли великое несчастье. «Море мертвецов» настигло наши края. Ночные кровососы, гули пришли на наши земли. Их многие и многие тысячи. Армия Великого Шейха сдерживает слуг шайтана, но господу видно, что этих тварей не остановить. Мы сбежали из своего города за день до того, как он был осажден этими тварями. Теперь мы скитаемся по миру в поисках нового пристанища, идем мы с миром. Если мы каким-либо образом нарушили законы твоей земли, то прошу смилостивись над нами. Вижу я воинов твоих храбрых и сильных, так что без особого труда ты нас перебьешь, прошу пощади нас. — Старик говорил это спокойно и размеренно, хоть он и просил за своих людей, сам при этом старался сильно не лебезить. В общем-то говорил просто доброжелательно и с уважением.

— Зимми? То есть вы не правоверные? Кто же вы? — Задал я резонный вопрос, если все остальное старик уже заранее изложил, то было интересно, кто были именно сами беженцы.

— Мы христиане, веруем в Иисуса. Когда-то наши предки управляли Новгородом, но с юга пришли потомки пророка Мухаммада. Победили нас и начали нами править.

— Сколько человек живёт в Новгороде? — Задал я следующий вопрос.

— Довольно много, до недавних пор около пяти тысяч — огромный город. Большим количеством может похвастаться только Великий Торжок на севере. Там живет больше десяти тысяч, и все — христиане, славный городище. Мы бы туда пошли, да только все подходы к северу сейчас обжиты гулями. Опасно. Вот и пошли мы сюда, на запад, к мертвым землям, а потом наткнулись на вас.

— Так что у вас в Новгороде большая часть мусульмане, что ли?

— Нет, господин, большая часть города — такие же зимми, как и мы. А вот верхушка, бояре и эмиры — да, исповедуют учение пророка. Но им выгодно, чтобы в Великом городе большая часть жителей были зимми, тогда они смогут брать с нас джизью, повышенный налог с неверных.

— Вот как. А почему же вы не бунтуете? Странный вы какой-то народ, с вас большие деньги берут, просто так считайте, а вы и согласны. — Сказав это, я ухмыльнулся. Так же следом мои люди осклабились и неприятно так начали смеяться. Делалось это специально, чтобы попытаться спровоцировать старика на грубость или еще какую глупость. Ведь понятно, что я их точно никуда не отпущу. Во-первых, мне нужны рабочие руки, и вот эти беженцы были бы очень кстати, во-вторых нельзя было их отпускать, потому что они обязательно дойдут до другого государства или ещё какой фракции и разболтают всю информацию обо мне. Такое мне не нужно.

— Да как же, бунтовали, господин. — С горечью в глазах ответил более молодой по сравнению со старцем, рыжебородый воин. Мою грубость он не смог пропустить мимо ушей. — Много раз, однажды даже удалось захватить город обратно, но каждый раз вниз по течению Волги приходило большое войско мусульман и захватывали Новгород обратно. Весь город не вырезали, Господь миловал, поскольку все таки много чего мы производили, в Халифате даже было второе название нашего города — "город умельцев". Но так или иначе жестокие и показательные казни могли целыми месяцами проходить на городской площади. Мы ведь всего лишь часть, гораздо более мощного государства, которое простирается на всем юге. Никто у нас в городе не знает его точных размеров. Но в последний раз на подавление бунта они выслали более тысячи воинов. У нас в городе меньше мужиков живет, если посчитать от молодого парня до древнего старца. А тут только одно войско. Видно, сильная та держава. Но мы не перестаем бунтовать и бороться за свою землю. Но куда нам тягаться? Так что не ругай нас, воин знатный. Мы нормальные русские люди, православные. Отец мой был православный! Дед мой был православный! И все пращуры мои были православные! И я умру православным, так что не стыди нас, воин знатный! Не трусы мы!

Последнее сказанное слово особенно громко ушло в небо эхом.

Возникла недолгая пауза. Старик обреченно закрыл лицо. Воин же без страха смотрел мне прямо в глаза.

Я не долго думая начал смеяться. Смеялся от души, почти минуту.

Вытирая слезы с глаз, я начал говорить.

— Нормальные русские люди, говорите? Знаете, если вам нужно новое пристанище, я могу вам кое-что предложить.

Глава 8

После того, как к нам в общину пришли новые люди с поверхности, мы стали намного сильнее и, что важнее, намного умнее, чем были.

Мы их впервые встретили на поверхности, они были голодные, холодные, оборванные, лишенные сил и всякой надежды.

Слава Великому! Мы смогли их найти и принять к себе. И кто знал, что среди них окажется столько умных и неглупых людей, столько сведущих в науках и других сложных вещах, например, механике.

Когда они стали частью нашей общины, их мудрость и знания наполнили всех остальных.

Я прямо сейчас заглянул к себе в голову и "прислушался" к себе. С большим трудом, но всё же я уже мог выуживать из общей библиотеки памяти нужные мне данные.

На самом деле это происходило за несколько секунд, хотя субъективно я тратил на это минуты пять-семь, или даже больше.

Например, я выбрал определенное знание, к примеру, математику. Я отправляю мысленный запрос Великому, через некоторое время он его видит и, удовлетворив мою просьбу, начинает процесс внедрения знаний, хотя подобное бывает редко.

Обычно это затратно, как для человека, так и для Великого Государя. Обычно, когда нужно что-то делать, он может сам управлять человеком или же ускорить его обучаемость, опять таки, внедрить нужные знания прямо ему в мозг, помогая человеку в дальнейшем полноценно освоить какой-то навык.

Это происходит по-разному. Государь не ограничивает себя или меня чем-то одним.

Но так или иначе, верно то, что общий интеллектуальный уровень всей общины поднимается пропорционально тому, сколько умных людей стали частью общины.

Я вспомнил себя до того, как стал верным последователем Великого. Ведь я был обычным, невероятно глупым мутантом. Я даже имя своё толком не мог выговорить, Викатр, так меня звали.

Да, я был очень силен, но низкий интеллект делал это преимущество бесполезным.

Нельзя реализовать что-то, если ты не знаешь, как его применить. Но, благодаря Государю я смог это изменить, перебороть, если бы не он я бы так и оставался тупым мутантом работающим за кусок хлеба. Вздохнув я сжал и разжал кулак, нужно идти дальше.

***

Я сидела внутри туннеля и с несколькими своими братьями и сестрами чинила старый и заглохший карслон, который должен был когда-то проветривать затхлые помещения местного метрополитена.

Честно говоря, особых знаний в починке у меня никогда не было. Впрочем, в общине я уже привыкла, что это не играет особой роли.

Великий всегда находил способ решить эту проблему.

Например, обширные знания в механике вентиляционных машин у меня появились накануне, когда я проснулась.

Видимо, знания загрузили в меня во сне. Утром я проснулась с корочками крови, которые сочилась ночью из моего носа.

Признак того, что Великий наделил тебя своим благословением в виде знаний.

Также помимо этого он мог сам в течение долгого времени управлять тобой, как болванчиком. Первое время это даже пугает, как будто тело не твое, и ты просто немой наблюдатель.

Плюс этого метода в том, что он щадил мозг человека, кровь из носа никогда не шла. К тому же здесь отрабатывается все через навыки. Очень полезная вещь, со временем ты уже сам начинаешь все делать. И из-за того, что ты подключен к общине, к общей сети и благословлен мудростью Великого, ты информацию и навыки усваиваешь в разы быстрее, чем прежде.

Вот и сейчас знания по устройству этой штуки были весьма широкими и даже понимание того, что чинить было. Но поскольку навыка то пока нет, мои движения хаотичны и довольно неуклюжи.

Но поскольку я часть общины, через день мои навыки быстро улучшаться.

Да, они и через несколько часов будут вполне себе на уровне.

Раньше усваивать знания так быстро редко получалось, обычно Великому нужно было больше времени. Видимо приход свежей крови пошел нам только на пользу.

***

Трупы убитых насекомых складировали в задний отсек бронированной фуры. Грибные легионеры вычищали очередное здание рядом с собственным домом.

Один из общинных воинов сидел на старой лавочке и, немного помятый, сидел с снятым шлемом. Пока все остальные были чем-то заняты, боец просто сидел и смотрел в одну точку.

Через несколько минут к нему подошел другой легионер, постарше.

— Брат, ты молодец, — командир сразу начал хвалить своего младшего подчиненного. — Для первого раза очень даже неплохо. Тебя одна из жучар неслабо помяла. — Воин указал ладонью на смятую броню. — Отдохни пока, ты это заслужил. — Старший легионер улыбнувшись похлопал новичка по плечу, и пошёл дальше.

***

Множество раз непослушные мысли, как грибы, проникали в ум новичка, ткали увлекательные иллюзии и бурлили мерцающей энергией.

Внутри его разума происходила неимоверная симфония мыслей, создавая калейдоскоп непредсказуемых рассуждений, которые невозможно было удержать. Они скользили и плавали между мировыми идеями, представлениями о своей судьбе и той силой, которая двигала каждым его шагом.

Его разум охваченный Великим Грибом подобен лабиринту, в путешествии по которому мысли находят ответы на самые сложные вопросы и находят истину о своей судьбе. В нем скрыта и возможность самообмана, и искушение сбиться с пути. Часто мысли нового адепта проводили его по замысловатым тропам и узким мосткам, заставляя задуматься о том, насколько реальны и достижимы его цели, в частности. И насколько реальны, и достижимы цели его владыки.

Чужая воля, словно неторопливо плетущая свои нити паучиха, заполнила разум подчиненного мыслями о выборе и о последствиях. Изнутри грибного разума раздались голоса различных возможностей и их перспектив, вызывая сомнения и волнение. Кто мыслит грибом, должен смириться с неизбежностью этого внутреннего противоборства, которое определяет его сущность. Каждая мысль о будущем, о желаемом и недостижимом, медленно прорастала исходя из его сознания, подобно грибнице, распространяющей свои корни под землей.

Однако, несмотря на эти коварные игры мыслей и грибного разума, подчиненный боролся со своими сомнениями и неотрывно искал свой путь, свое предназначение. Он внимательно прислушивался к своему внутреннему голосу, который хоть и слабел с каждым днём, но всё ещё преодолевал шум и суету, источаемые Великим.

Этот голос рассказывал ему о том, что главное – обрести свою истину и не сбиться с пути, ведущего к себе самому.

Грибной разум, как и мысли о своей судьбе, извечны и неустанно движутся вперед. И лишь в океане их многообразия и путаницы подчиненный находит крохотный островок спокойствия и понимания, где ему удается соединить все свои раздробленные мысли со своим истинным, как ему казалось "я".

Мысли подчиненного грибным разумом о своей судьбе были коварными и сложными, но благодаря внутренней силе и стремлению, он считал что справляется с ними.

В этой борьбе, как ни странно он нашел ответы, которые лежали в глубинах грибного разума – ответы о смысле и цели своей жизни.

Вероятно, это был особый момент просветления для него. Понять, что каждая мысль, даже самая непослушная, имеет свою роль и значение в его жизни. Будучи адептом Великого Гриба, он осознал, что путь к истине – это на самом деле прочность его собственных мыслей, его вера в свое предназначение и сила его решений.

Возможно, сейчас он обретал такую нужную уверенность в своем выборе, в своей способности преодолеть все трудности и найти свое место в этом мире. Грибной разум стал для него как символ свободы, интуиции и внутреннего роста.

***

Отчет о передвижениях войск Божьего (Московского) Царства с западной границы на восточную.

Дата: "секретно" Место: "секретно"

Канцелярия тайного приказа Великого Торжковского Союза председателям Великого государственного совета.

"В соответствии с проведенными разведывательными мероприятиями, в последнее время наблюдается и подтверждается необычное передвижение войск вероятного противника с запада на восток, а конкретно на территорию Владимирской, Рязанской, Тамбовской, Воронежской митрополий.

Анализ информации, полученной от внешней службы разведки, свидетельствует о том, что военные формирования вероятного противника проводят интенсивные маневры и передвижения вдоль западной границы и направляются в сторону востока.

Ситуация вызывает определенные вопросы и требует дальнейшего изучения. Активность вероятного противника, направленная в сторону в том числе наших южных границ, может иметь стратегическое значение и указывать на возможные агрессивные намерения страны оппонента.

Вероятный противник, судя по данным разведки, использует разнообразные виды вооружения и бронетехники, а также некоторые виды авиации в своих передвижениях. Большое количество военных единиц замечено по маршруту наступления.

Необходимо учитывать, что в последнее время они демонстрируют уровень организации и тактического планирования, который отличается от прежних операций.

Такая крупномасштабная активность войск вероятного противника вызывает серьезные опасения и требует принятия мер предосторожности. Необходимо усилить мониторинг и разведывательные действия, чтобы получить более полную картину ситуации и анализировать возможные намерения вероятного противника.

В свете этих обстоятельств рекомендуется приступить к разработке плана действий по усилению обороноспособности наших южных границ, обеспечивая масштабные военные учения и повышение боеготовности, а также повысить нашу разведывательную активность.

Окончание отчета"

***

Огромный светлый зал внутри все еще функционирующего правительственного бункера, одного из чудом уцелевших на севере Российской Федерации

Сейчас в этом зале тоже заседали как много лет назад в годы войны, но уже совсем другие люди, с совершенно другими вопросами, впрочем, к сильному удивлению, основные закулисные интересанты так никуда и не делись, а наоборот очень сильно укоренились на местной почве. И даже катастрофа этому особо не помешала. Наоборот, это позволило им встать у руля напрямую, но уже без раздражающей прокладки в виде продажных политиков.

Зал когда-то предназначавшийся для заседания правительства национального спасения был сильно видоизменен, ряды кресел были вырваны, трибуны выброшены на свалку, а им на замену поставили здоровенный круглый стол по середине зала и установили пять кресел, на которых сидели бессменные лидеры старых, ещё довоенных компаний, управляющих этим подобием государства. Которое выглядело, если перефразировать известный афоризм о Пруссии, как не государство с бизнесом, а бизнес с государством.

Воистину, постапокалипсис открыл возможность для реализации самых странных и уродливых экспериментов, в том числе и в головах людей.

Ведь, в общем и целом, люди не имели ничего против управления мегакорпорациями своим уже сильно атрофированным государством.

В данный момент совет вел очередную многочасовую сессию, на которой они решали вопросы государственного управления и пытались их коллегиально решать. Уже заканчивали получасовой доклад об устранении очередного гнезда пиратов, засевших на одних из эстонских островов и мешавших вести свободную и безопасную торговлю со скандинавскими эмиратами и вольными городами северной Германии. Зачитав последнее слово, докладчик, высший сотрудник с нашивками одной из компаний, поклонившись под хлопанье начальников, вышел из зала.

— ...Итак, господа, очередную сессию Великого Государственного Совета можно объявить закрытой, но прежде чем мы действительно закончим с этим, я хочу привлечь ваше внимание к вещи, которая, как мне кажется, является довольно важной. — Взял слово председатель Верховного Совета. — Меня интересует ситуация на наших восточных границах. Говорят, халифат и москвичи производят довольно подозрительные телодвижения. Пожалуйста, господин Негалицкий, Кострома и Иваново являются регионами, подконтрольными вашей компании, что вы можете сказать по этому поводу? Ранее на прошлом заседании, мы получали некие сведенья, о странных событиях на этих территориях. Но, тогда вы заверили что ситуация под контролем, в свете последних событий становится понятно, что это, мягко говоря не так. — Сказав это, председатель поправил свои очки, уселся на своем стуле и замолчал, видимо давая понять опрашиваемому что его черёд говорить, и желательно по делу. Господин Негалицкий, хозяин корпорации «Шестерочка», посмотрев на записи, лежавшие перед ним на столе, взял слово: — Господин спикер Верховного Совета, уважаемые коллеги, по информации, полученной от моих региональных руководителей в Костроме и Иваново, действительно наблюдаются некоторые необычные перемещения военных формирований восточнее нашей территории. Ходят слухи о возможных агрессивных намерениях халифата и Божьего царства. Но волноваться не стоит, мы активно следим за этой ситуацией и проводим разведывательные операции для получения более точной информации. Поверьте, компания принимает все необходимые меры предосторожности в рамках обеспечения безопасности своих приграничных регионов. Мы усилили мониторинг и разведывательные действия, чтобы получить более полную картину ситуации и анализировать возможные намерения противника. Однако выводы ещё рано делать; нам требуется дополнительная информация, чтобы определить стратегический потенциал противника и его возможное направление действий. Рекомендую приступить к разработке плана действий по усилению обороноспособности наших восточных границ. Я предоставлю дополнительную информацию, как только будут получены новые данные от моих региональных руководителей. Уверяю, мы сделаем все возможное для обеспечения безопасности и наших общих интересов.

После завершения своего выступления господин Негалицкий сел на свое место, ожидая реакции от окружающих своих коллег.

Слово взял хозяин северных месторождений и одного из трёх нефтеперерабатывающих заводов, возможно трёх единственных на весь север Европы. По слухам, первый был в Норвегии, второй где-то у Казанцев, а третий у господина Кляксина, хозяина «ПромГаза». Стоит понимать, что эти три нефтеперерабатывающих завода не были единственными; помимо них было много других, просто это были одни из самых крупнейших и мощных. — Господа, я соглашусь с господином Негалицким, пока ничего такого не произошло, стоит ли раньше времени разводить панику? Ну, правда москвичи, если вы не заметили, все эти годы только и делают, что гоняют войска от одной точки до другой. Да и угрозы они нам не представляют, им без нашей нефти и топлива не жить. Слишком многое на этом завязано. Вот к халифату надо присмотреться, они, в отличие от москвичей, получают топливо от султаната. Так что шейха опасаться стоит, но никак не патриарха. Лично я так вижу картину. — Высказав своё мнение нефтяник добродушно развалился на кресле. — Соглашусь, москвичи наши союзники, уверен, это не попытка провокации. — Коротко согласился с предыдущим оратором владелец оружейного концерна «Калашные ряды». — Мне всё равно. — Индифферентно ответил хозяин транспортной корпорации «Стравберри». — Ну что ж, ясно. Ладно, будем тогда ждать. — Снова взял слово председатель совета. — Только прошу господина Негалицкого поторопить своих людей, ждём новых сведений, на следующем совете. Объявляю очередную сессию Великого государственного совета закрытой.

***

Секретная телеграмма директору регионального отделения «Шестерочка» по Костромской области:

″Господин Нефёдов. Центральная администрация корпорации сообщает вам об усилении мер пограничного контроля в вверенном вам регионе. Также в ближайшее время вам будут высланы специалисты отдела военной разведки компании «Шестерочка». Прошу оказывать им всяческую поддержку. Также вместе с ними к вам будут высланы три мотострелковых полка и одна бригада иррегулярных сотрудников охраны. Надеюсь, с такой поддержкой вы в кратчайшие сроки сможете выполнить изначально возложенную на вас задачу. Компания рассчитывает на вас, и помните: «Шестерочка выручает!»″

***

Я, рядовой гражданин Великого Торжковского Союза, вступая в ряды сотрудников корпорации "Шестерочка", принимаю присягу и клянусь быть честным к своей компании, храбрым для своей компании, дисциплинированным работником, бдительным сотрудником, стойко переносить все тягости и лишения корпоративной службы, строго хранить корпоративную и служебную тайну, беспрекословно выполнять все корпоративные уставы и приказы менеджеров и начальников.

Я клянусь добросовестно изучать любые знания, предоставленные компанией, всемерно беречь корпоративное имущество, до последнего дыхания быть преданным своей Компании, своей Родине и своему правительству.

Я всегда готов по приказу Корпорации и правительства выступить на защиту моей Родины, и как сотрудник компании, клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.

Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара закона, всеобщая ненависть и презрение моих коллег и народа!

Клятва работника "Шестерочки" перед принятием в ряды служителей корпорации.

***

В проёме туннеля сверкали всполохи оранжевого пламени. Комья серого дыма застилали бетонный потолок.

Вспомогательные подразделения брызгали на дым холодную воду, чтобы осадить его частички на землю, для этого мы используем техническую воду из наших резервных запасников, туда стекала дождевая вода из бетонных стоков. Хоть доставка воды дело трудоёмкое, но с последней прибавкой в количестве рабочих рук, данная задача не представлялась теперь чем-то невыполнимым.

С последних событий прошло чуть меньше месяца. Новые жители, слава атому, вполне неплохо прижились здесь, особенно после первой недели, когда они переехали к нам.

Под настойчивые уговоры моих людей, они приняли приглашение, что в общем-то было неудивительно. Обещания накормить их от пуза и дать им воды столько, сколько они захотят, возымели эффект.

Как позже выяснилось, их последние запасы пищи были почти на исходе, и уже чуть меньше недели, они крайне скудно питались, при том что каждый день им приходилось преодолевать огромные расстояния под палящим солнцем, а каждую ночь надо было прятаться от хищников, и отбиваться от них.

Последние крохи еды они давали своим детям и воинам, но даже это не помогло. В тяжёлой дороге, за день до того, как нас встретить, нижегородцы потеряли трёх малышей. Детский организм не вынес трудности путешествия, дети сильно ослабленные недоеданием, стали лёгкой мишенью для обычной простуды.

Поэтому отчаявшиеся люди были согласны на всё, лишь бы прокормить своих голодных детей. Моё предложение, было больше похоже на акт милосердия, ведь в обмен я по факту ничего не просил. В постапокалиптическом мире такая щедрость это редкость, мало кто будет помогать, а вот добить и разжиться ресурсами, вот это уже более вероятный сценарий. Лишние припасы никогда не будут… лишними.

Впрочем, последнее слово было за старейшиной, тот самый бородатый старик, который вёл с нами переговоры от имени всех беженцев. Трудный выбор, с одной стороны, на него мягко, но давила остальная община, ведь люди были в отчаянии, с другой, он не мог рисковать доверившись нам, вдруг мы их ведём в ловушку? Хотя, с другой стороны, вариант с ловушкой не имеет смысла, в конце концов, если бы мы хотели их уничтожить, мы бы это сделали сразу, а не стали бы устраивать этот спектакль. Причем, последнюю мысль, я ясно донёс через своего аватара. Вроде помогло.

Ну так вот, слово было за стариком, как он скажет, так и будет. И слава богу, старейшина оказался приличный мужик, видя страдания своих людей, он согласился на предложение. Хоть и со скрипом.

А дальше дело техники: в первый день мы щедро кормили наших гостей, хотя по-началу никто не усердствовал в питании, боясь объедаться после долгого голодания, а затем на второй уже день я начал выдавать им щедрые пайки. Одновременно начиная капать на мозги. И поскольку я теперь был значительно сильнее, чем раньше, опытнее в подчинении, да и сами "клиенты" находились относительно близко от моего “тела”, то воздействовать на них было значительно проще, чем в первый раз например.

Хоть и эти конкретные люди были непростой целью. Дело в том что высокий уровень интеллекта, сознательности, сплочённости, могли создать коллективный, ментальный иммунитет. Тогда естественно, это создавало определённые трудности. Которые впрочем, я преодолел.

Мне удалось связать их волю и подключить к коллективу меньше чем за неделю.

Пришлось конечно попотеть, были применены разные тактики и стратегии, их сочетания: галлюцинации, "вещие" сны, давление на центры "воли" и другие зоны мозга, ментальное давление на разум, плюс ненавязчивая и ловкая агитация со стороны моих людей. Это лишь малый список того, что я использовал для того чтобы ментально и психически засесть в сознании нижегородцев.

Но в конечном итоге, как я уже упоминал, меньше чем за неделю они были "приняты" в коллектив, и теперь нас было почти две сотни человек. По постапокалиптическим меркам это было довольно много.

Плюс, само подчинение получилось провернуть из-за того, что в какой-то момент люди в принципе начинали понимать, кто я, что я хочу, и то, что зла я им не желаю, — это было довольно специфично. Но это ещё была и моя моральная победа, я смог почти добровольно сделать людей частью общины.

Так что под конец недели они были не против, чтобы я их подчинил. Сложно описать словами, но по ощущениям я как будто стал больше, как будто теперь я мог находится в ещё больших местах одновременно.

Сразу получив ещё больше свободных рук в своё распоряжение. Большинство из них я направил на производство и строительство. Мне кстати в этом плане очень повезло: почти все мужчины, да и большая часть женщин (несмотря на запрет мусульман на женское образование, русские отцы и деды обучали своих дочерей и внучек) — все они имели хорошее техническое образование, в том числе инженерное. Что было просто удивительно, но местным жителям, несмотря на нашествие южного ига и все трудности, удалось сохранить хорошее классическое образование.

Местные беженцы были сплошь научные, инженерные кадры. Даже больше скажу, у себя в городе, они были частью гильдии мастеровых, которые вообще заведовали всеми техническими системами немаленького поселения.

Благодаря этому, качество выполнения работ стало немного выше, и что характерно у всех разом, потому что через них и их навыки, я мог лучше экстраполировать свой опыт и их опыт на остальных. Ведь благодаря более высокому интеллекту, некоторые из них выступали своеобразными резонаторами волн которые я отправлял, всем своим людям. Как вышки мобильной и интернет связи, благодаря этому как раз таки приказы выполнялись чётче и качественнее.

Например, на вторую неделю их пребывания с их помощью нам удалось оптимизировать работу нашей небольшой электросети, в разы улучшить функционирование батарейных установок и более-менее возобновить работу системы вентиляции. До этого мы были без понятия, как в нынешних условиях заставить работать вышедшие из строя карлсоны, но люди, долгое время жившие в таких условиях, без проблем восстановили их работу, плюс помогли очистить и отремонтировать ещё несколько вентиляционных шахт, поставили на них самодельные фильтры и сварили несколько слоёв решёток.

Немногих же воинов с опытом, я распределил в "фалангу".

За месяц такой "заботы" новички органично вписались в войско, и уже на равне со всеми начали ходить на рейды и боевые миссии.

Правда к третей неделе на территорию нашей «агломерации» прибыли сотни гулей. Они прибыли со стороны Нижнего-Новгорода, похоже по следам наших беженцев. Прибежали за едой.

Твари теперь шастали здесь по ночам, рыская повсюду в поисках человеческой плоти, а днём укрывались в тени развалин, так что и днём тоже нужно было вести себя осторожно. Количество рейдов снаружи пришлось сократить, и ходки на склад существенно снизились.

За всё время, даже с помощью нескольких машин, постоянными рейсами, мы смогли вывезти меньше четверти от всех запасов, которые там хранились. К тому же там всего было так много, что "складские" помещения трёх поселений уже были забиты под завязку, при том что новых жителей тоже теперь надо было обеспечить жилплощадью. Поэтому склад пришлось временно законсервировать, но того что мы наворовали оттуда и лежало теперь на наших складах, все равно хватит на несколько лет. А также мы временно решили не высовываться на поверхность. Я боялся, что гули могли выследить, куда уходят наши патрули. Всё же я не мог знать, где именно твари прятались днём от солнца, вполне возможно, что где-то рядом. В таком случае лишний риск не оправдан.

Так что массивные ворота были снова закрыты, и мы со поверхности устремили своё внимание вниз. Нам снова было нужно новое жизненное пространство, к тому в свете новых событий захват автономной водоочистной станции и поход к "экстренным складам" стали делом безотлагательным.

И неудивительно, что после непродолжительной подготовки мы отправились драться за “место под солнцем“. Причём с учётом опыта прошлого успешного похода, мои люди были на подъёме, в том числе и новички, уверенные рассказами своих новых сородичей.

И, в общем-то, это не была глупая бравада. Мы предусмотрительно учли все большие и мелкие ошибки прошлого захвата станции. И учитывая, что прошлый поход был вполне себе грамотно составлен, сейчас всё проходило куда быстрее и аккуратнее.

Новое оружие, более совершенная броня, более надёжные огнемёты, новые тактики и, что главное, система снабжения и подвоза припасов. Благодаря дрезинам, мы под землёй обладали полноценной логистической системой снабжения.

Теперь расходники могли доставляться в любой момент, когда угодно. Это было особенно важно, сейчас, когда бойцы более пятидесяти процентов боевых "телодвижений" тратили на поражение противника средствами дальнего боя.

Понятно, что оружие было довольно примитивным, но стрелы для арбалетов, болванки для рогаток и огненные смеси с собой не поносишь в больших количествах, и на сцену выходили бойцы снабжения.

Фактически бой выглядел так: строй из сплошных шитов шёл по туннелю, перекрывая всё от края до края, из свободных промежутков торчали пики, образуя целый лес из острых наконечников.

Самое обыкновенная пика, но ей орудовали как швейной машинкой, двигавшиеся на нас волны мутантов, и мерзости тут же захлебывались в собственной крови. Выдержав натиск, мы продолжали идти, затем, выйдя на территорию станции, мы начинали укреплять плацдарм, то есть очень быстро возводили эрзац-укрепления. Тут уже позади нас выходили подразделения снабжения, они как раз везли инструменты и материалы.

Укрепившись, мы дожидались следующей волны. Твари естественно выбегали, в ещё больших количествах, и тогда на них обрушивался "дождь" из огнемётного огня, стрел и увесистых металлических кругляшей, разогнанных до таких скоростей, что человеческий череп разобьёт в мелкую щепу.

В такие моменты расход боеприпасов бывал не шуточный, притом, причём я специально приказываю не экономить боезапас, человеческая жизнь дороже. Так что логистика при такой тактике это пятьдесят процентов успеха.

Поэтому воины, одетые в плотную защитную одежду, несут на себе тяжести, полные опасного топлива и прочие ящики с припасами.

Пока их товарищи сокращали численность "нелегальных" обитателей – насекомых, мутантов, диких собак и прочего биомусора.

Огнемет со сверкающими разъёмами прицеплён к их спинам.

Вокруг них свистели стрелы и "пули", туннель заполонили звуки смерти. Но огнеметчики не останавливались, их решимость поддерживалась мной без особого труда, подобно огню и смерти, которые они принесли с собой.

Очередная волна угасла. В ожидании следующей, бойцы быстро разгружали ящики с припасами с дрезины поближе к укреплениям.

Огнеметчики же наоборот были от этого освобождены. Они в эти редкие мгновения затишья бежали на вылазку.

Достигнув гнезда хищных насекомых, отряд быстро организовывался вокруг него. Под напряжённым ожиданием огнеметчики активировали свои оружия, и "улей" охватывали длинные струи пламени.

Огонь струился вперед, искры плясали в спертом подземном воздухе, а гнезда хищных насекомых вспыхивали в яркой инфернальной картине.

Огнеметчики контролировали свою мощь с кропотливой точностью, чтобы уничтожить врага без оставления шансов выжить.

Пламя облепляло хищников, обжигало их тленные тела и делало их беспомощными.

Пепел и дым покрывали место, где раньше было гнездо, и только испепелённые остатки напоминали о его прежней суровой природе.

Огнеметчики уставали, но они старались не замедляться. Каждая секунда на счету. Теперь им предстоит пройти сквозь дым и запах горелого, чтобы добраться до следующего вражеского гнезда. Они идут вперед, доверяясь друг другу и своему оружию. Очередное гнездо вспыхивает.

Но в дали снова слышна возня новой волны, отряд огнеметчиков бежит обратно к своим. Те машут им с укреплений, и каждая вылазка превращается в жаркую схватку, всегда на грани между победой и поражением.

И так, снова и снова, пока станция полностью не опустошается, впрочем, так бывает не всегда и очень редко. Чаще на станциях обитателей очень и очень мало. Хотя не стоит никогда забывать, что все они очень опасны и недооценивать их не стоит. И если говорить откровенно, в большинстве случаев ситуация будет такой, как в самый первый раз, когда мы, на удаче, ворвались на ближайшую станцию метро.

И нам вот повезло, потому что это оказалась типичная полупустующая подземка, где опасных "жильцов" было всего ничего. В отличие от этой станции, тут агрессивной фауны было более чем предостаточно. Но мы всё равно сюда шли, упрямо и упорно.

Эта же станция была очень важна для нас. Мы до этого, за эти несколько дней, захватили две станции на этой линии. На данный момент они все активно укреплялись и застраивались. Итого, у нас теперь порядка пяти станций, считая "столичную". А эта шестая станция важна тем, что она была самая, пока что, большая из всех, которые мы встречали. Плюс была не сквозной, как все до этого, а узловой, то есть на ней пересекались несколько веток. Отсюда можно было попасть много куда. В том числе можно было совершить прямой бросок до очистной станции и складов, в глубине метрополитена.

То есть, если представить в воображении, захваченные станции - это хорошо изолированная от внешнего мира, длинная "труба", тянущаяся от поверхности «столицы», до этой станции, которая имела прямой доступ к очистной станции и тайным складам.

Затем, после "зачистки" станции, идет ее уборка, ведь помимо тел и останков бывших хозяев, здесь за многие годы скопилось очень много мусора и естественных продуктов жизнедеятельности. Все это оперативно вывозится за пределы метрополитена в специальный котлован, вырытый рядом со "столичной" пристанционной площадью, с Александрией.

На этот фактически несъедобный органический мусор не слетались хищники, и даже гули, которые ночью могли здесь пробежать, они были к нему равнодушны. Но у меня, как у грибной формы жизни, были на него большие планы, суть которых раскроется в будущем.

В общем, станция теперь наша, мы ее начали приводить в божеский вид, вынесли мусор, начали возводить укрепления и стены поперек туннелей. Их тут было несколько штук, также заделывали прочие бреши и отверстия, непредусмотренные в изначальной конструкции. Пытались всеми доступными способами изолировать наше новое поселение.

Помимо этого, восстанавливалось энергоснабжение, повсеместное освещение возвращалось, снова работала вентиляция. Правда, вот сантехника была все еще недоступна, воду из-под кранов использовать не рекомендовалось, до очистных станций мы еще не добрались, поэтому оттуда все еще текла непонятная бурая жидкость с отвратительным запахом. Плюс канализация тоже по понятным причинам не работала. Хотя с захватом очистной станции, думаю, мне удастся это исправить.

После того, как мы более-менее твердо встали на ноги на новой станции, мы начали готовиться к броску на нижние уровни.

На это нам пришлось потратить еще неделю. Подготовка была тщательной, потому что подземные уровни были самые «густонаселенные». Причина этого была не совсем ясна, из-за чего такой праздник жизни. Но, скорее всего, это было связано с теплом и повышенным уровнем влажности.

В связи с этим, на нижних уровнях абсолютно властвовали насекомые и подобная ей дрянь.

Я же был как раз "заперт" в самом низу, чуть ниже этих уровней.

Это была еще одна причина отправки войск в самый низ. Помочь мне распространиться. Потому что дальнейшее продвижение моих гиф и мицелия было затруднено плотными каменными и гранитными породами.

Мне просто необходимо пробиться дальше, получить доступ к большим объемам питательных веществ.

Мои возможности сейчас весьма ограничены, хотя могу я немало, даже в таком положении. Еще бы, данная колония мицелия - мой Opus Magnum, моя величайшая работа.

И когда я пробьюсь на свободу, мои возможности увеличатся кратно. Я мог бы, конечно, выбраться сам, без посторонней помощи, но это заняло бы годы, если не десятилетия.

Намного проще, если мои люди расковыряют камень за несколько дней.

И тогда я развернусь на полную катушку. Я и мои люди приобретут такую мощь, что местной шпане, которая нас окружила, и не снилось.

Глава 9

Град из арбалетных болтов и стальных шаров посыпался в сторону бегущей к нам кодлы, взбесившихся насекомых-переростков.

Усиленные рефлексы и феноменальная точность, все это в сочетании с высочайшей степенью дисциплины и чудовищной слаженностью, не позволяло потоку хищных тварей добраться до нас.

Залп за залпом, ревущая и шипящая стена из плотоядных насекомых превращалась в кучу переломанных и мертвых тел. Каждый снаряд бил точно в цель, попадая в слабые точки, места сочленений хитина и нервные узлы. Те же насекомые, которые пробивались через "огневой" заслон, тут же оказывались жертвой огнеметных расчетов, стоявших между копейщиками. Так что до самих копий мало кто успевал добежать. Тем более жуки - это были в первую очередь хищные животные, так что в какой-то момент они не выдерживали такого, особенно когда альфа-особи умирали. Все остальные в ужасе разбегались. Такого мало кто выдержит, а уж когда нет более сильной особи, и подавно.

Вот и сейчас, когда за считанные секунды более четверти местной туннельной популяции были умерщвлены руками моих людей, не совсем тупая часть стаи поняла, что к чему, и разбежалась кто куда. Самые жадные даже хватали жвалами мертвые тела своих сородичей, чтобы где-то в темноте закусить ими.

Мы же продолжали осыпать их спины снарядами. Самые умелые даже пускали длинные струи огня вслед за насекомыми.

Суровые лица, уставших людей смотрели вперёд.

Это уже был третий день операции по зачистке туннеля ведущего к очистной станции. Сейчас мы зачистили несколько сотен метров тоннеля. Через несколько минут сюда из тылового пункта обеспечения должны прибыть люди с прирученными поисковыми собаками, теми самыми, которых мы взяли к себе в самый первый день, когда мы захватывали самую первую станцию.

Кстати, мутантов крыс мы тоже приручили, из них вышли хорошие сторожевые и бойцовые питомцы, а вот из собак, благодаря их развитому нюху, как раз вышли отличные поисковики.

Вот и сейчас собаки очень пригодились нам.

Отряд с собаками должен пройти от тылового пункта обеспечения прямо до нас, по дороге проверив туннель на наличие скрытых гнезд и проходов, которые могут использовать жуки. В случае обнаружения чего-то подобного, вместе с ними шел небольшой отряд ликвидаторов, у которых в распоряжении был обширный перечень "решений" от обычного холодного оружия до огнеметов и примитивных ядохимикатов.

В общем, после такой зачистки за спинами отряда не оставалось ничего живого. После этого к нам подтягивались тыловые службы снабжения, устанавливали опорный пункт, и передовая часть шла вперед.

При этом это еще было не все. За спинами тыловых служб шли строительные бригады, они укрепляли туннели, заделывали дыры, сваривали решетки и все прочее, чтобы впоследствии никакая живность, кроме людей, не могла сюда проникнуть.

Да, конечно, это сильно замедляло темпы, и за день можно было пройти очень мало, но я предпочитал именно такой способ, потому что он самый надежный и гарантированно оберегал меня от человеческих потерь, по крайней мере, высоких.

Таким образом, я добрался до ворот очистной станции только за две недели, но зато за спинами моих людей были безопасные и изолированные туннели.

Ворота, закрывающие станцию, были очень мощными и весьма массивными, чуть меньшими, чем те, что разделяли внешний мир и типичную станцию метро. Это было обусловлено стратегическим характером станции, она должна была как и дизельные станции в случае чего обеспечивать метрополитен, только уже не энергией, а относительно чистой водой. Внутри станции располагались гигантские бассейны с пресной водой, вернее это были резервуары, плюс там был глубокий колодец уходящий глубоко под землю, оттуда, при помощи насосов откачивалась вода из самых глубоких слоёв земли, так называемые подземный источник глубоко залегания, теоретически такая вода не будет токсичной для употребления, даже при условии начала ядерной войны. Впрочем, она всё равно фильтровалась, и только после этого заполняла резервуары.

Всё это было построено за несколько лет до катастрофы, с применением новейших технологий фильтрации. Поэтому уровень защиты тут был соответствующий.

И вот что ещё было важно.

Прямо под станцией, в естественных полостях, был заперт и я сам. Так "удачно" получилось, что мои споры занесло грунтовыми водами сюда, а затем возможно из-за землетрясения или взрыва гранитные плиты и прочие твердые породы образовали что-то вроде "каменного гроба". Я уже заполнил собой весь мешок, мои гифы пронизывали собой достаточно большую площадь, но дальше я упёрся об твёрдое, и почти монолитное препятствие. Оно хоть и не блокировало сигналы и волны которые я посылал на поверхность, а в чём-то то даже усиливало, выступая в качестве резонатора. Но дальше расти мне не позволяла, этим самым естественным образом ограничивая мою ресурсную базу.

Так что мне нужно отсюда выбираться, и хоть было непонятно, каким образом мои споры занесло так глубоко.

Моя лаборатория конечно находилась примерно в этой местности. Она была на подземном уровне исследовательского института в который я возглавлял. Но что же такого произошло? Как так получилось, что мое сознание оказалось внутри колонии грибов, над которой я так долго экспериментировал? Единственное я помню что бои с врагом шли в черте города, а затем сильный грохот, и темнота.

Одни вопросы и ни одного ответа. Отложу их поиск на потом, сейчас на кону были вещи поважнее.

Тем временем, пока я размышлял, к электронной панели, которая была встроена прямо в стену рядом с воротами, подошел один из моих людей. В руках он держал ноутбук с висящими на нем проводами.

Два бойца уже отвинтили железную панель с помощью нехитрого набора инструментов.

Боец с ноутбуком благодарно им кивнул и, подключив провода к электронной начинке, приступил к открытию двери.

Да-да, не удивляйтесь, на самом деле мои люди уже давно активно пользуются электронными устройствами.

С тех пор, как мы разграбили все магазины техники в округе, мы разжились этим на первый взгляд ненужным высокотехнологичным хламом, помимо этого на территории склада, кроме припасов, были немаленькие запасы электронных примочек, в том числе компьютеров и смартфонов.

Это был лишь вопрос времени, когда люди снова начнут пользоваться ими. И, в принципе, когда я худо-бедно, но восстановил энергоснабжение, это случилось. Не говоря лишних слов, люди без затей вернулись к своим маленьким умным помощникам, и хоть не было ни мобильной связи, ни мирового интернета, тем не менее вычислительные машины сами по себе были очень ценны.

Первыми, конечно же, к технике потянулось старшее поколение, люди зрелого и пожилого возраста. Молодняк и дети знали о технике и её возможностях лишь по рассказам родителей. И смутно представляли что из себя может представлять этот маленький кусок “камня“.

Было отчего-то больно и одновременно трогательно, когда седой старик вскрывал коробку с «новеньким» смартфоном и нажимал на кнопку активации. И видя, как на гладком, красивом экране горит эмблема уже никому неизвестной фирмы, он начинал плакать. Причем не он один так реагировал. Обычных когда-то жителей России, переполняли эмоции и чувства.

В головах людей это была очередная веха в истории их пока что маленькой общины. Один из первых, но таких важных шагов на пути к прежней мирной жизни, к старому миру. К восстановлению страны.

В общем, это был эмоциональный вечер. Дети же этих стариков стояли в сторонке и не понимали, как реагировать. Они были рады за своих родителей всей душой, но сами они испытывали те же эмоции.

Я чувствовал лишь любопытство и радость, радость за старших.

Впрочем, старики, с моего потворства начали активно приобщать к технике молодняк, благо писать и читать умели все. Так что через считанные дни младшее поколение нельзя было оторвать от новых устройств, сторонних игр и приложений конечно не было, но даже обыкновенная электронная косынка произвела такой фурор, что и описать сложно, настоящий “взрыв“ и шок, особенно для тех кто до этого и знать не знал что такое пользоваться электроникой, к тому же младших поразил эффект новизны, а старшим было приятно окунуться в ностальгию.

Впрочем, техника была не только для развлечений. Наличие мощных вычислительных устройств помогало делать расчеты и вести учет всего с помощью электронной бухгалтерии. А что вы думали, даже в постапокалиптическом мире надо дебит с кредитом сводить. В конце концов, электронный учет дешевле бумажного, целлюлозных фабрик нынче маловато стало.

Я чувствовал, что жизнь людей стала проще и приятнее, вечернее уныние можно было хоть чем-то разбавить.

А с приходом умных нижегородцев жизнь стала только веселее.

Их, в отличие от моих людей, наличие компьютеров и больших запасов электроники только обрадовало, но не удивило.

Оказывается, Нижний Новгород был развитым городом во всех смыслах, помимо мощных производств, по меркам постапокалиптического мира, конечно. У них был высокий уровень электронной культуры, а также собственная городская сеть, в которой зависал весь город.

Такую же локальную сеть, по моей инициативе, они организовали у нас. Так что между поселениями появилась быстрая связь, помимо моей телепатии. Это снимало лишнюю умственную нагрузку с меня – зачем напрягать свои телепатические «мускулы», когда проще отправить имейл?

Люди так и делали. Плюс, благодаря этому, командный пульт, который управлял многими системами энергофицированной части метрополитена, мы смогли перенести в столицу и уже оттуда управлять тем, что уже работало в метро благодаря нашим усилиям.

А еще через несколько недель кто-то в закромах одного из технических помещений нашел целую и рабочую флешку.

Найденную находку мы подключили к одному из компьютеров, и каково было наше удивление и счастье, когда мы там обнаружили огромную коллекцию из тысяч фильмов и сериалов. Причем спасибо хозяину флешки за его отменный вкус – в коллекции были только самые лучшие и уникальные творения американского кинематографа, которые когда-либо снимали, было конечно несколько советских нетленнок, но в основном творения Голливуда. Буквально золотой кинофонд.

О, что же тогда началось! Клянусь, темп производительности значительно снизился. По крайней мере, люди работали не работали на максимум и почти на износ как было прежде, все жители на всех станциях были пленниками голубых экранов. Только через несколько дней удалось вернуть прежние сверхвысокие показатели.

К такому повороту отнесся, конечно же, с пониманием. Я не был, конечно, дураком – всё было рассчитано. Несколько дней люди могли отвлечься от дел. Тем более, к экранам липли не все. Были и те, кто спокойно принял это всё, в основном это были общинники старшего поколения, они же и взяли основную нагрузку.

Да и на станциях впринципе всё было спокойно. Для внешнего наблюдателя так вообще ничего не поменялось.

Просто я наконец-то дал людям немного свежего воздуха.

В какой-то степени это было даже полезно, пусть люди увидят, какой мир они потеряли, и куда я их веду, положительная агитация, так сказать.

Хотя были и нюансы, поскольку фильмы были в основном американские. Люди, в основном молодежь с горящими глазами, восприняли слегка американизированный витринный образ, как бы за идеал.

Впрочем, я не был против такого подхода. Америка как картинка, наверное, была даже более "жевательная" и желательная.

Причём, это был один из поворотных моментов, который я буду помнить всегда – та вещь, которая возможно очень сильно поменяла будущий облик нашего государства.

В последующие дни, когда всё вернулось на круги своя, всё заработало как прежде, только вот люди немного поменялись, модель их поведения стала немного меняться.

Они стали немного по-другому говорить, одеваться, и дети стали себя немного по-другому вести – что уж говорить, когда на следующий день все начали играть в ковбоев и индейцев, и прочих типичных персонажей американской культуры. Всё это смешалось в какой-то причудливый микс с русской постапокалиптической ментальностью, образуя новую культуру, новую идентичность. Нет, она не сформировалась в тот же день, но я чувствовал мощные сдвиги в головах людей. И это было логично – ведь коллектив был небольшой, меньше двух сотен. Такие вещи, которые в масштабах страны или большого народа заняли бы десятки, а то и сотни лет, здесь могли происходить за считанные недели и месяцы.

В общем и целом, это была конечно не русская идентичность, но и не американская, а что-то среднее, со значительными вкраплениями западной культуры. Особенно сильно это отразилось на совсем молодых и тех, кто уже плохо помнит жизнь до катастрофы. Те картины красивой и справедливой жизни, которая бомбардировала их мозги, она начинала в них вырабатывать ярость и энергию к изменениям.

Я чувствовал, как благодаря этому моя власть над людьми крепла ещё сильнее, потому что во мне они видели единственный шанс и возможность вернуть тот старый мир.

Конечно, я осознавал, что это всего лишь картинка, что в реальности жизнь никогда не была так хороша, как это показывали в кино, но я предпочёл смолчать. Людям не зачем об этом знать, не нужно. И других, кто это понимал, я заставил молчать.

В людях сейчас пылает ещё большая мотивация к изменениям. Если раньше всё было обусловлено простым желанием выжить, и этого вполне себе хватало, то теперь, когда я обеспечил общину всем необходимым, мотивация и желание что-то менять постепенно угасала. И в общем-то, это было понятно, люди не видели настоящей хорошей жизни.

Особенно это было характерно для совсем молодых. По их мнению, я уже обеспечил им почти райскую жизнь и невероятное господство над “врагами“, создав "непобедимую" армию.

Объяснить им, что это лишь только начало, было трудно. Они, конечно, слушались приказов и делали так, как им скажут старшие, которые, в отличие от младших, прекрасно понимали, чего они лишились. Я, конечно, посылал образы, сны с картинами прошлого, и в общем-то вроде молодняк начинал понимать, худо-бедно что к чему, но опять таки не все.

Сейчас же ситуация резко изменилась. Теперь и младшие тоже прекрасно увидели и прочувствовали, чего они лишились. Оказалось что фильмы справились с этим намного лучше. Так что мои слова, желания и образы, которые я отправлял, легли на благодатную почву.

Молодежь была злой и голодной. Они хотели тот утерянный мир здесь и сейчас, поэтому включились в работу с тройным усилием, большим, чем было до этого. С горящими глазами они хотели дома, машины, холодильники набитые едой, кабельное телевиденья, тупого сытого пса, лужайку, небоскрёбы и прочее, и прочее. Всё что им показывали американские фильмы. Они хотели теперь по настоящему красиво жить.

Они были готовы рвать и метать. Я как будто открыл шкатулку Пандоры, и только время покажет, к добру это было или к злу.

Вечерний просмотр кино теперь стал обычным ритуалом, как солнце заходило за горизонт люди сразу приходили в общие залы, в которых были размещены самые большие экраны, которые вообще можно было найти. Они были подключены к локальной сети, и по ним крутили кино.

Фильм кстати люди выбирали с помощью голосования, и каждый день станции списывались по сети с столицей, и засылали результаты голосования.

Но, что-то я отвлёкся, пока я на короткий момент погрузился в давние воспоминания, “хакер“ завершил взлом ворот.

Громко заскрипев не смазанными петлями, проход открывался.

***

Старик нежно взял в руки коробку с телефоном, испытывая чувство определённого благоговения, которое можно увидеть только в глазах тех, кто уже слишком долго ждал чего-то.

А в его случае уже давно потерял всяческую надежду.

Больно уж мир изменился, все эти годы ему казалось, что старые основы канули в лету навсегда, а вместе с ними и те маленькие радости того мира. Но, видимо, он ошибался.

Это был самый настоящий дар от его внуков, впрочем, в глубине души он не забывал поминать Великого добрым словом.

Держа трясущимися руками коробку, покрытую плотной плёнкой.

Сердце старика забилось быстрее с каждой раскрытой стяжкой на прозрачной упаковке, когда он пытался неловко открыть её, как же это было давно!

Руки старика дрожали от ожидания, от волнения, от радости. Вообще старик был ещё крепкий и достаточно сильный, так что нездоровая тряска была вызвана эмоциональным волнением.

В конце концов, ему удалось разорвать плёнку и открыть коробку.

Внутри лежал новенький телефон, который он и не мечтал уже увидеть, уж больно новый суровый мир не располагал к таким мелочам.

В его глазах зажглось невероятное сияние, счастье, подобное тому, как огонь разгорается в печи. Его гулкий смех наполнил комнату, наполнил его душу чем-то светлым и добрым. Он с трудом мог поверить в то, что все это происходит на самом деле - настоящий телефон, который скоро снова станет привычным компаньоном в повседневной жизни.

Старик провел пальцем по гладкой поверхности экрана, словно касаясь нежной девичьей кожи. Осторожно положив устройство на подушку перед собой, патриарх большого семейства посмотрел на своего старшего сына и внука. Те стояли чуть в стороне, скромно смотря на своего великовозрастного, но всё ещё крепкого пращура.

Старик ощутил не привычное для него прилив нежности и сильную благодарность к своей семье, к каждому моменту, который привел его к этому моменту. Слезы почти незаметно выступили из уголков глаз. Сын, который никогда не видел, чтобы отец когда-либо сильно проявлял эмоции, сейчас с удивлением смотрел, как матёрый охотник, ветеран многих воин, с трудом сдерживал эмоции.

Эмоции были тихим свидетельством того, что этот подарок его глубоко тронул. Это были редкие слезы, накопившиеся в его сердце за многие годы наполненные страданиями, и теперь они вырвались наружу.

Он чувствовал себя переполненным благодарностью и любовью к своей семье.

Слезы стекли по его щекам, такие теплые и искренние. Он поторопился их вытереть, чтобы не смущать внуков и детей своим недостойным поведением.

К счастью, никто не подал виду, понимая, какой жёсткий и одновременно ранимый нрав у самого старшего члена семейства, в душе все знали, что они являются свидетелями его глубокой радости и признательности.

Будучи уже бесконечное долгое время без телефона и прочих благ старого мира, старик ассоциировал эту маленькую жестяную коробку и прочие технические приборы, которых так ему не хватало все это время, со всем потерянным миром, всё что было хорошего раньше для пожившего жизнь старика, всё оно заключалось в этом аппарате, по крайней мере на тот момент.

То, что это устройство снова откроет перед ним целый мир возможностей, для него было вторичным, хотя и весьма приятным бонусом.

Он с нетерпением ждал момента, когда сможет разглядывать фотографии своих внуков, общаться с ними по видеозвонку или просто слушать музыку, чтобы окунуться в приятные воспоминания. Хотя для той же видеосвязи нужен интернет, впрочем, старик был уверен, Великий Грибной Государь что-то придумает.

Изначально, когда его внуки предложили ему новый телефон, он испытал некоторое неверие и скептицизм.

Он не мог поверить, что просто элементарно доживёт до этого момента, что людям снова будут нужны современные технические новшества. Но теперь, держа в руках телефон, его сомнения исчезли. Всё-таки, Великий весьма умён и дальновиден, стоило догадаться, что он решит проблему возврата к технологиям таким простым и логичным ходом.

Старик прижал телефон к своему сердцу и почувствовал, как его волнения утихают, уступая место внутреннему покою и благодарности. В тот момент он понял, что эта простая жестянка показал ему, как любовь и забота способны принести такое счастье и радость. Старик посмотрел на своих близких, в конце концов, дело ведь было в не с телефоне.

Старик услышал тихий шепот Великого. На секунду он отвел взгляд в сторону.

Поняв, что от него хочет Владыка, старик улыбнулся и, снова посмотрев на своих близких, подозвал их к себе.

Всё ещё хорошо помня, как устроен телефон, и как управляться, он начал показывать младшим членам, как именно это делать.

"Великий прав", — подумал старик. — "Будет проще, если я сам объясню своим домашним устройство этих штук. Нечего Великому тратить силы. Покуда есть мы, старшее поколение, помнящие старый мир и знающие, какое падение случилось с нашей расой. Выродки с неба не тот враг, которого можно победить обыкновенным путем."

Старик посмотрел на своего внука и, улыбнувшись, потрепал его по рыжей шевелюре. Старик знал, что ради будущих поколений нужно сделать многое. Что обычным людям не под силу.

***

Старенький транспортный вертолет плавно несся над разрушенными катастрофой пригородами Костромы.

Его роторы издавая характерный гул, разносили его по пустынным улицам.

Вертолет медленно двигался вперед, облетая обломки зданий и развалины, словно стараясь нащупать путь сквозь запущенные районы. Ветер, поднимаемый роторами, развеивал пыль и скопления дыма, создавая живописный, но в то же время мрачный образ. Несмотря на свой возраст, вертолет продолжает служить, доставляя грузы и поддерживая связь между отрывками уничтоженного мира.

Вертолет, разрывая легкий смог, медленно приближался к Костромскому Кремлю.

Бортовые пулеметчики следили за окружающим небом вокруг, чтобы их не застала врасплох крылатая живность, сильно охочая до человеческого мяса. То же самое делали расчёты на редких высотках, и на Кремлёвских башнях.

Вдали показалась верхушка башни кремлевской церкви.

Пролетев еще несколько минут, внизу под вертолетом замелькали крыши жилых землянок и домов побольше.

Короткая радиопередача между вертолетом и охраной Кремля. Быстро переговорив, воздушная машина получает разрешение на приземление.

Боец с флажками указывает на свободную площадку, для посадки воздушного судна. Через несколько минут машина садится, и еще не успевают лопасти успокоиться, как из бортов спрыгивают серьезные мужчины, одетые в красные жилеты сотрудников "Шестерочки". Встречавшая их охрана тоже была одета в похожую форму, но, в отличие от первых, она была сильно поношенной, грязной и много где заштопанной.

В отличие от формы тех, кто прилетел, сразу было видно сотрудников столичного филиала.

У каждого из прилетевших был в руках здоровенный рюкзак с многочисленным скарбом. Всё что нужно для будущего дела.

Им навстречу вышел мужчина в деловом костюме, судя по всему, это был начальник Костромского филиала корпорации.

Как и полагается высшему чину, хоть и региональному, он был одет соответственно. Правда впечатление портила общая неопрятность директора. У него, как и у других сотрудников, костюм был изрядно поношенный и старый.

Глава делегации со своими людьми приблизился к встречающему и, без лишних слов, показал свое удостоверение.

— Нелидов, корпоративная разведка. Меня прислали из Твери. На момент выяснения обстоятельств, вы переходите под мое командование. Все понятно? — Да, конечно, Нефедов, — промямлил испуганный начальник филиала, и вытянул красную от волнения пятерню. Нелидов, улыбнувшись, пожал протянутую руку.

— Не волнуйтесь, господин Нефедов. Мы разберемся с возникшей проблемой. Если творящиеся на восточной границе события нас не затронут, я незамедлительно уеду. А пока, я рассчитываю на ваше сотрудничество. Через два дня к нам доберется колонна с войсками, их всех необходимо где-то разместить. —Сказав это, столичный особист похлопал регионального начальника по плечу и прошел мимо него. Следом за ним поспешили его люди.

Когда он ушел из поля зрения, чиновник облегченно вздохнул.

Немного придя в себя, он начал громко раздавать приказы своим людям. Те быстро кивали и мельтеша ногами бежали исполнять.

Тем временем, чуть в сторонке, стояли два охранника, скучая на посту. Они перекидывались фразами друг с другом.

—...Интересно, кто это такой важный прилетел, что даже господин Нефедов вышел его самолично встречать? — поправив фирменную кепку, задался вопросом мужик.

— Да, какая разница, наверняка очередной сынок столичного богатея, — раздраженно ответил второй напарник.

— Ну, не скажи, не скажи. Будь ты хоть трижды сыном богача, никто на вертолете тебя возить не будет. Тут что-то серьёзное. — Задумчиво ответил охранник. — Да брось, не наше это дело…

***

О, Великий Гриб, Ты, чья мудрость простирается над всеми нами, Славим Тебя и молимся о великом даре мира и плодородия. Под Твоим великим покровом, мы, грибные легионеры, готовимся к битве, Мы обращаемся к Тебе, Великий Гриб, искренне просим о помощи и защите.

Дай нам силу и ум, чтобы противостоять тьме и разрушению. Пусть Твоя мудрость направляет наши шаги и позволяет нам справиться с испытаниями. Пусть Твоя благословенная тень защищает нас от врагов и зла, И пусть Твой свет наполняет нас смелостью и стойкостью на поле битвы.

Мы приносим Тебе наши мечи, пропитанные благословением Твоим, И просим о милости и победе в этой битве, которая лежит перед нами. Мы просим защиты для наших братьев и сестер в этом мире, пусть они будут надежно защищены Твоей великой милостью.

О, Великий Гриб, услышь наши молитвы и даруй нам мудрость в бою, Позволь нам быть сильными и благоразумными, преданно служить Твоему светлому пламени. И когда наша миссия будет завершена, прими нас обратно в Твои благословенные недра, Где мы будем продолжать служить Тебе вечно в мире и благополучии.

Аминь.

***

Один из многих легионных патрулей, находясь в полузаброшенном помещении, выполнял стандартный поиск ценных вещей вместе со своими верными собаками-нюхачами.

Проходя через разные уголки помещения, они углубились в поиски. Внезапно, пёс резко отреагировал на что-то интересное и принялся выявлять источник запаха. Резко остановившись собака загавкала на кучу мусора.

Оттащив своего пса, легионер приблизился и в начале потыкав кучу мусора лезвием боевого топора принялся копаться в кучке, внезапно обнаружив почти целый кошелёк, набитый давно истлевшими травами, которые напоминали собой наркотики.

Поисковик показал свою находку другим своим товарищам.

Один из бойцов, взяв кошелёк в руки, провёл быстрый обыск, буквально сразу найдя стальную флешку, спрятанную в одном из кармашков.

— Брат-командор! Брат-командор! Мы кажется что-то нашли! — Легионер негромко позвал старшего по званию.

Через несколько секунд в помещение вошло ещё больше бойцов. — Что такое, брат? — Спросил самый старший из них, пройдя сквозь ряды воинов.

— Вот, ещё одно хранилище. — Легионер предъявил грязноватую, но относительно целую флешку.

Взяв ее, командор посмотрел на неё долгим сосредоточенным взглядом, после чего шепот в его голове начал раздавать команды. Получив приказы, легионный командор пришел в себя и, чуть помолчав, он начал говорить.

— Великий заинтересован этим артефактом. Тщательно упакуйте его и доставьте в столицу.

Уже через несколько часов легионеры и гражданские служащие максимально оперативно доставили посылку на центральную станцию.

Прямиком на только что отстроенную серверную, по совместительству являвшейся центральным пультом, управлявший почти всеми системами подконтрольной части нижегородского метрополитена.

Целая и работоспособная флешка сама по себе являлась ценностью. В конце концов, тех же целых болванок было огромное количество в закромах и складах подземного царства.

Но вот информация, записанная в них, она была действительно очень важна и интересна слугам Великого Гриба.

Легионеры прошли через посты охраны в зал, набитый многочисленной компьютерной аппаратурой, работавшей здесь и день, и ночь.

Легионеры несли с собой небольшой сундучок, надёжно защищающий ценный груз от возможных повреждений.

Бойцы подошли к рослому мутанту, что-то искавшему в компьютере, бойко щелкающему мышкой.

— Господин Виктор. Мы доставили ценный груз. — легионеры с почтением обратились к самому первому и главному слуге Великого.

Оторвавшись от экрана, он посмотрел на бойцов и тепло улыбнувшись, начал говорить.

— Благодарю вас, братья! Будьте так добры, положите сундук на один из столов и извлеките искомый артефакт. — Вежливо озвучив просьбу. Наместник грибного бога встал с кресла, повернувшись к своему помощнику, обратился к нему. — Брат мой, принеси мне умную книгу, изолированную от общей мёртвой сети.

Помощник поклонившись отошёл на несколько секунд куда-то в закуток.

Тем временем легионеры извлекли флешку из сундучка и вручили ее Виктору.

— Очередное хранилище информации. Сколько же мы находили подобных ему хранилищ. Мда, прошлая цивилизация настолько же величественна, насколько и уродлива. Наши могущественные предки по какой-то причине не могли вместить ценнейшие источники информации в более надёжные хранилища, и в большинстве случаев они были безвозвратно сломаны, или же мы находили рисунки маленьких саблезубых тигров их детёнышей. Как же глупо! — Крикнув, Виктор тут же погасил приступ гнева, не без помощи своего Бога. — Спокойно, Виктор, успокойся.

Рядом с мутантом на стол положили ноутбук. Именно его называли «умной книгой». Заряженный и не подключенный к общей локальной сети, он действительно использовался в качестве устройства, где просматриваются все новые носители привезённые извне.

— Спасибо, брат. — Поблагодарив помощника, Виктор подключил флешку к ноутбуку и на несколько минут сосредоточился на экране, иногда двигая и щелкая мышкой.

— Что там, господин Виктор? — Обратился к мутанту один из легионеров.

— Хмм, сложно что-то говорить точно. Могу лишь сказать, что это не то, что нам нужно изначально. — После этих слов большинство разочаровано вздохнуло.

— Но, я могу сказать другое. — Повернувшись к остальным, он широко улыбнулся. — То, что мы нашли, может нам пригодиться. Сами прислушайтесь к Великому. Он настроен к находке оптимистично.

***

— Неужели только совсем недавно мы так жили? — удивлённо восклицал девичий голосок, принадлежавший ещё совсем юному подростку.

— Ну, мой дедушка говорит, что так и было. Вообще, он рассказывал о старой жизни и до этого, всегда делился рассказами о прошедшем времени. Говорил, как было хорошо. Я его слушал, конечно, кивал, но никогда до конца не верил. Не знаю почему, когда был маленький, наверное, не понимал, как, например, не спать на земле, а на каких-то кроватях, есть досыта. Считал, что это он меня так подбадривает. А потом, конечно, многое поменялось, пришёл Великий, помог нам, я узнал, что такое кровать, и как это быть сытым до отвала. Но в истории дедушки я всё ещё продолжал не верить. Я слушал, конечно, чтобы не обидеть его, да сами истории были интересные. Но, после того что мне показали, мне так стыдно, что я не верил своему дедушке. Очень стыдно. — Посетовал парень с очень низким голосом.

— Во-Во, мне тоже казалось, что они какую-то ерунду говорят, в конце концов, ну какой говорящий камень в самом деле. А потом случается, то что случается, и теперь я знаю, что такое телефон! — Поддержал предыдущего оратора парень с довольно резким голосом.

— А я всегда верила своей бабушке. — Вдруг сказала вторая девочка. — Чувствовала, что всё так и есть. Просто, я не знала, что всё было настолько хорошо. — Грустно сказала подросток.

Несколько товарищей поддержали еë, а кто-то просто протяжно вздохнул, растянув слово "да".

Настало долгое неловкое молчание.

— Сжечь их надо. — Вдруг резко разорвал тишину, чей-то злой шёпот.

— В смысле, кого? — Удивлено спросил один из мальчиков.

— Да тех мразей сверху! Что непонятного! — Громко рявкнул мальчик. — Сжечь их дома! Уничтожить их планетку грязную! Что непонятного!?

— Да успокойся. — Вмешался раннее молчавший мальчик. — Как ты их найдешь? Столько лет прошло, да мстить зачем?

— А зачем искать? — В голосе послышались полузаметные зловещие нотки. — Всех, кого увидим, будем валить. Пока они не кончатся.

— Тебе не кажется, это перебор? А если мы нападем на тех, кто не причём? Они-то в чем виноваты?

— А мы причём? Мы в чем были виноваты? В чем наша вина? А!? — Сильнее злился мальчик. — То, что они сделали, и дураку понятно, что это у них норма. Так что у ксеносов только одна участь, это наш суд...

Глава 10

Ворота разошлись с долгим, неохотным скрежетом, какой издает металл, уставший от неподвижности и коррозии. За порогом лежала тьма иной, более плотной консистенции, нежели та, что клубилась в оставленном позади туннеле. Казалось, сам воздух здесь спрессован годами забвения в черную, осязаемую субстанцию.

Импульсные лучи тактических фонарей рассекли этот мрак без всякого усилия, явив взгляду аванзал, бывший некогда диспетчерским узлом водоочистной станции. Помещение несло на себе печать панического исхода: всё замерло в том положении, в каком застала людей Катастрофа. Конусы света выхватывали из небытия острые углы пыльной мебели, строгие панели пультов в стиле функционального минимализма и матовые экраны компьютеров, на которых оседала изморозь ржавчины. Аппаратура стоила когда-то целое состояние, теперь же представляла ценность лишь как сырье для будущей переплавки — если, конечно, допустить мысль, что плавка металлов когда-либо снова войдет в моду на нашей планете.

Мы двинулись вглубь комплекса. Под подошвами звонко ломались россыпи стеклянного крошева, а застоявшийся воздух был густо пропитан эссенцией плесени и влажного камня.

Группа оперативной разведки вышла в анфиладу огромных залов, занятых резервуарами чистой воды. То были исполинские чаши, накрытые сверху, словно гигантскими блюдами, многотонными стальными пластинами. По бортам каждого резервуара тянулись ряды иллюминаторов — оптических калиток, предназначенных для визуального мониторинга прозрачности содержимого.

Энергоснабжение восстановили без особых затруднений. Кабели по всей протяженности туннеля были приведены в порядок заблаговременно, так что подача тока на обесточенный объект в сложившихся условиях оказалась операцией скорее рутинной, нежели героической.

Фонари погасли за ненадобностью: пространство наполнилось ровным, чуть желтоватым светом сотен газоразрядных ламп. При таком освещении итоги беглого осмотра выглядели особенно удручающе. Практически все резервуары были инфицированы. Спустя годы бурная, самозародившаяся жизнь, кипевшая в туннелях за периметром, проложила себе путь сквозь микротрещины и уплотнители. То, что некогда называлось водой питьевого стандарта, превратилось в цветущие болота с собственной замкнутой экосистемой. В мутной взвеси некоторых бассейнов, при известном напряжении зрения, угадывалось даже ленивое шевеление неких форм.

Углубляться в исследование местной фауны не входило в мои намерения. Через центральный терминал, который — спасибо его герметичному исполнению — все еще отзывался на команды, я инициировал сброс. Вентили повернулись с тем самым запредельным, потусторонним скрежетом, какой издают старые трубы, выходя из многолетнего паралича. Канализационные недра с чавканьем поглотили тонны ядовитой жижи. По крайней мере, сантехническая арматура демонстрировала куда большую живучесть, чем электронные анализаторы.

После генеральной уборки в нашем распоряжении осталось лишь два резервуара, содержимое которых можно было охарактеризовать как «относительно прозрачное». Измерительные приборы давно превратились в мертвые артефакты. Критерии чистоты пришлось низвести до примитивного визуального суждения, хотя в моем арсенале имелся метод верификации куда более точный и, пожалуй, экзотический. Но об этом позже.

Началось обживание пространства. Следовало исходить из аксиомы: мы прибыли сюда навсегда.

Входной рубеж усилили дополнительным дозором. Разум подсказывал, что туннель абсолютно герметичен: породу укрепили во время строительства с маниакальной тщательностью, щели законопачены на совесть. Однако привычка перестраховываться, укоренившаяся в глубинах моей пост-человеческой логики, требовала боевого охранения. Всякое бывает. Мало ли что.

В то время как первые караульные заняли посты, основные силы приступили к инженерным работам. Одна бригада спустилась на нижний ярус, к устью глубинного колодца, дабы реанимировать насосное оборудование. Другая, вооружившись подручными средствами, занялась дезинфекцией опустошенных бассейнов — вскоре к ним на дрезине подтянулось подкрепление из «метрополии», груженое агрессивными моющими составами. Третья группа углубилась в самый нижний, изолированный отсек комплекса — в святая святых инженерной мысли докризисной эпохи: безотходную систему канализации.

Спроектированное задолго до Коллапса, это место напоминало миниатюрный, но избыточно усложненный завод по рециркуляции органики. Центральным элементом композиции служил титанический герметичный чан, объемом превосходивший все бассейны с водой вместе взятые. Его назначение было прозаично, даже грубо: сбор и переработка экскрементов, смываемых из ватерклозетов жилых станций. Исходный замысел проекта поражал своим техно-оптимизмом: аккумулируемая масса должна была, будучи обработана каталитическими реагентами, превращаться в широкий спектр полезного сырья, проходя каскады автоматизированных колб и реакторов.

При взгляде на это сплетение труб, клапанов и змеевиков, любому существу, сохранившему остатки рационального мышления, становилось очевидно: воспроизвести такую сложность мы не сможем еще очень долго. Впрочем, мои планы на чан отличались от первоначальной спецификации. Меня интересовало производство биологического топлива, близкого по параметрам к дизельной фракции. Подготовка шла полным ходом: несколько недель я, руками ассимилированных бригад, перенаправлял русла канализационных стоков жилых станций. Схемы обнаружились в архивах. Где-то пришлось вскрывать бетонную облицовку туннелей, менять проржавевшие колена на новые магистрали. К счастью, проект узла изначально допускал переключение на замкнутый цикл — требовалось лишь физически реализовать указанное в инструкциях. Работа была тяжелой, но лишенной новизны.

Теперь же мои монтажники завершали отладку узла внизу, пока другая часть рабочих с отбойными молотками и кувалдами пробивалась сквозь каменную кладку ко мне.

Я находился за этой гранитной перепонкой. Расстояние оставалось ничтожным — несколько метров породы. Достаточно узкой щели, едва заметной трещины, чтобы мои гифы проникли наружу. Это означало бы, что я выбрался.

На все подготовительные мероприятия ушло несколько суток по исчислению стандартного циркадного ритма, сохранившегося у моих доноров. Наибольшие трудности возникли при чистке резервуаров. Трудно сказать, какие именно организмы населяли их ранее, но при подъеме стальных крышек в залы вырывался такой концентрированный смрад, что его можно было бы классифицировать как оружие массового поражения. Работы велись исключительно в респираторах, герметичных очках и перчатках. Мощные вентиляционные установки гнали отравленный воздух через туннели к вентиляционным шахтам, а оттуда — вверх, на безжизненную поверхность планеты. Словно мы выпускали наружу джинна, закупоренного под землей столетие назад.

Параллельно с этим, наладив насосы и подав электричество на скважину, мы начали закачку пресной воды в те бассейны, что удалось отмыть до состояния, близкого к стерильному.

И наконец, свершилось событие, к которому я готовился морально, но масштаб последствий которого оказался для меня неожиданностью. Меня извлекли из каменного плена.

Гранит, как выяснилось эмпирическим путем, служил превосходным демпфером. Не просто гасил, а обращал сигнал вспять, замыкая контуры моей «нервной системы» на себя. Эта интроверсия сигнала долгое время обеспечивала мне относительное спокойствие, потому что внешний мир — мир биосферы за пределами станции — оказался невообразимо громче моих прежних представлений о нем.

В тот миг, когда отбойный молоток выкрошил первый осколок камня и щель соединила мои гифы с воздухом туннеля, меня буквально накрыло ударной волной данных. Поток информации был столь массирован, что структура моей распределенной личности затрещала по швам. Чтобы предотвратить необратимое повреждение центрального ядра, пришлось сбросить избыточное напряжение в общую нейросеть, связующую меня с людьми.

Результат проявился немедленно. Мои солдаты и инженеры, чьи организмы были заточены под иную пропускную способность, испытали шок. Последствия напоминали баротравму, только не акустическую, а скорее психоинформационную. Начались приступы тяжелейшей мигрени, у многих подкосились ноги. Дети и женщины потеряли сознание почти синхронно — удивительно, что большинство мужчин остались в вертикальном положении, хотя лица их исказила гримаса муки. К счастью, катаклизм длился недолго. Огромным усилием, сопоставимым с попыткой удержать в пальцах ртутный шарик, мне удалось привести гомеостаз общей сети в равновесие.

Без жертв, увы, не обошлось. Один из работников в момент приступа попал под скат дрезины — ногу пришлось ампутировать. Еще несколько человек рухнули с высоты, получив ушибы и переломы. Погибших не было, и в сложившихся обстоятельствах это следовало считать чудом. В лазарете царит рабочая суета, а поисковая группа уже выдвинулась за примитивными протезами, чьи координаты сохранились в памяти коллектива.

Но когда шок миновал, наступила фаза компенсации. Вернее, обретения новых качеств.

Мой контроль над донорами усилился на порядок. Обратная связь стала почти мгновенной. Люди обнаружили в себе способность к прямому обмену мыслеформами, минуя акустический или графический канал. Этот феномен, который в старых романах именовали телепатией, на деле представлял собой довольно расточительный в энергетическом смысле процесс. Он требовал расхода ресурсов, которые я предпочел бы направить на рост биомассы. К тому же наблюдение за спонтанными «разговорами» в сети вызывало у меня смутное, почти эстетическое раздражение. Слишком много информационного шума. Я наложил жесткое вето на нерегламентированную телепатию. Если прежде наш способ коммуникации напоминал скорее азбуку Морзе — скупую, точную и экономичную, то теперь открывшаяся возможность непрерывного «вещания» была излишней роскошью. Доноров станет больше, и тратить на их болтовню драгоценный метаболический потенциал я не намерен.

Вместе с этим возросла и скорость психомоторных реакций моих носителей, а также их способность к подавлению аффективных состояний. Впрочем, куда важнее оказалось другое — меня накрыло чувство, знакомое любому биологическому существу: острый, неумолимый голод.

Я выбрался. И первым делом следовало насытиться. До сих пор я перебивался подножным кормом — минеральными взвесями почв, перегноем и тем скудным электрическим потенциалом, что просачивался сквозь камень. Теперь же я мог смотреть на стоящих внизу людей иначе. Я посмотрел.

Один из доноров приблизился к щели, встал прямо надо мной и извлек нож. Взмах — и острие пробило пачку концентрированного фруктового сока. Плотная, оранжевая, пересыщенная сахарозой жидкость хлынула вниз, омывая тончайшие нити мицелия. Сахар. Витаминные комплексы. Слабые кислоты.

В старой, довоенной рекламе это назвали бы «приливом сил». Но то была не метафора. Клеточное деление, сдерживаемое месяцами спячки, рванулось, словно сорвавшаяся с упора пружина. Мои гифы набухали влагой и энергией, прорастая вширь и вглубь породы. Процесс занял несколько дней, в течение которых меня питали просроченными концентратами и консервированными соками, чей срок годности миновал еще до того, как рухнул старый мир. Для человеческого желудка эта смесь была смертоносна — целые колонии ослабленных, но всё еще агрессивных бактерий ботулизма плавали в питательной среде. Для меня же они стали лишь дополнительным источником протеина и новым генетическим материалом. Я ассимилировал их без усилий, вплетая их ферментативную мощь в структуру собственного метаболизма.

Параллельно с моим ростом станция обретала функциональную полноту. Оставалось лишь замкнуть контур.

Мои гифы добрались до огромного чана для нечистот. За несколько суток я обволок его внутреннюю стенку специализированным слоем клеток мицелия. К концу следующей недели я пророс и в залы с резервуарами чистой воды. Вот он, мой метод анализа, о котором я упоминал ранее.

С помощью особых рецепторных клеток, настроенных на молекулярные сигнатуры патогенов, я мог выявить загрязнение любой природы быстрее и точнее любого масс-спектрометра. Первый же сеанс сканирования дал результат: в двух резервуарах был обнаружен очаг инфицирования неизвестной, но потенциально опасной бактериальной культурой. Пришлось вновь осушать бассейны, проводить повторную санобработку и наполнять их заново. Для большей надежности я внедрил свои структуры в старые, но еще пригодные к использованию фильтры скважины. В резервуарах, помимо клеток-анализаторов, теперь обитали и клетки-пожиратели, чьей функцией было активное удаление вредоносных частиц.

Наконец, настал момент торжества инженерии и биологии. Водоснабжение и канализация, мертвые долгие годы, заработали впервые. Пока лишь на нескольких станциях, но это было лишь вопросом времени. Горячей воды не было, но люди впервые за целую эпоху воспользовались теплым клозетом, а из крана потекла вода, которую можно было пить, не опасаясь немедленной дизентерии.

Уровень эндорфинов в общей сети подскочил до немыслимых значений. Мое правление в их глазах приобрело черты промысла божества. Впрочем, отрицать очевидное бессмысленно: довоенный комфорт — мощнейший инструмент социальной инженерии.

И параллельно с током чистой воды по трубам потекла куда менее презентабельная субстанция — прямиком в мой цех переработки гумуса.

Мои прежние, докризисные познания в области биохимии и органического синтеза теперь сплелись с новой, грибной природой. Составить программу для фабрики клеток по производству дизельной фракции из фекалий — задача, возможно, шокирующая воображение обывателя, но для меня она сводилась к рутинному перебору ферментативных циклов.

В первый же день чан принял изрядную порцию сырья. Процесс пошел. Выявились технические огрехи: старая вентиляция захлебывалась метановыми испарениями и аммиачными взвесями. Рабочие задыхались, накопление летучих газов грозило взрывом от случайной искры. Пришлось срочно расширять воздуховоды. Но препятствие было преодолено.

Первый пробный образец топлива получил путевку в жизнь в цилиндре допотопного дизель-генератора туристического класса. Когда мотор, чихнув сизым дымом, застучал поршнями, я испытал нечто похожее на удовлетворение. Работал он, конечно, с перебоями, с характерной детонацией, но свет в лампах не мерцал. Это была победа. Последующие партии синтеза отличались большей стабильностью цетанового числа.

Колонии моих клеток уже обволакивали весь внутренний объем чана. С каждым днем конверсия отходов в энергию становилась эффективнее. И здесь следовало бы развеять возможное брезгливое недоумение стороннего наблюдателя. Да, я колония грибов. Но именно поэтому то, что для млекопитающих является конечной точкой метаболизма, для меня — исходная точка синтеза. Я могу извлекать пользу из того, что для других — отрава. В сочетании с сохраненным рассудком, это открывает поистине безграничные перспективы.

Фундамент автономии был заложен. У нас появилась вода, появилось электричество, и появился источник этого электричества, привязанный к элементарному биологическому циклу размножения населения. Остальное — производство пищи, оружия и экспансия гегемонии на сопредельные туннели — было делом техники и времени.

В голове моей, если позволительно так выразиться о конгломерате гиф и нейронных связей, уже зрели планы сварить дополнительные чаны для синтеза органических аналогов: лекарственных прекурсоров, полимерных смол, может быть, даже примитивных взрывчатых веществ. Боевые группы готовились к выдвижению. Нам требовалось пространство. Не для жилья — для заводов. Для новой химической промышленности, растущей на отходах человеческой жизнедеятельности и управляемой бывшим человеком, ставшим грибницей.

Генераторы работали. Топлива теперь было вдоволь. Экономия теряла смысл. Мы приступали к следующей фазе.

Глава 11

Захват новых станций прошел в ритме, который можно было бы назвать рутинным, если бы само понятие рутины было применимо к зачистке подземных лабиринтов от агрессивной мутантной фауны. Схема, доведенная до автоматизма коллективным разумом, не давала сбоев: импульсный свет, огонь, селективная зачистка биоценоза. Пространство освобождалось от прежних хозяев и переходило под новую юрисдикцию — юрисдикцию симбиотического организма, именующего себя «я».

В течение следующих нескольких суток станции перепрофилировались. Их новым назначением было производство хлорофилловой биомассы, или, выражаясь архаичным языком довоенной эпохи, сельское хозяйство.

Процесс начался с дерзкой, почти самоубийственной для прежних людей операции — выхода на поверхность. В часы, когда солнечный свет заливал руины, превращая даже радиоактивную пыль в подобие золотой взвеси, рабочие бригады выбирались наружу. Их целью был не поиск артефактов, а добыча самого ценного в нынешнем мире ресурса — плодородной почвы. Бывший городской лесопарк, одичавший за годы без присмотра, превратился в полноценный лесной массив. Из-под корней вековых деревьев, проломивших асфальт, рабочие набивали мешки черным, жирным гумусом — концентратом тысячелетий биологического распада.

Груженные землей дрезины сновали по туннелям, доставляя грунт на подготовленные станции. В огромных залах, некогда служивших вестибюлями или пересадочными узлами, теперь раскинулись ровные, геометрически выверенные грядки — словно кто-то пытался перенести сюда призрак сельской идиллии.

Далее в дело вступали технари. Над грядками вырос металлический скелет поливочных систем, а под сводами зажглись батареи люминесцентных ламп. Запаса осветительных приборов у нас пока было в избытке — наследие цивилизации, пожиравшей свет гигаваттами и не думавшей о завтрашнем дне.

Пока люди возились с металлом и электричеством, я занимался куда более тонкой материей. Мои гифы, эти бледные, не знающие усталости пальцы, тянулись вверх, сквозь толщу бетона и породы, к поверхности. Я прорастал к солнцу.

Через несколько дней я достиг самого глубокого слоя корневой системы однолетних растений, покрывавших пристанционную площадь — пространство размером с футбольное поле. Редкие сорняки, выжившие на скудной городской почве, даже не подозревали, что их ждет. Подчинить вегетативную форму жизни оказалось задачей тривиальной. У растений нет воли в привычном понимании, есть лишь тропизмы и гормональные циклы. Они напоминали мне внутренние органы: стоит лишь подключиться к сосудистой системе и наладить иннервацию, как они становятся послушным продолжением суперорганизма.

Объединив корневую сеть сорняков в единую систему, я дал им то, чего они были лишены в каменистом грунте — питание. По моим гифам, словно по капиллярам исполинского существа, потекли растворы минеральных солей и синтезированные внизу органические молекулы. Растения отреагировали немедленно. Под воздействием фотонов солнечного света и моей биохимической подпитки они рванули в рост с энергией, недоступной обычной флоре.

К концу первой недели вся площадь заросла сочной, неестественно зеленой травой. Некоторые экземпляры сорняков, чей геном я слегка подправил, ускоряя процессы деления клеток, вымахали в подобие деревьев с раскидистыми, широкими листьями, жадно ловящими солнечный спектр.

К исходу второй недели над площадью колыхался небольшой, но полноценный лесной массив. Его назначение было сугубо утилитарным: служить внешней фотосинтезирующей батареей. Продукты фотосинтеза — сахара и кислород — по грибным сосудам текли вниз, в подземные грядки, обогащая почву и питая корневую систему овощных культур. С каждого растения я брал лишь малую толику выработанной им энергии, но совокупный выход сотен модифицированных «питомцев» был весьма значителен. Взамен я давал ровно столько питательных веществ, чтобы поддерживать систему в динамическом равновесии, не более. Паразитизм всегда эффективнее симбиоза, если ты находишься на вершине пищевой цепочки.

Мои гифы к тому времени пронизывали все обитаемые станции метрополитена, в том числе и сельскохозяйственные угодья. Они опутывали грядки, словно подземная нервная система, впрыскивая в почву точно выверенные дозы соединений азота, фосфора, калия и кальция. Эти элементы я без труда извлекал из органических отходов канализационной системы или добывал из почвенных вытяжек на поверхности. Сочетание мощного освещения, капельного полива и постоянной биохимической подкормки дало результаты, которые можно было бы назвать триумфальными, если бы речь шла о соревновании с природой.

Основными культурами стали картофель, редька, салат, зеленый лук, горох, капуста и огурцы.

Первый урожай был собран на третьей неделе. Впервые за бесконечно долгое время в меню появились свежие овощи. Разумеется, они уступали довоенным образцам и по размеру, и по внешнему виду: картофель был узловатым, огурцы — изогнутыми, капустные листья жестковатыми. Но это была настоящая, живая пища, а не консервированная масса из жестяных банок.

Реакция человеческой части моего симбионта была предсказуемо эмоциональной. Они устроили праздник. В одном из залов гремела музыка, извлеченная из чудом уцелевшего проигрывателя, мерцал экран с довоенным фильмом. Люди плясали, смеялись и на один короткий вечер позволили себе забыть о том, что живут в склепе, а над их головами бродят порождения Катастрофы. Я наблюдал за этим с легким недоумением, смешанным с удовлетворением механика, чей сложный агрегат работает без перебоев. Эмоциональная разрядка полезна для стабильности системы.

Сбор урожая стал регулярным. Вскоре я перешел к следующему этапу — прямому вмешательству в геном растений. Мои клетки внедрялись в ткани картофеля и капусты, корректируя программы роста. Результатом стали клубни большего размера и ускоренный цикл созревания при меньших затратах энергии. Это был очередной успех евгеники на растительном материале. Он заставил меня все чаще возвращаться мыслью к аналогичным экспериментам на животных… и людях. Но спешить не следовало. Ошибка в геноме картофеля приводит к потере урожая. Ошибка в геноме человека приводит к потере донора, что пока еще было неприемлемо с точки зрения демографии.

Помимо овощей, в рацион прочно вошли грибы. Было бы верхом нелогичности не воспользоваться этим. Грибы составляли теперь добрую половину всего подземного урожая. Шампиньоны, вешенки, опята — мои производные, моя плоть, которую люди поедали с аппетитом и благодарностью. Ирония этого каннибализма наизнанку доставляла мне почти эстетическое удовольствие.

Кроме того, на обитаемых станциях мы разбили комнатные сады. Лианы и декоративные кустарники оплетали колонны и стены жилых отсеков, делая пребывание в бетонных казематах чуть более сносным. Субъективно — это радовало глаз. Объективно — повышало концентрацию кислорода и снижало уровень углекислоты, что фиксировали мои анализаторы, рассеянные теперь повсюду.

Параллельно с аграрной реформой завершился ввод в строй дизельной электростанции. Топливо, производимое в недрах канализационного чана, лилось рекой. Энергии было в избытке. Резервные батареи, долгое время служившие единственным источником тока, были переведены в режим консервации и подзарядки — на черный день, который, как известно, всегда наступает внезапно. Основная же сеть питалась от ритмичного стука поршней.

Следующей задачей стала вентиляция. Вывод выхлопных газов от десятков генераторов и очистных сооружений требовал исправной работы шахт. Несколько дней ушло на расчистку сложной системы шурфов и воздуховодов от мусора, обломков и гнезд мутировавших животных. Стены шахт были залатаны, на всем протяжении установлены решетки и камеры слежения. На поверхности мы капитально отремонтировали вентиляционные киоски и тщательно их замаскировали, чтобы снизить риск проникновения нежелательных гостей.

Теперь отработанный дым уносился в атмосферу, а на смену ему из глубин поступал относительно чистый воздух. В узких местах шахт я нарастил несколько слоев грибных мембран — живых фильтров, задерживающих вредные химические и органические соединения. Для людей эти взвеси были ядом, для меня — дополнительным пайком. Процесс дыхания подземного города стал управляемым и безопасным. Зависимость от кислорода поверхности, хоть и не исчезла полностью, была значительно снижена.

Теперь следовало заняться белковой пищей. Растительная диета хороша, но человеческий организм требует мяса. Кроме того, мне нужен был навоз — ценнейшее сырье для химических процессов, поддерживающих наш хрупкий комфорт.

В светлые дни, когда гули и прочие хищники прятались от солнца в руинах, поисковые группы выходили на поверхность с задачей захвата живых особей, пригодных для одомашнивания. Три дня ушли на бесплодные поиски. Лишь на четвертый удача улыбнулась: в расставленные ловушки попалось целое семейство диких свиней — несколько самок, самец и выводок поросят.

Это была удача, но она же стала и пределом наших возможностей в тот момент. Еще неделя поисков не принесла результатов. Впрочем, я не был разочарован. В моей распределенной памяти хранились координаты одного места на поверхности, где шансы найти домашний скот были весьма высоки. Добраться туда сейчас не представлялось возможным, но в будущем эта информация непременно пригодится.

Пойманных свиней разместили на отдельной, изолированной станции, превращенной в опытную животноводческую ферму. Они разительно отличались от своих довоенных предков: крупнее, агрессивнее, с мощными челюстями и густой, почти стальной шерстью. Но в остальном это были те же свиньи — всеядные, плодовитые и неприхотливые. Началась работа по увеличению поголовья, параллельно с которой я приступил к первым экспериментам по воздействию на геном теплокровного существа. Свиньи стали моими подопытными в искусстве генной модификации животных. На них я оттачивал навыки, которые позже намеревался применить к людям — без риска нанести непоправимый вред ценному донору. Теоретических знаний у меня было много, но практика, как всегда, вносила свои суровые коррективы.

На этом этапе я принял стратегическое решение замедлить территориальную экспансию. Требовалось переварить захваченное, наладить внутренние процессы. Наступил период, который в старых учебниках истории назвали бы «укреплением вертикали власти».

Спустя несколько недель, когда быт вошел в новую колею, я счел возможным возобновить расширение. Теперь целью были не жилые площади, а промышленные. Мне требовалось место для химического производства.

Очередная станция пала быстро. Бои были скоротечными и больше напоминали зачистку, чем сражение. Местная фауна, наученная горьким опытом, при появлении людей предпочитала ретироваться. Тысячелетия доминирования Homo Sapiens не прошли даром: даже мутировавшие твари на генетическом уровне помнили, что человек — самый опасный хищник планеты. Мы медленно, но верно возвращали себе этот титул.

Эта станция стала первой экспериментальной химической лабораторией. Ее полностью изолировали от жилых секторов, оборудовали автономной вентиляцией — на случай аварийного выброса ядовитых соединений. Сюда свезли уцелевшее лабораторное оборудование и людей с соответствующими компетенциями.

Инженеры сварили прямо на месте несколько прямоугольных чанов из толстой стали. Внутри этих резервуаров я разместил споры специализированных грибов и подвел гифы. В чаны сливали мусор, нечистоты и разнообразные химические отходы, в изобилии встречающиеся как в туннелях, так и на поверхности.

Началась череда проб и ошибок. Моих знаний и способности к трезвому анализу хватило, чтобы к концу месяца, параллельно с сельскохозяйственными успехами, синтезировать первый килограмм бездымного пороха.

Я заставлял молекулярные связи распадаться и складываться заново. Так я получил серу и другие компоненты, необходимые для пиротехнической смеси. Это была та же операция, что и при производстве биотоплива, но значительно более сложная. Сказывалась моя базовая специализация: я был биологом, а не химиком-неоргаником. Я знал рецептуру пороха, знал десятки его разновидностей, но одно дело — знать состав, и совсем другое — выстроить цепочку синтеза с нуля на молекулярном уровне. Селитра, например, далась мне с трудом. Я помнил промышленные способы ее получения, но воспроизвести их напрямую через мицелий оказалось нетривиальной задачей. Пришлось потратить время на моделирование.

Некоторые процессы я делегировал людям. Например, производство мыла. Я лишь поставлял исходную жировую субстанцию, напоминающую животный жир, а все дальнейшие манипуляции — омыление, формовку — выполняли люди. Это было проще и экономичнее, чем напрягать мицелий.

Постепенно я освоил синтез лекарственных препаратов. Первыми в списке стояли антибиотики. До сих пор мои люди не болели лишь благодаря жесточайшему естественному отбору: миллиарды слабых сгинули в огне Катастрофы, еще миллионы — в последующие годы. Остались самые живучие. Но эпидемия могла уничтожить эту популяцию за считанные дни. Теперь, с появлением антибиотиков, этот страх несколько отступил. Вслед за ними последовали противовирусные, жаропонижающие, анальгетики. С помощью грибов можно синтезировать практически любое органическое соединение, и моих знаний в сочетании с энтузиазмом людей оказалось достаточно, чтобы за несколько месяцев развернуть целую фармацевтическую линию.

Настоящим прорывом стало освоение «холодной металлургии». Я не создавал металлы из вакуума, это было бы нарушением законов сохранения. Я их собирал. Мельчайшие крупицы железа, оседавшие в почве, давали ничтожный выход. Гораздо эффективнее оказалась переработка. Зачем искать руду, если вокруг валяются готовые, но вышедшие из употребления изделия? Автомобильные остовы, столбы уличного освещения, арматура — все это грузилось на дрезины и доставлялось на химическую станцию. Там, в специальной бетонной яме, обитали колонии агрессивных грибов, способных растворить практически любой сплав. Мицелий разбирал металл на ионы, а затем, в других секциях чана, собирал их обратно в слитки — каждый элемент отдельно. Это была своего рода «умная» доменная печь, работающая при комнатной температуре.

Так я получал заготовки для будущих винтовок. Оставалось лишь найти станки.

Здесь я столкнулся с ограничением, которое можно назвать «проблемой макроуровня». Собрать автомат из грибницы невозможно. Огнестрельное оружие — продукт сложный, требующий соблюдения жестких допусков и стандартов. Моих вычислительных мощностей, ориентированных на молекулярный хаос, не хватало на прецизионную механику. Детали получались грубыми, кривоватыми, с пузырями и наплывами. Та же история вышла с керамическими плитами для бронежилетов.

Я смог синтезировать прессованную керамику превосходного качества, способную выдержать автоматную очередь. Но придать ей ровную, прямоугольную форму оказалось выше моих сил. Плиты выходили уродливыми, похожими на окаменевшие лепешки. Их приходилось шлифовать и подравнивать вручную, что увеличивало процент брака — появлялись микротрещины и сколы. Бракованные плиты отправлялись обратно в чан на переплавку.

Зато с арамидной нитью, основой для кевлара, проблем не возникло. Возможно, дело в масштабе волокон, возможно — в химии самого полимера. За сутки в одном чане я мог нарастить километры этой нити.

Все это сырье — кривые заготовки стволов, корявые бронепластины, километры кевлара — уходило в оружейный цех. Там, в несколько смен, без перерывов на ночь, люди на станках доводили продукцию до ума: точили стволы, собирали бронежилеты, набивали патроны. Огнестрельного оружия у нас было немного — в основном охотничьи ружья и переделанные травматические пистолеты, едва ли на роту. Но теперь мы могли снабжать его боеприпасами и защитой.

Я ввел обязательную стрелковую практику. Для этого на самом нижнем уровне была оборудована звукоизолированная галерея и тактический полигон, имитирующий городские руины. Через месяц интенсивных тренировок, подстегиваемых моим усилением когнитивных функций, бойцы вышли на уровень, сравнимый с хорошим полицейским спецназом довоенных времен. Этого было достаточно для решения текущих задач.

Мы готовились к большой операции. Все эти пляски с порохом, керамикой и свиньями были лишь прелюдией. Прелюдией к тому моменту, когда подземное царство гриба заявит о своих правах на поверхность.

Глава 12

Люди шли сквозь темноту бетонного туннеля — около полусотни грузных фигур, облаченных в нечто среднее между тактической броней середины двадцать первого столетия и доспехами варваров, вышедших из-под земли. Комбинезоны, еще недавно представлявшие собой шитую на живую нитку мешанину из автомобильных покрышек и ржавых цепей, уступили место материалу серо-зеленого, почти уставного оттенка. Это был прогресс — не тот прогресс который воспевают в речах на фоне многолетнего застоя, а тот прогресс, что вполне осязаемый, что измеряется миллиметрами керамической плиты и джоулями поглощенной энергии.

Внешне экипировка напоминала кальку с тяжелой тактической брони солдат эпохи поздней демократии: бронежилет с жестким воротом, наплечники, бронированный корсет, защита бедер и сегментная «юбка», шлемы с глухим забралом. Но стоило лучу фонаря скользнуть чуть пристальнее, как иллюзия рассыпалась. Качество литья было ниже всяких заводских стандартов. Мелкие детали снаряжения разнились от бойца к бойцу: у одного налокотник чуть шире, у другого пластина на груди имела едва заметную кривизну. Унификация носила скорее статистический, нежели абсолютный характер. Общий стиль присутствовал, единообразие — отсутствовало.

И все же, даже такое снаряжение было маленьким триумфом разума над энтропией. Глубины земли, казалось, гудели в такт тяжелым шагам, предвкушая возвращение старого порядка в новом, мутировавшем обличье.

Отдельного упоминания заслуживала история со шлемами. Синтезировать керамическую плиту, способную выдержать попадание пули, я научился относительно быстро. Но придать ей форму, отличную от бесформенной лепешки, оказалось задачей, сравнимой с попыткой вылепить статую из дыма. Мои манипуляции на макроуровне были грубы, неточны и расточительны. Микроуровень — расположение атомов в кристаллической решетке, длина полимерной цепи — давался мне с той же легкостью, с какой дирижер управляет оркестром. Форма же требовала иного рода дисциплины.

Осознав это ограничение, я прекратил упрямые попытки лепить броню напрямую и сосредоточился на создании «полуфабриката» с заданными внутренними свойствами. Началась долгая череда проб, ошибок и расчетов. Почти все мои вычислительные мощности на несколько недель были брошены на анализ молекулярных конфигураций. Поток сырья в другие цеха иссяк, вызвав ворчание среди людей, но я был неумолим.

Развязка наступила в один из дней, которые не отличались от других ничем, кроме повышенной влажности в туннеле. Местные химики, вооруженные длинными щипцами, извлекли из резервуаров первые круглые керамические болванки. Это были гладкие, разноцветные шарики, с которых стекала темная жижа — смесь спор, ферментов и «первичного бульона», из которого, при должном усердии, можно было синтезировать почти все, что угодно, в пределах таблицы Менделеева.

Шарики эти, аккуратно уложенные в ящики, погрузили на дрезины. К тому времени наш подвижной состав претерпел значительную эволюцию. Дрезины обзавелись моторами, закрытыми вагончиками с застекленными окнами и внутренним освещением. Стекло и зеркала были еще одним достижением химического кластера — производства, перенесенного со временем в отдельный гражданский сектор, на недавно захваченные станции. «Кластер», конечно, громкое слово для нескольких кустарных мастерских, но иерархия требует названий.

В оружейном цехе болванки ждала муфельная печь. Эти громоздкие агрегаты, найденные во время рейда по окраине промышленного района, стали основой нашей микро-металлургии. Крейсеры мы здесь не строили, но патроны к имеющемуся оружию — вполне. И вот теперь в этих печах я плавил керамику.

Задача была двойной. Во-первых, найти состав, сохраняющий прочность исходного материала. Во-вторых — снизить температуру плавления до величин, достижимых в кустарных условиях. Я создал несколько десятков образцов, слегка варьируя положение атомов в кристаллической решетке, добавляя примеси, меняя конфигурацию связей. И теперь выяснял, какой из них окажется самым сговорчивым.

Почти все болванки плавились при температуре, близкой к двум тысячам градусов. Для поддержания такого жара требовалось столько энергии, что проще было бы разобрать печь на запчасти. И лишь один образец, ничем не примечательный с виду сероватый шарик, начал терять форму при полутора тысячах. Это все еще было много, но вектор был задан. Остальные отправились обратно в чан на переработку, а с избранным образцом я продолжил работу. Несколько дней ушло на тонкую настройку. Результат — стабильная точка плавления в районе тысячи градусов — был признан удовлетворительным.

Материал пошел в серию. К концу недели сотни килограммов круглых болванок отправились на переплавку и литье. В цехах закипела работа: шлемы обшивались изнутри толстым слоем арамидной нити, плиты подгонялись под бронежилеты, пластины — под защиту конечностей. Это был маленький инженерный подвиг, рожденный из союза нетипичных технологий и человеческой настойчивости.

Теперь в руках каждого бойца было ружье, карабин или иной образец охотничьего оружия, извлеченный из руин. Благодаря нашей маленькой промышленной революции патронов стало достаточно, чтобы перестать экономить каждый выстрел. Тем не менее на поясе у каждого все еще висела железная рогатка, мешочек со свинцовой картечью и короткий клинок. У некоторых за спиной болтались большие щиты и небольшие копья, а в защищенном обозе везли длинные пики. Реалии следовало уважать: пока автоматическое оружие не станет массовым, тактика фаланги сохраняла актуальность.

Темноту туннеля резали мощные лучи тактических фонарей, закрепленных на цевье. Иногда к ним добавлялись пучки ревущего пламени — огнеметчики пускали струи огня из усовершенствованных ранцевых установок, проверяя давление в магистралях. Весь этот свет и шум, многократно усиленный эхом, отпугивал мелких хищников. Под сапогами хлюпала грязная вода, едва доходившая до щиколоток.

Большинство тварей знало мой запах и запах моих людей. На уровне инстинктов они чувствовали опасность и убирались с дороги. Но находились и те, чья агрессия превосходила инстинкт самосохранения. Стаи крупных хищных насекомых атаковали, не разбирая дороги. В таких случаях в дело вступал отработанный алгоритм.

На дальней дистанции их встречал массированный залп из ружей. Свинцовый ливень жестоко косил хитин, разрывая сегментированные тела. Тех, кто прорывался сквозь завесу огня, ждала струя раскаленной смеси из огнеметов — единый синхронный выдох превращал атакующих в плохо пахнущий пепел. И лишь единицы, самые быстрые или самые безумные, добегали до стены щитов. Их судьба решалась в короткой рукопашной свалке.

После каждой такой стычки мы неизменно находили гнездо или логово матки. Приходилось задерживаться, чтобы уничтожить источник угрозы. Крупные виды социальных насекомых чувствовали себя на глубине превосходно. Встречались и одиночки: гигантские скорпионы, пауки, подземные сколопендры. Расправа над ними была даже проще: дружный, координированный залп в одну точку пробивал самый крепкий панцирь. Мгновение, и внутренности твари украшали бетонную стену позади.

Люди перестали быть легкой добычей. Твари это чувствовали. Ареал их обитания постепенно смещался прочь от заселенных станций. Создавалась буферная зона — санитарный кордон, где каждого нарушителя спокойствия ждал один исход.

Но сейчас моя цель лежала не в зачистке ради зачистки, а цель это была в расширении жизненного пространства. Мы пробивались к подземному хранилищу — одному из тех бункеров, что правительство оставляло на случай глобального катаклизма. Воспользоваться им, судя по всему, не успели, либо помощь пришла слишком поздно. Что именно там находилось, не знал никто. Съестные припасы, топливо, библиотека на особо защищённых носителях, арсенал или все вместе — гадать было бессмысленно. Ответ могла дать только вскрытая дверь.

Путь занял несколько дней. Ближайшее хранилище располагалось в одном из самых глубоких секторов метрополитена, где жизнь, лишенная солнечного света, бурлила с особенным цинизмом. Мы убили столько насекомых и мутантов, что их биомасса еще долго служила сырьем для топливных чанов. Люди были измотаны до предела: постоянное напряжение, вспышки адреналина, тяжелая амуниция. Но вот, наконец, в свете фонарей показались заветные ворота.

Они были открыты.

Кто-то побывал здесь задолго до нас. Настолько давно, что пыль, осевшая первой, успела покрыться несколькими слоями другой пыли, образовав подобие геологического разреза. Мы вошли осторожно, держа оружие наизготовку. Зал поражал размерами — несколько футбольных полей, уставленных рядами исполинских стеллажей. Пустых, по большей части.

Кое-что, впрочем, осталось. В основном — комплектующие к электронике: чипы, платы, микросхемы в антистатической упаковке. Несколько сотен крепких стальных ящиков с расходниками, техникой, лекарствами и даже ящиками с алкоголем. Но это была капля в море. Судя по масштабу помещения и брошенной погрузочной технике, отсюда вывезли десятки тысяч ящиков. Собирались в спешке, хватали по приоритетам. Электроника, очевидно, шла в самом конце списка — после продовольствия, оружия и топлива. Их потеря — моя находка.

Местная фауна, не обладая интеллектом для вскрытия герметичных стальных контейнеров, не тронула содержимое. За многие годы оно прекрасно сохранилось.

Перенос груза занял целый день. Параллельно мы обследовали туннель дальше и наткнулись на завал. Его не обрушило временем — его взорвали. Аккуратно, направленным взрывом, чтобы перекрыть доступ с нашей стороны. Самое странное: на всех имеющихся у меня картах впереди был тупик. Но следы протекторов тяжелой колесной техники вели именно в обрушенную стену. Очередная правительственная уловка, секретные уровни, не отмеченные на гражданских планах. Я установил камеры наблюдения, велел сложить кирпичную перегородку и отложил решение этой загадки на будущее.

Склад мы опустошили. Ближайший аналогичный объект находился далеко, за неизведанными станциями, куда очень давно не ступала нога человека. И не было никакой гарантии, что он не окажется столь же пустым. Пробиваться туда с боями, неся неизбежные потери в живой силе, было непозволительной роскошью. Мои возможности пока ограничивались несложными военными операциями с минимальными затратами и максимальной отдачей.

Вывод напрашивался сам собой: необходимо увеличивать численность популяции. Демография — альфа и омега любого государства, даже если это государство — подземная грибница.

Первый вариант — запереться под землей и наращивать население естественным путем, поколение за поколением. Надежно, но медленно. Второй вариант подвернулся спустя несколько дней, когда аналитики сопоставили показания беженцев с картами местности.

На север от города, в лесах, жили семьи вольных крестьян. До недавнего времени они платили харадж местному эмиру, но с приходом гулей связь с сюзереном оборвалась. Это были большие, крепкие общины фермеров. По последним сведениям, они могли выжить благодаря географическому положению. Гули не любят холод. Близилась зима, и твари, повинуясь остаткам инстинкта, будут жаться к теплым городам или откочевывать на юг. Умные особи, войдя в предместья, первым делом перерезали северную дорогу, чтобы отрезать людям путь к спасению в сторону Торжка и других северных твердынь.

Это означало, что фермеры заперты на своей земле, а гули в ближайшие месяцы станут менее активны. Открывалось окно возможностей. Мы могли прибрать к рукам эти общины, пополнив население закаленными, привычными к труду людьми, а затем уже заняться вызволением блокированных жителей города.

Такой вариант сулил куда более быстрый рост, чем подземная изоляция. Оставалось лишь разработать детали экспедиции. В конце концов, каждая новая пара рук — это не только потребитель ресурсов, но и донор, потенциальный солдат и звено в расширяющейся сети моего разума. А ресурсы, как известно любому разумному грибу, имеют свойство заканчиваться. Люди при мудром разведении неисчерпаемый ресурс.

Глава 13

Подготовка к экспедиции за новыми поселенцами заняла срок, который при ином стечении обстоятельств можно было бы назвать непозволительно долгим — более недели. Впрочем, время в нашем положении измерялось не календарными листами, а количеством потребленных киловатт-часов и метаболизированных органических соединений. Главной задачей первого этапа стала адаптация автотранспорта к реалиям дорог, не видевших ремонта с момента Коллапса, и к фауне, для которой движущийся металлический объект был не более чем консервной банкой с деликатесным содержимым.

Наиболее мощные и грузоподъемные машины подверглись процедуре, которую местные механики с гордостью именовали «бронированием». Процесс этот был далек от заводских стандартов и представлял собой кустарную, но тщательную наварку толстых стальных листов на жизненно важные узлы фургонов. Критерием защиты служила гипотетическая способность выдержать попадание из крупнокалиберной снайперской винтовки. Почему именно этот калибр? Потому что кинетическая энергия удара когтистой лапы гуля, как показывали немногочисленные наблюдения, находилась где-то в этом диапазоне разрушительной силы. Точных цифр не существовало, но инженерная интуиция, помноженная на инстинкт самосохранения, диктовала именно такой запас прочности.

Лобовое стекло и боковые окна, эти ахиллесовы пяты любой гражданской машины, были забраны частой стальной решеткой и мелкоячеистой сеткой. Компромисс между обзором и защитой дался нелегко, но выбора не было. На крышах броневиков смонтировали поворотные лафеты — примитивные рельсовые направляющие, позволявшие оператору разворачивать орудие на полные триста шестьдесят градусов. В качестве артиллерии использовались гарпунные установки, метающие заточенные обрезки арматуры, и дополнительные огнеметные модули. Каждое гнездо стрелка было заключено в бронированную капсулу, защищавшую от шальных осколков и случайной пули — мера предосторожности, продиктованная горьким опытом первых вылазок.

Двигатели перебрали до последнего болта, системы смазки и охлаждения модифицировали с учетом имеющихся расходников. Машины забили припасами, топливом, боеприпасами, оставив, впрочем, достаточно пространства для будущих пассажиров. Отдельной строкой в списке снаряжения шел тягач с горючим — старый грузовичок, найденный в руинах и отбуксированный в наш гараж.

Сам гараж заслуживает отдельного упоминания. Он располагался у входа на одну из центральных станций, в здании бывшего вестибюля метрополитена. Просторный зал с кассами, ныне пустыми и заколоченными, вел вниз, к эскалаторам, уходящим в глубину. Именно здесь, на поверхности, возникла первая автомастерская. Здание сразу же укрепили: окна закрыли стальными листами, а затем и вовсе заложили кирпичом. Центральный вход перекрыли мощными деревянными воротами, окованными стальными полосами, а позже и вовсе заменили их на цельную стальную плиту, снятую с какого-то промышленного объекта. Стены и особенно крышу усилили — существовала вполне реальная угроза атаки крупных хищных птиц, особенно в ночные часы.

Поначалу работы в гараже кипели круглосуточно. Это была отличительная черта нашей общины — здесь почти никогда не останавливалось движение. Лишь по большим праздникам большинство позволяло себе отдых, но даже тогда кто-то нес вахту. Однако с приходом гулей и их расселением в окрестностях надземной части города, от ночных смен пришлось отказаться. Шум моторов и удары молотов привлекали тварей, а рисковать популяцией доноров было неразумно. Замедление темпов пополнения автопарка стало проблемой, требовавшей инженерного решения.

Решение предложил один из новых общинников, прибывший из Нижнего Новгорода. Он разработал проект переделки пешеходных эскалаторов в грузовой лифт с горизонтальной платформой. План был грамотен, расчеты не вызывали сомнений ни у меня, ни у других технических специалистов. Строительство заняло чуть больше недели и велось параллельно с куда более масштабными проектами того периода. Новый лифт заработал с точностью часового механизма и обладал вполне приличной грузоподъемностью. За один день вся техника была спущена под землю — под защиту многих метров гранита, бетона и стали. Теперь работа в подземной части гаража могла продолжаться и днем, и ночью, не опасаясь нежелательных визитеров.

Пока одни готовили транспорт, в других секторах нашего растущего государства кипела не менее важная деятельность. В оружейном цехе предпринимались попытки создать собственное автоматическое оружие. Идея была амбициозной: снабдить хотя бы нескольких бойцов автоматами или пистолетами-пулеметами. Реальность, как водится, внесла коррективы. Промышленная база оставалась примитивной, а без прецизионных станков достичь необходимых допусков оказалось невозможно. Затею признали временно неосуществимой, но извлекли урок. Сразу после отбытия колонны научный отдел приступил к разработке первых токарных и фрезерных станков — пусть кустарных, но способных положить начало собственной металлообработке.

Параллельно шли работы в области электроники. Запасы чипов и плат из правительственного хранилища были конечны, и полагаться на них в долгосрочной перспективе было бы верхом легкомыслия. Кроме того, электронная база требовалась для создания станков с числовым программным управлением — возможно, я забегал вперед, но время не ждало. Из имеющихся компонентов собирали также летающие дроны-разведчики. К моменту выхода экспедиции в нашем распоряжении уже имелось около десятка этих самодельных аппаратов — примитивных, но способных помочь там, где рисковать человеческими жизнями было нецелесообразно.

И вот, ранним утром, когда солнечный диск только начал отрываться от линии горизонта, колонна из пяти бронированных фургонов, одного топливного тягача и двадцати человек экипажа выдвинулась на северо-восток. Машины, поднимая за собой шлейфы пыли, выбрались из лабиринта городских развалин на шоссе. Широкие бетонные полосы, кое-где потрескавшиеся, но все еще пригодные для движения внедорожников, тянулись к горизонту. Колонна уменьшалась, пока не растворилась в дымке. Оставшимся не оставалось ничего иного, кроме как ждать и заниматься повседневными делами.

Пока простые рабочие выполняли привычную, изнурительную, но необходимую работу, я, в кооперации с научным отделом, продолжал эксперименты по изменению генома подопытных свиней.

Первые результаты были удручающими. Воздействовать на живое существо на генно-молекулярном уровне оказалось задачей на порядки более сложной, чем манипуляции с растительными клетками. Одна из свинок погибла из-за моих неловких вмешательств. Я допустил ошибку, решив начать сразу с крупного млекопитающего. Требовалось вернуться к азам. Мы создали необходимые лабораторные условия и приступили к опытам на простейших.

С амебами дело пошло не сразу. Первое время я либо прерывал жизненно важные внутриклеточные процессы, убивая организм, либо случайно поглощал целые колонии, не приспособленные к симбиозу со мной. Растительные клетки были куда более стабильными и терпимыми к моим вмешательствам. Животные клетки оказались на порядок реактивнее, чувствительнее. Малейшая ошибка в регуляции апоптоза или митохондриального цикла — и организм погибал. Это был нормальный научный путь: путь проб, ошибок и постепенного накопления эмпирического опыта.

Спустя значительное время наметились первые серьезные сдвиги. Я научился корректировать наследственные данные простейших, не убивая их. К моменту, когда наши экспедиционные силы заняли подземный склад, научный отдел уже перешел к опытам на бактериях, а затем — на беспозвоночных и насекомых. Удалось вывести целые линии полезных организмов.

Например, несколько видов простейших после ряда усовершенствований приобрели мутации, облегчающие выработку биотоплива. Коэффициент полезного действия вырос: теперь из того же объема исходного сырья я получал значительно больше конечного продукта. Другие бактерии специализировались на обогащении почвы питательными веществами, работая в симбиозе с модифицированными растениями и животными. Почва на станциях становилась все более плодородной, увеличивая поток органики вниз, к моим гифам.

Были выведены и насекомые-санитары, уничтожавшие вредителей, которые прежде наносили урон моим подземным системам. Эти же хищные формы жизни очистили жилые станции и склады от паразитов, проникавших, казалось, сквозь любые преграды. Даже в самых темных закоулках самой заброшенной станции теперь царила чистота.

Химическое производство также получило новых микроскопических помощников. С их участием синтез селитры для пороха, прекурсоров для полимеров и прочих элементов сложной промышленности стал эффективнее. На моих глазах происходила самая настоящая научная революция. Возможно, случись она раньше, судьба человечества сложилась бы иначе. Но сожалеть о прошлом — удел существ, обладающих линейным восприятием времени. Мне же оставалось лишь наверстывать упущенное, ускоряя темпы изысканий.

К моменту выхода экспедиции на восток мы уже перешли к опытам на млекопитающих — пока только на мелких грызунах. Это был огромный прогресс, но до генной модификации человека оставалась дистанция, измеряемая годами экспериментов.

Тем временем колонна, давно съехавшая с бетонного шоссе на остатки гравийной трассы, продвигалась сквозь ландшафт, который можно было бы назвать живописным, если бы не ощущение тотального запустения. По обе стороны дороги громоздились буреломы — засохшие, мертвые стволы деревьев, словно окаменевшие свидетели какой-то давней катастрофы.

Первая поселение фермеров оказалось пустым. Жители покинули ее, не оставив следов насильственной смерти. Анализ следов на грунте дал четкую картину: в село заходили многочисленные телеги налегке, а покидали его тяжело груженными, направляясь в сторону Нижнего Новгорода. Вторая группа следов, пеших и конных, уходила на север, в лесную чащу. Нетрудно было реконструировать события. Местный эмир, прознав о миграции гулей в его сторону, начал лихорадочную подготовку к осаде. Его дружина реквизировала у крестьян все припасы подчистую, а самих селян брать с собой отказалась — лишние рты в осажденном убежище были непозволительной роскошью. Крестьяне же, брошенные на произвол судьбы, ушли на север, надеясь найти защиту в глубине лесов или добраться до других поселений. Такова была версия наших проводников-нижегородцев, и она выглядела вполне правдоподобной.

Обыскав пустые дома, мы встали на ночлег. Частокол вокруг деревни давал хоть какую-то защиту. Ночь прошла относительно спокойно, если не считать нескольких визитов крупных волчьих стай, которых пришлось отогнать огнеметными залпами. К утру колонна снова была в пути.

Ко второй деревне мы вышли к вечеру. Она была мертва. Абсолютно и бесповоротно.

Улицы представляли собой анатомический театр под открытым небом. Растерзанные тела, лужи свернувшейся крови, разбросанные внутренности. Мы входили в полной боевой готовности, предварительно запустив дроны. Картинка с камер подтверждала худшие опасения: повсюду — недоеденные, разорванные трупы. Удивительно, но падальщиков почти не было; лишь на окраинах мелькнуло несколько теней, тут же скрывшихся при виде машин.

Волнение среди бойцов нарастало короткими, неприятными волнами. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы гасить ненужные эмоции, но в какой-то момент это стало труднее. Три бойца, осматривавшие один из домов, наткнулись на нечто необычное: полностью высушенные трупы. Кто-то выпил из этих людей всю кровь, до последней капли.

Подозрение на гулей вспыхнуло мгновенно. Если это были они, твари где-то поблизости. Следовало немедленно уходить.

Но уйти мы не успели. Из погреба, откуда-то из-под пола, на бойцов метнулась темная фигура. Усиленные рефлексы спасли им жизнь — они успели отпрянуть, и существо, промахнувшись, пробило стену дома и взмыло вверх.

Воспаривший «Дракула» некоторое время разглядывал нас сверху, а затем заговорил. Голос его был полон пафоса, какой обычно приписывают оперным злодеям:

— Неплохо, для людей! Вы жалкие черви, пришли мстить за своих ничтожных соратников? Ну что ж, я…

Он не договорил. Повинуясь скоординированному мысленному приказу, гарпунные установки на двух броневиках одновременно выплюнули заточенные куски арматуры. Снаряды, каждый весом в несколько килограммов, пронзили голову гостя, превратив его череп в подобие решета. Тварь попыталась рвануться в сторону, но новые залпы пробили руки. Высокомерный сын ночи камнем полетел вниз, а стрелки продолжали всаживать в падающее тело один снаряд за другим, пока он не пробил спиной крышу одного из домов.

Не теряя ни секунды, броневик с огнеметной установкой подъехал вплотную к пылающему зданию и закачал внутрь струю огненной смеси. Деревянный сруб вспыхнул, как спичка. Вампир, лишенный возможности регенерировать под градом арматуры и захлебнувшийся пламенем, прекратил свое существование, так и не успев произнести заготовленную речь до конца.

Инцидент послужил наглядной демонстрацией того, что пафос и театральные паузы — непозволительная роскошь. Мы же, в свою очередь, получили подтверждение эффективности выбранной тактики: сначала удар, потом разговоры. Если противник еще способен разговаривать после такого.

Глава 14

Сознание возвращалось толчками, словно пробиваясь сквозь толщу вязкой, расплавленной породы. Веки, казалось, были отлиты из свинца и припаяны к глазницам. Когда же мне удалось их разлепить, в зрачки ударил оранжевый, пульсирующий свет — не свет даже, а жар, обретший видимую форму. Глаза заволокло слезной пленкой, и потребовалось несколько мучительных мгновений, чтобы сфокусировать зрение на обстоятельствах, которые грозили поставить точку в моем, до недавнего времени казавшемся беззаботным, существовании.

Я находился внутри геометрической фигуры, бывшей некогда крестьянским домом. Теперь же это была хаотическая груда обугленного дерева, покореженного металла и кирпичной крошки — декорация к финальному акту, в котором мне отводилась роль не героя, а реквизита, обреченного на погребение под рушащимися сводами.

Попытка подняться вызвала взрыв боли и судорожное сокращение всех мышц. Я опустил взгляд. Из моей грудной клетки, словно спицы из клубка, торчали несколько стальных прутьев. Арматура. Та самая, которой меня столь щедро угостили из гарпунных установок. От резкого движения голова отозвалась новой волной боли, и я инстинктивно потянулся к лицу. Подушечки пальцев уперлись в горячую, гладкую поверхность металла. Штырь. Он торчал из моей щеки, прошив ее насквозь и, кажется, задев скуловую кость. На осознание этого анатомического факта ушло некоторое время.

«Впервые таких встречаю», — мелькнула мысль, лишенная привычного высокомерия. Обычно люди разбегались при моем появлении, сея панику и теряя остатки воли к сопротивлению. Эти же действовали с пугающей методичностью. И экипировка их была странной — слишком добротной, слишком единообразной для поствоенного сброда. Я не видел ничего подобного с первых дней Катастрофы.

Стоп. Военные? Этого не может быть. Но как?

Сомнений не оставалось. Выправка, дисциплина, мгновенная реакция на мое появление, слаженность огня — все указывало на опытных ветеранов, а не на ополченцев эмира или дружинников северных республик. Те теряли боевой дух при первом же моем рывке, рассыпаясь в паническом бегстве. Эти же стреляли сразу, не тратя времени на переговоры или молитвы.

«Вот ведь, сволочи. Наконец-то удосужились вылезти из своих бункеров. И ста лет не прошло, как правительственные войска явили себя миру».

С губ сорвался легкий, горький смешок. В ответ головная боль взорвалась салютом внутри черепной коробки. Боль резонировала с любой вибрацией тела, словно в моем черепе поселился мелкий грызун, стремящийся прогрызть путь наружу. Ощущения были адскими.

Однако оставаться на месте не представлялось возможным. Выбор был прост: либо меня доконает огонь, жадно пожиравший деревянные конструкции вокруг, либо добьют люди. А я, в отличие от глупых гулей, прекрасно понимал разницу между теоретическим бессмертием вампира из романов и практической уязвимостью перед парой килограммов свинца, выпущенных в упор.

Я медленно, превозмогая боль, начал вытягивать штырь из щеки. Металл скрежетал о кость. Сознание поплыло, перед глазами заплясали черные мушки. Даже вампирская живучесть, благоприобретенная в процессе мутации, не спасала от болевого шока. Отбросив окровавленный прут в сторону, я предпринял еще одну попытку подняться. Безуспешно. Пронзенный в нескольких местах, словно подушечка для булавок, я был слишком слаб и рухнул обратно на засыпанный пеплом пол.

Кашель вырвал из горла сгусток крови, который тут же запекся от нестерпимого жара. Сломанные ребра, пронзая внутренности, давали о себе знать прерывистой, режущей болью. Как будто мне было мало штырей.

Но во мне еще теплилась искра — смесь надежды и холодной, концентрированной ярости. Все не могло закончиться так глупо. Мы почти завоевали этот регион, почти поставили его на колени перед новым ночным человечеством. Нижний Новгород должен был стать лишь первой весточкой, прологом к маршу по всей центральной части Русской равнины. Я не мог умереть в шаге от триумфа. Старику это не понравится…

Боль усилилась. Прутья в моем теле начали раскаляться от близости огня. Они поджаривали меня изнутри, и я чувствовал запах собственной горящей плоти — приторно-сладковатый, тошнотворный.

Я засеменил руками и ногами, пытаясь отползти. Сердце в моем уже сильно выжженном нутре забилось чаще, когда я услышал шум лопающегося дерева и звук приближающихся шагов. Тяжелых, уверенных, нечеловечески громких в акустике рушащегося дома.

Сквозь пелену дыма и языки пламени проступили фигуры. Люди. Они были облачены в ту самую тяжелую броню, которая спасовала бы разве что перед прямым попаданием артиллерийского снаряда. Их доспехи были мокрыми — видимо, они предусмотрительно облились водой, прежде чем войти в горящее здание. Цепкие, внимательные глаза обшаривали обломки, пока не остановились на мне.

С большим трудом, разгребая горящие доски, они добрались до моего тела и выволокли его наружу, бросив на землю перед догорающим остовом дома. Они действовали четко, без суеты, явно понимая, что в моем нынешнем состоянии я не представляю угрозы. Да и вряд ли я смог бы пробить их броню даже в лучшей форме — слишком массивной она выглядела, слишком добротной.

А теперь дергаться было поздно. Вокруг меня полукругом стояли огнеметчики. Одно мое резкое движение — и я превращусь в факел. Да и без огнеметов здесь хватало «игрушек», способных отправить меня в небытие. Вопреки книжным штампам, вампира в реальной жизни можно убить обычной пулей. Ну, множеством пуль, и желательно в мозг, чтобы наверняка. Массивные дробовики, которыми были вооружены некоторые бойцы, справились бы с этой задачей на раз.

Пока мой взгляд блуждал по солдатам и их технике, из толпы выделился один человек. В сопровождении двух бойцов он подошел ко мне вплотную. Командир. Это читалось в его осанке, в том, как расступались перед ним остальные.

Сначала он просто молча меня разглядывал, словно энтомолог — редкий, но малоприятный экземпляр. Затем, что-то для себя решив, кивнул в сторону растерзанных тел селян, усеявших деревенскую улицу.

— Твоя работа? — Вопрос прозвучал ровно, почти буднично. Говор у командира был чистый, без характерного для местных налета. Русский военный. Это было неожиданно. Я полагал, что всех их извели подчистую еще на пятый год после Катастрофы.

Я не стал отвечать, лишь понуро опустил голову. Пусть думает, что хочет.

К моему удивлению, переспрашивать он не стал. Лишь тихо, почти сочувственно вздохнул.

В следующее мгновение в мое лицо прилетел кованый армейский сапог. Мысок, обитый чем-то твердым — кажется, стальной пластиной — пришелся аккурат по штырю, все еще торчавшему из моего черепа. Я не успел ничего понять. Боль взорвалась ослепительной вспышкой, и сознание милосердно покинуло меня.

Дальнейшее вспоминалось урывками, как скверно смонтированный фильм. Окончательно я пришел в себя, когда мои руки и ноги уже приколачивали большими гвоздями к деревянной мансарде какого-то уцелевшего дома. Нестерпимая боль вырвала меня из спасительного забытья. Я закричал.

Под аккомпанемент стука молотков тот же командир читал мне отповедь. Голос его звенел от едва сдерживаемой ярости:

— Я поверить не могу, что же с вами со всеми стало за эти годы. Вы совсем обезумели? Гнида полоумная, ты зачем селян всех убил, животное? Ты ведь тоже человек! Там дети малые были, груднички! А ты всех под корень... Чуть-чуть стал сильнее обычных людей, думаешь, тебе все можно? Творю что хочу, а после меня хоть трава не расти! Упырь недоделанный! — Человек буквально выплюнул последнее слово мне в лицо. — Заблуждаешься, мать твою! Мы тебе напомним.

С этими словами он выхватил кувалду из рук стоявшего рядом офицера и со всего маху обрушил ее на мою правую руку. Удар. Еще один. И еще. Разъяренный человек бил больше десяти раз, пока моя конечность не превратилась в кровавое месиво, в котором лишь с трудом угадывались очертания костей.

К счастью для меня, вампирская регенерация включилась немедленно. Кровотечение остановилось почти мгновенно, и поврежденные ткани начали медленно, но верно восстанавливаться. Командир, наблюдавший за этим процессом, присвистнул.

— Невероятная живучесть. — Он повернул голову к одному из бойцов. — Курицын, вынь из брюха этой твари один из штырей.

Из строя вышел двухметровый бугай, массивный, словно платяной шкаф. Даже среди остальных вояк, среди которых не наблюдалось хлюпиков, этот экземпляр выделялся габаритами. Подойдя ко мне, он без видимых усилий, двумя руками, выдернул самый длинный стальной прут, пронзивший мою печень.

Я завыл, как раненый зверь. Командир же с маниакальным огоньком в глазах наблюдал, как раневой канал медленно затягивается.

— Я так и знал. Если бы не штыри, ты бы восстановился и сбежал, куда глаза глядят, подлец. Ну ничего, мы так постараемся, что ускоренная регенерация тебе не поможет.

Он отошел и дал отмашку остальным. Бойцы, вооружившись кувалдами, ножами и клещами, приступили к методичной экзекуции.

Это длилось следующие полчаса. Худшие полчаса в моей жизни. Мне сломали оставшиеся три конечности, превратив их в такое же месиво, как и правую руку. Затем, покончив с этим, они отошли «перекурить». Люди. Обычные люди. Они стояли в сторонке, о чем-то негромко переговариваясь, и курили, пока я корчился от боли, приколоченный к мансарде.

Когда они вернулись, командир снова приблизился.

— Повторю вопрос: это ты сделал?

Я, измученный, доведенный до грани, за которой кончается гордость и начинается животное желание выжить, не видел смысла отпираться. Чуть ли не плача, я признался в содеянном. Военный спокойно выслушал, затем, чуть помолчав, начал задавать наводящие вопросы. Я выкладывал все, что знал. Про вампирский ковен, про наши планы, про стратегию захвата региона. Особенно его интересовало местоположение живых крестьян в окрестностях — и про это я рассказал все, до мельчайших подробностей.

Военный одобрительно кивал:

— Молодец. Благодарю за сотрудничество. Данная тобой информация очень нам поможет. — В его тоне, почти дружелюбном, мне почудилось нечто зловещее. — Осталось лишь уладить бюрократическую проволочку, и ты свободен. Надо самую малость: еще два раза подтвердить свои слова под пыткой. И тогда мы тебе поверим. Если же под пытками ты изменишь показания, все начнется заново. Так что в твоих интересах рассказывать все максимально точно и четко. Будь искреннее так сказать.

***

Колонна техники покинула деревню только на следующий день. Всю ночь мы «выбивали» информацию из кровососа. Впрочем, глагол «выбивали» не совсем точен. Он сам охотно рассказывал и объяснял, захлебываясь словами в стремлении избежать новой боли. В какой-то момент он просто не затыкался, так что его россказни пришлось записывать нескольким людям одновременно. Особенно много сведений касалось местоположения разбросанных по огромному лесному массиву деревень и хуторов.

По подсказкам вампира была составлена подробная карта. Оказывается, кровососы еще до начала активной фазы вторжения провели тщательную разведку местности, скрытно подсчитывая количество проживавших здесь людей и нанося на карту все населенные пункты. План был прост и, по-своему, элегантен: направить толпы гулей на штурм города, а после его падения — методично подчинить себе сельскую округу. Пару деревень вырезать для устрашения, остальные обложить данью, превратив в кормовую базу. Разрозненные анклавы, лишенные поддержки метрополии, не смогли бы оказать организованного сопротивления.

И все было бы идеально, если бы не один глупый, молодой и излишне самоуверенный кровосос, побежавший впереди паровоза. Попав в плен, он выложил все как на духу, спутав все карты своим сородичам.

Теперь, когда планы наших кровососущих «друзей» стали известны, следовало торопиться. По теоретическим прикидкам наших общинников, прежде живших в Нижнем Новгороде, город мог продержаться еще около месяца. Оснований сомневаться в их оценках у меня не было. Многие из переселенцев принадлежали к технической интеллигенции и имели доступ к информации о состоянии городских укреплений и запасов.

Месяц. За это время нужно было эвакуировать фермеров на «большую землю», а затем подготовиться к самой сложной части операции — рейду в осажденный город. Как именно это осуществить, у меня имелись лишь приблизительные, карандашные наброски.

Пока же предстояло заняться насущной проблемой: спасением мирного населения. Людей здесь было немало. По самым скромным подсчетам, только к северу от Нижнего Новгорода проживало от четырех до пяти тысяч человек. И это не считая других окрестностей, которые, в отличие от севера, были уже сметены ордой гулей или обезлюдели в результате бегства. Путь на северные провинции лежал через холодные тропы или голодные леса, а водный путь был отрезан — корабли забрали люди эмира. Большинство местных жителей оказались в ловушке, выхода из которой они не видели. Без нашего вмешательства многие из них были обречены.

Тем временем вечерело. Колонна техники продолжала двигаться по неровной проселочной дороге. Толстые колеса месили бурую грязь, поднимая фонтаны брызг. Внутри кабин тряслись бойцы в тяжелой броне — кто-то тихо переговаривался, кто-то спал, пользуясь затишьем. Местность вокруг мониторили дроны.

В одном из фургонов, связанный по рукам и ногам, лежал пленный кровосос. По бокам от него сидели двое особенно крепких бойцов с кувалдами. Время от времени они, без особой злобы, но с методичностью заводских прессов, ломали вампиру конечности. Это «помогало» ему не концентрироваться на мыслях о побеге и тратило ресурсы организма на регенерацию, а не на аккумуляцию сил. Да и, положа руку на сердце, это доставляло бойцам мрачное, но понятное удовлетворение — мутузить тварь, погубившую столько людей без всякой на то необходимости... Было приятно.

Убивать его, впрочем, не следовало. У меня на него были свои планы. В лабораторных условиях, в стерильном боксе, подальше от посторонних глаз. В конце концов, этот нелюдь обладал набором весьма полезных мутаций. Кто знает, может быть, удастся «привить» некоторые из них моим людям. Или, на худой конец, использовать его регенеративные способности для синтеза медицинских препаратов.

Очередной удар кувалдой — и голень кровососа смачно хрустнула, превращаясь в бесформенную массу. По кабине разнесся звук ломаемой кости и чавканье размозженной плоти. Тварь завыла через кляп. Удар бронированного сапога под дых заткнул ее.

А пока мы ехали, ориентируясь по карте, составленной с его же слов, колонна приблизилась к небольшому поселку. Мы остановились на подъезде. Дроны зафиксировали активность внутри: движение, дымы из труб, фигуры людей. Судя по беглому осмотру, жители пока никуда не уехали и, кажется, даже не подозревали о том ужасе, что творился к югу от них.

Заезжать в деревню на боевой технике, в стиле карательной экспедиции, было бы плохой идеей. Нам следовало предстать в образе, внушающем доверие, а не страх. Гораздо лучше, если они поедут с нами добровольно.

Заглушив двигатели, я отправил на скрытную разведку группу бойцов. Они должны были прощупать обстановку, оценить настроения, выявить возможные угрозы. Уже после этого мы планировали отправить «корпус мира» для переговоров.

К сожалению, этим планам не суждено было сбыться. Из-за плохого качества съемки и передачи данных с дронов мы не могли рассмотреть деталей. Но когда разведчики подобрались ближе, картина прояснилась. Деревня была захвачена. Повсюду рыскали плохо вооруженные, но многочисленные головорезы. Мародеры. Еще одна разновидность хищников, расплодившихся на руинах старого мира.

Я отдал приказ готовиться к зачистке. В конце концов, методы убеждения бывают разными. И если слова не помогут, у нас имелись и другие, более весомые аргументы.

Глава 15

Разведчиков я вернул практически немедленно, едва они успели доложить обстановку и исчезнуть в подлеске. Попавших в беду людей, безусловно, следовало вызволять — аксиома, не требовавшая доказательств даже в моем пост-человеческом сознании. Но аксиомы аксиомами, а действовать следовало не на эмоциях, а с холодным расчетом, собрав в кулак все доступные силы.

К моменту возвращения разведгруппы мы приступили к разработке плана атаки. Первым делом — повторная разведка, теперь уже силами дронов. Квадрокоптеры, жужжа, словно потревоженные шмели, разлетелись по деревенской округе, и вскоре картинка на мониторах стала куда более внятной. Деревню занимали иррегулярные части — это читалось в хаотичности передвижений, в отсутствии постового расписания, в том, как лениво и бессистемно перемещались фигуры между домами. Не профессионалы. Именно поэтому при первом облете мои люди приняли их за обычных селян.

При ближайшем рассмотрении, однако, выяснилось, что нападавшие отдаленно напоминали бойцов, служивших у нижегородского эмира, — только экипированных в разы хуже. Логическая цепочка выстраивалась сама собой: либо дезертиры из эмирского войска, либо разбойники южных степей, поднявшиеся сюда за наживой прямиком по Волге. Для здешних мест это было, увы, нормой. Пираты с Каспия проникали далеко вглубь Большой России, наводя ужас на мелкие поселения и редкие города.

Впрочем, торопиться с окончательными выводами значило бы рисковать без нужды. Кто именно эти люди и зачем они здесь — будем разбираться post factum, когда сможем допросить выживших. Сейчас же главное — время. Его было мало.

Пока дроны кружили высоко в бледном небе, бойцы проверяли снаряжение и оружие. Шуметь по-прежнему не следовало. Орда гулей, хоть и отвлеченная осадой Новгорода, вполне могла выделить отряд на шум затяжной перестрелки. Сейчас требовалось провести операцию тихо, почти интимно, в жанре не войны, но хирургии.

Для этой цели у каждого бойца имелся мощный арбалет, заряженный болтами, предварительно пропитанными парализующим составом. Действующее вещество мы экстрагировали из ядовитых желез убитых ранее гигантских многоножек — существ, чья биохимия, казалось, специально создана для того, чтобы парализовывать нервную систему крупных позвоночных. Концентрат был настолько силен, что в чистом виде убивал человека за секунды. Пришлось многократно разбавлять, добиваясь эффекта мгновенной парализации без летального исхода. Действие длилось несколько часов, и по истечении этого срока жертва «отпускало» — постепенно, неохотно, словно нехотя. Для дальних рейдов вглубь вражеской территории — идеальное средство.

Похватав арбалеты и проверив крепления ножен, мы гуськом, максимально скрытно, углубились в лесную чащу. Окружили поселок и затаились, дожидаясь сигнала.

Большинство головорезов, как я и предполагал, сгрудилось в центре деревушки. Охрана и караулы были выставлены до безобразия паршиво. То ли из глупости, то ли из непрофессионализма — скорее, из привычки воевать с безоружными селянами, не способными дать отпор. Редкие патрули и дозоры исчезали в тишине, не успев издать ни звука. Бойцы работали ножами, без лишних сантиментов, как и подобает в ситуации, когда цена ошибки — жизни мирного населения. Хватали проходящих мимо бандитов, зажимали рты и за долю секунды вспарывали глотки или сворачивали шейные позвонки. Большинство убитых пребывали в сильном алкогольном или наркотическом опьянении, что облегчало задачу и одновременно объясняло их беспечность.

Испачканные грязной, быстро сворачивающейся кровью, мы постепенно, без единого выстрела, стягивались к центру деревни.

Там, на площади, и разворачивалась основная драма. Местных жителей — в основном стариков, женщин и детей, — согнали в толпу, окруженную жидким строем вооруженных бандитов. Люди жались друг к другу; снаружи толпы стояли совсем уже ветхие старцы, пытавшиеся прикрыть собой более слабых. Мужчин среднего возраста было мало — всех отцов, братьев и мужей поставили на колени отдельной группой. Безоружные, они стояли под прицелом плохоньких, но вполне смертоносных ружей и дробовиков. Поблизости высилась внушительная горка ценных вещей, собранных со всей деревни: продукты, иконки, верхняя одежда, дешевые украшения. Рядом на привязи беспокойно дергался домашний скот — коровы, козы, овцы; стоны и плач людей заставляли животных нервно рваться из прикола.

Всего деревенских вместе с коленопреклоненными мужиками было порядка двухсот человек. Нападавших, находившихся непосредственно на площади, я насчитал около тридцати. Еще несколько мелких групп рыскало по домам, но ими уже занимались мои зачистные команды.

Солдаты окружили площадь, замерев на исходных позициях. Несколько стрелков забрались на крыши зданий и взяли на мушки тех, кто выглядел как командиры.

Тем временем на площади главный среди дезертиров — а это, без всяких сомнений, были именно они, — на вполне сносном русском угрожал крестьянам карами и требовал отдать все пожитки и ценности до последней нитки. Видимо, того, что уже вынесли из хат, ему показалось мало. Подонок хотел полностью «раздеть» местное население, оставив его умирать с голоду.

В подтверждение серьезности своих намерений подчиненные головорезы прилюдно пытали сельского старосту. Седому мужчине почтенного возраста, обладавшему, впрочем, могучей, узловатой фигурой потомственного кузнеца, ломали пальцы рук. Били прикладом винтовки по насильно растопыренной ладони, уложенной на каменную плаху — старый, проверенный метод, не требующий специального инструмента.

При каждом ударе толпа охала и вздрагивала. Женщины рыдали, старики крестились и что-то бормотали. Самое удивительное — сам староста лишь тяжело дышал и сверлил палачей глазами из-под кустистых бровей. Глаза его, похожие на две выцветшие льдинки, казалось, собрали в себе всю ярость и гнев этого мира. Он не кричал.

Видя такое, главарь лишь нагло скалился и давал отмашку на очередной удар. Глухой стук приклада о камень, хруст фаланги, всплеск крови на морщинистой поверхности плахи. Очередной палец превратился в бесформенную массу. И в этот раз старик перенес боль стоически, хотя ощущения, я полагаю, были адские.

— Охонжон, ты бешеная собака! — процедил он сквозь зубы, с трудом преодолевая боль. — Мы уже передали дань людям шейха в прошлом месяце! Что ты творишь? Я пожалуюсь кади и имаму, твои действия незаконны!

Услышав это, командир дезертиров рассмеялся — смехом, в котором сквозило не столько веселье, сколько истеричное торжество.

— Дурак. Нет теперь ни шейха, ни эмиров, ни имамов, ни законников. Я — свободный человек и могу делать теперь все, что пожелаю!

— Что ты несешь?! Что случилось с эмиром и его людьми? По какому праву ты нарушаешь договор между нашей общиной и семьей шейха? — потребовал ответа старик, ничуть не впечатленный пафосной тирадой.

— Море мертвых, город осаждают кровавые шайтаны. — Эта фраза, брошенная почти буднично, произвела на толпу эффект взорвавшейся бомбы. Люди заохали, заголосили, по толпе пробежала волна паники.

Лицо старика потемнело. Набрав в легкие побольше воздуха, он рявкнул так, что головорезы на мгновение отшатнулись:

— И что с того?! Жалкий трус! Зачем тогда мы вам платили джизью?! Для чего?! Чтобы вы, вместо того чтобы драться с врагом, трусливо сбежали, прикрываясь оправданиями?! Ты сам себя слышишь?! Позор тебе, твоим предкам должно быть стыдно за тебя!

— Заткнись! — взвизгнул дезертир. — Ты русский! Ты ниже меня! Я выше тебя! Ты платишь потому, что так велит наш Бог, Его пророк и Его законы! Будь благодарен, что мы вас не убиваем, а только забираем ваше имущество и женщин!

Истерично раскричавшись, командир головорезов, весь красный от натуги, принялся пинать безоружного старика ногами, выкрикивая что-то на незнакомом мне восточном языке. От усердия он высунул язык, и на лицо его наползла та самая, специфическая улыбка садиста, дорвавшегося до беззащитной жертвы.

Я услышал достаточно. Дал отмашку на атаку.

Тетивы арбалетов тренькнули почти синхронно — звук, похожий на одновременный удар нескольких десятков тугих струн. Десятки болтов устремились к целям. Буквально за несколько секунд почти все стоявшие на площади бандиты оказались на земле. Большинство — замертво. Кинетической энергии пущенного из мощного арбалета снаряда хватало, чтобы убить человека наповал, даже без яда. Паралитик же гарантировал, что ни один из упавших не поднимется.

Главарь дезертиров в одночасье остался в абсолютном меньшинстве. Осознав это, он лихорадочно завертел головой из стороны в сторону, натыкаясь взглядом на фигуры в тяжелой военной экипировке, выступающие из теней со всех сторон.

К нему неторопливо подошел один из моих бойцов — тот самый двухметровый бугай Курицын, с лицом, на котором застыло выражение, напоминающее улыбку сытого крокодила.

— Ну привет, пряник, — произнес он ласково, и в следующую секунду его пудовый кулак, обтянутый бронированной перчаткой, влетел точно в лоб южанина, отправив того в состояние глубокой «дремы» с перспективой тяжелого сотрясения.

На мгновение над деревней повисла тишина — та особенная, звенящая тишина, какая наступает после внезапно оборвавшегося насилия. Местные жители, словно воды в рот набрав, ошарашенно хлопали глазами, переводя взгляд с трупов своих мучителей на странных спасителей в серо-зеленой броне.

Неожиданно староста, более-менее пришедший в себя, нарушил молчание. Голос его, хоть и ослабленный болью, звучал властно:

— Что вы замолкли, будто дар речи потеряли? Не видите — наши это! Вместо того чтобы столбами стоять, помогли бы мне лучше! И поприветствуйте спасителей наших!

С этими словами старик с трудом, но решительно начал подниматься на ноги, опираясь на плечо подбежавшей женщины. Люди после его окрика словно отмерли и засуетились. Кто-то бросился помогать старосте, кто-то — распутывать связанных мужиков, кто-то, не чинясь, подходил к моим бойцам и сбивчиво, со слезами на глазах, бормотал слова благодарности. Были и те, кто просто сидел на земле, пытаясь осознать произошедшее. Таких было немало, и винить их в этом не стоило.

***

С момента освобождения деревни прошло несколько часов. Наша техника, встреченная поначалу с опаской, теперь стояла внутри деревенских дворов. Местные приняли моих людей гостеприимно и радушно. Хоть деревня была бедна, нас отпоили и откормили со щедростью, какая бывает только у людей, привыкших делиться последним.

Тех, кого селяне приняли за командиров, пригласили в дом старосты — большой, добротно срубленный дом, пропахший сушеными травами и дымом. Там, за широким деревянным столом, уставленным немудреной снедью, наши трое представителей держали совет с самим старостой, чьи перебитые пальцы уже были обмотаны чистыми тряпицами, и местными старейшинами.

Первый контакт, вопреки моим опасениям, прошел на удивление успешно. Люди оказались искренними, прямыми и охотно шли на сотрудничество. Впрочем, тому имелась и дополнительная причина, помимо только что спасенных жизней. Староста и главы самых больших семейств знали нескольких моих общинников в лицо — и знали с хорошей стороны. Деревенские прежде часто бывали в Нижнем Новгороде по торговым делам или при сдаче дани, и там пересекались с людьми, которые теперь составляли костяк моей технической и управленческой элиты. Личное знакомство и репутация — валюта, которая ценится выше патронов.

Благодаря этому убедить старосту и старейшин в реальности угрозы со стороны гулей не составило большого труда. Видеозаписи с квадрокоптеров — кадры, где тысячи ходячих трупов, словно муравьи, карабкаются по облитой жиром стене нижегородского кремля, — говорили сами за себя. Оставалось добавить сведения о планах кровососов и для верности продемонстрировать пленного вампира, который, понурив голову, подтвердил каждое мое слово. Собственная шкура ему была дороже ковена.

Под таким соусом мое предложение уехать в безопасное место, под мою защиту, выглядело не сделкой, а щедрейшим из возможных даров. Староста, конечно, был тот еще хитрованец, и сомнения его терзали — это читалось в том, как он хмурил брови и задавал уточняющие вопросы. Но серьезных причин для отказа у него не нашлось. На следующий день колонна, загруженная деревенскими жителями и их нехитрым скарбом, двинулась в обратном направлении. Следом за машинами, привязанные за руки к буксировочным крюкам, брели пленные дезертиры. Убивать их я не собирался — слишком расточительно. Более рациональным представлялось подвергнуть их тем же опытам, что и вампира.

***

Пока группа отсутствовала, я на базе усиленно готовился к приезду новых поселенцев. Эксперименты на животных и растениях принесли щедрые плоды.

Во-первых, я наконец освоил производство специфических галлюциногенов — летучих соединений, которые в сочетании с моими ментальными воздействиями значительно ускоряли процесс подчинения человека. Внедрение ложных воспоминаний, более радикальное внушение, замешанное на самых сокровенных образах, — и человек буквально за день впускал меня в свой разум, сохраняя при этом личность, привычки и способность к самостоятельной деятельности. Никакого микроменеджмента — просто более тонкий, более глубокий контроль. Эксперименты на животных подтвердили: это работает. Овцы, к примеру, после обработки начинали считать меня своей матерью и покорно следовали за любым носителем моего сигнала.

Во-вторых, я совершил прорыв в работе с генетическим материалом млекопитающих. Через череду ошибок и трудностей мне удалось привить тем же свиньям повышенную плодовитость, фертильность, ускоренный рост плода и быстрое взросление молодых особей. Когда ты способен напрямую воздействовать на генетическое полотно, такие вещи, как усиление репродуктивной эффективности, оказываются не столь уж сложными — главное понять, какие именно участки хромосом отвечают за выработку гормонов роста и распределение питательных веществ.

Со свиньями получилось. Через некоторое время начали рождаться новые, модифицированные особи. Было почти surreal наблюдать, как маленькая хрюшка меньше чем за месяц вырастала в хряка весом под центнер и даже больше. Правда, продолжительность жизни при этом катастрофически сокращалась — метаболическая плата за ускоренный рост. Но это не имело значения. Теперь у нас был стабильный, почти неисчерпаемый источник свежего мяса.

В-третьих — и это, пожалуй, самое интригующее, — я совершил неожиданное открытие, копаясь в трупах так называемых «ходячих мертвецов», или зомби.

Как ученый в фактически новом для себя мире, я не мог удержаться от того, чтобы не изучить его фауну, столь радикально обновившуюся за время моего отсутствия. На одной из изолированных станций была оборудована обширная прозекторская — холодное, ярко освещенное помещение, пропахшее формалином и карболкой, — где я, руками своих ассистентов, вскрывал и препарировал новые виды. Данные классифицировались, заносились в компьютерную базу и, параллельно, в мою собственную распределенную память — которая, надо заметить, была куда надежнее любого цифрового носителя.

Среди прочих существ особый интерес представляли именно «зомби». Существа, имевшие внешность умерших людей — и, по сути, ими являвшиеся, — но по какой-то загадочной причине не прекратившие подавать признаков активности. Более того, весьма агрессивно пытавшиеся эту активность у окружающих отнять. Во всех смыслах мистический феномен, попахивающий мракобесием, — а все, что попахивает мракобесием, ученый обязан разобрать до винтика и объяснить.

Предварительных гипотез было несколько.

Первая: воздействие неизвестного вируса, бактерии или гриба. Согласно этой модели, «зомби» — просто инфицированные люди, чье поведение изменено патогеном. Гипотеза имела право на существование — я сам был примером грибного симбионта, управляющего поведением носителей. Однако вскрытия быстро ее опровергли. Пойманный для исследования экземпляр был мертв. Абсолютно, необратимо мертв: тотальный некроз тканей, отсутствие клеточного дыхания, деградация нейронных связей. Ни один известный микроорганизм не способен управлять мертвым телом как марионеткой — это противоречило базовым законам физиологии.

Вторая гипотеза: механическая природа. Мы предположили, что «зомби» — не ожившие трупы, а некие машины, биороботы, искусно обтянутые человеческой кожей. Версия оказалась наиболее близкой к истине, но все же не совпала с ней до конца. При вскрытии мы не обнаружили никаких искусственных конструкций — ни шестеренок, ни гидравлики, ни электронных имплантатов. Обычные, пусть и разложившиеся, человеческие органы.

За одним исключением.

В мозге и в некоторых других частях тела — локализация варьировалась от экземпляра к экземпляру — мы обнаружили микроскопические вкрапления неизвестного минерала. Он не походил ни на одно известное мне вещество земного происхождения. Спектральный анализ, проведенный совместными усилиями моих людей и мной, показал результаты, которые заставили меня, образно выражаясь, поднять бровь. Элемент имел внеземное происхождение. Даже нижегородские геологи, среди которых попадались весьма эрудированные специалисты, лишь разводили руками. Такого минерала не существовало ни в одной известной им классификации.

Заинтригованный, я продолжил изыскания. Первые дни ничего не происходило. Минерал оставался инертным, не проявляя никаких интересных свойств. Я уже начал склоняться к мысли, что это просто космический мусор, случайно попавший в трупы из атмосферы, — пока в один прекрасный момент не решил провести серию опытов с электричеством.

Каково же было мое удивление, когда при подаче небольшого электрического заряда на частицы они вдруг начали излучать пучки темной — именно темной, поглощающей свет — энергии и ощутимо искривлять пространство вокруг себя. Мелкие «камешки» словно взбесились. Воздух вокруг них завихрился, лабораторный стол пошел трещинами, пробирки попадали и разбились. После экстренного обесточивания помещения частицы немедленно «успокоились». Слава Богу, эксперимент проводился в безопасном, изолированном боксе, так что все остались живы.

В этот момент меня осенило. Кажется, я понял, с чем имею дело.

Далее, в еще более тщательно подготовленных условиях, я провел финальный, решающий эксперимент. Мои ассистенты взяли один из трупов «зомби» и уложили его на холодную поверхность стального стола в герметичном помещении. Подключили электроды к телу, вышли наружу и задраили люк. Я подал ток.

Труп, который при предыдущих вскрытиях демонстрировал все признаки биологической смерти, внезапно дернулся, сел, а затем вскочил и начал метаться по помещению, атакуя стены с той самой слепой, безоглядной агрессией, какую мы наблюдали у диких зомби. Убить его повторно удалось далеко не с первой попытки.

Я расхохотался — беззвучно, внутри своего распределенного сознания. Все встало на свои места. Неизвестный минерал внеземного происхождения. Его способность активироваться под электрическим током. Его действие на нервную систему — а по сути, замещение нервной системы. Применение этого минерала носило подчеркнуто военный характер.

Биологическое оружие. Вернее, его ключевой элемент, действующее начало.

Зачем еще привозить на планету непонятный минерал, обладающий такими свойствами? Испытывать его массово на людях. Проводить полевые испытания в густонаселенном регионе. А после — не утруждая себя зачисткой, не эвакуируя ценный материал — просто улететь. Типичное поведение военных, которым нужно отрапортовать о выполненной задаче, а не разбираться с последствиями. Я, как ученый, в прежней жизни неплохо заработавший на оборонных заказах, очень хорошо знал эту публику.

Может, впрочем, причина была прозаичнее. Элемент настолько токсичен, что его безопасное извлечение и транспортировка обошлись бы дороже, чем оставить все как есть. Плюс персонал начнет болеть, жаловаться, затем — иски, разбирательства, комиссии. Головная боль. А так — забыл, списал, потратил. Поставь галочку в отчете — и нет проблем.

Похоже, эти мрази, кем бы они ни были — пришельцы, транснациональные корпорации, постапокалиптические варлорды, — от нас, людей, в сущности, мало чем отличались. Нагадили и убежали. А нам теперь расхлебывай.

Глава 16

Они пришли из темноты. Странные воины, они спасли нас, убили плохих людей.

Мама говорит, что они пришли откуда-то со стороны запада. Что их тоже нужно побаиваться, что староста был вынужден согласиться из-за страха перед могучими воинами.

Не знаю, почему мама так их боится, по-моему, они очень хорошие. Выглядят они очень здорово, никогда не видел такой одежды.

Папа сказал, что так до катастрофы одевались солдаты древности. Он назвал это бронелетом и каким-то ещё сложным словом.

Один из пришедших солдат даже подарил мне кулёк с какими-то штуками, он назвал их конфетами.

Родители, увидев это, сильно удивились. Мама даже плакала вечером. Я спросил у папы, почему она плачет, он сказал, что мама просто давно не ела и не видела конфет. Их было много до катастрофы, но как только привычный мир рухнул, сладости стали доступны немногим.

Папа сказал, что если пришедшие люди делятся с нами такими вещами, то это говорит о них много хорошего.

На следующий день нас вместе с вещами посадили внутрь красивых железных повозок, и они без помощи лошадей или быков двинулись сами по себе.

Меня это очень сильно напугало, мама меня утешала всю дорогу. Грозные воины, казавшиеся ещё больше вблизи из-за своих доспехов, такие устрашающие, тем не менее, улыбались и тихо перешёптывались.

Изредка они молились и гораздо чаще улыбались нам.

Через какое-то время я уснул. Проснулся, когда мы остановились на привал.

Воины занимали какое-то здание и выносили трупы убитых ими существ.

В страхе я спрятался за спину матери. Папа сказал, что это были живые мертвецы, никто не знает, когда они появились, по крайней мере, мне так сказал мой отец.

Очистив здание, воины и некоторые сельчане начали укреплять здание для безопасной ночёвки.

Один из воинов объяснил нам, что ночью было опасно передвигаться. Поэтому лучше было укрепиться в одном месте.

Через какое-то время я слышал, как кто-то начал ругаться. Я спросил у мамы, кто это ругался, на что испуганная мама велела мне не забивать этим голову.

Вздохнув, я не стал спорить. В конце-концов, крики стихли, и те, кто ругался, кем бы они ни были, помирились.

Скоро потемнело снаружи, от дома вокруг встали железные повозки. Это было так здорово, на верху этих повозок были какие-то пушки, они плевались огнём, изредка отгоняя хищников, которые так и норовили к нам приблизиться, но огонь их отпугивал.

Мама не дала поближе посмотреть, жалко.

После ужина мы поудобнее устроились на своих лежанках, все готовились ко сну.

Кроме воинов, ведь им надо было нас защищать всю ночь, но перед этим большая их часть собралась в кружочек, и сняв шлемы, они встали на колени и начали молиться.

Мы тоже молились, но в отличие от нас, они не благодарили Бога, а какого-то Великого Гриба.

Я спросил у отца, что это за грибочек такой, на что мой отец ответил, что воины, видимо, так называют своего Бога.

Отец пытался казаться уверенным, но сильное беспокойство пробивалось на его лице, также, как и у мамы.

Их тревога передалась и мне.

Посередине столпотворения молящихся воинов возвышалась громадная фигура одного из командиров.

Он громко говорил, обращаясь к каждому из них. Каждый раз произнося много непонятных и сложных слов.

Все остальные люди, не причастные к ритуалу, смотрели с удивлением, не понимая, как реагировать на то, что происходит перед ними.

Внезапно мужчина, читавший молитву своим товарищам, резко посмотрел на меня, мы встретились глазами. Со страха я спрятался за спину матери и зажмурил глаза.

Но даже так ярко-синие глаза, как горячее клеймо, сохранились в моём сознании.

Через десяток минут их молитва закончилась, и каждый разошёлся по своим делам.

Мы тоже через какое-то время отправились спать.

Ночью я проснулся от чьего-то шёпота. Он был тихий, почти неслышимый, но игнорировать его было почти невозможно. Мне снился мой дедушка, он все время улыбался, но было непонятно, что он говорил, лишь часть слов можно было с трудом разобрать.

Его губы двигались одновременно с этим шёпотом. Меня это напугало, поэтому я проснулся.

Рядом спали родители, их лица были безмятежны и спокойны.

Я поднялся на локтях и увидел, что в зале стояло два воина в своих доспехах; они что-то шептали между собой и иногда бросали взгляды по сторонам.

Снаружи было слышно, как кто-то с кем-то говорил. Говорили негромко, я не мог разобрать слова и уловить общий смысл.

Моё сердце начало биться быстрее, и я подкрался ближе к родителям, искав утешения и защиты. Неожиданно один из воинов, с глазами, похожими на те, что я видел ранее, подошел ко мне и легонько коснулся моего плеча.

Я замер от страха и удивления. Воин улыбнулся, показав пустые ладони, одетые в перчатки, как бы давая мне понять, что не хочет нанести мне вред.

Он сказал мне что-то, но из-за страха я не смог разобрать, затем он показал на нашу семью, затем указал на дверь и сделал жест, будто бы говоря о важности оставаться безмолвными и не покидать помещение. Я кивнул, но мои руки все еще тряслись от страха. Воин улыбнулся еще раз и тихо вышел из зала. Я вскочил с лежки и пошел к окну, чтобы увидеть, что же происходит снаружи. За окном я увидел темноту и освещенные фонарями силуэты.

Это староста разговаривал с одним из командиров.

Я пригнулся так, чтобы меня было трудно заметить с улицы.

К счастью, на этот раз я смог уловить какие-то звуки. Правда, я не успел поймать нить беседы.

Они к этому моменту закончили разговор. Как только те двое исчезли из виду, меня сразу начало уводить в сон, а в голове чуть громче начал звучать ЕГО шепот.

Зевнув, я уткнулся в бок мамы и заснул.

На следующий день мы снова были в дороге, но нас уже было немного меньше, чем в самом начале.

Некоторые почему-то сбежали ночью. Я спросил у мамы, почему так случилось, зачем они так поступили, на что она просто пожала плечами.

Мама была очень уставшей, как и папа.

Староста был обеспокоен исчезновением людей. А вот солдаты были такие же улыбчивые и приветливые, они излучали уверенность и какой-то неуязвимый оптимизм.

Может, во всём виноваты голоса? Хотя с утра я не слышал ЕГО шепота. Наверное, тут что-то другое.

К полудню мы въехали в развалины города и объезжали полуразрушенные руины, пересекая заросшие травой пустыри. Мы добрались до какой-то ровной площади, а на площади стояло громадное и искусно построенное здание. Многие, увидев его через иллюминаторы машин, заохали, а некоторые продолжали таращить глаза, не в силах оторвать взгляд от не такого нового, но всё ещё величественного строения. В их числе был и я.

Хотя временами меня одолевала небольшая тревога. Шёпот, который я думал пропал, снова начал звучать в моей голове.

Я, как мог, старался его игнорировать, считая это всё плодом своего бурного воображения.

Двери открылись, и нас вежливо начали высаживать наружу.

Поскольку все были неприхотливые, всё прошло быстро.

Собрав скарбы, мы прошли через арку внутрь огромного зала. В отличие от всего остального города, здесь было чисто и опрятно, а само здание было почти как новое.

Некоторые посчитали это нашим новым домом и поставили чемоданы, а самые наглые пытались самостоятельно куда-то отойти, чтобы присмотреть себе закуток. При этом еще больше людей восхищалось и охало.

Здание само по себе было очень красивым и весьма большим. Каково же было наше удивление, когда нам объяснили, что это был лишь вход.

Услышав это, взрослые присвистнули, а я ничего не понял, что их так удивило? Как же бесит быть маленьким!

Внезапно мы спустились по небольшой лестнице вниз, и я увидел громадную пещеру. Один из деревенских поправил меня, сказав что это туннель. Я повернул голову к отцу, тот мне кивнул. Ту-не-ль, какой же он огромный!

Мы пошли дальше до какой-то площадки. Мама назвала эту штуку лифтом.

Смешное название - лифт. Хи-хи.

Нас всех перевели на эту площадку. Этот лифт был огромный, как пол в длинном доме для деревенских собраний.

Все жители вместе с солдатами спокойно поместились на ней.

И пока я и остальные деревенские смотрели на всё это с раскрытыми ртами, один из солдат подошёл к какой-то штуке, папа назвал её видеокамерой, и помахал ею.

Странный какой-то, зачем ей махать? У неё же нет ручек. Я спросил об этом у отца, на что он просто улыбнулся, потрепал меня по волосам и велел просто смотреть, что будет дальше.

И он был прав! Пол под нами сначала загудел, заставив меня и почти всех деревенских сильно вздрогнуть от испуга.

Некоторые даже чуть не вылетели за пределы платформы. Благо, на краю были установлены перила, плюс солдаты подстраховали.

А тем временем я удивился еще сильнее, впрочем, наверное, как и все остальные присутствующие. Пол внизу начал двигаться вперед, перенося нас вглубь туннеля.

На мгновение я даже забыл о шепоте, который все это время был со мной. Он не хотел никуда уходить.

Хотя в голове я много раз его об этом просил, он не был намерен слушать меня.

Платформа спускала нас довольно долго. Но я не успел заскучать, так как мне было интересно все в этом месте, даже туннель.

Наконец, впереди показался конец туннеля. Через несколько секунд я увидел нечто сияющее, отлитое из стали. Перед нами стояли самые огромные ворота, которые я вообще видел в своей жизни.

Они были громадными и казались ужасно толстыми.

Пол под нами уперся в противоположную площадку перед воротами и коротко завибрировал от соприкосновения с другой твердой поверхностью.

Платформа под нами перестала гудеть, лифт отключился и перестал шуметь.

Взрослые, взяв мешки и прочие баулы, подошли к воротам.

Вокруг плотно закрытых ворот горели странные желтоватые лампочки, сбоку от них была надпись.

"С-т-а-н-ц-и-я М-е-т-р-о, Воло-дар-с-к-а-я"

Мет-рооо? Странное слово. Я повернулся к отцу и спросил у него, но он был слишком занят и отмахнулся.

Один из солдат снова подошел к такой же камере и что-то сказал в нее.

Через несколько секунд, огромные ворота страшно заскрипели и начали медленно раскрываться.

От неприятного звука у меня все внутри сжалось. Мама меня прислонила к себе. Отец встал чуть впереди нас.

Тяжелые ворота медленно погрузились внутрь стены, постепенно открывая нам то, что было за ними.

А за ними были... еще одни ворота и сплошная кирпичная стена. Начинались они через несколько десятков метров.

Перед стеной стояло несколько бронированных машин, они были частично разобраны. Тут, помимо нас, было куча людей, которые с помощью инструментов чинили разную технику. Я там даже видел какого-то волшебника, наверное у него была палочка, из которой искрились всполохи. Папа, увидев, что я глазею на волшебную палочку, закрыл мне глаза и сказал, чтобы я не смотрел на какую-то сварку. Несправедливо!

Сам при этом он тихо перешептывался с мамой, удивляясь их технической развитости. Что это за дурацкая сварка, он видел только в нижегородских гильдейских цехах, а еще на священных заводах Рязани. Сказал он это тихо, но поскольку я много раз слышал его рассказы о том, как он служил стрелком в войске эмира Петрова, хозяина крепости Аль-Дзержинск, то разобрал без труда. Правда, тогда про сварку он не рассказывал.

Я еле-еле убрал руку отца и искренне пообещал, что не буду смотреть на сварку. И без нее было на что посмотреть.

Мы шли мимо непонятных механизмов и аппаратов, с помощью которых местные механики и инженеры, которые, к слову, вообще не обращали на нас внимания, чинили и улучшали машины.

Какие же они были крутые! И машины, и механики! Эх, наверное, это так здорово работать со всеми этими механизмами!

Внезапно какая-то девушка, вся измазанная моторным маслом, словно почувствовала мой взгляд на себе. Ранее сосредоточенная, она словно отмерла от работы и посмотрела на меня.

И, немного подумав, тепло улыбнулась мне. Я в ответ улыбнулся ей и помахал рукой.

К сожалению, нам надо было идти дальше, поэтому родители повели меня за собой.

Я не был единственным из тех, кто непроизвольно останавливался, чтобы посмотреть на что-то интересное.

Это же было так удивительно! Оказывается, где-то под землей есть такое поразительное место.

Кстати, почему-то шепот, на фоне всего этого, не казался таким зловещим, а скорее просто странным?

Я поднял голову на отца. Интересно, а у него в мозгах звучит этот шепот?

Я помотал головой, чтобы отогнать шепот и хотя бы затолкать его вглубь сознания.

Отец же тем временем вслух рассуждал и делился мыслями с мамой о том, откуда у местных столько энергии. Он показал пальцем на свет множества лампочек, на приборы, питающиеся электричеством, на сварку. И говорил, что для работы всего этого нужно огромное количество энергии.

Мама же в ответ лишь пожимала плечами. Она, как и я, просто смотрела вокруг.

Мы так шли, пока не добрались до вторых ворот. Они были на вид не такие мощные, и, в отличие от первых ворот, были распахнуты настежь.

Зайдя внутрь, попали в ещё один зал с техникой. Здесь уже было намного больше людей, плюс здесь стояли солдаты, которые преградили нам путь. Отвернув в строну коридоров, нас повели в какой-то зал, где нам приказали снять нашу старую одежду и оставить всё наши вещи. Некоторые люди начали возмущаться и кричать.

Перед нами вышел командир солдат, которые всё время до этого сопровождали нас. Он вышел вместе с нашим старостой.

Он поднял руки и, дождавшись, пока люди успокоятся, начал что-то объяснять. Я не понял половину слов, но это успокоило взрослых, включая моих родителей.

Дальше нас повели в какой-то большой зал. Нас разделили на две части. Я пошёл с одной частью вместе со своим отцом, а мама и другие женщины пошли с другой.

Мне было страшно, и я крепко держался за руку отца.

Мы вели себя тихо, и был слышен только топот множества сапогов.

Наконец мы оказались в зальчике с скамейками и множеством труб с кранами.

Солдат, который нас вёл, подошёл к одному из кранов, и, повернул его, неожиданно из одной из труб полилась чистая вода.

Многие люди, включая меня, заохали. Это было так замечательно! Чистая вода текла прямо из трубы! Все-таки папа зря надо мной смеялся, они точно были волшебники! Или безумно богатые! Да точно! Какие же они были богатые! У них чистая вода лилась прямо из труб!

У них было воды столько, сколько они захотят. Даже отец был сильно удивлён и растерянно смотрел на льющуюся воду.

Единственный, кто был более или менее спокоен, это наш староста.

Закрутив вентиль обратно, солдат повёл нас в другую комнату. Там стояли странные корзины, стоящие возле скамеек. Он показал на них рукой и сказал выкинуть туда одежду, взамен нам должны были принести новую.

Сказав это, он вышел, а мы стояли, и никто из нас даже не двинулся.

Первым, не говоря ни слова, начал раздеваться староста. Вслед за ним, снимать одежду начали другие.

Грязные рубашки, покрытые застарелыми пятнами брюки, полуразвалившиеся башмаки с невероятно вонючими обмотками.

В комнате итак неприятно пахло, а сейчас, когда сдерживаемая слоями одежды вонь прорвалась наружу, дышать стало совсем невыносимо.

В комнату снова зашёл солдат с корзиной. В ней лежали маленькие прямоугольники бурого цвета.

Он начал их раздавать по одному на каждого. Мне тоже досталось. Папа сказал, что это мыло, оно смоет грязь с моего тела.

"Мы-ло," тихо произнёс я, растягивая слово на своих губах. Прислонив к носу, я понюхал его. Пахло приятно, лесными травами.

Солдат, кстати, и носом не повёл, когда зашёл к нам. Вонь его никак не тронула.

Раздевшись полностью, мы пошли с отцом мыться.

Отец, в отличие от большинства из наших, сразу же приноровился к вентилям. И уже через несколько секунд он поставил меня под струи тёплой воды.

По всему моему телу прошла лёгкая дрожь, и я ощутил то, чего до этого не испытывал.

Было похоже на купание в реке, но одновременно и не похоже. Нечто среднее.

Капли воды приятно теребили мою кожу. Отец, улыбнувшись, принялся обтирать меня этим мылом. Через несколько секунд на моей коже появилась пенка, она была похожа на молочную пенку, кипящую в кастрюле. Я сильно испугался, и, наверное, страх был хорошо виден на моём лице.

Отец начал смеяться, и я, поняв, что именно так и должно быть, успокоился.

Мы вышли из душевой, так папа называл это место, через примерно полчаса.

Это было так странно. До этого я всегда мылся золой и песком. Каждое воскресенье у нас был банный день. И я никогда не был таким чистым!

Папа объяснил, что на самом деле такое мыло бывает в больших городах. Например, оно продавалось в Нижнем Новгороде, но оно было очень-очень дорогим.

Папа сетовал, что наша деревня сама могла делать мыло, но жир и другие ингредиенты для изготовления мыла предпочитали тратить на другие вещи. Хотя примерный рецепт был известен.

Жалко, конечно, что мы до этого не делали мыло, потому что сейчас я себя чувствовал очень чистым. Ощущение было непривычное.

Я поднёс пальцы к лицу, затем сместил взгляд дальше по ходу руки до самого плеча. Я был чистенький!

Неожиданно я услышал чей-то всхлип. Я посмотрел на отца, он смотрел на меня, и у него были мокрые глаза.

Я спросил отца почему он плачет, в ответ он лишь улыбнулся, и погладил меня по голове.

Не поняв, почему он так странно себя вёл, я улыбнулся в ответ.

Через некоторое время несколько человек в серых штанах и робах принесли такую же одежду, как у них. Десяток корзин, забитых одеждой, быстро выросли перед нами.

Переодевшись, мы с отцом и остальными деревенскими, дождавшись всех, вышли из комнаты через длинный-длинный коридор в большой зал, в котором остались наши вещи. Солдаты, стоявшие в коридоре, проводили нас обратно.

Только сейчас я заметил, как же странно пах воздух здесь. Был лёгкий запах плесени и трав. Я его почувствовал ещё в тот момент, когда открылись ворота.

Тогда я посчитал, что так пахло только там, но этот запах был везде. Причём, мне казалось, что из-за него шепот в голове стал громче.

Как ни странно, этот запах плесени не был мерзким или противным для меня, он не вызывал резкого отвращения. В чем-то он даже был приятный.

Я спросил у отца про запах плесени, чувствует ли он его. Отец на это мне ничего не ответил, а просто странно посмотрел на меня.

Я пожал плечами.

Через какое-то время вернулась мама с остальными женщинами. Она была такой счастливой.

Мама всегда была красивой, даже несмотря на все трудности и усталость, но сейчас чистая и веселая она, как будто, помолодела на несколько лет.

Папа, увидев маму, обнял ее и поцеловал. Увидев это, я отвернулся, бе, мерзость. Взрослые такие странные!

Дальше, собрав нас, солдаты повели всех в столовую, поесть. Это многих обрадовало, в том числе и меня.

Радостные и весёлые мы зашагали следом за солдатами.

Шли мы довольно долго, проходя мимо длинных коридоров.

С каждым пройденным шагом нам всё больше на глаза попадалась зелень.

Пока наконец мы не вышли в самый большой зал, который я видел в своей жизни.

Глаза заребило от обилия зелёного цвета. Куда бы я ни посмотрел, везде стояли катки с деревьями и маленькими кустиками.

В нос ударил сильный цветочный запах, перемешанный с нотками плесени. Так же здесь гулял приятный тёплый ветерок.

В зале было очень красиво, ничего не разваливалось, не обваливалось. Было видно что помещение было недавно отремонтировано. Я многое понимал в этом, в прошлом году с гордостью вспомнил, как помогал отцу ремонтировать длинный дом и наш амбар.

Чуть впереди стояли столы, накрытые едой. Перед нами вышел какой-то дядька. По одежде можно было понять, что он не солдат.

Тепло улыбнувшись, он пригласил нас за стол.

Я почти первый побежал за едой и, дождавшись, пока родители не сядут рядом со мной, начал есть.

На секунду я задумался, что я стал какой-то расслабленный, когда зашёл в зал. Началось это сразу после того, как я начал вдыхать более пахучий воздух. Уже тогда я начал чувствовать себя немного странно.

В дополнение к этому я распробовал грибной суп. Он был вкусный, но ещё и странный. Весь какой-то странный.

Я себя чувствовал странно...

Я повернулся к отцу: он почему-то спал на стуле, а мама и вовсе лежала без сознания на полу.

Странно, я даже бояться теперь не мог. Я ничего не мог.

Через несколько секунд я отключился.

***

Мальчик лет двенадцати лежал на кровати, он спал, судя по мимике его лица, ему снился кошмар.

Рядом с кроватью, на кресле лежал мужчина и, закинув ногу на ногу, тихо дремал.

Внезапно, видимо, кошмар достиг своего апогея, и мальчик пронзительно крикнув, проснулся.

От крика, также всполошившись, проснулся мужчина. И быстро придя в себя, кинулся к сыну, чтобы успокоить его.

Мальчик, встревоженный и потерянный, оглядывался вокруг, пока отец не приобнял своё родное чадо.

На шум в комнату вбежала заспанная мама.

Мужчина кивнул женщине, мол, он всё держит под контролем. Та, облегченно вздохнув, подошла к мужу и сыну, и приобняла их.

— Что такое, сынок, кошмар приснился? Всё в порядке, парень, мы с тобой, я и мама. Ты теперь с нами, это всего лишь кошмар, не волнуйся. — Похлопывая сына по плечу, мужчина, как мог, успокаивал его.

— Мне приснился странный сон. — Чуть-чуть успокоившись, ребёнок начал говорить. — В нём я был каким-то деревенским мальчуганом, я жил на поверхности, вы тоже там были, вы были моими родителями. Мы снилось как на нас напали какие-то бандиты. Но потом пришли легионеры, и спасли нас. Провезли нас через поверхность обратно домой. Мы были как будто чужие здесь, это было странно. А потом нас повели помыться, чтобы отравить, или что-то в этом роде. Это было так правдоподобно, словно это действительно было со мной.

— Солнышко моё. — Начала говорить мать ребёнка. — Котёнок мой, всё хорошо. Это всего лишь глупый кошмар. Никто никого не травил, милый, и ты никогда не жил на поверхности. Мы с отцом да, это было ужасное время, страшное. И нас с ним действительно нашли легионеры грибного легиона, благодаря им и Великому мы живём в этом прекрасном и безопасном месте. Но это было много лет назад, ты никак не можешь этого помнить, звёздочка моя. Это просто сон. Давай лучше сегодня ты пойдёшь спать с нами. А завтра у отца и меня выходной, и мы сходим в киноотсек, и посмотрим фильм, там как раз премьера новой части Матрицы. Идёт? — Улыбнувшись, женщина обняла своего сына.

Обещание про поход в кинозал, недавно открытый на их станции, сильнее всего подействовало на её сына.

Внутри себя женщина вздохнула. Кажется, удалось успокоить его. Он у неё такой фантазёр. Она, как мать, знала, что лучше перебить одну его фантазию другой. Вот и сходим в кино, как раз. Да ей самой было интересно взглянуть на вторую часть заявленной трилогии покойных братьев Вачовски.

Её подруга с другой станции, когда они общались по сети, так нахваливала вторую часть. Надо сходить посмотреть.

Вот у меня сын фантазёр конечно! Придумает ведь, жили в деревне. Кошмар какой! Я и дня не проживу без ванны, подумала она, когда укладывала сына на кровати, вместе с собой и мужем.

Примерно через десять минут семья Ивановых тихо засопела в своём отсеке, давая понять, что они все были в царстве Морфея.

А тем временем, над центральной частью России царила ночь. Все нормальные люди спали, в том числе и новоиспечённые жители необычного подземного государства, раскинувшегося на части Нижегородского метрополитена.

А ведь где-то там, в скрытых от многих глаз частях этого государства, некоторые не спали. Более того, многие не спали, стараясь работать посменно и днём, и ночью.

Вот и сегодня один из рабочих служивших на благо грибного государства, выкидывал из тележки где-то глубоко-глубоко под землёй старую поношенную одежду в один из огромных чанов, расположенных в ряд.

В чанах содержалась какая-то тёмная субстанция, изредка сама по себе двигавшаяся. Падавшая на поверхность чана одежда быстро растворялась.

Бывшим владельцам она всё равно была больше не нужна, да и вряд ли они когда-то ещё вспомнят, что это была их одежда. И что они когда-то были другими…

Глава 17

О, Великий Гриб, ты, чьи корни пронизывают землю и чьи плоды дают нам пищу в этом мире разрушенном. Во тьме твоих недр мы находим убежище от иссушающего ветра и горячего солнца. Мы благодарим тебя за твою щедрость и молимся, чтобы твоя мудрость осветила наш путь.

Во имя тех, кто ушел в мир иной, мы просим твоей защиты от болезней и вредителей, от жажды и голода. Пусть твои корни охраняют наши постройки, а твои грибные плоды питают наши тела. Пусть твоя сила дарует нам надежду во время самых темных времен.

Мы просим твоей мудрости и наставлений, чтобы мы могли развивать наши подземные фермы и сохранять твой дар вечно. Пусть твоя сила внушает нам силу и мужество противостоять опасностям этого мира и сохранять веру в тебя, Великий Гриб.

Пусть твоя мудрость направляет нас к миру и возрождению этой земли, дабы мы могли видеть новый рост и процветание в этом мире, когда-то потрясенном катастрофой. Пусть твоя благословенная тень покрывает нас и позволяет нам выжить в этом беспощадном мире.

Великий Гриб, мы приносим тебе нашу преданность. Пусть твоя мудрость и могущество всегда сопровождают нас в наших трудностях и радостях. Аминь.

***

Клянусь всевышним, эти сумасшедшие сектанты, поклоняющиеся какому-то сраному грибу, настоящие безумцы! Я пытался уже битых полчаса вырваться из клетки, в которую меня загнали эти полоумные твари. Я остался последним, все мои братья исчезли в коридорах утаскиваемые культистами. Они куда-то их затаскивали, и всё, больше никто не возвращался. Я был где-то глубоко под землёй в каких-то катакомбах. На удивление, тут всё было чистенько и ухожено. Несколько дней назад, когда мы только прибыли сюда, сектанты повели нас вглубь туннелей. И то, что я успел приметить, это идеальный порядок везде. Словно это были не заброшенные и всеми забытые крысиные норы, а дворец шейха. Вот ведь чистоплотные свиньи, дотошные во всём. Порядок ценили превыше всего. Ни единого изъяна в коридоре, ни одной трещины или протечки. Все местные аккуратно одетые, чистые и сытые.

Даже клетки, в которые нас засунули, блестели практически идеальной чистотой. Впрочем, это было ненадолго. Уже через день каждая камера была обгажена до невозможности. Следы крови, мочи, дерьма и блевотины были повсюду. Мои братья, израненные и униженные, были готовы драться до последнего. Но при первой же попытке отбить одного из своих, нам дали жесточайший отпор. Они без затей применили оружие, демонстративно снеся голову дробовиком самому прыткому из нас. Это заставило остальных резко заткнуться и успокоиться.

Похоже, учитывая случившееся, живыми мы не были им особо нужны. Так как в тот день, заместо живого, они взяли мёртвое тело. Рослые солдаты, закованные в хитрую броню, они отогнали остальных, оглушённых выстрелом, по сторонам, распихивая их ударами сапогов и палок. Смачным ударом носка ботинка, сектант разбивает нос, тот с хрустом вминается в череп. Человек падает как подкошенный, остальные держась за уши и ушибленные части тела, скулили в уголку камеры. Я же и остальные братья смотрели на это со соседней камеры.

Сектанты, увидев, что подавили сопротивление, взяли труп нашего брата за ноги и потащили за собой, оставляя сочный кровавый след, тянувшийся за трупом. Закрыв дверь в камеру, они ушли с трупом вместе. После хлопка дверью, настала полная тишина. Все пленники сидели молча, пребывая в глубокой прострации. Большинство просто молча смотрело в одну точку. Я же, уперев голову об решётку, никак не мог выкорчевать из головы жестокую смерть своего товарища. В этот момент мне действительно стало очень страшно. Тихо, прямо в сознание, подкралась чёткая мысль о неизбежности смерти в ближайшее время. Мы точно не нужны им живые, для них это не принципиально.

Впрочем, в последующие несколько дней, люди все ещё находили смысл в сопротивлении, но результат каждый раз был один и тот же. Смельчак с раздробленной головой лежит на чистом бетонном полу, его лицо превращено в мясную мешанину, смотрело в потолок. А потом его хватали за ноги и волочили по коридору. Длинная дорожка из крови тянулась по коридору, пока не исчезала из виду за очередным поворотом. В конце концов, когда смельчаки закончились, попыток выбраться на свободу или восстать больше не предпринималось, за исключением моей последней попытки. Остальные принимали свою судьбу с обречённостью животного и каждый день забивались в угол или ещё куда, уже даже не предпринимая попыток сопротивляться.

Сектанты просто приходили и забирали людей для своих целей. Каждый день нас становилось меньше на одного человека. В конце концов, через какое-то время, мы потеряли веру в себя и своего бога. Потому что, видя, как вчерашние братья били друг друга, лишь бы не попасть под руку сектантам, и то, как я сам дрался за это право, за право прожить подольше остальных. И вот вчера они забрали Махмуда, вернее его сильно избитое тело. Мне было стыдно, но всё таки пришлось выбирать между мной и ним. Это всё сектанты, безбожники виноваты!

На данный момент, я всеми силами пытаюсь выломать надоедливый замок, закрывающий меня от последней возможности выбраться из этого ада. Это место - логово шайтана.

Дверца никак не поддавалась, и всё из-за того, что я старался выламывать как можно тише, не издавая лишнего шума. Самое главное не привлечь лишним шумом внимание сектантов.

Наконец, в какой-то момент я ощутил, как решётка начинает мне поддаваться. Это добавило мне сил, я с удвоенным энтузиазмом принялся выбираться оттуда.

Кожа на моих руках стёрлась до крови, а кости ныли от перенапряжения, в одном из пальцев я даже услышал и почувствовал неприятный хруст, но я не останавливался, несмотря на резкую боль появившуюся после странного звука.

Через пять минут я выбил хлипкую решётку, с лёгким грохотом вывалившуюся наружу. Я снова относительно свободный лежал на бетонном полу. Где-то полминуты я глубоко дышал, пытаясь придти в себя.

Мои руки горели, и пульсировали от боли. Хотелось просто на какое-то время забыться и уснуть, но времени на это не было.

Сейчас я находился где-то глубоко под землей. Мерзкие слуги шайтана, как и положено их племени, жили здесь, как можно поближе к преисподней, к своему хозяину.

Не знаю сколько веков они тут обитали, но слуги тёмных сил жили хорошо. Здесь было прохладно, а воздух был чистый, и вкусный. Нам даже давали нормальную, не обгаженную песком воду. Повсюду росли деревья, на ровных и не обветшавших от времени стенах.

Для неопытного, не зрелого ума может показаться, что это рай, или иное светлое место. Но я чётко понимал, что так благополучно могут жить только слуги тёмных сил. Не иначе!

Нужно срочно отсюда выбираться и бежать в сторону Казанского султаната. Я знаю, там на троне сидит благочестивый правитель, как только я поведаю ему что за кошмар здесь творится, дни слуг шайтана будут сочтены.

Этот рассадник зла нужно выжечь дотла.

Приняв решение, я попытался встать на ноги, оперевшись рукой об стенку решетки.

Стараясь не шуметь, я тихо покряхтывая встал на ноги и медленно побрёл к выходу. Я не знал, как выберусь, но надеялся, что всевышний укажет мне путь к наилучшему для меня исходу.

Я шёл и активно помогал себе руками, аккуратно перебирая стену.

В нескольких метрах от меня, впереди маячила дверца, именно до неё мне нужно добраться. Лишь бы добраться, всего несколько метров, а как же много сил я уже потратил.

Солёный пот стекал по мне ручьем, меня тошнило, мой пустой желудок готов был вывернуться в любую минуту, ноги ныли со страшной силой, голова гудела словно она была соборным колоколом, и по ней били сейчас со всей силы.

Тем не менее, я собрав всю свою волю, неистово молясь, упрямо шёл вперёд.

Метр за метром я вышагивал с невероятным трудом.

Мне нужно было выбраться, нужно, просто необходимо.

Сознание начало потихоньку тускнеть, меня клонило в сон. Чтобы полностью не потерять контроль, я изо всех сил укусил себя за губу.

Из разорванной мягкой плоти полилась кровь, и я ощутил свежий прилив сил и адреналина.

Пользуясь моментом, я поковылял к выходу ещё быстрее. И вот несколько долгих метров спустя, я стоял возле двери, уткнувшись головой об холодную сталь, я жадно и отчаянно хватал ртом воздух.

Чистый и ещё более вкусный, он просачивался через мои сухие и потрескавшиеся губы.

Осталось дёрнуть дверь, а дальше я попаду, скорее всего, в туннели. Оттуда надо, не попадаясь никому на глаза, выбраться наружу и добраться до султаната. Для этого достаточно выбраться к первому попавшемуся каравану. К счастью, я знал все их примерные маршруты, так что уже через несколько дней, я должен буду попасть на один из этих караванов.

Уверен, они не откажут мне в помощи, ну или возьмут в рабство. В любом случае, я попаду в крупный город султаната.

План, конечно, не самый лучший, но это всё равно лучше, чем оставаться здесь. Кивнув самому себе, я крайний раз глубоко вздохнув, собрал все свои силы в кулак.

Взявшись за прохладную ручку двери, я собирался дёрнуть её на себя со всей силы.

Каково было моё удивление, когда я почувствовал, что кто-то с той стороны резко толкает дверь на меня.

Причём это было так быстро и резко, что я не успел увернуться, от дверного косяка, который как гоночный верблюд летел прямо на меня. Секунда и серая сталь двери летит на меня, а потом темнота.

***

На полу лежал весь израненный и побитый пленник. На его поджаром лбу от резкого удара дверного косяка выросла здоровенная шишка.

Почесывая свой затылок, над бессознательным телом стоял грибной легионер и с досадой смотрел, иногда посматривая на своего напарника, который как раз так удачно вырубил ″беглеца″.

— А что, так даже удобней, брыкаться не будет.

***

Как же сильно болела голова. Она просто раскалывалась изнутри, сознание ко мне возвращалось урывками.

Меня куда-то тащили, волокли по бетонному полу, держа за руки. Вырваться не было сил, да даже если и были, держали меня слишком хорошо.

Пол под ногами быстро-быстро плыл.

Из последних сил я поднял голову и попытался оглянуться по сторонам. Я был в другом помещении, здесь было полно сектантов. Меня привели в какой-то цех.

Явно это были рабочие залы. Все были в масках, закрывающих рот и нос, а также в больших очках, оправа которых была сделана из ранее невиданного полупрозрачного материала.

Повсюду горели лампы с искусственным огнем, шумели хитрые машины, и делалось много чего непонятного, большинство из которого я вообще не понимал.

А мы шли мимо всех этих чудес. Причём я не был тёмным, хоть я считал до этого местных слугами шайтана, но теперь в моих глазах неожиданно они перестали быть глупыми сектантами. Нет, это нечто большее, что-то более зловещее. Кажется, здесь, на пустошах, изгнанники смогли построить нечто своё. Силу, которая сможет влиять на многое.

Пока я размышлял, меня дотащили до глубокого резервуара с густой тёмной жижей.

Она двигалась и извивалась, словно была живой, а может, она и была живой, кто его знает.

Я посмотрел чуть дальше, таких резервуаров в этом зале было несколько десятков, вдоль них множество сектантов возилось и проводило разные работы: вынимали пробы, доставали какие-то твёрдые объекты, выкидывали внутрь сырье и несли это на дрезины.

Я смотрел на всё это с равнодушным спокойствием, усталость и боль усыпляли мой страх смерти.

Я снова посмотрел на шевелящуюся чёрную жижу перед собой. Теперь я знал, что случилось с остальными.

Меня втолкнули прямо туда, внутрь резервуара. Упав туда, я ощутил, как неизвестная биомасса обволакивает меня, при этом я не ощущал боль и панику, их просто не было. Я чувствовал, как нечто проникает мне в череп, желудок, кишечник, куда только можно.

Я растворялся, я исчезал...

***

Нет, я передумал! Мне снова было страшно! Что со мной происходит! – мысли человека, бывшего степного бандита, служившего в крупной банде подчинявшейся местному нижегородскому шейху, его сердце билось в неистовой агонии ужаса, оно разгоняло кровь подстёгнутое лошадиной дозой адреналина, оно отдавало все свои усилия чтобы дать своему владельцу шанс вырваться, но порвать цепь, на это неспособен и самый сильный из людей. Но глупому сердцу это не объяснишь, поэтому оно продолжает наращивать темп тук-тук-тук…

- Не бойся, мы несём благо, м… он проснулся, всего секунда, казалось именно на столько он закрыл глаза, но легкое зарево пробивающееся сквозь веки…

Его веки! Почему он не может открыть веки! Он попробовал пошевелится… Тук-ТУК-тук—тук… Сердце попробовало взять высокий темп, но уровень адреналина в организме резко упал, на всё тело навалилась сонливость, и недвижимый узник успокоился, его мозг с позиции наблюдателя начал отмечать, что он не чувствует тело ниже копчика и онемение медленно распространяется, последним, что зафиксировал мозг он было какое-то шевеление в районе сердца, оно росло… тук…

Какой беспокойный молодой человек, видимо баловался наркотой шельмец, надо тщательнее проверять дозу наркоза для каждого случая, а то этому пришлось экстренно растворять нервный столб, чтобы не начал дёргаться, да и огромную дозу опиоидов теперь придётся из крови отфильтровывать… Одни расстройства от наркоманов…

Тонкие гифы огромного гриба медленно вырастали из стен чёрного резервуара, всё гладкие стенки были облеплены миллионами разнообразных колоний грибов. Как же я обожаю это, момент исследования, то, за что я любил свою старую жизнь, НАУКА, сейчас я мог то, к чему в прошлом имели доступ лишь избранные, те несмелые заигрывание с наукой которые я и мои коллеги проводили лишь в лабораториях расположенных в странах с самыми «мягкими» законами, сегодня казались мне детским лепетом.

То что я делаю сейчас, и буду делать в будущем никак с этим не сравнится.

Я творил, изменял геном, переписывал РНК. Я был богом, я был выше БОГА! Я был эволюцией… Синий свет заполнил резервуар, энергия текла от основного тела к кончикам мицелия, что стремительно прорастали в некогда человеческом теле, я начал со стандарта, очистка организма, жизнь в разрушенном мире полна невзгод, сначала я растворю хрупкие кости, они содержат слишком мало кальция, слишком хрупкие, я сделаю лучше. Дальше, органы – расширить аппендикс, сделать его вновь функциональным, в новом мире бывает сложно с едой, и хоть сейчас всё хорошо с продовольствием, данный апгрейд не будет лишним, сердце – увеличить, укрепить стенки, его люди будут здоровыми, болезни слишком неэффективны, заменить кровь, убрать волосы, добавить…

Коллектив приветствовал нового члена, он еще неделю будет находится в Купели, но он уже был с ними, они чувствовали его разум, его страх, медленно сменяющийся пониманием, теперь он никогда не будет одинок, его серое бесполезное выживание закончилось, теперь у него есть Цель, теперь он часть большего, он наконец-то ЕДИН…

***

Наконец-то! Последний подопытный, у меня всё получилось!

Я это сделал, это успех! Все пленные подопытные умирали от моих манипуляций и воздействий, несмотря на наработанный опыт с животными, работа с человеческим телом оказалась намного сложнее, и требовало более мягкого подхода.

Ослабленные постапокалипсисом, в основе своей дефектные организмы не выдерживали грубых манипуляций. В отличие от мутировавших, выносливых кабанов, и прочей живности.

Люди в этом новом мире никак не изменились, а стали только слабее, выживая в этом мире лишь за счёт своих технологий, высокого интеллекта, и остатков смертоносного оружия.

Были конечно такие как Виктор, и другие мутанты, но их было в разы меньше от основной людской массы людей, которая страдала не по-детски.

Но, возможно это скоро изменится. Теперь я обладал знаниями, и способами менять и человеческую суть, в лучшую сторону вместе с собой.

Да, пришлось погубить всех пленных случайно убив кого-то из них, или превратив в страшных уродов, которые так же были не способны самостоятельно жить. Но, последний подопытный, на этот раз, я учёл все ошибки, и с величайшей аккуратностью, мне таки удалось провести всё манипуляции.

Этот бывший бандит, был только первой пробой. В нём теперь не было недостатков доставляющих сильный дискомфорт, он был лишён нескольких изъянов отравляющих ему жизнь, так же само его сознание было изменено, так чтобы у него просто не было причин не подчиняться мне, все воспоминания, мировоззрение всё было переписано.

Я не верю что его можно было перевоспитать, так что пусть будет так, пусть он изначально хорошим человеком.

Сейчас всего в моей колонии было чуть меньше пятисот человек, и теперь все они должны будут пройти через процедуру трансформации.

Да и того же бандита надо будет «допиливать» пока он всё ещё лежит в купели.

Глава 18

Секретный отчёт генеральному директору корпорации Стравберри, господину Киму, от начальника отдела особых операций.

"Уважаемый господин Ким, сообщаем об исходе проведенных нами "мероприятий" на территории подконтрольной компанией "Шестерочка". Детальные данные будут представлены в подробном отчёте, пока предварительно сообщаем, что интерес корпоративной разведки "Шестерочки", направлен на некий район, чуть западнее бывшей агломерации Большой Нижний Новгород, вернее некий район этой агломерации. Причина интереса пока не очевидна. Но судя по косвенным сведениям имеет место быть отправка разведывательных групп, на все западные и северные районы халифата. Так же помимо этого, корпоративная разведка компании оппонента, установила точное количество миграционного потока гулей, осаждающих столицу халифата. В дальнейшем, рекомендуется, вести скрытое наблюдение, и усиливать присутствие наших двойных агентов в нужных структурах. Также по возможности не допускать присутствие других побочных разведок, исключение это государственная служба внешней разведки. Более явное, и заметное вмешательство не рекомендуется, в уважением начальник отдела особых операций компании "Стравберри"."

***

Письмо найденное внутри разбитого почтового дрона. Текст послания написан на дорогой, белой бумаге, формата, А четыре.

Письмо написанное на восточный манер, стилизованное под арабскую вязь. Начало текста изобилует метафорами, украшательствами, и прочими красивыми вещами, а также приличную часть начального текста, занимает витиеватое приветствие.

И только потом, отправитель письма переходит к делу. Для более адекватного восприятия содержимого, оттуда будут убраны церемониальные части, которые без сомнения являются нормой в переписке двух могущественных монархов Востока.

"...Мой уважаемый брат, Юсуф, я, шейх Ярослейв, правитель Великого города Нижнего Новгорода, прошу у тебя помощи. Посылаю я тебе письмо, с известием об осаде нашей крепости, и города. Прошу тебя, пришли нам по Великой реке подкрепления, дольше месяца мы не продержимся. Если ты не пришлось нам помощь, то город и всё тысячи людей прячущихся здесь, сгинут навсегда. Надеюсь, это письмо дойдёт до тебя брат..."

***

Великий Гриб, властелин подземных троп,

Ты нам силу и защиту даровал.

В мёртвом мире тьмы,

Ты – надежда в борьбе за жизнь и свет.

Твои грибные плоды – наш хлеб и вода,

Ты даешь нам силу и утешение.

Мы воздаем тебе почести и молитвы,

О, Великий Гриб, ты наш хранитель.

Пусть твои конечности прочны будут вечно,

И плодородие не иссякнет в мраке.

Мы следуем за тобой, наш Великий Гриб,

В мёртвом мире, наши сердца полны надежды.

Популярная Александрийская детская песенка.

***

Я вернулся после прогулки с друзьями домой. Каждую пятницу, после уроков, и окончания детской рабочей смены в цеху, я сильно уставший, но счастливый шёл домой.

Предвкушая, как отцу, мне, сестре, и брату, мама приготовила много всяких вкусностей.

У неё как раз была женская смена на монтировании новых корпусов для разведения червей, где-то на нижних уровнях. Работа непростая, но у мамы, поскольку она воспитывала нескольких детей, были самые короткие смены в семье.

Это было специально так сделано, чтобы она могла раньше всех возвращаться домой, отдохнуть, и начать готовить дом к приходу остальных домочадцев, причём так было везде, у других семей.

Я шёл по коридору нашего отсека, и добрался до дома, странно, никого не было, и мамы тоже.

Хмм, блин, похоже им продлили смену, или что-то в этом роде, всё таки в последнее работы прибавилось, и хоть нас стало больше, но одновременно с этим как будто забот прибавилось.

Поэтому наверное господин Виктор, с дозволения Великого так часто продлевает всем смены. Вот и моя детская смена в металлургическом цеху слегка удлинилась, она начиналась сразу же после учёбы, длинный перерыв убрали. Обидно конечно, но они хотя бы повысили пайки, уже неплохо. Надеюсь это временно.

Подойдя к двери я без ключа открыл её, запирать нужды не было на нашей станции, и на других таких же никто не воровал, не зачем было. Потому что все знали что у всех итак всё есть, все блага которые добывались снаружи нашими легионерами, и сталкерами, всё шло на благополучие каждого, плюс, ещё один немаловажный факт, Великий всё видит и знает, так что никто из общинников даже думать не будет о воровстве, или ещё о чем-то противозаконном.

Вспомнились слова одного из моих родителей.

Папа всё время твердит, что у нас самый тактичный, и добрый Владыка, он мало того что всегда говорит с тобой тихо и шёпотом, так ещё старается не делать этого слишком часто, без особой на то необходимости. Так говорит мой папа. Сам я не знаю что думать, наверное он прав.

И где же родители? Да и брат с сестрой?

Зайдя в прохожую, я снял ботинки, и аккуратно их положив на полку, зашёл в гостиную, никого не было, повернул в кухню-столовую, тоже никого, прошёлся по комнатам брата, сестры, родительской спальни опять никого.

Я прислушался к внутренним ощущениям, закрыв глаза, может они где-то прятались, но опять таки никого не были. От затраченной энергии, ноги слегка начали дрожать.

От досады я цыкнул, я конечно не беспокоился сильно за них, потому что знал что они живы и здоровы, Великий нас всегда защитит, тут под землёй нас никто не сможет тронуть.

Кинув рюкзак на пол рядом с диваном, я взял валявшийся на нём пульт, и включил телевизор, её недавно выдали отцу, за какое-то большое дело, даже медаль дали.

Вспомнив о папе, у меня в груди разгорелось чувство гордости. Эх, вот вырасту, тоже пойду в легион, хотя мама всё время говорит что мне это не надо, что мне надо в грибные служащие, или в квалифицированные рабочие идти.

Ну, грибные рабочие это конечно круто, буду знать всё про желёзки всякие, станки всех видов, про все виды работ, в общем мастер на все руки.

Благодаря Великому, ты реально можешь любой навык, или знание усвоить за день, или за несколько дней.

Наверное поэтому в школе, нас по большей части учат жить в обществе, так же объясняют какие-то вещи морально-этического толка, по крайней мере так говорит брат-учитель Егоров, наш классный руководитель, который по совместительству так же является квалифицированным рабочим, после школы, я часто вижу как он в цехах, работает до поздна, в основном за станком, ловко вытачивая детали.

Жаль что не все так могут как наш учитель, спокойно работать на двух и более, сложных профессиях. Надеюсь я тоже смогу так же как он. Если пойду в рабочие конечно.

Вздохнув, я зажмурился, и еле выгнал надоедливые мысли из головы.

Надо отвлечься, успокоившись, я всмотрелся в экран, по второму каналу, а их в общем было два, на первом крутили записи самых популярных фильмов, которые на днях могли показывать в станционном кинотеатре, а на втором шли новости, и другие полезные передачи.

Папа говорил, с тех пор как у Великого появилась такая возможность, он старается не злоупотреблять своей властью, и не указывать людям на прямую что им делать. Поэтому для этого и нужно телевидение, чтобы у Великого появилась возможность, доносить свои мысли и приказы, без сильной траты свей ментальной энергии. Ну по крайней мере так думал отец.

Наш учитель был немного другого мнения, в прошлой жизни он был учёным, и философом в соседнем большом городе, поэтому наверное привык много размышлять.

Как то раз, помню я был дежурным по классу, и после уроков оставался драить полы.

И так получилось, что в один из дней, мы разговорились с учителем, о природе Великого.

И вот он, говорил немного другие вещи, которые я мог бы например услышать от своего отца.

Учитель, считал что телевидение, и локальная сеть паутины, вещи через которые передают новости, это всё на самом деле фикция, не в том плане что этого не было, а в том смысле, он не верил что нами так управляют, вернее управляют конечно в том числе и таким способом, но он не являлся основным.

Но так же он отдавал прямые приказы, когда он шепчет у тебя в голове, и ты в такие моменты просто не можешь его ослушаться. Слишком сильно давление.

Но, насколько учитель понимал, и такие методы тоже были редкостью, по крайней мере в последнее время.

По его мнению Великий, развивался вместе с нами, и теперь он воздействует на нас, а через нас на внешний мир, более глубоким способом.

Утверждая, что на самом деле, мы напичканы его частицами, потому что по крайней на территории нашего маленького государства, он был везде, в воздухе, воде, еде, в земле. Поэтому он считал, что логично, в нас он тоже был.

И управлял нами более тонко, через гормоны, ферменты, кровяные тельца, мозговые импульсы. То есть всё было намного закрученее. Что теперь, или скоро он сможет залезть, как он говорил, нашу "Д-Н-К"? Вроде так.

Учитель так странно говорил, что Великий был настолько умен, и силен, что он управлял нами не управляя.

И мы воспринимали его в последнее время больше как безмолвного вождя, редко вмешивающегося в наши "земные" дела. Хотя, как он говорил, на самом деле, Великий принимает участие в нашей жизни самым активнейшим образом, и людям, членам общины только кажется что всё идёт своим чередом.

Даже был момент, что он это говорил моему отцу, причём учитель рассказывал это не с целью разоблачить Великого, он как и всё живущие под его властью, относились к нему с большим уважением, и почтением, просто как и все, он проявлял его по своему.

Тем не менее, слова учителя показались моему отцу забавными, за званным ужином, после того как учитель высказал свои мысли, он улыбаясь слушал его, и не перебивал, только в конце когда он закончил, чуть-чуть помолчав, отец сказал короткое: "интересно, а эти ваши мысли, Великий тоже наверное за вас выдумал?".

Незамысловатая шутка разрядила обстановку, все посмеялись, а учитель весь вечер отмалчивался, будто съел лимонную кожуру.

Мне интересно, почему всем взрослым это так важно? Сильно ли нами управляет Великий, или слабо? Меня это никогда не беспокоило, потому что я никогда не видел ничего другого.

Я просто знаю, что я и мои друзья живем в уютном, теплом и безопасном месте, под заботливым руководством Великого. Он мудрый и сильный, и все мы знаем, что он заботится о нас лучше, чем кто-либо еще.

Иногда мне интересно, что там, наверху, но потом я думаю о том, какой там опасный мир, и я с ужасом представляю, что было бы плохо, если бы мы вышли отсюда.

Все же здесь уютно, и я люблю наш общий дом, в котором каждый из нас находит своё место. Великий говорит, что нам следует верить ему, и я безоговорочно доверяю ему.

Иногда, правда, бывают непонятные вещи, которые мне не дают покоя, но я уверен, что Великий знает, что делает, и я надеюсь, что однажды мне станет понятно. Пока что я просто доверяю ему и наслаждаюсь жизнью. Благо живем мы лучше, всех кто живёт снаружи.

Неожиданно, пока я сидел на диване, мой живот сыграл какую-то страшную симфонию, давая мне понять, что я, оказывается, сильно голоден.

Я, вздохнув, встал с дивана и поплёлся на кухню готовить. Пока я шёл до кухни, по подземному сетефону позвонила мама, сказала, что она придёт поздно. Я ничего не успел добавить, она очень сильно тараторила, видно, торопилась.

"...я буду поздно, милый. Еда в холодильнике; там суп и грибные котлеты. Разогрей, только брату с сестрой оставь...", а затем послышались длинные гудки.

Я, хмыкнув, положил трубку и быстрее пошёл на кухню. Действительно, открыв холодильник, среди кучи другой еды я там нашёл заветную кастрюлю борща и с десяток жаренных котлет, которые были аккуратно разложены по тарелочкам.

Я не стал доставать борщ, лучше дождусь, пока придут брат с сестрой, и с ними разогрею. А пока я взял несколько котлеток и буханку хлеба из холодильника.

Вся еда была выращена на так называемых нижних полях. Папа говорил, что это огромные станции, на которых выращивают огромное количество овощей, фруктов и животных на мясо. Так же были обширные корпуса в которых разводили жуков, и червей, но эту дрянь людям не давали, кормя ими свиней, и даже птиц.

Я посмотрел на хлеб. Его делали из нашей пшеницы, которая выращивалась под землей. Какое-то время мой старший брат даже работал на одной из таких станций.

Он рассказывал, что из-за ограниченных площадей, те же колоски пшеницы представляли из себя огромные початки, где одно зерно было с большой ноготь великана.

Для того чтобы перемалывать его в зерно, требовалось заранее его дробить на более мелкие фрагменты, иначе был риск, что сами жернова, делающие муку, выйдут из строя.

Где-то за стеной послышался громкий стук молотка. Соседи устроили ремонт, кажется Ивановы. Новая семья посвящённых, прямиком с поверхности, недавно им выделили участок под обустройство трёхкомнатной квартиры. Насколько я знал, их отец семейства был хороший агроном, и в технике разбирался, так что, как особо ценных специалистов, их поселили в нашем районе, и выделили такие хоромы.

Новая волна собратьев и сестёр. В школе тоже много лиц прибавилось. Вообще, конечно, это хорошо, что нас больше становится. Я теперь мог задачи чуть-чуть быстрее решать, да и вообще, нам учитель советовал при каждой новой волне прочитать умную и сложную книжку и при каждой новой волне её перечитывать. Он объяснил, что так будет намного понятнее и яснее чувствоваться все положительные изменения, которые происходили от прибавления новых членов общины.

Но и без этого я знал, что становлюсь умнее.

Так незаметно я доел свой нехитрый перекус. Когда я мыл посуду, услышал громкий хлопок дверью. Я знал, что это мой брат. Уже за несколько метров до дома я чувствовал его приближение, от перенапряжения ментальных сил даже кровь пошла из носа.

Он, как раз зашёл на кухню в тот момент, когда я пытался остановить кровотечение.

— Опять грибной сетью пользуешься, дурик? — Щёлкнув меня по лбу, старший брат начал мне помогать. — Вот дурень, тебе сколько раз мама говорила, мал ты дуралей для таких финтов. Вот что скажет отец, мать и Великий, если узнают об этом, а? — Прикрыв мой нос полотенцем, он усмехнувшись, смотрел на меня сверху вниз.

— Про родителей не знаю. Но Великий прошепчет, что люди в первую очередь люди, и мы не должны этого забывать. — Вздохнув, сказал я то, что мне обычно говорит Великий, иногда являясь ко мне во сне, если я что-то делаю не так, как он хочет.

— Вот именно, дурик! — Улыбнувшись, брат усадил меня за стол. — Давай, ты отдохни, а я сейчас притащу шахматы, поиграем и подождем Антонину. — Сказав это, брат пошёл в гостиную за семейным набором шахмат.

Вообще, Великий так или иначе ко всем приходил во сне. Помню, когда я сильно впечатленный прибежал в родительскую спальню и рассказал это родителям.

Смеющиеся родители огорошили меня тем, что и к ним Великий тоже приходил во сне.

Он вообще часто так делает, разговаривая с человеком о важных вещах.

И к учителю нашему он приходил во сне. И на вопросы он охотно отвечал. Правда, к величайшему огорчению учителя, к моменту пробуждения он сам ничего не помнил из сказанного, всё как в тумане, как он говорил. Так что каждое утро, он досадой смотрел на потолок в своей спальне, и не пытаясь разбудить жену и детей, тихо костерил себя за плохую память.

— Всё, давай играть. Ты за ксеносов, я за людей. — Сказав это, брат принялся расставлять на шахматной доске красивые резные фигурки.

Из какого-то неизвестного материала были вырезаны фигурки космических крестоносцев, с огромными винтовками которые они держали в латных рукавицах.

Напротив них стояли инопланетяне, изображённые в виде мифических монстров с земного фольклора, поскольку никто точно не знал как ксеносы выглядят, мы просто собрали все отрицательные образы, которые могли придти нам в голову.

Хотя тут не только монстры, были и фигурки каких-то людей. Вернее монстров с человеческими головами.

Например каждый раз при виде одной из фигурок отец сильно хохотал, и хвалил брата.

Это была фигурка крысы переростка, с огромным тесаком в руке, но за место крысиной морды, ей была приделана голова какого-то усатого человека, со странной зализаной причёской. На шее этой странной химеры висела табличка с надписью «Адольфыч».

— Почему я опять за ксеносов? — Спокойно спросил я у брата, помогая расставлять ему фигурки на шахматной доске.

— А того, то что во-первых это я в цеху, со своими товарищам личное время своё потратил, и на станке выточил эти фигурки, а во-вторых, ты сегодня накосячил, поэтому я как старший брат тебя наказываю. Так что не ной.

Услышав аргументы брата я вздохнул, и продолжил расставлять фигурки.

Вообще брат действительно выточил их с друзьями энтузиастами.

Он говорил так: «..Пока мы не добрались до ксеносов, будем учиться бить их так…»

Он правда очень сильно ненавидит пришельцев, помимо школы, и усиленной подростковой смены в одном из дальних цехов, он очень много времени проводит на стрельбище, и пропадает на всяких кружках для будущих военных.

Папа на это смотрит с одобрением, говорит что из него растёт настоящий легионер грибного легиона.

Мама же с беспокойством, она боится за брата, за всех нас.

Через какое-то время домой вернулась Антонина наша младшая сестра, она была в своей рабочей спецовке. Видимо только со своей смены, её правая щека была покрыта разводами от моторного масла, а волосы были покрыты частичками стальной стружки.

— Привет, машина. — Не поворачиваясь поздоровался старший брат, я же махнул сестре рукой.

— Привет, дебилы. — Устало выдохнув привычное приветствие, она махнула мне рукой в ответ, и устало уселась на диван. — Ну и смена дерьмо. Слышь косорукий. — Обратилась она к старшему брату. — Вы что там за хрень точите? Брака дофига.

— Это временное явление. К нам в цеха яйцеголовые приволокли новые станки, вот пытаемся приноровиться. — Не отрываясь от шахматов ответил брат.

— Ваши эти «временные явления» слишком часто как-то происходят. — Встав с дивана она кинула в спину брата свою шапку.

Он не оборачиваясь выставил руку назад, и не глядя ловко поймал летящий в спину объект.

Вернув руку в исходное положение, он не оборачиваясь положил шапку сестры на стол.

Антонина хмыкнула, и пошла в сторону ванной комнаты.

— Вот задрали. Все претензии к нам, к станочникам. — Он тихо начал выговариваться про себя. — Мы ли виноваты, что почти каждую две недели учёные и рационализаторы придумывают новую какую приблуду полезную, или вовсе так «улучшат» станок, что ты и не знаешь, с какой стороны подойти к этой хрени. Нет, я не спорю оно стало лучше, но и привыкнуть не успеваешь к аппарату. У нас у всех благодаря Великому, конечно высокая обучаемость, но блин так можно и мозги поджарить.

Сестра вернулась через полчаса, посвежевшая, и чистая.

Так как мы втроём были в сборе, борщ тут же был разогрет, и съеден.

Ужин прошёл в тёплой, и семейной обстановке.

Под конец как раз вернулась мама, она тоже была вся запыхавшаяся. Только успев разуть ботинки, она прибежала в гостиную.

— Дети! Быстро в гостиную, папу будут показывать. — Схватив пульт, она включила новостную передачу.

Всё мы услышав от мамы, что по новостям будут показывать папу, быстро вскочили и побежали в гостиную.

Мама включила телевизор как раз вовремя.

Где-то в неизвестной мне части нашего подземного государства, внутри огромного зала, стояло несколько мужчин и женщин в белых халатах, это были учёные, наиболее выдающиеся в интеллектуальном плане жители нашего государства, посередине учёных стоял наместник Великого Гриба на земле, господин Виктор одетый в обычный белый костюм, рядом с ним стоял какой-то красивый и высокий юноша, честно говоря, он первым и бросился мне в глаза.

Чуть дальше стояло несколько рослых легионеров без доспехов в обычной одежде, в их числе был и наш отец.

"Вон, папа!", "Ух, ты, батя, по телику!", "Мишенька, какой же он у меня молодец!" – разом заголосили домашние, увидев отца.

Тем временем, словно прерывая причитания моих домашних, начал говорить господин Виктор.

— Братья и сестры! Возрадуйтесь, ибо я с хорошей новостью к вам! Наш Великий Защитник и Повелитель, Великий Грибной наш Государь, снова сделал нечто невероятное! Человеческая слабость и ничтожность! С сегодняшнего дня! Это пережиток времени! Всего несколько недель назад, наш владыка смог понять секрет улучшения ранее тщедушного человеческого тела. Вот этот юноша! Найденный нашими воинами в пустынной долине, совершенно один, обезвоженный, с множеством болезней, медленно убивавших его бренное тело. — Резко кадр сменился на фотографию этого юноши до. Действительно, было печальное зрелище. Лицо покрытое оспинами, худое до болезненности лицо, и гниющий правый глаз. От увиденного зрелища мама и сестра ахнули, я немного скривился, лишь старший брат был внешне спокоен. — Но наши бойцы спасли бедолагу! Но на этом ничего не кончилось! Наш Бог Великий Гриб, обратил свой взор! На это бедное дитя! И излечил его! Люди! Возрадуйтесь! Человеческая душа, жизнь!!! Спасена! Это ли не чудо! Это ли не благость! Наш Бог прямо с нами! Прямо сейчас! Меняет судьбы людей прямо к лучшему! Он не только излечился, но стал лучше, болезни наследственные, и прочие исчезли. Он прошёл очищение. И вот теперь, после явленного чуда у нас тоже есть шанс пройти через очищение! На данный момент, наши братья и сестры-учёные готовят чёрные купели для проведения процедуры инициации. И я, как ваш духовный наставник и представитель нашего заступника, первый пройду через этот процесс, это займёт несколько дней; со мной также вызвались добровольцы! Старшие центурионы грибного легиона, мы первые пройдём через обряд, который навсегда нас изменит! Этот юноша был лишь первой ступенью к изменению человечества. Запомните, братья и сестры, меня, я Виктор, бывший Викатр, сын мутанта и мутантки, неполноценная ветвь человечества, но через несколько дней благодаря милости нашего Великого Гриба стану совершенным, на шаг ближе к грибной божественности; сегодня я пройду очищение! Вслед за мной, и все желающие, верные слуги Великого Гриба, смогут это сделать...

Глава 19

Великий Гриб, хранитель знаний и тайн,

Ниспошли мне свет разума, во имя науки.

Пусть мои опыты будут благополучны,

И мои открытия сделают этот мир сильнее.

Я прихожу к тебе с молитвой, Великий Гриб,

Помоги мне раскрыть тайны природы и науки.

Пусть моя работа восстановит порядок и процветание,

И принесёт новую надежду в этот мёртвый мир.

Пусть моя наука станет оружием против хаоса,

И путь к возрождению человечества будет открыт.

Великий Гриб, услышь мою молитву и призри на меня,

Поскольку я стремлюсь к свету знаний в этом разрушенном мире.

***

— Ты заметил в последнее время, на нижних уровнях, стало слишком жарковато? — Задал вопрос мужчина в белом халате, такому же мужчине, в таком же белом халате, они вдвоём шли вдоль бетонного коридора, увешанного лампочками, освещавшими коридор своим тусклым светом.

— Ты что, новости не смотришь, или грибная сеть барахлит? — Немного раздраженный, его собеседник, не охотно, но ответил, копаясь внутри электронного планшета.

— Ну, грибной сетью я стараюсь сильно сам не злоупотреблять, пока Владыка сам ко мне не обратится, я и с домашними то редко сеть использую, больше стараюсь общаться вербально. Всё-таки сам Великий, советовал не злоупотреблять новыми методами коммуникации. — При этих словах белохалатник поднял указательный палец вверх, и посмотрел в то же направление, как бы метафорически показывая место его божества. — А на просмотр телевиденья у меня времени нет, отца вот конечно за уши не оторвать, он как освободится со смены, всё время смотрит либо фильмы, либо новости. Да и дети тоже. М-да. — Мужчина, подытожив, вздохнул.

— Вот твой отец правильно делает, культурно просвещается, в отличие от тебя. Ты вот сидишь у себя, и всё время в монитор домашнего компьютера пялишься. — Наконец-то оторвавшись от рабочих записей со своего планшета, до этого занятый человек, посмотрел на своего товарища.

— Вот я бы попросил. Минёр, это святое, это не просто игровое развлечение. Я с помощью этой игры, изучаю теорию игр, и теорию вероятности. — Стал защищать своё хобби мужчина. — Ты лучше рассказывай, что там по поводу высокой температуры на нижних уровнях. — Решил поменять тему собеседник.

— Что-что, в новостях рассказывали, что переизбыток тепловой энергии у нас, из-за отдачи тепла от грибницы, от всех процессов, часть тела Великого так сильно нагревается, что пока это тепло аккумулируется на изолированные нижние уровни. Сказали, что будут встраивать всё это тепло на уже строящуюся теплоэлектроцентраль, плюс планы восстановить отопительную систему жилых станций, наступление зимы близко ведь, да, на те же теплицы и фермы, будет не лишним провести отопление, можно будет арбузы выращивать, или фрукты поэкзотичнее. — Сказав это, мужчина мечтательно расплылся в улыбке.

А тем временем, пока они говорили, незаметно для себя, они уже подошли к нужной им двери.

Открыв её, они вошли в большой зал, набитый аппаратурой и персоналом.

Зал напоминал космическую станцию из будущего: холодный металлический пол, стеклянные стены, через которые проникало тусклое освещение, излучаемое неоновыми лампами. В центре зала чернели резервуары с неизвестными жидкостями чёрного цвета, и множество учёных, сосредоточенно выполняющих каждый свою работу, словно они открывали величайший секрет вселенной. Среди них мелькали фигуры в заляпанных халатах, лица сосредоточенно склонялись над приборами, издававшие странные щелчки и гудение. Вся атмосфера зала наполнялась неведомой тайной, словно воздух пронизывал мягкие тревожные шорохи, как будто сами стены пронизывали нечто зловещее, прячущееся за пределами человеческого понимания.

В больших резервуарах, в так называемых купелях, спали десяток добровольцев, согласившихся вместе с господином Виктором, провести процедуру биологического возвышения.

И вот, они уже целую неделю, как погрузились в огромные чаны с черной жидкостью так там и лежалиПод присмотром учёных, отдали свои тела, на произвол своего грибного божества. Чтобы оно сделало их сильнее и могущественнее. Если процедура пройдёт успешно, подобную участь ожидала всех обитателей грибного царства в ближайшее время.

К главному пульту подошёл совсем пожилой мужчина, попивая из чашки чадящее лёгким парком кофейное варево.

— Ну, как показатели? — Прищурившись, он всмотрелся на светящиеся цифры на экране. — Несколько дней назад мы ведь зафиксировали резкое увеличение мышечной, и костной ткани. Что сейчас? Рост замедлился?

— Да, брат Макарий, рост стабилизировался, в среднем испытуемые прибавили от сорока до пятидесяти килограммов, средний рост тоже прибавился, это два метра и десять сантиметров. Так же изменилась норма потребления кислорода...

— Изменилась? Повысилась? — Задал вопрос старший, от неожиданности перебив собеседника.

— Как бы сказать, она слегка понизилась в сравнении с изначальными показателями, — неловко потер шею молодой лаборант.

— Удивительно! — резко воскликнул старик. — Пути Великого Гриба неисповедимы, воистину! — Сказав это, учёный сделал какой-то странный жест свободной рукой. — После того, как они проснутся, обязательно нужно провести полное обследование, в первую очередь анализ крови, — он показал пальцем на ряды чанов, где и лежали упомянутые герои. — Думаю, они оттуда выйдут совершенно новыми людьми. Владыка не зря распотрошил до самых косточек ту кровососущую тварь, по ошибке имеющую человеческий облик…

***

Так, я почти уже закончил; это были сложные дни, проведённые в сильном физическом и эмоциональном напряжении. Если, конечно, к моему бытию можно было применить подобные термины.

Так или иначе, если бы я был человеком, то я скорее всего уже был слёг от физического истощения.

История последних дней не сильно разнообразна на какие-нибудь неожиданные повороты после того, как я научился относительно безопасно жонглировать человеческим геномом и без летальных исходов прививать модификации на многострадальное и слабое человеческое тело. Это было самое сложное, но, не зря я в своё время считал себя учёным, так что и с этим я справился.

Благо, мне помогали наиболее выдающиеся интеллектуалы моей небольшой общины.

Хотя, и этого могло не хватить, только на последнем из испытуемых удалось нормально поставить новые изменения. Результат получился, откровенно говоря, неплохой; перед нами был здоровый и сильный человек, в моё время такой формой могли похвастаться спортсмены высшего уровня, или просто богатые люди, имевшие доступ к дорогим имплантатам, и которые могли позволить себе всю линейку поддерживающей здоровье терапии.

То что я сотворил с ним было даже лучше чем я думал, но это был лишь базовый уровень, и он был хорошим, и многие богатые люди в моё время за такое отдали бы целое состояние. Но опять-таки, сейчас этого было катастрофически недостаточно.

Сейчас людям нужно быть ещё сильнее, быстрее, умнее, выносливее — лучше во всём, своих предыдущих версий, не просто физически здоровыми, а способными выжить в экстремальных условиях и победить даже в самых сложных условиях.

Эта мысль, честно говоря, крутилась у меня в голове всё время, маячила почти каждый день.

Только вот я не знал, с чего мне начинать? Каким образом всё это провести?

Ответы пришли сами собой.

Когда мои люди поймали одного из этих, якобы вампиров, носферату. Я сразу и чётко увидел, с первой же минуты, что это были продукты чьей-то развитой генетики.

А когда я нашёл внутри пойманных, также якобы мертвецов, частички неизвестного мне минерала, создающего эффект нулевого поля.

Траектория моих изысканий стала ещё чётче.

Когда мутанта-вампира привезли вместе с остальными пленными и новыми поселенцами.

Я взял образцы ткани этого голубчика. Как же долго я и мои люди копались внутри этого засранца. Благо, он был довольно вынослив, так что все наши манипуляции переносил на ура.

Мы недоумевали. С одной стороны было понятно, откуда у него такая сила и выносливость — изменённые сердце, лёгкие и мускулы вполне объясняли такое.

Но вот как он летал, это был вопрос.

До того как стальной штырь пробил ему башку, во время боя. Он, как наскипидаренный носился, сиял синим светом. Благо, нам повезло, что, судя по всему, он неумело пользовался своей силой, иначе, будь там более расторопный кровосос, нам было бы несдобровать.

Но всё же, как это тварь делала, то что делала?

Ответ на наш вопрос мы нашли в мозге. Благо, эта сволочь была в глубокой коме; мы специально накачали его препаратами, чтобы он лишний раз не сопротивлялся.

Вскрыв череп, мы вырезали кусок мозга, который тут же принялся немного отрастать; немыслимая регенерация!

Удивительно, но частички нуль-минерала были сконцентрированы именно в нервной ткани центральной нервной системы. То есть, мы вскрыли и позвоночный столб, чтобы обнаружить в районе передних и задних родов спинного мозга некоторые скопления нуль-минерала. Именно благодаря ему, у существа, названного местными носферату, возможность делать столь удивительные вещи.

Он мог напрямую воздействовать на свой вес и локально влиять на гравитацию.

Стоило задуматься – возможно, те же гигантские птицы использовали нуль-минерал для того, чтобы контролировать свой вес и парить высоко над землей.

В таком смысле, это было вполне правдоподобно и не нарушало законов физики.

Похоже, пришельцы изрядно здесь нагадили. Интересно, что же заставило их бежать так поспешно, и неорганизованно.

Ведь те же «вампиры», так их нарекли местные народы, это явно дело рук пришельцев. Правда остаётся загадкой как они этого добились.

Тут помимо того, что они, по-видимому, бомбардировали их нервную систему этим нуль-минералом, все они были полностью изменены в угоду боевых качеств.

Но как они оказались на свободе? Сбежали? Может быть, но почему их не вернули? Возможно, не было времени, или это было слишком рискованно?

Может быть, то, что они делали здесь, в остальном «Галактическом сообществе» считается не очень приличным?

Побоялись огласки, поэтому все в спешке разнесли в расчёте, что люди сами загнутся. И, кстати, они рассчитали верно. Если бы все шло как шло, думаю, люди бы совсем исчезли через пятьсот-шестьсот лет, но тут появился я.

Вернее, мое сознание выжило в теле инопланетного гриба, скорее всего, какого-то высокотехнологичного оружия марсианских пришельцев или кем там они были.

В любом случае, тот, кто устроил это, хорошо знал свое дело. Они смогли создать довольно хороших универсальных бойцов. Причем в дальнейшем окажется, что они смешивали ДНК самых разных существ со совершенно разной генетической оснасткой.

Кости, мышцы, сердечно-сосудистая система, пищеварительная система – все было совершенно иным, не таким, как смогла бы все сделать земная эволюция.

Целый коктейль непонятным способом, но тем не менее удачно соединенных генетических признаков и вторичных природных приспособлений создал причудливое, но тем не менее любопытное существо.

Особенно было любопытно устроена пищеварительная система, где желудок представлял из себя огромный многокамерный мешок, способный растягиваться до приличных размеров. Помимо поразительной растяжимости стенки желудка обладали особой прочностью; это было специально так задумано, так как пищеварительные железы кровососа выделяли весьма агрессивный секрет, способный расплавить и переварить десятки килограммов мяса и десятки литров крови. Плюс в желудочном соке было много неизвестных мне ферментов; источник происхождения был мне не совсем очевиден, потому что на слизистой было огромное количество желез, о существовании которых земная наука даже не догадывалась. Так или иначе, благодаря этим ферментам, КПД от переваривания пищи был на высоком уровне.

Выглядело громоздко, но именно благодаря такому строению так называемые «кровососы» могли жить и получать нужное количество энергии.

Вообще странно, что местные назвали их подобным образом, потому что из того, что я вижу, они могут питаться вообще всем, не только мясом и кровью. Но возможно, поедание людей и других живых организмов для них было более предпочтительным вариантом.

Возможно, тут скорее сыграл на руку фольклор и некая схожесть местных «вампиров» с их поп-культурными прототипами.

Так или иначе, я был благодарен случаю, что смог поймать хотя бы одного такого красавца; многое из того, что я увидел в строении тела, определенные решения были хороши, поэтому я без зазрения совести списал некоторые моменты.

Это не значило, что я создам хоть нечто близкое похожее, но тем не менее определенные мотивы будут соблюдены.

Долгие дни спустя, я учтя все эти нюансы и, уже накопив определенный запас знаний, приступил к возвышению первой группы добровольцев, во главе с Виктором, моим первым активным членом общины.

Для этого я их всех погрузил в черные резервуары. Там их всех мгновенно окутали подвижные гифы, чтобы избежать возможной паники, я сразу же их усыплял.

Дальше бессознательное тело помещалось на полное жизнеобеспечение и я приступал к процедуре.

Для начала я запускал самое простое; это процесс очищения организма. Это было важно по самой очевидной причине, фактически, я собирался заново создать человека с нуля.

Поэтому малейшие токсины или вредные вещества могут нанести серьезный вред, или даже прервать сам процесс возвышения.

Чего, по понятным причинам, я не желал ни в коем случае. Так что это было первое самое очевидное действие.

Далее, я начал устранять болезни тела и убирать очевидно мусорные гены, вызывавшие различные наследственные патологии. Это вот тот минимум, который я дал первому подопытному, но не пошёл дальше из-за неуверенности и незнания того, что я буду делать.

Теперь я знал, что делать. Для начала я отключу так называемую «Границу Хейфлика», при моих нынешних возможностях это не сложно.

Я нахожу гены, отвечающие за выработку фермента теломеразы в соматических клетках. Обычно их выработка прекращается уже в детском возрасте.

Этот фермент обеспечивает удлинение и увеличение количества теломер, участков ДНК на концах хромосом.

После того, как фермент теломераза пропадает, у человека прекращается деление и увеличение теломер, то есть во всех клетках тела остаётся около пятидесяти делений, прежде чем она придёт в негодность, и погибнет.

Сейчас я снова возобновлял выработку теломеразы и удлинял теломеры до ста тысяч пар нуклеотидов. Это фактически сделает деление клеток бесконечным и остановит процессы старения, затруднит образование раковых клеток и усилит репликационную и физиологическую регенерацию.

Далее, для дополнительного усиления регенерации, я взял фрагмент генетического полотна ″кровососов″. Судя по всему, пришельцы им приживили её в первую очередь.

В комплексе, вместе с регенерацией, сильно поднимался иммунитет, живучесть, выносливость и ещё сильнее физическая сила. Не знаю, откуда у инопланетян такая уникальная штука, но похоже, она тоже содрана у других видов.

Помимо этих генетических изменений, я провел ещё с десяток других параллельных манипуляций, направленных на повышение интеллекта, реакции, скорости, ещё большее увеличение физической силы, повышенная прочность кожи и костей.

После очищения и обширных генетических изменений, я приступил к непосредственному изменению самих тел подопытных.

Потихоньку, не самым заметным образом, но структура костей, мышц, внутренних органов, сосудов и нервной ткани начали изменяться, становясь более совершенной.

Сами их тела тоже начали становиться длиннее и шире. Мускулы становились больше и твёрже, сухожилия, которые их держат на костях, толще и крепче, а кости массивнее и прочнее. Мозг тоже становился сложнее, сама структура стала более плотной, вслед за этим начали усложняться и увеличиваться нервные узлы, ганглии. Теперь нервные импульсы стали приходить в разы быстрее.

Также усовершенствовалось то, что будет всё это поддерживать в рабочем состоянии: лёгкие, сердце и пищеварительная система.

Сердце стало больше, вместе с ним усилилась работа и структура водителей ритма, само сердце переместилось чуть ближе к центру тела, и улучшилось строение сосудов.

В лёгких увеличилось количество альвеол, также повысилась их функциональная способность.

Пищеварительная система была переделана по «вампирской» схеме, но без фанатизма. В конце концов, будущему Хомо Фунги не нужно столько энергии растрачивать. Дополнительно была отращена "камера" с различными видами грибков, помогающих переработке пищи.

И это была лишь часть всех изменений, которые коснуться новых организмов.

Глава 20

Десятки мускулистых фигур плавно вырвались из темных резервуаров, их тела были покрыты черной жидкостью, медленно стекавшей с их мощных поджарых тел, сверкавшей от света десятков ламп, и фонарей. Подобно теням, они медленно поднялись вверх, наполняя помещение своим присутствием, и обнаружили перед собой группу ученых, которые стояли перед ними, ожидая результатов эксперимента.

Высокий рост, широкие плечи, упругие мышцы и бледная кожа придают им внушительный внешний вид. Их белые волосы добавляют загадочности и таинственности.

Среди них стоял самый громадный и мускулистый мужчина, он был выше всех, обладал внушительным ростом, превосходящим остальных. Его глаза светились ярким синим светом, словно два синих огня, придавая его облику еще более впечатляющий образ.

Его внешность была мощной и внушительной, словно он был олицетворением силы и стойкости. Его присутствие заполняло пространство силой и энергией, притягивая внимание всех вокруг.

Старый ученый подошёл к высокому человеку и, удерживая свой стакан кофе, вежливо осведомился:

— Господин Виктор, как вы себя чувствуете?

Услышав вопрос, бывший мутант по имени Викатр, а ныне человек, который пройдёт ещё немало улучшений тела, это было лишь первое и одно из многих биологических возвышений, глубоко вздохнул наслаждаясь свежим воздухом, который благодаря грамотной системе вентиляции даже здесь был довольно чистым.

— Я чувствую себя новым человеком.

***

Уже достаточно долгое время, как я распространяю свои гифы по этим мёртвым и неприветливым землям. Я расширял себя, старался делать себя больше, как мог. Странное дело, я до этого был всегда малоэмоциональный, но с недавнего времени я начал испытывать радость от распространения своего тела, от мысли, что буду открывать новые уголки мира и заселять его собой и своими общинниками.

Даже сейчас мои мысли были полны живописных образов, новых запахов и звуков дикой природы — музыка планеты. Проникая все дальше и дальше от своего первоначального места прорастания, это наполняет меня силой и жаждой новых открытий, пока моя грибная сеть продолжает проникать в неизведанные области. Моя сеть стала проникать во все более удаленные уголки леса, получая более обильный доступ к питательным веществам и ресурсам, наполняя меня колоссальным приливом энергии и стимулирует мой рост и развитие. Я вижу все в более яркой перспективе и возможности, благодаря чему моя сеть становится еще более живописной и раскинутой.

Разум взрывается фейерверком и фонтаном эмоций, слишком эмоционально воспринимая каждый новый рост и взаимодействие с окружающей средой. Странно это было, конечно, слишком как-то подозрительно. Это заставило меня задуматься, что что-то идёт не так. Всё-таки я всегда был параноиком, любил перестраховаться, чтобы избежать нежелательных исходов. Сейчас в этом плане всё было ещё хуже, чувствуя большую ответственность за своё новое окружение, моё стремление всё контролировать усилилось. Мало того, что я занимался в устойчивом способе, укрепляя свою связь с этими землями и помогая соседним организмам процветать. Моё стремление к росту и исследованию мира наполняет меня энтузиазмом и жаждой новых открытий. Поэтому, мне было трудно притормозить, но всё-таки нужно было это сделать, чтобы просто навсего разобраться, что со мной происходит.

Диагностика была очень обширной, но в конце концов стало очевидно, что я просто сильно перегревался. Мои производственные узлы, находившиеся внизу и занимавшиеся синтезом и переработкой органических и не очень соединений в нужное мне сырьё и расходники. Страдали от избыточной выработки побочной энергии, в виде тепла.

Из-за того, что мои колонии, занимавшиеся трансформацией и химией, были не шибко заточены под это дело, это приводило к перерасходу энергии. В малых объёмах это ещё было терпимо, я такое и раньше замечал, но тогда эта проблема не стояла так остро. А сейчас, на нижних цеховых уровнях средняя температура значительно подскочила, и вентиляция уже с этим не справлялась.

С этим нужно было что-то делать, у меня было какое-то время, пока часть населения, в основном трудоспособные мужчины, проходили процесс эволюционного возвышения. Первые добровольцы уже прошли его, и вполне себе успешно. Сильные, выносливые, высокие, умные и, самое главное, живучие. Это, конечно, не был предел, и они не были так же опасны, как те же мутанты "кровососы". Но, надо понимать, сейчас чтобы обезвредить одного "вампира", уже не нужна была целая рота грибных легионеров, вполне могло хватить двух-трёх хомо фунги, чтобы без особых проблем расправиться с одним взбешённым "носферату".

Особенно меня порадовал Виктор, видимо это судьба, потому что по-другому я это назвать не могу, мой самый первый общинник, бывший мутант, легче и охотнее всех отреагировал на генетические улучшения. Вернее его тело. Благодаря этому, именно он сильнее всех был подвержен изменениям, он как пластилин изменился ровно на столько, на сколько я хотел. В какой-то момент я даже рискнул и начал бомбардировать его нервные узлы частичками нуль-минерала, рассчитывая привить ему способность влиять на гравитацию. Это сработало. После того, как я это сделал, он без проблем, пропуская через нервные узлы сигналы, мог создавать небольшие искажения тёмной энергии. И, хоть ему надо будет теперь много практиковаться в этом, успех на лицо.

Даже один такой боец будет большим подспорьем, особенно, если он хоть как-то обучен и мотивирован. С мотивацией проблем не было, как и с обучением. После того, как я взял у "вампира" все, что могло представлять ценность для биологического возвышения менее развитых людей.

Его измученное тельце, я выкинул в чан с чёрной жижей и медленно растворил. Все равно, я не мог его подчинить; слишком высокая ментальная сопротивляемость. Пришельцы, как будто это заранее учли, и при попытке силой подчинить мутанта, срабатывал генетически прописанный триггер, который начинал убивать своего носителя.

Видимо, это было необходимой мерой предосторожности. Возможно, в той галактике были существа наподобие меня, способные тем или иным образом проникать в сознание и захватывать его.

Очень жаль, конечно, но что поделать. Утешает лишь то, что я за счёт определённых усилий смог вытянуть из враждебного сознания крупинки информации об использовании так называемой биотики.

"Вампиры" называли так свои способности, а себя биотиками.

Но что-то я отвлёкся, от главного. Пока часть населения проходила процесс трансформации, я решал проблему с излишним теплообразованием.

Для начала, я потратил приличное количество времени на оптимизацию работы колоний. Раньше то, что они были универсальны и в принципе могли производить почти любые химические соединения, было для меня благом, поскольку на первых порах роста мне требовалось множество разнообразных расходников и видов сырья. Но на данный момент уже наметились тенденции на создание определённой "корзины" ресурсов, которые нужны для производства каждый день, в больших количествах.

Тут уже универсальные колонии, нацеленные на производство широкого перечня веществ, становились неэффективны и убыточны.

Честно говоря, я и до этого замечал эту тенденцию, просто до недавнего времени у меня не было элементарно времени этим заняться, были на повестке более жизненноважные вещи, такие как обеспечение безопасности, обеспечение относительной продуктовой безопасности, восстановление электроснабжения и водоснабжения.

И поскольку универсальные колонии давали мне на тот момент необходимое количество ресурсов для реализации этих целей, я и был рад, перекрывая выскакивающие время от времени проблемы излишками энергии.

Но сейчас предыдущий метод исчерпан уже до дна, растущие потребности требовали более специализированных колоний, способных при адекватных тратах энергии выдавать приемлемое по качеству объёмы нужного сырья.

Процесс специализации был сложный, пришлось перебрать огромное количество поколений грибных колоний, больше нескольких сотен, и только тогда появились выводки с нужными мне качествами.

Ну и в конце концов, нужный результат я получил, правда излишнее тепловыделение все ещё оставалось. Тут я решил поступить более рационально.

Внизу на пустых коммуникационных уровнях, я решил обустроить кустарную теплоэлектроцентраль.

Тут как раз была кстати помощь эволюционно возвышенных общинников, сильные и сообразительные, они помогали сварить детали, баки, турбины и прочие элементы будущей ТЭЦ. Затем всё это перенести на самый низ, работа хлопотная, все усилия на подходящих цехах пошли на эти заказы, полностью затормозив другие проекты.

Одновременно с этим восстанавливали отопительную систему на всех жилых станциях.

Трубы потянулись от самого низа, то есть новой ТЭЦ, до самой поверхности.

Причём саму централь и систему труб делали с большим заделом и запасом. Все было рассчитано так, чтобы при необходимости те же трубы можно было и дальше провести на другие нежилые станции, которые в будущем станут жилыми. Плюс к этому, ТЭЦ способна будет в будущем потенциально снабжать теплом и дополнительной электроэнергией весь метрополитен. Внизу помещения были достаточно большие и, если что, смогут вместить дополнительное количество аппаратуры для работы новых узлов ТЭЦ.

Вообще, первую версию централи довольно трудно было назвать хорошей, но она работала и за это спасибо.

С восстановлением отопления и постройкой тепловых узлов внизу, мы в скором времени смогли в местных душевых снова возобновить подачу горячей воды. Большое достижение, которое местные общинники смогли по достоинству оценить.

Правда, во время всех мероприятий встал другой не менее важный вопрос: как перенести излишки энергии от рабочих колоний до резервуаров ТЭЦ. Решение было нетривиальное, или наоборот, простое.

Поскольку сырьевые залы и помещение, в котором установили оборудование ТЭЦ, были примерно на одинаковом уровне, было решено прокопать ближайшие проходы от этих станций до централи. Сначала всё рассчитав, мы поставили длинную сварную трубу, протянувшуюся на довольно большое расстояние, причём она состояла из нескольких частей, каждая из них выходила из своего зала или цеха и объединялась с главной трубой, которая объединяла их всех ближе к огромному резервуару с водой, который примыкал к конструкции ТЭЦ.

Трубы были сделаны из жаростойкой керамики, не проводящей тепло, вернее она застилала внутренние стенки трубы. Наружная часть была покрыта дешёвым железом, так что много энергии на преобразование материалов я не потратил.

Трубы были установлены вдоль стен туннелей и вели они от каждого сырьевого зала до ТЭЦ. Далее в конце каждого туннеля были установлены мощные турбины, которые будут гонять вперёд горячий воздух, создавая тягу, прямиком в сторону ТЭЦ.

А горячий воздух брался вот откуда, рядом с каждой большой колонией грибов, от работы которой образуется огромное количество лишней энергии в виде тепла, рядом стояли эти самые трубы, в этих трубах было установлено небольшое окошко, края которой были облицованы дополнительным слоем изолятора, защищенные от нагрева.

Далее к этим окошкам примыкал специально выращенный жаростойкий мицелий, всё окошко зарастало толстым слоем хитина, через который внутрь трубы будет передаваться лишняя энергия в виде тепла.

Дальше разгоряченный воздух разгонялся пропеллерами прямиком в резервуары с водой, которые начинали эта самую воду греть. В резервуаре всё было так устроено, чтобы не было ни малейшей теплопотери.

Через какое-то время из слегка кипящей воды начинал идти парок, который с каждой минутой становился сильнее, уходя дальше к пропелерам, внутри конструкции, начиная их двигать своей тягой, двигающей их вверх.

Это описание процесса в максимально примитивном изложении. Если впадать в детали там конечно всё намного сложнее.

Оттуда же шла вода для отопления, и в душевые, и краны всего подземного царства.

Из-за появления хорошего отопления стало возможным поддерживать на нижних полях и подземных теплицах нужную температуру.

В том числе это позволило мне увеличить не только урожайность в разы, но и начать выращивать большие объёмы микроводорослей.

Благо для этого я захватил целую станцию и оборудовал её для выращивания этого зелёного растения в промышленных масштабах. Смешанные с некоторыми видами моих колоний у них были все условия для бурного роста. Они послужили отличным источником витаминов и антиоксидантов, но самое главное, это огромный источник биомассы для питания и дополнительный источник топлива для подземных биореакторов, уже давно занимавшихся переработкой отходов в топливо.

К концу недели фитобиореакторы дали первый урожай биомассы, который тут же пошёл в дело, в столовые рационы, в состав примитивных лекарств, как дополнительное сырье для топлива.

Так же благодаря тому, что я занялся дифференцировкой разных колоний грибов, скорость и качество изготовления сырья повысилось, теперь формы с сырьём, то есть готовыми заготовками, формировались прямо рядом с грибными колодцами, где и происходил непосредственный синтез нужных элементов.

В специальные формы заливалась активная смесь, по факту уже почти готовое сырье, сталь ли это, золото, керамика или свинец хорошей пробы, было неважно, главное вот этой смеси дать "остыть" и через несколько часов получалось готовое сырье, которое уже не надо отправлять на переплавку, а можно сразу на станок вытачивать что-то полезное.

Это конечно же не означало, что уже порядком состоявшийся металлургический цех был не нужен, он всё ещё продолжал работать и расширяться, только уже, как говорится, не так быстро, а вот с "улицы" полезную жесть заносили и плавили, потому что по затратам там было иногда проще что-то сделать, чем нести сюда и эксплуатировать уже загруженные грибные колодцы.

Так что теперь уже сразу сделанные заготовки несли в станочные цеха, где уже не такие примитивные станки вытачивали уже вполне сложные вещи.

Хотя до современного уровня было далековато.

В основном это было заметно в производстве огнестрельного оружия.

Автоматические винтовки всё ещё были недоступны. Поэтому пока всё, что мы делали, - это ружья и винтовки.

Мощные крупнокалиберные ружья были предназначены для большинства бойцов, как, говорится, базовое пехотное оружие.

Производство новых более крупнокалиберных моделей включили в производство, что как раз подходило для возвышенных хомо фунги.

Действительно, это было мощное оружие.

На испытаниях пробная версия ружья смогла раздробить и пробить лобовой хитин многоножки. Это впечатляло.

Ружья были действительно настолько мощны, что плечо обычного человека ломалось от отдачи.

Оружие было предназначено только для рук богатыря, новый людей.

Винтовки были менее убойные, но тоже могли доставить изрядный дискомфорт жертве, превратить конечность в мясное конфетти или взорвать голову.

В любом случае, уже первый десяток возвышенных были вооружены этими малышками, и ещё к ним перешивали их бронежилеты и прочую защитную амуницию.

***

О Великий Гриб, защитник источника энергии,

Мы приносим молитву тебе, повелителю тьмы и света.

Просим тебя, даруй нам мудрость и силу,

Чтобы мы могли поддерживать электростанцию,

В этом мире, окутанном мраком и опасностью.

Помоги нам укрепить оборону и преодолеть трудности,

Подай нам знания, чтобы обеспечить выживание и процветание,

И да будет твоя воля с нами, пока мы верно служим

Великому Грибу, хранителю нашего последнего источника надежды.

Глава 21

Щелчок затвора, удар ружейной стали друг об друга, лязг экипировки — два десятка рослых, и широкоплечих громил готовились к первому за долгое время боевому выходу.

Кто-то надевал тяжёлые бронежилеты, кто-то шнуровал берцы на толстой композитной подошве, способной уберечь ступню от взрыва противопехотной мины, третьи цепляли защитные элементы на плечи, и ноги.

Это были люди одними из первых прошедших процесс эволюционного возвышения.

Всё они, как и до этого, служили в рядах грибного легиона, так что после недолгого процесса адаптации к новому телу, вернулись к своим привычным обязанностям, иногда перемежая это с другой деятельностью, связанной, чаще всего, со строительством, или ещё куда-нибудь, куда пошлёт Великий Гриб.

В этот раз их послали на небольшую вылазку наружу. Но несмотря на это, легионеры готовились к ней со всей ответственностью.

Ещё через несколько минут легионеры, полностью экипировавшись, пошли в оружейную, чтобы им там выдали вооружение, без которого снаружи делать нечего.

Выдавали крупнокалиберные ружья, уже прозванные ″слонобойкойками″, за убойность, и чудовищную отдачу. Самым метким выдавали тяжёлые винтовки, тоже рассчитанные на ношение представителями хомо фунги. Как бы дополняя боевое оружие, легионерам выдали нелетальное оружие, арбалеты с парализующими болтами.

Помимо всех прочих приспособлений, это был основной набор, необходимый для поимки живого гуля.

Предполагалось в скором времени , после завершения процесса возвышения всех пяти сотен человек, обитавших под сенью Великого Гриба, на север и восток отправятся первые поисковые колонны, вооружённые до зубов, несущие смерть всем деструктивным силам, и наоборот идущие спасать всех потенциальных членов растущей грибной общины, то есть в перспективе всех людей.

Но, для начала перед таким маршем нужно было хорошенько подготовиться. Так как сведения, которые предоставили разведывательные дроны, летающие на предельных дальностях, не внушали оптимизма.

По ночным лесам шарили разрозненные стайки гулей, готовых рвать любого, кто попадётся им на глаза, лесной массив конечно не кишел ими, но если судить по воздушной разведке, несколько деревенек и сел были опустошены подчистую, причём крепкий частокол, и двери погребов никого не защитили.

Поэтому, если уж туда собираться, зачем лишний раз рисковать, нужно заранее подготовиться к нежелательному сценарию, и для этого достать хотя бы одну особь, чтобы выявить всё слабые стороны врага, было хорошей идеей.

Благо, вокруг, над комплексом, среди развалин можно было найти ещё не разбежавшихся гулей, которые упорно рыскали по разрушенному району мегаполиса.

***

Чуть-чуть позже, в другой части подземного царства, одинокая фигура тренировалась на одном из боевых полигонов, предназначенных для обучения и закрепления тактики грибных легионеров.

Довольно рослый мужчина, с закрытыми руками, совершал странные пасы руками. Но, казавшиеся хаотичными движения дали неожиданный результат, на одном из завершающих движений, из раскрытой ладони вырвался сине-голубой пучок импульса, снеся бочку с водой, которая была поставлена перед мужчиной.

Энергия выпущенная из ладони, растворилась, испустив лёгкий ветерок, который лёгким шелестом прошëлся по залу, дойдя до ожидаемых гостей.

— Господин Виктор. — Осторожно отозвался один из новоиспечённых гоминидов, закованный в десятки килограммов керамики, кевларовой нити, и стали. — Нам пора идти. — легионер показал пальцем наверх.

Наместник Грибного Бога застыл в позе с вытянутой рукой, дослушав возглас подчинённого, он повернул голову в сторону "кулаков и клыков" Великого Гриба. И открыв глаза, показал невозмутимым бойцам, свои голубые глаза, которые после биологического возвышения стали только ярче, и даже начали временами будто светиться, как сейчас например, когда наместник Грибного Государя, в очередной раз продемонстрировал дар своего Бога.

Сила повелевать незримыми эмпиреями и материей. Это каждый раз заставляло верующих в Грибного Бога легионеров, обычно не эмоциональных, даже в бою, испытывать сильный трепет, восхищение, и желание восславлять столь могущественного Владыку, способного наделить простого человека, воистину великим даром, и до сих пор невозможной для простого человека, силой.

Виктор улыбнулся белыми, и идеально ровными зубами своим братьям по оружию. Он чувствовал их эмоции, то, что они испытывали, нравилось ему.

Он был бы лжецом, если бы сказал, что это ему не нравилось, хотя все время он старался помнить кто он и не упиваться этим, тем более его братья и Великий прекрасно могли почувствовать, что он испытывает.

Конечно, при определенных усилиях, но если твой собеседник не пытается прятать свои эмоции, ты как член общины мог без проблем ощущать его эмоции. Тем более, обычно скрывать их было не принято, вроде как дурной тон.

Сам Виктор тоже был с этим согласен, тем более положение обязывало его быть открытым со своими сестрами и братьями по грибной вере. Ведь это были именно те люди, та община и тот Владыка, за которого уже могущественный биотик готов был отдать свою жизнь. Учитывая, что ОН и все остальные дали Виктору, в первую очередь, возможность жить по-другому и смысл для жизни, это была вполне приемлемая цена, которую он готов был заплатить в любой момент.

Продолжая улыбаться, Виктор выпрямившись и встряхнув напряженные руки, начал говорить, одновременно подходя к группе легионеров.

— Да я знаю. — Он действительно не врал, шепот Великого раздался в голове еще несколько минут назад, предупреждая, чтобы он заканчивал тренировку, и что пора идти на поверхность. — Ну что ж, все всё знаем, как и что делать. Миссия на пять минут, но очень важная. — Уже ко всем остальным обратился первосвященник. — Нужно поймать гулей, живыми, как вы уже поняли желательно несколько штук. Час назад на поверхности взошло утреннее солнце. Как вы знаете, они ненавидят любой яркий свет, поэтому разбежались по своим грязным норам, чтобы дожидаться следующей ночи. Нам надо найти одну из таких нор, залезть туда внутрь. Для этого у вас есть оружие летальное и нелетальное, прочая амуниция, вплоть до особо крепких тросов и веревок, которые нам предоставили наши сестры и братья работающие сейчас на износ в тылу, поэтому пользуйтесь рачительно. Также, это еще не все. — Оторвав пристальный взгляд от слушающих его легионеров, Виктор крикнул куда-то им за спины, послав вслед за криком психический импульс, чтобы сигнал точно дошёл до адресата. — Брат Мефодий! Принеси коробку под номером пять. — После крика, в помещение зашел молодой паренек десяти лет, он вышел откуда-то из закутка, неся с собой довольно увесистый ящик с цилиндрообразными предметами, с небольшой рукояткой на боку. От паренька так и перли эманации восхищения и благоговения перед честными воинами Грибного Государя. Он с открытым ртом и горящими глазами нес ящик господину Виктору, подойдя он осторожно положил его рядом с ним. — Спасибо, Мефодий, можешь идти. — На слова благодарности мальчик глубоко поклонился, и затем тихонько засеменил маленькими ногами назад, при этом продолжая смотреть на бравых воинов, не отрывая взгляда. Из-за этого он даже ударился головой об дверной косяк, вызвав парочку смешков у заметивших это легионеров. Почесывая ушибленный затылок, парень исчез в закутке, и всё равно при этом продолжая выглядывать оттуда время от времени. Всё равно, у него было освобождение от дневной детской смены в цеху из-за того, что он сегодня дежурил и был помощником у господина Виктора. Тем временем наместник Великого достал из ящика цилиндрообразный предмет, который оказался мощным фонариком местного полукустарного производства. Показав его подчинённым, он начал говорить. — Это фонарик, тоже сделанный нашими цеховыми по нашему заказу, вне очереди между прочим, — похвастался невзначай первосвященник, — они сильно нам помогут там, где мы собираемся быть. Вы сможете освещать ими дорогу или же отгонять взбесившихся тварей от себя. По поводу применения огнестрельного оружия, на данный момент, оно разрешено, по крайней мере, на территории района города, под которым мы находимся. Впрочем, эту информацию вы знаете не хуже меня, она была распространена по воле Великого с помощью грибной сети. Поскольку ближнюю к нам заставу фанатиков, способных заметить подозрительный шум выстрелов, смяли орды гулей. Сами же гули сейчас слишком далеко, чтобы реагировать на гибель своих сородичей и шум боя. Это вот в близких локациях с Кремлём, они могли услышать что-то, те же выстрелы, и отправится разбираться. Там вот шуметь было опасно, здесь же такой угрозы не было. Поэтому можете пользоваться ими относительно вольготно. Далее последнее в "списке", но не по значению, с нами на вылазку также идут наши братья из огнемётного подразделения. У них новое оборудование, так что заодно обеспечат поддержку. Некоторые из вас, после эволюционного возвышения, были на рекреации, восстанавливали свою работоспособность. Великий мог вам ничего не сообщать, никаких подробностей, чтобы лишний раз вас не отвлекать. Поэтому я вам сейчас это говорю, так что будьте готовы, скоро будем выступать.

***

Два бронированных автомобиля пылили по одной из центральных улиц разрушенного района.

Сверху каждой из машин стоял расчёт из одного стрелка, управлявшего примитивным пулемётом, состоящим из вращающихся блоков стволов, снабжённым простеньким электроприводом. Это чудо грибной инженерии могло залить противника тяжёлым свинцовым ливнем.

Две тяжёлые махины несколько минут назад выехали через открытые бронированные, многотонные ворота одной из станций.

Давя своими толстыми колёсами потрескавшийся асфальт, гудя двигателями, сверкая листами брони, которые были сварены в разы лучше, чем на прошлых машинах, и теперь тяжёлая гражданская техника выглядела аутентично военной. Даже по этому можно было увидеть, насколько выросло мастерство инженеров подземного царства.

Машины ехали по уже заданным координатам, изредка покачиваясь на особенно заметных кочках и неровностях.

Бойцы, одетые в тяжёлую амуницию, сидели внутри и покачивались на креслах, в такт движениям машины.

Первосвященник иногда мысленно раздавал команды водителям, чтобы те меняли направление движения.

На бронированных дверцах были нарисованы буквы греческого, например, на первой машине была нарисована "дельта", а на второй "омега".

Причём на шлемах и бронежилетах тоже можно было увидеть эти символы, в зависимости от того, в какой машине сидел легионер.

Учитывая, что с недавних пор боевая экипировка стала почти одинаковой и единообразной, небольшие штрихи в виде уникальных наклеек, нашивок или рисунков никто не желал убирать. Благо Великий и не возражал, предпочитая возглавлять любое движение, если оно, конечно, не было вредным.

— Легионеры, приготовьтесь, скоро выход. По данным воздушной разведки тут было зафиксировано движение гулей, возможно, они сейчас в одном из зданий, так что не расслабляемся, — Первосвященник начал раздавать команды, не забывая мысленно дублировать их по изолированной грибной сети, предназначенной для бойцов грибного легиона. Военными данными старались не засорять гражданское мыслящее пространство, хотя очевидно никаких секретов, в общем-то, от остальной общины не было. Просто служба в грибном легионе, по определённым причинам, была связана с рисками для жизни. Поэтому, чтобы в случае чего, по людям не ударил психический крик умирающего члена общины, бойцы на миссиях и только на миссиях были сосредоточены только друг на друге. Как бы общими усилиями абстрагируясь от общего "мира".

Через несколько минут машины начали замедляться и окончательно остановились возле массивного здания, когда-то бывшего торговым центром, нынче это был рассыпающийся бетонный остов, с мёртвыми провалами разбитых окон.

Пулемётчики сразу же взяли весь сектор и улицу под свой контроль, а легионеры начали выгружаться на грунт, по всем правилам военного искусства.

Благо материалов и людского опыта для усвоения наработок последней крупной русско-польской и русско-тюркской войны вполне хватало. Среди выживших было достаточно матёрых ветеранов, которые в силу своих специфических способностей, навыков и знаний, как раз таки неплохо выжили в кошмаре постапокалиптического мира.

Бойцы, встав на позиции, выставили свои ружья и винтовки и взяли сектора под контроль, пока другие члены легиона доставали из багажника оборудование, которое поднимет шансы успешного увенчания операции в разы.

Из большого ящичка сильные руки, покрытые прочными кевларовыми перчатками с нашитыми композитными материалами, достали небольшого дрончика, снабжённого камерой с примитивной камерой ночного виденья, снятой с одного из гражданских видеоаппаратов. Пока сами общинники Грибного Бога были не готовы к производству такого рода сложной аппаратуры.

Конечно, возвышенные гоминиды фунги обладали некоторым слабым подобием ночного зрения, гораздо лучшего, чем у среднего человека, тем более человека, выросшего в реальности постапокалиптического мира.

Однако легионер грибного легиона отнюдь не был суперменом или хрестоматийным космическим десантником из серии произведений, о вселенной "Молота войны". В какой-то степени они являлись калькой, это безусловно, но стоило понимать, что они в общем-то были просто гораздо более лучшей и в разы более совершенной версией человека.

Так что, там, где надо было, никто из легионеров в здравом уме не откажется от помощи техники.

Поэтому, когда дрон, тихо жужжа пропеллерами, залетел в тёмный дверной проём, освящённый ручными и нагрудными фонарями, легионеры были вполне благодарны этой бездушной машинке, за то что не им приходится идти в тьму проёма первыми и рисковать своей жизнью.

Через несколько минут дрон настолько далеко углубился в глубь здания, что жужжание уже перестало доходить до особо чувствительных ушей легионеров. Оператор машины следил за каждым движением и шорохом, вокруг своих машин. Вслед за первым дроном полетел второй, а за ним и третий. Три аппарата облетели здание за считанные минуты. Оно оказалось пустым, по крайней мере, наземная часть. Вполне очевидно было предположить, что твари находились на подвальном уровне. Тогда было принято решение зайти внутрь и, укрепившись на входе в подземный уровень, опять отправить туда дронов.

Снаружи, за периметром осталось следить несколько бойцов и два башенных пулемётных расчёта.

Зная, что здание "чистое", тем не менее шли осторожно и медленно, выцеливая и освещая каждый поганый сантиметр, готовые в любую минуту затопить любого врага в шквале свинца и огня. Чуть впереди шло несколько огнеметчиков, одетых в более жаростойкие варианты полевой формы и с противогазом на лице.

Тем не менее, расстояние было преодолено довольно быстро, и добравшись до нужного места, легионеры принялись монтировать на стены мощные фонари и лампы, которые были преимущественно направлены прямо на вход в нижние уровни, чтобы в случае чего можно было остановить навал кровососущих тварей.

Также поставили небольшую баррикаду, которая будет ещё одним барьером между гулями и людьми. Позади этого искусственно созданного укрепления некоторые легионеры заняли оборону.

После этих небольших приготовлений эскадрилья разведывательных аппаратов отправилась на нижние уровни, одна за другой.

На этот раз жужжание перестало звучать намного раньше, чем в прошлый раз.

Глава 22

Прошу прощения, выложил не ту главу.

***

Дроны летели по тёмному коридору, "просматривая" своими визорами каждый сантиметр бетонной кромки. Трудно было представить, чтобы гули специально от дронов затаились, но с этими тварями нельзя быть уверенным в чем-то окончательно.

Поэтому операторы напряжено вглядывались в зелёные экраны ручных пультов.

Подземные проходы были сильно захламлены, и даже ширина коридоров не облегчала ситуацию: старые предметы, уже сильно износившиеся за столько лет воздействия сырости и микробов, плюс огромное количество истлевших человеческих мумий. Похоже, что кто-то забил людей на нижние уровни и расстрелял.

Детские тельца прижатые к родительским телам, в надежде найти утешение и успокоение, встретившие смерть в объятиях своих матерей и отцов.

Дрону приходилось маневрировать, чтобы обходить захламленные помещения.

— Есть, активность. — Один из операторов отозвался, мгновенно на его возглас отреагировал первосвященник, пока остальные продолжали зорко смотреть по сторонам.

— Что там? — Задал вопрос Виктор, не двигаясь с места. Командир всегда остаётся начеку, это правило вбивалось в голову легионных центурионов и старших офицеров.

— Следы, много следов, останки животных. — Коротко отчитался оператор. Затем через несколько секунд снова начал говорить. — Передаю картинку, я нашёл лежанку гулей.

В сознание Виктора начали перетекать смазанные образы, и картинки из памяти оператора. Несмотря на "низкое качество" изображения, можно понять, что "лежанкой" служила небольшая комнатка с набитым хламом. И ночные монстры, как бы не лежали на них, а стоя пребывали в полусонном состоянии.

Со стороны было немного жутковато на это смотреть: высокие фигуры, с непропорционально длинными руками, с закрытыми глазами, раскачивались из стороны в сторону, немного жуткое зрелище.

Фигуры было всего три, слишком малое число. По всем свидетельствам, собранным общиной, базам знаний, которые собирал Владыка, это было слишком скромное число ночных мертвецов. Обычно даже в самой маленькой стае было не меньше десяти особей, меньшими группами они просто не передвигались.

— Ясно, а у остальных? Вы что-то нашли? — Виктор обратился к оставшимся двум операторам.

— "Пока нет" — одновременно ответили операторы.

Однако через несколько секунд, один из операторов отозвался чем-то сильно удивлённый.

— Господин Виктор, посмотрите. — Первосвященник почувствовал волнение в голосе своего подчиненного, и через мгновение, когда образы хлынули ему в голову, "увиденное" его не порадовало. Очень сильно не порадовало.

Один из дронов нашёл огромную дыру в стене, углубляющуюся бесконечно глубоко в почву. Явно свежепрокопанная, и делали сделали это явно не инструментом, по краям туннеля можно было увидеть следы острых когтей. Прокоп вёл в сторону одной из жилых станций подземной станции.

— Святой Гриб! — Удивлённый первосвященник, на секунду потерял контроль над собой. Но в мгновение, взял себя в руки. — Умные твари. — Виктор тяжело процедил эти слова через плотно сжатые губы.

— Что делать господин Виктор? — Задал вопрос оператор.

— Ничего не предпринимай, продолжай следить за обстановкой. — И уже обратился ко второму оператору. — А ты заверши осмотр помещений, возможно, где-то ещё есть проходы или скопления гулей. В общем, надо осмотреть всё.

Раздав команды, Виктор отошёл чуть в сторону. Осталось подождать. Первосвященник уже слышал шёпот Великого в своей голове.

Уже через пятнадцать минут, прибыло подкрепление на тяжелом броневике. Спрыгнув с брони, два десятка легионеров отправилось к зданию.

— Что ребята вредители замучали! — Махнув рукой в приветствии сверкнул зубами улыбчивый центурион, командовавший второй группой.

— Не то слово, брат Макарий. — Отозвался один из пулеметчиков. — Проходите вниз, прошу вас. Там дальше, внизу вас дожидается господин Виктор.

Центурион кивнув, махнув своим людям, побежал к входу в здание.

А там уже, к тому времени, пока подкрепление прибыло, разведка была полностью проведена. Благо, хоть подвалы были довольно обширны, найденный подкоп оказался единственным. Что не могло не радовать.

Впрочем, данная новость взбудоражила всю грибную метрополию. Уже несколько часов спустя, на всех уровнях закипела работа. Не первая и не последняя, за её историю.

По каменному полу коридора раздались шаги нескольких десятков сапогов.

План уже был составлен, наиболее компетентные из специалистов, вместе посовещавшись, получили одобрение Великого.

Поэтому ничего удивительного, в том что командир прибывших войск, лишь кивнув первосвященнику побежал выполнять часть своего плана.

А план был прост, для начала надо было схватить троих мертвецов, которые сейчас около проходной пребывали в состоянии глубокой спячки.

Для этого были уже подготовлены дротики, с убойной дозой транквилизаторов, крепкие тросы чтобы связать сильных тварей, и прочные тканевые мешки, способные уберечь пойманных тварей от лучей солнца. Затем, после того как твари будут пойманы, внутрь уже разведанного туннеля, уже затаившиеся легионеры закидают несколько гранат, и зальют проход огнём из нескольких огнемётов.

Когда всё тихонько заняли позиции, Виктор с несколькими людьми пошёл в сторону спящих гулей.

Добравшись до закутка, в котором спали твари, трое бойцов прицелились своими арбалетами, в которые были заряжены болты с транквилизатором.

Короткий треньк арбалетных дуг, и после по всему «подземелью» раздаётся громкий вопль одной из твари, на двух других лошадиная доза сработала, и сейчас они шатаясь не могли толком понять что происходит, в то время как третья тварь, неожиданно выдержала убойные объёмы вещества, и громко взревев, никак не хотела успокаиваться.

В какой-то момент, через секунду, тварь хотела наброситься на людей. Но вовремя перед ней возник невидимый барьер, из мерцающей фиолетовой энергии. Первосвященник Виктор, излучая лёгкий свет из глаз, особенно заметный при кромешной темноте, сначала впечатал гуля к стене, а затем, сделав несколько пасов руками, разорвал нечестивое существо пополам.

Внутренности, и мясо с мокрым шлепком, упали на бетонный пол. Рядом стоявшие тем временем зря не теряя время вязали двух оглушенных гулей.

Повалив две ничего не соображающие туши на землю, они принялись их вязать, причем делали это грамотно, так чтобы эти твари не сумели вырваться, когда они придут в себя.

Тем временем легионеры стоявшие у прохода, услышав яростный рев проснувшейся твари, принялись действовать.

Без лишних слов стоявшие у краёв входа легионеры закидали в проход забитый гулями несколько гранат.

Улетевшие туда, искомые заряды разорвались, и заставили самих легионеров отвернуть лица, и часть корпуса подальше.

Из проёма раздался оглушительный грохот, в разы усиленный, из-за тесноты подземных залов, вместе с грохотом из проёма полетели мусор, осколки, и огромное количество пыли, перемешанной с сырой землей.

Через несколько секунд, когда земля более-менее улеглась. Перед проходами встали огнеметчики, держа свои новые, модернизированные огнемёты.

Из широкого дула на землю капала вязкая огнесмесь.

Они, направив огнемёт перед собой, выпустили несколько «визжащих» огненных потоков внутрь.

Изнутри прохода раздались многочисленные крики, стоны и рычания тварей.

Был слышен звук топота сотен ног, и другие грохочущие шумы. Причём с каждым мгновением явственно чувствовалось, враги бежали к ним.

Позади огнеметчиков, встали стрелки, и не дожидаясь пока они добегут до них, начали поливать проход шквальным огнём десятков ружей, и винтовок.

Но, несмотря на это, топот, и визги кровожадных тварей становятся всё ближе и ближе, всё громче и громче.

Наконец-то из-за дыма, и пелены огня, вырывается гуль, державший своего менее живого сородича, как такой своеобразный мясной щит.

Правда легионеры не оценили подобной смекалки, поэтому, сначала сбили умника с ног, для начала перебив ему ступни из залпа ружей. Слышен грохот и визг твари. Тварь падает на землю с посеченными оборубками вместо ног, но вроде как это не сильно её смущает.

Поэтому через мгновение, она поползла вперёд, впрочем это движение было недолгим, меткий выстрел из ружья взрывает голову твари. Фрагмент головы валяется на полу.

А позади мёртвого монстра, сотни таких же тварей, пытаются выбраться из ловушки, в которую они сами себя загнали. Бурая, грязная лавина, из бритвенно острых когтей и зубов. Мчалась вперёд, залп из ружей, и винтовок сносил головы, крошил кости, разрывал крепкую плоть мертвецов, но даже этого было недостаточно. Огонь лишь раззадоривал взбесившихся кровососов. Пламя убьёт их потом, но сейчас, обгоревшие звери рвались вперёд, к мягкой человеческой плоти. Твари уже преодолели половину расстояния, теряя по пути десятки своих сородичей, они тем не менее рвались из-за всех сил, не боясь быть убитыми.

Легионеры видя это спокойно отступали назад, продолжая методично расстреливать бегущих на них гулей.

— Все гранаты в расход! — Крикнул ранее улыбчивый центурион, продублировав приказ в грибную сеть.

Сразу же, несколько легионеров, достали из удобных подсумков увесистые гранаты, и выдернув чеку, ловким броском закидывали их прямо под ноги ночных монстров. Вырвавшийся взрыв подкидывал нерасторопных упырей на потолок, отрывая конечности осколками, но тем не менее твари умирая за раз десятками, упрямо продолжали идти на людей.

Хотя, надо признать, использование карманной артиллерии немного задержало их, и чуть-чуть ослабило их пыл. Так чтобы первосвященнику хватило времени добежать до отступающих легионеров.

Мгновенно господин Виктор силой мысли подхватил балки, и увесистые куски бетона, и разгоняя их до скорости гоночного болида посылал в сторону лавины гулей.

Было видно, что это действие ему далось с большим трудом, первосвященника Великого Гриба сразу же прошиб пот, а лицо мгновенно посерело, и побледнело.

Пока все легионеры медленно отступали ко входу в подвалы, избранник гриба запускал в толпу мертвецов кучу всякого мусора, чтобы окончательно их умертвить, и наконец-то упокоить в земле.

Добравшись до лестничного подъёма, легионеры дисциплинированно начали по очереди подниматься наверх, пока их отход прикрывали другие товарищи по оружию. Последним уходил первосвященник, уже изрядно истощённый, с трясущимися ногами, и руками, он тем не менее умело руководил отходом, успешно делегируя управление отрядом в свои руки, и так же продолжал неистово поражать врагов кинетическими ударами. Когда последний легионер почти добрался до выхода на наземный уровень, первосвященник выставил невидимый заслон, изредка полыхающий фиолетовыми взрывами.

А гули продолжали всё прибывать, и прибывать, наваливаясь на барьер ещё большим количеством. Пытаясь пробиться сквозь слабеющий на глазах энергетической щит.

Свирепые твари пытались пробиться не жалея себя, разламывая свои конечности, выворачивая суставы, разбивая челюсти вдребезги, выбивая клыки, и стирая пальцы в мелкую труху, они рвались уничтожить людей, стереть их с лица земли, разорвать в клочья, сожрать их сладкую плоть, и выпить всю кровь.

Вложив необходимую толику энергии первосвященник из последних сил помчался вверх по лестнице.

Энергетический барьер оставшийся без подпитки продержался совсем недолго, быстро угаснув под безумным натиском кровожадных тварей.

Подавив щит куча мускулистых тел свалились друг на друга, самые сильные наступали на тех кто лежал, и расталкивал самых невезучих, создавая давку которая унесла ещё больше жизней.

Дело усугубило несколько гранат которые закинули прямо в гущу, этой кучи. Взрыв разметал десятки тел в клочья, гулей разбросало как старые тряпки.

На секунду, из-за отсутствия освещения, показалось будто куча тел внизу окончательно затихла.

— Затихли? — Задал вопрос Виктор, операторам дронов которые всё так же продолжали следить за ходом боя.

После вопроса первосвященника ему в голову начали поступать образы. По ним можно было понять что ещё не всё, многие гули просто оглушены, и хоть приличное количество из них было убито, но чуть дальше по коридору продолжали прибывать ещё больше гулей.

— Как только они подойдут закидайте всё гранатами! — Первосвященник громко дал приказ своим подчинённым.

В то время, как снаружи машины с пулеметными расчетами ставили по выгодным позициям, а новоприбывшие подкрепления занимали позиции, ведомые незримой волей своего Великого Гриба, они работали и взаимодействовали как единый живой организм.

Поскольку солнце ещё было в зените, позиции прямо у входа обустраивали вполне резонно, так как на белый свет, гули — исключительно создания ночи, не вырвутся, скорее всего.

Гули были сильны, быстры, живучи и совершенно неконтролируемы, но у людей было Солнце и собственный ум.

Расчеты стрелков взяли развороченный вход в здание под прицел своих пулеметов, бойцы с огнеметами и огнестрельным оружием затаились на укреплённых позициях.

В это время внутри здания, вторая линия около лестницы в подземку ощерились стволами ружей, винтовок и редких огнеметов. Чуть впереди небольших баррикад стоял первосвященник Великого Гриба, господин Виктор.

Слегка придя в себя, он расправив плечи, со слегка светящимися глазами зачитывал молитву, чтобы взбодрить своих братьев по оружию перед боем.

— Защитник наш! Владыка бесконечный! Великий Гриб, покрой нас своими грибными щитами, Защити от клыков зверей страшных и их коварных ударов. Пусть твоя сила наполняет наши сердца и дарует нам силу и мудрость в этом страшном бою, за жизнь и будущее человеческую! Пусть твои споры возносятся в воздух, как молитвы наши неистовые и наполняют нас благословением и защитой. Дай нам силу противостоять врагам в этой битве и провозгласи победу над тьмой и злом Великий Гриб, защитник наш! Аминь!

— «Аминь» — воины слитно произнесли завершающую часть молитвы и слегка наклонив голову в почтении перед своим божеством, они снова стали сосредоточены.

Как раз к этому моменту, твари внизу более-менее пришли в себя и так удачно собрались в небольшую кучку, по которой очень удобно стрелять.

Грибные легионеры данный «маневр» со стороны гулей, посчитали божественной благодатью и чудом, которое даровал им их повелитель.

Слитный залп нескольких десятков стволов опять сбил спесь с вновь воспрянувших тварей, впрочем, звериного упорства и неуемной энергии, им было не занимать, так что, какое-то время спустя, те твари, что стояли сзади, начали переть с тыла на передних гулей, которых уже измочалили в кровавый хлам из огня многочисленного человеческого оружия.

В какой-то момент в нетерпении задние ряды начали грызться с передними, которые были сильно деморализованы ураганным огнем, там внизу, даже ещё не добравшись до легионеров, гули начали убивать друга, то есть вели они себя действительно больше как животные.

По крайней мере более точно можно узнать у схваченных гулей, которых уже на броневике, под охраной везли на одну из станций.

А пока, легионеры не теряя времени, чтобы поддержать бойню между тварями, достали из запасников свои гранаты и замахнувшись, закидали кровожадных тварей, снова разметав толпу в мощном взрыве.

К сожалению, и этого не хватило, твари лишь быстрее перебили несогласных, поэтому в возникшем дыму выжившие твари объединились с новоприбывшими из под земли гулями и ещё большей бурой мерзкой массой ринулись вперед.

Люди не дожидаясь начали стрелять по скоплению взбесившихся тварей.

Одновременно первосвященник продолжал швырять в толпу гулей всё, что попадётся «под руку» и превращал смертельный снаряд или просто разрывал тело кровососов одной голой энергией. Убивая детей ночи, он продолжал громко читать псалмы.

— О Великий Гриб, подземный наш покровитель! Взгляни на нас, Владыка! Мы воины твои, смело дерёмся за этот мёртвый мир! Мы стоим перед тобой! В битвах бесконечных, кровавых, но праведных! Дай нам силу и мужество, о Святой Гриб, наполни наши сердца верой и надеждой. Пусть Твоя милость прольется на нас, как дождь и защитит нас от зловещих тёмных тварей, желающих погрузить наш мир в вечный мрак. Вознеси наши мечи, о Могучий Гриб, помоги нам расправиться с тьмой и злом, пусть свет Твоей святой мощи прогонит ночь и воины, сражающиеся за святую землю, будут восславлять Твоё имя во веки веков. Аминь.

Опять спокойные бойцы повторили «Аминь». Продолжая методично убивать тварей ночи.

Несмотря на существенные потери гули тем не менее продолжали бежать вперёд захлебываясь кровью, и получая страшные раны.

Ситуацию так же усугублял, тот факт что мало того что гулей оказалось больше чем изначально предполагалось, так ещё их особый фактор регенерации, делал гулей довольно живучими.

Твари с простреленным сердцем или даже оторванными конечностями могли выживать и, более того, продолжать сражаться. Так что ничего удивительного, что несмотря на всю огневую и в целом технологическую мощь и доминацию, грибные легионеры начали медленно отступать, ведь гули начали умирать уже в считанных метрах от позиций второй линии. Это было чревато переходом дальнего боя, в рукопашную, что было крайне невыгодно для людей, нельзя чтобы гули навязали им ближний бой.

"Кровь", или что там у них было вместо нее, — ее смрад ощущался уже очень хорошо. В какой-то момент, продолжая дисциплинированно отстреливаться от напирающих кровососов, на позициях оставили почти все имевшиеся у легионеров связки гранат, вместе с резервуарами, в которых было полно горючей смеси для заправки огнеметов.

Как раз когда вся масса кровососущих тварей хлынула на уже пустые позиции, Виктор, который убегал последним, силой мысли подорвал гранаты, еще раз серьезно ослабив наступавшую лавину. Затем, не дожидаясь пока жар от взрыва доберется до него, он на всех порах припустил к позициям снаружи.

Здание сильно задрожало от сильного взрыва, и несмотря на то, что некоторые его части сильно осели от такого испытания, в общем и целом, это не оказалось чем-то страшным для добротного строения.

Тем временем легионеры, затаившись, ждали, пока из коридора в плохо освещенной его части покажутся гули, и сильно разозлённые побегут на людей. Расчёт легионеров, и их повелителя оказался верным. Уже порядком взбешенные и потрепанные монстры побежали прямо на наглых и почему-то очень труднодоступных людей.

Операторы-стрелки передернули затворы своих тяжелых станковых пулеметов, и хотя их устройство было действительно довольно примитивным, но подвижные блоки с электрическим приводом и относительно крупный калибр, было тем, что могло оказаться роковым для взбесившихся тварей.

Расчеты мудро подпустили тварей поближе к своим позициям, и через мгновение, крыши машин начали плеваться оглушительным огненным дождем, сметающим мясные туши мутантов как нож масло. Многие десятки гулей разрывало в фарш, плюс свою немалую лепту вносили сосредоточенные залпы из ружей и винтовок. Земля вокруг тяжелых машин слегка вибрировала.

Тем не менее, несмотря на большие потери, упрямые твари уже не могли себя контролировать и перли на больно жалящих людей, пока, в конце-концов, они действительно не кончились.

Крупнокалиберный пулемет скосил тварей за считанные минуты, хотя первое время многие из легионеров в этом сомневались, уж больно твари показали себя живучими.

Впрочем, о чем уже говорить, сотни лежащих здесь трупов ясно показывают, как они ошибались. После бурной и очень громкой стрельбы, сильно разбавленной ревом кровососов, вокруг воцарилась полнейшая тишина, глубокая и вязкая, которую через несколько долгих секунд молчания прервал недовольный возглас ветерана: "Тьфу ты! И кто их всех хоронить то будет!?"

Глава 23

Было неожиданно, что обычный рейд за подопытными гулями закончился таким вот неприятным, и неожиданным открытием.

Честно говоря, это была моя, и только моя ошибка. Я сильно недооценил угрозу со стороны гулей, посчитав их слишком примитивными.

Подумать только, если бы не та случайность, кто бы знал, чем бы это могло закончиться. После того как грибные легионеры в тяжёлом бою смогли уничтожить орду гулей, скопившихся за это время в совершенно невообразимых количествах внутри недавно прорытого туннеля, я отправил внутрь прокопов исследовательские отряды.

Проходческие бригады, состоящие сплошь из новоиспечённых специалистов, в ходе исследования этих рукотворных катакомб, выяснили, что проходы вели не только к одной станции, как считалось ранее, а ко многим ключевым станциям. Прорытые туннели конечно же были в тот же день были замурованы, а в некоторых местах, где это было возможно, и вовсе завалены.

Затем, после проведённых в ускоренном режиме, изнурительных подземных работ, понадобилось усилие нескольких подразделений грибных легионеров и помощь более полусотни рабочих, для того чтобы перевести более восьми сотен тел убитых гулей во внутренние залы на территорию ближайших станций. Чтобы затем их доставили через туннели на дрезинах, которые, кстати, уже ничем не отличались от железнодорожных составов, в нижние залы, получается в зоны, где были расположены грибные купели, нужные для переработки всяческих отходов, до базовых соединений, из которых затем собирали нечто полезное. Малую часть трупов переправили в фитореакторную зону, где разводили планктонов, которых в принципе могли тоже растворить, и разъесть не очень съедобную плоть гулей.

Также, в процессе тихих изысканий, мы смогли заиметь несколько десятков относительно живых подопытных, и это не считая тех гулей, которых мы ещё поймали тогда перед стычкой в здании бывшего торгового центра.

К сожалению, часть смысла от пленения гулей пропала, поскольку тот же бой в принципе показал слабые места этих отвратительных существ ночи. Первоначальное предположение, что огнемет является ультимативным оружием, оказалось ошибочным. Огонь был страшен гулям, но в то же время он не мог остановить наступающую лавину тварей, у этих монстров хватало выносливости, и терпения, чтобы даже будучи охваченные пламенем, добежать до врага и напасть на него.

Но нет худа, без добра.

С отличной стороны себя показали гранаты, как наступательные, так и оборонительные. Являясь великолепным средством для уничтожения огромных пехотных масс, они и для противостояния с огромным навалом из сотен разъярённых и взбешённых тварей, очень хорошо годились.

Но главным открытием, это было внезапное испытание крупнокалиберных пулемётов с системой быстро сменяющихся блоков, наподобие пулемётов Гатлинга. Это оружие хорошо себя зарекомендовало. Причём изначально было очевидно, что пулемёт, хоть и примитивной конструкции, должен будет себя показать весьма хорошо, учитывая, что основная цель — это противник, не носящий каких-либо доспехов, и какой-либо другой нательной защиты, напротив даже совершенно незащищённый, и привыкший идти в атаку плотным строем.

Так что эффективность была ожидаемая, плюс примитивный электропривод, повышал скорострельность в разы, доводя её до значения примерно в две-три тысячи выстрелов в минуту, но реальный результат был выше всяческих похвал. Грибные инженеры "вооружённые" довольно примитивными станками, всё таки смогли сделать довольно хорошее и самобытное оружие пехотной поддержки. С относительно большим калибром, к тому же довольно простой в производстве, и несложный в эксплуатации пулемёт.

Помимо знаний о слабых местах, и невольного испытания вооружений, я понял, что эти существа определённо не так просты, как я предполагал изначально до этого. При вскрытии и опытах я и мои помощники, не смогли выявить каких-либо сильных различий с теми же "вампирами". В общем и целом, строением тела, то есть анатомией, они напоминали своих старших сородичей. Сходство было поразительным, изначальное моё мнение о родственности двух видов подтверждалось. Хоть и отдаленно, но два вида были похожи друг на друга, как обезьяны бывают похожи на людей.

То есть, после серии опытов и последующих посмертных вскрытий, можно было установить, что те же гули были просто более животной версией "вампиров".

Гули и их более цивилизованные собратья являлись результатом инопланетных опытов. И первые, и вторые являлись попыткой создания биологического оружия.

Причём, как ни парадоксально это звучит, но гули появились позже, чем "вампиры". Из этого и из опытов с их геномом логично следовало, что пришельцы добивались в своих экспериментах создания существ, похожих на гулей, одновременно живых, как "вампиры", и сильных, как "зомби", которых, к сожалению, считали условно мёртвыми.

К тому же, как показали дальнейшие опыты, гули, в отличие от своих более развитых собратьев, имели возможность размножаться. Их репродуктивная система не была атрофирована, например, как у высших кровососов. Возможно, это и было ключевым требованием к биологическому оружию, чтобы у него была возможность к репродукции своей численности. Те же условные «мертвецы» по понятным причинам не могли размножаться. Из-за этого, кстати, до сих пор было непонятно, как именно они увеличивали свою численность. Если во время катастрофы, по свидетельствам выживших, этим занимались аппараты пришельцев, так называемые «иглы» или «обелиски», то вот как сейчас дела обстоят, было до сих пор не совсем очевидно и понятно. Впрочем, может, они и не размножались вовсе, так и заморозив своё количество после бегства пришельцев на определённой цифре. А нам из-за больших масштабов кажется, будто их численность растёт? В любом случае, пока этот вопрос будет открытым.

Далее о размножении «вампиров», вот у них и вовсе не имелось возможности для подобного, скорее всего их численность была весьма скромной из-за этого факта.

К сожалению, точных сведений такого характера, как и многое другое, я узнаю не скоро. У пачившего ранее пленного кровососа, подобное будет затруднительно выяснить. А вскрытие показывает лишь сухие факты, есть или нет, часто не давая никаких уточнений. И сухие факты таковы: вся репродуктивная система кровососов была неактивна, они бесплодны. То же самое можно увидеть и при генном секвенировании. Данный дефектный признак, я не включил в генном хомо фунги.

Также опыты на гулях и исследования генома помогли определить много полезных признаков, которые в будущем можно будет применить для очередного улучшения членов нашей грибной общины.

Ведь если смотреть более широко, то гули обладали большим потенциалом в эволюционном плане. Например, их цепочки ДНК в общем и целом содержали внутри себя множество полезных признаков. Видно было, что их создатели рассчитывали на более широкое эволюционное развитие некоторых признаков. Хотя было непонятно, как бы они купировали неожиданные мутации, которые могли бы возникнуть со временем.

Это была пока лишь пища для размышлений, но в общем и целом, зацикливаться на этом не стоило. Главное, благодаря их наработкам на поприще генетики, мои люди, представители нового поколения, нового человечества, так называемые хомо фунги, будут сильнее, быстрее, умнее, проворнее, живучее и опаснее.

Помимо всего прочего, кроме плюсов от проведённых «учений» и выгоды от полученной информации, добытой посредством опытов и исследований.

Я занялся организационными вопросами, в том числе вопросами безопасности станций. В первую очередь, после того как все ранее найденные туннели, были замурованы, обвалены или обратно закопаны, мной было предпринято ряд дополнительных мер безопасности.

Очень важно было заняться вопросами профилактики подкопов. Я и до этого понимал возможность такого варианта нападения. Поэтому на каждом уровне у меня стояли специальные грибные рецепторы, имеющие большую чувствительность к разного рода подземным вибрациям, толчкам в почве и прочим нехарактерным раздражителям.

Но как оказалось, этого было недостаточно. Поэтому в тот же день свободные кадры занимались организацией толковой вибрационной системы безопасности. Для этого вокруг всех жилых станций в землю была прокопана арматурная сеть, сваренная исключительно для этого. К этой сети было подключена специальная аппаратура, скомпонованная и настроенная таким образом, чтобы она была способна улавливать колебания вокруг жилых станций. Также помимо этого, я до предела вокруг всех станций, которые были под моим контролем, нарастил мощную сеть из гифов и симбиотических корней растений.

Такая защита, только за счёт своей плотности, могла пресечь вторжение из-под земли, или по крайней мере предупредить его.

Но и это было не всё. Защита – это, конечно, хорошо, однако в моём случае промедление было весьма глупым, нападение было более предпочтительной тактикой.

Поэтому на следующий день, после знаменательной бойни внутри здания бывшего торгового центра, я усилил боевые роты грибных легионеров и отправил их зачищать все окружные здания в радиусе нескольких километров от моих жилых станций.

В моём распоряжении было где-то ещё более полумесяца прежде, чем мертвецы смогли бы взять штурмом Нижний Новгород.

В определённой степени, меня это нервировало, но с рациональной точки зрения я не мог не понимать, что для начала мне нужно было позаботиться о себе и о своих людях.

То есть полностью зачистить все прилегающие районы у себя, затем отправить боевые группы на север и на запад от Нижнего Новгорода, дабы за счёт спасённых крестьян увеличить количество своих подчинённых, то есть число своих общинников.

А потом уже, при наличии такого могучего подспорья, попытаться как-то выручить людей, которые были заперты внутри Нижегородского Кремля.

К тому же, это не был чистой воды слепой расчёт. Я вёл активную разведку с помощью своих дронов и старался держать ситуацию более-менее на пульсе. Так что многое мне виделось не так критично, как некоторым моим подданным.

Фактически, нижегородский кремль — это хорошо укреплённая крепость с обилием вооружений, большими продовольственными складами и вполне хорошо вооружённым войском внутри стен, которое также было разбавлено многочисленным ополчением из числа беженцев.

В общем, со всеми этими нюансами у осаждённых нижегородцев были весьма неплохие шансы отсидеться в тепле и безопасности, и вполне успешно отбиваться от гулей, пока я и мои не подойдут.

К моменту, когда я приду к ним на помощь, думаю, они будут ещё живы.

Это было важно. Эти люди были мне нужны. Логично, спасение их другими фракциями, не входило в мои планы. Поэтому с самого начала, я сбивал своими дронами камикадзе всех их почтовых роботов, которые вылетали из города в сторону других населенных пунктов. Так что, скорее всего, кроме меня никто не сможет им прийти на помощь.

Ну, оно и к лучшему, отдавать местных не входило в мои планы.

А пока следовало заняться зачисткой окружных территорий. После этого можно было пустить накопившиеся силы для спасения крестьян.

Уже через день сильно увеличенные в количестве роты грибных легионеров начали зачищать все подвалы и все помещения, в которых могли прятаться гули.

Помимо того, что роты были скомпонованы количественно в два раза больше, каждый боец снабжался большим запасом гранат и прочих взрывчатых устройств. Всё на основании опыта прошлого боестолкновения. Также в каждую роту теперь полагалось хотя бы по два пулеметных расчета. Специально облегченные версии пулеметов, которые совсем недавно использовались для скоса большого выводка гулей. В отличие от быстрого производства нужного количества гранат, изготовление тех же облегченных версий пулеметов заняло какое-то время. Пришлось увеличить количество смен, отменить некоторые занятия и снять часть персонала с менее важных направлений. Но так или иначе через двое суток, проведённых без сна и отдыха, первые образцы облегченных пехотных пулеметов были в распоряжении передовых боевых частей.

Зачистка проходила так: сначала всю ночь по всей округе летали дроны, которых запускали с замаскированных шахт. Они разведывали окружающую местность на предмет какой-либо активности со стороны гулей или кого-либо еще. В общем и целом, конечно, это был полезный инструмент для проведения разведки с помощью дронов. Хотя на будущее у меня была пара проектов, тесно связанных с "грибными технологиями". Но это все в будущем, пока дроны были лучшим вариантом.

Ну, что-то я отвлекся. После воздушной разведки, на карте намечались так называемые ″зоны активности″. То есть те места где чаще всего ближе к наступлению утра, видели большие скопления гулей. И дальше уже шли по убыванию активности.

Определенные жилые сектора, бывшие промышленные предприятия, складские помещения. Все это днем подвергалось более скрупулезной разведке, но только уже со стороны наземных сил реагирования, то есть непосредственно грибных легионеров.

Внутрь здания запускали дронов. С их помощью окончательно убеждались, обитал ли кто-то внутри здания или нет. Если никого не было, здание отмечали на карте и шли дальше. Если же кто-то был, то все просто, в зависимости от того, какое количество гулей заселилось внутри здания. Привлекались подкрепление. Затем приступали к зачистке здания.

Внутренние помещения зачищались с помощью гранат, затем после массированной подготовки работали огнеметчики, затем еще раз гранаты, и только потом внутрь заходили бойцы, чтобы добить оставшихся. Да, этот процесс мог показаться слишком хлопотным или долгим.

И подобный аргумент имел бы смысл, если бы подобной тактики придерживались обычные люди. Поскольку обычные люди с исключительно индивидуалистским сознанием, не способные к той степени кооперации, и организации работы которая есть у моих людей, не были способны к быстрой коллективной работе.

У людей, подобные операции по зачистке такого сложного района, с таким большим количеством условного врага, заняли бы как минимум месяц тяжёлых боёв с потерями. Впрочем, такой пример был лишь умозрительный, в реальности такой район, при таких вводных, просто на всего сравняли бы с землёй.

Но грибные легионеры, руководимые мной и своими командирами, уже достаточно опытными. Поэтому я иногда делегировал часть относительно несложных операций им. Так вот, подобного уровня кооперация, коллективность и абсолютная монолитная слаженность действий в разы ускоряла все процессы и упрощала любую деятельность, которая в "обычном обществе" выполнение которой заняло бы очень много времени.

И не мудрено. Когда ты, будучи обычным человеком, связан со своими товарищами в одно целое, когда вы работаете как один единый организм, имеете возможность буквально знать, что он хочет сделать и как, соответственно, и он точно так же имеет такую же возможность, при таких раскладах может поменяться абсолютно все. И работать, естественно, вы будете совершенно по-другому. Это как если бы люди были муравьями или термитами. Сравнение, конечно, не совсем корректное, ведь эти насекомые, будучи членами Улья, были всегда лишены своей индивидуальности. Каждая особь там была просто винтиком, а для этих существ подобное было справедливым и даже правильным, сообразным я бы сказал.

Но человек - это не насекомое, человеку чужды подобные формы.

Индивидуальность, как бы я не плевался, является важной частью человеческой сути, и ее атрофия, или же уничтожение, является огромной, катастрофической ошибкой.

Да, определенные сходства между ульем и нами прослеживались, но все же мы были совершенно от них далеки.

Мы были безусловно едины, но вместе с тем, я постарался, чтобы в огромной сети, в которой переплелись сознание сотен существ, личность каждого человека была сохранена, и, больше того, я постарался, чтобы эта личность росла и развивалась.

Да, я не гуманный. Я перекраиваю людей, меняю их сознание, стираю память, а заместо старых воспоминаний даю новые, придуманные мной. И все это ради нескольких целей. Во-первых, привить преданность ко мне, и не ради тщеславия, а просто, чтобы избежать больших проблем в перспективе. Мне не нужны диссиденты, которые в будущем будут ставить палки мне в колеса. Во-вторых, это всечеловеческое процветание, которое будет достигнуто коллективным трудом каждого человека. В остальном, это будут всё те же люди со своими мыслями, переживаниями, надеждами, страхами и устремлениями в будущее.

Причем все члены моей общины хорошо это понимали. Грибные легионеры ни на секунду не забывали, за что дерутся и за что могут умереть. Те кто был несогласен убегали сразу же в первые дни, "общения" со мной.

Да, местами устремления людей пришлось обернуть в религиозную обертку, чисто из-за специфики местного сознания. Люди, привыкшие выживать в экстремальных условиях, находили моральные силы в религии, и духовном. Поэтому ничего удивительного, что они нашли во мне существо, которое о них может позаботиться, и что характерно заботиться.

Причем с данным явлением мне трудно бороться. Коллективное "Я" моих общинников по этому поводу сильно упиралось, не желая воспринимать меня по-другому. Плюс к этому приложил руку Виктор, или как раньше его звали "Викатр".

Хотя, винить его не надо, это и без него бы переросло в нечто подобное. Возможно даже мой, теперь уже официально, первосвященник. Повернул все эти движения и процессы в менее агрессивное и менее мракобесное русло, в силу своего характера. К тому же парень из-за всех сил помог установить дружелюбную и тёплую атмосферу внутри общины.

Опять-таки, я просто боялся пресекать подобные процессы или как-то активно им сопротивляться, поскольку это все были общественные материи. Поэтому жесткая конфронтация была нежелательна. Я и так каждый день, как раб на галерах, занимался микроменеджментом своих поселений, также делегировал часть полномочий нужным людям, так еще и занимался обработкой и легкой корректировкой общественного мнения.

В общем, пока мы готовились выступать на выручку крестьян, я занимался всяческими полезным делами выстраивая образ будущего страны.

Глава 24

Комната с бетонными стенами, не имевшая окон, лишь одну дверь через которую можно было попасть в внутрь. Над комнатой висела одинокая лампочка, которая своим скудным излучением пыталась освещать помещение. Честно говоря, получалось у неё это не очень, из-за этого создавая еще более угнетающую атмосферу.

То что нужно для допросной.

Так же в помещении был большой стол, и два стула с обеих его сторон. Один стул был уже занят, уже долгое время на нем сидел прикованный к столу наручниками, какой-то мужчина.

По нему было видно, что он был сильно потрёпан в дороге — грязное, серое лицо, изношенная, и до невозможности, грязная одежда, ботинки были все в заплатках, и перемотанны верёвкой чтобы удержать подошву, которая могла оторваться без этой нехитрой поддержки, в любой момент, а какой запах стоял в допросной, и не описать словами. Хотя изначально, обувь и одежда, было видно что хорошая, на боковом шлейфе, виднелся логотип какой-то известной русской фирмы, производившей хорошую трекинговую одежду и обувь. То есть вещи скорее всего достались от отца или деда, который во время катастрофы предусмотрительно ограбил склад производителя, славящегося хорошей, крепкой одеждой. Вон, насколько хорошая, аж внук донашивает, и не жалуется.

Вообще, в целом многие выжившие, на пост российском пространстве выглядели таким образом, отголосок прошлой богатой жизни, о которой впрочем, помнят только старики.

Внезапно, дверь в комнату начала греметь, кто-то шелестя связкой ключей открывал замок. Наконец-то, заскрипев ржавыми петлями, дверь начала открываться.

В противоположной стороне от заключённого, в арке дверного проёма появились трое человек. Троица "гостей" выглядела, весьма колоритно, немного старомодно, впрочем, так ли старомодно? Да и было ли это важно? Учитывая, во что превратился мир. Каждый из них носил на себе, длиннополую рясу, чёрного цвета, на груди висели красивые, деревянные крестики. Гости были бородатые, и длинноволосые. Двое из них были надзирателями, поэтому были вооружены, какими-то автоматами.

Увидев людей с оружием, арестованный на границе Божьего царства мужчина, испуганно задребезжал своими наручниками.

— Дальше я сам, подождите меня за дверью. —сказал это двум надзирателем, третий мужчина который в отличие от остальных, не был вооружен.

Услышав приказ старшего офицера, а это был именно он, боевые послушники, отдав честь, без пререканий ушли обратно в коридор, закрыв за собой массивную дверь.

За спиной у мужчины хлопнула тяжело звякнул замок. Теперь они остались вдвоём в комнате. Видимо унюхав "аромат" царивший в допросной, мужчина слегка скривил нос.

Чуть-чуть постояв, чернорясник пошёл к единственному свободному столу. Слегка покашляв, он уселся на стул. Помолчав, тот достал из кармана мешочек с табаком, и курительную трубку.

— Разрешите? — Военный указав на трубку, спросил разрешения у арестованного. Тот немного удивлённый несмело кивнул. — Благодарю, а то работа нервная, без табака никак. Будете? — Арестованный отрицательно покачал головой. — Ну, как хотите.

Следующую минуту никто не говорил, комната пребывала в тишине. Лишь изредка безмолвие нарушал шелест рясы.

— Начнём. Я брат-экзекутор Фрол. — хорошенько раскурив трубку, мужчина не сильно дымя ею, представился. — Итак, вас недавно поймали наши пограничные послушники, на Владимирской засечной черте, так? — На первый вопрос Фрола, мужчина неуверенно кивнул. — Хорошо, с этим определились. Вы пришли со стороны нижегородского халифата, это верно? — Уточняя вопросы, Фрол иногда заглядывал в небольшой кожаный блокнотик с изображением распятия, лежавший перед ним на столе.

На очередной заданный вопрос мужчина немного помолчав начал отвечать.

— Да господин. — Прохрипел ответ мужчина, затем сильно закашлялся. — Я изгой, жил рядом с крепостью Аль-Дзержинск.

— Да, это есть в отчёте. По какой причине вы оказались изгнаны до этого, и откуда? — Невзначай спросил брат-экзекутор. Несмотря на это, вопрос застал арестованного врасплох. Отвечать он на него не стал, молчание затягивалось. — Хорошо, пока не будем об этом. — Устало вздохнул "следователь". Затем перевернув страницу в блокноте, и начав медленно двигать губами, будто читая какие-то надписи, Фрол снова заговорил. — Тут сказано, что вы на прошлом допросе, я цитирую, кричали что бежали от "зла, которое хотело вас поработить", что вы имели в виду? — Подняв бровь служитель Божьего государства на земле, немного странно посмотрел на прикованного к столу усталого беженца.

Арестованный в этот раз тоже молчал, и тихо сидел, опустив голову.

— Послушайте, я вам не желаю ничего плохого, и прошу прощения за то, что в первый раз пограничные служители побили вас при первом допросе, но если вы будете молчать, я сотню раз прочту епитимью, и выбью из вас сведения. Не вынуждайте меня, прошу. — Перейдя на более серьезный тон, "следователь" отложил трубку и сложил руки перед грудью.

Услышав угрозу со стороны брата Фрола, арестованный мужчина горестно вздохнул и начал медленно говорить.

— Ладно, хотите знать, хорошо, я вам расскажу. — арестованный начал тяжело дышать, снова выуживая неприятные воспоминания из головы. Было видно, что он испытывал невероятные страдания; каждое слово давалось ему с трудом. — Там у меня дома поселилось настоящее зло. Оно пришло откуда-то из-под земли. Каждую ночь я слышал голоса, и не только я. Многие, кого я знал, перед тем как сойти с ума и подчиниться самому сатане, они тоже слышали эти голоса, его мерзкий шепот. Он доносился из-под тверди.

— Сатане? — Немного скептически переспросил мужчина.

— Да, в моих землях, в пустошах изгоев, туда, где всегда жили отвергнутые, никому не нужные души, те, кого вы изгнали, посчитав нас худшими из худших. Хотя, видимо, мы действительно были худшими из людей, раз уж там вместе с нами поселилось настоящее зло. Оно пришло в наш край отвергнутых и слабых. Каждую ночь мы слышали его шепот в своей голове, и во сне он приходил, и говорил-говорил без умолку, хотел обмануть, увлечь, забрать мою душу. Но я не сдался. К сожалению, многие не смогли устоять. — Лицо мужчины начало принимать немного безумные черты. — Я бежал, и бежал, пока шепот не утих в голове. Смерть идет, гибель, порабощение. Скоро он всех подчинит. Все познают его волю, а тех, кто откажется, уничтожат всех до единого.

— И что же хочет этот "сатана"? — Чуть помолчав, спокойно спросил допрашивающий, изредка что-то отмечая карандашом в своем блокноте.

— Разве не понятно? Подчинить всех, и вся. — Немного обалдело ответил арестованный, как будто это было что-то само собой разумеющееся. — Он говорил со мной, он со всеми говорит, он честный, говорит все сразу, страшные вещи говорит. Настоящее чудовище. Единственное, что он приготовил вам, и таким, как вы, это бесконечные страдания.

***

После долгого допроса, длившегося несколько часов, арестованного вывели из допросной и повели обратно в камеру.

Уставший "следователь", после того как дверь хлопнула, совершенно обессиленно откинулся на стуле. Старая древесина жалобно скрипнула под давлением тяжелого тела. Внезапно он почувствовал и услышал, как его пустой желудок урчит.

"Надо пойти в столовую" — подумал Фрол. Собравшись, он через несколько минут оказался в искомом зале монастырской столовой.

Получив свою положенную порцию пищи, мужчина уселся за один из столиков, но прежде чем он приступил к трапезе, к нему за столик присел знакомый мужчина в такой же "форме", как и у него.

— Они тоже несут бред? — Сразу приступил к делу его товарищ, по опасной деятельности.

— Да. — Спокойно начал отвечать мужчина, параллельно перемешивая содержимое тарелки и отправляя его себе в рот. — Какое-то коллективное помешательство, что ли. Это уже десятый кого я допросил за эту неделю. Все беженцы с западной части Нижнего Новгорода, и все как один несут какую-то ахинею про какое-то зло, сатану, прости Господи. — Сказав это, мужчина перекрестился. — Якобы что-то пыталось их захватить, поработить. В общем, какой-то бред. Это понравится отделу церковной пропаганды, ничего существенного. Хотя, смущает количество. Ведь их не мало; то в Рязань прибегут, а некоторые даже в Тамбов, и все твердят одно и то же про великое зло, затаившееся в пустошах. Жутковато это, и странно. Действительно, дела там происходят нехорошие, это точно. — Сказав это, мужчина отломил кусок хлеба.

— Согласен, "мои" тоже самое, говорят и говорят. Да так убедительно. Ну что с них взять, изгои на то и изгои. Выдумали что-то там, а теперь сами и боятся. — Пожал плечами собеседник.

— Ага, выдумали, главное, чтобы представитель корпуса экзорцистов не поверила им. Иначе тут такое начнётся, припишут сюда воздействие «тёмных сил» и амба. Никому мало не покажется. В прошлый раз целое село сожгли, каких-то сектантов. Так что такое дело, если эти что-то надумают, начнут давить на совет избранных митрополитов, а там как получится. Может даже поход начнётся на восток. Шутка ли, экзорцисты из корпуса скажут, что магометяне у себя под носом, рождение сатаны проморгали. А значит, сам Господь велел вмешаться, раз уж они не справляются.

— Ну ты и выдумщик, конечно, Макар. — Чуть помолчав, усмехнулся в усы Фрол. — То, что ты говоришь, вряд ли возможно.

— Может быть, я не спорю. Возможно, этого и не будет, и всё пойдёт по другому сценарию, но то, что странные и противоречивые свидетельства такого огромного количества беженцев с востока их заинтересует, это факт. — Размышляя над этим, мужчина всё время крутил старую вилку около своего лица.

— Их скорее заинтересует зарождение нового культа, ведь если убрать всю шелуху, там… — Мужчина махнул рукой куда-то за спину, метафорически показывая ту сторону, откуда пришли беженцы. — Появляется, какой-то сильный культ, с мощной централизованной структурой. Давай откровенно, беженцы которые к нам прибыли, люди глупые, и местами очень тёмные разумом. Скорее всего, всё что они сказали, это просто выдумка. И на самом деле, их так напугал какой-то новый культ. Они всё время говорят про какого-то грибного божка, и его подчинённых. А вот это, уже намного серьёзнее, чем рассказы, о каком-то сатане живущего под землёй.

***

Аль-Дмитрий, сидел на каменном полу одного из подземных гротов находящегося под стенами легендарного нижегородского кремля, сверкающий огонь факелов освещал его взгляд, полный отчаяния и упорства.

Кремль уже долгое время был осажден, а он и его подчиненные "прикованы" к стенам этой древней обители, место, которое когда-то спроектировал с такой же любовью. Его коллеги, такие же инженеры как он.

Он смотрел на своих людей, их лица исказились усталостью и страхом, но в их глазах все еще горела искра надежды. "Мы должны найти выход," – думал он, взгляд упирался в заваленные проходы, сквозь которые можно было бы выбраться всем тем людям, которых внутрь крепости загнали орды гулей.

Вспоминая свои годы проведенные в услужении у лучших инженеров обучаясь и перенимая опыт, он начал размышлять о том, как же они могут пробиться сквозь песок и камень, которые заблокировали каждый выход из смертельной ловушки. Раньше совершенно не нужные, и даже опасные, а сейчас жизненно необходимые.

Когда-то тут были туннели, в которых бегали подземные поезда. "Метро" так предки называли, подземную сеть невероятных размеров.

Отец нынешнего шейха приказал обвалить эти туннели, чтобы гарантированно обезопаситься от нападений, хотя бы с этого направления. Работу сделали на совесть, ничего не скажешь. С рвением, даже с перебором.

Кто же знал тогда, что система может пригодиться сейчас.

Страх и безнадежность окружали его, но он знал, что ему нельзя поддаться этим чувствам. Его ум работал на пределе, изредка он поднимал взгляд на потолок, словно надеясь, что там найдет ответы на свои мучающие вопросы.

Там наверху были слышны звуки войны — крики умирающих, выстрелы, хлопки взрывов, рёв гулей. Внутри него тоже бушевала война: страх перед возможной гибелью и тревога за своих подчиненных.

Он понимал, что время работает против них, и каждая секунда сейчас стоит дороже золота. Мысли Аль-Дмитрия были полные напряжения и борьбы, но в его упорстве и настойчивости зрела искра надежды на то, что они смогут пробиться наружу и спастись от злого рока. В надежде, он тихо начал молиться своему покровителю, но внезапно, кое-какое событие прервало его планы.

Внезапно топот множества сапогов, подбитых железом, прервал поток мыслей инженера.

Сердце Дмитрия сжалось в груди, когда в туннель ворвались люди нижегородского шейха, воины одетые в разноцветные кафтаны, и сверху защищённые толстым, стальным панцирем начали спокойно оттеснять рабочих и помощников главного инженера, к стенам туннеля, давая дорогу шейху и его многочисленной свите.

Повелитель многих земель, хозяин самого желанного города на Великой реке, быстро преодолев дистанцию до инженера. Начал свою гневную отповедь, поскольку у правителя был довольно высокий рост, и буйный нрав. Это внушало, к тому же, если учитывать что он обладал почти неограниченной властью на ближайшие земли, это пугало вдвойне.

Шейх, это был последний человек, которого хотел злить Аль-Дмитрий. Хотя в общем-то, он не кричал на него, а с угрозой в голосе отчитывал его, за то что работа занимает так много времени.

Аль-Дмитрий в свою очередь начал оправдываться, объясняя трудность работы, но его голос дрожал от нервной напряженности. Что не добавляло ему убедительности.

— О светлейший! О лучезарнейший! Мы стараемся изо всех сил, но тяжёлая работа требует времени и тщательного подхода. При всём моём желании, мы не можем нарушать процесс, того требует работа, поверь мне повелитель — с трудом выговорил инженер, стараясь сохранить спокойствие перед шейхом, чье недовольство на лице становилось все более выраженным. А голубые глаза медленно наливались кровью.

Инженер чувствовал, как его сердце бешено колотилось, ведь гнев шейха мог повлечь за собой серьезные последствия, вплоть до смертельных. Но он решил ещё раз попытаться объяснить шейху важность своего подхода.

— О светлейший, наша работа имеет критическое значение для безопасности и целостности этого сооружения. Если мы не уделим достаточно времени и внимания каждой детали, это может привести к катастрофическим последствиям, своды туннеля могут обрушится, во время Великой войны эта часть сильно пострадала, и сверх того время не пощадило камень, сделав его хрупким. Если мы не будем осторожны, проход может ещё сильнее обвалится. — сказал инженер, стремясь передать всю свою обеспокоенность. — Пожалуйста, это очень важно! Я понимаю что снаружи гули, бесчинствуют, и страшат вас, светлейший, как и меня, как и всех нас! — Когда инженер это сказал, вокруг раздались возмущённые возгласы придворных: «какая наглость!», «мерзавец!», «он назвал, повелителя трусом!», «как он посмел, сравнить себя, с шейхом!». Со стороны посыпались множество комментариев, но Аль-Дмитрий старался не слушать их, смотря прямо в синие глаза шейха, в какой-то момент поставив всё на кон.

— Наша работа требует времени и внимания, о величайший, иначе мы рискуем погубить всю работу. — Уже намного тише добавил мужчина, продолжая с надеждой смотреть на монарха. В то время, пока вокруг продолжала ворчать дворня. Не слишком громко, чтобы не раздражать шейха, но и не слишком тихо, чтобы так сказать «первое лицо» было в курсе «общественного» мнения.

Закрыв глаза шейх устало вздохнул, и тихо сказал.

— Дайте мне мой меч. — Инженер почувствовал, как его сердце замерло от страха, а по спине прошёлся холодный пот. «Похоже доигрался ты Димка» — в страхе пролетела мимолетная мысль в голове. Голова шла ходуном, мысли скакали беспорядочными табунами, ноги и руки были ватные. Внезапно всё стало вдруг таким холодным, и огромным.

Инженер стоя перед шейхом, и толпой его прихлебателей, не мог ничего сказать, язык стал тяжёлым, как чугунная болванка, при этом намертво прилипнув к нëбу.

Он смотрел в синие глаза шейха Ярослава, такие синие, с голубыми вкраплениями, такие как у матери. Мама… Бедная мама, он вспомнил глаза матери, её лицо, как в детстве она читала ему Евангелие. Крестик на груди сейчас так горел на груди, или он сам горел? Какая разница, скоро он будет холодный как труп, хотя почему это как? Он и будет трупом, самым настоящим.

Сбоку он слышал как роптали его люди, и звуки возни, похоже они сцепились со стражей шейха. Ребята, родные мои! Не надо из-за меня глупить.

Тем временем один из личных телохранителей с почтением подал меч.

Длинный двуручный меч, работа главы гильдии металлургов, мастера Ибн Славбора. Хорошая работа. Мой мозг ускорился, поэтому я лирически начал подмечать мелкие детали. Правильно говорят, перед смертью не надышишься, — подумал Дмитрий и прошёлся взглядом по лицам дворни.

Разные лица, выражавшие разные эмоции. Кто-то злорадно улыбался, кому-то было всё равно. Также было не мало тех, кто смотрел с досадой и печалью, понимая, что, возможно, переборщили с комментариями, поэтому спровоцировали вспыльчивого шейха на подобное.

Приготовившись умереть, Дмитрий закрыл глаза.

Но удар не наносился. Прошла секунда, пять, десять, двадцать. Затем внезапно в туннеле раздались громкие хлопки.

Это ввело инженера в замешательство и сильно удивило. Он само собой открыл глаза и посмотрел туда, куда и смотрят все остальные.

Как женщина в сопровождении не меньшей свиты чем у шейха, приближалась к ним и с величавостью и грацией шла, одновременно легонько похлопывая ладошками.

— Браво, сын мой, браво! — с нескрываемым восхищением, без единой капли сарказма, женщина, действительно являвшейся матерью нынешнего шейха Ярослава, хвалила его. Все остальные увидев матриарха династии, поклонились, признавая авторитет этой могущественной женщины, которая умудрилась завоевать место под солнцем в суровом мире мужчин, вопреки всем обстоятельствам.

— Подданные должны знать своё место, — сказала серые глаза матери шейха с упреком, обожгли Аль-Дмитрия. — Но убивать, это слишком строго, сын мой. Я понимаю, ты яростный воин. Но прошу тебя, хоть иногда сдерживай свой нрав, — сказала она вполне спокойным голосом. Затем она прокричала, явно адресуя это свите сына. — Всех несогласных, прошу высказаться, мне будет очень интересно услышать ваши аргументы, — продолжила она с очевидными угрожающими нотками. Она прошлась взглядом по лицам дворни сына, те не желая наводить на себя беду, отводили глаза. — Я так и думала, — не услышав возражений, женщина кровожадно улыбнулась. И вновь обратилась к сыну. — Ярослав, сын мой. Пожалуйста, послушай мать. Не убивай этого глупого мальчика, не зачем. Уверен, он осознал свою ошибку. — После этих слов все взгляды упёрлись на меня. Я, оказавшись в центре внимания, быстро закивал головой как болванчик. — Вот видишь, накажи, если так хочешь по-другому, но убивать то зачем. Чтобы сказал твой отец?

Видимо, эти слова оказали какой-то эффект на шейха. Опустив голову, здоровенный детина опустил лицо, и отдав меч обратно оруженосцу, пошёл прочь из туннеля наверх. Бросив под конец. — Пять ударов плетью!

Я же обалделый, стоял на месте, еле держась на ногах. Смерть только что обошла меня стороной. Свита шейха стремительно

Мать шейха посмотрела на меня, и чуть приблизившись, как будто невзначай, прошептала, чтобы было слышно только мне.

— Слава Великому Грибу...

Глава 25

Куплет 1:

Светит солнце ярким светом,

Мы трудимся, вперед идем.

Силы наши помогут многим,

В Великого Гриба мы верим.

Припев:

Трудом творим, сердцем верим,

Грибу великому служим.

Творческий труд, веленье Бога,

Всех людей в мудрость приведет он.

Куплет 2:

Работа горит, как свеча яркая,

Мы следуем за промыслами божественными.

Трудом своим мы землю обновляем,

Великому Грибу любовь возносим.

Припев:

Трудом творим, сердцем верим,

Грибу великому служим.

Творческий труд, веленье Бога,

Всех людей в мудрость приведет он.

Куплет:

Пусть каждый труд свой найдет вознаграждение,

Великий Гриб проведет нас к светлому видению.

В труде нашем сила, в труде нашем вера,

Великий Гриб нам благословение приносит.

Припев:

Трудом творим, сердцем верим,

Грибу великому служим.

Творческий труд, веленье Бога,

Всех людей в мудрость приведет он.

Популярная александрийская подростковая песенка.

***

Малыш просыпается среди ночи, резко оторвав голову от подушки, он открывает свои новые глаза, слегка светящиеся в темноте. Отражая свет лампочки горевший в коридоре, и слегка прореживавшая темноту комнаты, через небольшую щель в двери.

Тело ребёнка сильно дрожало от испуга, сердце бешено колотилось. Детская голова раскалывалась от чужих противоречивых мыслей, которые вторглись в его мир. Воспоминания о другой жизни проникают в его разум, словно зловещие тени, и он не может отделить их от своих собственных мыслей.

Все вокруг кажется чужим и непонятным. Малыш ощущает, что он уже не он. В голове крутится карусель шокирующих образов, словно в фильме ужасов. Он пытается ухватиться за свое собственное "я", но чужая память кажется сильнее него.

Тяжелое дыхание наполняет его грудь. Яркие образы начинают нещадно терзать его сознание.

Он вдруг видит себя на широких полях, пахнущих свежей землей, но это не то, к чему он привык. Он видит себя, работающего на ферме, ухаживающего за животными, запах сена и древесной стружки пронизывает его сознание. Ему все кажется настоящим, словно он прожил эту жизнь, но в то же время это чужое и непонятное.

Его руки замазаны грязью, большой пес берёт кусок хлеба с его руки, пуская своими челюстями чавкающие звуки, и он понимает, что это чужие воспоминания, но они так реальны, что заставляют его дрожать от испуга.

Он слышит чужие голоса, видит чужие лица, и все вокруг кажется таким непривычным и одновременно знакомым. Он пытается отделить свое собственное "я" от этих чужих воспоминаний, но чем больше он борется, тем сильнее они вторгаются в его разум, заставляя его терять границы реальности.

Но также внезапно, он начинает слышать тихий шёпот Великого в своём сознании.

Великий тихонько касается его разума, успокаивая и даря покой. Разрозненные образы отступают перед силой Владыки. Умиротворенный мальчик, со спокойной душой засыпает.

На утро останутся лишь разрозненные образы, лишь смутно напоминавшие о ночном происшествии.

Правда весь следующий день будет пестреть странностями, и совпадениями. Оказывается кошмар про ферму, снился не только ему. Утром, когда его родители жаловались меж собой на странный сон, все домочадцы, с удивлением обнаружили, что сюжет, связанный с сельской жизнью, и ощущение сильного дежавю, было у всех его. Это было странно.

Но что ещё было страннее, ровно половина его одноклассников в школе говорили о том же самом. Странные галлюцинации о каком-то лесе, ферме. К чему бы это?

После школы он пошёл на свою детскую смену в металлургическом цеху, где тоже многие рабочие жаловались на это.

Вечером отработав смену, он ужинал с семьей. Отца не было, он пришёл только под конец трапезы, после смены на ферме.

Он был очень уставший, и слегка напуганный. Хотя он и улыбался домашним, все чувствовали, что что-то скребло в его душе.

Под конец сдавшись, отец признался, что на работе парочка общинников вдруг взбесилась, и начала вести себя агрессивно. Выяснилось до этого, им тоже снились лес и ферма, они жаловались на недомогание, а потом, ни с того ни с сего с оружием накинулись на остальных. Учитывая, что все люди, населявшие подземное царство, прошли через биологическое возвышение. Усмирение даже двух почти сверхлюдей обошлось довольно дорого; на червяковой ферме было поломано много оборудования.

—"Вот засранцы! Толкнули меня в чан с червяками и накинулись на остальных, ублюдки! Как с цепи сорвались, кричали какой-то бред, что их поработили. Еле скрутили идиотов. По телефонии, и грибной сети сообщили куда надо, приехали легионеры на дрезинах. Вот ведь! Нескольким из наших они сломали кости, даром что мы тоже через возвышение прошли!" — сетовал отец, кушая мамин суп, в окружении семейных. — "Сегодня же во сне, подаду жалобу Великому на этих двоих! Причём не только я! Весь наш фермерский коллектив подаст! Нашли моду! Драться без разбору! Благо у многих раны зажили, но даже так, на такое никак нельзя закрывать глаза!" — продолжал ругаться отец.

На следующий день, тех двоих увезли обратно в черные купели на перевоспитание. Надеюсь, им это поможет.

Всё это очень странно, но уверен, Великий разберётся во всём и защитит нас.

***

Вчерашний инцидент с сбоем стал для меня неприятным сюрпризом, который многое поставил под угрозу.

Те жители, которые были крестьянами, которых я приютил у себя.

Прошедшие через коррекцию памяти вдруг начали "вспоминать" ранее мной стёртые фрагменты своих воспоминаний, отвергать мною синтезированные образы. Это было неприятно.

Впрочем, чего-то подобного я ожидал. Всё таки влияние на человеческий разум, и память, это сложно, к тому же делал я это впервые. И некая неаккуратность, нескладность были неизбежны в работе, несмотря на то что всё много раз было испытано, на животных, и подопытных из числа пойманных бандитов, и мародёров.

Благо это случилось ночью, мне удалось оперативно разобраться с "неполадкой", и это не сильно отразилось на производственных процессах.

Более сотни случаев за несколько часов. Серьёзная нагрузка, но я справился. Да, были эксцессы, но плевать на них.

Я имею ввиду, случай когда пара человек всё таки сошли с ума, это проявилось в вспышке немотивированной агрессии. Вовремя схваченных, я их сразу повез "разбирать", и погрузив в искусственную кому, поместил в чёрные купели.

Полная диагностика показала занятную картинку. В районе головного мозга, случилось нечто странное, из-за повышенной регенерации, и высокой живучести, привитые мной в "новые" тела. Организм сотворил нечто невероятное, ранее специально мной "отрезанные" участки мозга, снова заросли нейронными путями, и магистралями.

Из-за этого, косвенно в общую "легальную" часть памяти, попали воспоминания, которые я до этого специально "стёр", вместе с тем некоторые участки мозга, изолировал. Без сильного ущерба, для ментальных функций.

"Возвращение" памяти это был необязательный вариант. Ярость лишь самый яркий симптом. Похоже своими действиями, я случайно создал возможность возникновения спонтанного приступа ярости у небольшой части моих общинников, в памяти которых я сильно покопался.

Плюс к этому, похоже какая-то часть людей медленно теряло рассудок из-за моих действий.

В этой ситуации, нужно было срочно что-то делать. Обратить процесс вспять не получится, да и смысла в этом не было. Но с назревающей проблемой однозначно что-то надо было делать.

Для начала всех общинников с измененным сознанием, я направил на полную диагностику. Так что на какое-то время на остальную часть общинников, память которых не сильно была изменена легла вся нагрузка. Впрочем, учитывая, что за эти дни все мои люди прошли через эволюционное возвышение, временное повышение нагрузки, не снижало эффективности, и не стало чем-то по настоящему трудным, или шокирующе изнурительным.

Десятки людей стояли в очереди для того чтобы погрузится в купель, после того как оттуда выйдет предыдущий их собрат, который в зависимости от результата исследования шёл обратно по своим делам, или же направлялся дальше, в сторону специально выделенного зала, в котором они ждали, пока все остальные пройдут через обследование.

По итогу, в зале "ожидания" из примерно двух сотен людей, набралось порядка двадцати человек, "патологические" изменения которых были серьёзны, а состояние не вполне стабильно.

Это был мой недочёт. Хоть в общем-то мне казалось, и мои учёные общинники тоже были уверены после ряда опытов, которые мы опробировали на расходном материале из заключённых. Что мы учли все риски, и были уверены что по крайней мере, ярких побочных эффектов не будет.

Возможно, если бы я не стал улучшать тела и разум общинников, установки и ментальные замки стояли бы более стабильно. Это плохо, ведь в будущем евгенические циклы не прекратятся. Каждый раз это будет сильное давление не только на тело, но и на разум.

Возможно, стирка памяти, по крайней мере массовая, не то что нужно. Жаль. Но чем тогда её заменить?

Изменение сознания необходимо, ведь многие люди это совершенно непригодный в ментальном плане биомусор — людоеды, религиозные маньяки, или последователи деструктивных идей, не говоря о ″простых″ бандитах. Если так и дальше пойдёт, не будет ли легче уничтожить всё взрослое население, которое будет агрессивно настроено. А их детей просто отправлять на перевоспитание, хотя нынешний молодняк трудно назвать детьми. В большинстве своём, это маленькие взрослые, с деформированной психикой, и сильно изуродованным понятием морали. Что ещё ожидать, от человека, который с пелёнок видит смерть, понимает очень хорошо что это, и возможно сам неоднократно убивал. И на самом деле, это типичная картина для большинства регионов мира. Как с такими людьми строить новый мир, не меняя им память?

Пока что мне везёт, местное христианизированное население не очень агрессивно, соответственно младшее поколение примерно такое же, и нормально поддаётся мирному внушению, и присоединяется к общине. Тем более в "пропаганде" Виктора, очень много референсов к базовым христианским образам, так что люди идут охотно.

Но что делать с остальными? Да и в конце-концов, если подумать религиозное поклонение себе, это не то, чего я добиваюсь. Нужно более оптимальное решение. Но что я сделаю, на самом деле если смотреть откровенно, инструменты у меня ограниченные.

Ладно, этим сразу же, надо будет заняться, после того как я решу проблему этих двадцати несчастных. Придётся разрабатывать новые механизмы подчинения, более сложные, но менее опасные. Или улучшить старые?

На разбор проблемы пришлось потратить несколько дней, привлекая самые лучшие научные кадры, которые имелись в моём распоряжении.

Эти были вполне светлые умы своего времени, в основном конечно нижегородцы, жители города, который в очень ничтожной степени, но всё же сумел сохранить свой великий научный потенциал.

Так что эти люди, не все конечно, но часть из них как только получили доступ к обширным библиотекам знаний, которые им предоставил я сам, в конечном итоге смогли подтянуться до приличного уровня.

Но даже так, решение проблемы оказалось нетривиальным. В конце-концов мы "сломали все мечи" об эту проблему.

Именно в тот момент я решил отложить решение этого вопроса и единолично поместил эту двадцатку в долгосрочную спячку, выкопав для них отдельные бассейны с чёрной жижей. Сейчас у меня не было времени и возможности, чтобы объективно выделить ещё больше времени. На вставший вопрос.

Все эти дни проходили завершающие этапы зачистки окружающих нас территорий, плюс проходила подготовка к рейдам на север, за новыми членами общины.

Свой провал я воспринял болезненно, сухой факт того, что эти люди пострадали из-за моей ошибки. Хорошо прочищали мозги, или что там было у меня заместо них.

И дело было не в дурацкой морали или жалости. Дело было в обыкновенной порядочности, и в том, что эти люди, хоть и под влиянием, но всё же доверились мне. Доверили мне свои жизни, здоровье, а я облажался, не смог их защитить.

Учитывая моё воспитание, подобное было категорически невозможным и возмутительным.

Отправляя людей на неопределённый срок на "консервацию", я ощущал неприятное чувство, мерзкое чувство. Словно глаза всех моих предков, и отца, сошлись на мне.

В дальнейшем, это событие, если резюмировать открыто и честно хотя бы для себя, сильно повлияло на будущие мои поступки.

Ведь в чем дело. После этого провала я вернулся к решению вопроса о методе презентации себя людям, и способам их подчинения. До недавнего времени, мне казалось я нашёл оптимальный способ массового подчинения больших человеческих групп. Который перескакивал почти все этапы существовавшие до этого, доводя всё до банального, и дешёвого переписывания личности. По понятным причинам, сейчас и в будущем, я не мог вот так смело переписывать людям сознание и личность, поскольку известные последствия, совсем недавно мною открытые, являлись недопустимыми.

Хотя этот способ был очень эффективен в перспективе. До этого инцидента я даже подумывал применить метод в отношении других своих слишком религиозных общинников, не подвергавшихся коррекции памяти, по крайней мере не так широко. Пока эта религиозность не была столь опасной, хотя её проявления без сомнения были весьма яркие. На такова специфика местного народонаселения. Пока уровень цивилизованности и настоящей образованности не повысится, от этого трудно будет избавиться.

Но, из-за того что случилось, этот метод был мне заказан. С людьми придётся работать по старинке, и лишь слегка воздействовать на ту же память и сознание, чтобы не вызывать таких разрушительных последствий. Слишком уж это был непредсказуемый и проблемный процесс, продолжая при этом быть весьма перспективным.

Придётся вернутся к первому варианту, который я обкатывал ещё на самых первых поселенцах.

В самые первые дни, когда этот процесс мог занимать недели, а иногда и больше.

Все это было в комплексе с агитацией со стороны обычных общинников, и разнообразными моими воздействиями на сознание человека.

Очень медленно и муторно, но с другой стороны, с тех времён я сильно разросся, стал сильнее, да и мои некоторые общинники сильно выросли над собой. Тот же Виктор превратился в прекрасного проповедника, а после того как он прошёл процесс биологического возвышения, дела пошли ещё лучше. Ведь соображать он стал получше, и учитывая что он до этого хорошо справлялся с этим, сейчас он был весьма хорошим полемистом.

Опасно это всё конечно, опасно. Надо на него повлиять чтобы меньше давил на людей своей риторикой, этого всё ещё будет недостаточно, но хотя он и его уже хорошо укоренившаяся паства перестанет перетягивать одеяло на себя. Люди со стороны не должны ощущать сильного давления, по крайней мере нормальные люди, готовые к диалогу. Последнее что мне нужно отпугивать потенциальных адептов.

Думаю те же нижегородские крестьяне не будут особо против, учитывая их сложную ситуацию.

Сильно править память всё равно сейчас чревато, по крайней мере в ближайшей перспективе.

Поэтому придётся действовать по старинке.

Заслать перед приходом моих людей в головы местным образы всякие, довести до кондиции, а потом предложить помощь.

Для этого я уже заранее, одновременно с зачисткой окружающих меня кварталов, отправил на восток и север небольшие группы, с крупными саженцами грибниц, которые они прятали в укромных местах. Они служили в качестве мощных ретрансляторов для моего излучения, чтобы увеличить, и усилить радиус моего воздействия.

Местами сигнал доходил аж до нижегородского кремля. И это уже давало хорошие результаты, например, в какой-то момент, увидев хорошие перспективы для захвата верхушки города. Я потратил огромное количество энергии, которая учитывая большое расстояние, тратилась в гигантских объёмах. Но всё было не зря, за неделю удалось подчинить небольшую часть верхушки халифата. Конечно этого было мало, но для моих будущих планов, этого было вполне достаточно. Наверное.

Глава 26

Я сжимал цевьё своего штурмового ружья. Широкое дуло ружбайки рыскало по тёмным углам подвала, готовое в любой момент выплюнуть из своего гладкоствольного нутра горячий свинец.

Тяжёлый калибр этого инженерного детища грибных умельцев, был способен развалить крепкую бетонную стену с одного выстрела. Но самое главное – способный одним залпом превращать взбесившегося гуля в ошмётки мяса, при условии что тупорылая тварь будет находится на достаточно близком расстоянии, конечно. Ведь как говорил Великий, а ему вторил мой первый инструктор по практической стрельбе: «Запомни брат, в радиусе двадцати метров, ты непобедим и смертельно опасен, конечно при условии что ты умеешь пользоваться своим оружием. Если ты ловок и меток, до тебя просто никто не успеет добраться».

Раньше я не совсем понимал смысла этих слов. Ведь огнестрельное оружие, в моём понимании, это не было что-то ультимативное. Всё своё беспризорное детство, проведённое вне света грибных истин, я это знал как отче наш. И это было нормально, ведь очень часто огнестрельное оружие было бесполезным. В большинстве своём это был откровенный хлам, за исключением экипировки военных отрядов, крупных фракций, или редких городов государств. Да и то, часто даже они получали тяжёлые потери в схватке с отродьями лесов.

Стая гулей, опаснее любого оружия — это был закон.

Как же я ошибался, подобное могло быть справедливым, только в том случае, если ты обычный человек, не очищенный прикосновением Великого, вооружённый плохоньким оружием, и не обученный на хоть каком-то приемлемом уровне. В этом случае да, против разного рода ксеносов, мутантов, и прочих еретиков ты был бессилен.

В отличие от верных слуг Великого. Которые выглядели намного внушительнее на фоне обычных людей.

И мало того, до недавнего времени, я знал что мы были морально, и духовно выше, всех остальных наших заблудших братьев, и сестёр. Но, только духовно, и может чуть физически развитее, не так сильно, поскольку физическое совершенство являлось лишь результатом тренировок, и хорошего питания.

Сейчас же, мы были лучше в более широком смысле этого слова. В эволюционном плане, после процесса возвышения, теперь каждый из моих братьев, и сестёр, были в разы лучше чем раньше, чем всё люди. Ставь чем-то близким к слову сверхчеловек, но только близким.

Великий понимал что мы далеко от совершенства, и поэтому нам тоже активно внедрял эту точку зрения.

Хотя, на фоне большинства людей, живущих, и живших когда-либо на Земле, мы были самые лучшие, и действительно близкие к идеалу. Такая мысль опьяняла, и одновременно пристыживала, поэтому мне приходилось их в себе давить, и маскировать, иначе Великий был бы недоволен. Мысли об неполноценности будущих братьев, и сестёр были недопустимы, и считались неправильными, поэтому я их отгонял, хотя это не всегда так хорошо получалось.

Тем не менее, сейчас я на переднем крае, сражаюсь, и рискую жизнью, за будущее всего человечества. Это понимание сильно помогало отгонять предрассудки, хоть и не все.

Мы шли закованные в более совершенные доспехи, сильно модернизированные, чем более старый её вариант.

Новый комплекс защиты был предназначен для борьбы с более серьёзным врагом, с гулями, способными например рвать слабенькую броню как лист бумаги.

Новую же броню было не так уж легко пробить. Благодаря стараниям наших учёных-братьев, бойцы могли без страха воевать с тварями ночи. Новые более крепкие сплавы, продвинутые слои, и более серьёзная толщина, из-за повышения грузоподъёмности — должны были сделать будни грибных легионеров, более простыми. Что было необходимым, в итак тяжёлых, и опасных повседневных реалиях нового мира.

К тому же, помимо брони, как уже говорилось, поменялись мы сами, наши тела.

Легионеры всегда несли службу закованные в свои тяжёлые латы. Поэтому, чаще всего первое, и последнее, что видели наши враги это силуэты рослых воинов одетые в тяжёлую броню, с грубоватыми линиями.

Иногда складывалось ощущение, что это были вовсе, и не люди, а мстительные духи войны, пришедшие мстить за свое уничтоженное Отечество, за свою поруганную Родину.

Но, на самом деле, под доспехами были спрятаны живые человеческие тела - словно стальные прутья, закаленные до такой крепости, что и без брони, они могли бы быть не менее грозными бойцами. Идеальное оружие человечества, его острие, уничтожающее всю гниль и мерзость нового ужасного мира.

В очередной раз, далеко не в последний, мы снова рисковали своими жизнями. Сражаясь за человечество, расширяя безопасную зону.

Каждый из нас, под теплым светом "глаз" Великого, поддерживаемые друг другом, и его шепотом, наполненным бесконечной мудростью, шли вперед.

Каждый из нас понимал, с чем имеет дело. Уже вот почти две недели, мы изгоняли с наших земель отвратительных тварей ночи, мерзких гулей.

Враг этот был дикий и кровожадный, опаснее всего, с чем мы сталкивались до этого. Каждый бой в темных подвалах или затхлых катакомбах был серьезным испытанием.

Гули были сильны, быстры, ловки и крайне живучи, под час превосходя даже нас, новых людей, возвышенных самим Великим. Но даже так, у нас всё ещё был наш главный козырь - Солнце.

Звезда, мать всей жизни на нашей планете, словно чувствуя мерзкую природу этих тварей, безжалостно обжигала их отвратительные тела, не впуская наружу при свете своих лучей.

Возможно, лишь благодаря этому, богомерзкие твари, до сих пор, не заполонили окрестные земли, хотя отродья тьмы, даже в таких обстоятельствах, умудрялись плодиться с невероятной скоростью, ввергая целые людские государства и города в пучину хаоса и смерти. Нужно было остановить эту опасность, нависшую над владениями Грибного Государя, дамокловым мечом.

А для этого, помимо света родной звезды, мы использовали свой разум. Ведь при дневном свете, твари тьмы всегда могли спрятаться под землей, и успешно переждать солнечный цикл.

К счастью, человеческий разум, подкрепленный невероятной мудростью Великого, мог творить невероятные вещи - технологии

Если уж тварей под землей не мог достать солнечный свет, тогда в дело вступал свет знаний, который для кровососов был даже более опасный, чем естественный свет звезды.

Огнеметы, осколочные и светошумовые гранаты, отравляющие газы, огнестрельное оружие, сверхмощные искусственные источники света, и еще много других смертоносных приспособлений, убивавших тварей целыми выводками. Каждый этап зачистки очередного здания - это целый комплекс действий. Люди поэтапно применяли отравляющие вещества, которые запускали внутрь подземных уровней, затем горючие смеси в огромных количествах, выжигали ими каждый сантиметр внутренних помещений, затем внутрь забрасывали что-то сильно взрывчатое, например, чаще всего это были связки наступательных гранат, после мог начаться штурм.

Грамотный тактический заход максимально бронированных легионеров с крупнокалиберным оружием, в том числе тяжелые пехотные стабберы, способные разрывать гулей с их прочной шкурой. Такой боец шел в числе первых, вместе с взводом тяжелых гренадеров, обвешанных с головы до ног гранатами, имевшие более глубокую специализацию, и навыки, в деле применения карманной артиллерии.

Вооруженные тяжелыми ружьями, они были хороши и в огнестрельном бою, так что подойти к ним было не так уж и легко. По большому счету, каждый в грибном легионе считался элитным бойцом, но те, кто шли вперед, были действительно лучшими из нас. Поэтому каждый из них, кто находился в зоне повышенного риска, рассчитывал на слаженные действия своих товарищей, прикрывали друг друга так хорошо, что контроль Великого был минимален. Ведь сами по себе, это уже были высоко дисциплинированные воины. Которые в былые дни, до катастрофы, считались бы опытными ветеранами нескольких военных компаний, прослуживших в армии многие годы. Такие люди были бы очень ценны.

В нынешние времена, воины такого уровня и подавно ценились бы еще выше. А ведь, на минуточку, все это были вчерашние пастухи, воры, крестьяне, бандиты и скитальцы, которые под светом грибных истин, и под благостным влиянием Великого, превратились в отличную пехоту, возможно, самую лучшую на всем континенте. Осталось только продемонстрировать это окружающим соседям.

Мы убивали молча, без единой капли страха, никаких сомнений, без всяких слов и эмоций. Было ясно и так. Впереди враг, какой бы он ни был, других здесь нет. Таково было решение Великого, а оспаривать его мы мне могли, да и не хотели. Эмоции нам просто не были нужны. Наша сила не заключалась в ней, нам требовалась просто правильная тактика. Так учил Великий, так говорил Великий. Стратегия и тактика.

Подобная кардинальная метаморфоза общинников стала возможной, потому что мы могли усвоить сложные знания, или чужой опыт за считанные дни, а то и часы. Правда, для закрепления сложных многокомпонентных навыков требовалось немало усилий от самого человека, его концентрация и желание. Хотя, в трудные моменты Великий мог взять тебя под свой контроль, чтобы через тебя что-то сделать.

Но я сам, например, свои нынешние навыки стрельбы и прочие необходимые к войне умения, крепил сам многие часы и дни, чтобы довести всё до автоматизма.

Но, даже при всех нюансах, настолько быстрое обучение было невероятно. Один этот факт говорил многое о силе и прозорливости Великого. Ведь он без проблем и страха делился знаниями. А ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что ничего ценнее информации, и, конечно же, людей, просто нет, и быть не может. Великий же делился с нами настоящими сокровищами. Воистину поступок и видение могущественного существа.

Наверное, поэтому я и сражался за тот мир, который строил Великий, светлый мир, безопасный мир, защищённый от мерзких ксеносов и прочих угроз. За такой мир можно было бы и сразиться, хоть и схватка обещает быть трудной. Именно поэтому каждый из нас должен иметь твёрдую защиту от превратностей военной судьбы, которая временами бывает совсем несладкой, как, например, сегодняшняя.

В эту минуту мои братья легионеры, как и я, шли по тёмным подземными коридорам, освещая каждый сантиметр светом наших фонарей. Мы уже уничтожили из своего оружия несколько десятков тварей, помимо тех, что были убиты газом и огнём. Огонь ружей, стаббера и взрывы гранат разрывали крепкую плоть мутантов. Гули, привыкшие давить своих врагов грубой силой, сами оказались жертвой подавляющей огневой мощи легионеров. Оглушительный, ослепительный свинцовый град и дождь осколков срывал плоть с твёрдых костей гулей, разрывая головы, как переспелые фрукты, страшные пулевые отверстия появлялись на серых телах, уродуя и деформируя облик детей ночи.

Тем не менее, несмотря на наше технологическое доминирование, гули всё ещё были опасны, и недооценивать их было бы глупо и крайне опасно, поэтому мы должны были действовать предельно слаженно, чтобы ни секунды не ослабевать темп. Если мы разойдёмся с врагом, то только по нашей воле. Но это не значит, конечно, что мы их боялись. Мы больше боялись, что чем-то разочаруем Великого, который каждую секунду наблюдал за нами, и незримым вождём стоял над нами, в нужный момент помогая.

Во время самого боя страха не было, ничто мне не мешало выполнять боевую задачу, я был крепко связан с Великим, как и все мои братья, под сенью нашего Государя, страх теряет всякий смысл. Тем временем мы шли, помещение за помещением, коридор за коридором, расходуя припасы в огромных количествах. Жизнь легионера была дороже всего, поэтому подвод боеприпасов осуществлялся отдельными группами, занимавшимися снабжением. Питание боеприпасов было почти непрерывным.

Наконец-то после кучи искорёженных трупов, мы вышли в какой-то большой зал. Заняв позиции, мы замерли, осветив почти весь зал светом наших фонарей. Внезапно я услышал шорох впереди, его заметил не только я. Я сменив свою ружбайку на винтовку, прицелился в темноту. Тут же, чёрная словно смоль, противоположная часть зала стала чуть светлее, а в голове послышалось несколько советов по грибной сети.

Я чуть приглушив голоса в голове, начал целиться, потому что для этого требовалось сосредоточить все мои чувства на цели, а потом ждать… ждать, глядя на мишень, которая уже наложена на панораму прицела. Я знал, она появится… Это был хороший, простой способ. И действительный до секунды. Главное – начать. Сначала мне просто стало трудно дышать – и, чувствуя, какой это для меня риск, остановиться я уже не мог.

Течёт воздух из компенсатора? Плевать! Рядом чужой, чужая боль, чужой ужас… Я чувствовал, враг меня боится, его страх говорил: я готов! Только не промахнись, легионер! Ведь я сам хочу на этом месте оказаться… Прижмись к прикладу, успокойся… Пли!

Вижу цель! Выстрел! Третий! Последний!

Успел! Теперь осталось выждать секунду. Прижав к плечу приклад, очень медленно, словно боясь, что не попал, отложил винтовку, меняя на ружьё.

Можно вставать. Двумя быстрыми шагами – прямо к застреленному гулю.

Теперь я в самой гуще людей. Они одобрительно похлопывают меня по плечу. Бойцы похохатывают. Труп разорвало, даже не понятно, куда пуля девалась. Даже не видно дырки от попадания. Сплошное месиво. Кровь сочилась по неровному бетонному полю, робко дотрагиваясь протекторов наших легионерских калиг.

Нужно было идти дальше, остальные группы опять ушли вперёд. Отметив этот сектор как зачищенный, мы пошли дальше.

На очереди здание напротив. Процедура повторяется в прежнем порядке. Газ, огонь, гранаты, штурм.

Одев респираторы, мы зашли внутрь, казалось опустошенного подвала. Внезапно, когда мы зашли достаточно вглубь коридоров, гули большой гурьбой кинулись на нас из угла коридора. Мы ответили им тем же — и успели выпустить за долю секунды по два заряда в каждого первого.

Гули начали подыхать толпами, их тела разрывались в клочья — ярко-алые куски плоти с влажным звуком бились об бетонный пол.

Их смерть была страшна: останки гулей стали чадить, и после нескольких секунд, они начали расплываться мерзким пятном.

Нам удалось завалить с десяток, и очень скоро от них осталось всего несколько кучек.

Их судьба была просто ужасной. Добив эти остатки, мы пошли дальше.

Пора действовать по плану. Размахнуться и швырнуть гранату туда, куда надо. Или туда, где должен оказаться наш невидимый враг.

Где же ещё он должен быть? Но вокруг ни одной живой души. Эти идиоты совсем обнаглели, если не боятся детей в Великого Гриба.

Вроде никого вокруг. Но вдруг невдалеке прозвучал шорох чьих-то лап.

Значит всё-таки заметили. Сволочи, пугают… Вот она! Вспышка выстрела, грохот, звон разбитого стекла, потом ещё выстрел.

Твари бегут, знают, что найдут… Да быстрее же! Кидаю гранату в дырку, успеваю пригнуться, задев гранату рукавом.

Посыпалась штукатурка, за мной бегут бойцы, впихиваются в дымящийся дверной проём. Меня подняли на ноги.

Всё… Они оттащили её метров на десять. Сейчас двое бросят сюда ещё одну, всё, теперь наверняка… Ух-ты! Пыль!

Вдруг всё прекратилось. Перерыв в стрельбе. Какое-то движение. Неужели… Не может быть! Неужели они его упустили?

Или я ошибся? Нет, видно точно. Вон они, бегут… Там. За деревьями. Потом кто-то из бойцов крикнул: «Огонь! Огонь!» Пора. Уже на счёт три… Раз… Два… Три! Три гранаты взвились в воздух, протаранили цель и взорвались.

По ним ударили несколько стабберов. Их поддержал огонь пехоты.

Затем еще несколько гранат. Сдохли!

— Это был последний дом. — Тихо сказал один из командиров. — Завтра надо будет идти на восток. За пополнением, так что готовьтесь, можете сегодня спать и отдыхать. Завтра снова выступаем.

Глава 27

Колонна с разношерстной бронированной техникой ехала по уже порядком разбитой асфальтовой дороге.

Изредка бронированные бортики машин бились об ржавые остовы автомобилей, стоявших на краю дороги, уже не первый год.

Легионерам приходилось даже несколько раз останавливаться, чтобы оттащить ту или иную технику, которая полностью или частично перекрывала дорогу. Это помогало, но скорость движения все равно не увеличивалась.

Появлялось время на осмотр местности.

Это был уже третий крупный автобан, когда-то дико оживленный, теперь же ставший последним приютом для разбитых машин и брошенной техники. Недалеко от дороги были заметны сильно заросшие деревья. Похоже, это были фруктовые сады. Нигде не было видно даже признаков присутствия людей. Видимо, правительство вывело население отсюда еще до Катаклизма. А может, люди просто не успели уйти далеко, и умерли там же.

За последние дни дорога стала еще хуже. Колонна еле ползла, и, глядя на уже порядочно поношенные и поврежденные борта машин с насечками от пуль, легионер, смотревший на всё это, задумался.

Сколько же трупов лежат по обочинам. Наверное, не одна тысяча, а может десятки тысяч. Наверное, могут лежать сейчас по краям асфальта на шоссе.

Он закрыл глаза и попытался представить себе такую картину, не открывая глаз. Примерно так. Дорога как дорога. Грязная дорога, покрытая следами машин. И кругом ни души. Никакого движения. Только солнце катится по небу. Он попробовал представить другую картинку: совершенно другую дорогу, такую, как на картинках в детских книгах. Какую? Какую хочешь, ту и представляй, сказал бы кто-нибудь. Но ничего не произошло, как назло, фантазия отказывала что либо рисовать в сознании.

Вздохнув, легионер открыл глаза. Всё тот же пейзаж, только, может быть, немного жутковатей. И страшнее.

Легионеру казалось, будто в этой стороне никакие люди не живут. Уж больно всё было тихим и безлюдным уже несколько дней подряд.

Хотя очень может статься, что в других местах люди как раз были.

Здесь, наверно, изначально никто никогда не жил. По этой дороге, поди, за многие годы ни разу не проехала ни одна машина. А те немногие путники, которые проходили, давно сгнили в придорожной канаве, или их растащили по норам дикие звери или мутанты. Вот и всё объяснение. Странная картина, надо сказать. Вон, по бокам сразу несколько могил. А справа дорога сворачивает в лес. Должно быть там, должны быть новые деревни, которые возможно будут целы, в отличие от многих других населенных пунктов, которые до этого встречались слугам Великого Гриба, малая часть из которых были населены живыми людьми.

По картам, туда однозначно не ступала нога ни одного грибного человека.

Но вот в том районе вполне могло проживать какое-нибудь племя или небольшое поселение. Их всех нужно будет эвакуировать и препроводить до базы.

Вот только местные жители ничего даже не знают о том, кто такие легионеры. Это доставляло определённые сложности. Вряд ли люди захотят куда-то идти с незнакомцами, которые, хоть и обещают нечто хорошее, но что на самом деле у них на уме, никому непонятно.

Оставалось надеяться, что сны и образы, отправляемые Великим, исправят эту ситуацию, чтобы при прибытии люди были хоть как-то готовы, и лояльно настроены к слугам Великого.

Люди только начинали чувствовать, что недавно случилось что-то страшное, отчего они почти сразу же все могут вымереть.

Но пока были только смутные слухи из-за того, что между поселениями ходят люди. И где-то уже начали бродить несколько подобных слухов о нашествии гулей.

Легче всего было убедить тех, кто уже подвергся нападению этих тварей и сумевшие как-то это пережить.

Но большинство слишком медленно реагировало, и когда случится первое осознание, будет уже поздно. Но, пока вокруг относительно тихо, поэтому прежний ритм жизни, по крайней мере в этой части, был стабильно неизменным.

Так что легиону, если сбудутся худшие предположения, людей надо будет выручать любой ценой.

Их много здесь, и они ничем не защищены. Если разобраться, удивительно, что люди до этого здесь умудрялись жить, да ещё и относительно комфортно.

Дальше начинается всё тот лес и поля, хвойный пояс и некоторое количество токсичных пустошей. Надо быть очень отважным и осторожным, чтобы в одиночку выходить на дорогу и преодолевать эти километровые разрывы между шоссе и полями.

Тут, почти всегда бывают мутации, одним из последствий которых и является растущий за ними лес… По поводу него ходят разные слухи и пересуды… Тогда тем более придется быть особенно осторожным. На дорогах хозяйничает опасность.

Впрочем, уж кому, кому а легионерам не надо о таком беспокоиться. У них на всей планете есть самое главное оружие – сила общины. Ведь целый легион, как один, един в действиях и помыслах, но одновременно каждый из нас думает иначе, чем остальные. Не в том смысле, в каком каждый делает что-либо другое. В том плане, чтобы делать как все, но при этом оставаться собой.

Как будто они просто делают так же, просто используют те же самые мысли и мотивы, общие у всей большой общины. Будто они – одна и та же личность, у которой есть множество других побочных, или они это – одно и то же целое, много богов в одном. Наверное, это было ближайшее определение которое можно было дать тому, что приходило в головах всех общинников, подконтрольных воле Великого Гриба.

Хотя ни одно из этих объяснений не соответствовало истине на сто процентов. Вот и всё. Ничего кроме. Ну и еще, иногда попадаются сумасшедшие. Не все, конечно, потому что это даже чаще всего странно.

Про таких сразу можно сказать, псих. Сразу видно, что сумасшедший. Такие тоже бывают, они были всегда и всегда будут.

Каждый народ, который воюет за себя, в чем-то напоминает себе этого сумасшедшего. Хотя сумасшедших так мало. Вернее, их очень мало, ну или чуть больше, совсем чуть-чуть. Пока они есть.

Когда же их не станет, все позабудут про это дело, словно ничего и не существовало. Такая уж участь у психов, из-за чего-то помешанных на своем глупом идеализме. Причем бывают они разной степени. Начиная от обыкновенных безобидных людей, с которыми всё в порядке и заканчивая агрессивными маньяками с пустыми глазами. Как сказал когда-то первосвященник Виктор: «Личность – это то, на чем держится мир. Каждый из нас в своей борьбе должен либо возвыситься, либо пасть». От этой мысли возникает легкий озноб, но и она вполне земная. Она позволяет легионеру игнорировать надвигающуюся опасность, сосредоточиться на собственных мыслях, отвлечься от окружающего и направить всю свою волю в новое русло.

Верная, и одновременно страшная мысль. Психи, это действительно павшие люди.

Пока легионер одновременно размышлял на разные темы в своей голове, колонна тяжёлой техники свернула с широкого шоссе в сторону побочной дороги, которая вела вглубь леса, к одному из человеческих поселений.

***

Мы сидели в подвале всю ночь, затаившись как мыши. Прикрывали уши, чтобы не услышать звуков наверху. Звуки бойни не утихали ни на минуту, крики умирающих, рёв монстров и звук рвущейся плоти.

Ощущение переполняло напряжение. Ужас полностью нас парализовал. Многие жители деревни умерли в течение получаса от рук мерзких кровососов. Затем всё стихло, и ещё некоторое время было слышно лишь мокрое чавканье поедаемой плоти. А потом вдруг всё прекратилось. Я никогда не предполагал, что может быть настолько тихо и столь одновременно страшно. Звук разрываемой кожи, рев и грохот всё ещё звучали в моей голове, но от них остался только отзвук.

Невозможно описать те эмоции, которые пережил я, и те, кто сидел со мной рядом всю эту ночь. Казалось, этому не будет конца. Я посмотрел на людей вокруг меня. На меня смотрели десятки юных и не очень лиц, многие из них были совсем молодые люди, спрятавшиеся у меня со своими родителями. Те, кто поверил мне. Как жаль, что многие мне не верили. Ведь я мог бы спасти ещё больше жизней, будь я убедительней. Прости меня, Великий, - про себя попросил я прощения у своего повелителя.

Стоны людей, я их запомню навсегда, свой величайший промах, свою ошибку. Я снова посмотрел на своих односельчан, радует, что я смог спасти хотя бы их. Большинство не поверило мне, и они остались спать в своих домах, считая, что высокий частокол их защитит, хотя многим до этого несколько ней подряд снились сны и приходили образы предостерегающие от опасности, они упрямо их отгоняли от себя. По итогу, мне удалось спасти лишь малую часть людей.

Остальные, что ж, они выбрали такой путь. Хотя они видели, что я давно готовился, несколько дней укрепляя погреб, и собрав толстую дверь, максимально замаскированную с внешней стороны. Я не винил их за это. Хуже всего было то, как далеко всё зашло. Люди думали, что деревня находится в каком-то другом месте, в действительности, они просто забыли за долгое время спокойствия, что мир вокруг нас не был таким заурядным и безопасным, как раньше.

Когда люди поняли, что именно произошло, было слишком поздно. Когда мы уже все залезли внутрь безопасного погреба, гули скорее всего были уже на холме. Мы успели только схватить оружие, припасы и закрыться за толстой дверью погреба, к счастью, многие даже не заметили нашего движения. За дверью доносились вопли, по крикам людей можно было понять, что в деревне началась паника.

До того как закрыть дверь, я видел, как люди в страхе выскакивали из своих домов, не понимая, что вообще происходило. Единицы пытались прятаться в своих погребах. Затем, я захлопнул дверь и закрыл её на засовы, затаился вместе с другими людьми. Меня всего трясло, всё чувствовалось настолько нереально, настолько жутко. Через минуту после того, как я закрыл дверь, звуки были повсюду. Звуки бойни.

Удивительно было, что мы смогли так долго все это выносить. Мы должны были умереть. Потому что, если бы монстры вломились в наш дом, то наверняка съели бы всех. Но у нас была дверь, которая легко могла выдержать попадание десятков пуль без всяких серьёзных проблем. А вот у тех, кто был снаружи, всё было намного хуже. Люди могли убежать из дома в лес, если дом был недалеко от окраины деревни, но в любом случае через несколько секунд, их скорее всего начали бы преследовать, и в конечном итоге поймали бы. Это было ясно любому. (Большинство слышавших эту историю, вряд ли могут представить ту панику и безысходность, которую мы тогда испытывали).

Мне было очень страшно, паника царившая снаружи потихоньку охватывала и меня. Но я не мог даже подумать о том, чтобы убежать. Убежать значило бросить остальных. Кроме того, все знали, что монстры намного сильнее и быстрее любого из нас. Поэтому никто даже и помыслить не смел об уходе. Все слишком боялись, даже в самых смелых своих снах видеть это чудовище и слышать его крики, уже было чем-то чрезмерным.

Я не знаю, что бы я делал, если бы время от времени в мой разум не проникал шёпот Великого, который успокаивал, отгонял эти мысли, убеждая, что мне нечего бояться. Давая понять, что помощь в виде его людей скоро придет. И я старался делиться с той толикой уверенности, которую мне давал Великий.

Это срабатывало, по крайней мере до следующего раза, пока к нам снова не начинал стучаться какой-нибудь из наших односельчан, который знал что мы укрылись за массивной дверью убежища.

За толстой дверью несколько секунд доносились мольбы, о помощи, которые со временем превращались в ужасающие вопли боли.

В такие моменты было очень тяжело.

Когда-то в прошлой жизни, мы слышали что есть такое слово «совесть», но мы были слишком напуганы, никто не решился помочь, или открыть проход.

Но, даже если бы кто-то и осмелился бы, я бы не позволил, это слишком опасно.

Великий ясно дал понять, наши жизни дороже.

Наши сердца бились в бешеном ритме, вопли гулей заполнили тишину. И тут, неожиданно, мой разум отключился, словно его выключили со стороны. Я ничего не понимал. Как будто сам он тоже ушёл в небытие.

Мысли исчезли, осталась лишь пустота. Одна только пустота и ничего кроме неё. Ни звука, ни мысли. Мой мир оказался голым и бессильным перед лицом абсолютного безмолвия. Ничего больше не существовало.

Я проснулся только под утро, видимо сказалось нервное напряжение, или то я несколько дней до этого не спал, готовясь к нападению, как меня предупредил Великий.

К моему удивлению, селяне рассказали мне, что после того как я потерял сознание, я тут же пришёл в себя и словно сам не свой побежал в погреб за припасами.

Достав из боковой комнатушки множество вещей, в том числе химикаты, и некоторые другие вещества, начал их замешивать в определённых пропорциях. В итоге, получив какую-то смесь, я начал заливать ею дверь, приговаривая про себя, что гули не должны учуять человеческих запахов.

После этого я взяв самое исправное оружие, всю ночь стоял в карауле около двери, приказав остальным ложиться спать. И так всю ночь я стерег дверь, пока я уже под утро резко не вырубился.

Остальные сельчане смутно догадывались, что произошло. Я же чётко понимал, что Великий вселился в меня, и использовал моё тело как проводник своей воли.

Когда мы вышли наружу, картина была ужасающей. Вся центральная улочка деревни была залита кровью и кусками человеческой плоти. Полностью осушенные трупы женщин, детей и стариков валялись тут и там. Мужчины умерли с оружием в руках и лежали в больших скоплениях, было видно, что они пытались держать нечто на подобие строя.

Мы встали посередине этого кровавого ада и молча смотрели на последствие нападения гулей, с ужасом и печалью.

Внезапно, где-то вдали, мы услышали рёв работы двигателей машин. Услышав гул работы многочисленной техники, итак сильно напуганные односельчане попытались убежать. Но я, догадываясь кто это сюда едет, еле-еле смог удержать их на месте.

Через несколько минут, тяжёлая техника въехала во двор, несколько хорошо бронированных машин. На броне сидело множество невероятно рослых воинов, каждый из которых был выше сельчан, как минимум, на две головы.

На них были надеты необычного вида доспехи, полностью защищавшие необычных воинов. Это придавало высоким и массивным людям ещё более грозный вид. В руках они сжимали монструозные винтовки и ружья, некоторые и вовсе держали в руках непонятные длинные трубы, напоминавшие собой ружьё, только сбоку которого торчала огромная коробка.

Воины были неагрессивные, как и обещал Великий, они пришли помочь. Большинство воинов словно не замечая нас, разделившись на группы, ушли вглубь селения.

Впрочем, о нас не забыли. К нам осторожно, показывая открытые ладони, подошли несколько воинов, один из которых шел по центру. Судя по всему, он был командиром, так как в отличие от других, на красивом закрытом шлеме был небольшой гребень синего цвета. Неизвестные люди подошли на безопасное расстояние, и остановились. Командир с гребнем на шлеме вышел чуть-чуть вперёд и снял шлем с головы.

На секунду односельчане напряглись, но вопреки ожиданиям, без шлема это лицо незнакомца было вполне приятным и располагающим. Хотя его кожа была очень бледная, глаза насыщенного синего цвета, а из-под краев тканевой шапки, выполнявшей, судя по всему, роль подшлемника, выглядывали пепельно-белые кудри волос, тем не менее лицо мужчины было вполне человеческим, можно сказать, красивым.

Мужчина застенчиво улыбнулся, словно ребёнок. Из-под краев чуть розоватых губ выглянули идеально ровные белые зубы. Затем он прошёлся взглядом по каждому из сельчанину, остановил свой взор на мне. — Слава Великому Грибу, брат. — Всё ещё улыбаясь мне, молодой мужчина своими словами расставил все точки над "И", теперь я точно знал, мы были в безопасности. И только что я понял, он произнёс это, не шевеля губами, его голос прозвучал у меня в голове.

Глава 28

Панельная хрущевка, превращенная в замок, казалась мрачным и могучим сооружением. Вокруг замка стояли массивные стены из бетонных плит, окруженные строительным мусором, словно остатками древней крепости.

Весь комплекс был опоясан широким рвом, создавая внушительное впечатление неприступности. Над крышей замка возвышались две металлические мачты – как раз по размеру угловой части – между ними было оставлено пространство для пулеметного гнезда.

А в самом центре замка из железобетона возвышался круглый купол из красного металла, покрытый довольно причудливой лепниной. Когда-то это была обычная блочная семиэтажка. Потом, после техногенной катастрофы, вся она, кроме первых двух этажей отведенных под ремонтные мастерские и монстрюшни, куда без особых проблем мог въехать грузовик или тяжелый ездовой мутант, превратилась в целый комплекс хозяйственно-бытовых и жилых помещений. Новый владелец приспособил ее под свою резиденцию. Теперь это был укрепленный лагерь и мастерские, соединенные коридорами и ярко освещенными лестничными клетками. Каждый из этажей был обставлен разношерстной мебелью, издающей приятный запах анилина и старого дерева, все свободное пространство было заполнено различными мелкими предметами, характерными для разных эпох и цивилизаций.

С последнего этажа из окна открывался вид на подернутую дымкой долину, по которой протекала тонкая ниточка реки, перед замком стоял небольшой городок, состоящий преимущественно из фахверковых домин, и жилищ победнее сделанных из всякого хлама и мусора, явно вдохновленных немецким зодчеством. Оставшаяся меньшая часть слегка обособленная от остальных строений бетонным заборчиком, представляла из себя мастерские сектора, в виде бетонных коробок из которых торчали чадящие чёрным дымом трубы.

Чуть дальше от городка и замка, лежали множество «ниточек» деревень, пашен и хуторов, развернувшихся на этой плодородной почве, под присмотром своего щедрого защитника, живущего внутри этого необычного замка.

Над городком возвышалась высокая стена, под ней лежали скалистые холмы, а над стенами – высился к небу сам замок. Все вышеперечисленные строения были созданы преимущественно из остатков когда-то стоявших здесь ещё советских строений. Все еще добротные блоки, бетон и прочие материалы спустя много лет всё ещё продолжали служить людям, хоть и не в том качестве, при котором их изначально закладывали.

Замок выглядел совершенно неприступным и мрачным – казалось, что ничего нет в мире, способного проникнуть в него. А по тому, как сильно бросалась в глаза его внешняя неприступность, можно было понять, насколько не слабо было то, от чего он защищался. Создавалось впечатление, будто за его пределами вообще не существует мира, который мог бы угрожать ему.

Вокруг замка стояли массивные стены из бетонных плит, окруженные строительным мусором, словно остатками древней крепости. На стенах и угловых башенках стояли дополнительные пулеметные расчеты, предназначенные не сколько для отражения наземных атак, сколько для контроля воздушного пространства от налета летающих хищников. Над городком возвышалась высокая стена, под ней лежали скалистые холмы, а над стенами – высился к небу сам замок. Он выглядел совершенно неприступным и мрачным – казалось, что ничего нет в мире, способного проникнуть в него.

Внезапно на окраине большой плодородной долины, заканчивающейся на южной стороне опушкой дремучего леса. Зазвучал сигнальный горн, возвещающий жителей долины о возвращении хозяина замка, возвращавшегося из очередного похода на южных варваров. Сразу после звука горна из леса, едва видные в туманной дымке, появились всадники. Их было трое, люди непростые, каждый из них был снаряжен весьма богато, корпус и конечности были защищены бронежилетом, и соответственно бронещитками. На плечах и груди висели красиво сделанные разгрузки для автоматных магазинов, качественно сшитые кармашки из дорогой кожи, в которых хранили сами магазины, которые своим внешним видом больше напоминали настоящие произведения искусства. Из одного из раскрытых кармашков торчал фрагмент магазина, который весь был исписан в узорах. На стальной поверхности была изображена длинная виноградная лоза, возможно показывая, что провинция человека, откуда он родом, славится своим виноделием.

Так же, на дорогих ремнях, уцепившись через плечи, у всадников висели автоматические винтовки, так же как и магазины, вдоль и поперёк украшенные в красивые, и замысловатые узоры. Это придавало оружию особенный шарм, и красоту.

Помимо современного оружия, на всаднике было навешано достаточно и холодного оружия; на поясе висел меч, несколько кинжалов, и совсем небольшой клевец. Признак статуса, и богатства, могущественного человека, наводившего страх и трепет, не только на южных, и восточных чужаков, но и на собственных крестьян.

Один из тройки богатых феодалов, выехал чуть вперед, встал в стременах и махнул рукой в сторону замка, и одновременно что-то громко крикнул на гремучей смеси русского и немецкого. Ездовая тварь, чем-то напоминавшая смесь лошади, и чего-то непонятного норовиста взбрыкнула, но умелый всадник вовремя привёл её в чувство. Мускулистый тварь опять стал послушным.

В следующий момент за феодалами, из леса вышли другие всадники, кто попроще, а кто и побогаче были экипированы, но все в тяжёлых бронежилетах, не таких совершенных и надежных как у их господ, но всё же лучше чем ничего. Их было немного, человек двадцать, под каждым из них были здоровенные ездовые мутанты. Которые впечатляли своими габаритами, боевыми качествами, и радовали своей неприхотливостью, что возможно было ключевым в тяжёлых реалиях постапокалипсиса.

Вслед за ними из лесной просеки, шумя двигателями выскочила целая кавалькада ″всадников″ на мотоциклах и квадроциклах, собранных из всякого ржавого хлама, в совсем лёгких бронежилетах, причём качество от бойца к бойцу сильно разнилось.

Этих всадников было в районе сотни. Вооружены они были более разнообразно, и кто во что горазд, но из-за характера экипировки, они относились к лёгкой кавалерии. Так же помимо всего прочего они несли дополнительное вооружение в том числе гранатомёты, легкие армейские пулемёты, и прочее.

Дальше, через несколько минут из лесной дороги вышла основная часть колонны, которые преимущественно были пешими воинами, вооружены они были весьма недурно, в наличии у них имелись более тяжёлые образцы вооружений — тяжёлые пулемёты, гранатомёты, миномёты, автоматы, и пистолеты-пулемёты, огнемёты, и даже комплексы ПТУР.

По строю проносился повседневный гомон усталых голосов, действительно странная смесь из двух языков мог создать у чужого человека некий мысленный диссонанс. Тем не менее, если он будет более внимательным, и падким на детали, он мог заметить, что хоть смесь и была гремучей, но преобладание славянской компоненты в новом языке было всё ещё значительной.

Так что это был диалект, немного обособленный, но всё же диалект русского языка.

Так называемый южно-нордический русский язык.

Люди сильно ругаясь на этом интересном языке, несли за плечами вещи, припасы и оружие, это не говоря об бронежилетах всех годов, и классов защиты, которые висели на них. Начиная от совсем стареньких, времён ещё позднего Советского Союза, и весьма новых образцов, с польской войны, и аляскинского кризиса.

Из леса продолжали выходить пешие, которые вели за собой заводных мутантов-скакунов, на случай если господские скакуны устали бы в походе, или в бою.

После этого колонна стала растягиваться.

Наконец, больше двухсот человек вышли на дорогу, ведущую в долину.

Но, это было ещё не всё, после живой части колонны, из леса выехало несколько грузовиков, груженные по самую макушку добычей, и припасами.

Сбоку каждой машины торчало несколько печных труб, которые дымили. Двигатели этих четырёхколёсных работали на тяге от горения твёрдого топлива, чаще всего это были деревянные чушки, или уголь, которого было в избытке конкретно в их регионе проживания.

Помимо необычных грузовиков, были образцы восстановленной военной техники, несколько бронетранспортёров, и боевых машин пехоты.

Рядом с техникой на ездовых мутантах ехал мужчина похожий на пожилого пастора, с чёрной окладистой бородой, одетый в длинный серый плащ, подбитый мехом.

На голове у него был пасторский колпак.

За священником шагало десяток всадников – среди них двое крупных, молодых, в малиновых рясах.

За всадниками шли пешие солдаты, которые вели пленных варваров.

Их было человек сто.

Коротко стриженые и черноглазые, в кожаных куртках и высоких кожаных сапогах. Некоторые были с непокрытыми головами.

По виду это были простые разбойники. Другие – выглядели, совершенно иначе.

У одних на лицах были страх и растерянность, у других – спокойная обреченность.

Но на фоне остальных пленники варваров выделялись своей одеждой – все носили разноцветные платки, перевязанные на лбу в несколько рядов.

Тем временем «голова» колонны уже добралась до окраины замкового городка, воинов феодала вышли встречать горожане. Люди радостно махали рыцарям, большинство просто радостно гомонило.

Около входа в ремесленный квартал стоял седой кузнец, вместе со своим сыном, подростком шестнадцати лет. Над входом в район висела надпись на кириллице, выполненная в немецком стиле фрактура.

Старый кузнец был довольно высокий, и, как положено любому ковалю, обладал весьма развитой мускулатурой.

Часть людей, которая смотрела на войско сюзерена, изредка поглядывала на кузнеца и его сына с толикой почтения и страха.

В истории кузнечного дела, связанного с работой человека с огнем и железом, о мастерах сего искусства возникло не одно поверье. Их роль в обществе неоднократно менялась. Часто кузнецы выступали в роли ведунов и чародеев, изготавливали атрибутику для обрядов, к ним обращались за медицинской помощью. Искусство кузнеца считалось магическим благодаря его власти над огнем и металлом. На Руси считалось, что кузнец может не только выковать плуг или меч, но и излечить болезнь и прогнать порчу. И даже изгнать нечистую силу. В одном из известных старинных эпосов именно кузнец побеждает Змея Горыныча, приковав его за язык. А есть и сказания о том, как небесные ковали, при помощи железных клещей, изловили страшного Ящера, запрягли его в плуг и вспахали землю.

И такая вещь народная память и традиции крепко-накрепко влияли на первоначальное отношение людей к самим кузнецам.

Сыну хоть было всего шестнадцать зим, тем не менее, он уже имел достаточно богатырское телосложение, не уступающее отцовским могучим габаритам. Подросток глядя на столпотворение, проходившее впереди себя, напрягал лоб и изредка смотрел на отца, как будто что-то хотел уточнить у родителя. Парни, как будто все время что-то не давало им покоя.

Мужчина, хорошо замечая потуги своего малолетнего отпрыска, вздохнул и посмотрел на него.

— Иоанн, если ты хочешь что-то сказать, говори, не тяни кота за хвост. Я тебя слушаю, — сказал кузнец, сурово глядя на своего старшего сына. — Ну?

От досады парень прикусил губу. Он полагал, что отец не заметит его нервозности. Некоторое время переминался с ноги на ногу, собираясь с мыслями. Миллион слов и еще больше идей крутились в его голове, создавая ощущение, будто она сейчас лопнет. Затем все таки это не могло продолжаться вечно. Парень что-то решил и начал говорить.

— Отец, я попросился в войско нашего сюзерена, — сказав это, мальчик испуганно зажмурил глаза, ожидая громких криков со стороны отца.

Но, криков не последовало. Ио ждал секунду, пять секунд, десять. Родитель всё также молчал, был только слышен гомон толпы и цокот копыт боевых коней.

— Ладно, — тихо пробасил мужчина.

Мальчик удивленно открыл глаза и посмотрел на отца. Тот спокойно смотрел на проходящую мимо домашнюю гвардию лорда.

— Правда? — просипел мальчик не своим голосом. — Но ты же был против.

— Да, был, но это ведь твоё окончательное решение? Запомни, сын, ты уже не мальчишка, а взрослый мужчина. Свою судьбу тебе вершить самому. Не скрою, мне не очень понятно твоё решение. Все-таки я хотел бы, чтобы ты продолжил моё дело, но если ты действительно хочешь этого, я не буду препятствовать, — сказав это, мужчина скрестил мускулистые руки на груди и продолжал смотреть на проходящих мимо солдат, только уже более хмуро.

— Спасибо, отец, — после недолгого молчания, сын поблагодарил отца.

— Да, а теперь пойдём работать, завтра у нас дел невпроворот, — сказав это, мужчина повернулся своим массивным корпусом к двери в кузню и исчез в широком дверном проёме.

— А какие дела, отец? — немного удивлённый Ио подорвался с места и побежал за отцом.

— Вот завтра и узнаешь, а теперь работаем, — из глубины кузни раздался отцовский бас. Парень вздохнул и быстро прошмыгнул в тот же дверной проём.

Тем временем, наконец-то гомон толпы усилился, и на улицу городка въехала основная часть длинного шествия.

На улице заиграли дудки и свирели, наполнив узкую столичную улочку праздничным духом.

Город был большой, и хоть по меркам довоенного мира это было не совсем так, но для местных реалий это был громадный призамковый комплекс.

Поэтому воины двигались по узким улочкам столицы достаточно долго.

Впереди несли флаги с гербом хозяина замка. Появилось несколько других всадников, их было около десятка. За ними плелись те самые связанные пленённые варвары и пленницы, вид которых ясно указывал на то, за кем нынче идёт победа в войне, против кого они по праву, как верные вассалы воевали.

Впрочем, добрые горожане смотрели на несчастных без ненависти и иступленной ярости. Бог дал человеку свободу воли, а за свободу он отвечает сам.

По той же причине они и не сильно жалели плененных. Главное, чтобы эти варварские завоеватели не приплыли к их берегам, ради их же блага, то есть блага горожан. Враги должны были отойти в мир иной, сгнить, хоть этого никто особенно не хотел.

Внезапно, сверху раздался звук: это била огромная труба. Звук был слышен за несколько километров вокруг. По толпе прокатилось эхо, послышался восторженный гомоголос народа, сначала тихий, потом набравший силу.

Последний раз раздался трубный звук, над долиной пронёсся треск мотора. Толпа расступилась под крики людей, ехали те самые грузовички, перевозившие богатую добычу с далёкого юга, и опасные боевые машины.

Когда передняя часть процессии подошла ближе к замковым воротам, рыцари остановились и спешились. Следом за ними, такой же толпою, стали сходиться жители замкового городка и близлежащих сёл, на площади перед воротами. Видимо, надо было сказать несколько слов. Громко читать свитки и декламировать послания вслух, никому не пришло в голову.

Люди побаивались своего господина, человек это был весьма суровый, но надо дать должное справедливый. Хотя иногда такое мнение было далеко от истины, хозяин замка Альбрехт фон Шемяка, местный барон правивший от имени короля сидевшего в прибрежном городе-порте Ростоффе, был вынужден проявлять грубую силу, и запугивать людей, чтобы удержать свою власть. Впрочем, дураком он не был, и пряник тоже не забывал использовать.

По обе стороны от ворот стояли люди с автоматами и ружьями. Была и редкая машина с автоматическими пушками, установленными в открытую пулемётную башню. Обычно они находились на деревянных вертлюжных установках, выстроенных полукругом вокруг донжона. Один пулемёт был направлен внутрь двора, другой – наружу.

В случае необходимости, пулемёт мог работать и за стенами. Говорили, его прикрывали бронёй. Но сейчас это не понадобилось. Охранники у входа внимательно вглядывались в толпу зевак.

У ворот толпились зрители, большей частью крестьяне или горожане, кто мог себе позволить бездельничать в будний день.

Наконец, лорд встав чуть впереди своих рыцарей вассалов, начал говорить:

— Привет, добрый люд Хасавюртбурга. Говорили, что мы всё падём от рук южных орд! Что это будет позор на мою голову! Мою, барона Альбрехта фон Шемяка! Но посмотрите – вот он я, живой! А где эти собаки, которые на меня клеветали!? — По толпе пронесли тихий одобрительный гул. Выкрикнув последнее слово, лорд поднял руку и, сложив ладонь рупором, крикнул во всю мощь своих легких: — Südrussland steht wieder, und diejenigen, die nicht geglaubt haben, weinen! — После того, как лорд крикнул фразу на немецком, толпа ещё сильнее загомонила. — Да! Так и есть! Мы выстояли! И это не конец! Южане! И горцы! Они будут жалеть, что начали эту войну против нас! А чтобы мои слова не были голословны, я принёс вам их подтверждение! — Мужчина показал рукой на телегу, под завязку груженную ценностями и военными трофеями. — Это наша военная добыча, и это только малая её часть. Она вся будет поделена между вашими сыновьями, мужьями, отцами, которые вернулись с этой справедливой войны! Смотрите, как я люблю своих людей! Не стану вам врать, мне тоже жалко, что так вышло с этими уродами, которые напали на нас в нарушение всех договоров! Это было страшное предательство, но мы смогли защитить свою землю, как и много раз до этого! Поэтому смотрите сюда! Посмотрите, что я привёз! От кого эти глупые завистники ждали всего этого? Эти шуты, южные варвары, они спрятали в погребах столько барахла, которого нет у других! Посмотрите на эти сундуки с золотом! Каждый сундук, с которым вы связывали свои надежды! Вот оно! Золото! Оно есть у нас. Давайте поделим его. И пусть каждый получит столько, сколько сможет унести! — По толпе прошёлся громкий рёв радости…

Мужчина в доспехах заходил в свои покои, за ним волочилась его многочисленная свита.

— Отличная речь милорд, вы так заболтали этих глупых плебеев. — Справа от лорда шёл молодой мужчина в темном дублете, и улыбаясь расхваливал хозяина замка.

— Они радуются не мне, а тем крохам которые я им отдал на откуп. — С равнодушным лицом барон Хасавюртбурга подошёл к огромному зеркалу, и встал перед ним. Слуги сразу без слов начали снимать баронскую бронезащиту. — Впрочем, люди это заслужили, война шла достаточно долго, эти горцы всё время бегали по горам, из-за всех сил избегая генерального сражения. В какой-то момент, мне даже пришлось ввести военный налог. Так что я вернул своим людям причитающееся с процентами. Die Schulden sind rot. Разве нет? — Сказав это мужчина взглянул на своего молодого спутника.

Тем временем ″доспехи″ почти были сняты. Вот жилет аккуратно перекочевал с тела южнорусского феодала, в руки его оруженосцев, и слуг.

Оказалось под бронёй были какие-то толстые подкладки тёмного цвета.

— Как всегда мудрые слова милорд. — Заискивающе улыбнулся собеседник. Парень хотел было что-то ещё сказать, но внезапно, один из герольдов громко возвестил о приходе баронского камергера.

— Здравствуйте ваше светлость. — в зал зашёл мужчина в вычурном костюме, с длинными усами. — Я был на одном из рудников, очередной несчастный случай, погибло три раба, прискакал как только мне сообщили о вашем триумфальном приходе в родные пенаты.

— И тебе не хворать Борис, я вижу что вернулся вовремя, как раз приволок новую партию рабов, направишь их на дело. И побережней с ними они хоть и бесплатные, всё равно недешёвые, на деревьях не растут. — Смотря в зеркало барон пребывал в хорошем расположении духа, которое впрочем через несколько секунд будет испорчено. — А как в целом дела в моих владениях?

— Всё в целом хорошо ваша светлость, баронство, и сам замок процветают, а если учитывать что на ближайшие месяцы вы навели порядок в приграничье, и привезли богатую добычу дела пойдут ещё лучше правда есть один нюанс. — Сказав это камергер по старой привычке начал усилено крутить ус, это означало что он нервничал.

— Борис, давай говори. Я не хочу вытягивать из тебя информацию. У меня нету сил на эти игры. — Закрыв глаза мужчина устало пожаловался управляющему.

— Да конечно ваше сиятельство. — Быстро подобрался управляющий, после замечания своего сюзерена. — Пришла радиограмма из Ростоффа, король пишет.

— Клянусь Богом нашим Христом, и что с того? — Не понимающе поднял бровь барон, озадаченно посмотрев на своего слугу.

Камергер же, немного помявшись, «выдохнул» ответ.

— Радиограмма срочная господин, сегодня утром прислали. — После этих слов спокойная атмосфера царившая до этого в покоях южнорусского феодала, испарилась так быстро, как будто её и не бывало.

— Hundescheiße! Оно у тебя? — На вопрос барона управляющий коротко кивнул. — Всём выйти! — Сюзерен замка кивнул своему человеку, тот кивнув вытащил из нагрудного кармана искомый конверт с расшифровкой. Барон нетерпеливо протянул раскрытую ладонь.

Получив конверт мужчина быстро вскрыл его, и достав письмо впился глазами в строчки написанные изящным почерком, на дорогой бумаге.

Содержимое письма ему явно не понравилось.

— Дерьмо! — Разозлённый мужчина смял письмо в руках. — На прочитай! — Барон вручил письмо своему управляющему, сам же тем временем подойдя к винному столику, и налил себе полный стакан молодого южнорусского вина.

Камергер тем временем начал вслух вчитываться в текст.

«Король Судрусланда

Карл Второй

Барону Хасавюртбурга

Альбрехту фон Шемяке

Уважаемый барон Хасавюртбурга Альбрехт фон Шемяке,

Мы, Карл Второй, Король Судрусланда, и защитник всех христиан и русских, обращаюсь к вам мой дорогой родственник с просьбой отправить часть войск на северную границу. Мы сталкиваемся с угрозой со стороны Московского царства, и ваше участие в укреплении обороны будет иметь важное значение для безопасности нашей страны.

Я полагаюсь на ваше мудрое руководство и прошу вас согласовать необходимые меры с Маршалом Судрусланда графом Гюнтером фон Миллером для оперативного развертывания войск на территории северного приграничья.

Маршал будет ожидать знаменосцев в Волгограде в течении месяца, затем объединенное войско двинется к нашей пограничной крепости Камышин.

Важно, чтобы наши усилия были слаженными и эффективными, и я надеюсь на вашу поддержку в этом вопросе. Мы должны показать московским патриархистам свою несгибаемую решимость!

С уважением,

Король Судрусланда

Карл Второй»

Прочитав письмо, камергер молча посмотрел на своего сюзерена.

— Ну что ты молчишь, есть ли есть что-то сказать говори. — запивая козий сыр вином, барон пребывал в действительно скверном настроении.

— Я лишь ваш вассал милорд, как вы скажете, так и будет.— Нейтрально ответил камергер.

— Ох, эти ростовские уголовники меня доконают вконец. Отправь людей в Кизлярштадт, пусть закупят боеприпасы я знаю мануфактуры барона фон Сергеева справятся с таким крупным заказом, наших умельцев тоже подгоняй пусть их мануфактуры работают день и ночь. Сообщи интендантам разгрузить добычу, и снова собирать припасы. Объяви набор добровольцев.

— Слушаюсь господин, к нам как раз пополнение из добровольцев. — Поклонившись камергер поделился очередными новостями, как бы невзначай.

— Добровольцы говоришь? Подай мне списки, я взгляну.

Глава 29

Несколько людей были привязаны к брёвнам. Трое из них до смерти были исколоты осиновыми кольями. Ещё двое были обезображены до неузнаваемости. В нескольких местах верёвки лопнули, но они всё равно могли удержать связанных. Те дергались, извивались, пытались освободиться, хотя их лица излучали абсолютное спокойствие, раны в противовес действительно были пугающие, казалось что они должны доставлять сильную боль.

Запрокинув головы, они смотрели на солнце. Несчастные были сильно побиты, а некоторые и вовсе держались на последнем издыхании. Их тела были покрыты страшными ранами. Видимо, куски железа, вонзившиеся в плоть, сломали кости. У одного из пытаемых была длинная коса, густо оплетённая ремнём, у другого на лице виднелся синяк, напоминавший след от удара лассо. Но даже не взирая на страшные раны, они продолжали твердить: "Братья, примите свет Великого Гриба, только он спасёт нас". Их голоса были слабыми и хриплыми, но в них звучала такая непоколебимая вера – даже сейчас они не сомневались ни секунды в своих словах.

Невольно по их лицам пробежала волна жалости и сочувствия. По сравнению с ними все остальные обитатели улицы казались особенно жалкими. Их окружала негодующая толпа крестьян, которая при этих словах ещё сильнее начинала негодовать. Раздавались проклятия. Одна крестьянка даже вырвала из рук соседа потушенный бревен факел и, громко выкрикивая что-то оскорбительное, ткнула им в связанного человека. Облако дыма от горелой плоти поднялось к небу. Пленники ничего не замечали, придавленные отчаянием. Никто из крестьян не мог даже подумать о том, чтобы прийти им на помощь. Но один из тех, кто особенно яростно выражал своё презрение к связанным, взял в свои мозолистые руки одну из бочек, стоявших в стороне, и с треском выплеснул прямо из него на головы "братьев" зловонные помои. От неожиданности и отвращения стоявшие рядом люди отпрянули назад. Но, быстро придя в себя, снова подступили к привязанным. Раздался негодующий рёв, посыпались крики и оскорбления.

Тем временем, на небольшую площадку вышел деревенский староста со своими сыновьями, которые были рослыми бугаями, впрочем, как и их отец. Староста, сложив ладони в примирительном жесте, пытался успокоить возмущённую толпу крестьян. "Браты! Сестры! Успокойтесь! Успокойтесь, дайте сказать!" - подняв руки чуть выше, староста старался взять ситуацию под контроль. Но его голос тонул в шуме яростной толпы. Сначала староста пытался урезонить людей словами, потом стал гневно потрясать кулаками, требуя прекратить позорить Грибовский хутор; затем неожиданно заорал. "Ну хватит, хватит! А ну цыц!" - в подмогу один из сыновей пальнул из старенького охотничьего обреза, чтобы шугнуть толпу. Всё мгновенно стихло, и вскоре на площади воцарилась тишина.

Когда люди успокоились, староста повернулся к побитым и униженным людям, которые всё ещё были привязаны к столбам, и начал громко им зачитывать обвинения. Суть обвинений была проста – поклонение тёмным силам. И поскольку обвиняемые трижды отказались покаяться, их участь была незавидной. Единогласным решением деревенского совета их ждала смерть.

Но связанным было всё равно, они тихо продолжали читать молитву себе под нос. Особенно чётко их слова были слышны в той стороне. Закончив, старшина повернулся и стал говорить с односельчанами о вреде высокомерия, которое привело связанных к подобному исходу.

Говорил он долго и горячо, иногда даже срываясь на крик, поэтому постепенно люди начали впитывать настроение оратора. Постепенно из речи старосты пропало всё позитивное, исчезла даже надежда, так что вскоре там начало подниматься понимание того, какой страшной смертью закончат свой путь эти несчастные. Наконец староста закончил. Несколько долгих минут люди молчали, словно давая себе время на принятие решения, после чего начали что-то тихо обсуждать.

Они не расходились, пока тишина не была прервана самым жутким образом – один селянин, с искажённым от злобы лицом, внезапно выстрелил в воздух из охотничьего ружья.

Все, как один повернули головы. – Слушать сюда! Это что? Я вас спрашиваю! Что это? – прокричал селян, указывая висевших на столбах людей. — Вы кого на столбах прибили уроды!? Пока я и мои ребята были на охоте, вы зачем моего брата прибили к столбу, твари! — Его голос был сильным и наполненным чувством. Ему так никто и не ответил. Позади него стояло несколько людей с ружьями, готовых поддержать его в любую минуту.

Медленно и нехотя толпа отошла в сторону. Громкий звук выстрела не прервал молитвы мужчин. Они даже наоборот придвинулись друг к другу ещё ближе, и начали более уверенно зачитывать молитву.

Староста снова обратился к присутствующим, пытаясь их успокоить. А затем гневно посмотрел на «нарушителя» спокойствия.

— Ты что творишь Емеля?! Совсем из ума выжил?! Может тоже на столб хочешь? Ты вроде тоже грибу этому молился? — Угрожающе придвинулся староста чуть вперёд, впрочем охотника это никак не впечатлило.

— А ты попробуй возьми. — Сказав это он неприятно улыбнулся, и похлопал своё ружьё. Его люди тоже покрепче взялись за ружья. — Только смотри, как бы ты сам богу душу не отдал, я человек свободный, злого никому не чинил.

— А про грибного своего так ничего, и не поведал, значит прав я был. — Пришёл уже черёд старосты угрожающе улыбнуться, его сыновья тоже крепче схватились за свои обрезы, и ружья. Деревенские тоже угрожающе надвинулись.

Вздохнув, Емеля достал из-за пояса пистолет. И нацелил на толпу сразу два ствола, его люди последовали его примеру.

— Мне плевать, выбирай, либо ты позволяешь мне забрать привязанных, и не мешаешь нам уехать семьями. Либо мы начинаем убивать друг друга, если ошибёшься в выборе завтра много кого придется хоронить. — Говоря это охотник всё время смотрел в глаза старосте.

Через несколько часов небольшой караван, из крупных телег запряжённых ездовыми мутантами, уезжал из злосчастной деревни.

Людей в караване было немало, почти полусотня потерянных душ, бежавших из своих домов, впрочем это намного лучше, чем стать жертвой разгневанных односельчан.

Надо было видеть удивленное лицо старосты, когда из деревни в одночасье ушло так много людей. Оказывается все кто пожелали остаться по домам, в день казни членов темного культа грибного божества, сами являлись скрытными членами культа. И соглашаясь на сделку Емели, старый хитрец просто не понимал масштабов потерь. Но, поскольку он дал слово перед Богом, и всеми односельчанами, ему оставалось смотреть и скрежетать зубами, пока множество людей покидало укреплённые стены села.

Рядом с одной из телег, сидя на своём коне, напоминавшей смесь пони и коня Пржевальского, ехал Емеля, и разговаривал со своим сильно побитым братом, который раннее как и несколько других несчастных был привязан к столбам, и был подвергнут экзекуции со стороны односельчан.

Брат Емели, уже почти полчаса назад пришёл в себя, и лёжа на мягком матрасе, и накрытый меховым одеялом, говорил с братом. Емеля заставлял брата говорить с ним, боясь что если брат уснёт, он уснёт навсегда.

—…почему старейшины так поступили с вами? Когда я уходил всё ведь было не так плохо. — Наконец после долгого разговора Емеля начал затрагивать ту тему которая его интересовала.

— Люди бояться того чего не понимают брат. Вот и те кто не мог принят свет Великого боялись. Они сделали то, что сделали. Хорошо что никто не погиб. — Полушепотом ответил мужчина.

— Не знаю брат, остальные кто был с тобой на площади очень плохи, дотянут ли они? — Охотник произнёс это с сомнением в голосе и посмотрел назад, там на телегах перевозили тяжелораненых.

— Они выживут, главное добраться до священного города. — Шёпот раненного стал чуть громче.

— Но, как брат? Мы не знаем где он, и вряд ли у нас есть время на долгие поиски. — Угрюмо спросил Емеля, полагая что его брат уже бредил перед смертью.

— Нам и не надо, они сами нас найдут. — Сказав это, мужчина протянул трясущийся палец в небо. — Усталый охотник поднял взгляд вверх, и увидел, нечто странное, высоко в небе летела железная птица. Какой-то непонятный механизм. — Скоро наши братья, слуги Великого найдут нас, брат. — В подтверждение слов брата, Емеля начал слышать шёпот Великого у себя в голове.

***

Разнообразная кавалькада ржавой постапокалиптической техники ехала по ровной как стол степи , изредка пересекая пересохшие русла высохших рек.

Здесь можно было увидеть армейские джипы и броневики, тягачи и военные внедорожники, бронетранспортеры, БРДМ и нечто собранное из мусора.

По центру старой асфальтовой трассы ехали тяжёлые транспортёры, и десятки единиц другой техники, класс которых трудно было определить, в силу того что в общем и целом она была собрана из всякого хлама.

И над всем этим отвратительным пейзажем, реявшим в пространстве, летела стая длинных черных птиц. Их крылья отливали синевой, как крылья ночного мотылька, а концы голов были плоскими и широкими, словно у птеродактилей. И трудно, почти невозможно было поверить в реальность этого действа – казалось, что это большое черное облако наделено сознанием, ибо, передвигаясь по степи в плотном потоке, оно то и дело издавало негромкое угрожающее гудение.

Когда оно опускалось ниже, становилось видно, насколько птицы огромны. Они летели низко, на уровне верхушек редких деревьев, похожих на чахлые тополя.

Но они не делали ни одного лишнего движения – не махали огромными крыльями, плавно взмахивая ими при каждом взмахе, не совершали сложных движений своим похожим на странную корону оперением – нет, все было как обычно.

Но, вот наконец людям надоело подобное соседство, и по назойливой стае прошёлся дружный автоматно-пулемётный залп.

Четверть стаи летающий тварь скосило, и перед колонной свалился целый дождь из крови, костей, мяса и внутренностей.

Остальные крылатые существа разлетелись в ужасе разлетались по разным сторонам.

Техника остановилась, вышедшие солдаты начали собирать полезную дичь.

Вокруг основной колонны ехали сотни лёгких мотоциклов, и квадроциклов, буквально собранные из железного мусора, и хлама. Пешим солдатам пришлось напрячься, чтобы успеть забрать хоть что-то.

За какие-то пятнадцать минут они полностью очистили прилегающую к дороге степь. Трудно было себе представить, сколько может стоить подобный трофей. Впрочем, деньги для этих ребят ничего не значили – чтобы вести войны, их хозяину нужны были люди, которые делают примитивные машины, оружие и добывают руду. Главное, чтобы получаемый ″товар″ был качественным и – главное! – дешёвым.

Поэтому барон так и злился от поручения короля, полагая что тратит своё драгоценное время, на никому ненужную пограничную дрязгу, с относительно спокойным северным соседом. В то время как южане в любой момент могут явиться с рейдом на его территорию, и пожжечь села. Было полнейшей глупостью.

Впрочем, откуда королю знать, старому, тупому уголовнику. Чей отец до войны был мелким барыгой, со своей небольшой бандой.

Карл второй, всего лишь мелкий, тупоголовый биндюжник, как и его отец. От злости барон тихо матерился себе под нос. Смотря застывшим взглядом на проплывающий мимо пейзаж.

Нет, он сам, конечно, тоже не особо умный, но видит он немного иначе, чем этот доходяга.

А некоторые вещи он и вовсе видит насквозь. Например, то, кто сидит на троне этого ничтожного образования, которое по ошибке называется государством. Ростофф, королевская столица, там же нет ничего, кроме интриг и бандитизма. Совершенно ничего. Только эти гниды из свиты короля. Сидят целыми днями и всё обсасывают. Тьфу! Ещё и эти дикари под боком… Из-за этой проклятой войны мир загажен на тысячу лет вперёд, а люди ничуть не поменялись, одни воюют, другие воруют.

Мир – это когда в твоём городе есть чистая вода, электричество. Больше нет ни воды, ни света. Вот когда она есть, мир другой. А про то что творится в других районах, им плевать. У них там свои разборки. Да какие там разборки – сплошное воровство и разбой.

Вообще-то они все там бандиты. Даже этот жирный идиот, этот Гюнтер… Даже эта свора жирных трусливых уродов, которая вздумала указывать ему, барону. Как он их всех ненавидит.

Этих кретинов, всю жизнь притворявшихся людьми, всех этих ублюдков, иначе и не скажешь. За свою жизнь он повидал слишком много. И все эти холуи так же жадны, лицемерны и подлы.

Им нет разницы, подохнет он завтра или нет. Это его проблемы.

Его кидают всё время с одного направления, на другое. Якобы объясняя это тем что он лучший полководец королевства, а у него из-за этого даже времени на свои владения не остаётся. Гребанные лжецы, в конце концов, если они действительно так считали, дали бы ему должность королевского маршала.

Сплюнув с досады, барон продолжил рассматривать окружающий пейзаж, стараясь абстрагироваться, от бесполезных мыслей.

Вдоль всей дороги тянулись большие разноцветные грузовики, фургоны с барахлом и прочий разномастный транспорт.

Ржавые остовы машин чернели по краям дороги, словно чьи-то обгоревшие останки.

Кое-где по шоссе были разбросаны полузасыпанные окопы. Впрочем, они были не особо глубоки и не представляли никакой военной ценности . У большинства окопов лежали только поломанные доски и мелкий щебень. Эхо прошлой войны.

Барон рассматривал окружные пейзажи из окна своей «кареты», которая на самом деле являлась модернизированным кузовом военного грузовика. Но теперь это были комфортабельные передвижные покои, которые почти ничем не отличались от его замковых покоев. Плюс к этому, его умельцы подправили подвески таким образом, чтобы они были с отличным уровнем амортизации. И действительно, тряска внутри почти не ощущалась.

Наконец, оторвав взгляд от плывущих за окном видов, мужчина в очередной раз посмотрел на содержимое письма. На плохонькой бумаге было написано разобранное содержимое радиошифра пришедшего с пограничной крепости Камышин. Ему её прислал его старый друг, хозяин крепости, маркграф Андерс Старкофф. Делился он слухами, странными и противоречивыми. В основном он эти слухи почерпнул у торговцев. А те рассказывают о беженцах с востока, бегущих на земли патриарха. В основном бред всякий, но таких уже сотни, не могли ведь они сговориться, чтобы скопом нести бред, про тьму, и приход какого-то грибного сатаны?

Скорее всего патриархисты ничего не замышляют против нас, и даже провокации не планируется. Но, и такие силы они не стали бы стягивать из-за детских сказок беженцев. Вполне возможно, что за всем этим стоит что-то серьезное, конечно никакой сверхъестественной чепухи. Но вполне возможно, какой-то новый опасный культ, который имеет деструктивные корни. Который воспользовался миграцией гулей, и теперь во время «потопа» пытается огнём и мечом насадить свою власть. С этим надо быть осторожным, не хватало, чтобы эта зараза спустилась к нам по Волге. В королевства итак неспокойно — горцы, дикари с юга, кочевники, стаи мутантов, мертвецов, гулей и прочей швали. Так ещё и этой хрени тут не хватало, для полного счастья. Надо будет разобраться во всём, придется, договориться с Гюнтером, чтобы он не мешал мне. Думаю жменя побрякушек его устроит, и он не будет мешать мне руководить армией знаменосцев. Остальные лорды, думаю, будут не против.

Вздохнув, барон отложил письмо и посмотрел на свои войска. Колонна войск тянулась длинной змейкой по засушливой южнорусской степи. Все эти люди были его преданными слугами уже на протяжении многих лет. Дисциплинированные, умелые, смелые и мотивированные. Большинство из них это грозные ветераны, прошедшие с бароном долгий путь, некоторые из них служили ещё у его отца, помогали ему брать под контроль и наводить порядок на будущих родовых землях.

Но, любая армия, даже самая лучшая, всегда нуждается в свежей крови. Барон прошёлся взглядом по колонне техники, он искал нужную машину, поблуждав глазами по разнообразному хламу, который по ошибке вёз людей. Барон наконец-то нашёл, что искал. В одной из машин, вместе с новичками, сидел он, молодой паренёк, старший сын кузнеца. Несмотря на юные годы, уже выделяющийся габаритами и весьма развитой мускулатурой. «Не волнуйся старый друг, я присмотрю за твоим и её сыном» — сказал барон, грустно смотря на паренька, который так был похож на неё.

Глава 30

— Что ж, спасибо, мы закончили! — громко крикнул мужчина в белом халате и очках. Сидя в бетонной комнате, где вместо одной из стен было бронированное стекло от пола до потолка, за ним сидели мужчины в дорогих костюмах.

Перед ученым, а именно он сидел в одной комнате с напуганным человек в белой робе заключенного, перед ним валялись исписанные листы бумаги.

Заключённый был прикован к стулу, на котором сидел, пребывая на некотором отдалении от учёного.

Через несколько секунд в комнату вошли несколько рослых фигур, экипированные в защитную форму.

С осторожностью отстегнув наручники, они повели задержанного прочь.

Несколько минут спустя, мужчина в белом халате вместе с другими такими же учёными оказались в конференц-зале, чуть позже к ним присоединилась та самая делегация разодетых в дорогие костюмы людей.

Все прибывшие уселись вдоль длинного стола и принялись ожидать главного. Тихонько переговариваясь друг с другом.

Затем после небольшого момента ожидания в кабинет зашёл глава корпорации «Шестерочка».

Зайдя в кабинет в сопровождении охраны, он заставил своим приходом, ранее расслабленных подчинённых, замолчать и пристально смотреть на себя.

— Прошу прощения за опоздание. Можем начинать. — безразлично ответил генеральный директор, усаживаясь в своё кресло.

После сказанных слов, с места встал тот самый мужчина в белом халате, который проводил работу с задержанным.

— Итак, наш отдел медицинских изысканий провёл, по просьбе совета директоров компании и лично генерального директора, ряд психиатрических обследований на пойманных беженцах с восточной границы. — белохалатник взял со стола планшетку с информацией. — Были проведены ряд тестов, исследований и прочих проб для определения у задержанных психиатрических расстройств и прочих связанных с этим патологий. Мы провели выборку среди большого количества беженцев… — Внезапно речь учёного была прервана. Спокойным голосом директора.

— Доктор, прошу вас, ближе к делу.

— Кхм. — От неожиданности учёный раскашлялся в кулак. — Да, конечно, если коротко, то люди психически совершенно здоровы. Говорить о том, что они сумасшедшие с научной точки зрения, было бы совершенно несправедливо… — Доктора опять прервали.

— Спасибо, доктор, это всё, что нужно было узнать, можете пока присесть отдохнуть, если потребуется ваше экспертное мнение, мы к вам обратимся. — Директор благодарно кивнул.

Вконец смущенный подобным отношением учёный коротко кивнул в ответ и прижав планшет к груди, вернулся на своё место.

— Отдел медицины высказался, прошу разведку высказаться по поводу сложившейся ситуации на наших границах. — Серо-голубые глаза директора прошлись по рядам подчинённых.

На трибуну вышел человек с явной военной выправкой, одетый в дорогой костюм. По идее, он должен был выглядеть весьма представительно, но внутреннее ощущение неуверенности сильно выбивало образ. В таком качестве это даже смотрелось более гротескно.

Мужчина потел, не в силах вытащить из себя что-то членораздельное, и просто мямлил нечто невразумительное.

— Прошу, чуть громче. — Нетерпеливо вздохнув, директор плотно зажмурил глаза и начал их тереть указательным и большим пальцем.

— Пока мы ничего не нашли, с последних донесений динамика не изменилась. — В страхе выдавил из себя мужчина, пребывая в почти предобморочном состоянии.

— Ясно, ну что ж, рад был с вами поработать, Даниил. Вы не против, я пока вас отстраню от исполнения своих обязанностей. — Не дождавшись ответа, директор нажал на кнопку вызова. — Спасибо!

Через секунду двери распахнулись, оттуда вышли охранники, готовые выполнить любой приказ своего босса.

Директор кивнул на провинившегося сотрудника, силовики, подхватили испуганное тело, которое только сейчас осознало масштаб своей ошибки и промаха.

Люди в форме исчезли, дверь захлопнулась, с той стороны доносились лишь приглушённые крики, со временем удалявшиеся и вовсе замолкшие.

— Дорогие мои! Мне кажется, что вы в последнее время начали забывать мой любимый афоризм, а именно, «незаменимых не бывает»! Что вообще происходит? Вы до этого не так сильно меня разочаровывали. Прошу, не подводите меня, ради вашего же блага, постарайтесь узнать, что происходит в этом гребанном Нижнем Новгороде!

***

Несколько десятков строителей, в касках, перчатках и специальной строительной обуви, работали на одной из станций.

Один из рабочих, когда-то потерявший ногу, при всеобщей "отключке" щеголял теперь с полноценной нижней конечностью, новой, сильной и здоровой.

Прямой результат массового эволюционного возвышения, феноменальная регенерация; старые раны, шрамы, давно утерянные части тела — всё в одночасье поправилось.

В первые мгновения когда возвышение завершилось, некоторые общинники поражённые до самой глубины души, лежали и плакали возле своих купелей, они видели, что давно отнятая конечность снова была при них. Настоящее чудо, очередное великое деяние, во имя человечества.

Остальные, такие же идеальные, с красивой чистой кожей, ровными чертами лица, могучими и мускулистыми телами. Они были покрыты черно-бурой слизью, и рассматривали себя с величайшим тщанием. Замерев, буквально не дыша, чувствуя новое, невероятное тело, по ощущениям способное почти на всё, люди изучали себя, как маленькие дети.

Привыкшие к лишениям, суровые и совершенно несентиментальные, они плакали, видя результат моей работы.

И по прошествии короткого промежутка времени, я как всегда, чувствовал, как преданность людей ко мне усиливалась. Это было видно и слышно по разговорам, по мыслям, по утренним молитвам, через сновидения, и обыкновенные слова благодарности, которые люди отпускали перед сном в мой адрес.

Почти полтысячи преданных мне, почти сверхлюдей. Огромная сила, а в нынешних условиях просто громадная.

Сильные телом, сильные разумом, сильные волей. Красивые, высокие, ловкие, выносливые, защищённые и поддерживаемые пока маленьким, но всё же коллективным разумом.

И это только начало. Циклы возвышений теперь будут регулярным явлением. Думаю, применение принципа "нет предела совершенству" здесь было бы очень уместно.

Усовершенствованные грибные люди не только воевали, но и работали в разы лучше, чем обычные люди. Это, если понимать, что и до этого благодаря коллективному разуму, благодаря максимально слаженным действиям, направляемым единой волей, мои люди трудились заметно качественнее, быстрее и экономнее. Люди работали, словно все поголовно были внуки Стаханова.

Но сейчас всё было в разы "хуже". Если смотреть со стороны, зрелище было воистину невероятное, как будто это не строительство очередного объекта, а театрализованное представление, где каждое действие было доведено до автоматизма.

Ни единой запинки, ошибки, неточности, лишних движений, ни в коем случае.

При этом лица людей горели невероятной мотивацией. Ведь в крови гулял изменённый коктейль из изменённых гормонов и ферментов, плывущих по изменённым сосудам, к изменённым рецепторам. Всё для максимальной пользы.

Без единой капли пота люди строили новые корпуса для временного пребывания новоприбывших братьев и сестёр.

Для этого я выделил одну конкретную станцию, которая ближе всех располагалась к району экстракции новой живой силы.

Оттуда уже несколько дней боевые группы легионеров без передышки привозили группы беженцев, большинство из которых спокойно приняли и внешне, и в душе, грибные истины. То есть реальность того, что я являюсь некой контролирующей структурой, того общества, которое представляют мои могучие легионеры. Каждый раз защищая или вытаскивая из беды, то или иное поселение.

И, поскольку уже к определенному моменту большинство крестьян понимали, что я являлся их единственным шансом на выживание, люди без особых проблем принимали меня, и мои правила.

И пока было неважно, в качестве чего они это принимали — в качестве божественного права, некоего свода законов или как определённый философский принцип.

Главное закрепить первичный "плацдарм" в их головах, если надо, то постараться прикрепить это к чему-то важному лично для них. Как это, например, делали христианские проповедники, пытаясь встроить легенды, праздники и обычаи местных народов под христианские лекала.

Здесь тоже подобный принцип был соблюдён. Это сильно помогало.

Затем уже привезя людей поближе к моему "телу", я мог с помощью тех же галлюциногенных спор, более мощного ментального воздействия на сознание, не на память, в основном, а именно на сознание, это важно. И так же с помощью обычной пропаганды, подавая её со стороны более опытных товарищей, которые их окружали, и прочих средств информации, постепенно прививать в людях приемлемый уровень верности и подчинения. Затем человека подтягивали до нужного интеллектуального уровня, до нужного физического уровня, а потом в зависимости от заслуг, коллегиально решалось, давать человеку право на эволюционное возвышение, или пока повременить. Тем самым, я добавлял ещё один сильный стимул, и мощную цель, которая маячила бы перед новоприбывшим, чтобы он лучше принимал новые истинны, нового чудесного мира.

В конечном итоге, мало кто бы отказался стать сильным, умным, вечно молодым, здоровым, и фактически бессмертным. Грибное общество — соединённое общей волей, единым разумом, в могучем порыве вытащат моё родное отечество, а вместе с тем и это планету.

И хоть наше общество было объединено мощной коллективной волей, оно не было похоже на общества муравьёв или пчёл, так как свобода воли в людях оставалась, этого контекста я старался не затрагивать. Ведь пока человек свободен, он может быть собой, и соответственно делать что-то новое и удивительное.

Я скорее старался управлять общими тенденциями развития общества и мысленным движением масс.

Со временем я планировал превратить себя в некую невидимую руку.

А религиозный культ Виктора превратить в церковь нового мира.

Без персонального поклонения именно мне, заменив это верой в трансцендентное божество. В качестве которого, так уж и быть, можно использовать некое грибное сверхсущество. Бороться с подобным, напрямую силой было слишком опасным, легче было возглавить, и изнутри влиять, местами постаравшись раздавить деструктивные тенденции.

Так же следовало подумать об альтернативах сильному религиозному движению, возможно организовать некий пока что, клуб атеистов, интеллектуалов. Ведь даже сейчас, те же новгородские интеллигенты, ни в какую не воспринимали идеи Виктора, как бы признавая за ним функции светские, но никак не моральные.

Эх, а ведь это только начало, а уже столько проблем, и противоречий. Их нужно стараться как-то решать, или поместить на ту плоскость, где всё это будет развиваться более менее предсказуемо.

Силой задавить всё равно не выйдет. Это опасно, в конце концов, есть даже шанс того, что если я агрессивно начну давить новую религию. Это выйдет мне боком. Тот же Виктор, он ведь может затаиться, и ударить мне в спину, причём в самый неподходящий момент. А убить его не то что жалко, сколько рискованно. Ведь непонятно как это могут воспринять другие, могут и взбунтоваться. Их тоже что ли убивать? А если таких будет, не один, и не два, а например сорок, или сто? Я вообще смогу справится?

Да, в крайнем случае я могу взять всех под контроль, но что дальше? ПРЯМОЙ контроль, стольких людей, это большие затраты энергии, я могу не выдержать, и либо я отключусь, и меня добьют освободившиеся люди, либо моя недавно построенная система теплоотвода, выйдет из строя, от таких запредельных нагрузок, и я заживо поджарюсь. Потому что, как я говорил до этого, траты энергии будут просто адские.

Ведь потребность в энергии будет расти в геометрической прогрессии, и если число напрямую подчинённых перевалит за несколько сотен, это смертный приговор для меня. По крайней мере, при учете моих нынешних возможностей.

Конечно, можно не убивать, а взять, и всём религиозным людям переписать память, но, это тоже не выход. А лишь медленный способ уничтожения общества. Как показал прошлый опыт, пока что, от сильного, я повторюсь, сильного изменения памяти, люди сходят с ума. И становятся неконтролируемые, во всех смыслах.

А без сильного изменения памяти, тут не обойтись. Если уж начинать менять, то придётся в головах многое переворошить. В том числе детство, и подростковый возраст, когда людям только закладывали мысль, о важности религиозных догматов. Учитывая что в своей проповеди тот же Виктор часто делал ссылку на христианство, это было важно. Он поступал крайне умно, сцепляя грибную религию, с тем глубоким христианским фундаментом, заложенным ещё до него. Фактически, было бы, верно утверждать, что многие люди, воспринимали грибную религию, как новую христианскую деноминацию.

Так что вариант с переписыванием памяти стольким людям, не подходит. Мало того что это всё ещё очень дорого, так и оставшиеся мои люди видя такое, могут взбунтоваться.

При таких обстоятельствах, выбор действительно небольшой. Пока, лучше всё это регулировать косвенно, мягко направлять в нужную людям, и мне сторону.

На данный момент, это будет лучшим планом, именно касаемо наших религиозных общинников, которые уже давно были частью нас.

Но вот что делать с теми, кто наотрез отказывался принимать меня, я не знал.

Совсем недавно, и вовсе дошло до прямого конфликта. Одна, довольно крупная деревенька погрузилась в религиозную вражду.

До недавнего времени, по всей западной, и северной округе бывшего мегаполиса число моих последователей неуклонно росло, по мере того как мои мобильные группы распространяли мои саженцы по местности. Шепот начал окутывать редкие села, и деревеньки.

И хоть я не сильно давил со своим распространением, заранее рассчитывая избежать конфликтов и конфронтации, между теми кто принял меня, и теми кто терпеть меня не мог, а таких было немало. Пояс агрессии на неподконтрольных мне территориях разгорался, с каждым всё сильнее и сильнее. И случай в одной деревушке был очевидно не последним.

Изначально мои потуги по переписыванию памяти, и личности, были направлены против таких вот упрямцев. Я хотел чтобы процент беглецов был как можно ниже, но недавний провал, ясно давал понять что таким способом проблему не решить.

Пока с этим надо будет смириться, и забирать людей избирательно, на тех кто упрямо не желает присоединяться к общине, у меня просто нету ни времени, ни ресурсов.

Мне бы тех кто добровольно пошёл ко мне как-то приютить. Уже который день на этой ближней станции бригады строителей работали без отдыха, и перерывов.

А дрезины день и ночь курсируют по туннелям, доставляя припасы, здесь на этой станции новоприбывшие проводили несколько дней, а затем направлялись вглубь подземного города. Благо, уже к этому времени люди были ″готовы″ к тому чтобы приступить к работе, заменяя пока на черновых или более простых работах ″коренных″ жителей, которых я мог направить на другие, более сложные направления.

Со временем новоприбывшие успешно включались в общую рутину, и уже считались полноценными членами общины. В ускорении процесса ″вербовки″ так же очень сильно помогали вездесущие колонии грибов, выделявших специальные галлюциногенные споры, и грибные ретрансляторы усиливавшие моё излучение.

Больше ничего интересного не было, весь процесс был отлажен как часы. Да, было досадно от того что я терял в количестве потенциальных общинников, из-за ″иммунных″. Но, что поделать, если они не желали, я тут мало что мог сделать косвенно и ментально.

А команды для поимки этих людей, я выделять не мог. На защиту обычных караванов с беженцами еле хватало. Плюс к тому же, на ″вербовку″ таких упрямцев, нужно было в разы больше сил, и даже тогда не было особых гарантий что это поможет. Некоторые люди были слишком упрямы, и устойчивы к моему влиянию.

Глава 31

Солдаты стоят в глубокой зелёной траве, окруженной высокими деревьями, и лохматыми кустами. Они медленно отступали, отстреливаясь от наступающих орд. Причём сзади напирали новые и новые твари. А сквозь зелёную стену деревьев всё время лезли новые.

Было их огромное количество. Их было очень много. И они всё прибывали и прибывали.

Монстры, словно произрастающие из травы, напоминают своими движениями гигантских хищных насекомых с острыми клыками и вонючим дыханием.

Солдаты, смазанными движениями, вели ожесточенный обстрел, используя свои филигранно отточенные навыки и коллективное хладнокровие, чтобы выжить.

И выживали, надо сказать, вполне успешно. Особенно при стрельбе на подавление. Создавая перед собой свинцовый ливень, сносивший волну за волной, состоящую сплошь из взбешенных тварей.

В этой бойне не было пока ни одного раненого – все воины, включая командиров, не получили ни царапины. Всё благодаря слаженным действиям, отличным навыкам, невероятными рефлексам, и мощному оружию.

Стальные нервы, натренированные до высочайшей степени, не знали ни сбоев, ни срывов. Хотя адская волна, перед лицами легионеров вопила, шипела, выла и рычала. Стремясь добраться до такой желанной человеческой плоти.

Но, каждый раз получая отпор, и только пули тратились с невероятной скоростью, и пустые гильзы звенели когда падали на землю.

Точны и смертоносны были их выстрелы, стреляли они в основном в черепа. Редко в конечности. Тонкая цепочка рослых фигур, в толстой броне медленно откатывалась, разрывая мерзкие тела покрытые хитином, огнём своих крупнокалиберных «игрушек».

Изуродованные туши валились на траву, перемешивая её с кровью, обломками камней, и грязью.

Но на место каждого убитого вставало пять или шесть новых. И очень быстро. Слишком быстро для такой массы уродливых существ. Некоторые из них рвались в бой, наступая на трупы своих погибших сородичей, на части разрывали их тела. Некоторые же пытались прикрыться телами убитых. Но у них не получалось – даже их мощные экзоскелеты не спасали. Бой продолжался в этой жуткой круговерти.

Были моменты, когда казалось, что солдаты всё же дрогнут, но под маской стальной выдержки блестели горящие глаза, плотно сжатые губы говорили о решимости закончить, и выстоять.

Вдруг резко, рядом с пауками начали взрываться бомбы, создавая огненные столбы и заполняя воздух грохотом и дымом. Это били резко подошедшие с двух флангов подкрепления.

Бронированные монстры были отвлечены, окончательно деморализованы и почти перестали сопротивляться, а передние ряды оказались отрезанными от своей цели.

Задачей наступающей пехоты было не дать им отступить и занять удобные позиции для наступления, они стреляли по ним, стараясь не попасть по своим.

С другой стороны, огнем орудующих пулемётов и тяжёлым оружием можно было отбросить их назад. Огонь обрушился на отходящих, и дрогнувших тварей.

Насекомые переростки были обмануты, и дорого теперь поплатятся за свою ошибку.

Всполохи огня вырвались из ручных огнемётов. Горючая смесь, вязкая как смола, прилипала к отросткам, и корпусу мерзких созданий. Яростное пламя начинало пожирать отвратительную плоть.

Органика сгорала, всё внутри коричневело, раздувалось и опадало, вместе с облепившей все волокна патиной.

Через несколько минут большинство насекомых уже не могли двигаться. Зато их оболочка и хитин отвердели. Почти как камень.

Неспособные издавать какие либо звуки. Ужасные монстры казалось начали яростно визжать в предсмертных корчах, или напротив в последних безрассудных атаках.

Которую впрочем прерывали штурмовики, буквально размалывая из своих ружей, чёрную как ночь плоть. Словно останки под жерновами. Которые мяли, крутили, рвали в муку. Медленно и неотвратимо.

Таков удел победителя. До этого мутанты властвовали над пустошами, лесами и руинами городов. Люди лишь могли защищаться, и трястись по ночам внутри своих укреплений, и караванов.

Но с недавних пор всё поменялось, люди снова были готовы побороться за свою землю, и не благодаря грубой силе, или своему количеству, а именно потому что теперь они были подготовлены.

Были приложены сверхъестественные усилия, для того чтобы каждый член грибной общины изучил, и осознал многовековой опыт всей этой малоприятной деятельности. Под названием ЭКСПАНСИЯ.

И тщательно изучены законы войны. Жестокие, позорные и непонятные – но увы, неумолимые. Для тех кто их нарушает. А наказание одно — смерть. Никаких исключений. Никакие моральные устои не являются для него препятствием.

Ибо всё, происходящее в мире с начала времён, есть не что иное как проявления этого закона.

Следом за пехотой, раздавливая кусты, на передний край выехал бронетранспортёр. И затрещал пулемётной башней, аргумент который полностью склонил чашу весов, на сторону грибных людей.

Тяжёлые пули жужжали и свистели, их разрывы разрушали бронированную плоть, с глухим звуком пробивали толстый хитин, иногда даже вырывали куски плоти.

Израненные твари валялись на изрытой пулями, горящей земле.

С неестественно вывернутыми конечностями. Их чёрные тела извиваются в кровавой муке, мышцы порванные, пульсировали. Их кровь мгновенно впитывается в землю и грязь.

Вскоре выстрелы затихли, а перед воинами осталась большая мокрая, куча изломанных тел.

Мгновение, и кучку останков охватывает ярко-оранжевое пламя. Огнеметчики не жалели горючей смеси, чтобы наверняка выжечь всю заразу. Всё равно караван с припасами, и подкреплениями прибудет завтра.

— К следующему гнезду! Нужно успеть до темноты обезопасить путь к деревне! — Один из командиров начал громко раздавать приказы, в том числе дублируя их по ментальной сети. Глухие возгласы доносились из под командирского шлема.

Легионеры руководимые единой волей, без единой запинки делали, то что нужно. Спокойно перезаряжая оружие, они запасались боеприпасов в подъехавшем транспортнике. Боевая машина была специально заточена под снабжение, и поддержку передовых штурмовых частей в полевых условиях. Учитывая отсутствие у противника тяжёлого вооружения, способного вывести транспортники из строя, подобная тактика работала безупречно.

Легионеры неотвратимой поступью шли от одного гнезда муталисков, до другого. Умело, и методично проводя уничтожение всего местного поголовья тварей.

Твари привычные больше к охоте в ночное время, оказались не готовы к приходу людей днём, да ещё и вооружённых современным оружием.

Легионеры медленно подходили к очередному гнезду. Сразу на подходе к нему, по внешнему виду было очевидно, это особое гнездо, не похожее на всё остальные.

Командир издал психический возглас в общую ментальную сеть.

— Операторы! Мне нужна полная картина! — Приказ дублированный в ментальную сеть подразделения, тут же начал выполняться.

Парившие до этого в воздухе лёгкие дроны разведчики, направились в указанную сторону подозрительного гнезда.

Через минуту в сознание командира начали поступать образы, с комментариями операторов.

— Вокруг видна паутина. Предварительно можно сказать что это арахниды, часть мигрировавших. Из туннеля слышны вопли людей. — Ровный голос оператора звучал в общем канале.

— Да, я уже почувствовал, среди них точно нету общинников. Скорее всего, это те кто воспротивился свету грибных истин, и бежали из деревни. Очевидно, пытались избежать встречи с нами, поэтому не заходя на относительно безопасный тракт, решили срезать напрямик, по старой тропе. Да только, им не повезло. С недавних пор тут заселились арахниды, которых скорее всего вытеснили многочисленные выводки гулей. — Быстро выстроил складную теорию командир. — Ну что ж, они сами выбрали свой путь. Помогать не будем, всё равно скорее всего там все заражены. — Уже тише добавил центурион. А затем уже громче. — Осторожно подходим к гнезду! И как уже привыкли закачиваем огнесмесь, и яды! Третья группа, занимайте позиции, вылезших тварей накрывайте шквальным огнём. Я повторяю! Подходим осторожно, обнюхайте каждый клочок земли, прежде чем ступать дальше. Вперёд! Не ленитесь! Нужно очистить весь периметр тракта, я не хочу чтобы во время эвакуации мирных, на них сбоку напала какая-то хрень. Я не хочу утратить доверие Великого! — Рослый командир, с офицерским гребнем на верхушке шлема, начал раздавать команды. Закованный в толстую броню, собранную из супепрочных сплавов, центурион одного из подразделений, источал железобетонную уверенность, транслируя её на своих людей.

К сожалению, того же нельзя было сказать, о внутреннем самочувствии грибного сверхчеловека. Причём, поскольку новый вид людей был весьма сильно эмпатичен, общинники чуть ли мысли друг друга могли читать. Поэтому командиру отряда приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы легионеры вокруг, ненароком не почувствовали даже лёгких эманаций неуверенности в своём лидере.

А волноваться было за что.

Старший чин грибного легиона, боялся упасть лицом в грязь, перед самим Великим. Ведь ему, новоиспечённому командиру, была оказана такая честь. Относительная автономность, и значительная самостоятельность в принятии тактических решений.

Центурионы имевшие специальные улучшения в организме, которые им привили за время спячки, в генетических купелях, лучше всего подходили для роли своеобразных заместителей Великого грибного разума. Которые, могли бы взять часть огромной нагрузки, на себя.

Для этого им помимо всех прочих улучшений, зарастили в мозгу целый орган, делавший из центурионов ходячие ретрансляторы, усиливающие присутствие, и давление Великого на всех остальных общинников, далее улучшенные интеллектуальные способности, и прочие ментальные показатели, были повышены за счёт более значительного усложнения структуры мозга у командиров, и заселения специальных колоний-грибов, в головной и спинные мозги, чтобы эти колонии исполняли функцию дополнительных нейронных скоплений, образуя что-то вроде биологической нейросети.

Это в какой-то степени позволило командирам немного уподобится своему незримому вождю, добавляя им способность обрабатывать несколько информационных потоков одновременно. Чем-то копируя принципы работы квантового компьютера, только в биологическом, и гораздо более примитивном смысле.

Так что причина небольшой нервозности центуриона была очевидна, если он и его люди, сильно подведут Великого Гриба, то они просто на всего лишаться всего, их покровитель запросто мог это выполнить. Поэтому итак сильно преданные командиры, из-за сложившейся ситуации, были ещё более фанатично верны.

Тем временем, через мгновение усвоив приказ, легионеры медленно пошли в сторону туннеля в земле.

Чуть впереди несколько легионеров вели псов на поводке, чтобы те вынюхивали возможные ловушки, которые иногда так любили ставить арахниды.

Прошедшие через ряд генетических улучшений, наравне с хозяевами, мохнатые звери были крайне полезны, и во многом могли заменить сложную аппаратуру. А с улучшениями тела, это стало ещё актуальнее.

Несколько раз легионеры с псами останавливались, действительно обнаруживая подозрительные участки пути. Чаще всего это были естественные углубления в почве. При других случаях, засевшим в ожидании приходилось туго. Так как резко они обнаруживали на себе изрядное количество горючей смеси, и вспыхивали в одночасье, полностью съедаемые яростным пламенем, намертво вцепившемся в них, пауки выпрыгивали из своих укрытий, чтобы быть расстрелянными из тяжёлых ружбаек, и крупнокалиберных винтовок.

Горящий, и изуродованный остов насекомого остался лежать на земле, позади легионеров, которых как ни в чем не бывало продолжали идти вперёд, методично расчищая путь перед собой. Шли всё спокойно, без признаков какой-либо паники, либо нервозности, просто методично убивали монстров. Сзади изредка подходили группы снабжения, несся боеприпасы с бронемашины поддержки, которая телепалась сзади, на небольшом расстоянии.

Где-то вдалеке на главном тракте, стояла основная колонна экспедиционных сил, готовых в случае чего, оказать более ощутимую помощь, и изредка проводившая ротацию сил. Легионеров старались не доводить до изнеможения, и берегли как могли, в том числе позволяя не экономить боезапас, при выполнении боевых задач.

Тем более совсем недавно из центра прикатила усиленная колонна снабжения, и сгрузила подкрепления, и боекомплект.

Так что грибные легионеры шли вперёд без страха, и опаски. Наконец-то тихим, но уверенным ходом дойдя до туннеля в логово хищных мутантов. Люди приступили к уже заученной схеме расправы над подобными врагами.

Всё как на своеобразной охоте, сначала оборудовать позиции перед гнездом, установить пулемёты, приготовить ящики с боеприпасами. Затем уже начинать выманивать тварей, сделав их пребывание внутри невыносимым; начать с закачки ядохимикатов, обычно этого вполне хватало, чтобы вызвать предсказуемую и понятную агрессивную реакцию. В виде огромного навала мутантов, который был в прошлый раз. Тем не менее, в этот раз этого было мало.

Если и этого не хватало, то в дело вступали легионные огнеметчики, которые выстреливали длинными струямм огненной смеси, прямо внутрь гнезда. Улучшенные ручные огнемёты, поддержанные несколькими переносными установками, превратили часть туннелей в филиал преисподней.

Тут откуда-то снизу, из глубины туннелей раздалось визжание, и громкая возня сотен конечностей.

Сжимая в руках увесистые инструменты войны, на позициях перед входом в туннель изготовились люди. Широкие дула чудовищных винтовок начали изрыгать свинец, как только из кромешной тьмы глубокого проёма показалась первая тварь.

Раскалённый свинец, с сердечником из бронебойного материала, разогнанный до чудовищных скоростей встречается с крепким хитином. Пуля бьётся об твёрдую шкуру, и отскакивает, тем не менее для твари, это всё ещё ощутимо, кинетическая сила беспрепятственно пробилась дальше, это как минимум контузия за броневых тканей.

Впрочем, узнать всё равно не удастся, вслед за первой пулей, летит вторая, за ней третья, и так далее. Разогнанные болты бьют одна за другой, пока в конце концов хитин не даёт слабину, и не проминается. Пропуская смертельные конверты внутрь — гарантированная смерть.

Со стороны всё это уложилось в несколько секунд. После чего время чуть ускорилось, и почти весь туннель утонул в свинцово-огненном ливне. Атака тварей захлебнулась, даже толком не начавшись. А самый первый застреленный монстр лежал на земле, на самом переднем краю. Словно памятник, который поставили в честь упрямства, и безрассудства странных мутантов.

Чем больше были потери, тем яростнее чудовища бросались на позиции людей. Не жалея ни врага, ни себя. К счастью, сила человеческого оружия была такова, что никакая ярость не способна её переломить.

Час спустя, колонна техники загруженная по самую макушку местными крестьянами, ехала мимо дымящих остатков монструозных тварей. Со всей округи к центру, к великому подземному царству тянулись колонны с новоиспечёнными членами общины.

Оставалось несколько дней, до спасительного похода на Нижний Новгород. Для этого нужны были все силы, которые имелись в распоряжении у общинников. И хоть на севере оставалось ещё много людей, временно операции прерывались.

***

О Великий Грибной Бог, покоряющий все земли и зажигающий огонь в наших сердцах, услышь нашу молитву. В мире первозданного хаоса мы, грибные легионеры, стоим перед тобой во имя милосердия и сострадания.

Мы молимся о помощи в спасении крестьян, истинных поклонников твоей силы и доброты. Пусть наши грибные щиты будут непроницаемы, наши мечи остры и наша решимость непоколебима, когда мы вступаем в бой за спасение их жизней.

Дай нам силу и мудрость, чтобы противостоять злобным тварям и защитить тех, кто беззащитен. Пусть наши действия будут направлены к восстановлению мира и верному исполнению твоей воли.

О Великий Грибной Бог, призываем твою милость и поддержку в этом столкновении. Дай нам силу и благословение, чтобы нести свет и надежду в этот мир тьмы. Аминь.

Глава 32

В глубине земли, под толщей почвы, и камня огромное количество людей работали внутри огромных цехов, в которых было гигантское количество сложных станков, нельзя было сказать что они были какие-то разнообразные, впрочем, не будет ошибкой утверждать, про то, что там хватало скажем так, станков которые могли выполнять самые разнообразные функции, и в общем-то вытачивать, те или иные детали, разного уровня сложности. И тем удивительнее было осознавать что огромные производственные силы, и мощь сконцентрированная в этих вот цехах находилась где-то под землёй под неприметными руинами одного из крупных районов бывшего мегаполиса. В этой самой глубочайшей части под землей.

Просто удивительно было, как удалось создать там, эти подземные городские джунгли. Однако, это была лживое впечатление, ничего удивительного в этом не было. Наоборот, все странности только подтверждали возможность существования такого места.

Уж слишком грамотно и расчётливо все было организовано.

За станками стояло множество трудолюбивых общинников людей которые создавали сложные детали из самых разнообразных сплавов. Сплавы привозили по туннелю из нижних грибных цехов, где внутри синтетических чанов, с помощью самых разнообразных колоний грибов создавались, те или иные заготовки металлы ли, полимеры ли, или те или иные материалы. Которые могли бы пригодиться в производстве самых разнообразных деталей, и продуктов которые пригодились бы в разнообразных сферах.

Но самое удивительное заключалось в том, насколько прекрасно изготовлялась каждая деталь, ибо многие из деталей оказывались самыми разными по цвету, размеру и прочему, но каждый раз достаточно точно отвечающими тем или иным требованиям.

С точностью до мельчайших деталей.

А это, согласитесь было просто поразительно, ведь эти вещи вообще не предназначались для той цели, ради которой были спроектированы и собраны, совершенно не представляя никакой практической ценности.

Рабочие стоявшие за станками были разного возраста, там могли быть и дети и взрослые, и старики. Не было различий, и по полу, то есть за теми же станками вполне себе успешно работали, и молодые девушки тоже. Ведь, благодаря моим стараниям, когда в принципе между возвышенными людьми не осталось какой-либо существенной разницы, то есть не имеет значения мужчина ты, женщина, ребёнок, или глубокий старик. Когда ты сверхчеловек, и будучи даже подростком или глубоким стариком в принципе ты обладаешь выдающимися физическими и координационными возможностями, которые обычным людям, даже хорошо тренированным, с отличной генетикой, и не снились. При том физическими кондициями это не ограничивалось, потому что те же знания можно было быстро получить за короткий период, с помощью грибной коллективной сети которая объединяла всех членов общины. То есть, при таких раскладах, это делала новое человечество воистину невероятно мобильным в плане производства, или эксплуатации рабочей силы.

Вот например, я вижу глазами одного из рабочих, как совсем молодой парень лет четырнадцати, но который уже сейчас выглядел, и был сложен как вполне себе взрослый высокий и красивый юноша, он уже сейчас вытачивал детали, которые в былые довоенные годы, мог не каждый слесарь высокого разряда выточить.

Детали станка работали в его руках как скрипка и смычок в руках виртуоза, каждое движение, каждый пас рукой, каждая стружка металла которая отскакивала на пол, или прямиком в ложе станка всё это был строгий, продуманный расчёт. И так работал каждый. В огромном цеху заставленным станками, кипела настоящая серьёзная работа.

Здесь не просто вырабатывалась какая-нибудь деталь (подумать только, если бы мои современники могли видеть ту часть заводской территории, на которой работал этот парень на этом несчастном станке, они бы увидели совершенно иное отношение к станочному парку), здесь буквально, шла непрерывная и очень серьезная, хотя и потаённая, работа над очень важными, интересными и глубокими изобретениями. Над тем что уже не должно было случиться в этом мёртвом мире, или случилось бы, но только в очень далёком будущем.

Здесь создавался особый мир, его следовало описать, осмыслить, понять и просчитать.

Любой человек, который попадал сюда, получал новые и удивительные возможности для приложения своих умственных способностей.

Но даже лучшие из них не понимали пока того, какой огромный, невообразимый мир заключён в огромных производственных объёмах под этой землёй.

Люди которые сейчас работали, очень мало говорили, крайне редко когда они допускали к себе чужаков, да и то это было редко чтобы сюда приходил человек с другого сектора, в общем всё старались работать буквально на износ. Здесь трудно было объяснить что-нибудь непосвящённому.

Люди жили в своём странном мире, правда в нём была и положительная сторона, так как в отличие от того мира который был снаружи, здесь, люди не должны были из-за всех сил бороться за выживание, идти на опасную охоту на мутантов, или покупать пищу на рынке или на базаре, и отдавать все свои ценности чтобы было чем заплатить за еду, нет, здесь еды всегда хватало в достаточно большом количестве. Это давало им ощущение защищённости и безопасности. Так что тяжёлая, изнурительная работа на производстве, была не такой уж большой ценой.

В следующем зале, который примыкал к перрону железной дороге уходившей вглубь оживлённый туннельной сети подземного царства.

На длинном столе лежали несколько десятков новых автоматических винтовок, собранные буквально час назад.

Ещё одно свидетельство человеческого гения, расцветшего под моим присмотром.

Винтовки, созданная людьми новой эпохи, казались просто божественной находкой.

Невольно в голову приходила мысль о том что если, конечно люди будут когда-нибудь иметь возможность развиваться дальше, их технический уровень непременно будет выше чем у всего остального человечества, или у . А то что это могло быть именно так, не было никаких сомнений.

Современное автоматическое оружие без сомнения поможет легионерам лучше воевать, и увеличит их огневую мощь.

Всё это стало возможно благодаря резкому улучшению качества, и количества станков.

Раньше из-за некоторой относительной примитивности наших станков, многие виды вооружений, и сложные детали в целом, были недоступны.

Например производство того же оружия. Раньше весьма трудоёмкий процесс, сейчас он выглядит вот так.

С нижних уровней, из грибниц привозили болванки, и стволы для выточки.

Синтезированный в агрессивной среде самых разнообразных суперколоний, и микромицел, металл отличается высокой прочностью. Для автоматического оружия достаточно прочно. Образцы тех же новых автоматов были полностью расточные и фрезерованные, в конце-концов, когда ты способен произвести стволы, то появление автоматики неизбежно.

Затем рослые, мускулистые, бледнокожие рабочие заворачивали полуразобранные винтовки в ткань, и складывали их в специальные ящики. Чтобы затем загрузить их внутрь небольшого железнодорожного состава, который должен был направиться в расположении грибного легиона, скоро у всех у них будет это оружие.

Дальше эти составы, доверху гружёные, не только образцами нового огнестрельного оружия, но также гружёные большим количеством сухопутного вооружения — гранаты, огнемёты, примитивные миномёты, ручные пулемёты, помповые ружья, и стандартизированные боеприпасы, без которых всё это вооружение, превращалась в груду дорогостоящих, но бесполезных игрушек. Все эти составы отправлялись по восстановленной системе подземного железнодорожного сообщения.

По туннелям согласно строгому расписанию передвигались небольшие поезда, тянущие на себе вагоны, перевозящие полезный груз. Составы передвигались по достаточно сложному и уже весьма разветвлённому маршруту.

Передвигаясь от одной станции к другой, заставляя сырьё идти прямиком к точкам производства, и уже вывозя обратно исходный продукт.

Вот рядом с составом, перевозящим оружие, проехал состав, гружёный продуктами питания; свежие овощи, фрукты и мясо, и огромное количество съестных припасов. Через несколько часов это всё окажется на перераспределительных продовольственных пунктах одной из многочисленных жилых станций.

Там внизу, под многокилометровой толщей земли и бетона, казалось бы при не самых благоприятных условиях, выращивали огромное количество пищи, способное прокормить довольно большое население, как минимум в разы больше, чем уже представленное население заново заселённых станций.

Резервные склады, на случай непредвиденных обстоятельств, на фоне такого пищевого изобилия, активно заполнялись съестными припасами.

Через несколько минут состав, гружёный оружием, прибыл к точке. На этот раз к вагонам подошли не просто грузчики, а легионеры в облегчённой версии полевой формы.

Это одна из немногих военных баз, расположенные ближе к периметру так называемого края нового грибного мира. Я специально так сделал, чтобы в случае опасности, или при внезапной атаке извне, подразделение грибного легиона смогли бы вовремя отразить внешнюю агрессию.

Особенно это было актуально в последнее время. Когда в преддверии подготовки к новой военной операции, рассчитанной на эвакуацию населения Нижегородского Кремля, которое в данный момент было осаждено огромной ордой гулей.

Актуальность же, заключалась в том что большая часть боевых подразделений, были обратно стянуты домой. На поверхности свою работу выполняли лишь редкие пограничные патрули, или элитные сталкерские отряды блуждающие по заброшенной округе в поисках ценных артефактов и прочих полезных предметов.

Подобное оголение войск поверхностного базирования, создавало риск возможного вторжения, и хоть подобное ранее не происходило. Такой вариант отбрасывать было бы неразумно.

Поэтому базы, размещённые по краям моего небольшого государства, были очень кстати. Там проходили подготовку подразделения грибного легиона, уже несколько дней подряд получая новое вооружение.

Это операция представляла из себя большой риск, риск оправданный, и нужный, но достаточно очевидный. Так как, несмотря на наши возросшие военно-тактические возможности, гули — предоставляли из себя всё ещё грозных и опасныэ врагов, способных нанести сильный удар.

Даже с учётом нового вооружения, новых тактик, богатую насыщенностью транспортной техникой, гули могли задавить одним только своим количеством.

Количество, то чего нам всё ещё не хватало. Да начавшиеся походы на север и запад нынешнего Нижнего Новгорода, частично решили проблему демографии за счёт эвакуированного лояльного населения.

Хотя опять-таки, из-за возникших трудностей в сфере экстремальной вербовки населения, потенциально возможные члены общины, оказались числе забракованных. То есть в числе тех, кто не захотел принять моё видение мира, моё главенство, и отказались категорически служить непонятному, чужому и, как они думают, зловредному существу.

Человеческое упрямство может быть очень сильным, особенно касаемо таких принципиальных вещей как власть.

Это можно было бы решить, но увы моя попытка менять упрямцев под себя, не увенчалась успехом.

Так что, изначальное число проживающих селян на соседней местности хоть и было высоко. Но на цифрах, примкнувших ко мне новых общинников, это отразилось не слишком положительно.

По итогу мне удалось набрать около четверти, от всего населения проживающего на той местности.

Большая часть людей бежала прочь. И как бы я ни старался, проводил бы я "агитацию" агрессивно, или же напротив миролюбиво.

Находилось огромное количество людей, настроенных крайне агрессивно к моей экспансии. Что характерно, чем больше, и дружнее коллектив, тех, на кого я хочу воздействовать, тем мощнее иногда бывает ответная реакция.

Причём религиозность решает в этом не последнюю роль. Ещё один довод, в пользу того, чтобы использовать грибной культ в качестве некоего ключа к внутреннему миру и душе сомневающихся, и колеблющихся людей.

Впрочем, отчаиваться не стоит. Процесс экстракции населения ещё не завершён, он лишь поставлен на паузу. Пока все силы стянуты на спасение населения из осаждённого Нижегородского Кремля.

Когда всё закончится, можно будет снова возобновить проект. Как раз к этому времени будут подготовлены дополнительные жилые площади и усилены коммунальные системы, продуктовая безопасность.

Ведь население, несмотря на вышеперечисленные мной минусы, выросло вполне себе неплохо.

Цифра в тысячу пятьсот общего народонаселения очень сильно меня воодушевляла. Почти тысяча новых общинников, пока большая их часть пребывала в лагерях адаптации, специальных подземных поселениях, расположенных рядом с военными базами. Там новые общинники, как раз занимались тем, что непосредственно было указано в названии лагерей.

Там люди проходили своеобразную адаптацию, в общем это была больше формальность. Но всё же необходимая, поскольку эти лагеря выполняли функцию перераспределительных центров, которые могли аккумулировать большое количество людей внутри себя, пока им не найдут жильё и работу.

И поскольку эти люди изначально пришли сюда по моему зову, их перевоспитанием не надо было особо заниматься.

И напротив, эти лагеря нужны были в будущем, когда придётся перевоспитывать непокорную часть населения, держа их в одном месте рядом со мной, и каждодневно впихивать нужную информацию им в головы и постепенно менять их мнение.

Это было дольше, чем сразу менять всё сознание, всю память. Но это было безопаснее и уменьшало риск психических отклонений.

Но, это всё на будущее. Сейчас же, шла интенсивная подготовка к предстоящей операции.

Дело это было сложное, местами крайне муторное, да ещё и усложнившееся из-за полуоткрытой гражданской войны, начавшейся из-за противостояния моих сторонников, количество которых в последние дни приблизилось к половине всех обитателей Нижегородского Кремля.

Пока это война шла на первичной фазе, ограничиваясь лишь небольшими стычками, и подсыланием убийц друг к другу. Лишь чудом конфликт удаётся сдерживать, не доводя всё это до открытого побоища когда все дерутся против всех.

К сожалению, это ненадолго, уверен, как только я вмешаюсь открыто, это хрупкое равновесие рухнет, и внутри крепости вспыхнет страшная резня.

Могут появиться потери среди моих сторонников, а этого мне не надо. Так что в день операции, или вернее в ночь, надо будет дать распоряжение, чтобы все из моих общинников, кто находился внутри, спрятались или забаррикадировались в каком-то надёжном месте.

Ведь операция будет состоять из нескольких фаз, и первая из них - уничтожение орды гулей. Что до недавнего времени считалось нежелательным, не само уничтожение, а прямое столкновение с ордой. Ведь в отличие от всех прочих групп, орда гулей могла насчитывать многие тысячи особей, и всё что мои люди видели до этого, могло показаться детским лепетом. И в таком случае подавление противника огневой мощью могло быть недостаточным.

Хотя опять таки, грибные легионеры за счёт слаженных действий, и феноменальной отточенности навыков могли рассчитывать на счастливый исход при прямом боестолкновении.

В конце-концов, и оружие и личный состав, как за последнее качественно, так и количественно возросли.

Подобное потребовало бы большого напряжения и концентрации почти всех сил. И с другой стороны, я мог себе это позволить, ресурсы и активы в виде зарождающейся сильной промышленности и грозной армии позволяли это сделать.

Но, у меня были и другие козыри, например хорошая наука. Не стоило недооценивать её дары.

Глава 33

— Так, камера включена? — Мужчина в белом халате задал вопрос куда-то назад, впрочем продолжая при этом смотреть через стекло внутрь специального вольера.

— Да брат-ученый Пофсаний. — Сзади раздался голос лаборанта.

— Хорошо, тогда выпускайте подопытного гуля. — Вслед за его словами, послышалось слитное. — ″Есть!″

Тем временем за толстым стеклом, снаружи дополнительно укреплённым толстыми, стальными решётками, внутри вольера стоял стол с открытой чашкой Петри внутри, рядом со столом была установлена огромная клетка, внутри которой сидел истощённый, но всё же живой человек. Это был мужчина из числа сопротивляющихся, недавно специально для опытов, группы грибных сталкеров поймали нескольких таких.

В чашку Петри, была налита какая-то очень сильно пахучая жидкость. Она так сильно воняла, что пленный сидел с закрытым носом, и старался дышать в другую сторону, от стола.

— Так, испытание репеллента для гулей номер три. Несколько формул до этого были не совсем совершенны, они показали весьма посредственные результаты. На этот мы учли всё наши ошибки. Новая формула должна дать нужный результат. Приступаем.

Клеть с противоположной стороны от стола, и решётки, резко распахнулась во внутрь, впуская ранее упомянутого гуля. Бледная гуманоидная фигура на четвереньках с грацией хищника показывается на глаза внешним наблюдателям. Тварь начинает водит своей мордой вокруг себя, будто разглядывая новую для себя локацию, словно она выискивала добычу, либо угрозу.

Внезапно гуль фокусирует свой взор на человеке который в страхе дрожал внутри клетки, он встал по середине клетки разумно находясь на равном удалении от решёток.

Казалось нападение неизбежно, и тварь как минимум попытается пробиться через препятствие. Но, вместо немедленного нападения, тварь начинает принюхиваться своим приплюснутым носом. И вот уже в следующую секунду гуль бежит к столу с чашкой Петри, и сносит его, вцепившись за столь желаемую ёмкость.

От столь неосторожного обращения, репеллент пролился на бетонный пол, гуль разочаровано завыв принялся вылизывать пахучую жидкость своим длинным языком. Человек в клетке смотрел на всё с ужасом, в отличие от учёных, которые были на седьмом небе от счастья.

— Репеллент сработал. Наконец-то, рабочая формула. Тварь даже приманку проигнорировала. Это успех.

***

″Триста тридцати три!″ — громкий крик, и небольшая мина с большой литерой ″У″, погружается в миномётную трубу. Следом за ним еде несколько таких же выкриков раздаются почти одновременно с первым.

Ещё секунда, и слитный залп из миномётов отправляет в полёт несколько учебных мин.

Точно в яблочко. Мины попадают точно в цель, поражая условные мишени в нескольких километрах впереди, от учебных расчётов.

— Отличная работа! — Старший офицер стоял на небольшом возвышении, и оттуда без помощи бинокля прекрасно видел результат работы легионеров-артиллеристов. — Отлично, так, теперь смена расчётов, в темпе-темпе! Нужно как можно скорее научится, и отработать навыки стрельбы из миномётов.

Внезапно ему в голову начали приходить образы, и информация которую ему только что выслали легионные разведчики. Их группы патрулировали территорию в радиусе десяти километров, и периодически засылали информацию не только офицеру, но и группе быстрого реагирования. Всё таки учения на поверхности были обусловлены некоторыми рисками, и это не только стаи одичавших хищников, или нападение суперхищников, помимо всего прочего, это возможный контакт с другими фракциями.

К счастью пока обстановка была тихой, и спокойной, так что учения можно было продолжать. Учебные мины, не были такими шумными, как их боевые аналоги, так что это был ещё балл один в пользу незаметности, и скрытности, проходящих здесь учений.

***

Несколько хомо фунги убирали с помощью обычных инструментов, и одного небольшого трактора завалы внутри туннеля, который вел в сторону нижегородского кремля.

Маленький трактор тарахтел, и убирал своим ковшом особенно крупные обломки. Собранный кустарным методом, из нескольких других тракторов такой же модели. Этот маленький Франкенштейн, тем не менее хорошо справлялся со своей работой.

Грибные люди уже несколько суток, и днём и ночью, пробивались через обрушенную часть нижегородского метрополитена. Завалы были совсем свежие, протянувшиеся на несколько станций, кто-то специально обрушил туннель меньше десяти лет назад.

Рядом работал насос, и несколько других невнятных устройств, которые высасывали грунтовые воды скопившиеся в пустотах обрушенного туннеля. Рядом с рабочими дежурило несколько легионеров, которые в случае опасности должны были защитить их.

Совсем скоро они должны будут добраться до станций, которые покоились прямо под нижегородским кремлем, и тогда план вступит в силу.

***

— Господин, решайтесь! Ваша мать стала слишком сильно своевольничать в последнее время. Подобное недопустимо! В конце концов, вы, и только вы шейх нашего Великого Вийалата. — Множество мужчин стояли на коленях, прямо перед диваном нижегородского правителя. Возглавлял низкопреклонную комиссию старый визирь, ему и было дано слово. — Повелитель, не наглостью ведомые. А лишь желанием помочь тебе, и направить в нужную сторону. Её действия ведут к смуте, и усобице. Мы никак не можем такого себе позволить, особенно сейчас в момент тяжёлой осады.

Сзади распластавшихся чиновников стояли сотни вооружённых до зубов головорезов, представляющие из себя личную гвардию шейха Ярослейва.

Уже несколько дней нормально не спавший хозяин Нижегородского Кремля, смотрел на своих людей с пустым, и немного безразличным взглядом. Осада, и вражда с родной матерью не шли ему на пользу. Так ещё и голоса, эти проклятые голоса в голове, всё никак не утихали.

Визирь, и все остальные ещё верные шейху слуги хорошо понимали своего господина. Ведь голоса мучили не только его одного. Значительная часть населения слышала этот непрекращающийся шёпот, который и днём, и ночью звучал у них в голове. Он доставлял им дискомфорт, и в некотором роде как будто таил за собой нечто большее, нечто могущественное, древнее, и злое, или напротив, даже приятное, и светлое. Впрочем, чувство дискомфорта никуда не исчезало. Страх, и подозрительность продолжали довлеть над хрупким человеческим сознанием.

Как ни странно, но хоть как-то унять голоса можно было лишь во время совместных молитв, единения людей вокруг чего-то большего, и могущественного чем они, образа, или силы.

И с недавнего времени каждый раз, когда они собирались, и казалось что они молились всей крепостью, всё меньше людей приходило на зов с минарета Соборной мечети.

Сначала это были редкие люди, обычно не приходившие по уважительной причине, затем со временем их становилось всё больше, и больше. Пока число таких нарушителей не достигло около четверти, от всего населения. И к этому времени кстати говоря, они уже особо не утруждали себя поисками легитимных причин, из-за которых они не приходили на общую молитву.

Группу отступников возглавила мать нынешнего шейха Ярослейва. Что ввело многих людей в ступор, и замешательство. Ведь до этого, она была весьма ревностной мусульманкой, строго соблюдавшая все религиозные предписания. Можно сказать, она виделась для многих как образец для подражания, в том числе и для благочестивых женщин, и девушек. Особенно после смерти предыдущего шейха, её законного мужа, женщина пропадала в каждодневных молитвах. Это её надломило, возможно, это и послужило причиной её падения. И что самое худшее, это то что будучи настолько влиятельным человеком, она потянула за собой в пучину неверия, огромное количество своих людей, и верных слуг.

Разделённый дом падёт, и все умные люди это понимали, в том числе советники шейха, включая и его визиря. Тот факт что крепость была осаждена, лишь ускоряла приближение скорой смерти. Это непреклонный факт, который было невозможно отрицать, впрочем, шейху пока это неплохо удавалось.

Смелый, решительный, скорый на расправу с врагами, к своим он оказался намного более мягкий. По крайней мере к родной матери он относился именно так. Это дало время для отступников занять более надёжную позицию, накопить сил, привлечь ещё людей, чтобы по итогу в крепости сложился шаткий вооружённый нейтралитет. Готовый в любую минуту перейти в резню.

— Из Эль-Казани пришёл ответ? — Шейх массировал свои воспаленные глаза, благополучно проигнорировал просьбу своих слуг. — Мы ждём их уже почти месяц.

— Господин, но ваша мать… — Визирь снова попытался вернуть беседу в прежнюю канву, но был жёстко прерван шейхом.

— Ты что не понял моего вопроса?!? — Шейх словно медведь взревел во всю мощь своих легких, и привстав со своего дивана гневно посмотрел на своих чиновников. Визирь поняв, что спорить бессмысленно склонил голову ещё ниже, и чуть помолчав начал говорить.

— Нет о величайший, ответа не пришло. Кто-то всё ещё продолжает сбивать наших дронов, а передачи по радио невозможно, кто-то заглушает наши сигналы. Боюсь наши восточные братья не знают, о нашей участи. — Под конец голос седобородого старца наполнился горем, и чувством горечи.

Услышав очередную неутешительную весть, шейх начал ещё сильнее заводиться. Грудная клетка быстро начала ходить взад-вперёд, ноздри расширились пропуская сквозь себя воздух, пудовые кулаки сжались ещё сильнее.

— Вон! Пошли прочь! Бесполезные псы! — Резким движением руки, шейх вынул из ближней подставки длинный двуручный меч, и начал им размахивать перед пятившимися назад слугами, люди были в ужасе. Заточенное лезвие чудом никого не задело. Меньше чем за минуту диванный зал опустел, даже охрана была выгнана, личная гвардия шейха, те остались снаружи, охраняя вход в зал.

Шейх Ярослейв остался один. Наконец-то.

Оглядев зал вокруг себя, мужчина устало вздохнул, и волоча двуручник по полу, он наполнил зал скрежетом стали, по каменной плитке. Добравшись до дивана он плюхнулся на мягкую перину, и откинув голову закрыл глаза.

Клятые голоса продолжали одолевать его, с каждым днём всё сильнее и сильнее. Крепость его разума, убеждений, и веры меркли всё сильнее, уже начиная покрываться трещинками, через которые в его душу проникала тьма.

— Это было довольно истерично. Недостойно правителя, не думаешь? — Неожиданно, справа раздался немного картавящий, мужской голос. Резко прозвучавший, и совсем рядом, он напугал Ярослава, так что тот чисто на рефлексах, в следующую секунду занёс меч для удара. Чтобы поразить неизвестного гостя.

Тяжёлая полоска стали, прошла сквозь фигуру одетую в костюм, с жилеткой. Человек не пострадал, вернее это был не человек, а обыкновенный морок.

Хотя, для иллюзии он выглядел слишком правдоподобно, тем не менее, не было сомнений – это был не человек.

— Опять ты. Сгинь мерзкий шайтан. — Шейх спокойно отреагировал на названного гостя, и улёгся снова на диван. На всякий случай, продолжая держать меч при себе.

— Твоя мать посговорчивее, и приятнее в общении. — Лысый мужчина, с тёмной бородкой клинышком улыбнулся тени шейха, затем чтобы снова посмотреть на шейха.

— Заткнись слуга дьявола. Моя мать всего лишь слабая женщина. — Резко встав с дивана шейх выбросив меч, направился к боковой двери. Открыв ее, он пошёл по данному коридору. Рядом с ним не отставая двигалась иллюзия.

— Удивительно как ты меня не боишься. Я ещё это заметил с первой нашей встречи. Обычно для людей встреча со мной, особенно в первый раз. Это сильный стресс. — Завёл беседу морок, видимо пытаясь разбавить скучную для него прогулку.

— Я правитель. Отец с самого детства учил меня, что страх сверхъестественного это лишь ещё один способ управлять народом. Умные люди не верят во всю эту дребедень, а умело пользуются. Чего мне тебя боятся. Ты просто галлюцинация, морок. Возможно, я заболел, видимо с моим мозгом что-то происходит, вот и всё. — Спокойно ответил шейх.

— Да ты просто психопат, скорее всего с нарциссическими чертами характера, экий защитник репутации. Вон как ты взбесился, когда твой визирь хоть немного проявил неповиновение в отношение твоей драгоценной персоны. — Заложив руки за спину, иллюзия начала расслабленным голосом препарировать личность правителя крепости. — И ещё ты слишком сильно реагируешь на беды. В любом случае, ты занятный, вы вообще интересные ребята.

— Я и половины твоих слов не понял, демон. И что значит ребята? Чем я таким интересен? — Хоть лицо шейха было равнодушным, его голос был пропитан любопытством. Его изнутри обожгло интересом. — ″Что он этим хочет сказать?″ — Подумал Ярослав.

— Я, всего лишь хотел сказать. Что ты сумасшедший, такие как ты уникальны. — Прочитав мысли шейха, иллюзия спокойно ответила.

— Следи за языком шайтан. Иначе…

— Ударишь меня мечом? — Иллюзия перебила шейха, в глазах морока горели смешинки.

— Бред какой-то. — Не найдя что ответить, шейх быстрее зашагал по коридору. Через несколько секунд перед ним открылась дверь в личный кабинет, находящийся позади диванного зала. В отличие от первого помещения, здесь никто не сможет его подслушать. Вот ещё не хватало чтобы его заподозрили в помешательстве. По крайней мере правитель так думал. — Прочь. — Ярослав махнул рукой охране, и прислуге. Те поклонившись удалились из комнаты. Когда дверь закрылась, он чуть помолчав, начал говорить. — И почему я сумасшедший?

— Ну, наверное я не совсем верно выразился. Скажем так, ты не такой как все. Твой мозг устроен не так как у большинства, ты мыслишь нестандартно. Для тебя весь мир, это просто игра, а люди лишь пешки на шахматной доске. Ты по большей части скуп на эмоции, хотя опять таки не лишен их полностью, как психопаты. Во всяком случае, привязанность к матери у тебя есть. И тебе за это стыдно, потому что твой отец, не так тебя учил. Не таковы были его заветы.

— Заткнись! Ты ничего не знаешь! Я отношусь к своему народу так как завещал мой отец, так как должно! Ты ничего не знаешь обо мне! Да, по большей части я ничего не испытываю к простолюдинам, но это не значит что я, о них не забочусь! Мне знакома честь, и долг, это мне отец, хорошо вбил в мою голову. — В гневе шейх ударил кулаком по деревянному столу, оставив на нём внушительную вмятину.

— И именно это, многое о тебе говорит. Как о сложном, но всё же хорошем человеке. Понимаешь? Я тебе не враг, ты считаешь меня злом, но у меня нету цели нанести вред тебе, или твоему народу. Прими мой свет, откройся моим истинам, не упрямься.

— С чего бы мне тебе верить. Твоя слова могут быть лживы, от начала и конца. Хоть ты, и отколол часть моего народа, вместе с моей семьёй. Я не дам тебе поработить оставшуюся часть моих людей.

— Я и не прошу верить моим словам, совсем скоро ты сможешь оценить кто я есть, по моим поступкам, и по поступкам моих людей. — Сказав это, иллюзия растворилась в воздухе, оставив шейха в одиночестве.

Мужчина облегчено вздохнул, и поднявшись с дивана достал из шкафчика графин с дорогим алкоголем, сегодня вечером он хотел расслабиться. Снять напряжение последних дней.

Налив в стакан немного янтарной жидкости, он пригубил совсем немного, и закрыл глаза, наслаждаясь недешевым пойлом.

Он был спокоен, и к сожалению не знал, что люди визиря поставили в его покоях подслушивающие устройства.

***

СЕКРЕТНЫЙ ОТЧЁТ Номер дела: 58-ZCX-04

Отчёт оперативной группы корпоративной службы безопасности. Объект расследования: Планета "Грязь", номер 5267856799. (неофициальное самоназвание Земля), система номер 225567788899.

Выводы: Нашей оперативной группе удалось успешно скрыть следы преступной деятельности корпорации "Новая Заря" на планете Грязь. Несмотря на попытки Специального Оперативного Отдела Цитадели (СПЕКТРы) провести всестороннее расследование, нам удалось запутать следствие, сбить их со следа, так же подкупить ряд оперативников, и функционеров средней руки.

Тем не менее, дальнейшая компрометирующая деятельность на данной планете чревата серьёзными последствиями. СПЕКТРы Цитадели вплотную занимаются этим делом, и малейшая ошибка с нашей стороны может привлечь пристальное внимание сильнейших государств Совета Цитадели.

Рекомендации: Корпоративная служба безопасности настоятельно рекомендует руководству корпорации "Новая Заря" на неопределённый срок прекратить любую деятельность на планете Грязь. Необходимо избегать любых контактов с данным регионом, чтобы не спровоцировать дальнейшее расследование со стороны СПЕКТРов Цитадели.

Данный отчёт содержит строго конфиденциальную информацию. Любое несанкционированное распространение будет рассматриваться как угроза безопасности корпорации и преследоваться в соответствии с действующим законодательством.

Начальник оперативной группы "Двадцать пять".

Глава 34

Шёл дождь. Внутренний двор нижегородского кремля был плохо освещён. Ночное небо заволокли серые, грозовые тучи. По узким улочкам замкнутым ветхими деревянными домишками передвигались редкие военные патрули.

Всё пространство внутри стен кремля было обставлено жилыми домами, самых зажиточных, и влиятельных горожан. Более менее было свободно внутри центральной цитадели, небольшой крепости в самом центре, личная резиденция шейха Ярослейва, и его самых приближённых слуг, и воинов. Также кое-каким простором могла похвастаться местная соборная мечеть, построенная при отце шейха.

Всё пространство вокруг культового сооружения было чистым от массовой жилой постройки, и прочих менее важных строений.

″Бах-бах″ — с башни крепостной стены раздались гулкие выстрелы. Через секунду на соседней стене осыпался кирпич, и двое гулей задетые пулями, с воплями ухнулись вниз.

— Проклятые твари. — Снайпер передернул затвор винтовки. Гильза звякнула об каменный пол башни. — Видишь ещё гулей, лезут?

Рядом со стрелком лежал второй боец, и разглядывал из бинокля стену. Встроенный прибор ночного зрения позволял это делать.

— Больше нет. Они больше не лезут. Вот ведь упорные, стены облиты жиром, а всё равно умудряются карабкаться. — Наводчик разглядывал, как тела мёртвых гулей принялись пожирать свои же сородичи. Увидев это он скривился.

— Отребья шайтана. — Снайпер презрительно сплюнул вниз. Отложив винтовку, он встав, отошёл в подсобку за новым цинком с патронами. — Олег! Что это такое? — Обратно выйдя из подсобки, снайпер показал своему товарищу полупустую коробку с патронами. — В тебя что шайтан вселился?! Я же говорил сходить за новым боепитанием! — В гневе потрясал своей курчавой бородой рослый блондин.

— Что ты кричишь? — Спокойно ответил наводчик, не отрываясь от бинокля. — Привыкай, это новая норма. Патронов мало, и запасов становится всё меньше, и меньше. Забыл? Все заводы за стеной.

— Но это же никуда не годится! Этого мало! — Собрав жменьку патронов, и высыпал их в карман, снайпер выкинул коробку обратно в подсобку.

— Ну выскажи это улемам нашего шейха, уверен они передадут ему твои слова. — Наводчик посмеялся над товарищем.

— Нет спасибо, мне моя голова пока ещё дорога. — Схватившись за шею он фыркнул, и снова улёгся схватившись за рукоятку винтовки. — Патроны скоро закончатся. А гули всё лезут, и лезут, скоро будем копьями, и мечами отбиваться. Скоро придётся и женщин гнать на стены. Нас слишком мало. Каждую ночь где-то прорыв.

— Женщины. — Задумчиво пробормотал наводчик. — А ведь мы этого могли бы избежать.

— Опять этой чуши наслушался, от отступников. — Раздраженно отмахнулся стрелок. — Они все там помещались в объятиях матери шейха. Совсем сбрендили.

— Не знаю Олег. В чем же их отступничество? Вроде ни чем таким они не показывали что отступили от веры? — Наконец-то убрав бинокль мужчина посмотрел на своего товарища.

— Не знаю. Задавай эти вопросы имаму, я лишь следую поставленным задачам, и меня больше интересует наличие боеприпасов. И если потребуется, я и приспешников матери шейха погоню на стены…

— Смотри! — Перебив своего товарища, наводчик показал рукой куда-то за стену. — Гули! Они уходят! — И действительно, двое воинов удивленно смотрели как орды тварей убегали куда-то назад. Словно кто-то могучий отозвал монстров, а те будто не в силах противится его воле, послушно убегали прочь от высоких стен неприступной крепости. — Что же случилось?!

— Хотел бы я знать. Возможно Аллах нас решил выручить? — Промолвил Олег, смотря как твари уходили всё дальше, и дальше от высоких стен.

Не только эти двое, но и другие воины смотрели как угроза уходила куда-то на запад, оставляя за собой целый ворох вопросов.

Никто не знает кто начал первым, но постепенно стены кремля наполнились криками воинов. Стоявшие многие дни, теряя своих боевых товарищей, и рискуя собственной жизнью. Сейчас они не могли поверить своим глазам.

Громкие крики радости разбудили остальных жителей крепости, которые тоже присоединились, быстро осознав причину столь бурной радости.

Но, радость столь быстро возникшая, так же было быстро прервана. Вдали послышался грохот взрывов, примерно оттуда, куда убежали гули. Отблески огня, покрыли приличную часть небосвода, обстрел длился несколько минут, всё это время люди затаившись смотрели, не понимая что же происходит.

Хотя, были и те, кто должен был понимать больше остальных, по крайней мере так думали люди.

***

″С чего бы мне тебе верить. Твоя слова могут быть лживы, от начала и конца. Хоть ты, и отколол часть моего народа, вместе с моей семьёй. Я не дам тебе поработить оставшуюся часть моих людей.″ — Из динамиков примитивного компьютера раздавался голос шейха Ярослейва, и хоть местами запись была разбавлена сильными помехами, многие присутствующие в зале без труда узнали его голос. Под многими имелось ввиду некоторое количество самых влиятельных людей вийалата.

Наконец, через мгновение запись закончилась. И великий визирь собравший почтенное собрание у себя в доме, встал со своего места, желая взять слово первым.

— Смотрите, мои достопочтенные друзья, вы просили доказательств, я вам их предоставил. Вы никак не хотели верить моим словам, надеюсь вы поверите фактам. Шейх предал нас, он и его мать. Играют в какую-то кровавую игру, причём в самые тяжёлые дни для нашей державы. Мои добрые товарищи. Вы же видите что происходит, прошу поддержите меня, помогите мне, дайте сил. Не ради меня, но ради себя, и своих близких, шейх ведёт нас в пропасть. И именно сейчас, у нас есть шанс отвратить нас от катастрофы. — Визирь говорил это весьма убедительно, и эмоционально. Неопытный, и достаточно наивный ум, мог даже принять его речь за чистую монету. Но, среди присутствующих таковых не было, для них, патриархов, и старейшин самых влиятельных семей было очевидно, что визирь хорошо отрепетировал свою речь, пытаясь надавить на эмоции. Впрочем, это было неважно, да наместник шейха пытался их убедить, не очень чистоплотным способом. Но, с другой стороны, в его словах было много правды, и фактов, с которыми было трудно спорить.

После того как визирь замолчал, через небольшой промежуток тишины, слово взял один из старцев. Старик с пышной синей бородой, и длинными красными усами, признак достатка рода, возможность покупать редкие в мире постапокалипсиса красители, духовенство относилось к подобному с осуждением, но бороться не пыталась, себе дороже.

— И что же ты нам предлагаешь? Устроить покушение на сына нашего соратника? Мы согласны с тобой, что-то с этим делать нужно, мы не слепцы в конце концов. Но, многие из нас были нукерами его отца, и кем мы будем в своих глазах, в глазах народа, а самое главное в глазах Аллаха, если предадим его память таким гнусным образом? — Сдержанно проговорил старый Андрей, старейшина рода Степановых, остальные присутствующие поддержали его. Что характерно, почти все нижегородские мусульмане носили имена своих христианских предков, редко называя детей именем пророка, и именами его сподвижников. Очень часто это служило почвой для споров с другими исламскими общинами, но несмотря на критику нижегородцы упрямо держались за свои корни.

— Что вы, уважаемый Андрей. Ни в коем случае, об покушении, и речи быть не может. Я, как и вы уважаю память нашего предыдущего шейха, и не намерен лишать нынешнего нашего правителя власти. Вы не так меня поняли. Я лишь предлагаю временно ограничить шейха, и взять его под опеку, а вам, сподвижникам его отца благородным людям сформировать совет, и водрузить на себя ношу правления, на время, пока всё не уляжется. — Скрестив пальцы на груди визирь пытался казаться как можно более дружелюбным. — Что скажете?

— Хм, а он в чем-то прав. — Внезапно выразил своё мнение другой старейшина. Низкорослый старик с огромной рыжей бородой, с сильными проседями. Несмотря на возраст, уже достаточно пожилой мужчина внушал своими габаритами, не в высоту в вширь.

— Николай! — Возмутился старейшина Андрей.

— Андрей, ты сам знаешь что я прав! Мальчик, и до этого вёл себя неправильно! Привечал чужаков! Раздавал земли пришлым с юга, в войсках доверял не нашим нижегородским, а не понять кому, они даже, и трёх слов, ни на русском, ни на языке пророка связать не могли! И что толку?! Как только запахло жареным они все разбежались, в крепости почитай только наши остались. За традиции наши он особо не держался, всё к этим хотел примазаться, где такое видано? Они хоть и братья по вере, и умма наша едина, но семья, и род, важнее всего. Сопляку давно надо было мозги вправить! — Рыжебородого поддержало не меньше возгласов, чем предыдущего оратора.

— Вот видите господин Андрей. Разве вы не согласны с достопочтенным Николаем? — Указав на вышеуказанного старика, визирь пытался надавить на старейшину.

— Довольно! Изначально я примкнул к вам, так как считал что нужно поддержать вас в стремлении помочь молодому шейху в его деяниях, и направить в нужную сторону. Но, теперь я вижу что тут зреет заговор…

Внезапно снаружи раздались крики людей, наполненных радостью, и восторгом. Странно было такое слышать глубокой ночью, поэтому это сбило с толку старейшину, заставив его замолчать, и прислушаться к тому что происходит снаружи, впрочем как и всех остальных.

Тут же в зал влетел человек визиря, подбежав к нему, он начал шептаться тому на ухо. Ещё мгновение, и с улицы начали доносится звуки взрывов, и испуганные возгласы случайных зевак.

С входной двери в зал вбежали воины разных родов, молодые мужчины начали выводить своих патриархов. Внезапно, снизу, под землёй раздался громкий грохот, и после этого всё затряслось, и быстро затихло.

— Откуда взрыв!? — Один из старейшин вскрикнул, почти все ничего не понимали.

— Это в туннелях! — Закричал визирь, взобравшись на стол, чтобы привлечь к себе внимание людей, в возникшей сутолоке. — Решайтесь! Разве вы не понимаете!? Это всё мать шейха! Она всё это устроила! Это её план! Нужно взять ситуацию в свои руки, и покончить с ней! — Визирь блефовал, он не знал чьих это всё рук дело. Но, хитрый политик ухватился за этот шанс, чтобы внедрить в головы хотя бы части людей, нужную информацию. — Господин Николай! Пожалуйста! Вы де видите что происходит! — Визирь взмолился, посмотрев на второго по влиятельности, после Андрея старейшину.

Часть старейшин посмотрели на коренастого старика.

— Чушь! — В тишину ворвался высокий Андрей. — Ещё ничего непонятно! Не забывайся визирь, только что ты предал дом нашего шейха! Я не позволю распространять наветы на него! — Позади Андрея воины его рода схватились за винтовки, и рукояти ножей. Его род изначально славился большим числом мужчин, и умением воевать. Но, неожиданно перед ним, и его воинами встал Николай, со своими подчинёнными, мало того под его ″флаг″ забежали другие старейшины со своими воинами.

— Он прав Андрей. Мальца, и его мать надо остановить. Ты ведь видишь, он не ведает что делает. Остановись друг, и присоединяйся к нам. — Вполне искренне рыжебородый, прижав широкую ладонь к могучей груди. Впрочем, над Андреем это никакого эффекта не возымело.

— Скажи мне ″друг″. — Старый воин саркастически выделил последнее слово, так чтобы любой, даже самый глупый, понял что он на самом деле имеет ввиду. — А ты сам ведаешь что делаешь? На смертном одре, отец Ярослава привёл нас к присяге, прилюдно! При всём народе! Мы на крови клялись! Вы что забыли это!? — Взглянув на остальных, мужчина прикрикнул уже на них. — Вы что сегодня забыли что такое честь!?

— Не забывайся Андрей! Я ведь и могу забыть про долгие годы дружбы! — Буквально взорвался Николай. —Не говори мне про честь! Я сражался за эту землю! Я потерял нескольких сыновей! Честь для меня не пустой звук! И я не дам какому-то сопляку, профукать, и моё наследие в том числе!

— После сегодняшнего я охотно тебе верю, что ты можешь забыть дружбу! — Не остался в долгу Андрей.

— Клянусь предками! Если ты сейчас же не уйдёшь, ты не выйдешь отсюда живым! Говорю тебе это в память о нашей дружбе! — Старик схватился за рукоять кинжала, с толстым лезвием. Услышав угрозы со стороны своего уже бывшего товарища, Андрей горько усмехнулся, и хотел было ответить, но вдруг один из его телохранителей что-то шепнул тому на ухо. Тот задумавшись кивнул ему.

— Как хочешь, я ухожу. — Спокойно ответил патриарх рода Степановых.

— Ну и иди! Скатертью дорога! — Николай кричал в спины уходящим Степановым.

Тем временем, визирь наблюдал за развернувшейся драмой с небольшого расстояния. Когда Степановы начали уходить, он привлёк к себе одного из своих людей.

— Да господин? — Тихо прошептала тёмная личность.

— Ты знаешь что делать. — Так же тихо ответил визирь, как будто невзначай кивнув в сторону уходящих роялистов.

***

Несколько транспортёров двигались вдоль старой дороги. В хлам убитый асфальт, тем не менее был более лучшей альтернативой бездорожью, которая была повсеместным явлением на этой местности.

Тяжёлые машины неспешно гудя двигателями, завернули с дороги, на более менее ровную поляну. Остановившись, они замерли на месте. Открылись тяжёлые люки, и изнутри посыпали десятки легионеров, выгружая изнутри ящики с оборудованием.

Проходит несколько минут, и на выгодных позициях, и крышах зданий оборудованы огневые точки. А посередине поляны шёл процесс развёртывания миномётной батареи.

Чуть в стороне бойцы собирали дронов, и выносили ёмкости с репеллентом.

Ещё несколько минут, и позиции почти были готовы. Тут на горизонте показался небольшой, но хорошо бронированный внедорожник. Он ехал с противоположной части трассы, двигаясь прямо, через минуту он свернул к батарее. Охрана спокойно пропустила машину внутрь.

Джип остановившись возле одного из транспортёров, затих, и оттуда вышел легионеров, в броне разведчика.

— Молодец брат мой. — Ответил центурион, продолжая мысленно раздавать команды своим людям.

— Благодарю, брат Евгений. — Легионер склонил голову в поклоне, и стукнул кулаком свой грудной панцирь. —Какие-то ещё приказы?

— Нет, пока этого достаточно. Когда твари прибегут к заминированной твоими людьми поляне, взрыв их шокирует, а миномётный обстрел всё завершит.

Позиции активно возводились, легионеры гораздо меньшим составом возводили то, что у обычных людей потребовало бы огромных людских, и временных затрат.

Прошло ещё несколько минут, и позиции были окончательно возведены, а в воздух поднялись дроны с репеллентом, и минами.

Центурион в тяжёлом доспехе, и головным плюмажем на верхушке шлема, махнул рукой вперёд. И десятки летательных машин ринулись в неизвестность, утонув в чреве ночного безмолвия.

Прорезая ночную тишь, беспилотные машинки приближались к стенам нижегородского кремля. Дроны камикадзе остановились, пропуская вперёд другие дроны, которые были нагружены контейнерами с репеллентом.

Вскоре показалось клокочущее море гулей. Огромная многотысячная орда толпилась под высокими стенами людской крепости. Лысые, клыкастые твари, растаскивали друг друга, и пытались вскарабкаться на отвесную поверхность.

Вся трава вокруг была вытоптана, и изничтожена. Дроны долетев зависли над скулящей, и верещащей массой тел. Открыв нижние отсеки контейнеров, роботы улетели в обратную сторону. Твари тут же уловили частички репеллента, и взбесившись побежали за шлейфом который тянулся за дронами. Постепенно масса тварей, словно морская волна отхлынула от стен, и откатилась прочь.

Беспорядочным потоком толпа устремилась к своей гибели, по пути затаптывая своих сородичей до смерти.

Добравшись до точки рандеву, дроны сбросив контейнеры с репеллентом, улетели прочь.

Гули же, словно лишённые разума нахлынули на заветный холм, в стремлении найти источник восхитительного аромата. И тут же потонули в огне, и султанах страшного взрыва. В его эпицентре сотни тел за секунду распались на мельчайшие частицы, а остальные тысячи тварей ночи, в радиусе почти сотни метров, превратились в фарш. По округе разлетелись куски окровавленных, и грязных тел.

Выжившие твари были оглушены, и контужены. Опрокинутые они вставали на ноги, пытаясь придти в себя. На краю началась давка, и свалка из тел. Именно по этим скоплениям ударили дроны камикадзе.

Бах! — Десятки изломанных, и посеченных тел взлетели на воздух. И так, удар за ударом. Настоящая кровавая баня.

Вслед за дронами, с нескольких точек ударила миномётная артиллерия, окончательно накрывая, и рассеивая орду.

Глава 35

С улицы доносились громкие крики людей, Ярослав сидел на кровати, и потирал шею. Шейх был разозлен, впервые за несколько дней он смог забыться ненадёжным сном, и вот как назло его разбудили.

Массируя глаза он вызвал к себе слуг. Мгновение спустя явившийся начальник коридора стоял в глубоком поклоне, за его спиной так же отбивая поклоны входили другие служки помладше.

— Что там? — Спустив ноги с широкой кровати, он ленивой походкой вышел чуть вперёд. Пока он стоял, множество слуг, начали его переодевать.

— Мы выясняем господин. — Ещё сильнее склонился слуга, явно нервничая. Это можно было понять по трясущейся русой бороде.

— Это я сделал. — Морок снова появился, внезапно материализовавшись за спиной шейха.

Ярослав приложил огромное усилие чтобы не вздрогнуть, и ничем не выдать своё волнение. Он не хотел, чтобы у людей лишний раз возникали подозрения, по состоянию его ментального самочувствия, только не сейчас. В этом плане морок явился очень не вовремя.

— Прочь! — Мужчина крикнул на слуг. Испуганные люди отшатнувшись от владыки как от огня, побежали прочь из покоев шейха.

После того как широкие двери захлопнулись, и топот ног утих, Ярослав посмотрел на незваного гостя.

— Что значит ты сделал? — Тихо прошипел мужчина, подойдя к окну, и прислушавшись к радостным крикам своих поданных. — Почему мои люди кричат? К чему веселье? Ты что-то сделал с осадой?

— В точку. — Морок хлопнул в ладони. — Ты действительно проницателен.

— Ты уничтожил гулей? Это и есть твои действия, по которым я мог бы понять доверять тебе, или нет? — Шейх простер руку вперёд, в сторону стен цитадели, за её сводами доносился гомон радостной толпы.

— Пока не уничтожил, и нет, это ещё не все действия. — Пожала плечами иллюзия.

— И долго ждать? — Задал вопрос Ярослав, снова начиная впадать в скепсис, но внезапно, будто предвидя это. Вдалеке раздался грохот взрывов, и выросло алое зарево огня, на линии ночного горизонта.

— Не надо ждать. — Морок хмыкнул, после этого внизу, глубоко под землёй раздался другой взрыв, который на мгновение сотряс пол дворца. — Всё уже началось.

Тут ещё в внизу во дворе цитадели раздались выстрелы, и ругань разозлённых людей.

— Что происходит опять!? Кто это!? — Недоуменно прохрипел шейх, чуть пригнувшись он смотрел как неизвестные воспользовавшись эффектом неожиданности, прорвались внутрь его цитадели. И сцепились с крепостной охраной.

— Это предатели, пришли за тобой. — Индифферентно ответил морок, равнодушно смотря на всё сильнее разгорающийся внизу бой. Каменная брусчатка внутреннего дворика начала покрываться телами убитых, и смертельно раненых людей. Звуки стрельбы, стоны раненых, и ругань ещё живых бойцов.

— Собаки! Как они посмели! — Мгновенно вскипев, шейх пошёл прочь, схватив своё ружьё, и взяв несколько ремней с запасными патронами.

— И куда ты пошёл? — Задал вопрос морок, смотря на стремительно удаляющегося шейха.

— Любезно показать этим глупцам, что бунт это последнее действие в их бессмысленных жизнях. — Повернувшись к мороку на мгновение, он сказав это, снова пошёл прочь из своих покоев.

***

Люди старейшины шли по узким улочкам которые утопали в жилой постройке. Дома располагались достаточно близко друг от друга, настолько близко, что жители на верхних этажах могли пожать друг другу руки.

Многоуважаемый Андрей шёл достаточно быстро, в окружении своих телохранителей, и воинов рода. Нужно было добраться до кланового квартала. Раньше узость, и кривизна улочек Нижегородского Кремля его не пугала. Ведь никто бы не посмел на него напасть, поскольку за его спиной была сила клана, и договоров.

Но теперь была другая ситуация. Очевидно что нынешний кризис подтолкнёт другие кланы, и прочие силы на рискованные действия. Тем не менее прятаться он был не намерен, гордость воина не позволяла ему пойти через катакомбы. Вместо этого он двинулся со своими людьми по более менее безопасному наземному маршруту.

Десятки людей осторожно перемещались по улице, напряжённо следя за каждым шорохом. На улице иногда пробегали толпы испуганных людей, изредка со стороны пустоши доносились взрывы.

Дополнительно к этому слишком подозрительно на улицах начали появляться завалы, или непроходимые кучи мусора. Как будто их кто-то вёл в ловушку. Предчувствуя неладное, Андрей послал вперёд себя небольшую группу разведчиков.

Когда самые смелые из них ушли вперёд, через несколько минут, внезапно, в районе монаршей цитадели зазвучали звуки боя. Одновременно с этим чуть впереди закипело сражение, авангард попал в засаду.

Завернув за поворот, люди старейшины застали засаду рассчитанную на группу побольше. Малочисленная разведгруппа попавшая под внезапный удар была разбита, и оставшиеся в живых жались возле небольших выступов у стен, изредка отстреливаясь.

— Огонь! — Старейшина Андрей громко прокаркал приказ, и его люди поддержали единым залпом зажатый авангард.

Несколько слитных выстрелов смогли подавить огонь, с противоположной стороны улицы. На короткое мгновение зажатые бойцы, смогли вырваться из временно потухшего огневого мешка. И остатки воинов побежали, но как только они добрались на подступы к своему спасению, по их спинам прошёлся шквал из пул, большая часть несчастных тут же слегла замертво, лишь маленькая горстка везунчиков добежала до спасительного поворота.

Противник очень быстро пришёл в себя, по людям старейшины быстро начали вести огонь из тяжёлого оружия. По позициям действительно бил целый шквал из пул, хаотично летящие свинцовые открытки вырывали приличные фрагменты кирпичной кладки. Заставляя бойцов сильнее вжиматься в укрытия, и лишь изредка огрызаться короткими залпами, при этом в разы увеличивая риск, получить пулю в лоб.

— Это пулемёты. — Вслух сказал старейшина. — Бери людей, и найди другой путь. Мы вас прикроем, и пойдём за вами, если мы задержимся, не жди нас, любой ценой нужно добраться до нашего родного квартала, затем собери воинов, и иди на выручку к шейху. Понятно? — Андрей отдавал приказ своему преданному кунаку. Тот хотел было возмутиться, но старый воин тут же поднял ладонь, останавливая всякий протест. — Не оскорбляй меня своим недооцениваем, друг мой. Не бойся, я вернусь живым, главное выполни мой приказ.

Угрюмый бородач смотрел на своего владыку, из под кустистых бровей выглядывали льдинки серых глаз. Затем чуть погодя, вздохнув, тот кивнул. И начал немедленно раздавать приказы.

Всего несколько минут, и внушительная группа начала отступать. Пока небольшая часть сдерживала наступающий вал врагов. У врагов было много тяжёлого вооружения, поэтому ответный огонь каждый раз уносил чью-то жизнь. Люди старейшины медленно пятились, изредка огрызаясь, лишь бы замедлить наступление неожиданно многочисленного врага.

Посчитав, что достаточно времени ушло на сдерживание недругов, старейшина начал со своими людьми отступать. В процессе бегства, воины клана израсходовали дефицитные бомбы, и частично обрушили своды домов, чтобы задержать врагов.

Дальше быстрое отступление. Со всех ног люди старейшины ринулись прочь. Неожиданно где-то впереди послышались звуки боя. Оказалось посланная группа была зажата с другой стороны. И тоже сдерживала наступающих врагов, медленно откатываясь назад.

Тот самый кунак лежал с тяжёлым ранением, и отдавал приказы, одновременно прижимая бинт, к окровавленному плечу.

Прибывший староста взял опять командование на себя. Он понимал что враги зажали их с обеих сторон, и уйти через улицы уже не было возможности. Короткий участок улицы превратился в своеобразный туннель. Из которого не было выхода, либо вперёд, либо назад. Но с обеих сторон их зажимали враги.

Андрей начал вертеть головой, высматривая варианты для отступления. Грохот боя всё ближе доносился до них.

Вырвав связку гранат из рук одного из бойцов, он подбежал к толстой двери какой-то лавки, и прижавшись к ней начал стучатся. Он хотел убедиться что никого не было внутри, больше наверное для собственного успокоения, чем для избегания ненужных жертв среди горожан. Он не хотел прослыть среди простого люда кровавым мясником.

Дверь не отворилась, при этом с той стороны никто не отзывался на призывы старосты, всё равно вслушивайся не вслушивайся, через канонаду боя было невозможно определить есть ли внутри кто-то, или же испуганные люди затаились в надежде что злой рок об обойдёт их стороной. Андрей в последний раз оглянулся по сторонам, и убедившись что это была ближайшая лавка, начал закладывать связки гранат под дверь. Он знал, что у любой лавки имелся запасной проход на побочную улочку, в отличие от обычных дворов, где такого прохода могло не оказаться. Выбив дверь, он и его люди могли затеряться среди узких улочек. Кольцо засады сжималось, и Андрей ясно чувствовал дыхание смерти, она алчно сжимала свои костлявые пальцы на его шее.

Гранаты тяжело ложились, детонатор тоже как будто не хотел устанавливаться, а ведь дверь была крепкой, её невозможно было вскрыть по другому, кроме как сильным взрывом.

Несколько бойцов помогало ему устанавливать заряд, но неожиданно дверь распахнулась, видимо хозяева лавки заволновались услышав какую-то возню у себя под дверями, собственно они и не ошиблись, вряд ли бы взрыв положительно отразился на состоянии здания.

Перед воинами стоял молодой безусый паренёк, в характерном наряде, и еврейским головным убором на голове. Позади паренька стояло несколько испуганных евреев с ружьями, их руки тряслись, но глаза горели решимостью. Позади них, за их спинами прятались женщины дети, и старики.

— Йахуды! — Будто волк прорычал один из воинов, схватившись мозолистой рукой за рукоять кинжала.

Это не понравилось евреям, ещё мгновение, и они направили дула своих винтовок в сторону нежданных гостей.

— Пожалуйста господин! — Вперёд вышел старый раввин, испуганно глядя на старейшину, и его воинов Он поднял руки вверх, и пытался успокоить обе стороны. — Прошу вас господин. Пощадите нас! Мы не знали что это вы! Если бы мы знали, мы бы сразу открыли дверь! Прошу…

— Ложь! — Один из воинов, тот что ранее хватался за рукоять кинжала, но он резко перебил еврея, и возмущённо воззрился на Андрея ища справедливости. — Они видели нас! Но, специально не открыли двери! Они видели что мы нуждались в помощи, они хотели чтобы мы умерли! Они заслуживают кары! — Бородач был переполнен яростью, другие клановые воины хотели было поддержать его, всё это угрожало перерасти в резню. Разгоряченые боем мужчины были готовы накинутся на неверных. Но, в разговор резко вмешался сам старейшина.

— Молчать! — Одним словом Андрей задавил авторитетом молодого наглеца, он заткнул посмевшего говорить поперёк старших, тот насупившись отошёл чуть назад. Властный, и холодный взгляд старейшины прошёлся по остальным смутьянам посмевших его поддержать, быстро остудив их пыл. Они не посмели бросить ему вызов, поэтому также отойдя притворились ветошью. Приведя своих людей в чувство, старый воин посмотрел на раввина. — Слушай сюда, мне плевать видел ты нас, или слышал когда мы просили о помощи, этот вопрос не важен на данный момент, Но если сейчас ты нас не пустишь, Я клянусь своей честью! Мы войдём силой. — Одновременно со словами старейшины, за его спиной всё прибавлялось воинов клана, глядя на это раввин понимал что угроза старейшины не пустой звук. — Выбор за тобой. — Старейшина не моргая смотрел на раввина, тот нервно переминался с ноги на ногу, глядя то на людей старейшины, то на связку гранат у двери.

— Х-хорошо. — Неуверенно кивнул раввин. — Пропустите их. — Повернувшись он отдал приказ своим людям.

Но ополченцы не торопились исполнять приказ раввина, упрямо держа проход. Между раввином, и одним из командиров завязался бойкий спор на иврите, причём ″беседа″ с первого слова шла на повышенных тонах.

В это время воины клана начали потихоньку терять терпение. Благо спор продлился недолго, и похоже вверх одержал раввин. Так как ополченцы начали потихоньку пятиться назад, как бы пропуская клановых воинов внутрь дворика.

Люди Андрея недолго думая начали входить внутрь, пока остальные прикрывали их отход, меньше чем через минуту все оказались внутри, а тяжёлая дверь захлопнулась за их спинами. Клановые бойцы тут же принялись баррикадировать дверь, всем чем было.

Еврейские ополченцы стали между воинами Андрея, и своими семьями точка впереди стоял раввин нервно потирая ладони. Напряжение буквально висело в воздухе.

— Мне нужен выход на другую часть улицы. — Выйдя чуть вперёд Андрей обратился к раввину.

— Простите господин это невозможно. — Развёл руками старик, уже изрядно вспотевший из-за нервного напряжения.

— В каком смысле? — Старейшина недоуменно поднял свою синюю бровь.

— По приказу шейха, все иноверцы, включая иудеев не должны иметь ″чёрных ходов″, ни иных тайных лазов. Во избежание бегства укрывшихся преступников, которых могут прятать единоверцы. У нас только этот вход господин, больше нам запрещается законом. — Просипел раввин начиная понимать, почему к ним так рвались Андрей, и его люди.

— Так! — Андрей повернулся к своим людям. — Занять оборону! Если враги будут рваться к нам, мы их встретим. Эй вы двое! — Андрей подозвал к себе двух воинов с картечницами. — Займите балкон. — Он кивнул на небольшой балкончик на втором этаже, откуда открывался прекрасный обзор на весь внутренний дворик. — Подрывники за мной! — Повернувшись он кивнул раввину. — А ты показывай где раньше у вас был проход.

***

Почти полусотня мужчин трудилась внутри туннеля прямо под сводами нижегородского кремля.

До сих пор по приказу шейха они прокапывали непроходимые развалины, в стремлении выдолбить проход, через который всё население крепости смогло бы вырваться из лап смерти. Днём, и ночью они работали не покладая рук, посменно заменяя друг друга, даже не выходя на поверхность, предпочитая спать неподалёку, в боковых помещениях станции.

Причём люди работали не из-за страха перед шейхом, а потому что сами были кровно заинтересованы в своей работе. Вся рабочая бригада уже давно служила Великому Грибу, как и мать шейха, но в отличие от неё, и её людей, никак не выдавали этого. Справедливо будет сказано, что столь вызывающее поведение, жены покойного отца нынешнего шейха. Было как раз попыткой сосредоточить всё внимание на своей персоне, что у неё успешно получилось. Уже почти месяц, все люди неподконтрольные Великому Грибу, а это было подавляющее большинство обитателей нижегородского кремля, точили зуб на шейху, и её людей. Две фракции готовы были вцепится друг другу в глотки, в то время как шахтёры прокапывали туннель, всё дальше, и дальше, на встречу своим братьям, и сёстрам по грибной вере. Каждый удар киркой, взмах ломом, и унесенный ком земли приближал изможденных шахтёров к заветной цели. Мало того, с той стороны тоже велись работы. Рабочие бригады грибницы разбирали завалы, укрепляя проходы, и фактически заново прокапывая туннели.

Причём значительную работу проделали грибные сверхлюди, за день умудряясь проходить огромные расстояния. Обычные люди, даже до войны не могли достичь подобной интенсивности, гомо фунги же достигали столь быстрые темпы вполне играючи.

Как раз таки в день артиллерийского наката, по орде гулей на поверхности, под землёй, две бригады почти соединили два туннеля. И вот-вот были готовы пробить последние препятствия. Единственным препятствием было вооружённое охранение, которое несколько дней назад значительно усилили, причём приказ шёл со стороны великого визиря, видимо часть людей начало что-то подозревать.

Из-за появившихся войск, мог возникнуть риск того, что атака могла захлебнуться в узких туннелях, а это риск того что зажатые в узком месте отряды могли понести серьёзные потери.

Именно поэтому, атака была запланирована ночью, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности по полной, плюс рабочие сочувствующие грибному делу, должны были распылить специальный газ, и споры из ёмкостей, в вентиляционных шурфах, что вырубило бы большую часть подземного персонала на несколько часов. Это позволило бы спокойно проникнуть внутрь города, и захватить ключевые здания, и районы.

К сожалению, с самого начала план дал осечку. Как минимум потому что люди охранявшие шахтёров не были дураками. Доступ к вентиляции нельзя было получить, это было нереально, разве что с боями. Поэтому оставался вариант с внезапным ночным штурмом, и забросом ёмкостей с газом, и спорами в чёрту города, но поскольку дронов было маловато, плюс в ту ночь погода была весьма пасмурная, это мероприятие осталось практически незамеченным.

А вот штурм — это уже другое дело. Ровно пятьдесят легионеров, вооружённые тяжёлыми дробовиками, и ручными пулемётами, при поддержке группы боевых огнеметчиков.

После того как взрыв снёс завалы в туннеле, ворвались внутрь кремлёвской части метрополитена.

Заранее укрывшиеся шахтёры не пострадали. Они за минуту до оговоренного взрыва, с частью обращённых солдат, перебили своих надзирателей.

На шум взрыва прибежал отряд солдат, который в то же мгновение попал под перекрёстный огонь легионеров, и пулемётного гнезда, внутри которого уже сидели преданные Великому Грибу солдаты. Застигнутые врасплох бойцы умерли моментально. Передние ряды буквально развалились на части, окропив кровью своих товарищей, которые бежали прямо за ними. Задние же ряды прошило пулями, и осколками, поразив все жизненно важные участки тела. Некоторые упали замертво, с пробитыми головами, другие лёжа на земле лишь лихорадочно втягивали воздух через разгоряченные губы.

Часть уже смертельно раненых людей попыталась на одном адреналине начать стрелять, а другая часть начала отступать. Но, повторный залп из тяжёлых ружбаек снесла и их.

Немногие смогли вовремя нырнуть под стены, но и это им не помогло, пробежав несколько метров, те истекая кровью падали замертво.

С боковых помещений выбежали сторонники Великого Гриба, и счастливо приветствовали грибных легионеров, те в свою очередь вполне благодушно им отвечали. Через небольшой промежуток времени, легионеры двинулись вперёд, а остальные остались охранять, и до расчищать проход. Очень скоро явятся подкрепления, и силы логистики. Ведь чем интенсивнее операция, тем больше ресурсов она потребляет.

Глава 36

Чудом уцелевшие люди старейшины Андрея сидели в потемках, в затемненном холле большого жилого дома, зажатого где-то среди плотной застройки.

Выигравшие у судьбы лишние часы жизни суровые мужчины тяжело дышали, их вымазанные в грязи лица выражали усталость, и лёгкое опасение. Кто-то из раненых стонал, параллельно слышались приглушенные звуки возни — перевязывание ран, словно дополняло уже до предела раскалённую патовую ситуацию.

Те воины которые были еще относительно целые работали молча, помогая своим временно беспомощным товарищам, выражая таким образом свою решимость, и сострадание, помогая своим братьям, и изредка бросая угрюмые взгляды в дальнюю сторону комнаты. Там, в отдалении, стояли “хозяева“ этого убежища — мирные жители, евреи. Стоило отдать им должное, несмотря на страх, и нависшую угрозу смерти, они открыли свои двери, для неожиданных гостей, которым тем не менее нужна была помощь.

В своем большинстве это были женщины, дети, старики, и лишь немногие мужчины-ополченцы, вооруженные примитивными ружьями, готовые одновременно убивать ради своих близких, и предоставить убежище для этих измученных воинов.

Каким-то странным образом, они сумели избежать ловушки, устроенной на улицах Нижнего Новгорода. Ведомые своим старейшиной, они укрылись в этом месте.

Часть бойцов ведомые старейшиной, волочились за ним по коридорам, пока остальные бойцы остались позади, зализывая раны. Андрей ведя своих людей, следовал за старым евреем, который в свою очередь вел их к заветному предполагаемому черному выходу.

С трудом проходя сквозь захламленные коридоры, через переброшенные по земле строительному мусору, передвигалась группа ближайших, доверенных воинов старейшины. Которые тщательно, и дотошно наблюдали за каждым подозрительным уголком, который всплывал перед их глазами. Наученные горьким опытом, воины не хотели вновь попасть в ловушку.

Боясь предательского удара в спину, воины клана были на грани того чтобы начать палить куда попало, к счастью старейшина вовремя их урезонивал.

Просачиваясь через закоулки, построенные в глубине большого дома, с каждым пройденным метром казалось что это был вовсе не дом, а небольшая сеть лабиринтов – оказывается, несколько домов были соединены друг с другом. Параллельные “улицы“ образовывали сложную систему помещений с темными дверными проемами, и редкими зеваками выглядывающими изнутри, привлечённые топотом множества сапогов.

Впрочем, самых любопытных отгонял временный проводник отряда, старый раввин. Несмотря на почтённый возраст, ветхий старичок бодро отгонял молодняк, и быстро притаптывал ногами вперед, уводя людей Андрея вглубь чужих коридоров.

Наконец, минуту спустя, пройдя плохо освещённые коридоры, они провалились в “световой“ мешок, мужчины чуть не ослепли, получив по глазам ярким светом, который испускался из мощных электрических ламп.

К счастью, источники освещения, то есть лампы, были расставлены довольно редко, давая людям старейшины, некоторую возможность, и время для адаптации.

Терпеливо подождав, пока мусульмане протрут глаза, старый еврей снова повел воинов по извилистым коридорам, он досконально знавший каждый угол, ориентировался внутри, как рыба в воде. В конце концов, они оказались у толстой кирпичной стены. Раввин обернулся к воинам, его глаза светились небольшим беспокойством, тем не менее, его голос был ровный. Старик обратился к Андрею.

— Здесь был проход. — Произнес он немного гнусавым голосом, и похлопал ветхой ладонью, по кирпичной кладке. — Но мой народ, по приказу шейха, мы замуровали проход.

Сказав это, он начал аккуратно изучать обнаженные кирпичи, старательно ощупывая каждый из них. Воины смотрели на него с нетерпением. Наконец, старик нашел то, что искал, потащил старую доску, которая казалась крепко прижатой к стене, и потянул скрытые петли. Вслед, за этим казалось бы незаметным движением, часть кладки подвинулась, оказавшись лишь досками, которые ловко были замаскированы под стену.

— Поспешите. — Сказал он, отводя доску, открывая перед ними скрытый черный ход. — Этот путь приведет вас на другую сторону. — Проскрипев голосом, он юркнул в проход.

Воины конечно же не торопились следовать за старым евреем, боясь что они попадут в очередную засаду. Тем не менее, Андрей понимал, либо они идут вперед, либо преследователи настигают их, и уничтожают всех до единого. Выбор не велик, так что сплюнув старейшина полез первым переступая через порог, и входя в мрачный проход, окружённый старинными каменными стенами. Воинам оставшимся позади, не оставалось ничего другого, кроме как пойти следом за ним.

“Прогулка“ была довольно скоротечной, меньше чем за минуту, воины уперлись в небольшой тупичок.

— Проход был закрыт, по приказу шейха, насколько вы знаете он запретил иноверцам иметь второй проход в своих жилищах, с целью предотвращения скрытия преступников одной своей веры, и укрытия их от правосудия… — Андрей хорошо знал об этом указе, естественно ведь он как старейшина одного из самых могущественных кланов города, досконально знал все законы, и порядки.

Не слушая дальнейшие увещевания старика, Андрей подошёл к стене, и прошёлся по ее поверхности ладонью.

Кладка была так крепка, что кувалдой или кайлом ее не пробить. Старейшина приказал заложить под кладку динамит, чтобы выбить проход на другую сторону.

Раввин поняв что хочет сделать достопочтенный старейшина и его подручные, замахал руками как бы останавливая его людей от совершения глупости, но сильно раздраженные воины лишь отмахивались от старика. Благо старейшина упредил своих людей от совершения поспешных действий, отнесся к действиям старика более благосклонно, и отогнал их от стены.

Благодарно кивнув своему неожиданному союзнику, старик с энтузиазмом приступил к поиском слабого места, или скрытого прохода.

Наконец, в глубокой нише, замаскированной толстым слоем пыли и грязи, раввин наконец-то обнаружил тонкий каменный выступ, который, казалось, не был вовлечен в общую кладку стены. С уверенным жестом он начал выдергивать каменные блоки, создавая достаточно свободного места, чтобы хотя бы один воин мог проскользнуть через узкий проход.

— Это мой дом. — Сказал старик, взяв кирпич в руки. — Я знаю здесь каждый камень, и мельчайшую досточку. Выбирайтесь. — Старик кивнул на зияющий проём.

Воины клана обратили свои взгляды к старейшине, ожидая его реакции. Андрей не заставил себя ждать, и первым начал расширять проход, воины быстро подтянулись, помогая ему вырывать камни. Вскоре, совместными усилиями им удалось создать достаточно большое отверстие, чтобы воины могли выбраться наружу.

Первыми пошли самые ненужные, молодняк, дальше, после того как те проверив улицу, заняли более менее выгодные позиции, вслед за ними, наружу начали просачиваться и остальные.

Андрей долго размышлял, изредка глядя на старого еврея, обдумывая в чем был глобальный интерес раввина. Не было похоже, что иноверец испытывал сильную любовь к магометанинам. Почему же он помогал? Мысль кружилась в уставшем разуме старейшины. Хотя, чего тут думать, старик боялся за своих, и очень сильно, очевидно если он сейчас не прогонит людей Андрея прочь, все евреи попадут под горячую руку.

Тем не менее, после момента размышлений, командир все же благодарно кивнул старику, а затем послал назад гонцов, за остальной частью отряда, оставшегося позади. Среди них было много раненых, что создавало проблему, хотя бы в том плане, что это очень сильно их замедлило бы.

И неожиданно, к удивлению Андрея, раввин предложил оставить раненных на попечении его общины, и людей. Предложение пришлось очень кстати, поэтому он принял его, без особых возражений.

После короткого собрания воины вышли на улицу, готовые к продолжению своего пути. Однако, вскоре, они попали в засаду. Огневая мощь с крыш зданий легко подавила уже сильно растянувшийся отряд, создав внезапный шок и панику среди воинов.

Будучи опытным командиром, Андрей срочно принялся руководить разрозненным отрядом, пытаясь удержать стремительно нарастающую панику. И как неудивительно, это начало получаться.

Начав раздавать приказы воинам незамедлительно найти укрытие, и отвечать на огонь, местами применяя насилие.

Пока быстро отряжённый отряд продвигался вперед, пытаясь обойти засаду. В это же время, Андрей перекрикивая грохот боя, чудом собрав остатки своих самых преданных людей, более хорошо вооружённых, чтобы отправить их в атаку на крыши, чтобы ликвидировать источник огня.

Отряд воинов, зажатый на улице и сопротивлявшийся из последних сил, оказался в критической ситуации. И казалось что ситуация хуже некуда, но, жизнь в очередной раз показала, что это не так. Самая патовая ситуация, в любую минуту, может стать ещё хуже. Андрей, крича во все горло и отдавая команды своим людям, был внезапно ранен в плечо. Чудом подавленная паника овладела частью воинов, которые видя такое, тут же начали разбегаться, попадая под перекрёстный огонь, и падая на землю изломанными куклами.

Остатки воинов, тем кому хватило выдержки не разбежаться, с мрачными лицами глядели на хладные тела, и корчащиеся уже полутрупы своих товарищей. Подобное заставило людей отчаяться, тем не менее, сопротивление продолжилось.

Именно в момент полного отчаяния издалека раздались выстрелы, и взрывы. Удивленные люди стали невольно подмечать, что количество врагов резко уменьшалось, и стало очевидно, что кто-то еще ведёт с ними бой. Звуки боя все ближе, и ближе доносились до них.

Теряя сознание, старейшина заметил, как на крышах снова появились чьи-то силуэты, но они вопреки ожидаемому обыкновению не открыли по ним огонь.

Взгляд скользнул вниз от крыши, на уличную мостовую, оттуда тоже показались силуэты людей которые начали размахивать руками в знак мирных намерений. Вначале страх охватил Андрея, но затем, он заметил за их спинами развевающиеся флаги матери шейха.

***

Рано утром, когда восходило солнце за горизонтом густого дыма, раздавались выстрелы и крики. Шейх Ярослав был окружен звуками войны, каждый из которых казался невероятно громким и пугающим. Его сердце билось как будто в унисон с беспорядочной канонадой, внешне он старался скрыть панику, но внутри колебался между решимостью, и отчаянием.

Его люди столпились у входа в нижегородский кремль. Он стоял там, среди камней, сжимая в руках свой старый автомат. Вокруг него были его люди, их лица выражали усталость и беспокойство, но они несмотря ни на что стояли рядом с ним, готовые сражаться до последнего.

Атака противника усиливалась с каждым мгновением, они наступали, будто волны, побеждая одним своим количеством. Ярослав чувствовал, как давят его силы и страх, словно невидимый враг, но он не позволял себе уйти от реальности ни на минуту.

Его ум был ясен и остер, он размышлял об каждом следующем шаге, ища способы остановить наступление врага. Его взгляд, проникнутый тяжелым чувством ответственности, скользил от лица к лицу, и он видел в них не только воинов, но и обычных людей, с которыми он разделял эту непростую участь. С каждым часом, он сильнее корил себя, за свое излишнее упрямство.

В этой буре страстей, в этом сумраке пуль и воплей раненых, Ярослав стоял, внешне словно отлитый из гранита, подавая пример своим людям. Его спокойствие, и безмятежность снаружи, и сдерживание бушующей бури внутри – это было все, с чем он мог оперировать на данный момент, точно зная что это редкая вещь, которая точно от него зависит.

Но, прерывая потоки мыслей, сверху раздался внезапный взрыв, который разорвал воздух, и верхний часть стены, вдруг развалились обломками, словно дождем, падающим на землю. Ярослав, из-за удачного стечения обстоятельств, смог избежать трагического для себя исхода, невольно увернувшись от многокилометровых кусков стены. Однако воины стоявшие рядом не смогли уйти от удара с такой же легкостью.

Новые крики боли и ужаса раздавались повсюду, и Ярославу казалось, что эти звуки будут преследовать его до конца времен. Он был ошеломлен, и оглушён, на минутку потерявшись, не понимая что происходит вокруг него. Только встряска, за грудки вернуло его к реальности.

Остатки стражи, не в силах противостоять врагу, отступили вглубь цитадели, оставив тела тех, кто не смог уцелеть в этой безумной бойне. Ярослава тащило двое телохранителей, где-то на периферии мелькали разрушения, ошеломленный смертью своих людей и беспомощностью перед натиском врага. Этот бой разрушил не только стены крепости, но и его внутренний мир, оставив Ярослава один на один с тяжким бременем поражения.

В его сердце пылал огонь мести, и в его уме рождались странные схемы, иначе он просто не мог, иначе он сойдёт с ума. На таком фоне, слова, и образ странной галлюцинации, ложились на благодатную почву . В этот момент Ярослав, копил мысль, и она становилась все сильнее, с каждой минутой, простая мысль, что путь без отмщения был бы несправедливым по отношению к погибшим, и решимость сражаться за выживание затмило все миролюбивое, внутри шейха.

Громко прокашлявшись, Ярослав открыл рот, чтобы подбодрить своих людей, но из груди выбился лишь хриплый стон, который оглушил его на мгновение. Ярослав понял, что в этот момент он не может показать слабость и растерянность перед своими людьми. Как бы тяжело ни было ему, он должен оставаться их лидером, и моральным маяком. Они были на грани, он ясно это видел, и чувствовал.

Внутренняя цитадель была последним убежищем для людей Ярослава. Баррикадировав проходы всем, что имелось под рукой, они готовились к последней схватке. Ярослав сидел у стены, покрытый пылью и грязью, его глаза тускло отражали страшную усталость, и обреченную решимость драться до последнего.

Снаружи раздавались выстрелы, и крики разъяренной толпы, но внутри цитадели царило молчание, нарушаемое лишь хриплым дыханием множества людей, и деятельной подготовкой к бою.

Ярослав видел наступавшие войска, люди визиря, псы из большинства кланов, его предали самые преданные и верные слуги, те, от кого он не ожидал измены. Предатели носили знамена визиря, клановые воины, и Ярославу было очень тяжело это принять.

В глубине его души разразился громкий вопль страдания, ранивший его до самой глубины. Он чувствовал, как утраченные доверие и преданность разрывали его сердце на части. Невыразимая боль пронзила его, и он осознал, что путь, который он избрал, привел его к этому унижению и предательству. Но сквозь горечь и разочарование, в его сердце восстал огонь гнева – гнев на себя за свою наивность, гнев на тех, кто изменял его доверие, гнев на мир, который заставил его испытать такую боль.

Он поднялся на ноги, его глаза искрились яростью, а руки сжимались в кулаки. Настал момент, когда Ярослав понял, что ему придется платить за свою невинность и слепую веру дороже, чем когда-либо.

Шейх Ярослав ощутил, как горькое чувство разочарования и потери веры в ориентиры, в которые он верил, наполнило его душу. Он осознал, что его мать была права, и его неверие в нее было несправедливо. Она не была предательницей, а вот те, кто рядом с ним создавал видимость верности и преданности, оказались предателями. Гнев еще сильнее захлестнул Ярослава, и он чувствовал, как его душа разрывается напополам под бременем разочарования и ярости.

Снаружи звуки боя не утихали, а наоборот, становились все громче и настойчивее. Канонада выстрелов билась по его ушам, и он понял, что атакующие не собираются отступать. Бой разгорался с новой силой, и обстановка стала еще более напряженной.

Но в этот момент, что характерно, штукатурка перестала сыпаться с потолка. По двору перестали стрелять. Внутренний голос заставил его поверить, что возможно еще не все потеряно. И внезапно, рядом с шейхом, как воплощение этой надежды, появился образ мужчины в костюме, который подмигнул ему. Старый морок, который до этого его раздражал, сейчас не вызывал у него прежних отрицательных эмоций.

Морок поднял руку, и указал Ярославу на небольшое смотровое окошко.

Переключив взгляд, от галлюцинации, к окошку. Шейх осторожно подбежал к окошку, и несмотря на протесты своих янычар, выглянул наружу.

Увиденное поразило его до глубины души.

В полутьме зала, скрытного от взглядов врага выглядывал шейх. Его высокий, стройный силуэт сливался с контурами стен, делая его почти невидимым. На его бледном лице читалась напряженность, смешанная с откровенным удивлением. Он никак не мог предположить, что силы, о приходе которых предупреждал морок, оказались настолько мощны, настолько упорны в бою.

Их рослые фигуры, казались непоколебимыми, потрясающими своей силой. Одетые в массивные силовые доспехи, они держали в руках тяжелые винтовки и дробовики, словно подчеркивая свою неукротимую решимость. Их поступь была как ураган, неистовая и уверенная, их глаза сверкали в полутьме, выражая ярость и решимость.

Мелкие бандиты, слабые и бесформенные в сравнении с этими титанами, несли страшные потери под шквальным огнем, их ужас отступал перед непреодолимой силой великанов. Их маленькие, пугливые фигуры казались беспомощными, их крики звучали как мольбы о пощаде перед напором свирепых великанов.

— Я ведь говорил что докажу тебе. — Позади раздался голос морока, на этот раз какой-то, более зловещий чем прежде. — Готов принять мою власть?

Шейх содрогнулся от голоса. Резко повернувшись, он немного диковато посмотрел на морок.

Глава 37

Человеческое тело разрывает на мясные фрагменты. Левая часть грудной клетки лопается, с небольшим хлопком, и мокрым чавкающим звуком. Глухо булькнув от боли человек падает на пол, чуть-чуть повозившись, после нескольких тихих хрипов он замирает. Глаза наполненные ужасом, и болью мгновение спустя стекленеют, а жизнь в них потухает навсегда.

Его еще живые товарищи укрывшиеся в узких подземных коридорах, сжимая в своих мозолистых руках старые винтовки, и относительно современные автоматы, изредка огрызаясь в ответ отступали под шквальным огнём грибных легионеров.

Между потёртыми стенами бункера лежали трупы янычар, и редких воинов различных родов. Болты изредка попадали в кучу тел, вырывая ошмётки мяса, и взрывая фонтаны крови.

Тел было очень много, мёртвая плоть буквально перекрыла грязный бетонный пол в несколько слоев. Мелкие частички свежей крови слегка чадили над изуродованными мертвецами.

Убитые воины выглядели ужасно, в самых неожиданных местах зияли развороченные мясные “кратеры“ от тяжёлых легионерских болтов. На оторванных конечностях багровела красная плоть, и чуть белесые кости. Суставы были вывернуты в самых причудливых, и противоречивых углах. У многих были страшно деформированы головы, словно пластилин, черепная коробка принимала самые причудливые формы под действием картечи, и болтов.

Из глубины коридора раздался топот множества сапогов, подкрепления с поверхности бежали на помощь. Внезапно раздался ружейный грохот, разогнанные до предела болты, начали усилено бить по позициям янычар, взрывая осколки бетона, и каменной щепы. На стенах с продолжением стрельбы, все сильнее различались следы урона. Людей бежавших по середине коридора тоже сильно посекло пулями, по крайней мере передние ряды превратились в мясное решето. Теп кому повезло, забились по позициям.

Шум смерти и разрушения наполнил подземные катакомбы, страшный гул, и какофония боя напоминали адский хор, исполняющий свою кошмарную песнь. Возгласы раненых, хрипы умирающих и грохот оружия смешались в чудовищной канонаде, окутывая каждый уголок темных коридоров. Сквозь развернувшийся бал смерти, стремительно прорывался Нож, его дыхание тяжело и неровно, как нечто чуждое, невыносимое.

Солнце не было здесь — только нечёткие тени, заставляющие подозревать врагов в каждой щели, готовых вонзить ножи в спину. В суматохе перестрелки, и визгов умирающих, чудовищные страдания которым казалось бы, нет места в человеческом мире, пронзили уши воина. Нож знал, что он должен действовать, но его конечности слушались его весьма плохо, страх смерти сковывал каждое его движение, и он чувствовал себя марионеткой в руках судьбы. Убежать — это так легко, но его товарищи оставались защищать его спину, готовые жертвовать своей жизнью. Моральные муки разрывали его на части, словно хищник, готовый пожирать его душу.

Он шагнул вперед, но его ступни казались слишком тяжелыми, словно скованные свинцом. Каждый шаг напоминал о тяжести его поступка, готового вот-вот разорвать его на куски. Нож знал, что это был его выбор — спастись или умереть вместе с братьями по оружию.

Не в первый раз Нож бежал по разветвленным коридорам, точно зная, куда направляться. Не в первый, и не в сотый раз Нож рыскал по подземелью – эти места он знал по долгу службы, отлавливая дерзких иудейских зелотов, и бунтовщиков из среды христиан. Он сломя голову бежал из мрака подземных катакомб, единственное его мысль, выбраться из этого кошмара как можно скорее.

Старые кирпичные стены, когда-то несущие в своих развилках тепло и бесконечный поток жителей, покрылись глубокими рубцами и трещинами — тем не менее они сохранились лучше, чем стены на поверхности, там, будучи частью зданий, они являлись лишь печальным свидетельством прошедшего процветания. Величественные бульвары индустриального мегаполиса, кипевшего жизнью и движением, теперь обратились в забытие, запутавшиеся улицы, хранившие свою молчаливую память о том, что было когда-то.

Свет уже не проникал в эти запустевшие залы подземного муравейника, который когда-то принимал миллионы людей. Только капли воды стекали с потолка, словно слезы самого города, печально напоминая о его прошлом великолепии и процветании.

Справа раздался взрыв, ударная волна сбила его с ног. Взрыв оглушил Ножа. Он почувствовал, как его тело отрывается от земли, словно кукла. В голове зазвенело, словно пианино ударило все ноты одновременно. Окружающий мир расплывался, как картина, нарисованная ребёнком. Мысли стекались в безобразную кучу.

В правом ухе раздался громкий свист, прикрыв рукой ухо, он громко застонал от резкой боли.

Он попытался встать, нужно было бежать дальше, ни смотря, ни на что.

Теперь уже в обеих ушах гудело, словно внутри его головы гудела тысяча пчёл. Нож страдальчески моргнул, пытаясь вернуть четкость зрению. Наконец, вернув себе зрение, первым он увидел стены катакомб, сильно пострадавшие от порыва взрыва, брызги ржавых узоров стекали по нему, словно капли крови. Он медленно сел и упёрся спиной об стену. Оживший лабиринт был наполнен криками и стонами; ликующие пламя и пепел плясали в вихре.

Когда Нож пришел в себя. Взгляд его остановился на красном пятне, которое разрасталось справа. Он медленно повернул голову и увидел своих товарищей, или то, что от них осталось. Созерцание этой картины было не самым приятным, вблизи кажется никого не осталось из живых. Руки Ножа дрожали, пальцами он машинально потирал запыленные волосы.

Внезапно, в голове вновь начал раздаваться вечный шёпот, шумное бормотание потихоньку нарастало в его ушах, голос опять вернулся, до этого поджидавший словно волк, который притаился около курятника, ожидая удобного момента для нападения. До этого подавляемый из-за всех сил, тихо сидевшая во вне сущность, вновь рвалось в его сознание. Голос начал окутывать его сознание, захватывая все больше, и больше пространства.

Больше не в силах противостоять голосу, своими силами. Отчаявшийся человек перешёл к предпоследнему “средству“, для того чтобы остановить захват своего сознания. Собрав последние куски своей воли, он потянулся за рукоятью ножа, выхватив его он воткнул лезвие в ладонь. От резкой боли, он завыл, прокусив губу насквозь, тем не менее – это помогло, чужое влияние пропало, а сознание снова стало чистым. Лихорадочно вздыхая, и испытывая страшную боль, он начал перевязывать рану.

Нож нашел в себе силы чтобы подняться. Казалось, коридоры катакомб не выдерживали ужаса, который излучали оборванные крики их обитателей. Гулкое эхо боя будило в душе новую панику. Ноги влачились, как будто собирались рассыпаться на части, любой его шаг мог оказаться последним. Он медленно отступал по подземным коридорам, каждый шаг сопровождался тяжелым дыханием и ощущением пульсирующей боли в боку. Кровь проникала сквозь перевязку, создавая мерзкий клейкий след на его военных сапогах. Звуки боя гремели в ушах, как мрачный симфонический концерт, наполняя сердце Ножа неописуемым ужасом.

Подняв глаза, Нож заметил свет, проникающий из конца коридора. Он приготовился к новой волне сражения, пригнувшись над своим ружьем и сжимая зубы от боли. Но когда он вышел в большой зал, его надежды на выживание рассеялось словно дым. Вокруг воцарился хаос – обломки бетонных стен, разломанные металлические конструкции, осколки стекла.

Нетвердыми шагами Нож направился к центру зала, огибая тела своих товарищей. Они лежали как безжизненные куклы, лица многих он узнавал, их глаза глядели в никуда. Он остановился, опустившись на колени, руки дрожали, когда он наклонился, чтобы прикрыть их взоры.

— Спите, братья. — Прорычал он, голос его струился сквозь боль и обрывки слез. — Ибо вы дали свои жизни в это проклятое бессмысленное сражение, вы не останетесь забытыми. Я поклянусь, что ваша жертва не пропадет зря.

Нож отвернулся, чтобы не видеть больше этой картины ужаса, внутри начинала закипать решимость. Он был зол, его сердце начало биться сильнее, наполняя его тело страстным желанием возмездия. Нож встал на ноги, глядя на высокий свод зала.

Надменный шейх, Ярослейв, и его проклятые псы... они заплатят.

Внезапно из мыслей его выбил топор множества сапог.

Нож прижался к обломкам, напряженно вслушиваясь в звуки, наполняющие подземные катакомбы. Топот сапогов становился все громче и приближался. Он теснее прижался к полу, и начал потихоньку молиться.

И вот, наконец, из дальнего прохода на стенах зала начали мигать искры света, отражаясь от металлических доспехов. Подкрепление! Нож чувствовал, как напряжение его тела начинало расслабляться, и надежда затмевала решимость.

Он высунулся из-за обломков, чтобы лучше рассмотреть воинов из своего личного войска. Это были клановые бойцы, изможденные, но сильные и решительные. Все ещё представляя из себя угрозу. Топот шагов, и лязганье оружия разносилось по залу, словно призыв к последнему решающему сражению. Нож почувствовал, как надежда вернулась к его сердцу. Но, он не знал почему, просто по наитию решил не торопиться с действиями. Послушав свою интуиция, он решил повременить с тем чтобы выдать себя.

Подкрепление было еще не развернуто, когда внезапно из противоположной стороны зала раздались выстрелы из тяжелых винтовок. Пули свистели в воздухе, оставляя за собой дымящиеся следы. Хаос и паника овладели местом, клановые бойцы растерянно разбегались, сбиваясь в кучи, пытаясь защититься от вражеского огня.

Нож ощутил, как адреналин исступленно заливается в его кровь, возвращая его к животным инстинктам выживания. Он рывком ухватился за свое ружье, позабыв о любом расчете, и хотел было броситься вперед к месту боя. Его дыхание звучало громко, и неровно в его собственных ушах.

Ножу казалось, что время замедлялось, становясь тяжелым и зыбким.

Силы были неравны, враги окружали их со всех сторон. Но братья по оружию не собирались сдаваться.

Нож, в страхе лежал за обломками, и просто наблюдал за хаосом боя, ощущал тяжесть каждой утраченной жизни братьев по оружию. Он видел, как их отвага и упорство не оставляли надежды на успех, но сталкивались с очевидным превосходством врага.

Моменты, наполненные паникой и отчаянием, словно медленно протекали перед его глазами. Видя, как его товарищи сражались до последнего вздоха, Нож чувствовал бурлящее внутри безумие, искру возмездия, готовую вспыхнуть внутри него.

Какие-то изломанные останки мебели и обломки вдалеке летели мимо него, встречаясь со страшным хаосом представления в бою. Он видел, как его товарищи падали один за другим, сражаясь до последнего.

Как решимость его товарищей преображалась в бессмысленную борьбу, Нож чувствовал, что что-то глубоко внутри него разрыло хищную ярость и жажду мести.

Через шумный хлопки винтовок, и еще какого-то оружия. Нож не был искушён в знаниях о оружии. А общем, звучали выстрелы, заставляя тела раскалываться и разрываться под ударами крупнокалиберных болтов.

Вслед за грохотом разрывов, тела соклановцев начали разлетаться на части, красные куски мяса, и белые обломки костей взлетали в воздухе, создавая кровавый пейзаж.

Запах свежей плоти, крови смешивались с запахом пороха и дыма, в сбиваясь вместе в тошнотворный смрад. Учитывая что пространство было замкнутым, амбре смерти быстро доползло до Ножа.

Командиров которые пытались воодушевить воинов, и привести их к порядку, привести под зелёные знамёна, ждала незавидная участь. Нож видел, как у одного из них, самого горластого, и отчаянного, буквально взорвалась голова. Через секунду, и все остальное туловище было разорвано в клочья.

С каждой минутой соклановцев становилось все меньше, и меньше.

Отряд отбивался как мог, проявляя чудовищное упорство.

Однако, несмотря на всю их силу воли, пули и гранаты были немы к их усилиям. Они пытались броситься вперёд, но каждый раз отбрасывались назад шквальным огнем. Темное, душное пространство наполнили крики.

Со стороны противника неожиданно раздались хлопки, к потолку поднялось много дыма, позиции сразу же окутались дымом, видимость ухудшилась в разы, огонь по вторженцам стал более беспорядочным. Со стороны противника напротив, выстрелы были более прицельные.

Несколько человек развалились на части, примитивные бронежилеты мало спасали в такой ситуации. Даже те кто огрызался из-за укрытия, тоже были не совсем защищены. В следующие несколько минут, Нож видел, как залпы из вражеских винтовок пробивали бетонные перекрытия, превращая в фарш тех кто за ними прятался.

Неожиданно по позициям защитников прошлась струя пламени, видимо противник приблизился достаточно близко, чтобы начать применять огнемёты.

Несколько клановых воинов охваченных пламенем побежали прочь, впрочем, это их не спасло. Огненная смесь не отлипала от одежды, и редких голых участков кожи, с каждой секундой все сильнее въедаясь внутрь плоти, и разъедая ее насквозь. Люди царапали кожу ногтями, пытаясь оторвать липкую горючую смесь.

С позиций легионеров посыпался свинцовый дождь, который смел горящих людей, брутально разрывая тела.

Из тумана внезапно вырвались несколько десятков рослых фигур, закованные в толстые доспехи, они сжимали в латных перчатках тяжёлые винтовки, и ружбайки. Гиганты шли стремительно – одновременно точно, и аккуратно отстреливая нижегородцев. С противоположных позиций раздались крики редких командиров, и под сотню стволов внезапно ударили по надвигающемуся врагу. Огонь был беспорядочный, и далек от идеала, тем не менее, на броне зажигались, и утихали искры от столкновения с сотнями свинцовых конвертов.

В ответ легионеры не сбавляя темпа продолжали идти вперёд, отстреливая всех кто высунулся, тех кто в надежде принялся стрелять по ним. Нож перевел взгляд за спины легионеров, по началу он не заметил, но все это время за спинами бронированных супервоинов шли предатели из числа бывших нижегородцев. Клановые воины, дрогнули, часть людей начали разбегаться.

Матюгнувшись Нож попятился назад, все складывалось хуже некуда. Очевидно что врага они точно не сдержат, под землёй осталось несколько сотен воинов. Нож еле сдерживал крик, внутри у него все кипело, но поделать он ничего не мог.

Тем временем, пока Нож медленно откатывался назад, и уползал подальше от боя, само противостояние все сильнее разгоралось, особенно легионеры усилили обстрел по позициям нижегородцев. Взрывы начали сметать магометан, и один из взрывов раздался слишком близко от Ножа. Взрывная волна подняла строительный мусор, обломки накрыли его ноги, от резкой боли Нож громко застонал, запоздало укоряя себя за то что он не сдержался. Сознание начало теряться урывками. Жизнь резко преобразилось в подобие причудливого слайд шоу.

Из-за этого Нож, будучи более менее опытным воином, подпустил к себе предателей, которых привлёк его крик. Последнее что видел Нож, перед тем как снова отключится, это приклад чужой винтовки.

***

Нож медленно приходил в себя, в голове все еще царил опьяняющий туман, который медленно рассеивался в его сознании. С трудом он старался раскрыть глаза, пытаясь осознать окружающую обстановку и влияние, которое она оказывала на его разум. Серые фрагменты улиц, испуганные лица прохожих, и самое главное зловещий шепот в его голове снова начал пробиваться сквозь завесу забвения. Сознание продолжало все время теряться.

Через несколько мгновений его привели к другим пленникам, его братьям по оружию, которые казались изможденными и израненными. В это же время голос в его голове совершенно неожиданно начал слабеть, странным образом, рядом с единоверцами было легче сопротивляться сущности.

Нож лежал на мокрой земле, его тело, и голову пронзала острая боль, сломанные кости, и рваные раны напоминали непрерывно напоминали, о себе.

Вокруг стояли воины матери шейха, внимательно наблюдая за Ножом, и такими же несчастными пленными. Рядом с ними стояли рослые солдаты-легионеры, вооруженные грозными винтовками, готовые в любую применить его.

В стороне стояли испуганные горожане. Женщины, дети и старики были стянуты со всего города, и их число продолжало расти.

Нож посмотрел на родные стены, он не знал что на долгое время он не сможет их увидеть.

Глава 38

Степной ветер, горячий и раздражающий, несся вдоль убитой дороги, поднимая облака пыли, которые будто туманом слегка окутывали окружающий засушливый пейзаж. Вдалеке мелькали редкие вкрапления густых лесов, но здесь, по среди пустоши, царило запустение, и полное отсутствие зелени.

На горизонте медленно надвигалась колонна военной техники. Ее контуры неспешно всплывали в мутном свете заходящего солнца, создавая неясные силуэты разномастных машин, столь давно утративших привычные линии, и цвета, положенные стандартизованной технике времен развитой военной индустрии.

Движение колонны было плавным, медленным и монотонным, звук переминающихся стальных гусениц, и шелест колёс бронетранспортёров о грунт, звучало как напоминание, о том что радиоактивная пустошь, все ещё принадлежала людям, пока что. Вслед за колонной тянулся пыльный след. Пыльные вихри поднимались наверх, потревоженные людьми, они долгое время не могли успокоиться, и кружили над дорогой.

Впереди колонны двигался тяжелый командирский танк, собранный из разнообразного мусора, и частей других танков, он выглядел очень нетипично, не сказать что уродливо, тем не менее, собранный из разных частей, восстановленный и усиленный харьковскими механиками, он представлял из себя довольно специфическое зрелище. Даже в подобном качестве, техника выглядела весьма грозно.

Ревущая стальная гусеница состоящая из машин, олицетворяла в себе мощь, и власть которой обладал русский патриарх на восточном фронтире. Фронтире, который когда-то был центром огромной державы. В след танку ехали бронетранспортёры, тащившиеся за танком, словно малыши гусята следовали за матерью гусыней.

Солнце уже опускалось за горизонт, окрасив небосвод в кровавые тона, редкая фауна затихала под конец дня, и только пылевые вихри, то и дело делали вид, что вот-вот готовы окутать всю окружающую пустошь. Воины сидевшие на броне лениво бдели, высматривая любую подозрительную мелочь вокруг, монахи чернорясники, и воины-послушники, угрюмо молчали, смотря на уже порядком поднадоевший пейзаж.

Дорога, ранее покрытая асфальтом, теперь превратилась в бесформенную массу треснувшей битумной мозаики, к тому же сильно заросшую разнообразными сорняками. Из выхлопных труб шел сизый дымок, ветер, несущий с собой невыносимый “аромат“ переработанного дешёвого топлива, очень некстати разбавлял собой горячий воздух, который сам по себе итак был неприятен для вдыхания. Впрочем, воины привычные к подобному, особо не жаловались.

Тяжелые танки, изуродованные временем, и своими же создателями, двигались с медленной уверенностью, словно древние монстры, пробудившиеся от долгого сна. Измельченные обломки заброшенных домов, и осколки стекла хрустели под гусеницами, раздражающий звук раздавался на многие сотни метров вокруг.

На переднем бронетранспортёре, который шел сразу после головного танка, покрытого священными знаками, текстами с молитвами, и ржавчиной, на башенке сидел монах в черном капюшоне, и рясе. Его усталый взгляд скользил по окрестностям, словно он искал что-то в этом безжизненном пейзаже. На других бронетранспортёрах сидели его братья по вере, их молчаливые лица скрыты были под темными капюшонами, лишь чуть просматривались напряженные черты.

Давно служившие под началом игумена, монахи-воины были опытными солдатами, преданные своему командиру, давно забывшими свои настоящие имена, уж слишком давно ушли они в мир послушания и страданий ради веры. Незавидная участь, впрочем, если спросить самих воинов, по настоящему несчастных в их рядах было весьма мало.

Колонна продолжала свой путь сквозь пустошь, оставляя след, на иссушенной почве словно печать, оставляемая людьми на мёртвой земле. Вихри пыли и осколки давно ушедших времен сопровождали их.

Внутри кабин бронетранспортёров, в отсеках для групп десантирования сидели боевые послушники, основной боевой кулак любого приграничного патруля, или рейда за периметр. Они не теряя времени возились с оружием, подготавливались к неизбежной встрече с обитателями мёртвого мира, окутанным мраком и разрушением. В отличие от монахов, послушники были молоды, и многие из них злы, а тела изранены болезненными тренировками, они ненавидели подобные рейды на восточном фронтире, предпочитая любое другое направление этому.

Так, колонна медленно продвигалась по убитой дороге, направляясь по давно известному маршруту, разделяя собой относительно дикую местность, от условной цивилизации которую пытались строить церковники, хотя если говорить на частоту, разница между этими двумя территориями весьма была эфемерной, поскольку и там, и там, обычный человек мог умереть от рук дикой живности, или мутантов. Пока цивилизация представляла из себя лишь небольшие очаги — укреплённые фермы, поселения, редкие городки, и еще более редкие великие города, сосредоточие промышленности, науки, и культуры.

Казалось бы несмотря на весь ад, которые пришельцы устроили для землян, человеческая цивилизация смогла относительно быстро восстановиться, и придти в себя. Как несложно догадаться в этом неплохо преуспели великие державы, по типу Российской Федерации, Соединённых Штатов Америки, и Китайской Народной Республики, в силу разных причин, на их территориях уцелело больше всего людей, естественно по этим странам били сильнее всего, но несмотря на это, им удалось сберечь часть населения, и оборудования в представительных количествах, плюс, помимо этого сами жители тех стран приложили немало усилий, для собственного выживания, не ожидая помощи от государства. В больших странах это было легче всего, поскольку люди могли раствориться на большой территории, а пришельцы хоть и были непобедимы, и превосходили людей в огневой мощи, не могли охватить весь земной шар одновременно, ограничиваясь точечными операциями, по очагам сопротивления, не замечая тех, кто сидел тихо.

Военные это поняли уже в первый месяц вторжения, ворвёмся прекратив концертировать силы, и гражданских в одном месте. Высокотехнологичная связь была парализована, интернет, радио, телефон все было недоступно, поэтому информацию старались распространять, по старинке. Через какое-то время спустя, это сработало. Люди, в основном стали разбредаться, и прятаться, стараясь никак не подавать признаков жизни. Сами военные напротив стали биться еще яростнее, не жалея себя, стягивая все внимание тварей на себя, пока мирняк разбредался кто куда.

Ставка на это сработало, сотни тысяч людей в России, и миллионы людей по всей планете смогли упрятаться, и затаиться не привлекая внимания. Миллиарды погибли, или были похищены, на земле по итогу осталось несколько миллионов выживших. На руинах прошлого мира осталось много претендентов, которые после исчезновения пришельцев, начали рвать друг другу глотки. Весьма, предсказуемо.

Старые границы стёрлись, новых еще не было, все привычные правило, и устои рухнули, началась эпоха великого передела.

Первыми это поняли выжившие православные иерархи, и часть уцелевшего командования российской армии, которые после всех пережитых невзгод, все еще имели ослабленную, но все же структуру командования, и боеспособные соединения. Двум этим структурам пришлось объединить усилия причем инициатива было больше со стороны военных, так как, изначально, хоть военные были лучше вооружены, и обучены, на стороне церковников был большой человеческий ресурс, из-за начавшегося с вторжением, религиозного психоза, добровольцев желающих влиться в ряды “священного воинства“ становилось все больше, и больше. А военным как раз не хватало пополнений, они готовы были воспополнять дефицит, всеми кто был.

Со временем, подобная ставка сыграла, и божье царство распростерла свою длань на огромную территорию, занимая все пространство от Москвы, на севере, до Тамбова на юге, от Харькова на западе, до Владимира на Востоке. Тень, по сравнению с былой мощью, но сравнительно с нынешними “странами“, это было действительно циклопическое образование, своего рода новая империя, восставшая на руинах предыдущей. Вся эта громада управлялась из столицы в Туле, Москва была недоступна в этом плане.

Собственно, вот это колонна и была, той малой крупицей единого военного аппарата божьего царства, первой русской теократии, за счёт которого и существует держава. Десятки тысяч монахов, и еще больше послушников каждый день, и каждую ночь бдели, и воевали на окраинах, ведя борьбу с теми, на кого укажет перст патриарха, и совета митрополитов.

Брат Афанасий, как раз и был, одним из многих тысяч воинов, командир колонны, сидел неподвижно на башне своего бронетранспортёра, обволакиваемый пеленой сизого дыма от своей длинной трубки. Его лицо было равнодушным, и безразличным, словно маска натянутая на плоть, и кости, маска скрывала, невеселые мысли, и ненавистную грусть, которая редко покидала игумена. В такие моменты он старался читать в голове отрывки из священного писания, чтобы хоть немного себя взбодрить, ибо сказано было, уныние грех.

Пыль и ветер лениво играли с его черным волосами, торчащими из под шлемофона, назойливый песок как будто специально пытался проникнуть во все укромные места, маленькие частички скрипели на зубах, это сильнее раздражало. Его глаза, скрытые в тени, светились каким-то внутренним огнем, словно были двумя порталами в иной мир.

Смотря внимательно вдаль, он задумчиво дымил своей трубкой, выделяя терпкий табачный аромат, который смешивался с запахом работы двигателей, и ржавого металла, наполнявшего воздух вокруг. Игумен не обращал внимания на окружающее, его размышления были глубже, чем пустота этой мертвой земли, хотя, полностью равнодушным к окружающему пейзажу, он не был, мозг его был заточен под войну, так что засаду, или нечто подобное он бы точно не пропустил.

За долгие годы службы, он приобрёл много специфических и ценных навыков, так многие аспекты войны превратились для него в рутину, например этот.

Время от времени игумен негромко затягивался дымом, вглядываясь в горизонт, словно читая его как давно знакомый текст, зачитанный до дыр, от корки до корки. Его ум был острым, как клинок, и в то же время окутанным пеленой тайны и загадки, для других. Его решения были безупречными, как удары искусного мечника в пылу боя.

Командир одного из чернорясных отрядов, возможно он страдал некой долей высокомерия, но тем не менее, все вокруг понимали что он мог себе это позволить, зная это он продолжал курить свою трубку, пуская по ветру сизые облака дыма.

Внезапно, несколько самодельных дронов с середины колонны взмыли в воздух, выстраиваясь в боевой порядок и начав патрулировать небо вокруг колонны. Их жужжание напоминало беспокойных стражников, готовых отразить любую угрозу, несмотря на свои весьма скромные габариты.

Через некоторое время оператор дронов, сидящий в пыльной кабине замыкающего танка, связался с командиром колонны по общей связи. Его голос звучал напряженно, но твердо.

— Брат Афанасий, на восточном горизонте замечена активность. Чужаки, конные, больше сотни, возможно наблюдают или подготовка к атаке. Следует быть настороже и приготовиться к встрече с противником. — Передал оператор, пытаясь скрыть свою тревогу за боевым тоном.

Игумен, внимательно слушавший передачу, негромко ответил, его глаза оставались спокойными и решительными.

— Спасибо за информацию. — Поблагодарив разведку, он переродился на командирскую частоту. — Внимание, возможно прорыв кочевников. Готовьте свои подразделения, чтобы укрепили позиции, и готовились к возможной атаке. Мы не дадим врагу ни единого шанса причинить уйти внутрь нашей территории. Братья, и пусть наша вера и наша решимость будут нашими щитами. — Ответил игумен сохраняя внутри, и внешне, богатырское спокойствие.

Командиы подтвердили приказ и передали его дальше, а стая дронов продолжила парить над возможным полем битвы, это было кстати, как минимум застрахует от непредвиденных угроз. Напряжение в воздухе усилилось, но в колонне царило исполненное решимостью спокойствие.

— Все братья, готовьтесь к обороне! Рассредоточиться, и взять врага на прицел. Наша вера и наше мужество будут нашей защитой. — Раздавался голос игумена уже через систему общей связи.

Многие десятки воинов в черных рясах мгновенно высыпали из техники, начав рассредоточиваться в стройном порядке. Хоть напряжение в воздухе было ощутимо, каждый из них испытывал внутренний покой, зная, что служит делу господнему под руководством своего искусного лидера.

Танки повернули свои башни, направив дула орудий на восток, в сторону предполагаемого противника. Мощные машины внушали уверенность и готовность к защите святых пределов. Бронетранспортёры с пулемётными башенками тоже направили свои прицелы в ту же сторону, готовясь поддержать огонь танков, и пехоты.

Вся колонна ощутила напряжение и азарт предстоящей схватки, но каждый воин был готов отстоять свою землю и свою веру с полной преданностью. Ни одна угроза не сможет поколебать их волю и решимость.

В течение минуты колонна полностью подготовилась к бою. Винтовки, автоматы, ручные пулемёты, и тяжёлые орудия застыли, готовые в любую минуту извергнуть огонь в сторону врага. Напряжение в воздухе продолжало сгущаться, и каждый воин был готов отважно защищать свою веру, и свою землю.

Игумен уже находился внутри бронетранспортёра, занимая место в кабине командира. Он внимательно разглядывал сквозь дорогую оптику приближающееся скопление людей. Это были всадники, много всадников. Афанасий задумчиво рассматривал наступающую кавалькаду дикарей. Вместе с тем, внутри потихоньку начинала закипать ярость, искусно скрытая за непробиваемой маской равнодушия.

Командир-игумен, параллельно смотревший на небольшой экран, стоявший рядом, следил за кадрами, посылаемыми с камер, прикрепленных к многочисленным дронам. С помощью зума он мог четко разглядеть приближающихся к ним людей.

Ненавистные кочевники верхом на скаковых мутантах мчались на запад, не сбавляя скорости. Игумен оценил их число примерно в двести дикарей, может больше. Визжа, и крича во все горло, они подгоняли своих питомцев, явно предполагая, что они испугают врагов своим внезапным и агрессивным нападением.

Игумен ждал, пока дикари приблизятся на достаточно близкое расстояние. Монахи сжимали в руках винтовки и, наведя на противника, терпеливо ждали приказа.

Дикари верхом на разношёрстных мутантах стремительно рвались в сторону патруля. Они размахивали старинными винтовками и длинными копьями над головами, рассчитывая раздавить своих врагов своим числом, и мощным “кавалерийским“ наскоком, или вернее будет сказать мутантерийским? Ведь верхом они были точно не на конях, а существах, лишь отдалённо тех напоминавших.

Игумен принял быстрое, но решительное решение, поступил приказ, монахам бить в набегающих. Автоматы, и орудия выстрелили одновременно, раздался оглушительный грохот. Монахи стреляли неприцельно, в этом не было необходимости, ведь дикари были как на ладони. Свинцовый дождь превратил первые ряды в кроваво-мясную рухлядь, перемешанную с грязью, и песком поднятым от топота многочисленных лап. Ровно через десять минут, все закончится.

***

Сотни трупов людей, и животных, перемешанные друг с другом, в страшном смертном бардаке, скрюченные предсмертной агонией, валялись в нескольких десятках метров от колонны храмовников.

Боевые братья в черных одеяниях, сновали с оружием в руках между тел, выискивая выживших. Чуть в стороне команда трофейщиков, состоящая сплошь из послушников, проверяла тела в уже проверенных секторах, на наличие полезных, или дорогих вещей.

Игумен смотрел на это, продолжая затягиваться табаком, в его голове ветвились различные мысли, впрочем, все они уступали главной: “Этот очередной длинный день, наконец-то заканчивается.“

Пока игумен дымил, за его спиной возились остальные братья, занятые не менее важными делами.

— Брат Афанасий. — Сбоку подошел один из командиров, вместе с оператором дронов. — Разрешите обратиться?

Игумен обернулся на двоих просителей, и внимательно на них посмотрев, кивнул.

— Наши дроны засекли в нескольких километрах вниз, подозрительную активность. — Оператор показал рукой, куда-то на юг.

— Очередной кагал дикарей? — Тихо сматернувшись, спросил Афанасий.

— Никак нет, командир. Больше похоже на толпу мирных. Видимо они идут со стороны халифата, у них телеги со скарбом, много женщин, стариков, и детей. Я могу ошибаться, но возможно это семьи нападавших на нас. — Предположил младший командир.

— Ясно, сообщите соседнему патрулю об этом, они их задержат. Мы не можем разорваться меж двух дел. Как только закончим, нужно двигаться обратно, в сторону Рязани.

Глава 39

Густой сумрак окутывал обширные окрестности Рязанского Кремля. Бывший областной центр, столица древнего русского княжества, нынче представляла из себя жалкое зрелище. Город всегда был не очень густонаселённый, в самые лучшие годы, его население не превышало и миллиона человек. Сейчас же все было куда плачевнее, когда-то процветавшая, и всегда радужно принимавшая гостей со всего мира, Рязань до войны славилась своей гостиничной инфраструктурой, развитой сферой туризма, и ночной индустрией развлечений, впрочем, все в рамках строгого русского законодательства.

Рязань, прославленная своими круглосуточными заведениями, каждую ночь светилась как новогодняя ёлка в ночи, туристы любили бродить здесь под светом уличных фонарей, и неоновых ламп.

Теперь же жизнь теплилась лишь в старой части города, и то, только на небольшой территории.

Тонкий пояс из поселений, окружал местную цитадель. Вместо света тысячи мощных уличных фонарей, округу теперь освещал только свет костров, и редких электрических ламп.

Некогда представлявший из себя культурно-исторический центр, полностью выхолощенный, и слабоприспособленный для осад, тем не менее, со временем, Рязанский Кремль, был восстановлен, и после долгих усилий смог претендовать на часть своего великого прошлого.

Высокие кирпичные стены, башни из сваренного металла, и ров выкопанный усилием многочисленных рабов, и полудиких мутантов все это таилось в темноте, казалось, грозно врезаясь в ночное небо. Сухой ветер издавал тихий свист, проникая в узкие улочки небольшого городка, что лежал под стенами рязанского кремля. Величественные стены были поражены временем и битвами, каждый камень, каждая трещина в стенах, словно рассказывала свою историю, эти многочисленные “раны“ смотрели в сторону востока, и юга.

Новая история города, как и старые хроники, писалась вокруг противостояния великого русского государства, с великой восточной степью, населённой племенами кочевников, и варваров пришедших с дальнего юга, и востока. Рязанский предел, много раз сдерживал подступающие орды, не раз спасая внутренние земли, от разорения, и грабежа.

Рязань не могла похвастаться как Владимир, наличием богатых торговых путей, идущих в сторону неизведанного, и таинственного востока. Не было тут, и больших заводов, и мануфактур, как в Харькове. Народ тут был в основном служивый, суровый, и не богатый привыкший к жизни на фронтире.

Наверное при других обстоятельствах Рязань, и его кремль мог бы быть символом могущества и величия, сложись оно все по другому, но соседство с воинственными племенами тюрков, и прочих южных народов, ставили крест на всех попытках обогатиться за счёт мирных ремёсел. Постоянные набеги, сражения, и осады с последующим разорением всей округи, не способствовали накоплению богатств.

Тем не менее, внутренний двор кремля, где располагались небольшие жилые постройки, выглядел весьма пристойно, не сказать что зажиточно, но по крайней мере было видно, что несмотря на бедность, местный люд старался жить достойно. Тут-то, и располагалась резиденция митрополита, одновременно служившая в качестве кремлёвской часовни, она выделялась из общих построек своими деревянными куполами, испещренными вычурными узорами, сверху, над главным куполом возвышался посеребрённый, массивный крест. Деньги на него люди собирали добровольно, всем городом. Для человека стороннего это наверняка выглядело бы весьма расточительно, но для самих Рязанцев, это было некое свидетельство их упорства, и благочестия. Те редкие ценности, которые не могли отобрать кочевые бандиты.

Редкие голоса еще бодрствовавших жителей, смешивались с сердитыми причитаниями командиров ночных караулов, отчитывавших нерадивых солдат.

Некогда разрушенные княжеские палаты, старинные терема, и здания административного корпуса, до катастрофы принимавшие каждый год множество туристов, после разрушительной войны претерпели радикальные изменения. Все внешние усилия был направлены на выживаемость новых обитателей, на случай затяжной осады. Дополнительно укреплённые, и утолщённые стены, решётки на окнах, и пулемётные гнезда смонтированные на крышах самых высоких зданий.

Предназначенные для эффективного поражения летающих хищников, у каждого из таких агрегатов дежурил расчёт, готовый принять бой, и днем и ночью, оберегая покой не только людей живших в кремле, но и всей округи, которая тянулась к крепости как к маяку, и застраивали все вокруг него.

Помимо всего прочего, каждое здание внутреннего двора было соединено с другими изданиями подземными ходами, и имели обширную кризисную инфраструктуру, включающую в себя оружейные хранилища, и склады с припасами.

Там под землёй была даже своя подземная часовенка, обустроенная среди технических помещений, ее оборудовали военные, в первые месяцы, когда церковники уже обладая достаточными силами, занялись расширением вширь, впервые за многие годы запустения, в Рязани снова затеплилась жизнь.

Городу на Оке даже удалось в какой-то степени повторить свой прошлый путь, видимо городу было на роду написано, привлекать к своим стенам странников из дальних уголков. Дело в том, что ежегодно, Рязань принимает большое число паломников со всех концов известных православных земель, и причин для подобной популярности достаточно.

Все таки, когда рядовой дворянин, или клирик высокой руки, служащий на благо Божьего царства, без притворства считает, что паломничество на родину Симеона Косого, дело правильное, и богоугодное, это говорит о многом. Тем более это примечательно, когда Тула тянет все одеяло “святости“ на себя. Но, даже так, несмотря на все опасности дороги, столичные вельможи, с завидной частотой посещают святые места Рязани.

В частности, ключевая точка священного маршрута, это та самая подземная часовенка, которая как уже сказано выше, была широко известна не только в пределах Рязани, и ближайших ее окрестностей, но и во всех частях золотого полукольца.

Скромная часовенка, и кремль в первую очередь были известны своими иконами, и фресками. Все стены, и потолки часовни были испещрены священными сюжетами, из святой книги, и частично вдохновлены недавней историей города, и царства. Автором этих “произведений“ был как раз таки, тот самый Симеон Косой, первый, и самый известный новорязанский иконописец. Святой с противоречивой, и запутанной судьбой. Таинственно ворвавшийся в историю города, и так же таинственно исчезнувший.

Но не это главное, в конце концов, биография такого рода людей, по большей части одинакова, и типична, да и неважна их прошлая жизнь, если говорить откровенно. Если что-то, и важно, то это небольшие детали, например в чем состоял грех их “прошлой“ жизни, ведь люди обычные, или же изначально состоящие в теле церкви, чаще всего ничем таким “похвастаться“ не могли. Как правило святые, или убогие выходили из самого дна, социального, и морального . В целом же, важнее какое наследие, они после себя оставляли людям. А конкретно у Симеона, оно было замечательным, во всех смыслах.

Оценить его мог каждый желающий, который ступал за главные ворота кремля. Ведь вся надвратная арка, была покрыта невероятной по красоте мозаикой, изображавшей краткую историю повторного заселения Рязани, и изгнания новых клобуков из дальних окрестностей города. Подобное отношение к использованию изобразительного искусства прослеживалось везде, напоминая каждому рязанцу, и тем кто осмеливался войти в его врата, о стойкости и упорстве русского христианского духа.

Тем временем, туманный вечер медленно опускался на пустынную рязанскую землю, обволакивая останки домов, бывших частью старой Рязани, и вековых деревьев в мягкую, полупрозрачную дымку. Вдали, по дороге, петляя среди обломков и скорбных руин, медленно приближалась приземистая, стальная колонна тяжелой военной техники. Рев моторов сотрясал воздух, а клубы черного дыма неслись в небо, оставляя тёмную как патока вуаль, тянувшуюся вслед за потоками воздуха, которые создавали стремительно несущиеся машины.

Колеса бронированных машин “скользили“ по частично уцелевшему, сильно оплавленному асфальту, и гусеницы тяжелых танков оставляли глубокие следы на пыльной земле. Выставив всю свою мощь, и разрушительную силу демонстративно, напоказ, колонна военной техники приближалась к кремлю спокойно, и размеренно.

Колонна держала курс к главным воротам, проезжая мимо лачуг рязанцев, тем кому не повезло, и не досталось жилья внутри крепких кремлёвских стен.

Уже через несколько минут, техника неспешным ходом приблизилась к подъёмному мосту, и пронеслась поверх крепких, сколоченных вместе дубовых брёвен, скреплённых вместе всяким мусором, который и стыдно металлом назвать. Гудя двигателями, стальные звери въехали во внутренний двор, где их могучие силуэты окружили не менее внушительные старинные здания, несущие слепящий свет из своих узких окон, как бы дополняя уличное освещение.

Несмотря на казавшуюся снаружи миниатюрность, кремль, без особых проблем вмешал, всю технику.

Длинная “змейка“ колонны въезжала внутрь, так же, как длиннющий питон заходит внутрь своего логова.

Хвост колонны приближался к окраинам Кремля, монотонно гудя и извергая клубы черного дыма. Скрип стальных гусениц, и гул двигателей разносился по улицам, давно покинутых жителями, оставившими дома в поисках более надёжного укрытия. Грозные машины, забрызганные грязью, прошли мимо выжженных домов и развалин, замыкая длинную колонну.

Служки, и монахи служащие митрополиту, полчаса назад готовые отойти ко сну, сейчас оживились, и сутеливо бегали вокруг уродливых танкеток, и бронетранспортеров въехавших во внутренний двор. Контраст между разрушенными внешними окраинами, и нарочитой аккуратностью внутри, и вокруг стен кремля, бросалось в глаза.

В условиях разрушенного мира, подобное было только на пользу, выгодно подчёркивая в глазах обывателя, могущество, и рачительность церковной власти.

И хоть со времён легендарного возвращения Рязани в лоно Руси, прошло достаточно много времени, и заново построенный кремль поблек с тех славных времён, но он все еще был величественен, насколько это вообще возможно, для приграничной цитадели, защищающей остатки русской цивилизации, от нападок восточных соседей.

Внутри же этих великих стен, сидел на троне рязанский митрополит, надёжа, и опора христиан на востоке. Преисполненный мудростью, он старался сохранить мир, и порядок в это тяжелое время.

Под присмотром старших братьев, машины аккуратно вставали в рядок, а солдаты, внимательно слушая указания, начали аккуратно разгружать трофеи интендантам. Это были предметы сделанные из металла, и разного рода технические артефакты, добытые во время боев, и редких приграничных рейдов. Оружие и боеприпасы, сдавались тоже.

Предсказуемо маленькое поселение вокруг кремля тоже ожило, вслед за жилыми постройками внутри старинной крепости, зашевелились, словно пробудившись от векового сна.

Игумен Афанасий, командир колонны, неспешно курил ядреный табак, из своей старинной трубки, стоя на улице, около стенки одного из громадных домов внутри кремлёвского дворика. Его усталые, и раздражённые бойцы действовали на автомате, не в первый раз сдавая все добро интенданту. Сам игумен, уже был вовсю в мечтаниях, об вкусном ужине, помывке в бане, и мягкой кроватке. Всего три вещи, которые он желал больше всего на свете.

Вдруг – резкий крик вестового, и сладкая полудрёма испаряется. Афанасий обернулся и встретил взглядом быстро приближающегося вестового. Тот тяжело дыша, передал сообщение, что митрополит Рязанский зовет его в свои покои. Задумчивый, Афанасий кивнул, гадая, к чему была такая срочность.

В тишине коридора, раздавались глухие шаги, Афанасий приближался к покоям митрополита Рязанского, брат Афанасий шагал неспешно по плохо освещенному кремлевскому коридору. Серый камень стен казался особенно бесцветным, и безрадостным.

Пройдя парочку поворотов, он оказался перед массивными дверями, ведущими в покои митрополита. Снаружи стояли несколько рослых боевых монахов в черных рясах, личная гвардия митрополита. Их холодный взгляд пронизывал Афанасия, как сканеры. Но он спокойно представился, сообщил свою причину визита и встал, ожидая разрешения на вход. Охранники не заходили внутрь кабинета, не было необходимости, всю необходимую информацию записывала камера, висевшая над дверью.

Короткая заминка, наполненная напряжением, сопровождалась молчаливым обменом взглядов. Тягостное молчание прервалось лишь, когда дверь, наконец, открылась, издав раздражающий звук, пропуская брата Афанасия внутрь.

Игумен медленно прошел через массивные двери в покои митрополита, затихнув, встав на глухом ковре, который заглушал шаги и создавал атмосферу таинственного ожидания. В полутемной комнате митрополит сидел за столом, освещенный мягким светом настольной лампы, погруженный в разбор документов, утопая в мире молчаливых цифр, и букв.

Афанасий поздоровался и смиренно поклонился, следуя древним обычаям, устоявшимся в сфере церковной иерархии. Тишина в комнате была настолько плотной, что можно было почувствовать, как она окутывает каждый шорох и движение.

Митрополит продолжал свою работу, перебирая стопки бумаг. Афанасий продолжал стоять, ожидая зримого сигнала, который означал бы начало их беседы.

— Подойди. — Наконец-то, после долгого молчания, из под тяжёлой рясы раздался митрополичий баритон. Афанасий, не заставил себя ждать, зная взрывной характер митрополита, он подошел поближе, четко чувствуя грань он инстинктивно остановился на нужном расстоянии, не далеко, и не близко.

Митрополит немного повозившись среди казавшихся бесконечных стопок бумаг, достал оттуда ту что была ему нужна, и вручил ее игумену.

— Мне прочитать? — Задал вопрос Афанасий. Услышав его впервые за долгое время, митрополит поднял глаза на своего собеседника. И странно посмотрев, медленно кивнул. — Ну что ж. — Развернув лист бумаги, он первым дном заметил на письме печать патриарха, за его собственной подписью. Это немало удивило Афанасия. Но еще больше его удивило содержание письма. Оно было весьма коротким, и имела больше приказной характер, приписывая ему миссию сопровождения представителя корпуса внешней разведки, на возможно бывшие земли халифата, лежавшие к востоку отсюда, с целью дополнительного сбора информации. Так же необходимо было провести параллельную оценку угрозы миграции гулей на запад. — Ваше высокопреосвященство, простите за возможную грубость, но что все значит? При всем моем уважении, подобные операции не мой профиль.

— Я знаю, но как видите, это приказ самого патриарха. Выбор пал на вашу персону не случайно. Как вы знаете совсем недавно прошёл совет митрополитов, и там обсуждались вопросы касаемые нижегородского кризиса. Голоса разделились, это ни для кого не тайна. Одна часть совета желает скорейшего военного вмешательства, и возвращение Нижнего Новгорода в лоно русской церкви, вторая часть совета более осторожна, и предпочитает не делать резких движений, считая это лишь распылением сил. Чудом, удалось добиться определенного компромисса, между двумя могучими фракциями. И этот компромисс вы брат Афанасий, вы достаточно опытный командир, с хорошей командой, и самое главное с опытом, наверное с самым большим во всех наших вооруженных силах. Плюс, вы меньше всего вызываете раздражения у церковных иерархов, поэтому именно на вашей персоне, у многих сомкнулись интересы.

— И в чем же этот компромисс? — Подобрался игумен, и ловко вклинил свой вопрос в длинную речь митрополита.

— Да конечно, я кажется слегка отвлёкся. — Кашлянул в кулак пожилой мужчина, догадавшись сам, что отвлёкся от темы. — Компромисс заключается в срочном действии, но на основании точной информации. Совет сошёлся на том, что вмешиваться имеет смысл, но только при условии того что будет собрана вся нужная информация, до последнего нюанса. Ваша группа как раз с такой целью и будет туда отправлена, вы должны будете все разведать, и дать исчерпывающие факты, на основании которых, совет примет решение. Вторгаться на восток, или нет. Вы меня понимаете?

— Да, ваше высокопреосвященство. — Особо не протестуя спокойно согласился игумен.

— Отлично, а теперь информация, о тех, кого нужно сопроводить. — На стол перед Афанасием легла толстая папка. — Ознакомьтесь брат Афанасий.

Монах кивнул, и осторожно притянул папку к себе. Открыв ее, он стал вчитываться в текст. Информации было немного, только имя, звание, и маленькая фотография рядом. Взгляд игумена рутинно скользил по кандидатам, пока он не остановился на последней фотографии. На ней был изображён скуластый азиат, с длинными черными волосами свисавшими ниже плеч, довольно крупная голова, держалась на мощной шее, и покатых плечах. Вся кожа лица, и частично шея, с плечами, была покрыта сине-зелеными татуировками, изображающими мифических зверей, и монстров, кроме изображений, на коже синели скандинавские руны. На шее висел молот Тора.

— Что здесь делает язычник? — Грязный ноготь, указательного пальца уперся на изображение необычного дикаря.

— Это проводник, представитель союзного племени, он хорошо знает ту местность, много раз бывал на землях нижегородского халифата.

— В качестве наёмника? Так ведь? — Кулаки игумена сжались, гнев начал потихоньку переполнять его.

— В том числе. — После недолгого молчания, утвердительно ответил митрополит. — Где-то год назад, его племя присягнуло на верность патриарху. Теперь они на нашей стороне.

— Всего год назад эти сволочи резали глотки нашим людям, разве вы забыли? Эти язычники, они опаснее магометан в сотни раз. У них нету даже понимания чести, они предадут в любой удобный для себя момент. Можете требовать от меня все что хотите ваше преосвященство, но я, и мои люди не пойдут с этим безбожником никуда, это опасно, он может завести нас, куда угодно. — Словно чайник, который поставили греться на плиту, Афанасий начал все сильнее закипать. Конечно игумен старался держать себя в руках, но от подобных новостей, было очень трудно удержаться от всплеска сильных эмоций.

— Нет, вы все сделаете брат Афанасий, вы исполните приказ. Иначе вы, и все ваши люди пойдёте под военный трибунал, понятно? И уж поверьте, я не поленюсь, и позабочусь чтобы приговор был как можно более строгий. Даю вам свое слово. — Митрополит тоже не остался в долгу, и поддержал свою точку зрения весьма сурово, и доходчиво. Впрочем, вслед за горьким кнутом, последовал сладкий пряник. — Не волнуйтесь брат Афанасий, ваш проводник, и его люди будут вам верны, и не доставят хлопот, на время операции. При заключении союзного договора, самые крупные кланы племени, отдали в качестве гарантий верности своих наследников. Так что, пока заложники у нас, никто из племени, не посмеет вам навредить. А теперь идите, отправитесь завтра с утра.

Глава 40

Солнце высоко светилось над рязанским кремлём. Тысячи рязанцев уже давно проснувшиеся, медленно бродили по городу, и занимались своими делами.

Смех, крики, и причитания долетали до внутреннего дворика кремля. Где десяток монахов выстроились в ровную линию, перед ними, стоял их командир, брат Афанасий. Он был повёрнут к ним спиной, и разговаривал с митрополитом, тот отдавал последние распоряжения, перед выходом на миссию.

—…возвращайтесь как можно скорее, и не рискуйте понапрасну. Но помните, ваша миссия важна. По вчерашним данным, северяне, и феодалы с юга тоже что-то замышляют. Поэтому будьте начеку. Удачи.

— Так точно, ваше высокопреосвященство. — Отдав честь, игумен пошел к своим людям, и начал раздавать команды.

— С богом. — Тихо прошептал патриарх, осенив монахов крёстным знамением.

Опытные воины, среди них не было новичков, и послушников. Загружённые вооружением, и снаряжением по максимуму седобородые монахи, цепляли ящики с припасами на ездовых зверей-мутантов, и сами взбирались на притороченные к их горбам седла. Твари отдалено напоминавшие смесь верблюда, и лошади, вполне спокойно реагировали на подобную экзекуцию, со стороны назойливых людишек. В стороне от остальных, чуть отстранившись сидели на своих лошадках прикреплённые специалисты из корпуса разведки, призванные оказать поддержку группе Афанасия, в сборе фактуры.

Когда все бойцы уселись, со стороны сарая, на похожем звере выехал, проводник группы, в сопровождении двух воинов, если судить по узорам на коже, они были соплеменниками проводника.

Таким составом, группа медленно вышла из кремля, и пройдя небольшой участок куцей застройки, считавшейся частью призамкового поселения, ускорилась, направляясь в сторону востока.

Но, спустя несколько километров, когда группа достаточно отдалилась от Рязани, Афанасий поднял ладонь, и остановил всех.

Ловко потянув поводья на себя, он повел “коня“ назад, в сторону трех дикарей, которые были зажаты по середине строя.

Пронизывающий, холодный взгляд, голубых глаз, прошелся по трем нежеланным гостям.

— Спуститесь. — Афанасий пристально смотрел на язычников-проводников. Те немного удивленные, не нашлись что ответить. — Вы глухие!? Спуститесь мать вашу! — Он резко вынул пистолет из кобуры, прицелился в голову одного из них. Двое язычников хотели было схватиться за свои ружья, но их главарь, заметив что боевые монахи тоже были настороже, вовремя остановил своих соратников. Разведчики сидели на своих лошадях чуть в стороне.

Трое проводников, переглянулись, и медленно спешились.

— Обыщите их. — Игумен кивнул монахам поблизости. Те немедленно спешились, и подойдя к ничего непонимающим проводникам, обезоружили их. — Наденьте им браслеты, и посадите обратно на лошадок.

Обезоруженные, и с наручниками которые сковывали руки, проводники раздосадовано смотрели на Афанасия.

— Вот, так-то лучше. А теперь идем дальше! — Крикнул Афанасий уже всем остальным.

***

Отряд весь день двигался в сторону востока. День уже был на своем излёте.

Афанасий раскуривая очередную порцию табака, с ненавистью смотрел, на степной пейзаж, который уже в течении почти недели, не хотел никуда деваться.

Вдали зеленели редкие лесочки, адского плюща. Чуть впереди, на небольшом отдалении от отряда, маршрут прокладывал один из проводников. Изредка останавливаясь, он свешивался со своего ездового зверя, и удерживая себя своими мощными ногами, он зачем-то трогал землю, иногда поднося камни, и кусочки травы к своему носу.

— Говорят у них эта такая мутация. Вроде сверхъестественно развитый нюх. — Просипел один из навязанных специалистов, двигавшийся вровень с ним. На эту реплику игумен ничего не ответил, продолжая дымить своей трубкой. — Интересно, что это за татуировки у них на шкуре? Сколько раз с ними воевал, никогда особо не интересовался.

— Ничего особенного, всякая тарабарщина. История их языческих богов, например у этого история некоего Локи, бога хитрости. И изображения его детей – Фенрира, Йормунганда, Хель, Слейпнир, Нарви, и Вали.

— Как вы это узнали брат Афанасий? — Удивлённо вопрошал мужчина.

— Говорю же, на теле все написано. — Игумен направил мундштук трубки, в сторону следопыта, который в данный момент пытался читать следы. — Руны, что-то на вроде букв у них.

— Вы умеете читать эти руны?

— Немного, когда воюешь с кем-то, очень трудно не изучить какие-то вещи про него. Лучше расскажите, почему мы вам нужны? Вы же разведчики, с каких пор вам нужно содействие военных в тайных операциях? Неужели ваши полевые спецы не справились бы? — Повернув голову к разведчику, Афанасий задал, как ему казалось резонный вопрос.

— Всё просто, сейчас в ведомстве острый дефицит кадров, особенно у нас не хватает полевых агентов, пригодных для таких миссий, миссий с высоким индексом опасности. Я, и мои коллеги, мы не боевики, по нам это видно, в одиночку, мы и дня не продержимся за колючкой. Поэтому, нас и прикрепили к вашему отряду. — Под конец реплики, мужчина пожал плечами.

— Как же так получилось? — Афанасий свободной рукой дотронулся до своей длинной бороды, и начал ее слегка дёргать. Давняя привычка, монах всегда так делал, когда задумывался над чем-то.

— Скажем так, рыба гниёт с головы. — Нейтрально ответил разведчик, на провокационный вопрос.

— Некомпетентное руководства? — Игумен хмыкнул, задав риторический вопрос.

— Какое-то у вас несвойственное поведение, для боевого офицера. — Решил сменить тему разведчик, и попытался перекинуть все внимание на персону своего собеседника.

— Есть такое. — Ответил монах, с сильными нотками безразличия в голосе. На этом, разговор медленно пошёл на спад, к тому же, группа скоро должна была подойти к первому поселению, которое должно было встретиться многие дни спустя. По крайней мере так утверждали проводники, Афанасий нехотя, но все же иногда прислушивался к ним.

Вдали, как и было обещано, он увидел силуэты приземистых домишек, и небольшой деревянный частокол, который стоял посередине. Бегло взглянув на деревушку, издали, Афанасий был недоволен, деревня была слишком тихая, и кажется пустынная.

Десяток минут он разглядывал поселение из своего бинокля. Так и не успокоившись, он отправил на разведку нескольких самых опытных монахов. Те ловко используя складки местности, скрытно проникли внутрь поселения.

В общей сложности они провели там больше десяти минут, затем так же вернулись обратно. Деревня была пустой, почти.

***

Уже несколько часов монахи копали могилы, и хоронили в них убитых жителей деревни. Люди Афанасия нашли тела истерзанных крестьян. Изуродованные до неузнаваемости, превращённые в мясные лохмотья, и иссушенные досуха, они представляли из себя кошмарное зрелище. К тому же, с момента смерти прошло более недели, можно было догадаться, как трупы пролежавшие под жарким приволжским солнцем столько времени, какие они могли издавать запахи.

Тем не менее, люди Афанасия были достаточно бывалые, и несмотря на ужасающий внешний вид тел, и вонь которую они издавали, монахи безропотно делали то что должно.

Пока остальные братья занимались упокоением мёртвых. Афанасий с меньшей частью окружил частокол, который еще не успели прочесать.

Афанасий стоял рядом, пока бойцы готовились к заходу внутрь.

— Жалко нету дронов. — Посетовал один из младших командиров. Готовясь к возможному скоротечному бою.

— Не болтать! — Афанасий прервал лишние рассуждения, одновременно выбивая из трубки выдохшийся табак.

Закончив возиться с трубкой, он надел шлем, и дал команду на “штурм“. Выстроившись цепочкой, бойцы медленно вошли во внутренний двор через распахнутые бойцы. Взяв под прицелы все окна, и удобные позиции, монахи начали рассредоточиваться по двору. Через несколько могут взяв пол контроль, бойцы начали проверять здание, за зданием.

Крепкие домины явно принадлежали самым зажиточным деревенским жителям, и местной “элите“ – старосте, и хозяину мельницы.

Каждый такой дом, мало того что имел более крепкие стены, собранные из бывших частей разбитых домов, и некачественных кирпичей, имели достаточно вместительные подвалы. Это заставляло нервничать Афанасия, и его людей.

Разорванные человеческие тела, как будто их рвали звери, к тому же с полностью отсутствующей кровью – недобрый знак. Игумен прекрасно это понимал. В этих подвалах точно кто-то был, лишь пока непонятно, кто именно, гули это были, или же вампиры.

Честно говоря, и тот, и другой вариант были скверны для Афанасия, и его людей.

“Не нужно с этим связываться, твари точно не ушли прочь, зачем, с какой кстати когда рядом есть подвалы, в которых можно скрыться от раздражающего солнца. Кровососы в деревне, это факт, как и факт, то что они засели в этих подвалах, больше просто негде. Учитывая эти факты, надо срочно отступать, и бежать прочь. Хотя, какой смысл уходить, будь это хоть вампиры, хоть гули, они точно выследят нас. Инициатива будет на их стороне, а это нам не нужно, имеет смысл ударить по тварям сейчас, когда именно им будет некомфортно.“ — Табуны мыслей быстро струились в голове Афанасия. Нельзя было мешкать. Впрочем, никаких решений он принять не успел, сбоку отозвался вестовой, отвлекая командира от раздумий, быстро приближаясь, и крича что-то, о чьих-то войсках идущих к ним, боец был достаточно сильно напряжён.

Афанасий хотел было расспросить больше деталей, немного огорченный тем, что его отвлекли от процесса формирования мысли. Он все равно было командиром, и вынужден был на все реагировать достаточно быстро. Но, не успел вестовой добежать до них, как одно из зданий буквально “взорвалось“ пылью, и обломками строительного мусора.

На всю округу прозвучал чудовищный рев, мерзкой твари. Над древней воспарила человекообразная фигура вампира, покрытого с ног до головы сочными разводами крови.

Страшные, красные глаза были буквально прикованы к смертным, посмевших потревожить ночного кровососа.

Бывалые монахи, на вбитых рефлексах вздели винтовки вверх, и открыли шквальный по мерзкому созданию ночью. Тварь еще раз, пронзительно заревела, и начала уклоняться. Поскольку человеческий глаз не был настолько быстр, и точен, а руки не могли поспеть за сверхъестественной скоростью, с какой тварь уклонялась от пуль. Большая часть свинцовых болванок уходили в молоко, меньшая же часть, которая все таки попадала по твари, не могла причинить кровососу большого вреда. Издали даже было трудно сказать, пробивали ли пули его крепкую шкуру.

— Рассредоточиться! — Афанасий рявкнул во всю мощь, своих лёгких. После этого, он повернулся к вестовому. — Тащи гранатомёты с обоза, и пусть остальные подтягиваются сюда! Бегом!

Ответив коротким кивком боец побежал прочь. Тем временем стремительно упорхнувшая тварь, так же стремительно приземлилась, продолжая виртуозно маневрировать внутри огневого мешка.

Плюхнувшись на иссушенную землю, вампир поднял стопы пыли, и грязи. И хоть из-за этого обзор сильно ухудшился, огневой контакт не прерывался, и не ослабевал, ни на секунду. Напротив, монахам теперь было легче нашпиговывать тварь свинцом.

К сожалению, свинцовые сердечники пробивали твердую кожу с переменным успехом, тем не менее, это все ещё было больно. О чем, и поспешил напомнить разумный кровосос, через пару секунд, после неудачного решения приземлиться.

— Вы кто такие клопы!? Вы пожалеете, что посмели сражаться со мной! С высшим вампиром… — Договорить самоуверенному монстру не дали, в раззявленную пасть прилетела автоматная очередь, а под ноги упало две пехотные гранаты, монахи ещё раз показали свой профессионализм, используя с пользой каждую секунду, которую даровал им Господь.

Взрыв поднял султаны земли, и грязи. От этого видимость стала еще более скверной, пыль буквально была повсюду. Тем не менее, даже сквозь эту коричневую завесу Афанасию было прекрасно видно, как тело кровососа подбросило назад, словно изломанную куклу. На секунду его сердце радостно забилось, впрочем, лишь только на секунду. Потому что в следующее мгновение, вампир снова пришел в себя, и кувыркнувшись в воздухе, полетел прямо на того бойца, который бросил под ноги твари гранаты. Монах даже вскрикнуть не успел, впрочем, зная суровый характер седобородов, вполне честно будет продолжить, что кричать он, и не собирался. Не такие это были люди.

Удар сердца, и всё, вампир пробивает рукой грудную клетку.

— Кто вы такие? — Кровосос громко прошипел свой вопрос, прямо в лицо, уже теряющего сознания монаха. В ответ тишина, и резкий щелчок, после которого монаха, и вампира объяло мощным огнем, и разметало взрывом. Последний сюрприз, который боец преподнёс мерзкому мутанту.

— Огонь! Огонь!!! — Афанасий не намерен был ждать, пока дым развеется. В этом не было необходимости, он точно знал, что высшего вампира так просто не убить, если подобную тварь вообще можно было уничтожить человеческим оружием.

И он оказался прав, силуэт кровососа рванул из эпицентра пылевого столпа, образовавшегося после взрыва. Прыжок, и тварь влетает ногами в одного из монахов, слышится влажный хруст, тело влетает в противоположную стену. Еще один выпад, и тварь хватает ногу другого клирика, опрокидывает его, и сминает кость, вместе с плотью, причем сделал он это так легко, как будто нога была сделана из мягчайшей фольги. От сильнейшей боли боец чуть не потерял сознание, чудом ему удалось удержать себя, от впадения в беспамятство, в последний момент он даже хотел потянуться за гранатой. Вампир, наученный горьким опытом, сразу же приметил подозрительное движение. Тварь зашипела, и вовремя упредила опасное действие.

Вампир, схватил гранату, и выдернув чеку, сильным движением запихал ее в рот человеку. Монстр отскакивает, проходит три секунды, и раздаётся взрыв. Все вокруг покрывается ошмётками свежей плоти, и брызгами крови.

Стремительный рывок, и вот кровожадный гад, нападает, с такой же жестокостью, как и прежде сминает ударом кулака, голову очередному бойцу.

Рослая фигура с вмятым внутри лицом падает навзничь. Вампир начал входить во вкус. Нужно было отступать.

— Отступаем! В сторону обоза, живо! — Отдав приказ, брат Афанасий начал стягивать своих людей.

В процессе отступления, которое было больше похоже на бегство, отряд Афанасия потерял еще троих братьев.

Грустный, но факт, в пустоши, это было нормой, когда сильное боевое соединение, особенно пехотное, вступает в бой, с мутантами, в частности с вампирами, и чаще всего, полностью уничтожается, несмотря на всю подготовленность каждого бойца.

Бойцы вбежали на главную улицу, следом за ними не торопясь шел вампир, он ничего не боялся, мерзкий кровосос знал что людишки ничего ему не сделают. Не тот калибр.

— Так ты, и ты. — Афанасий отступал в числе последних, и остановившись, выцепил пару бойцов из толпы. — Бегите к обозу, и тащите гранатомёт сюда! — Для пущей надёжности, он послал ещё одну группу за оружием последнего шанса. Сам при этом оставшись, он снова начал раздавать команды остальным бойцам. — Пятимся назад, и стреляем! Не жалейте пуль, и бейте по глазам, огонь! Огонь!!!

— Ты! Жалкий человечишка! Как ты смеешь! — Тварь показала пальцем прямо на Афанасия, это не сулило ему ничего хорошего. — Сейчас ты умрёшь! Незначительная мушка! — Чтобы угрозы не звучали голословно, кровосос схватил торчащий из обломков штырь, и не долго прицеливаясь, метнул ее в надоедливого человека.

— Да чтоб тебя! Тварь бесовская! — Разогнанный кусок стали пролетел дистанцию за доли секунды, и пригвоздил Афанасия к стене. Правое плечо пробило насквозь, намертво прибив его. Поток боли начал затапливать разум игумена.

Сквозь угасающий взгляд, он видел как монстр натянув зубастую улыбку до ушей, медленно приближался к Афанасию. Игумен не мог вырваться, уже не было сил. Сил на страх тоже не было, впрочем, и без чувства страха, он понимал, что сейчас скорее всего умрёт.

Вампир готовился накинуться на Афанасия, но внезапно, по черепу монстра ударили тяжёлые болты, в секунду раскрошившие часть черепной коробки. Монстр завопил, и схватился за изувеченное лицо, на секунду удивлённый Афанасий, восхитился точности, с которой по твари попали его спасители. Ещё проходит несколько секунд, и по корпусу кровососа прилетели заточенные арматурины, насквозь пробившие прочную шкуру. Вампир задёргался, и попытался убежать, но в спину монстра прилетели арматурины, выводя его из строя.

Афанасий был так сильно удивлён, тем фактом что кто-то, так быстро обезвредил столь грозного противника. От такого поворота, даже слабость на время отступила, но только на время. Он снова начал терять сознание, и перед тем как вырубиться. Видел как огромные, гуманоидные фигуры, покрытые доспехами, окружили визжащего кровососа.

Последнее что он слышал, это мокрый хруст костей.

Глава 41

Один за другим, пленных людей, в том числе и Ножа, повели под землю, в заброшенную часть, некогда нижегородского метрополитена. Вход в подземелье был узким и низким, и тем сильнее это чувствовалось, когда пленных забивали внутрь как солёные огурцы внутрь бочки. Нож спускался по крутой лестнице, и его взгляд, только привыкший к блеклому свету, теперь снова был вынужден адаптироваться к темноте. Он ощущал запах гнили, затхлости и старых деревянных перекрытий.

Подземный коридор был пустынный и мрачный, словно поглощенный временем и забытый людьми. Свет был только впереди, отраженный фонарем, который нес солдат, уводивший их в неизвестность. Пленные шли молча, со связанными руками, их острые взгляды гасли в темноте. Им казалось, что время замерло, и что где-то впереди их ожидает неизвестное.

Среди пленных не было слышно ни шепота, ни стона. Очень тихо, а самое главное, что было слышно - это медленные шаги. Шаги солдат, первого, второго, третьего...

Предательские догадки уже лениво витали вокруг пленных голов. "Нам конец", - подумал про себя Нож. - "Или нет?"

Внезапно Нож слышит грохот, и впереди все пространство охватывает огонь. Пламя поедает людей спереди, и в конце концов огонь добирается до него.

Резко открыв глаза Нож вскакивает, он огляделся вокруг. Серые стены казармы, трепещущий свет тусклой лампы над головой. Он резко вскочил, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Кошмар, преследовавший его всю ночь, все еще отдавался эхом в сознании. Холодный пот полностью его покрыл.

Нож тихо спустил ноги с холодной металлической койки, и осторожно встал. Мышцы ныли от напряжения, а во всем теле чувствовалась усталость. Он оглянулся на места, где спали другие люди его соплеменники, стараясь не потревожить их сон. Крадучись, Нож направился к выходу из казармы, стараясь ничего случайно не задеть, чтоб лишний раз не издавать шум.

Коридор был пустынным, освещенным только редкими мерцающими лампами. Нож поспешно шел к общим уборным, желая поскорее умыться ледяной водой и стереть с лица напряжение и тревогу. Преследующие его образы кошмара постепенно отступали, но тяжесть на душе не отпускала.

Дойдя до белых кафельных стен умывальни, Нож приблизился к ближайшему крану и повернул вентиль. Холодная вода хлынула на его лицо, смывая остатки сна. Он жадно глотнул немного воды, чувствуя, как она освежает его. Нож вгляделся в свое отражение в зеркале, подмечая бледность и тени усталости под глазами. Судьба занесла его в это место, и теперь он был вынужден терпеть свои кошмары наяву. Он посмотрел на кран, и свернул вентиль, Нож не переставал удивляться наличию таких удобств как водопроводная система.

После того, как он умылся, холодная вода вернула Ножу ясность ума. Однако стоило ему выйти из уборной, как в голове снова зазвучал тот самый гулкий, галлюциногенный голос. Привычными движением, он тут же ударил себя по руке, прогоняя наваждение. Внутренний голос утих.

Внезапно со стороны казарм раздался пронзительный сигнал побудки, эхом разнёсся по коридорам временных казарм. Оттуда доносились крики язычников. Нож поспешно направился к общему собранию там уже люди собирались в строй, стараясь не перечить белым людям, Нож чтобы не привлекать внимание постарался прошмыгнуть в строй, через несколько минут двинулся в одном строю с другими своими жителями соплеменниками.

Один из надзирателей подал голосом сигнал на выход, все пленные разом зашагали, люди вышли из своей казармы, и оказались в общем зале, с высокими потолками, их всех здесь насильно содержали эти довольно загадочные, и скрытные "спасители", их воины стояли на страже, неотрывно наблюдая за заключёнными.

Нож хорошо помнил, что в этом подземном убежище их было более трех тысяч человек. Число охранников, высоких мужчин, и женщин с белыми волосами, и нечеловечески яркими голубыми глазами, было заметно меньше относительно их. Однако их сверхъестественные способности и идеальная координация с лихвой компенсировали свою малочисленность. Казалось, что они видели, знали все что творится в пределах контролируемой территории, и реагировали на малейшее неповиновение со страны своих “гостей“.

Люди шли послушно, в одной шеренге, опасаясь гнева надзирателей. Нож ощущал, как в воздухе повисло напряжение и страх. Он всё ещё чувствовал навязчивый голос в своей голове, но старался сосредоточиться на дороге впереди. Куда же их ведут сегодня?..

Через несколько минут направление стало ясным, их вели с столовую. Отлично, их все таки решили покормить.

Нож неспешно шагал в общей шеренге к столовой, через минуту его мысли были снова затуманены навязчивым голосом, что всё никак не желал покидать его разум. Несмотря на волны давления, сковывавшее разум всех еще верных себе соплеменников Ножа, запертых в пределах этого подземного комплекса, многие старались так же как и он сохранять хотя бы часть хладнокровия, и держаться от влияния темной сущности. От его ментального яда, отравляющего сознание.

Войдя в столовую, Нож увидел, как "предатели" - бывшие жители Нижнего Новгорода, его соплеменники, и единоверцы, перешедшие на сторону их ненавистных тюремщиков, улыбаясь, раздавали еще верным себе обитателям лагеря грубую глиняную посуду и ложки. Они наполняли миски какой-то коричневой, отвратительно пахнувшей жижей и вручали всем по зеленоватой лепёшке.

У этой мерзкой жижи, которую по ошибке назвали пищей, которой кормили их, непростая история, поначалу люди морщились от такой пищи, но спустя месяцы вынужденного пребывания здесь, большинство из них привыкло к этой скудной, безвкусной коричневой бурде. Впрочем, перебежчики, занимавшие в лагере различные вспомогательные должности, питались куда лучше: им выдавали нормальное мясо, овощи и хлеб, которые они демонстративно поглощали за отдельным столом под бдительным надзором охраны.

Нож печально окинул взглядом оставшихся заключённых, число которых с каждым днём неумолимо сокращалось. Если поначалу их здесь было больше трёх тысяч, то теперь осталось чуть больше двух. Всё больше людей сдавались, переходя на сторону их жестоких тюремщиков. Эта мысль пугала Ножа, ведь он и сам порой едва сдерживал желание последовать их примеру, лишь бы избавиться от кошмаров, терзавших его измученный разум.

Нож с отвращением уставился на грубую глиняную миску, наполненную тошнотворной бурдой, которую предатели именовали "пищей". Взяв в руки украшенную грубыми узорами ложку, он медленно зачерпнул липкую зеленоватую субстанцию и приблизил её к своим губам. Запах был настолько отвратителен, что Нож едва сдержал рвотный позыв. Впрочем, выбирать не приходилось - умирать с голоду он не собирался.

С каждым глотком Нож ощущал проталкивал массу дальше, запивая ее водой.

Хотя у Ножа было подозрение что поедание этой массы, в перспективе усиливает его мучительные галлюцинации, а проклятый голос, скребущийся на задворках сознания, становится всё громче и настойчивее. Он конечно пытался игнорировать этот навязчивый шепот, но тот постепенно подтачивал его волю, заставляя всё чаще задумываться о возможности сдаться и присоединиться к их тюремщикам.

Нож украдкой оглядел остальных заключённых. Он посмотрел на измученных детей, и женщин. Видел, как женщины и дети, сломленные тяготами плена, и угнетаемые темной сущностью, один за другим переходят на сторону врага. Их мужья, отцы и братья, обезумев от горя, пытались их удержать, а порой даже пытались убивать - но всё было бесполезно. Мерзкие манипуляции темной сущности делали своё дело, со временем чуть раньше, чуть позже но, это случалось, как болезненное помрачение рассудка накрывало их, неумолимо ломая волю. По крайней мере Нож, и оставшиеся верные себе люди так думали. Других вариантов они рассматривать не хотели.

Нож с тоской подумал о том, что ему, в отличие от них, повезло не иметь близких. Он знал, что сможет вынести эти мучения, пока хватит сил и выдержки. Но сможет ли он сопротивляться этому зову бесконечно? Или, в конце концов, и его разум надломится, и он, подобно остальным, перейдёт на сторону этих чудовищ?

После скудной трапезы охранники вывели Ножа и остальных заключённых из столовой и повели по хмурым улицам подземного комплекса. Серые, окутанные мглой высокие стены нависали над ними, словно великаны-исполины, давя своим тяжёлым присутствием.

Нож исподтишка окинул взглядом окрестности, высматривая хоть какую-нибудь возможность для побега. Однако везде, куда ни глянь, маячили суровые силуэты надзирателей, неотступно следовавших за ними. Любая попытка к бегству немедленно каралась суровым возмездием.

Нож перевёл взгляд на большой медный колокол, висевший на высоком столбе рядом с одним из проходных, ведущей наружу. Он знал, что этот колокол предназначался для тех из пленников, кто добровольно присоединялся к их тюремщикам, становясь частью этого безумного культа. Звон колокола возвещал об их "спасении" и возвращении в "семью".

И действительно, Нож заметил, как один из его сокамерников, высокий детина с покорно опущенной головой, направился к колоколу, звучно ударяя в него. Вскоре к нему подбежал один из надзирателей, обрадованно улыбаясь и хлопая мужчину по плечу, он повел его куда-то в сторону. Теперь этот человек считался их "братом" и мог свободно покинуть стены этой ужасной тюрьмы.

Нож скривился, представляя, сколь глубоко должен быть искалечен разум этого несчастного, если он добровольно пошёл на поводу у своих тюремщиков. Впрочем, он прекрасно понимал, что такая участь ожидает практически каждого из них, если они не найдут в себе силы сопротивляться.

На фоне этого, он опять испытал особую тревогу за женщин и детей, чья воля была куда более хрупкой. Он видел, как одна за другой они, сломленные лишениями и безнадёжностью, переходили на сторону врага, предавая собственных близких. И в этот момент перед его мысленным взором вставали образы тех, кто тщетно пытался их удержать, и вскоре окончательно сдавали свой разум, под постоянным давлением извне.

Нож покачал головой, гоня прочь эти мрачные размышления. Ему необходимо было сосредоточиться на поиске пути к спасению, пока безумие окончательно не поглотило его разум. Ведь тогда ему тоже придётся присоединиться к этим одержимым еретикам, и Нож, как никто другой, понимал, какой ужасной ценой это может обернуться.

Миновав колокол, возвещавший об "освобождении" очередного пленника, Нож со спутниками двинулся дальше по мрачным улицам подземного города. Высокие фигуры охранников неотступно следовали за ними, напоминая о тщетности любой попытки бегства.

Вскоре взор Ножа упал на нечто, заставившее его невольно содрогнуться. Посреди одной из площадей возвышалось нечто, напоминавшее огромный пульсирующий гриб, испускавший зловещее мерцание. Нож знал, что эти ужасные создания были порождением самих тюремщиков, или тюремщики были их порождением? Не столь важно, главное это было, то чьё присутствие навевало безумие и галлюцинации на любого, осмелившегося приблизиться, или имел глупость оставаться достаточно долго под воздействием этой штуки.

Лично Нож предпочитал держаться как можно дальше от этих отвратительных тварей, ибо знал, что малейшее приближение грозит страшной опасностью. Нож вспомнил, как один из его товарищей, не выдержав искушения, попытался уничтожить одно из этих чудовищ. Однако надзиратели мгновенно пресекли эту попытку, жестоко расправившись с нарушителем.

Такие сцены только сильнее разжигали в Ноже гнев, и негодование, вместе с этим - отчаянную решимость к сопротивлению. Нож знал, бессмысленность открытого восстания.

Тогда, когда многие попытались вырвать своего товарища из лап охранников. Но физическое превосходство тюремщиков было слишком велико - несколько десятков надзирателей с лёгкостью отразили атаку нескольких сотен обычных людей.

К тому же после подхода подкрепления охране удалось окончательно рассеять толпу мятежников. К чести надзирателей, на сей раз они проявили неожиданную сдержанность, избегая кровопролития.

Тем временем препровождённые обратно в казармы, узники Ножа были облачены в дешевые рабочие спецовки и вновь выдворены из стен казарм. Наблюдая за окружающей действительностью, Нож не мог не заметить печальную картину: длинная вереница детей его соплеменников сопровождалась высокой, статной женщиной с пепельными волосами - одной из их тюремщиц-язычниц. Они направлялись в некое подобие "школы", где детским умам прививались ненавистные ему взгляды.

Сердце Ножа обливалось кровью при виде этой сцены. Дети, существа столь беззащитные, были наиболее уязвимы перед происками язычников и той тёмной сущности, которой они служили. Ведь именно через внушение ложных ценностей молодому поколению эти фанатики пытались сломить волю остальных обитателей подземелий.

Не в силах помешать этому, Нож лишь мог с горечью наблюдать, как дети исчезают за поворотом, уводимые в неизвестность. Вскоре и сам он, вместе с остальными узниками, был погружен в состав, состоящий из нескольких вагонов, и состав двинулся вглубь пещеры, направляясь к очередному месту работ.

Наблюдая за окружающей обстановкой, Нож в очередной раз, за месяц задумывался уже менее удивлённо разглядывая все вокруг, насколько развитой технологической базой обладают его угнетатели. Даже в этих мрачных подземных катакомбах, где они были вынуждены влачить жалкое существование, язычники сумели создать поразительные инженерные сооружения.

Взять хотя бы систему водоснабжения - повсеместно встречающиеся краны с чистой водой были для Ножа и его соплеменников недостижимой роскошью. Он с удивлением обнаружил, что можно даже мыться, не экономя воду, просто встав под ее стремительные потоки. Это открытие заставило его задуматься о технологических возможностях угнетателей.

Но водоснабжение было лишь верхушкой айсберга. Повсюду Нож замечал признаки широкого применения электричества и сложных электронных систем. Он не мог даже вообразить, как язычники сумели развить науку и инженерное дело до такого уровня. Что двигало ими, какие цели они преследовали?

И, пожалуй, самым весомым свидетельством технического прогресса язычников была та самая "пища", что им давали. Пусть она и была безвкусной и практически несъедобной, но Нож понимал, что создание такого количества съестных припасов для обеспечения тысяч голодных ртов требует весьма развитого сельского хозяйства и пищевой промышленности. Они выращивали не только эту безликую "дрянь", но и более привычные овощи, фрукты, да даже разводили скот. Ведь мясо, и зелень они откуда-то брали.

Но больше всего Ножа поразил тот самый железнодорожный состав, в котором они сейчас ехали. Его мысли роились, выстраивая все более правдоподобные теории о природе этих загадочных угнетателей. Быть может, они когда-то были частью мощной военной организации, но со временем впали в языческие верования? Или, возможно, их технологическое развитие шло параллельно с духовным упадком?..

Однако додумать свои размышления Нож не успевал - состав уже замедлял ход, готовясь к очередной разгрузке.

Толпы людей выводились наружу, состав довез их где-то на глубину. Вооружённые надзиратели повели их дальше в туннель, они шли дальше разбирать завалы, и растаскивать трупы убитых насекомых. Этот туннель была зачищен несколько часов назад зачищена штурмовой группой легионеров.

Нож вздохнул, и пошел делать очередную самую грязную, и примитивную работу.

Глава 42

Воздух гудел от напряжения, лязг, и грохот переносимых механизмов нарастал с каждой минутой. В цеху одной из брошенных, во время вторжения гулей, нижегородских фабрик царил суетливый беспорядок, и утихали звуки возни — грибные рабочие, подчиненные моему сознанию, сновали кто куда, ловко маневрируя между станками, друг другом, и тяжёлыми ящиками с инструментами. По периметру стояло несколько легионеров, которые следили за окружающей обстановкой. Работы шли за пределами стен нижегородского кремля, так что соблюдения минимальных мер предосторожности были бы нелишни.

Рабочие, без преувеличения обладавшие сверхчеловеческой силой, были до предела проворны, и одновременно до безобразия точны, работая словно хорошо отлаженный механизм, они без особых проблем опустошали немаленькое помещение.

Это была одна из немногих фабрик, которые смогли организовать нижегородцы, по большей части старьё, еле-еле работавшее, но даже так представляло из себя большую ценность.

Передо мной открывалась поистине завораживающая картина. Когда-то обычные люди, волочившие свое жалкое существование в пустошах, теперь обладали невероятной физической мощью, ловкостью, и здоровьем превосходя своих обычных сородичей во всех отношениях. Однако я не позволял им утрачивать свою индивидуальность — каждый сверхчеловек сохранял собственные мысли, и чувства, подчиняясь моей воле лишь частично, в той мере, в которой это было необходимо для общего дела.

Они проворно тащили громоздкие станки, укладывая их в специально подготовленные для этого кузовы тяжёлых машин. Легионеры могли себе это позволить, так как весь автомобильный парк халифата был изъят в пользу своих завоевателей. Это прибавляло к дополнительной мобильности, несмотря на то, что мои силы итак были неплохо насыщены ездовой техникой.

Я мог ощущать отголоски их эмоций — азарт, сосредоточенность, а иногда и легкое недовольство. Но эти чувства не влияли на их действия — они продолжали слаженно трудиться, выполняя мои инструкции, беспрекословно следуя моей воле.

Время от времени кто-то из сверхлюдей с трудом справлялся с особо тяжелым агрегатом, и я тут же посылал им ментальный, и не только, импульс, подкрепляющий их силы. Со стороны это выглядело весьма впечатляюще - всего четверо сверхлюдей тащили многотонный станок, который будут вести один из редких тяжёлых грузовика. Но, несмотря на их большую физическую силу, приложенных усилий было явно недостаточно, они несли станок еле-еле. И я отправляю импульс, проходит секунда, и из многочисленных дополнительных желез в кровь выделяется химический коктейль дающий дополнительные силы. Мышцы людей наливаются силой, и они потащили тяжёлые станки веселее, быстрей.

Словно муравьи они как и остальные их сородичи, с невероятной быстротой делали ту работу, на которую обычным людям пришлось бы затратить больше ресурсов, и времени. Мои же люди работали как единый механизм, связанные единой волей, направляемые мной. Исполнительные, и дисциплинированные.

В скором времени цех опустел, и грузовики загруженные станками, и ящиками с оборудованием один за другим отправлялись в неизвестном направлении. Я чувствовал, как колонна длинная словно мировой черв шла вдоль опустевших улиц, в сторону одного из крупных проходов под землю, лежавших внутри кремлёвских стен.

Проведя колонну, через главные кремлёвского кремля мои люди высыпали из машин, и начали немедленно выгружать станки внутрь подземки, а оттуда уже дальше.

Последний груз скрылся за широким дверным проёмом. Теперь предстояло организовать дальнейшее перемещение изъятого оборудования, чтобы оно служило верой, и правдой, но только уже нам.

Сверхлюди двигались вниз по темным, сырым туннелям, неся на плечах тяжелое заводское оборудование. Их шаги отдавались эхом, и убегали вглубь подземных пустот.

Я наблюдал за ними, как люди шли вперёд. Я все видел их глазами, ощущал каждое движение как свое.

Местами туннели были слишком тесны для крупногабаритного груза, из-за этого грибным людям приходилось с трудом протискиваться, кряхтя от напряжения. Но они не роптали, четко следуя моим указаниям и передавая оборудование из рук в руки. Во мраке проступали очертания гигантских станков, которые когда-то производили продукцию, поддерживавшую жизнь в захваченном мной городе.

Наконец, они достигли огромных грузовых дрезин, ожидающих их в одной из подземных полостей. Тут же засуетились встречавшие грибные рабочие, она начали аккуратно укладывать ящики, и громоздкие агрегаты. Было трудно, но движения были отточены до совершенства, не теряя чёткости, словно они выполняли эту операцию не раз.

Я ощущал их возбуждение, смешанное с небольшой толикой усталости. Им нравились их сильные, и ловкие тела, мне хотелось смеяться, знали бы они, что это лишь начало грандиозного плана, который я вынашивал.

Когда последний ящик был погружен, дрезины с грохотом тронулись вперед, увозя добычу в сторону материнских подземных поселений. Уже скоро они распределятся по цехам, и в скором времени включаться в общие производственные циклы. Фермерам, и химикам они были без надобности, но оружейники, и гражданские мануфактурщики будут благодарны.

Город, который когда-то был оплотом “чистого“ от моего влияния человечества на западном Поволжье, пал под натиском моей воли, и теперь мы пожинали плоды. Лелеемые мной хомо фунги, теперь стали полноправными повелителями этих земель, и никто не сможет мне помешать. Все, кто окажется на моем пути, будут уничтожены или подчинены моей власти. Отныне, по крайней мере на этих землях, наступает эпоха моего господства.

Грузовые дрезины двигались по темным туннелям, увозя в своих чревах драгоценный груз. Грибные сверхлюди, подчиненные воле коллективного разума, работали слаженно и бесстрастно, словно хорошо отлаженный механизм.

Постепенно маршрут превращался в настоящий лабиринт из десятков туннелей, ведущих к разным подземным поселениям, впрочем, это был лабиринт для обычного человека, не обладающего грибной связью, и коллективным плюссознанием, для типичного хомо фунги это был вполне комфортный маршрут, не вызывавший абсолютно никакой путаницы.

Вскоре состав начал заходить в оживлённую часть метрополитена, в туннеле от начала до конца доносился гул работы множества станций переделанных под фабрики, и заводы, вдали от опостылевшего дневного света, процветали целые индустриальные кластеры, повинующиеся единому плану. Мерное гудение моторов, вспышки сварки, лязг металла - все это создавало зловещую симфонию, далекую от привычных звуков мира на поверхности мёртвого мира. Под землей после прохождения определённого порога резко потеплело.

Время от времени состав останавливался, и мои люди быстро разгружали тяжелые посылки, перетаскивая их на восстановленные бетонные платформы, там их уже заранее встречали, и заискивали все внутрь. Каждый раз все действовали словно единый механизм, эффективно и бесстрастно, без малейших признаков усталости. Их движения были точны и экономны.

По мере продвижения вглубь метрополитена, количество полезного груза уменьшалось, с каждой станцией оборудование разгружалось, и его остановилось все меньше, и меньше. Большие жилые блоки, попадались редко, больше находясь ближе к середине скоплений станций.

Стройные шеренги фабричных корпусов сменялись лабиринтами жилых блоков, где обитали многие сотни представителей уже отдельной расы хомо фунги, которые жили при достаточно высоком уровне комфорта, мало кто мог позволить себе на поверхности подобное, еще один аргумент в пользу того, чтобы подчинится моей воле. И эта мысль не родившееся в моей голове заблуждение, многие из моих подчинённых были со мной согласны. Жизнь на поверхности трудна, и смертельно опасна, так что перспектива стать частью коллектива, это не самое худшее.

Грузовые дрезины медленно ползли по бесчисленным туннелям, перевозя ценные машины и агрегаты к месту их эксплуатации. Тут и там сверхлюди, движимые единой волей, трудились не покладая рук, превращая эти, когда-то смертельно опасные, подземные пространства в единый отлаженный механизм. Скоро этот механизм выплеснет скопившийся потенциал наружу.

Дрезина, гружённая ценным оборудованием, медленно ползла по бесконечным туннелям разрастающейся подземной империи. Солдаты неотрывно всматривались в темноту, пока состав мчался дальше в недра туннелей.

Впереди, в слабом свете редких светильников, угадывались очертания входа в огромный комплекс - охраняемые жилые корпуса, закрытый со всех сторон. Это был особый район, где содержали людей, пока ещё не подчинившихся власти Коллективного Разума.

Дрезина замедлила ход, и мне открылось печальное зрелище. Я видел глазами надзирателей как по площади сновали десятки людей, но в их движениях не было и следа от той привычной чёткости, слаженности свойственной для хомо фунги, это были обычные люди, да и без этой особенности, по внешнему виду можно было понять что они не принадлежали моему выводку. Тщедушные, низкорослые и слабые, они выглядели блекло на фоне своих надзирателей. Фигуры многих были сгорблены, шли они пошатываясь слабея под незримой волей. С каждым днём всё больше из них переставали сопротивляться, и попадали под полный контроль Разума. Надеюсь этот район опустеет как можно быстрее.

Хотя не факт, я видел в их глазах многих безысходность и тоску, но порой вспыхивали и искорки отчаянного сопротивления, непреклонности. Значительная часть ещё не смирились со своей участью, цепляясь за остатки свободной воли.

Как же меня это раздражало, бессмысленное упрямство, рано или поздно всех их ждёт одна участь – служение на благо человечества, принятие для себя грибных истин, и подключение к единому сознанию. Они станут винтиками в гигантском организме, подчинённой единой цели. Их тела и разум будут служить высшему коллективному сознанию, не теряя при этом критическую долю самостоятельности. Это не значит что они будут безвольными болванами, далеко нет. Но, интересы коллектива конечно же будут на первом месте.

Стальные ворота проходной, ведущей в этот обособленный анклав, были намертво заперты и охранялись грибными легионерами. Их грозные, закованные в броню фигуры возвышались над всеми. Это оказывало сильный подавляющий эффект. Никто не мог ни войти, ни выбраться отсюда по своей воле. Обречённые на медленное подчинение, пленные нижегородцы теряли разум.

Грузовая дрезина проползла мимо этого мрачного района, уходя еще глубже в недра подземной империи.

Тем временем, пока грузовые дрезины, доверху нагруженные ценным оборудованием, и артефактами, скрылись в туннелях, часть оставшихся на поверхности сил вернулись к обустройству под себя занятого Нижнего Новгорода, превращая его в более современный, и укреплённый форпост расширяющегося подземного государства сверхлюдей. Оставленное на месте лояльное население, вместе с небольшим гарнизоном грибных легионеров, должны были поддерживать видимость привычной жизни в городе, чтобы отвести подозрение внешних сил.

Теперь я контролировал местного правителя – подчинённого лично мне шейха, и его мать. Это были полезные фигуры, через которые можно было вести дипломатию и поддерживать контакты с другими человеческими поселениями, и странами.

Под руководством сверхлюдей город должен был постепенно преобразовываться, незаметно внедряя новые технологии и стандарты жизни. Повседневность должна была сохранять видимость прежнего уклада, но помаленьку вливаться в общий ритм.

Ещё предстояло наладить систему снабжения, установить эффективный контроль над всеми сферами жизни. Часть жителей, не пожелавших подчиняться, уже были вывезены.

Вскоре весь город будет преображён, став очередным звеном в разрастающейся сети подчинённых Разуму территорий. Местное население, обслуживающее нужды своих новых хозяев, так или иначе влилось в общий поток.

Все ради выживания. Нельзя допустить чтобы человечество снова попытались уничтожить. Я не допущу такого развития событий, люди не будут страдать больше, пусть лучше страдают ксеносы.

Тем более для этого у меня были все шансы, в новом качестве передо мной открывались бесконечные горизонты подобно бескрайнему морю возможностей. Поставив под свой контроль производственные мощности покоренного города, я мог направить освободившиеся ресурсы, и подразделения на внешнюю экспансию.

Отряды грибных легионеров словно щупальца спрута, расползались по окрестным территориям, выискивая оставшиеся без защиты человеческие поселения. Стоило им обнаружить такие общины, как тут же начинался процесс их подчинения.

Так, шаг за шагом, экспансия будет засасывать людей внутрь коллектива. Их личности соединятся в бескрайнем ментальном океане.

Параллельно с этим, другие отряды легионеров занимались зачисткой окрестностей от опасных мутантов, ренегатов. А самое главное остатки гулей, эти бездушные твари, все ещё весьма многочисленные, представляли серьезную угрозу для вновь обращенных поселенцев. Беспощадно уничтожая их, я как коллективный разум обеспечивал безопасность своих людей.

Я расширял границы своего влияния. Такими темпами, спустя считанные месяцы, обширные территории оказались под моим контролем, а численность населения многократно возросла за счет эвакуированных людей.

***

Колонна модернизированных броневиков, ведомая закованным в тяжелую броню центурионом, который сидел на головном броневике, неуклонно двигалась по пустынной, полностью разрушенной дороге.

Перед внутренним взором командира, словно на карте, четко вырисовывались контуры местности. Связанный с коллективным сознанием грибного разума, он моментально ориентировался, будто обладал врожденным чувством направления. Стационарные пулеметы на бронетранспортерах зорко осматривали окрестности, готовые в любой момент открыть огонь по опасным целям.

Наконец, колонна приблизилась к предместьям одного из поселений, где, по предварительным данным, должны были находиться выжившие люди. Командир подал знак к остановке - теперь предстояло действовать осторожно и без спешки.

Грибные легионеры, составляющие экипаж машин, быстро и слаженно покидали броню. Их уже нельзя было назвать простыми людьми - генная модификация и умеренные изменения сознания сделали их верными слугами коллективного разума.

Командир в тяжелом бронекостюме возглавил группу, которой предстояло проникнуть в поселение и установить связь с оставшимися жителями. Жесткие и отрешенные лица легионеров не выражали ни страха, ни сомнения. Их единственной целью было беспрекословное подчинение коллективному разуму.

Медленно, шаг за шагом, отряд осторожно продвигался вперед, готовый в любой момент исторгнуть на голову врагов огневую мощь своих тяжёлых винтовок. Вдали показались разрушенные дома, и узкие улочки которые могли таить в себе немало опасностей. Враждебные мутанты или затаившиеся ренегаты могли встретить их градом пуль.

Но центурион был уверен в успехе. Коллективный разум направлял его действия, просчитывая все возможные варианты развития событий. Легионеры же, лишний раз не спорили, беспрекословно следовали его приказам.

Грибные легионеры, ведомые центурионом, неторопливо двинулись в сторону деревни. Прежде чем начать операцию, вперед были отправлены разведывательные дроны, которые быстро передали данные, что в деревне обнаружены люди.

Люди оказались вооружены и явно готовились к отчаянной схватке. На окраине деревни они рыли могилы, скорбно хороня жертв недавней трагедии. Но в центре поселения внезапно раздались выстрелы - там, судя по всему, разгорелась битва с какой-то могущественной тварью.

Получив четкий приказ от коллективного разума, легионеры быстро вооружились нелетальным оружием и двинулись вперед, стремясь пресечь кровопролитие. Их задачей было не уничтожение людей, но их обезвреживание, и последующее выяснение подробностей.

Медленно, шаг за шагом, генномодифицированные воины осторожно продвигались вперед по улочкам деревни. Некоторые люди, напуганные их появлением, пытались оказывать сопротивление, но были быстро устранялись. Легионеры действовали слаженно, без суеты и лишних движений, подчиняясь единой воле коллективного разума.

Наконец, они приблизились к центру, где разворачивалась самая ожесточенная схватка. Здесь, на открытом пространстве, в окружении трупов и разрушений, они увидели необычное существо - высшего вампира, порождение тьмы, терзающее оставшихся в живых людей.

Центурион быстро оценил ситуацию, и отдал приказ группе легионеров, вооруженных тяжелым оружием, атаковать вампира. Те, не проявляя ни малейших эмоций, открыли огонь, стремясь одолеть могущественную тварь.

Завязался яростный бой. Стремительные выпады вампира, его сверхъестественная сила и ловкость встречали ураганный огонь болтеров. Но порождение тьмы не спешило сдаваться - оно рвалось к людям.

Лишь благодаря слаженным действиям грибных легионеров, подчиняющихся единому коллективному разуму, удалось наконец взять верх над вампиром. Его тело, объятое пламенем, рассыпалось в прах, а оставшиеся в живых люди были обездвижены и отправлены на обработку.

Через несколько часов длинная колонна отправилась обратно в сторону нижегородского кремля.

Глава 43

Дрожащими пальцами командир Афанасий схватился за края койки на которой он лежал, и с трудом открыл глаза, тяжело моргая. Его взгляд поплыл, мутный и непонятный, но вскоре цепко ухватился за знакомое лицо - на соседней койке сидел его заместитель Игнат, он был относительно цел, только рука была перевязана.

- Где... где мы? - с трудом выдавил из себя Афанасий, чувствуя, как сухость во рту мешает говорить.

Его заместитель, брат Игнат, приподнялся, глядя на командира с облегчением.

- Мы в крепости нижегородского шейха, командир. Нас нашли воины халифата и привезли сюда. Тебе повезло, что ты жив - битва с вампиром была жестокой.

Афанасий судорожно выдохнул, чувствуя, как страх сжимает его сердце ледяными тисками. Нижегородский халифат... Он слышал ужасные слухи об этих землях, об магометанах - безжалостных воинах, не знающих пощады, и чести. Что ждет их здесь? Неизвестность пугала его больше любых врагов.

Он попытался приподняться, но тело не слушалось, словно налитое свинцом. Раны давали о себе знать, пронзая болью каждое движение. Афанасий обвел взглядом скудно обставленную палату госпиталя, в которой, кроме них, не было ни души. Казалось, он и Игнат были единственными пациентами.

- Как долго... как долго мы здесь? - с трудом выговорил Афанасий, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей.

- Уже несколько дней, - ответил брат Игнат. - Ты был в беспамятстве все это время. Я тоже не знаю, что нас ждет, но магометане пока что оказались... милосердными. По крайне мере, они не убили нас, как могли бы.

Афанасий сглотнул, чувствуя, как комок в горле мешает дышать. Слова Игната не вселяли ни капли уверенности - если магометане были столь жестоки, как о них говорили, то их "милосердие" ничего не значило. Он вспомнил, как они бесстрашно вступали в бой с вампиром, не жалея ни себя, ни своих товарищей. Что если их спасение было лишь отсрочкой неизбежного?

Закрыв глаза, командир Афанасий попытался взять себя в руки. Сейчас не время для слабости - они выжили, и этим нужно дорожить. Впереди их ждали новые испытания, и он должен быть готов встретить их с честью. Отбросив страхи, Афанасий глубоко вздохнул и открыл глаза, встречаясь взглядом с Игнатом.

- Что ж, значит, мы на земле магометан, и тут заправляет их шейх. Будем надеяться, что нам удастся выбраться отсюда живыми. – Афанасий снова замолчал в задумчивости. Затем спохватившись он задал вопрос. – А что с остальными? С нашими братьями? - спросил Афанасий, пристально глядя на Игната.

Тот слегка поморщился, словно ожидал этого вопроса.

- Они в одном из гостевых корпусов. Нас разделили сразу, как только привезли сюда. Наше оружие отобрали - я так понимаю, чтобы мы не представляли угрозы.

Афанасий кивнул, переваривая эту информацию. Значит, они оказались в полной власти ортодоксов - их отделили от остальных и обезоружили. Это не предвещало ничего хорошего.

Внезапно в палату, без стука, быстрым шагом вошел беловолосый мужчина, в белом врачебном халате. Бросив быстрый взгляд на Афанасия, он тут же нахмурился и, не сказав ни слова, развернулся и вышел.

Афанасий проводил его задумчивым взглядом. Что это значило? Почему местные так настороженно отнеслись к его приходу в сознание?

- Игнат, ты заметил... - начал он, но его заместитель его перебил.

- Да, командир. Все, кого мы здесь встречали, были беловолосыми. Мне это тоже показалось странным.

Афанасий задумчиво хмыкнул. Такая необычная особенность внешности практически у всех жителей халифата определенно была неспроста. Может ли это быть как-то связано с их миссией.

Тяжело вздохнув, он снова попытался приподняться, но тело снова отказывалось повиноваться. Раны истязали его тело пульсирующей болью, а голова кружилась от слабости.

- Интересно, как скоро нас выпустят отсюда? - пробормотал он, больше размышляя вслух, чем обращаясь к Игнату.

В палате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием одинокой лампы на потолке. Афанасий прикрыл глаза, погружаясь в свои мысли. Впереди их ждало столько неизвестного - их судьба была полностью в руках язычников, беспощадных воинов, о которых ходили леденящие душу легенды. Удастся ли им выйти из этого плена живыми?

Внезапно Игнат нарушил молчание.

- Знаешь, командир, я начинаю думать, что нашему спасению суждено было случиться. Ведь если бы не воины халифата, мы бы погибли в той схватке с вампиром. И теперь, несмотря на все опасения, мы живы и в относительной безопасности. Возможно, нам стоит держаться за этот шанс изо всех сил.

Афанасий открыл глаза и посмотрел на Игната, отражение собственных сомнений читающееся в его усталом взгляде.

- Ты прав. Но я все равно не могу избавиться от этого гнетущего чувства, что все это - лишь затишье перед бурей. Неизвестность давит на меня, Игнат. Что если нас ждет что-то куда худшее, чем мы можем представить?

- Знаешь, брат Афанасий, - медленно проговорил Игнат, - за все время нашего пути сюда я ни разу не заметил признаков присутствия гулей. Ни одной стаи, ни единого следа их пребывания.

Афанасий внимательно посмотрел на своего верного заместителя, замечая в его взгляде задумчивость.

- Да и те солдаты, что сопровождали нас, произвели на меня весьма внушительное впечатление, - продолжил Игнат. - Их габариты, телосложение - будто они созданы для войны. И снаряжение у них тоже не простое - тяжелая броня с дополнительными тактическими элементами, крупнокалиберное огнестрельное оружие. Такое впечатление, что халифат серьезно подготовился к отражению натиска нечисти. Мне все больше кажется что не было никаких гулей, или то что они сами изничтожили гулей.

Афанасий кивнул, обдумывая услышанное. Возможно, его опасения насчет преувеличения угрозы со стороны гулей были не беспочвенными. Или же халифат действительно сумел взять ситуацию под контроль - в конце концов, их столица, которую они так отчаянно защищали, осталась нетронутой.

- Полагаю, Патриарху и совету митрополитов будет весьма любопытно узнать об увиденном тобой, Игнат, - тихо произнес Афанасий. - Очевидно, наши сведения о происходящем в халифате были несколько... искажены.

Он прикрыл глаза, погружаясь в размышления. Конечно, он был рад, что их спасли, но внутри все равно продолжало что-то тревожить. Слишком уж все это казалось странным - и поведение местных, и их внешность, и степень подготовленности к отражению нечисти. Неужели здесь было что-то большее, чем они могли себе представить?

Афанасий снова открыл глаза и посмотрел на Игната.

- Но ты прав - нам сейчас стоит ухватиться за этот шанс и постараться понять, в какую ситуацию мы угодили. Возможно, все не так плохо, как может показаться на первый взгляд.

Он слабо улыбнулся, несмотря на мучившие его сомнения.

- Главное, чтобы нас отсюда выпустили живыми. Пока что мы находимся в руках нижегородцев, и кто знает, что они с нами сделают.

Афанасий тяжело вздохнул, снова закрывая глаза. Его тело все еще было слабым, а раны нещадно болели, но он знал, что нужно постараться восстановить силы. Впереди их ждало столько неизвестного. Он попытался расслабится, чтобы накопить сил.

Вдруг дверь палаты распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошел беловолосый мужчина в белом халате, сшитом на восточный манер, и с пышной пепельной бородой – нетрудно было догадаться что достопочтенный муж носил титул лекаря. Бросив короткий взгляд ярких голубых глаз, на Афанасия и Игната, он направился к одному из медицинских столиков, что-то быстро набирая на планшете в руках.

Афанасий приподнял голову, внимательно наблюдая за незнакомцем.

Его седые волосы и строгое, сосредоточенное выражение лица выдавали в нем опытного врача.

- Доброго дня, уважаемый, - осторожно поприветствовал его Афанасий. – Я брат Афанасий. А это мой соратник, брат Игнат. Мы очень благодарны вам за помощь, которые вы в милосердии своем оказали нам. Могли бы вы сказать, где мы находимся и как долго мы здесь пробудем? Мы конечно же заплатим сколько нужно, за оказанную помощь.

Врач перевел на них взгляд своих пронизывающих серых глаз, на мгновение замерев. Затем, словно вспомнив о чем-то, кивнул.

- Добро пожаловать в лекарню нижегородского кремля, уважаемые путники, - произнес он без ожидаемого легкого акцента. - Вы были доставлены сюда несколько дней назад с тяжелыми ранениями. Сейчас вы находитесь под покровительством нашего достопочтенного шейха Ярослейва. Платы не надо. – коротко добавил последнее врач. Врач подошел ближе, внимательно изучая показания на мониторах, к которым были подключены Афанасий. - Ваше состояние постепенно улучшается, но вам еще потребуется некоторое время для полного восстановления, - продолжил врач. - Мы сделали все возможное, чтобы быстрее вернуть вас в норму.

Афанасий заметил неладное, когда врач подошел к ним поближе. Монах напряг своё зрение, и вгляделся, под его седыми волосами скрывалось достаточно молодое и гладкое лицо. Более того, при ближайшем рассмотрении доктор показался Афанасию еще более высоким, чем показалось сначала.

Афанасий хотел было поинтересоваться возрастом достопочтенного доктора, как внезапно в комнату вошла стройная, и невероятно красивая на вид девушка. Ее пепельные волосы, миловидное лицо и белоснежный закрытый комбинезон создавали поистине завораживающий образ. Афанасий и Игнат не могли оторвать от нее взгляд, словно их глаза были прикованы к ней.

Врач, словно заметив их реакцию, раздраженно отогнал девушку подальше и, взяв шприц, попросил Афанасия закатать рукав. Монах с подозрением уставился на содержимое шприца, но все же подчинился. Однако, когда врач протёр место инъекции, и попытался ввести лекарство, Афанасий не выдержал и спросил:

- Извините, уважаемый доктор, но что это за чудесное лекарство? Неужели оно способно вылечить нас настолько быстро?

Врач тяжело вздохнул и, казалось, на мгновение замешкался, подбирая слова.

- Да, это... особое лекарство, господин Афанасий. Оно поможет ускорить ваше выздоровление. Дело в том, что вы оба получили весьма серьезные ранения, и обычные методы лечения могут занять слишком много времени. Именно поэтому я прибег к этому препарату.

Афанасий нахмурился, явно не до конца удовлетворенный ответом. Он украдкой бросил взгляд на девушку, которая все это время стояла рядом с врачом, словно ожидая дальнейших распоряжений.

- Раз это такое чудодейственное лекарство, то почему его готовите не вы, а эта юная госпожа? Она, насколько я понимаю, не простая помощница.

Врач опять замялся, но потом ответил:

- Вы правы, господин Афанасий. Марина - не просто помощница, а один из лучших специалистов в нашей больнице. Ее познания в травах, зельях и целительстве превосходят многих. Именно поэтому ей и было поручено наблюдать за вашим выздоровлением.

Афанасий задумчиво кивнул, переваривая эту информацию. Очевидно, эта девушка была куда более значимой персоной, чем просто рядовая медсестра. Редкость для нынешнего сурового времени.

- Понятно, - произнес он. - Что ж, если госпожа Мария столь сведуща в своем деле, то, думаю, мы можем быть спокойны за свое здоровье. Надеюсь, благодаря ее стараниям мы быстро восстановим силы и сможем продолжить наш путь.

Однако во взгляде врача Афанасий уловил легкую тревогу, словно тот что-то недоговаривал. Это насторожило монаха, но он решил пока не развивать эту тему.

Врач кивнул и, аккуратно введя лекарство, отошел в сторону. После того, как врач ввел лекарство, в комнате повисла напряженная тишина. Афанасий внимательно наблюдал за реакцией доктора, и Марины, которые теперь делали укол Игнату, пытаясь понять, что они скрывают. Игнат, казалось, был полностью погружен в свои мысли, лишь изредка бросая заинтересованные взгляды на таинственную медсестру.

Спустя несколько минут Афанасий почувствовал, как лекарство начинает действовать - боль в ранах постепенно утихала, а тело наполнялось приятным теплом. Он с удивлением посмотрел на врача:

- Удивительно! Должен признать, ваше лекарство весьма эффективно. Я уже чувствую, как оно восстанавливает мои силы.

Доктор кивнул, но на его лице не было и тени улыбки. Он обменялся быстрым взглядом с Мариной, после чего произнес:

- Я рад, что оно помогает. Но вам обоим стоит отдохнуть. Давайте позже обсудим ваше дальнейшее лечение. И не волнуйтесь это не отрава, вы же понимаете что находитесь здесь только по милости нашего повелителя.

Не дожидаясь ответа, врач развернулся и направился к выходу. Марина бросила на монахов сочувственный взгляд, но поспешила следом за доктором.

Как только они ушли, Афанасий повернулся к Игнату:

- Ты тоже заметил что-то странное в поведении этого врача и его помощницы? Мне кажется, они что-то недоговаривают.

Игнат задумчиво кивнул:

- Да, я заметил. Особенно их реакция, когда ты спросил про лекарство. Они явно забеспокоились.

Афанасий нахмурился:

- Интересно, что могло вызвать такую реакцию? Неужели в этом лекарстве что-то не так? Или им есть что скрывать насчет Марины?

Игнат пожал плечами:

- Не знаю. Но, похоже, нам стоит быть начеку. Эти люди явно что-то темнят.

Афанасий кивнул и задумчиво уставился на закрывшуюся за врачом и Мариной дверь. Его инстинкты опытного воина подсказывали, что здесь кроется нечто большее, чем обычное лечение. Но что именно - он пока не мог понять.

Афанасий и Игнат не заметили, как незаметно наступил вечер. Когда солнце уже клонилось к горизонту, в комнату вошел врач, на этот раз без медсестры. Молча сделав им вечернюю инъекцию, он тут же удалился. Спустя несколько минут появилась красивая медсестра с подносом в руках. На нем были две тарелки горячего грибного супа, толстые ломти свежего хлеба, с кусочками вкусных шампиньонов, и кружки ароматного чая.

Игнат, не сводя глаз с медсестры, попытался завязать с ней разговор. Но девушка лишь скромно улыбалась в ответ и, расставив еду, быстро покинула комнату. Афанасий, глядя на раздосадованное лицо друга, не смог сдержать смеха.

Наскоро поужинав, друзья отправились на боковую. Устроившись на кровати, сытый Афанасий сразу же провалился в глубокий сон.

Во сне Афанасия вновь промелькнули кошмарные образы: кровавые сражения, сожженные деревни, голодающие толпы людей. Контраст между сытыми иерархами церкви и обездоленным народом вызывал в нем гнев и возмущение. Где-то на границе сознания Афанасий ощущал чье-то злорадное присутствие, будто кто-то наблюдал за ним, давя на его болевые точки.

Внезапно Афанасий почувствовал нечто огромное и массивное, что обычному человеку было не под силу постичь. Непреодолимое давление этого чуждого присутствия вызвало у него панический страх. Изо всех сил Афанасий пытался вырваться из этого кошмара, и в конце концов ему удалось себя разбудить.

Вскочив с кровати, Афанасий оказался в холодном поту. Игнат, встревоженный таким состоянием друга, подошел и сжал его плечо.

- Что случилось, Афанасий? Ты выглядишь так, будто видел самого дьявола, - обеспокоенно спросил он.

Афанасий провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться.

- Мне снились ужасные вещи, Игнат, - хрипло произнес он. - Кровавые сражения, сожженные деревни, голодающие люди... А потом я почувствовал что-то огромное, нечто, что давило на меня, подчиняя мое сознание. Я был как, как те беженцы, которые говорили про сатану на востоке…

Игнат внимательно выслушал рассказ друга, понимая, что тот пережил нечто действительно пугающее.

- Это был всего лишь сон, Афанасий, - успокаивающе сказал он. - Мы в безопасности, по крайней мере, пока.

Разговор двух товарищей прервал скрип открывающейся двери, из-за порога в палату зашло несколько рослых воинов в доспехах, тех самых, что спасли Афанасия и его людей.

Афанасий понимал, что это вовсе не приглашение, а требование явиться к шейху Ярослейву. Отказаться было невозможно - рослые воины в доспехах, очевидно, были готовы применить силу, чтобы доставить его к правителю.

Подавив волнение, Афанасий кивнул пепельноволосому воину:

- Я готов отправиться к шейху.

Воины окружили его, и процессия двинулась по коридорам госпиталя. Афанасий старался сохранять спокойствие, хотя внутри него боролись тревога и любопытство. Что могло понадобиться столь влиятельному правителю от простого монаха?

Выйдя из стен госпиталя вместе с пепельноволосым воином и его спутниками, Афанасий с тревогой оглядывался по сторонам. Улицы крепости-города, которую он узнал как Нижегородский кремль, были на удивление пустынны. Лишь изредка попадались прохожие, все как один высокие, стройные, с такими же пепельными волосами и холодными голубыми глазами, как и его конвоиры.

Повсюду были заметны следы недавних боев - разрушенные здания, воронки от взрывов, следы крови на мостовой. Афанасий недоумевал, что же могло здесь произойти, пока его спасли и доставили в госпиталь.

Наконец они достигли внушительных стен цитадели шейха Ярослейва. К его удивлению, этот оплот власти также нес на себе отпечаток сражений - обгоревшие бойницы, поврежденные зубцы стен. На страже стояли такие же пепельноволосые и голубоглазые воины, настороженно следящие за процессией.

Афанасия провели через лабиринт коридоров и залов внутри главного здания, наконец доставив его в просторный зал для приемов. Здесь его заставили ожидать почти час, пока он нервно расхаживал по роскошному помещению, разглядывая искусную резьбу на балках и изящные ковры на полу.

Огромные двери тронного зала распахнулись, и Афанасий оказался в грандиозном помещении, наполненном людьми. Все они, как заметил монах, были пепельноволосы и голубоглазы, с чертами лица, отмеченными аристократической красотой и статностью. Присутствующие облачены в необычные придворные наряды, в которых ощущалось сочетание элегантности и воинственности.

На возвышении, словно скала, восседал сам шейх Ярослейв. Его внешность поражала: пепельные волосы, холодные голубые глаза, отчеканенные черты лица. Казалось, он возвышался над остальными, излучая ауру власти и величия.

Афанасий и Ярослейв обменялись официальными приветствиями, после чего правитель жестом пригласил монаха к трапезе.

- Рад, что ты смог присоединиться ко мне, - произнес шейх, окидывая Афанасия испытующим взглядом. - Расскажи же, какими судьбами ты и твои люди оказались в моих землях?

Афанасий собрался с мыслями, прежде чем ответить:

- Владыка, мы всего лишь странствующие монахи, бредущие по бескрайним дорогам. Ходили слухи, что ваши земли опустели, что здесь хозяйничают лишь гули. Но, как я вижу, это не более чем преувеличение.

Ярослейв усмехнулся, словно услышав нечто забавное.

- Гули, говоришь? - его голос звучал с легкой насмешкой. - Ты явно плохо знаком с моими владениями, монах. Здесь по-прежнему царит порядок и процветание. Мои люди охраняют эти земли от любых угроз.

Афанасий заметил, как при этих словах присутствующие в зале воины выпрямились, словно по команде.

- Понимаю, - кивнул Афанасий. - Должно быть, ваши воины весьма искусны в бою, если смогли отогнать даже гулей.

- Ты прав, - Ярослейв откинулся в кресле, внимательно разглядывая монаха. - Мои люди - лучшие воины в этих краях. Но скажи мне, монах, что еще тебе известно о здешних землях и их обитателях?

Афанасий вздохнул, понимая, что от его слов здесь сейчас многое зависит. Но что он сказать? Вариантов было немного, их прижалки к стенке, оставалось лишь врать, и надеяться, что шейх не будет столь дотошным. Ситуация на грани фола, но что поделать?

- Владыка, я должен быть с вами честен. Признаюсь, наше появление здесь - чистая случайность. Мы всего лишь странствующие монахи, знающие об этих землях и вашем народе не больше простых людей. Нам ничего не известно ни о ваших тайнах, ни о ваших врагах. Мы оказались здесь совершенно непреднамеренно, гонимые бедой, и теперь ищем лишь крова и защиты.

Ярослейв нахмурился, услышав эти слова. Повисла напряженная тишина, во время которой он молча изучал лица Афанасия.

Вдруг он резко щелкнул пальцами, и в зал ввели нескольких человек, связанных по рукам.

- Так что же, монах, ты утверждаешь, что вы просто случайные путники? А эти люди, мои враги, что они делали в ваших рядах? - гневно воскликнул Ярослейв. - Неужели вы думали, что я не узнаю их? Вы пришли сюда, чтобы шпионить в пользу моих недругов!

Афанасий в ужасе смотрел на закованных людей. Он понимал, что теперь их участь предрешена - шейх ни за что не поверит в их невиновность.

- Владыка, клянусь, мы ни о чем не догадывались! Мы впервые видим этих людей! - в отчаянии воскликнул монах.

Но Ярослейв лишь покачал головой, его глаза метали гневные молнии.

- Теперь вы все останетесь здесь, под моей охраной, пока я не выясню, что же на самом деле происходит. Вы не покинете эти стены, пока я не буду уверен, что вы не представляете для меня угрозы.

***

Расширение периметра безопасности шло по чёткому плану, мои грибные легионы все дальше, и дальше отодвигали хищных криптитов подальше от моих центральных территорий.

Были проблемы с размещением новоприбывших сопротивленцев, их число оказалось критически большим, поэтому пришлось экстренно решать проблему. Изначально мы расширили станцию на которой планировалась их размещать, плюс к этому ближайшую от нее станцию мы соединили общим проходом, и обустроили там дополнительную резервационную зону. Успели мы вовремя, потому как несколько тысяч жителей, которые массово отвергли меня, отправились туда, на так называемое “медленное переваривание“, то есть я их ментально брал измором, и перетягивал на свою сторону. За несколько месяцев мне получилось обработать почти четверть от общего числа непокорных.

Помимо них я продолжал отправлять конвои, и специальные группы по всем окружным сёлам, и деревням, за счет них, и за счет тех обращённых, число хомо фунги хорошо так перевалило за полторы тысячи. Сильно усилив мой промышленный, и сельскохозяйственный потенциал.

Все дальше, и дальше мы пронизываем сеть подземных туннелей Нижнего Новгорода. Одновременное, в каком-то смысле единым организмом, состоящим из бесчисленных грибных нитей-мицелиев, и не только, мы обладаем уникальными возможностями, позволяющими нам трансформировать окружающую среду в соответствии с нашими потребностями.

Одним из наших величайших достижений стало возведение развитой промышленной системы в сердце нижегородского метрополитена. Используя свои способности к преобразованию веществ, удалось создать целые производственные цепочки, превращая доступный нам хлам, и мусор, в необходимые нам ресурсы.

В том числе я научился перерабатывать органические отходы в питательные вещества, которые затем направляются на выращивание различных культур грибов и растений. Эти организмы не только служат источником пищи для нашего коллективного тела, и отдельных особей, но и производят кислород, необходимый для поддержания жизнедеятельности.

Параллельно с этим, мы разработали методы добычи и очистки минеральных ресурсов, таких как железо, медь и другие металлы, которые затем используются для строительства и производства. Мы создали целые заводы по переплавке и обработке руды, выплавляя высококачественные сплавы, необходимые для возведения машин, механизмов и инфраструктуры. В этом нам помог украшенный у Нижнего Новгорода промышленные мощности. Теперь я, и мои люди можем производить, то что раньше в принципе мне было недоступно. Очень скоро выйдет первое транспортное средство, полностью собранное в подземных цехах.

Наша химическая промышленность также теперь находится на высоком уровне развития. Мы умеем получать из доступного сырья различные соединения, от топлива и смазочных материалов до пластиков и лекарственных препаратов.

Более того, помимо других более традиционных источников энергии, с недавнего времени мы получаем электричество вырабатываемое нашими новейшими грибными "электростанциями", мы построили целую сеть трубопроводов и кабелей, обеспечивающих распределение ресурсов по всей подземной системе. Таким образом, мы можем координировать и контролировать все производственные процессы, гарантируя бесперебойное снабжение и эффективное использование.

Отдельного слова заслуживают сами грибные электростанции, основой для этих передовых установок служат огромные подземные грибные колонии, способные генерировать значительные объемы биоэлектрической энергии. Эти колонии представляют собой сложнейшие симбиотические системы, объединяющие в себе различные виды грибов, бактерий и простейших организмов.

Корневая система грибницы выступает в качестве своеобразных "электродов", улавливающих и передающих электрические импульсы, генерируемые жизнедеятельностью колонии. Специальные ферментативные процессы и окислительно-восстановительные реакции внутри грибницы позволяют трансформировать эти импульсы в стабильный поток электроэнергии.

Для повышения эффективности производства данной энергии, мы также интегрируем в систему некоторых хомо фунги - наших передовых биоинженеров. Их невероятные познания в области биохимии и физиологии грибов позволяют тщательно контролировать и оптимизировать все протекающие в колониях процессы.

Результатом становится получение электрической энергии, многократно превышающей потребности местных грибных поселений. Избыток электричества распределяется по всей подземной сети, обеспечивая надежное энергоснабжение наших производственных комплексов, жилых районов и прочей критической инфраструктуры.

Грибные электростанции - это не просто источник чистой и возобновляемой энергии, но настоящее достижение нашей грибной инженерной мысли. Они демонстрируют мощь симбиотического сотрудничества различных организмов и служат опорой для дальнейшего технологического прогресса нашей подземной империи.

Наше коллективное сознание постоянно анализирует и оптимизирует эти промышленные циклы, чутко реагируя на любые изменения в потребностях и вызовах окружающей среды. Мы непрерывно совершенствуем наши технологии, стремясь к максимальной эффективности и самодостаточности.

В дальнейшем будет только расширение, и рост. Даже недавний конфуз, с пойманными шпионами соседней теократии мы используем к общему благу. Главное сломать волю этих негодяев, и подчинить их, затем снова внедрить их внутрь, прямо в систему врага.

Глава 44

В самой глубокой части подземного метрополиса, в огромном зале с вкопанными в бетонный пол резервуарами, заполненными колониями грибов, стоит многочисленная процессия людей. Посредине этого величественного пространства один человек, под возгласы собравшихся, погружается в воду.

До этого его тело было изможденным и слабым, но когда он выходит из резервуара, то предстает перед общиной обновленным и окрепшим. Рядом с преображенным человеком встает еще более массивный мужчина с яркими голубыми глазами.

Он возвещает остальным, что у них теперь новый брат в общине - брат Афанасий. Все собравшиеся приветственно кричат, приветствуя Афанасия как одного из них, как часть их подземной семьи. Ритуал посвящения завершен, и община готовится принять своего нового собрата.

***

Хорошо. Очередной новый день, в качестве разумного сверхгриба.

Сегодня я уделил особое внимание в организации производственных процессов в связках моих подземных поселений. Наверное очевидно что, одним из ключевых элементов выстроившейся экосистемы является специальная колония грибов, которая служила своеобразным "биореактором" для синтеза различных органических соединений.

Нечто подобное у меня уже было, с помощью таких же колоний я выводил небольшое количество сырья, вернее я мог с помощью них перерабатывать один вид сырья в другой, но была проблема эти колонии были универсальны. Поэтому требовали огромного количества энергии при процессе переработки, и выделяли достаточно много тепла.

Но, с недавнего времени, из-за увеличения ресурсов, и пространства для экспериментов, я смог вывести отдельные, специализированные колонии грибов, высокоэффективные, экономные, и с минимальным тепловыделением, но ограниченной спецификой номенклатуры, которую они могли выпускать. Общие цеха пришлось перепрофилировать, под выпуск отдельного сырья, металлов, пластмасс, и прочего. Так же построить новые цеха.

Первый этап начался еще давно, заключался в тщательном культивировании грибницы. Для этого мои люди оборудовали специальные помещения с оптимальными условиями для роста - поддерживается необходимая влажность, температура, pH и режим освещения. Регулярно вносятся питательные добавки, состав которых подбирается в зависимости от текущих потребностей.

Процесс культивирования грибов требовал высокого мастерства и точного соблюдения технологии. Малейшие отклонения в параметрах могли привести к гибели всей колонии. Поэтому специальный персонал находился в постоянном контакте с биологической системой, отслеживая малейшие изменения и оперативно на них реагируя.

Заключительный этап, это выделение и очистка необходимых веществ, с грибных колоний. Для этого грибную биомассу подвергают сложной химической обработке. Сначала она измельчается, затем с помощью экстракции, дистилляции и других методов из нее выделяются различные соединения - от простых углеводов до сложных лекарственных препаратов.

Полученные химические компоненты направляются на производственные участки, где из них изготавливается готовая продукция - одежда, инструменты, предметы быта, топливо и многое другое. Здесь также требуется высокий уровень подготовки персонала, владение необходимыми технологиями и строгий контроль качества.

Весь этот производственный цикл организован таким образом, чтобы максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы и минимизировать потери. Мои люди постоянно ищут новые решения, экспериментируют с технологиями, совершенствуют оборудование. Главная задача - обеспечить полную самодостаточность поселений.

Следует отметить, что наша производственная система далека от совершенства - мы вынуждены постоянно импровизировать, приспосабливаясь к полукустарным условиям подземки. Но, тем не менее, ее ключевые элементы базируются на научных принципах и хорошо продуманных технологических процессах.

Уверен, что по мере развития и накопления опыта мы сможем значительно повысить эффективность и масштабы производства. Это позволит не только обеспечить жизнедеятельность нашего поселения, но и установить контроль над другими группировками вне, предложив им технологическое и экономическое сотрудничество. Впереди еще много работы, но я готов к ее выполнению.

Параллельно с этим, мои люди продолжили зачистку нижних уровней станций от мутантов и других враждебных элементов. Это сложная и опасная работа, требующая большой выдержки и слаженности действий.

Мои бойцы, генетически модифицированные для повышения физической силы, выносливости и реакции, каждый раз методично продвигаются вперед, последовательно и тщательно прочесывая каждый закуток.

По мере расширения контролируемой территории, мы начинаем осваивать высвобождаемые помещения под новые производственные и жилые нужды. Мои люди быстро возводят временные перегородки, устанавливают необходимое оборудование и налаживают работу.

Так, в одном из недавно освобожденных залов уже запущена теплица для выращивания грибов и зелени. Здесь поддерживаются оптимальные условия - необходимая влажность, температура, освещение. Регулярно вносятся питательные растворы, тщательно контролируется рост и развитие культур.

В соседнем помещении разместились участки по переработке органических отходов и очистке воды. С помощью сложных биохимических процессов, осуществляемых нашей грибной колонией, мы не только утилизируем все отходы жизнедеятельности, но и получаем ценные компоненты для дальнейшего производства.

Кроме того, нам удалось расширить жилые кварталы, выделив дополнительные площади для размещения наших людей. Здесь они могут отдохнуть, восстановить силы, получить необходимую медицинскую помощь. Особое внимание уделяется созданию комфортных бытовых условий - хорошее освещение, чистая вода, горячее питание.

С каждым днем наши производственные мощности растут, а жизнь в нашем подземном убежище становится все более организованной и упорядоченной.

Очевидно, что в скором времени наша самодостаточная экономическая система, базирующаяся на грибной биотехнологии, а также военная мощь наших генетически модифицированных бойцов, позволят нам в перспективе установить контроль над всем нижегородским метрополитеном. Это откроет широкие возможности для дальнейшего развития и процветания нашей цивилизации.

В том числе наша работа по освоению и интеграции новых территорий постоянно набирает обороты. Одним из важнейших направлений стало налаживание надежного железнодорожного сообщения между жилыми станциями.

Изначально мы использовали для этих целей самодельные дрезины, собранные из подручных материалов, найденных среди многочисленного мусора. Нашим специалистам удалось подключить эти небольшие платформы к электросети, питающей наши объекты. Так мы получили компактные, но достаточно мобильные транспортные средства.

Первые "рельсовые электрокары" курсировали между станциями от случая к случаю, доставляя грузы и перевозя небольшие группы людей. Однако со временем, по мере расширения нашего контроля над территорией, объем перевозок стремительно рос. Нам пришлось переходить на более мощный и вместительный подвижной состав.

Сейчас между нашими основными жилыми и производственными узлами курсируют настоящие поезда, собранные из множества соединенных между собой вагонов. Их размеры и возможности постоянно увеличиваются - увеличивается количество пассажирских и грузовых вагонов, растут скорость и грузоподъемность.

Эти поезда ходят по строгому расписанию, согласованному между станциями. Они перевозят людей, оборудование, продукты питания, сырье и другие необходимые материалы. Таким образом, обеспечивается бесперебойное функционирование нашей самодостаточной экономической системы.

Особую гордость вызывает то, что наши "метропоезда" полностью автоматизированы. Ими управляют умные системы, собранные из старых компьютеров, контролирующие все параметры движения - скорость, торможение, стыковку вагонов, обеспечение энергией. Это позволяет минимизировать риски аварий и чрезвычайных ситуаций, повысить надежность, безопасность перевозок, и сэкономить на рабочей силе.

Развитие железнодорожной инфраструктуры стало еще одним важным шагом на пути к укреплению нашей власти и влияния на окружающих землях. Теперь мы можем эффективно управлять и распределять ресурсы, обеспечивать бесперебойные поставки во все точки нашего подземного царства. Это придает нам уверенности в своих силах и вселяет надежду на дальнейшее процветание нашей цивилизации.

Наш прогресс в развитии железнодорожного сообщения стал возможен благодаря значительному усилению и расширению нашей промышленной базы в глубинах нижегородского метрополитена.

Многие недели, и месяцы мы занимались разведкой и освоением богатых залежей различных полезных ископаемых под землей - угля, руды, редкоземельных металлов и других ценных ресурсов, мы это все вытягивали с помощью можно гибридной корневой системы. Постепенно нам удалось создать целую сеть специализированных добывающих и перерабатывающих комплексов. Которая прекрасно дополняла остальные способы добычи, и производства важного сырья.

Особенно важную роль сыграло развитие наших металлургических мощностей. В специальных плавильных цехах и заводах, сверху грибных цехов, мы наладили масштабное производство чугуна, стали, алюминия и других металлов, необходимых для строительства инфраструктуры, машин и оборудования.

Кроме того, в ряде ключевых локаций мы организовали целые промышленные районы, где помимо металлургии функционируют и другие профильные предприятия - химические, керамические, стекольные и прочие. Эти технологически взаимосвязанные комплексы обеспечивают нас широким спектром материалов, позволяя реализовывать все более амбициозные инженерные проекты.

Именно опираясь на эту растущую индустриальную базу, нам удалось существенно усовершенствовать и расширить нашу железнодорожную сеть. Мы получили возможность производить все необходимые для строительства путей и подвижного состава компоненты - рельсы, шпалы, вагоны, локомотивы и прочее. Кроме того, электрические системы, системы управления и связи также создаются внутри нашего подземного промышленного контура.

Таким образом, мы замкнули цикл - от добычи сырья до выпуска конечной железнодорожной продукции. Это позволяет нам гибко реагировать на растущие потребности, быстро наращивать пропускную способность и грузоподъемность наших транспортных артерий.

Железные дороги становятся все более мощным инструментом консолидации нашего подземного государства. Они оперативно доставляют ресурсы и продукцию между производственными центрами, связывают воедино все наши разрозненные владения. Я уверен, что дальнейшее развитие этой системы станет гарантией нашего экономического процветания и военно-политического доминирования в метро, которое будет распространятся, и во вне.

Но, даже так металлургические комплексы все ещё составляли малую доля от производства полезного сырья, значительную часть необходимых металлов мы традиционно получаем благодаря специальным биотехнологическим колониям.

Уникальные штаммы грибов, которые способны буквально переваривать, и преобразовывать различные отходы, техногенное сырье и даже старые конструкции в чистые металлические концентраты. Такая биологическая переработка позволяет нам многократно использовать и рециклировать материалы, максимально снижая потребность в первичном сырье. При таких условиях, упор в сторону классической металлургии, это попытка провести адекватную диверсификацию.

Эти грибные фабрики функционируют как самодостаточные замкнутые экосистемы с минимальным энергопотреблением и отходами. Они не только производят широкую номенклатуру ценных металлов, но и попутно создают сопутствующие органические удобрения, пищевые добавки и другую полезную продукцию.

Вдобавок к нашим подземным ресурсам, мы также активно применяем металлы, добываемые на поверхности. Благодаря развитой системе разведки, логистики и переработки, мы можем эффективно доставлять, плавить и вновь использовать самые разнообразные металлические отходы с разрушенных зданий, техники и инфраструктуры наземного мира. Это позволяет нам замыкать еще более обширный цикл металлопотребления.

Таким образом, сочетая традиционные индустриальные мощности с инновационными биотехнологическими решениями, а также эффективно задействуя ресурсы поверхности, мы обеспечиваем себя всеми необходимыми металлами в огромных объемах. Это создает прочную материально-техническую базу для ускоренного развития нашей транспортной инфраструктуры и других стратегических отраслей.

Благодаря обильному поступлению металлических ресурсов, нам также удалось значительно нарастить производство современного стрелкового вооружения. Причем основной упор был сделан на выпуск крупнокалиберных образцов, как раз для использования нашими генномодифицированными жителями метрополитена.

Беспрерывный приток оружия и боеприпасов к нему позволил нам выставить многочисленные оборонительные аванпосты на ключевых точках наземного ландшафта. Теперь мы можем осуществлять регулярное патрулирование обширных территорий, значительно повысив уровень безопасности в ранее опасных пустошах и руинах города.

Наши тяжеловооруженные, состоящие из сверхлюдей патрули успешно отразят любые попытки проникновения на наши подземные рубежи со стороны враждебных мародерских группировок, мутантов и других угроз с поверхности. Это создает надежный заслон, позволяющий нам спокойно заниматься дальнейшим развитием наших технологий, производства и инфраструктуры в относительно безопасных условиях.

Таким образом, совершенствование систем металлообработки и биотехнологической переработки, наряду с укреплением оборонного потенциала, формируют комплексную основу для уверенного движения нашей метрополии вперед. Я верю, что в ближайшие годы мы сможем в значительной степени восстановить былое величие и безопасность нашего подземного мира.

Как и отмечалось ранее, благодаря стабильному притоку металлических ресурсов, наше сельское хозяйство также перешло на качественно новый уровень развития. Выработки на водорослевых фермах, червеводческих хозяйствах и подземных гидропонных комплексах увеличились многократно.

Это стало возможным благодаря тому, что теперь мы могли производить более качественные и надежные детали для систем трубопроводов, резервуаров, ограждений и прочего оборудования. Металлические изделия отличались повышенной прочностью и долговечностью, что значительно снизило аварийность и простои в работе наших сельскохозяйственных объектов.

Кроме того, новые металлические конструкции позволили нам оптимизировать планировку и компоновку тепличных и фермерских комплексов, добиваясь максимальной эффективности использования ограниченных подземных площадей. Это, наряду с применением передовых агротехнологий, позволило нам существенно увеличить объемы производства пищевой продукции.

Таким образом, достигнутый технологический прогресс в металлообработке оказал мультипликативный эффект на развитие всей продовольственной сферы нашей метрополии.

Достигнутый технологический прогресс в металлообработке не только улучшил работу наших сельскохозяйственных комплексов, но и открыл новые горизонты для развития других отраслей. Одним из примечательных примеров стало начало выпуска бронированных автомобилей на наших подземных производственных площадках.

Благодаря стабильному обеспечению металлическими ресурсами, мы смогли наладить выпуск мощных и защищенных транспортных средств. Правда, при этом мы использовали двигатели, поступающие с поверхности. Эти моторы тщательно ремонтировались и модернизировались, чтобы обеспечить надежную работу внутри массивных бронированных корпусов.

Такие автомобили стали незаменимыми для перевозки грузов и персонала в условиях нашего подземного мира. Их надежная защита и высокая проходимость позволяли преодолевать сложные участки туннелей, доставляя ценные ресурсы и людей к местам назначения. Это существенно повысило эффективность и безопасность наших внутренних логистических операций.

Кроме того, производство бронеавтомобилей дало нам возможность наращивать технологический потенциал в области металлообработки, сварки, машиностроения и других смежных направлений.

Оглядываясь на достигнутые нами успехи в наращивании производственных мощностей и технологического потенциала, я с уверенностью могу сказать, что мы достигли достаточного уровня ресурсной базы и промышленного развития, чтобы предпринять дальнейшую экспансию.

Наши подземные комплексы теперь способны не только обеспечивать всем необходимым жителей нашей метрополии, но и позволяют нам выходить за ее пределы. Мы начали подготовку к первым экспедиционным миссиям, целью которых является получение доступа к правительственным бункерам, скрывающимся под туннелями метро.

Эти цитадели, оставшиеся от прошлых эпох, могут содержать в себе ценные ресурсы, технологии и сведения, которые помогут нам укрепить наши позиции и расширить сферу влияния. Наши разведывательные группы уже проводят тщательную разведку, чтобы определить кратчайшие и наиболее безопасные пути проникновения в эти подземные убежища.

Я уверен, что с нашими возросшими производственными мощностями, опытом строительства бронированной техники и хорошо подготовленным персоналом, мы сможем успешно осуществить эти экспедиции. Это откроет новый этап в развитии нашей метрополии, позволив нам получить доступ к ресурсам и технологиям, которые помогут укрепить нашу независимость и обороноспособность.

Глава 45

Очередной хмурый день в развалинах Нижнего Новгорода. Редкие золотистые лучи солнца пробивались сквозь густые облака, освещая покрытые копотью, и трещинами вход на станцию метро, внутри перед открывающимися воротами готовился отряд воинов-монахов. Их закованные в лёгкую броню фигуры медленно двигались, проверяя снаряжение и оружие, перед тем как отправиться в долгий путь на запад.

Наконец, тяжелые металлические двери окончательно распахнулись, и вооруженные мужчины в темных рясах выступили на поверхность, сопровождаемые рослыми воинами, одетыми в тяжёлые экзоскелеты. Их суровые лица были сосредоточены, но в глазах читалась решимость. Они провожали своих новых собратьев, зная, что те отправляются в опасное путешествие.

На поверхности их ждали верные спутники - огромные, покрытые чешуей существа, напоминающие ящеров. Эти мутировавшие твари служили верными ездовыми животными для людей, приспособившихся к жизни в изменившемся мире. Старых их ездовых мутантов похожих на верблюдов не было.

Монахи ловко забирались в седла, крепко державшиеся за поводья. На их спинах громоздились тяжелые мешки, наполненные до отказа грибными саженцами - плодами труда общинников, и надеждой на будущее.

Во главе процессии стоял брат Афанасий, недавно присоединившийся к грибной общине, седой мужчина с проницательным взглядом. Рядом с ним замер высокий воин с синеватым отблеском в глазах – один из его верных помощников, и друзей. Два командира обменялись короткими, завязался диалог.

- Да хранит тебя Тьма, Афанасий. Нелегок будет твой путь, но я верю, что вы выполните свою миссию, - произнес воин, крепко пожимая руку монаха.

- Спасибо, Виктор. Мы сделаем все возможное, чтобы распространить грибные истины. Да пребудет с нами Свет, - ответил Афанасий, его голос звучал твердо и уверенно.

Он развернулся, и взобравшись на своего ездового зверя, возглавил своих людей, ведя караван мутантов-носильщиков на запад, навстречу трудностям. Дорога была долгой и полной опасностей, но монахи были готовы к испытаниям. Их ждало важное дело - поделиться знаниями и надеждой с теми, кто остался в темноте.

Позади, Виктор, подземные города Александрии, и его воины молча наблюдали, как уходит в даль процессия, увозящая с собой частичку их мира. Они знали, что это лишь начало долгого пути, полного неизвестности и риска. Но вера в своих братьев-монахов придавала им сил, ведь только вместе они могли надеяться на спасение в этом жестоком, изменившемся навеки мире.

***

Тусклый свет ламп отражался в посеревшем от времени металле, когда грибные легионеры облачались в свои боевые доспехи. Одевая тяжелую броню, они двигались с методичной, почти машинальной точностью, словно сотни раз проделывали эту рутинную процедуру.

Брат-сержант Иоанн перебросил сцепленные ремни брони через голову и с глухим стуком опустил на плечи массивный нагрудник. Отполированные пластины поймали свет, отбрасывая блики на окружающие стены. Он не спеша проверил, чтобы все застежки были надежно застегнуты, ни одна деталь не болталась. Только после этого он потянулся к шлему.

Рядом брат Диметрий застегивал тяжелые наручи, обхватывающие предплечья. Его движения были скупыми и экономными, словно он выполнял отрепетированный танец. Узловатые пальцы ловко сцепляли кожаные ремни, пока наконец наручи не оказались плотно пригнаны. Солдат провел по ним ладонью, проверяя надежность крепления.

Стефан же возился с тяжелыми наголенниками, прикрывавшими голени почти до колен. Он нахмурился, когда пряжка на одном из них не сразу поддалась, но через несколько секунд упорной возни удалось зафиксировать броню на месте. Солдат пошевелил ногой, проверяя свободу движения.

Все они двигались неторопливо и слаженно, отточенными годами тренировок движениями. Облачение в доспехи было для них почти ритуалом, ежедневной рутиной, выполняемой с механической точностью.

Когда последняя пряжка была застегнута, грибные легионеры замерли, окидывая друг друга изучающими взглядами. Их лица скрывались под тяжелыми шлемами, но Диметрий чувствовал, как они оценивают экипировку товарищей, заодно проверяя ее надежность со стороны. Лишь когда все сочли снаряжение готовым к бою, они синхронно подхватили тяжелые рюкзаки, словно только этого и ждали.

Рукоятки тяжелых, штурмовых ранцев забитые всем необходимым, легли в ладони с привычной уверенностью, и грибные легионеры двинулись вперед, готовые к очередной вылазке в опасный внешний мир. Их шаги гулко отдавались эхом в просторном зале, пока солдаты не скрылись за массивными металлическими дверями.

Тяжелые шаги грибных легионеров гулким эхом разносились по длинному коридору, обрамленному выщербленными бетонными стенами. Их боевая экипировка заставляла пол слегка содрогаться при каждом шаге.

Диметрий шел впереди, его тяжелые сапоги оставляли четкие следы на пыльном полу. Брат-сержант двигался с уверенностью, зная, что его люди следуют за ним без колебаний. Позади него маршировали брат Иоанн, и брат Стефан, синхронизируя шаг, точно отрепетированный танец. Их оружие наверняка было наготове, хотя пока и не поднято с оружейных складов.

Стены коридора словно сжимались, становясь как будто-то все теснее, но грибные легионеры не замедляли шаг. Они привыкли передвигаться в замкнутых, угрюмых подземельях, в том числе где любой неосторожный шаг мог стать последним. Их натренированные тела двигались с осторожной грацией хищников.

Наконец, показался массивный бронированный дверной проем. Диметрий направился к нему, не сбавляя темпа. По обе стороны прохода стояли вооруженные караульные, которые, заметив приближающихся солдат, отдали сдержанные приветственные кивки.

Грибные легионеры вошли в оружейный блок, огромное помещение, уставленное стеллажами со всевозможными видами стрелкового оружия. Их взгляды тут же сконцентрировались на арсенале.

За массивным оружейным столом сидел оруженосец, внимательно следивший за посетителями. Он приподнялся, когда легионеры приблизились.

— Брат-сержант Диметрий, — кивнул он. — Ваше подразделение готово к выдвижению?

— Так точно, — сержант коротко ответил. — Нам потребуются тяжёлые штурмовые винтовки, дробовики, и огнеметы. Полный боекомплект.

— Принято, — оруженосец перевел взгляд на своих помощников, которые тут же засуетились, доставая требуемое оружие. Через несколько минут массивные крупнокалиберные винтовки, громоздкие дробовики и устрашающие огнеметы были аккуратно сложены на столе.

Диметрий, и его люди подошли ближе, внимательно осматривая арсенал. Они проверяли каждую деталь, будто впервые видели эти образцы вооружения. Их движения были неторопливы и методичны — опытные бойцы знали, что от качества экипировки зависит их жизнь.

Закончив проверку, легионеры забрали оружие. Тяжелые стволы привычно легли в их руки, и они синхронно передернули затворы, готовые к бою. Диметрий окинул подчиненных оценивающим взглядом, и, убедившись, что все готовы, кивнул.

— Выдвигаемся. Держать строй и следовать за мной.

Грибные легионеры, словно единый организм, развернулись и торопливым шагом направились к выходу из оружейного блока.

Сейчас сотни грибных легионеров под единой волей двигались по извилистым коридорам огромного подземного бункера. Это был один из многочисленных фортификационных комплексов, развернувшихся в заброшенных тоннелях нижегородского метрополитена. Он был самым глубоким из жилых станций, принадлежавших небольшому подземному государству.

Тяжелые шаги легионеров отдавались эхом в замкнутом пространстве. Солдаты сжимали в руках внушительные автоматические винтовки. Их доспехи и защитные маски скрывали лица, превращая легионеров в безликую армию.

Они приближались к массивному шлюзовому узлу, ведущему в самое сердце подземелья, в глубокие туннели, и гроты. За этими герметичными створками начиналась необжитая, опасная зона, кишащая всевозможными мутантами. Лишь самые отважные или самые отчаянные отваживались углубляться так далеко.

Группа командиров во главе с братом-сержантом Димитрием замедлила шаг, приближаясь к шлюзу. Охрана в защитных скафандрах заняла места у массивных рычагов управления. С громким шипением стальные створки начали медленно расходиться, открывая вид на обширный тоннель.

Внутри виднелась огромная боевая дрезина - мощная бронированная платформа на гусеничном ходу. Её массивный корпус нёс на себе целый арсенал крупнокалиберного вооружения. Эта грозная машина была готова отправиться вниз, в самое сердце зараженного подземного лабиринта.

Грибной легионер окинул взглядом готовых к выдвижению легионеров. Они замерли в ожидании приказа, сжимая оружие. В их рядах не было ни капли сомнения или страха - эти бойцы были закалены в многочисленных схватках с порождениями мутации.

- Выступаем! - скомандовал сержант, и колонна грибных легионеров двинулась вперед, через раскрытый шлюз, навстречу таящейся во тьме опасности.

***

Мои грибные легионеры стояли перед воротами. Первый рейд, по настоящему серьёзный поход, я готовил его достаточно долго.

Собрал даже отдельную бронедрезину, собранную из почти десятка бронированных вагонов. Загрузил в него максимум припасов, и жилого пространства, для того чтобы вместить как можно больше легионеров – как раз во все вагоны вместилось почти сотня грибных воинов.

Куча оружия, инструментов, топлива, пищи, медикаментов, все что нужно для долгого рейда в глубину. Вместе с тем, помимо того что я хочу добраться до всех нижегородских бункеров судного дня, оставленных правительством. Меня интересует, и зачистка нижних уровней метрополитена. После зачистки я смогу заселить нижние уровни своими людьми, и вполне легитимно считать что большая часть нижегородского метро под моим контролем. Весь подземный кластер под городом сможет считаться безопасным для людей. А дальше можно будет самому откапывать, и строить новые уровни под землёй, преимущественно для производственных объектов, ну и одновременно расширяться на поверхность Нижнего Новгорода.

Пока я все это делал, пойманные мной лазутчики Божьего Царства, окончательно перешли на мою сторону. Так что сейчас, пока я посылал караван вниз в туннели, еще один караван выезжал на запад в сторону Владимира, и Рязани, по дороге обсаживая все моими саженцами, и распространяя грибные споры.

Многосильный дизельный локомотив потихоньку-полегоньку, потащил гусеницу из вагонов. Боевой вагон сцепленный впереди локомотива, направил свои многочисленные фонари, стволы тяжёлых пулемётов, и огнемёты вперед в темноту.

Через несколько минут последний вагон выехал за пределы последней станции, последнего очага человеческой цивилизации. Проходит еще несколько секунд, и мощные ворота снова начали закрываться, гремя своими колесами по рельсам.

Дрезина неумолимо двигалась вперёд по заброшенному туннелю, рассекая темноту своим ярким светом. Вокруг простирались заплесневелые стены, покрытые слоем пыли и грязи, словно время остановилось в этих подземных чертогах. Многие годы они оставались незамеченными, пока человеческая цивилизация не была стёрта с лица земли. Теперь эти сумрачные коридоры стали убежищем для ранее неведомых тварей, которые расплодились и захватили безраздельное владычество над опустевшими станциями, в том числе, и для гигантских насекомых.

Я наблюдал за происходящим со своего командного пункта глазами одного из центурионов, изучая окружающую обстановку через сеть видеокамер, установленных по всему составу. Солдаты, и операторы стационарных пулемётов, сидели в напряжённом ожидании, готовые в любой момент вступить в бой. Их сердца были спокойны, не было паники, они были создания, лишённые человеческих слабостей.

Так прошло несколько часов, пока внезапно дрезина замедлила ход, а затем и вовсе остановилась. Я быстро просканировал обстановку впереди и обнаружил, что туннель был заблокирован нагромождением обломков и заросшей растительностью. Очевидно, это было результатом обвала или, возможно, саботажа. Неважно. Моей задачей было обеспечить безопасный проход для нашего конвоя.

- Рота, приготовиться к выдвижению, - отдал я короткий приказ по внутренней связи, устами своей марионетки. Дублируя приказ по грибной связи.

Грибные легионеры мгновенно пришли в движение, облачаясь в простые костюмы химической защиты, и дополнительные защитные обвесы. Они экипировались огнемётами, резаками и другими инструментами, необходимыми для расчистки завала. Бесшумно, но быстро они покинули вагоны, разворачиваясь в боевые порядки у края платформы.

Я внимательно следил за их действиями, тщательно координируя перемещения. Малейшая ошибка могла привести к непоправимым последствиям в этих тёмных, полных опасностей туннелях. Грибные легионеры методично принялись за работу, используя резаки, чтобы рассечь заросли, а огнемёты - для уничтожения наиболее устойчивых растений. Их движения были точны и выверены, словно отточенные механизмы. Ни один мускул не дрогнул, ни одна эмоция не отразилась на их лицах. Они были идеальными солдатами, слепо подчиняющимися моим приказам. Со стороны за ними следили другие легионеры.

Постепенно завал начал расчищаться, освобождая проход для дрезины. Я внимательно следил за показаниями датчиков, отслеживая любые признаки враждебной активности. Но на этом участке туннеля царила гробовая тишина, нарушаемая лишь скрежетом металла и потрескиванием огня.

Наконец, путь был очищен. Я отдал приказ солдатам вернуться в вагоны, и дрезина медленно двинулась вперёд, возобновляя своё движение.

Однако, едва мы преодолели завал, как датчики зафиксировали движение впереди. Судя по показаниям, это были существа, обитающие в этой части метро - мутировавшие твари, один из моих легионеров направил прибор ночного вида на толпу, судя по всему, это были бывшие военнослужащие. Их передвижения были хаотичными, но угрожающими. Они словно почуяли наше присутствие и стягивались к нам, готовые напасть.

- Поезд, приготовиться к бою, - скомандовал я, напряжённо наблюдая за развитием ситуации.

Легионеры мгновенно заняли боевые позиции, отступив к первому вагону, и направив огнемёты, и дула тяжелых винтовок в сторону надвигающейся опасности. Я прекрасно знал, что эти твари не представляют для них серьёзной угрозы, но все же не стоило их недооценивать. В этих тёмных туннелях обитали ужасные создания, способные разорвать человека на части.

Внезапно из темноты показались первые силуэты мутантов - искажённые, страшные создания с горящими безумными глазами. Они издавали жуткие, нечеловеческие вопли, словно призывая на помощь себе подобных. Я наблюдал за их приближением, не проявляя ни капли эмоций. Для меня они были всего лишь помехой, которую необходимо устранить.

- Огонь, - отдал короткую команду.

Грибные легионеры мгновенно открыли шквальный огонь из оружия. Языки пламени с рёвом вырвались из дул, поглощая мутантов, а стволы винтовок, и дробовиков застучали выпуская свинцовые болванки, которые разрывали плоть мутантов на мелкие куски. Те издавали душераздирающие хрипы, и нечто похожее на крики, корчась в агонии, но продолжали упорно двигаться вперёд, не желая отступать. Казалось, ничто не могло их остановить.

Я отслеживал ход боя, регулируя интенсивность огня и координируя перемещения солдат. Они действовали слаженно, как единый организм, реагируя на малейшие изменения ситуации. Пылающие твари одна за другой падали, пронзительно визжа. Но их число не уменьшалось - казалось, они шли бесконечным потоком.

Внезапно сквозь гул пламени и истошные вопли мутантов я уловил какой-то новый, незнакомый звук. Он нарастал, становясь всё громче и ближе. Я быстро просканировал обстановку и обнаружил, что с глубин туннеля к нам стремительно приближается огромная тварь, размерами превосходящая всё, что мы встречали прежде.

- Всем отступить за первый вагон! Это нечто более опасное, чем мы можем контролировать! Повторяю, тварь не подлежит огневому контролю! - скомандовал я, ощущая лёгкую тревогу.

Грибные легионеры мгновенно подчинились приказу, отступая назад, пока я наблюдал за приближением чудовища. Что-то в его движениях внушало первобытный ужас, словно мы столкнулись с древним первобытным ужасом.

Тварь, надвигавшаяся на нас, была поистине мерзкой. Её размеры превосходили все разумные пределы - она была размером с небольшой грузовой вагон, обладая мощным, гротескно-деформированным телом. Казалось, что её шкура была покрыта чешуёй, отливавшей металлическим блеском, словно природа соединила в этом создании несовместимое – плоть, и стальную броню?

Когда тварь оказалась ближе, я отчётливо разглядел её голову - огромную, непропорциональную, с пастью, усеянной рядами острых, как бритва, зубов. Горящие безумием глаза твари устремились прямо на нас, излучая первобытную ярость и голод. Её движения были стремительны и грациозны, несмотря на колоссальные габариты. Словно перед нами был древний хищник, пробудившийся от многовекового сна.

- Легионеры, рассредоточиться и сосредоточить огонь на голове, и глазах твари! Это наша единственная надежда! - скомандовал я, понимая, что обычного вооружения здесь недостаточно.

Солдаты немедленно подчинились, без промедления открыв шквальный огонь из тяжёлого оружия. Языки пламени облизывали чешуйчатую броню, а пули разбивались, но та, казалось, их отталкивала, не причиняя твари почти никакого вреда. Однако, когда огонь коснулся уязвимых участков - глаз, пасти, шеи, - монстр отреагировал яростными рычанием и попытками достать нас своими огромными когтистыми лапами. Но тяжёлый вагон не пропускал тварь дальше, лишь снималась передняя бронированная часть.

Я наблюдал за битвой, корректируя действия солдат, но понимал, что это лишь временная мера. Нужно было найти более эффективный способ уничтожить чудовище. На борту одной из дрезин была специальная тяжелая пушка, оснащённая мощным биотическим генератором, с помощью которого можно было разгонять болванки, до невероятных скоростей – своеобразная рельсовая пушка. Если удастся поразить ею уязвимые места твари, возможно, возможно это убьёт монстра.

- Срочно активируйте пушку на нуль элементе. Мы должны остановить эту тварь, пока она не уничтожила первый вагон, - отдал я приказ техникам.

Те немедленно принялись готовить оружие, пока наши солдаты продолжали отчаянно сражаться, не давая монстру пройти дальше. Я следил за ходом битвы, анализируя каждое движение твари, ища слабые места.

Наконец, оружие было готово. Я приказал техникам подтащить пушку поближе, и нацелить его прямо в голову монстра. Те подчинились, и через мгновение мощный сгусток биотической энергии сорвался с установки, стремительно разгоняя болванку, и пронзая воздух. Она ударила точно в цель, и тварь издала оглушительный рёв, пошатнувшись от боли.

Но её шкура оказалась невероятно прочной, и кусок железа, разогнанный энергетическим зарядом не смог пробить её насквозь. Монстр был ранен, но всё ещё полон сил и решимости уничтожить нас. С установки сорвалось еще несколько выстрелов.

Но монстр, несмотря на свои ранения, не убегал. Более того, его ярость, казалось, только возросла, и он с новой силой обрушился на наши позиции. Солдаты с трудом сдерживали натиск чудовищной твари, но стрелковое оружие и огнемёты по-прежнему не наносили ей существенного вреда.

Я напряжённо размышлял, какое ещё оружие могло бы остановить это чудовище, когда вдруг заметил, что тварь концентрирует свои усилия на уничтожении головного вагона. Очевидно, она стремилась до нас добраться. Нельзя было этого допустить.

- Всем держать позиции! Не подпускайте эту тварь дальше головного вагона, любой ценой!, - скомандовал я, понимая, что время на раздумья уходит.

Посчитав что выбора нет, я к месту боя подтянул одного из своих новоиспечённых биотиков, управляемый мной напрямую, он был более слабой версией Виктора, который к этому моменту уже мог поднимать многотонные пласты почвы. Тем не менее, его появление внушало надежду – даже этот слабый адепт обладал достаточной мощью, чтобы хотя бы временно остановить монстра, или причинить серьёзный ущерб.

Биотик без колебаний ринулся в бой, окутав свою руку сгустком пульсирующей энергии. Когда тварь, сокрушая всё на своём пути, наконец протиснувшись между стеной, и вагонном устремилась к нам, биотик встретил её мощным ударом. Энергетическая волна, исходящая от его руки, словно отбросила чудовище назад, заставив его зарычать от боли и замешательства.

Воспользовавшись этой передышкой, я приказал перегруппироваться и сосредоточить всё имеющееся оружие на уязвимых местах твари. В том числе и рельсовую пушку, на нуль-элементе. Солдаты подчинились без промедления, обрушив на монстра шквал огня. На этот раз их усилия возымели действие - чешуйчатая броня начала трескаться и обугливаться под натиском повторного концентрированного огня.

Биотик тем временем не давал твари прийти в себя, раз за разом поражая её энергетическими ударами. Казалось, что эта тактика истощает чудовище. Я понял, что пришло время нанести решающий удар.

“Целься в сердце! Ударь со всей силы!“ – приказал я биотику по грибной связи, указывая на открывшуюся грудную клетку твари.

Воин сосредоточился, и его рука засветилась ярчайшим биотическим пламенем. Мощный энергетический импульс устремился прямо в уязвимое место монстра. Тварь испустила оглушительный, полный агонии рёв - и рухнула замертво, сотрясая землю своим падением.

Глава 46

Я ощущаю гудение, пульсирующее в моём расширенном сознании. Я манипулирую ментальными щупальцами, которые сплетаются в единое целое, направляет, и координирует наши действия. Одно целое, неразрывное существо с множеством рук и глаз, готовое сокрушить всех, кто встанет на нашем пути.

Грибные легионеры, которых я направляю с помощью своей воли, медленно движутся вперед по темному, заброшенному туннелю, их тяжёлые ботинки гулко отдаются эхом. Вдруг, я глазами одного из воинов вижу впереди нелепые очертания гигантских, уродливых насекомых, выползающих из трещин в стенах. Они почувствовали наше приближение и издают зловещий, пронзительный визг, призывая сородичей на помощь. Но мы не остановимся.

Ожидая команды, солдаты взводят свои грозные, модифицированные винтовки. Мощные выстрелы громом разрывают тишину, сокрушая панцири мутантов. Некоторые насекомые, сбитые с ног, корчатся в агонии, но их место тут же занимают новые. Волна за волной они наступают, не зная страха. Откуда им знать про страх, сколько раз я пытался их захватить, но разум их слишком примитивный.

Я направляю солдат, подстраивая их действия в единый, слаженный механизм. Одни прижимают противника огнём, другие перезаряжают оружие. Через нашу общую связь я вижу всё поле боя глазами каждого из них, предугадываю ходы врага и корректирую их действия. Мы - грибной разум, объединённый воедино, и нас не сломить.

Вдали слышен рокот приближающегося бронепоезда. Его могучие орудия присоединяются к нашему натиску, выжигая гнезда насекомых огненными потоками. Станция, некогда мирная пристань, теперь объята пламенем и смрадом. Мутанты в панике мечутся по платформам, пытаясь укрыться, но куда им бежать от нашего неумолимого напора?

Легионеры неумолимо продвигаются вперед, расчищая путь огнём и свинцом. Они слышат лишь мой голос, направляющий их, и повинуются ему беспрекословно. Я вливаюсь в каждого из них, становлюсь их разумом, их волей.

Горящие гнезда озаряют туннель зловещим заревом, мы продолжаем наступать, и давить жуков. Насекомые цепляются за стены, но и те не спасают их - гранаты выбивают их оттуда, обрушивая горящие останки на головы вставших позади. Поток мутантов не иссякает, но мы неумолимы.

Я чувствую, как моё сознание расширяется, охватывая всё большее пространство. Я ощущаю каждого из моих солдат, каждое их движение, каждую мысль.

В нынешней своей враждебной итерации, станция обречена.

Все пространство закованное в бетон, и сталь превратилась в ад. Обугленные тела мутантов устилали пол, среди обломков и мусора. Но битва ещё не закончена.

Я чувствую, как часть наших солдат отделяется, устремляясь в противоположные туннели. Их разум отзывается на мой приказ, и я направляю их действия. Они быстро занимают удобные позиции, возводя баррикады и укрепления. Теперь этот участок находится под нашим контролем - никакие новые волны врагов не смогут застать нас врасплох.

Тем временем основные силы продолжают методично зачищать технические помещения станции. Грохот взрывов гранат и грозное шипение огнемётов заполняют воздух, перемешиваясь с отвратительными визгами умирающих тварей. Солдаты действуют слаженно, словно единый организм, подчиняясь моим командам.

Я веду их вперёд, орошая коридоры огнем, и свинцом. Насекомые корчатся и плавятся, не в силах противостоять. Моя воля пронизывает каждого бойца, сливаясь с их разумом в единое целое. Мы неудержимы.

Наконец, последние очаги сопротивления подавлены. Станция очищена. Но я чую, что это лишь передышка. Новые волны врагов неизбежно хлынут сюда, стремясь отвоевать свои гнёзда. Надеюсь я ошибаюсь.

Так же дополнительно посылаю группы солдат в поддержку уже поставленному заслону. Их задача - укрепить этот жизненно важный рубеж. Под их прикрытием другие легионеры занимаются восстановлением герметических ворот, чтобы надёжно запереть станцию. Мы должны удержать этот плацдарм любой ценой.

Моё сознание ширится, охватывая всё новые участки. Я чувствую каждого солдата, каждое их движение. Мы сплетены воедино, непобедимое грибное воинство.

Я перенаправил их на укрепление станции. С поезда переправили еще больше горючего для огнемётов, и особых грибных ядохимикатов. Эти смеси были нужны для окончательной дезинсекции станции.

Дело в том что несмотря на зачистку станции, и контроль над всеми входами и выходами, прямо на стенах оставались довольно широкие трещины, и провалы через которые могут проникнуть нежелательные гости.

Легионеры сначала засасывали воздух в муфты мощных газоанализаторов, которые исследовали состав воздуха на взрывчатые примеси, и также частички подтверждающие наличие жизнедеятельности жуков.

После проверки, и получении нужных результатов, в шел заливали горючую смесь, и поджигали ее, затем после этого, ждали пока все прогорит. Иногда из щели выскакивали горящие насекомые, визжащие от боли, которых быстренько добивали.

Затем натягивали на щель тонкую мембрану, и закачивали ядохимикаты, которые убивали, и отравляли все на своем пути, при этом ядовитая смесь распадалась на нейтральные элементы за полчаса.

После этих нехитрых действий, с поезда тащили новые два вида смеси. Во первых это бетонная пена, специально разработанная смесь, которая при контакте с кислородом из мягкой воздушной пены, превращается в крепчайший бетон - смесь была создана благодаря наработкам моих учёных, которые благодаря разнообразным грибным колониям, с помощью которых можно манипулировать веществами на уровне молекул, и с недавнего времени, после резкого повышения технического оснащения, смогли создать эту чудесную смесь.

Вторая же смесь, это был сгусток умных, боевых грибных колоний, которые смогут окончательно зачистить узкие пространства, скрывающиеся, за щелями.

Легионеры быстренько заливают две эти агрессивные смеси в щели, бетонная пена в течении нескольких минут затвердевают, тем не менее колонии грибов успевают образовать редкие микропроходы в уже затвердевшем бетоне.

Бетон изолировал станцию, а агрессивные колонии пошли уничтожать всякую мелкую мразь, до которой не добрался огонь, и ядохимикаты.

Как раз герметичные ворота, после нескольких часов ремонта, были восстановлены, и стали снова работоспособны.

Заскрипев, и заискрив они были готовы захлопнуться, значительно увеличив защищённость станции, по крайней мере от атак с глубин.

Оставив на территории станции небольшой гарнизон, бронедрезина, загруженная легионерами отправилась дальше. Эта была последняя миссия на пути к бункерам судного дня.

Похоже эта была секретная станция, которую использовали военные, ее не было в общих картах, и схемах нижегородского метрополитена.

Да и кто кроме военных будет пользоваться этой станцией? Выхода на поверхность тут тупо не было.

***

Мерзкое марево висело над платформой самой глубокой станции, на данный момент, грибного государства, словно медленно извиваясь, и поглощая очертания подземных железнодорожных путей. Сырость идущая из туннелей пробирала до костей, но рабочие, облаченные в утепленные комбинезоны, продолжали свое дело, сосредоточенно двигаясь вокруг огромной туши. Благо, скоро колонии грибов приступят к контролю климата.

Ее размеры поражали воображение - чудовищное создание, больше напоминающее древнего ящера, чем какое-либо известное живое существо, распласталось на платформе, вызывая у каждого невольный трепет. Массивная голова с пастью, полной острых зубов, мощные лапы с когтями, способными, казалось, перебить броню тяжелой техники, покрытая твердыми чешуйками шкура - все это говорило о невероятной силе и первобытной мощи этого существа.

Андрей, бригадир грибных рабочих, внимательно осмотрел тушу, прикидывая, с чего начать разделку. Его лицо, обросшее окладистой пепельной бородой, выражало сосредоточенность. Телепатически, по грибной сети, он отдал команды своим подчиненным, и те, слаженно двигаясь, принялись за работу.

Сначала нужно было освободить чудовище от его защитной брони. Острые когти и пилы легко срезали чешуйчатые пластины, открывая доступ к более мягким участкам тела. Разрезая толстую кожу, рабочие обнаружили обильно кровоточащие мышцы и внутренние органы. Зеленоватая кровь, источавшая едкий запах, стекала по платформе, смешиваясь с серой слизью.

Троим грибным людям пришлось повозиться, чтобы извлечь огромное сердце монстра - оно изредка дёргалось, будто пыталось вырваться из грудной клетки, хотя тварь сдохла несколько часов назад. Другие расчленяли лапы, отделяя когти и кости, которые могли пригодиться для изготовления различных орудий и инструментов.

Стараясь действовать быстро и слаженно, рабочие умело управлялись с тушей. Их телепатическая связь позволяла им предвидеть действия друг друга, избегая помех и ошибок. Они словно превратились в единый организм, управляемый одним разумом.

Постепенно туша оголялась, обнажая ее внутреннее строение. Рабочие обнаружили множество странных органов, назначение которых было им непонятно. Некоторые из них испускали слабое свечение, другие издавали тихие потрескивания. Все это свидетельствовало о невероятной сложности биологии этого чудовища.

По мере работы, рабочие все больше проникались благоговейным трепетом перед этим созданием. Они понимали, что имеют дело с существом, не принадлежащим к их миру, обитателем иной, опасной реальности. И, тем не менее, их долг был извлечь из туши все, что могло принести пользу великой грибной общности.

Наконец, тяжелая работа была закончена. Платформа была усеяна ящиками с грудами чадящих паром, и маревом частей тела, и органов чудовища.

Пока грибные люди занимались разделкой туши, в стороне, с глубоким интересом наблюдал за происходящим ученый. Его звали брат Алексей, и он был одним из немногих, людей науки, которых грибной государь присылал при нахождении чего-то интересного, познания и стремление к научному прогрессу, было тем редким, что могло принеси пользу в этом мрачном мире.

Алексей медленно обходил останки чудовища, внимательно осматривая их. Его цепкий взгляд ловил малейшие детали, которые могли пролить свет на природу этого существа. Он подходил к отдельным частям, словно пытаясь установить невидимую связь, разгадать загадку.

Его пальцы аккуратно касались чешуйчатых пластин, ощупывая их структуру. Ученый брал небольшие фрагменты и изучал их, словно пытаясь понять, из какого сплава или материала они состоят. Он проводил тесты прямо на месте, используя портативное оборудование, которое всегда носил с собой.

Время от времени Алексей замирал, склоняясь над очередным необычным органом, вынутым из туши. Его глаза горели азартом первооткрывателя, ведь каждая новая находка была шансом приблизиться к разгадке этого загадочного существа. Что это за орган? Какие функции он выполняет? Как устроена его физиология? Все эти вопросы роились в его голове, не давая покоя. Существо было чём-то похоже на заражённых людей, тела которых были пропитаны нуль-элементом.

Наконец, дело рабочих было завершено. Фрагменты монстра аккуратно погрузили на грузовую дрезину, которая отправилась в сторону научного комплекса. Алексей, бросив последний взгляд на разделанную тушу, поспешил за ней, увлеченный перспективой новых открытий.

В темных коридорах метро гулко отдавался стук колес дрезины. Ученый, сидя нювнуори одного из вагонов длинного поезда, не мог сдержать волнения. Теперь, когда образцы находились в его распоряжении, он получил шанс пролить свет на природу этого чудовищного создания. Кем или чем оно было? Откуда появилось? Что таило в себе? Алексей жаждал получить ответы на эти вопросы, которые не давали ему покоя.

Скрип металла и глухой стук колес словно вторили нетерпеливому биению его сердца. Впереди ждали новые открытия, которые, возможно, помогут выжить в этом мёртвом мире. Алексей был полон решимости сделать все возможное, чтобы извлечь хоть какую-то пользу от этого.

***

Хрустящий белый песок пустоши пел под тяжелыми сапогами монахов-воинов, их ржавые, от пропитавшего их песка, рясы мерно колыхались в горячем воздухе. Неторопливый караван медленно продвигался вперед, опасаясь притаившихся в развалинах мутантов, и не таких уж редких кочующих банд мародеров. Брат Афанасий возглавлял это странное шествие, его суровое лицо оставалось непроницаемым, а глаза скрывались под капюшоном. Монахи молча шли, лишь изредка обмениваясь короткими фразами по телепатической связи, подпитываемой разраставшимися в их телах колониями грибницы.

Каждые несколько километров караван останавливался, и монахи приступали к своей кропотливой работе – они осторожно извлекали из потрепанных мешков споры и саженцы грибов-мутантов, разбрасывая их вокруг развалин, тщательно заделывая грунт. Эти островки грибной колонизации должны были распространить влияние грибного Государя на новые территории, постепенно формируя опутывающую сеть, которая рано или поздно охватит весь регион.

Путь от Нижнего Новгорода до Владимира занял уже несколько тягучих дней, и брат Афанасий опасался, нападения всяких ренегатов. Нужно было поспешить, пока они не заработали погоню. Бросив короткий взгляд на уходящую в раскаленную даль дорогу, он поднял руку, подавая знак. Монахи послушно зашагали быстрее, стараясь не потревожить хрупкие мицелиальные нити, которые уже пустили корни в иссохшую землю.

Где-то впереди за горизонтом, в руинах некогда процветающих городов, притаилась их бывшая родина, ожидающая их появления. Братья-монахи несли в своих телах и умах грибной Разум, готовые посеять семена новой власти на этих землях. Их ждала опасная и кропотливая работа, но приказ Государя должен быть исполнен любой ценой.

Знойные ветры пустоши швыряли в лица монахов горячие струи песка, но они шли, не сбавляя шага, словно бездушные механизмы. Брат Афанасий ощущал пульсацию грибной сети в своем сознании, направляющую их движение. Их миссия требовала предельной сосредоточенности и выдержки.

Первые ростки мицелия быстро пробились сквозь иссохшую землю, нежно обвивая заброшенные здания. Монахи осторожно ступали, стараясь не повредить эти хрупкие нити, связывающие их в единый организм. Телепатическая связь позволяла им чувствовать пульс грибного Государя, направляющего их движение. Каждая остановка была тщательно спланирована, чтобы максимально эффективно распространять споры и саженцы по выбранному маршруту.

Жаркое солнце палило немилосердно, но монахи-воины шли, не ведая усталости. Их тела были лишь сосудами, вместилищами для разрастающегося грибного разума. Они двигались, руководимые единым пульсом, пронизывающим их существа.

Над белесым горизонтом изредка проплывали пыльные вихри, предвещая приближение песчаной бури. Брат Афанасий вскинул руку, останавливая караван. Монахи замерли, по телепатической связи мгновенно передавая указания. Они быстро укрылись в полуразрушенном бункере, спрятав ездовых ящеров, своих вьючных животных внутри. Песок хлестал по закрытым дверям, но монахи, погруженные в медитацию, игнорировали бушующую стихию.

Вой ветра затих, и караван продолжил свой неторопливый путь. Брат Афанасий шел во главе, его взгляд был устремлен вдаль, словно он видел то, что скрыто от остальных. Монахи следовали за ним, подчиняясь неведомому им плану Государя.

Впереди, на горизонте, виднелись очертания разрушенных городских строений. Брат Афанасий ощущал, как напряженно пульсирует грибная сеть, ощупывая эти развалины, пытаясь уловить признаки враждебного присутствия. Их миссия становилась все сложнее, но отступать было нельзя. Судьба этих земель зависела от успеха их предприятия.

Глава 47

Грохочущий гул и резкие вспышки прожекторов нагло разорвали, размеренную тишину подземного тоннеля. Массивный бронированный поезд грузно затормозив, застыл на рельсах, своими очертаниями напоминая древнего стального монстра, пробудившегося ото сна. Внутри вагонов царила напряженная сосредоточенность – легионеры, готовились десантироваться наружу.

Ведомые моими приказами, несколько бойцов спустились на платформу, и направились к закрытым воротам, которые выпирали на фоне бетонной громады. Приблизившись, они заметили небольшой стальной прямоугольник, приделанный к стене – это был пульт управления. Один из легионеров, приблизившись, провел латной ладонью по поверхности дисплея, телепатически сообщая остальным о найденном устройстве.

Я внимательно наблюдал за их действиями. Эти ворота вели в бункер, запасник правительства, где должны были храниться ценные припасы – продовольствие, оружие, медикаменты, прочие необходимые ресурсы, а главное техника. То что мне поможет быстрее восстановить многочисленные утерянные технологические цепочки, по косвенным данным, и моим предположениям там должны содержаться разношёрстные станки, и другие сложные устройства. Их захват мог значительно упрочить мое положение в этом опустошенном мире.

С вагона вылезли специалисты, несущие ящики с электроникой, подошли к пульту управления и без труда вскрыли его корпус. Несмотря на годы забвения, контроллер ворот все еще оставался в рабочем состоянии – я удовлетворенно отметил этот факт. Погрузившись в настройки, легионеры принялись за кропотливую работу, стремясь взломать систему безопасности. Хм, система нас предостерегает, в компьютере сведенья о поломке воздушных фильтров, и фильтров для воды. Биологическая опасность.

Я приказал легионерам надеть противогазы, на всякий случай, да конечно, их дыхательная система была сильно модифицирована, но кто знает что за гадость затаилась внутри бункера, зачем лишний раз испытывать судьбу, и иммунитет моих людей.

Время тянулось медленно, но упорная работа приносила результаты. Через час напряженных манипуляций ворота ожили, словно пробуждаясь ото сна. Вокруг засветилось резервное освещение, которое долгие годы оставалось невостребованным, а из динамиков раздался электронный голос, предупреждающий об открывающейся двери.

Стальные створки медленно поползли в стороны, постепенно открывая взору темный проем. Легионеры замерли в ожидании, готовые в любой момент отразить возможную угрозу. Но пока из прохода не доносилось ни звука, лишь тревожная тишина.

Я напряженно, глазами одного из легионеров осматривал пространство перед собой, пытаясь уловить малейшие признаки опасности. Древний бункер хранил свои тайны, и неизвестно, с чем нам предстоит столкнуться. Но легионеры были готовы ко всему.

Медленно, но неуклонно ворота продолжали распахиваться, открывая путь в неизвестность. Я замер в ожидании, люди были готовы в любой момент ринуться вперед, навстречу новым открытиям и возможным угрозам.

Ворота распахнулись полностью, открывая мрачный, пропитанный затхлым воздухом проход. Легионеры осторожно двинулись вперед, их шаги гулко отдавались под сводами древнего бункера. Разум внимательно отслеживал каждое их движение, готовый в любой момент скорректировать их действия.

Освещение внутри бункера оставляло желать лучшего – лишь редкие мигающие лампы отбрасывали дрожащие тени на стены. Зал казался бесконечным, легионеры водя стволами по сторонам продвигались вперед, их глаза, привыкшие к темноте, внимательно просматривали окружное пространство.

Внезапно впереди мелькнуло движение, и я тут же передал сигнал бойцам, заставляя их замереть на месте. Они напряженно вглядывались в темноту, пытаясь разглядеть источник угрозы. Через несколько мгновений из тени выступила странная тварь – обезображенное мутациями существо, источающее зловоние разложения. Похоже первая жертва поломанных фильтров. Бедолага.

Легионеры мгновенно среагировали, выставив вперед стволы тяжёлых винтовок, готовые к бою. Но я, проанализировав ситуацию, приказал им не нападать. Эта тварь, вероятно, была лишь одним из многих порождений ядерной катастрофы, обитающих в темных коридорах бункера. Сейчас их главной целью было продвижение вглубь, к заветным хранилищам.

Легионеры послушно отступили, пропуская чудовище чуть вперед. Оно, то издавая странные гортанные звуки, оно пошаркало в нашу сторону, никак не реагируя на присутствие грибных людей.

Я лично взял управление над одним из легионеров, и выхватив из ремешка широкий полевой нож, и метнул в голову синеглазому мутанту, нож смачно прилетел прямо в лоб, и пробив череп, с мокрым хрустом вошел по рукоять.

Мутант всхлипнув, дёрнулся назад, и свалился с ножом в башке. Боец подошел, и мерзким чавканьем достал нож.

Осторожно двигаясь дальше, легионеры наконец-то достигли массивной двери, которая, по моим данным, должна была вести в главное хранилище. Но проблема заключалась в том, что дверь была надежно заперта, а пульт управления был сильно поврежден. Придется искать альтернативные пути.

Быстро просчитав возможные варианты действий. Легионеры могли попытаться взломать замок вручную, но это могло привлечь нежелательное внимание. Или же им придется искать другие входы в хранилище, если таковые имелись. Необходимо было тщательно исследовать этот бункер, чтобы найти наиболее безопасный и эффективный способ добраться до ценных ресурсов.

Я отдал команду легионерам рассредоточиться и приступить к осмотру прилегающих помещений. Они должны были действовать осторожно и бесшумно, чтобы не привлечь других обитателей этого забытого подземелья. Надо было внимательно следить за их продвижением, готовый в любой момент скорректировать их действия. Путь к желанным запасам не будет простым, но что поделать, как будто раньше было легко.

Продолжаю анализировать сложившуюся ситуацию. Я обнаружил, что стены вокруг самих ворот были менее прочными, чем остальная бетонная громада. Внутренняя стена, не рассчитанная на сдерживание взрыва, была действительно тоньше. Чем те что были снаружи.

Отдав соответствующие приказы, я наблюдал, как четверка сильных легионеров выдвинулась к указанному участку. Они установили массивную рельсовую пушку, откалиброванную специально для пробивки прочных бетонных конструкций.

Разрядив мощный энергетический импульс, я с силой выстрелили узким металлическим снарядом прямо в стену. Раздался оглушительный грохот, сопровождаемый градом осколков и пыли.

Пока легионеры пробивали брешь в стене, остальные бойцы легиона рассредоточились по прилегающим помещениям, тщательно исследуя каждый из них. Они действовали бесшумно, словно тени, передвигаясь по коридорам и осторожно заглядывая в каждую комнату.

Пришлось внимательно следил за их передвижениями, анализируя обстановку и готовый в любой момент скорректировать действия своих подчиненных. Пока что они не обнаружили серьезных угроз, лишь редкие трупы мутировавших тварей, в военной форме.

Не трудно было понять, что это затишье могло быть обманчивым. Неизвестно, что еще хранилось в этом древнем бункере, какие опасности могли подстерегать на пути к желанному хранилищу. Поэтому я приказал легионерам действовать максимально осторожно и внимательно.

Боковые помещения осматривались вполне спокойно, но из-за осторожности, я не торопился засылать легионеров в конец большого зала общего хранилища.

Судя по всему, здесь находились запасы самых разнообразных ресурсов - от продовольствия и медикаментов до высокотехнологичного оборудования. Это была настоящая золотая жила для моего народа, на самом деле несмотря на все успехи, все еще страдающего от нехватки необходимых материалов.

"Отлично, - довольно проговорил я, продублировав свои слова по грибной связи, прямо в головы центурионам. - Теперь нам удалось получить доступ к ценным припасам. Приступить к погрузке всего, что может пригодиться".

Я отдал соответствующие приказы, и легионеры быстро принялись за разгрузку и перенос контейнеров в сторону поезда. Я внимательно следил за ходом операции, готовый в любой момент отреагировать на возможные осложнения. Я поставил небольшой заслон, на случай внезапной атаки.

Разум мгновенно отреагировал на признаки движения в боковом коридоре. Я приказал легионерам включить примитивные приборы ночного видения, чтобы они могли лучше разглядеть возможных противников.

Не зря я принял это решение - по стеллажам к нам действительно медленно синеглазые мутанты. Очевидно, шум работы рельсотрона привлек их внимание, и теперь они приближались, издавая зловещие рычания.

Я передал четкий приказ легионерам: "Открыть огонь на поражение. Не давайте мутантам приблизиться!"

Бойцы тут же заняли позиции за контейнерами и стеллажами, выставив вперед свои мощные тяжёлые винтовки. Как только первая волна мутантов показалась из-за стеллажей, они разразили градом прицельных выстрелов.

Яркие прочерки болтерного оружия рассекали воздух, нанося чудовищные ранения мутантам. Их тела содрогались от попаданий, но они продолжали неумолимо продвигаться вперед, издавая душераздирающие вопли.

Я отслеживал ситуацию, координируя действия легионеров. И видел, как мутанты один за другим падают, но новые твари все прибывали для того чтобы быть разорванными под огнём легионеров. Численное преимущество явно было на их стороне.

Бой разгорался с новой силой. Легионеры отчаянно отстреливались, стараясь не подпускать мутантов слишком близко. Взрывы, треск рушащихся стеллажей и душераздирающие вопли раненых существ наполняли огромный склад.

Мне тем временем пришлось анализировать варианты отступления. Если погрузка завершится раньше, чем легионеры смогут справиться с мутантами, придется организовать организованный отход. Однако такой сценарий был совершенно неприемлем - нужно любой ценой удержать занятые позиции.

Внезапно я заметил, что один из легионеров ранен, как ожидаемо по локальной грибной сети ударил легкий психический крик, это не пошло на пользу огневому контролю. Я тут же перенаправил двух бойцов, чтобы они оказали раненому первую помощь и эвакуировали его из зоны боевых действий. Потеря даже одного бойца могла оказаться фатальной для всего отряда. В который раз я себе говорю что нужно что-то сделать с этой слабостью!

Собравшись с силами я собрал грибников которые немного потерялись, битва продолжалась с неослабевающей интенсивностью. Легионеры отстреливались, используя каждый укрытый угол и каждый выступ стеллажей, чтобы держать мутантов на расстоянии. Но силы постепенно начинали иссякать.

Вдруг я заметил, что погрузка практически завершена. Оставалось перенести лишь последние контейнеры. Но вдруг я вижу, как несколько легионеров оказываются в окружении, толпа из сотен тварей накидываются на них.

Первые несколько десятков тварей превратились в мясо, окружённые легионеры били прикладами, и ногами, отбиваясь от мертвецов как от назойливых мух.

Время замерло, все живые существа замерли, как восковые фигурки. Это уже какая симуляция? Неважно, ключевое то что, большая часть из проработанных вариантов, подразумевали наличие противника внутри хранилища.

Я специально включил симуляцию перед тем как входить внутрь бункера. И не зря, грибная сеть выдавала один, и тот же результат из раза в раз. В центральных станциях где находятся грибные серверные, из-за этого даже поднялась температура на пару пунктов.

Ладно, как бы я не надеялся на лёгкую прогулку, похоже судьба мне этого не даст. Я отключил дурацкую симуляцию.

***

Медленно прихожу в себя, чувствуя, как мои системы приходят в состояние полной боеготовности. Сенсоры фиксируют слабое движение впереди - похоже, мы достигли конца тоннеля. Сканирую окружающую обстановку, и вижу огромные металлические ворота, преграждающие нам путь. Часть тех самых техников, уже давно возились с дисплеем. Честно говоря, вся это свистопляска началась, из-за предупреждения систем бункера, о том что фильтры сломались, и внутри вспыхнуло заражение.

Моё сознание охватывает каждого члена экипажа, направляя их действия как единый организм. Мы все чувствуем одно и то же, как будто наши мысли сплетены в единый поток. Медленно отключаем двигатели бронепоезда, его мощные прожекторы ее сильнее заливают светом тёмный тоннель впереди.

Стоим у ворот. Пора принимать решение - продолжать путь или развернуться? Экипаж ждёт моих инструкций, готовый действовать согласованно по моему приказу.

Взвешиваю все "за" и "против", анализируя возможные риски. Мы можем нарваться на врага или обнаружить непреодолимое препятствие. С другой стороны, повернуть назад означает отказ от цели, ради которой мы так далеко зашли. Вариантов немного, но все они несут в себе неопределённость.

Сделав выбор, я передаю экипажу команду продолжать движение вперёд.

Мои расчёты указывают на высокую вероятность наличия опасности за этими воротами. Несмотря на отсутствие конкретной информации, я не могу игнорировать тревожные сигналы, которые улавливают мои сенсоры.

Приказываю экипажу приготовиться к возможному бою. Выделяю из общего состава наиболее опытных и вооружённых бойцов, экипируя их тяжёлым вооружением и баллонами с сжатой горючей смесью, минами, и прочим. Они займут позиции по бокам от поезда, готовые открыть огонь по любой угрозе.

Тем временем, инженеры и техники пытаются взломать электронный замок, удерживающий ворота. Я напряжённо слежу за их действиями, анализируя каждый шаг, чтобы предупредить любые непредвиденные обстоятельства.

Напряжение нарастает с каждой секундой. Экипаж чувствует мою тревогу и готовится к худшему. Все замерли в ожидании, крепко сжимая свои винтовки и ружбайки. Я задаюсь вопросом, что же нас ждёт за этими загадочными воротами...

Как только инженерам удалось взломать электронный замок, ворота начали медленно открываться, с каждым мгновением всё больше освобождая проход на территорию.

Не теряя ни секунды, организовываю огневые позиции прямо у самых ворот. Бойцы быстро соорудили огневые точки, устанавливая тяжёлые пулемёты, огнемёты и расставляя противопехотные мины перед входом. Зная о возможной опасности, я приказал направить на эти позиции и мощного биотика в качестве дополнительного усиления, который в симуляциях специально отсутствовал, так как считался слишком непредсказуемой исходной.

Все замерли в напряжённом ожидании, прицелившись в темноту, скрывающуюся за воротами. Было очевидно, что там что-то таится, и мои расчёты указывали на высокую вероятность столкновения. Поэтому я позаботился о том, чтобы мои люди были максимально готовы к любому развитию событий.

Держа оружие наготове, бойцы внимательно всматривались в открывающиеся ворота, ожидая, когда на свет выйдет то, что скрывалось там, в таинственном и, судя по всему, опасном хранилище. Напряжение ощущалось в воздухе, и каждый был готов в любой момент открыть огонь.

По моему приказу, один из бойцов выпустил в широкий зал внутри бункера несколько ярких сигнальных ракет. Их свет озарил тёмное помещение, пролетев до самого конца зала, огни врезались в противоположную стену, по дороге осветив целые бывших обитателей бункера.

Как только ракеты осветили зал, на позиции людей хлынули толпы устрашающих существ. Их глаза и рты излучали зловещее синее свечение, а у некоторых даже грудная клетка светилась изнутри. Это были определённо не обычные мертвецы.

Увидев наступающую орду, бойцы открыли шквальный огонь из всех доступных стволов. Пули крупного калибра рвали плоть и кости нападавших. Головы мертвецов с глухим звуком лопались под мощными выстрелами, а их тела разлетались на куски.

Поток тварей хлынул к узкому горлышку прохода, сразу после этого в дело включились огнеметчики, и биотик.

Поток пламени обрушился на тварей, вместе с непрерывным шквалом свинцовых дур. Кроме того, сверху на них начали падать разогнанные пучки энергии, которые посылал на них биотик, превращая наступающих поток тварей в груду мясного мусора.

Несмотря на ожесточённое сопротивление, монстры продолжали неумолимо наступать. Некоторые из них подрывались на минах, разлетаясь в клочья. Но их напор не ослабевал.

Казалось, что эти твари бесконечны. Однако постепенно их число стало иссякать. Бойцы методично выкашивали ряды наступающих, укрепляясь на своих позициях. Несмотря на ужасающий внешний вид противника, слаженные и хорошо подготовленные действия защитников начали давать результат.

Мертвецов становилось всё меньше, и их атаки становились всё менее организованными. Похоже, что защитникам удалось взять ситуацию под контроль.

Легионеры, вооружённые крупнокалиберными винтовками, огнемётами и ружьями, решительно шли вперед. Они методично уничтожали тварей, которые были напитаны загадочным нуль-элементом, превращая их в месиво. Солдаты действовали слаженно и профессионально, прикрывая друг друга и не оставляя ни одной твари в живых.

Стычка была жестокой, но превосходство грибных людей в техническом оснащении и боевом опыте было очевидным. Шаг за шагом, они продвигались вперед, оставляя за собой поле усыпанное изуродованными телами порождений тьмы. Ни одна тварь не могла устоять перед ураганным огнём легионеров.

Дальше уже дело техники, зачистив главное помещение, легионеры вооружённые тяжёлыми ружбайками, и грантами без особых проблем зачистили боковые помещения.

Бункер был нашим, вопреки симуляции, никаких дополнительных ворот, просто огромный зал со всем добрым, с побочными помещениями.

Одновременно , с зачисткой помещений от трупов, часть легионеров начали вскрывать контейнеры, и смотреть что там внутри.

Что припасли власти, для будущих поколений которые выживут, в горниле последней войны.

Правильно НИ-ЧЕ-ГО, контейнеры были пусты.

Глава 48

Поход в нижегородские бункеры судного дня, меня очень сильно разочаровал. А я ведь подошел к этому делу, с надеждой, помню, как будто это было только что, входил в эти огромные, смотрел на скрытые глубоко под землёй секретные коридоры чужими глазами, прекрасно осознавая, что именно там должны быть сосредоточены те самые ресурсы, необходимые для восстановления нашей разрушенной цивилизации. Но реальность оказалась куда более суровой.

Едва ли не на каждом шагу моих легионеров встречали следы разграбления, и запустения. Из раза в раз, я видел глазами какого-нибудь центуриона. Склады, которые, по идее, должны были ломиться от консервов, медикаментов, инструментов и прочих жизненно важных припасов, пустовали. Казалось, что их давно и тщательно обчистили. Разочарование накатывало волнами, ведь мы так надеялись найти здесь хоть что-то полезное.

Я помню, как ещё до Великой Войны шли разговоры о грандиозных программах по оснащению подземных убежищ всем необходимым. Однако теперь мы лицом к лицу столкнулись с тем, что всё это оказалось лишь пустыми обещаниями. Неужели власти настолько беспечно относились к угрозе ядерной войны? Они просто решили оставить все как есть? Эти вопросы не давали мне покоя.

Ответ пришел от другой группы, которая обыскивала дальний правительственный бункер, там нашлась целая документация. И если они не врали, часть припасов, перенесли в неизвестном направлении, так как удары по крупным городам усилились, и наверное это много смысл, потому что в процессе поисков мои группы находили несколько обваленных складов. К сожалению неизвестно куда перенесли все добро, документы об этом умалчивали.

Это неважно, отступив от бесплодных поисков, отозвав все группы отправленные на поиски бункеров судного дня, я решил направить освободившиеся силы на более насущные нужды. В окрестностях, как известно, скитается немало бродяг и выживших, которым требуется помощь, и которые могли бы стать частью грибной общины. Если уж мы не смогли найти ничего полезного для себя, то, возможно, хоть кому-то сможем оказать посильную поддержку. Так что в помощь уже блуждающим по поверхности боевым группам, я отправил вот такое вот подкрепление, не бог весть что, но лучше чем ничего.

Пока что сложно сказать, чем закончатся эти начинания, но я верю, что рано или поздно нам всё-таки удастся найти то, что поможет нам восстановить утраченное. Возможно, не в бункерах, а где-то в другом месте. Ведь даже самая мрачная ситуация содержит в себе искру надежды.

Что ж, пора двигаться дальше. Впереди ещё много дел, и я намерен сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти сообщество, которое сам, и создал. Надеюсь, остальные группы, отправившиеся на поиски, окажутся более удачливыми в этом плане. А пока мы будем заниматься тем, что действительно важно - оказывать помощь тем, кто в ней нуждается.

***

Несмотря на то, что наш поход в нижегородские правительственные бункеры не принёс ожидаемых результатов, у нас всё ещё есть надежда на восстановление нашей цивилизации. Пока остальные группы продолжают привлекать, и эвакуировать людей с поверхности к нам, я решил сосредоточиться на развитии собственного производственного цикла, отвечающего за воспроизводство сложной техники .

Да, наши мощности пока ещё довольно примитивны, ведь до недавнего времени, всю сложную технику, те же микрочипы, мы просто забирали снаружи, благо такая возможность имелась, но я вижу именно в развитии собственных технологий большой потенциал. Тем более запас высокотехнологичного хлама не бесконечен, человечество конечно же потратило очень много времени, и сил для изготовление электронных безделушек, и все равно, даже так запас весьма ограничен, ведь вся она имеет свойство ломаться.

Сейчас пол дела уже сделано, я мог похвастаться уже неплохо развитой металлообработкой, литейным производством, нужным для создания корпусов и деталей из металла. Также мы уже располагаем довольно обширным станочным парком - токарными и фрезерными станками, - которые могут быть использованы для изготовления точных механических компонентов.

Второе, не менее важным направлением является электротехническое производство. Я уже приказал своим людям наладить изготовление простых электронных компонентов, таких как резисторы, конденсаторы и катушки индуктивности. Кроме того, у нас есть возможность заняться производством печатных плат, в том числе с использованием ручного травления.

Третье, еще очень важная сфера, стекольное производство. Для того чтобы создавать колбы, изоляторы и другие диэлектрические материалы, необходимые для электронных устройств. Также не обойтись без химического производства для изготовления изоляционных материалов, лаков и припоев.

Немаловажную роль играет и деревообработка - она позволяет создавать корпуса, боксы и каркасы для электронной аппаратуры. Не забывая и об энергетическом производстве: генераторах, трансформаторах и аккумуляторах, обеспечивающих питание нашим устройствам.

Помимо всего прочего, появление полноценного инструментального производства - изготовления специальных инструментов для электромонтажа и пайки.

Для всех вышеперечисленных видов деятельности, ресурсы синтезировались в специальных ресурсных чанах, которые с недавнего времени стали многочисленнее, и более совершенными, ведь колонии отвечающие за синтез сырья, проходили генную модификацию каждый день. Колонии грибов были полностью специализированными.

Но, пожалуй, самым важным звеном в этой цепочке являются научно-исследовательские и проектно-конструкторские подразделения. Именно они будут разрабатывать новые схемы и устройства, которые в будущем помогут нам восстановить утраченные технологии.

Впереди ещё много работы, но я верю, что шаг за шагом мы сможем создать надёжную производственную базу, способную обеспечить наше сообщество всем необходимым. Возможно, это будет не так быстро, как нам хотелось бы, но главное - двигаться вперёд, не теряя надежды.

Продолжая свои размышления о восстановлении производственных мощностей, я прокручивал в голове схему нахождения всех корпусов, содержащие с себе различные производства сосредоточены на нескольких компактных станциях. Несмотря на их разнообразие, эти участки вместе образуют почти единый комплекс помещений. Это было очень удобно, по крайней мере с логистической точки зрения.

Металлообработка, литейное производство и механическая обработка деталей расположены в одном в одном комплексе, то есть несколькими станциями соединёнными друг с другом. Здесь же находятся кузница и инструментальный цех, где изготавливаются специальные приспособления для монтажа и пайки электронных компонентов.

В соседнем блоке сгруппированы электротехническое и электронное производства. Здесь организованы участки по изготовлению простых электронных деталей, печатных плат и сборке первых опытных образцов. Тут же располагается небольшая лаборатория для проведения исследований и испытаний.

Стекольное и химическое производства соседствуют друг с другом в отдельном комплексе помещении. Это позволяет наладить взаимодействие между этими технологически связанными процессами - изготовление стеклянных колб, изоляторов и производство необходимых химических материалов.

Экспериментальный энергетический блок, включающий в себя генераторы, трансформаторы и аккумуляторные батареи, расположен в центре комплекса. Такая концентрация источников питания обеспечивает надежное энергоснабжение всех производственных участков. Хотя это был не единственный источник энергии, кабели тянулись с дизельных станций, и грибных биотопливных энергостанций.

Так, же чуть в стороне расположен отдельный блок, в виде почти полноценного комплекса, в котором находятся научно-исследовательские и конструкторские подразделения. Здесь работают инженеры, техники и ученые, разрабатывающие новые схемы и устройства, которые в будущем лягут в основу восстановления нашей промышленности.

Такая компактная и взаимосвязанная структура производственных мощностей значительно облегчает логистику, кооперацию и обмен ресурсами между различными участками. Несомненно, это в значительной степени повышает эффективность нашего восстановительного процесса.

Теперь передо мной стоит задача оптимизировать и модернизировать этот производственный комплекс, чтобы максимально использовать его потенциал. Впереди еще много работы, но я уверен, что мы на верном пути к возрождению нашей цивилизации.

***

Последние несколько дней я сосредоточился на расширении и модернизации ключевых производственных участков нашего комплекса. Одним из приоритетных направлений стало строительство так называемых "чистых комнат" - помещений с максимально стерильными и контролируемыми условиями.

Для этой цели мы разработали специальные генномодифицированные колонии микроорганизмов, которые будут агрессивно фильтровать воздух, поступающий в эти комнаты. Эти биологические фильтры эффективно улавливают даже самые мелкие частицы пыли и загрязнений, обеспечивая чистоту на уровне медицинских операционных.

Кроме того, эти микроколонии способны регулировать температуру и влажность воздуха в чистых комнатах. Встроенные термоэлектрические системы и микропроцессорные блоки управления позволяют поддерживать идеальный микроклимат, необходимый для большинства высокотехнологичных производственных процессов.

Тщательное проектирование систем вентиляции, фильтрации и терморегуляции, а также использование специальных строительных материалов позволили создать практически стерильные условия в этих помещениях. Это крайне важно для производства микроэлектронных схем, сборки прецизионных механизмов и других высокотехнологичных изделий.

Помимо производственных целей, чистые комнаты могут использоваться и для научных исследований. Контролируемая среда позволит проводить эксперименты и испытания без риска загрязнения или внесения побочных факторов. Надеюсь, что эти уникальные лаборатории станут ключевым звеном в нашей программе технологического возрождения.

Следующим шагом будет оснащение этих помещений специальным оборудованием и инструментами, а также подбор и обучение персонала, который будет работать в условиях повышенной чистоты и стерильности. Впереди еще много работы, но я уверен, что эти меры значительно повысят качество и надежность нашей промышленной базы.

В этих комнатах, должны будут вестись экспериментальные работы по созданию первых примитивных интегральных схем.

Уже велись первые потуги в разработке дизайна будущей микросхемы инженерами-схемотехниками, следующим важным этапом становится фотолитография. Были первые опыты с нанесением специальных светочувствительных слоев на поверхность кремниевой пластины. Затем через фотошаблон ,сделанный в экспериментальных грибных чанах, содержащий необходимый рисунок схемы, пластина облучается ультрафиолетовым светом. Этот процесс позволяет сформировать требуемый рисунок непосредственно на поверхности кремния.

Кое-какие успехи наблюдались в реализации ионной имплантации. На этом этапе в определенные области пластины вводятся специальные примеси путем легирования. Это создает p-n-переходы и другие необходимые структуры будущей интегральной схемы.

После этого наступает черед нанесения металлических проводников. На поверхность кремниевой пластины, с помощью специальных колец грибов, наносятся тонкие слои металлов, таких как алюминий или медь. Эти металлические проводники обеспечивают электрические соединения между различными элементами схемы.

Заключительной стадией становится упаковка готовых микросхем. Кремниевая пластина разрезается на отдельные чипы, которые затем устанавливаются в защитные корпуса. Эти корпуса не только предохраняют микросхемы, но и обеспечивают выводы для подключения к внешним электрическим цепям. Все этапы очень сырые, и пока чипы это штучный товар, до массового производства все весьма далёко.

Весь этот сложный технологический процесс производства интегральных схем требует использования высокоточного оборудования и строгого контроля чистоты производственных помещений. Любое попадание пыли или посторонних частиц может привести к браку готовой микросхемы. Преодоление данных технологических сложностей стало ключевым шагом на пути к массовому выпуску сложной электроники. Я не рассчитываю на мгновенный успех, но пользу это должно принести.

Но это все технологии завтрашнего дня, в ближайшее время мы готовы сделать другой важный шаг в нашем производстве - наладить массовое изготовление перфокарт. Это ключевой элемент для создания примитивных станков с числовым программным управлением, без которых дальнейшее восстановление промышленности невозможно. Нам удалось развернуть целую сеть производств, необходимых для производства перфокарт. И если чипы непонятно когда еще будут пригодны для этого, то перфокарты, уже сегодня могли быть использованы.

Например бумажное производство у нас уже было. Мы организовали изготовление специальной бумаги нужной плотности и размеров. Столь нужную для перфокарт бумагу распускают на листы стандартного формата с высокой точностью. Этот процесс требует тщательной настройки оборудования и слаженной работы персонала. Что в реалиях коллективного разума, и коллективного опыта, было несложно.

Следующее звено – непосредственно само перфорационное производство. Для этого мы наладили работу станков, которые с высокой точностью пробивают отверстия по установленной сетке на бумажных листах. Точность расположения этих отверстий критически важна для последующего использования перфокарт. Сегодня нам удалось достигнуть необходимой точности, что стало важной вехой на пути восстановления.

Дальше эти листы несут на печатное производство. Здесь мы используем различное оборудование для нанесения данных, символов и меток прямо на перфокарты. Это может быть цифровая печать, трафаретная печать или даже специальные штампы. Все это необходимо для придания перфокартам нужных функциональных характеристик.

Заключительный этап - сборочное производство. На этом этапе мы налаживаем линии для комплектации готовых пакетов перфокарт, их упаковку и маркировку.

Помимо этих основных производств, мы также развернули ряд вспомогательных мощностей. Здесь изготавливаются корпуса и держатели для перфокарт, а также производится специальное оборудование, такое как перфораторы.

Я отчетливо понимаю, что за всеми этими техническими деталями скрывается более глубокий смысл. Перфокарты - это лишь один из кирпичиков в нашем грандиозном плане, который постепенно воплощается в реальность.

Несколько дней назад нами был запущен новый, более совершенный комплекс по производству перфокарт. Этот объект стал настоящим торжеством нашей инженерной мысли и организаторских способностей. Все производственные линии были тщательно спланированы и оснащены самым современным оборудованием. Мы позаботились о каждой мелочи, чтобы обеспечить бесперебойный выпуск качественной продукции. Станки даже с таким примитивным числовым программным управлением повысили показатели в разы.

***

Сегодня во время регулярного обхода пограничных станций я глазами центурионов наблюдал за ходом работ по укреплению оборонительных сооружений на крайних восточных и западных станциях. Многочисленная армия грибных рабочих, под чутким руководством надсмотрщиков, продолжает возводить новые укрепления, рва и бетонные стены. Этот процесс идет уже на протяжении многих циклов, но несмотря на непрекращающиеся усилия, работы все еще далеки от завершения.

Как мне кажется, этот участок границы является одним из наиболее уязвимых, так как находится в непосредственной близости от подозрительно активных зон, где ранее были замечены признаки враждебной активности. Именно поэтому надзор за ходом строительства здесь ведется с особым тщанием. Любая неточность или промедление может обернуться катастрофическими последствиями для всего нашего процветающего грибного государства.

Группы рабочих трудятся беспрерывно, используя всевозможные инструменты, механические приспособления и даже небольшие автоматические системы, чтобы ускорить процесс, с усовершенствованием промышленной базы инструментальная обеспеченность стала лучше. Однако даже такая слаженная, почти машинная работа, все равно кажется мне недостаточной. Возможно, стоит выделить дополнительные ресурсы и ускорить темпы, чтобы завершить укрепления как можно скорее. Но тут уже вопрос к ускорению процесса вербовки непокорных в резервациях, или привлечение крестьян с поверхности.

Еще одной характерной чертой этого участка является обилие необычных грибных колоний, как мне кажется, имеющих особое значение. Они покрывают все свободные поверхности, словно сложная нейронная сеть, связывающая каждый элемент воедино.

Продолжу внимательно следить за ходом работ и еженедельно получать подробные отчеты с других участков. Любые значимые изменения будут незамедлительно доложены. Общее состояние обороноспособности границ пока вызывает тревогу, но я верю, что наши усилия в конечном итоге увенчаются успехом.

***

Прошло пару недель, сегодня к середине цикла работы на восточном участке были полностью завершены. Грибные рабочие трудились с невероятной самоотдачей, практически не прерываясь на отдых. Результат их титанических усилий впечатляет - новый оборонительный рубеж готов встретить любую угрозу.

Толстые бетонные стены, усиленные специальными сплавами, теперь возвышаются над подступающими к ним зарослями. По периметру выкопаны глубокие рвы, частично заполненные водой. Установлены многочисленные автоматические системы наблюдения и раннего оповещения, связанные в единую сеть. Даже сама почва вокруг станций покрыта причудливыми грибными образованиями, словно сенсоры.

Все это производит внушительное впечатление. Хотя предстояло еще много восстановительных работ, проделанная работа была необходима.

***

После завершения работ по укреплению восточного участка границы, надзор был усилен и на западном направлении. К счастью, здесь ситуация выглядит несколько более стабильной - поверхность над здешними станциями метрополитена уже очищена от всевозможных мутантов и других потенциальных угроз.

Регулярные патрули грибных легионеров тщательно контролируют каждый участок, не допуская проникновения чужаков. Входы на станции теперь надежно укреплены высокими бетонными заборами с пулеметными вышками по периметру. Создается впечатление, что эта граница действительно способна выдержать любое вторжение.

Параллельно с этим, часть освободившихся рабочих была направлена на территорию захваченного нижегородского кремля для проведения дополнительных укрепительных работ. Древние стены этого исторического памятника пришли в упадок за годы запустения, и требуют серьезной реконструкции.

Под неусыпным надзором надсмотрщиков грибные легионы трудятся не покладая рук, восстанавливая и модернизируя оборонительные сооружения. Толстые каменные стены постепенно обретают новую жизнь - их основательно ремонтируют, утолщают и усиливают специальными сплавами. По всему периметру возводятся новые пулеметные вышки и артиллерийские галереи, и гнёзда тяжелых стационарных стаберов способные поражать воздушные и наземные цели, стаберы были еще дефицитным, так что хватило только на установку по периметру кремля, в будущем планировалось установить их на тяжёлые патрульные броневики.

Отдельного внимания заслуживают противовоздушные огневые точки, размещенные на высших участках кремлевских стен. Они оснащены новейшими системами обнаружения и наведения, способными с высокой точностью поражать даже самые быстроходные и маневренные воздушные цели. Эти сооружения станут надежным заслоном от любых возможных атак с воздуха. И хоть по сути это были спаренные пулемёты, благодаря системе наведения, пролетающие мимо твари очень ощутимо получали заряд свинца в спину.

Работы внутри кремля также продвигаются семимильными шагами. Грибные легионеры возводят укрепленные казармы для гарнизона, склады для хранения припасов, а также оборудуют медицинские пункты и пункты управления обороной. Создается впечатление, что это будет неприступная крепость, способная выстоять люую осаду. Так же было налажена регулярное подземное сообщение через туннели с остальным государством.

Периодически я совершаю обходы в теле центуриона, или Виктора, внимательно отслеживая ход работ. Грибные рабочие трудятся с невероятной самоотдачей и скоростью, словно единый организм, как и положено винтикам коллективного разума. Их слаженные, почти синхронные движения поражают воображение. Кажется, они действуют не по указаниям надсмотрщиков, а скорее по внутреннему зову, будто повинуясь зову самой земли.

Высокая эффективность и продуктивность этой армии грибных тружеников вселяет в меня уверенность в том, что наши рубежи надежно защищены. Теперь, когда оборонительные сооружения практически завершены, я с оптимизмом смотрю в будущее. Кажется, ничто не сможет проникнуть сквозь этот неприступный заслон.

***

В общей сложности прошел месяца, работы по возведению оборонительных сооружений в нижегородском кремле практически завершены. Грибные легионеры трудились не покладая рук, превратив древние стены в неприступную крепость.

Толстые каменные стены были тщательно отремонтированы и значительно усилены. Местами они достигают чуть ли не пяти метров в толщину, способные выдержать даже прямое попадание тяжелых снарядов. По всему периметру установлены современные пулеметные вышки, оснащенные новейшими системами наведения.

Особой гордостью стали артиллерийские галереи и бетонные доты, встроенные непосредственно в структуру стен. Оттуда грибные расчеты могут вести плотный огонь по наземным и воздушным целям. Самые высокие участки кремлевских стен заняли зенитные ракетные установки и крупнокалиберные пулеметы, способные поражать практически любые воздушные угрозы.

Внутри кремля также была проведена масштабная реконструкция. Помимо хорошо укрепленных казарм для гарнизона, здесь оборудованы склады для хранения продовольствия, боеприпасов и прочих необходимых припасов. Кроме того, созданы прочные убежища, способные выдержать даже прямое попадание тяжелых снарядов.

Впечатляют и медицинские пункты, оснащенные по последнему слову техники. Здесь трудятся опытные грибные медики, способные оказывать помощь любой сложности. Тыловая инфраструктура кремля также включает в себя пункты управления обороной, склады горючего и мастерские для ремонта техники.

В целом, нижегородский кремль теперь представляет собой неприступную цитадель, способную противостоять любым угрозам. Высокие стены, современное вооружение и обученный гарнизон грибных бойцов делают его практически неприступным. Я лично убедился в надежности этих оборонительных сооружений и уверен, что они надежно защитят наши рубежи.

Теперь, когда основные работы завершены, я могу с уверенностью сказать, что нам удалось существенно укрепить наши позиции. Центр управления обороной Нижнего Новгорода переносится непосредственно в кремль, который станет основным бастионом, гарантирующим безопасность всего региона.

Глава 49

Отец и сын, Клен и Андрей, неспешно шагали по бесконечным коридорам гигантского подземного цеха. Их кожа блестела бледным восковым оттенком, волосы отливали серым пеплом, но мускулы под плотной тканью комбинезонов выдавали неимоверную силу, перебивая образ слабых, и болезненных подземных жителей. Даже мальчик был в весьма хорошей форме, хоть, и не доставал даже до плеча своему отцу. Впрочем, учитывая что рост Клёна был больше двух метров, рост подростка был довольно впечатляющим, особенно по меркам голодного постапокалипсиса.

Они не произносили ни слова вслух, предпочитая общение на ментальном уровне – подобная связь была обычным делом в этом мрачном подземном царстве, где сам воздух, казалось, пропитан тишиной.

«…Отец, скажи мне еще раз, как устроено производство этих миномётных стволов? Я по грибной связи получил базовые навыки, возможно ты мне скажешь что-то полезное.» – спросил Андрей, снедаемый любопытством, хотя в его мысленном голосе сквозила неуверенность. Клен улыбнулся краем губ, ощущая теплую волну родительской гордости.

«Конечно, сын. Видишь вон те массивные грузовые дрезины? Там, где вокруг возятся десятки грибных рабочих?» – Андрей кивнул, внимательно вглядываясь в происходящее. – «Там лежат болванки под миномётные стволы, они оказались здесь, в нашем цехе. Эти болванки выплавляют меньшим объёмом в подземных сталелитейных цехах, большая же часть синтезируется в грибных чанах, глубоко-глубоко под землёй. Металл красиво переливается разным цветом, после шлифовки он будет красивого серого цвета, это специальный сплав, его прочность и гибкость идеально подходят для ствола миномета».

Отец и сын неторопливо продолжили свой путь, завороженно наблюдая за слаженной работой. Андрей заметил, как умелые руки рабочих легко управляются со сложными механизмами, выполняя каждое движение с безупречной точностью.

«А дальше?» – спросил он, не в силах оторвать взгляд от открывшейся картины.

«Затем эти заготовки будут отправлены в цеха механической обработки. Там их отшлифуют, придадут форму и установят необходимые узлы. Ты ведь помнишь, как важна точность при создании артиллерийских орудий?» – Клен ободряюще сжал плечо сына.

Андрей кивнул. Жизнь под землёй научила его многому. Здесь, в недрах бесконечных галерей и туннелей, каждый винтик, каждая детали имела значение. Малейшая погрешность могла стоить жизни. Именно поэтому работа в цехах требовала невероятной сосредоточенности и мастерства, благо грибная связь, и максимальная коллективная срочность этому способствовала.

Их шаги гулким эхом отражались от высоких сводов, сливаясь с негромким гулом станков и стуком молотков. Время от времени Андрей ловил обрывки мысленных переговоров, но большая часть рабочих предпочитала полную сосредоточенность на своих задачах. Они вошли в самый крупный из залов, где штамповали уже более многочисленный перечень вооружений. Тут было гораздо больше грибных рабочих.

«Наш дом – это не просто место, где мы прячемся от зловещих тварей наверху, – тихо произнес Клен, словно угадывая мысли сына. – Это нечто большее, мир живущий по своим законам. Здесь каждый знает свое место и свою роль. И от слаженности этого механизма зависит наше будущее».

Андрей молча кивнул, пытаясь охватить взглядом весь грандиозный масштаб происходящего. Это был настоящий подземный завод, где сотни рабочих трудились бок о бок, создавая оружие и боеприпасы для защиты их изолированного государства.

«Отец, а правда ли, что наверху, приходили чужаки? Я лишь ощутил лишь отголоски, какое-то ментальное возмущение, со стороны общей сети, я не обратил внимание.» – тревожно спросил Арки, вспоминая жуткие рассказы очевидцев.

Клен тяжело вздохнул, его взгляд потяжелел.

«Увы, это так. Даже сквозь толщу земли, все сволочи которые обитают снаружи представляют угрозу для нас. Они что-то пытались вынюхивать, но их вовремя схватили. Они не оставляют попыток проникнуть в наше убежище. Поэтому мы должны быть начеку и постоянно совершенствовать наше оружие, и гнать их дальше, все дальше, и дальше».

Андрей нахмурился, представляя себе этих поверхностных дикарей, которые, по слухам, обитали снаружи. Но отец был прав – их единственным шансом на выживание было оружие. Могучее, точное, способное сдерживать натиск ужасных существ.

Они свернули в боковой коридор, где царила более напряженная атмосфера. Здесь шли работы по сборке и испытаниям готовых миномётов. Андрей заметил, как искусные мастера проверяют каждый узел, тщательно смазывают механизмы и выполняют пробные стрельбы.

«Видишь, сын, как важен здесь каждый шаг? Малейшая ошибка может стоить нам жизни. Именно поэтому нашим воинам доверяют только самое надежное оружие».

Он завороженно наблюдал, как заряженный снаряд с оглушительным грохотом взмывает ввысь, рассекая толщу земли. Казалось, сам воздух сгибается под чудовищной силой этого залпа.

«Отец, а ты сам когда-нибудь воевал?» – тихо спросил Андрей, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Клен помедлил с ответом, его суровое лицо словно окаменело.

«Да, пришлось. Но об этом я предпочитаю не вспоминать. Скажу лишь, что там, наверху, царит безжалостный мрак. И порой единственным спасением становится наше оружие».

Мальчик хотел было расспросить отца подробнее, но в этот момент их внимание привлек громкий голос одного из рабочих. Тот яростно размахивал руками, указывая на что-то в углу цеха.

Отец и сын поспешили узнать, в чем дело.

Пройдя в другое крыло сервера, Андрей встал, словно вкопанный, затаив дыхание, наблюдал как горит один из станков. Его слабые детские ноги, никуда не шли, причем мгновение спустя, он начал медленно пятится назад. В голове он слышал голос грибного государя, мальчик хотел было ринутся на подмогу остальным, но владыка был против. Мальчик был не в силах противится воле своего повелителя.

Сложная машина была объята пламенем, сильно дымилась, чуть сбоку зловеще вибрировал, и сверкал током оголённый провод.

Андрей продолжал издали смотреть, как слаженно и оперативно действуют рабочие, отгоняя всех подальше от места аварии. Паренёк повернул голову, ища своего отца, но к удивлению Андрея отца не было рядом, он начал внимательно вглядыватся в их лица, и вдруг с ужасом осознал, что среди них был его отец, Клен. Сердце забилось в груди с бешеной скоростью, пока Андрей наблюдал, как рабочие бегут отключать энергоснабжение и засыпать песком разгорающееся пламя.

Мальчик завыл, и хотел снова рвануть вперёд, но грибной государь в очередной раз вмешался, и не разрешил Андрею ринутся вперёд, на помощь отцу.

Молодой человек чувствовал, как внутри все сжимается в тугой комок. Он не мог поверить своим глазам - его отец, всегда такой ответственный и надежный, сейчас стоял среди этих людей, помогая справиться с пожаром. Андрей знал, что Клен работает на подземном комплексе, но никогда не думал, что может оказаться в самом эпицентре такого происшествия.

Внезапно, Андрей заметил, как неподалеку от места аварии появляются свежеиспеченные биотики, совсем недавно прошедшие инициацию, и особое возвышение. Они окружают пламя силовым полем, вытягивая кислород, и вскоре огонь начинает угасать. Молодой человек с трудом сдерживает волнение - он никогда раньше не видел подобного зрелища воочию, лишь слышал об могучих биотиках, и иногда их в потоках памяти, и по локальной грибнета. Под высокими потолками подземного комплекса раздается оглушительный треск, и в ту же секунду свет гаснет. Но тут же включается резервное освещение, и мощные системы вентиляции начинают работать, вытягивая дым и гарь. Тяжёлый гул работы вентилей, и роторов наполняют большой зал.

Андрей стоял, завороженный происходящим. Он никогда не думал, что окажется свидетелем подобного в живую. Его глаза блестели от восхищения, а сердце колотилось в груди. Молодой человек понимал, что увиденное навсегда изменит его представление о мире и о том, какие силы на самом деле движут этим миром.

Отойдя на безопасное расстояние, Андрей наблюдал, как рабочие с неимоверной слаженностью и скоростью справляются с аварией. Их движения были плавными и уверенными, словно они действовали в полном молчаливом согласии, связанные невидимыми нитями телепатической связи.

***

Я скоординировал действия моих людей, пожар разразился в одном из цехов очень не вовремя. Потому как цех был один из многих, тем не менее он был очень критичен для меня, и вообще для моих планов. К счастью пожар локализовали, и быстро потушили. Придется сдвигать даты расширения чуть позже.

Сейчас фактически, вся подземная часть нижегородского метрополитена была в моих руках. Почти везде, на каждой станции были мои грибные люди, и либо там жили, либо работали для всеобщего блага. Последним штрихом было соединение общей сети грибных поселений, с нижегородским кремлем, и его последующее укрепление, также помимо прочего, бывшие правительственные бункеры в глубине земли, оказались в моих руках.

Но, что-то я отвлекся, переподчинив устранение последствий Виктору, и другим старшим. Я решил не менять планов, а все таки провести проверку, ведущихся на поверхности работ, сбора ресурсов, и демонтаж зданий. Каждый кирпичик, и кусок арматуры, будет перенаправлен на укрепление, и благоустройство нижних уровней.

Переподчинив тело одного из своих биотиков, я вышел на поверхность.

За моей спиной закрылись тяжёлые, герметичные ворота одной из центральных станций. Немного паря над землёй, я вышел из наземной части станции, по дороге я смотрел как мои сборщики заезжали на своих машинах, и разгружали строительные материалы.

Над разрушенными улицами Нижнего Новгорода, раздавался шум возни, и грохот сотни работающих людей. Серый, выцветший и покрытый трещинами, город словно готовился к своему последнему бою, лишь изредка его тишину нарушали отзвуки работы рабочих.

Я медленно левитировал над потресканой асфальтовой дорогой, мое угловатое тело поднималось над землей, как будто сама земля извергала меня из своих недр. Цепкие энергетические-щупальца с легкостью, недоступной простым людям, щупали доступное пространство вокруг, и поддерживали меня.

Мой разум был одним целым с тысячами других разумов, расположенных в глубинах метро под ногами. Каждый живой организм, каждый грибок, каждая молекула связывали их в единую сеть, где информация передавалась мгновенно, без лишних команд и слов. Несмотря на то что, я сейчас был сосредоточен в одном теле, знал о каждом обитателе колонии так же, как знал самого себя. Даже умудряясь при этом, отлично чувствовать их эмоции, потребности, малейшие изменения. Они были моими глазами и ушами, руками и ногами, которыми управляли мое сознание и воля.

Медленно открыв глаза, я осмотрел дальние руины вокруг. Весь город был разрушен еще во время Войны, многие здания обвалились, скрывая под собой целые кварталы. Каждый из этих кварталов кишел всевозможными монстрами, несмотря на это, город в конце концов был захвачен. Теперь грибные люди разбирали камень за камнем, извлекая полезные материалы, чтобы потом перенести их в разросшиеся под землей поселения. Это было долгое, и тяжелое дело, но медленно и верно город вокруг нижегородского кремля превращался в ровную площадку, с редкими аванпостами, и стенами вокруг входов на населённые станции.

Уже несколько дней его грибные рабочие трудились на поверхности, разбирая здания и вынося арматуру, кирпич, трубы. Сверху, со стен кремля, и еще целых высоток за их работой внимательно наблюдали военные патрули, готовые в любой момент дать отпор возможным врагам. Я ощущал их присутствие и был спокоен - мои люди в безопасности.

Я не любил войну, но прекрасно понимал, что в этом опустошенном и враждебном мире мы вынуждены защищаться.

Когда-то он был всего лишь мелкой кучкой спор, разносимыми ветром, но теперь он - хозяин территории, управляющей тысячами душ, и миллионами грибных колоний. Их промышленные цеха и сельскохозяйственные угодья, теплицы и электростанции, биотопливные заводы и медицинские лаборатории - все это было тщательно организованно и распределено в лабиринтах метрополитена.

Я направился к одному из разрушенных зданий, бережно касаясь его стен биотическими-щупальцами. Он чувствовал, как под его чутким прикосновением структура здания начинает распадаться, поддаваясь давлению и весу. Стены трескались, обнажая арматуру и кирпичи.

Медленно, словно проводя невидимую хирургическую операцию, я манипулировал обломками, сортируя и распределяя их по категориям. Стальные прутья с острыми краями змеились, поднимаясь в воздух, вдруг замирая на месте. Кирпичи и бетон аккуратно укладывались в ровные стопки, готовые к дальнейшей транспортировке.

Один из солдат, закованный в грязную, но все еще крепкую броню, приближался ко мне. Его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине разрушенного города.

- Патруль доложил о движении в западном секторе, - хрипло произнес солдат, не сводя глаз с моего аватара. - Возможно, это крысы-мутанты или одичавшие люди. Нужно усилить охрану.

Оболочка невозмутимо кивнула, я мысленно отдавал приказы своим грибным подданным. Патруль у западной границы сразу же был усилен, а наблюдатели внимательно следили за возможными угрозами.

- Спасибо, - произнес аватар, и легионер, отдав честь, развернулся и зашагал прочь, его тяжелые шаги постепенно затихали в отдалении.

Я снова сосредоточился на своей работе. Разрушенные здания таили в себе множество ценных ресурсов, необходимых для поддержания жизни в разросшейся грибной колонии. Медленно, но верно мы расширяли свои подземные владения, оборудуя фермы, лаборатории и производственные цеха.

Волнения на границе были очень не вовремя. Мутанты, банды людоедов, другие конкурирующие группировки - все они были потенциальными угрозами. Но мы были терпеливы и неумолимы в своей поступи. Мы неустанно работали, медленно, но верно отвоевывая себе место под солнцем в этом разрушенном мире.

Поглощенный своими мыслями, я не заметил, как солнце начало клониться к горизонту, отбрасывая причудливые тени на руины вокруг. Пора было возвращаться вглубь, чтобы присоединиться к остальным. Нужно было раздать новые указания и распределить задачи на следующий день.

Я подтолкнул себя об землю, и чуть выше поднялся в воздух, мои корни-щупальца легко оторвались от земли. Бросив последний взгляд на разрушенный город, я погрузился обратно в темные туннели метро, меня ждали остальные члены грибной колонии. Они приветствовали меня.

- Отчет, - произнес аватар, я мысленно продублировал вопрос в грибной сети, и окружающие грибные люди синхронно передвинулись ближе, готовые докладывать о своих успехах и проблемах.

Один из них выступил вперед, его спора-глаза сияли, передавая накопленные данные:

- Фермы в секторе Б-7 дали хороший урожай съедобных грибов. Расширение теплиц идет по плану. Поток питательных веществ стабилен.

Другой член колонии сообщил о завершении очередной партии медицинских препаратов, полученных из редких лекарственных грибов. Третий отчитался об успешном восстановлении поврежденных участков тоннелей, укреплении конструкций и расширении ирригационной системы.

Я внимательно выслушивал каждый доклад, время от времени задавая уточняющие вопросы. Поселения, нуждалась в постоянном контроле и корректировке планов. Малейшая ошибка или упущение могли дорого стоить.

Когда последний доклад был сделан, Я приступил к распределению новых задач. Одни грибные подданные получили указания усилить охрану периметра, другие должны были заняться заготовкой дополнительных запасов продовольствия. Третьи приступали к наращиванию промышленной мощности.

Я следил за четким выполнением своих распоряжений, время от времени давая необходимые пояснения или внося коррективы.

Когда последние указания были отданы, в туннеле воцарилось напряженное молчание. Грибные люди замерли, выжидающе глядя на аватара. Он тоже молчал, погруженный в размышления. Наконец, он заговорил:

- Разведка доложила о подозрительном движении в западном секторе. Вероятно, это либо мутанты, банды людоедов, теократия с конце концов. Нужно быть готовыми к возможному нападению. Усилить патрули, подготовить запасы оружия и медикаментов. Мы не можем допустить, чтобы кто-то угрожал нашей колонии.

Грибные люди зашевелились, быстро приступая к выполнению новых распоряжений.

Я проследил глазами, как подчиненные исчезли в туннелях, направляясь к своим постам и рабочим местам. Затем я тоже растворился во мраке, мои энергетические-щупальца бесшумно несли его все глубже, к самому сердцу грибной империи.

Я быстро продвигался по освященным, туннелям.

Наконец, я достиг заветного помещения, расположенного с первой станцией, рядом с которой, я и проснулся.

Здесь располагались личный кабинет и лаборатория. Я опустился на специально оборудованное сиденье, мои отростки раскинулись, словно корни дерева, проникая в различные информационные каналы и системы жизнеобеспечения колонии.

Аватар погрузился в глубокую медитацию, я начал плотнее соединяться с коллективным сознанием грибных людей. Перед моим мысленным взором развернулась детальная картина всех процессов, происходящих в подземном городе. Еще больше информации, еще больше данных, я мог отслеживать все, от производства пищи и медикаментов до состояния защитных рубежей и обороноспособности.

Меня беспокоили тревожные сведения о движении в западном секторе. Неизвестные враги могли стать серьезной угрозой для хрупкого равновесия, на котором держалась вся грибная империя. Я тщательно анализировал все имеющиеся данные, прокручивая в уме различные сценарии развития событий.

Внезапно меня внимание привлек всплеск активности в одном из отдаленных районов. Я мгновенно сконцентрировался на этом участке, погружаясь в поток информации, поступающей от датчиков и разведчиков. То, что он обнаружил, вызвало у меня серьезную тревогу.

Похоже, группа людей-мутантов приближалась к одной из боковых станций-ферм, производящих необходимые для всей колонии продукты. Если эти существа доберутся до объекта, последствия могут быть катастрофическими. Я быстро активировал систему оповещения, передавая приказы ближайшим подразделениям обороны. Пока верхний аванпост уничтожал тварей из пулемётного огня, и миномётного огня.

Грибные легионы незамедлительно пришли в движение, их слаженные действия напоминали хорошо отлаженный механизм. Я следил за развитием событий, корректируя и направляя действия своих войск. Не было сомнений, что мои люди справятся с этой угрозой - их выучка, вооружение и решимость защищать свою колонию были непоколебимы.

Несколько минут спустя битва развернулась с ожесточенной силой, небольшой патруль начал бить по мутантам, объединив огонь с аванпостом, в итоге грибные воины одержали победу. Мутанты были уничтожены, не сумев прорваться к важному производственному объекту. Я внимательно изучил данные о ходе боевых действий, отмечая успешные и неудачные моменты, чтобы впоследствии внести необходимые коррективы в оборонительные планы.

Убедившись, что непосредственная опасность миновала, Я позволил себе на мгновение расслабиться. Но я понимал, что это лишь временная передышка. Враги продолжат попытки нанести удар по ним всем, и он должен быть готов дать им решительный отпор. Я глубоко вздохнул и вернулся к напряженной работе, отдавая новые распоряжения и координируя действия своих подчиненных, надо не забыть, как только будет хоть немного свободного времени. Надо будет разобрать наработки одного из моего учёного. Он недавно вскрывал, и разбирал какую-то тварь, и обнаружил какие-то полезные находки, возможные пригодные для внедрения в грибной геном.

Глава 50

Яркий луч света пронзил погруженный в лёгкий полумрак подземный зал, высвечивая силуэты десятков мужчин и женщин, сосредоточенно ожидающих начала конференции. Приглушенный гул разговоров затихает, когда на возвышении, за длинным столом, занимают свои места несколько важных на вид персон. Свет в зале наконец-то полностью освещает помещение. В несколько рядков, усевшись на стульях, сидели самые образованные, и эрудированные представители грибного общества. Высокие, статные, с пепельными волосами, и необычными глазами, это были бывшие представители нижегородской технической интеллигенции.

Один из них, седовласый мужчина, носивший маску глубокой сосредоточенности на лице, бодро поднимается, на сцену, и обводит собравшихся строгим взглядом.

- Дамы и господа, объявляю вторую конференцию всеподземного кружка адептов грибного сверхсущества открытой, - его голос эхом разносится по залу, одновременно дублируясь по грибной сети. - Согласно повестке дня, мы должны обсудить вопрос об усилении влияния религиозной секты, считающей это сверхсущество своим божеством.

Он жестом приглашает к трибуне молодого человека в строгом костюме.

- Слово для доклада предоставляется Андрею Петровичу Соколову.

Поправив очки, которые он больше носил по привычке, так как после биологического возвышения у него было идеальное зрение, Андрей Петрович подходит к микрофону и окидывает собравшихся внимательным взглядом.

- Уважаемые коллеги, как вам известно, в последние годы наблюдается стремительный рост влияния религиозной секты, поклоняющейся грибному сверхсуществу. Корни этого культа уходят глубоко в историю нашего грибного общества, поскольку его первым вдохновителем был Виктор, больше вас известный, как первосвященник.

Соколов делает паузу, давая возможность собравшимся осмыслить его слова.

- Виктор всегда трепетно относился к грибному сверхсуществу, которое он считал, и считает неким божеством, а не трансцендентной сущностью, превосходящей наше понимание. Его взгляды оказали огромное влияние на становление нашего общества, и многие из нас разделяют его иррациональное, и мистическое отношение к нашему покровителю. До недавнего времени, такой формат восприятия, особо не мешал никому. Однако в последнее время его последователи развернули масштабную пропагандистскую кампанию, стремясь представить грибное сверхсущество как объект поклонения, и обожествления. Причем, в некоторых аспектах, это пропаганда становится все агрессивнее.

Он делает глоток воды и продолжает:

- Эта тенденция вызывает серьезную озабоченность. Мы, как рационально мыслящие адепты, должны противостоять этому религиозному мракобесию и сосредоточиться на просвещении новых последователей. Нам необходимо донести до них истинную природу грибного сверхсущества, уберечь от агрессивной пропаганды, и разъяснить, что это не божество, а трансцендентная сущность, которую следует постигать с позиций научного познания, а не слепой веры.

Голос докладчика становится более уверенным и страстным:

- Только так мы сможем противостоять росту религиозных культов и сохранить целостность нашего пока небольшого общества. Именно поэтому я предлагаю сосредоточиться на просветительской деятельности, чтобы уберечь наших новых адептов от ложных идолов, и направить их к истинному познанию грибного сверхсущества. Только так мы сможем обуздать эту волну религиозного радикализма, и сохранить наше государство, в качестве светоча рационального познания. Я верю что сейчас нам это крайне необходимо. В конце концов, наш мир, нуждается в этом.

Пауза, повисшая в зале после окончания речи Андрея Петровича, кажется почти осязаемой. Собравшиеся переглядываются, перешептываются, обдумывая услышанное. Наконец, один из членов президиума встает и обращается к аудитории:

- Коллеги, вы слышали предложения докладчика. Прошу высказываться по этому вопросу. Кто желает выступить?

В зале поднимается рука весьма высокого мужчины с окладистой, и как у всех, пепельной бородой. Его глаза горят энтузиазмом, когда он начинает говорить:

- Андрей Петрович поднял крайне важную проблему. Нельзя отрицать, что влияние религиозной секты стремительно растет, и мы должны срочно предпринять меры, чтобы остановить этот процесс. Я полностью согласен с тем, что нам необходимо сосредоточиться на просвещении новых адептов, разъясняя им истинную природу грибного сверхсущества.

Он делает паузу, окидывая собравшихся проницательным взглядом.

- Но мы также должны признать, что Виктор своими учениями невольно заложил фундамент для возникновения этого культа. Его трепетное отношение к сверхсуществу, его склонность к мистицизму, и его огромный авторитет в обществе фунги – все это создало почву, на которой взрастает эта религиозная секта.

Голос оратора звучит с нарастающей тревогой:

- Мы не можем больше закрывать на это глаза. Пришло время критически пересмотреть учение Виктора, очистить его от налета мистицизма и религиозности. Только так мы сможем окончательно пресечь распространение этого культа и вернуть наше общество на путь истинного, рационального познания.

Сидящие в зале замирают, словно пораженные громом. Напряженная тишина висит в воздухе, пока не раздается громкий смешок, и кто-то наконец не решается подать голос:

- Это очень серьезное обвинение, и честно тема очень неприятная. Сомневаюсь, что большинство из нас готовы пойти на столь радикальный шаг. В конце концов, Виктор – стоял у истоков нашего общества, он сплачивало его на протяжении достаточно долгого времени. Разве мы можем вот так просто пойти против него? Если вы не забыли, власть первосвященника, очень велика.

Реакция собравшихся неоднозначна – на лицах отражаются разные эмоции: замешательство, тревога, несогласие. Ясно, что идея пересмотреть наследие Виктора вызывает серьезные опасения и внутренний протест. Напряжение в зале нарастает, предвещая бурную дискуссию.

Собравшиеся явно разделились на сторонников и противников предложения пересмотреть учение Виктора. Еще один участник встает и решительно вступает в дискуссию:

- Мы понимаем все опасности, который кроется за этим путём, однако мы не можем игнорировать угрозу, которую представляет собой эта религиозная секта. Ее влияние растет с каждым днем, а мы бездействуем! Разве мы забыли, к каким трагическим последствиям привели подобные культы в прошлом? Нам ли это не знать, нижегородским учёным, и инженерам.

Его голос звучит с нарастающей настойчивостью:

- Мы - рационалисты, ученые, мыслители. Неужели мы будем прятаться за авторитетом Виктора, вместо того, чтобы смело взглянуть правде в глаза? Пришло время признать, что некоторые аспекты его учения несут в себе потенциальную опасность. Только путем критического переосмысления мы сможем окончательно исцелить наше общество, без угрозы быть разделёнными в будущем.

Зал снова обволакивает тишина, стоило оратору опять взять паузу, настолько люди были сосредоточены, и никто даже не думал перешоптываться. Слово берет один из старейших членов президиума, его голос звучит взволнованно:

- Я не могу спокойно слушать, как вы предлагаете пересмотреть первичное учение, к которому в том числе руку приложил уважаемый патриарх Виктор. Апеллируя наличием, на самом деле какой-то горстки чокнутых фанатиков, которых я замечу в стане Виктора, исчезающее меньшинство! Виктор очень сдержанный, и весьма разумный фунги, и он нам не враг. Напротив как основатель, как человек, чей вклад в наше выживание трудно переоценить. Как вы можете предлагать отказаться от его трудов?!

Он обводит собравшихся нетерпеливым взглядом:

- Да, мы столкнулись с серьезной проблемой, но решение точно не в том, чтобы отвернуться от наследия, не только Виктора, но и похоже Великого Государя. Это только ослабить нас, и самое главное оттолкнет многих адептов, создав при этом раскол во всем обществе. И если и есть угроза, мы должны найти другие способы противостоять новой тенденции, не посягая на наши святыни!

В зале поднимается ропот одобрения, очевидно, его позиция находит широкую поддержку среди присутствующих. Андрей, заметно смущенный, делает попытку ответить, но его голос тонет в громких возгласах, часть аудитории:

Ясно, что предложение об ревизии основ вызвало крайне негативную реакцию части собравшихся. Атмосфера в зале накаляется, предвещая ожесточенную борьбу мнений, и уже раскол внутри рациональной когорты. Какое решение в итоге примет собрание?

Председательствующий поднимает руку, призывая к тишине. Наконец, воцаряется относительная тишина, от былой робости не осталось и следа, тем не менее он берет слово:

- Уважаемые коллеги, я понимаю накал дискуссии и противоречивость мнений. Очевидно, что мы стоим перед серьезным вызовом, требующим взвешенного и продуманного решения.

Он делает паузу, окидывая собравшихся задумчивым взглядом:

- С одной стороны, мы не можем игнорировать растущее влияние религиозной секты и ту угрозу, которую она несет нашему общему государству. Нам необходимо принять действенные меры по противодействию этому деструктивному учению.

Председатель переводит взгляд на сторонников Виктора:

- Однако, я также понимаю ваши опасения в отношении пересмотра наследия первого из нас, и тех основ что были заложены им совместно с Великим. Мы не можем легкомысленно отбросить те вещи, которые в общем-то, не сильно противоречат нашим взглядам.

Он делает паузу, словно собираясь с мыслями:

- Тем не менее, я считаю, что нам необходимо провести тщательный анализ доктрины, и выявить те аспекты, которые могут быть использованы сектой в своих деструктивных целях. Нам следует уговорить остальных, все наше общество, очистить наше общее учение от потенциально опасных элементов, не меняя при этом его сути и основополагающих принципов.

Председатель обводит собравшихся твердым взглядом:

- Таким образом, мы сможем сохранить наследие Виктора и, в то же время, нейтрализовать угрозу, исходящую от радикалов. Это будет непростой, но необходимый путь. Только так мы сможем обеспечить дальнейшее развитие нашего ордена на более умеренных и контролируемых началах.

В зале на мгновение повисает напряженная тишина, а затем раздаются одобрительные возгласы. Похоже, предложенный компромиссный вариант находит поддержку большинства собравшихся. Председатель удовлетворенно кивает и объявляет:

- Таким образом, кружок постановляет провести тщательный пересмотр учения Виктора с целью выявления и нейтрализации потенциально опасных элементов. При этом мы сохраним основополагающие принципы и ценности, заложенные нашим основателем. Это решение вступает в силу немедленно. Благодарю всех за конструктивную дискуссию.

***

Аналитическое письмо.

Патриарху Московскому Иллариону Сколковскому.

Ваше Святейшество.

С глубоким почтением докладываю результаты последнего разведывательного рейда в районе восточных рубежей нашего государства. Отправленный отряд вернулся с обнадёживающими вестями, которые несколько развеивают тревожные слухи о якобы падении города Нижнего Новгорода под натиском армий нечестивых гулей.

Согласно данным наших разведчиков, переодетых в паломников, город Нижний Новгород, хоть и понёс значительные потери и разрушения, но устоял перед натиском тёмных сил. Более того, шейх Ярослав направил официальные письма с предложением о торговом сотрудничестве и открытии нашего представительства в Нижнем Новгороде. Это свидетельствует о стремлении Нижегородского халифата к установлению более тесных связей с Московским Престолом.

Чтобы верифицировать полученные сведения, было принято решение направить в данный регион беспилотный летательный аппарат. Прилагаю к данному отчёту серию фотоснимков, сделанных с борта нашего освященного автономного дрона. На них отчётливо видно, что вокруг стен Нижегородского кремля лежат тысячи тел убитых гулей, что красноречиво свидетельствует о том, что город устоял перед натиском нечисти.

Следует отметить, что, несмотря на тяжелейшие потери, Нижний Новгород не пал, а сумел отстоять свою независимость. Более того, налаживание торговых связей с Халифатом открывает новые возможности для укрепления влияния Московской Теократии в данном стратегически важном регионе.

Получив данные от северных корпоратов, мы можем с уверенностью заявить, что большая часть косвенных данных, которыми мы располагаем, подтверждает, что восток нашего Святого государства находится в относительной безопасности.

Разрешите заверить Ваше Святейшество в моей безграничной преданности и готовности продолжать бдительно охранять рубежи нашего Священного Отечества.

С глубочайшим почтением,

Директор Службы Внешней Разведки

Московской Теократии

***

Иоанн опустил взгляд на истрепанную карту, его мозолистые пальцы прослеживали контуры бесплодной местности, перечеркнутой темными линиями терриконов. Он еще раз окинул беглым взглядом выцветшие очертания, прежде чем свернуть ее и спрятать в нагрудный карман.

- Нам нужно двигаться дальше, - произнес он, обращаясь к сидящей на земле жене и детям. - Они могут нагнать нас в любую минуту.

Мария взглянула на него с тревогой, ее взгляд метнулся к притихшим от усталости и страха детям. Младший сын Петр, едва достигший десяти лет, жался к матери, цепляясь за ее выцветшую юбку.

- Ты уверен, что это правильный путь? - с сомнением спросила Мария. - Мы уже столько дней идем сквозь эту безжизненную пустошь. Может, стоит передохнуть хотя бы немного?

Иоанн покачал головой и протянул ей руку, помогая подняться.

- Нам нельзя задерживаться. Они не оставят нас в покое. Нужно как можно скорее добраться до укрытия.

Мария вздохнула и крепче сжала ладонь мужа. Она знала, что он прав. Им нельзя останавливаться - их преследователи неумолимо приближались. Семья поспешно двинулась вперед, петляя между тянущимися к небу черными силуэтами терриконов.

Острые камни больно впивались в истерзанные ноги, а яркое солнце беспощадно палило с выцветшего неба. Иоанн прищурился, вглядываясь вдаль. Где-то там, за этим бесконечным лабиринтом из каменных гор, должно было находиться убежище - единственное место, где они могли обрести безопасность. Но путь к нему казался невыносимо длинным.

Неожиданно Петр, еле передвигавший ноги, споткнулся и упал, жалобно вскрикнув. Мария бросилась к нему, подхватывая на руки.

- Тихо, тихо, мой мальчик, все будет хорошо, - зашептала она, укачивая сына. Старшие дети - Анна и Григорий - встревоженно замерли, не зная, что делать.

Иоанн нахмурился, оглядывая окрестности. Вдали слышался приглушенный гул - их преследователи неумолимо приближались. Времени оставалось все меньше.

- Мария, мы должны идти дальше. Петр, соберись, нам нельзя задерживаться.

Женщина с тревогой посмотрела на мужа, но подчинилась. Семья двинулась вперед, спеша укрыться среди черных великанов-терриконов. Иоанн бросал обеспокоенные взгляды назад, прислушиваясь к нарастающему шуму погони. Они должны были сбежать, любой ценой.

Вдруг впереди показалось нечто, напоминающее крошечные точки на горизонте. Иоанн прищурился, всматриваясь вдаль. По мере приближения очертания становились все более четкими, и вскоре он различил небольшие строения, сгрудившиеся у подножия терриконов.

- Посмотрите, там, впереди! Кажется, это поселок! - воскликнул Иоанн, ускоряя шаг.

Мария подняла голову, вглядываясь в далекую картину. Надежда затеплилась в ее усталых глазах.

- Неужели, мы, наконец, нашли убежище? - прошептала она. Дети зашептались между собой, оживившись при виде долгожданного пристанища.

Иоанн решительно кивнул и, крепче сжав ладонь жены, побежал вперед. Им оставалось всего несколько сотен метров до спасительного поселка, но с каждым шагом нарастающий гул преследователей все больше наполнял их сердца тревогой.

Петр с трудом переставлял ноги, еле поспевая за семьей. Иоанн оглянулся, чтобы убедиться, что они все еще вместе, и увидел, как мальчик, спотыкаясь, плетется позади. Мужчина на мгновение замедлил шаг, протягивая руку, но в этот момент вдалеке показались силуэты машин.

Гул моторов нарастал, и Иоанн, перекрестившись, побежал вперед, увлекая за собой семью. Они почти добрались до окраины поселка, когда вдруг из-за терриконов показался потрепанный джип, а за ним - два мотоцикла.

На одном из них развевалось знамя с красным крестом на белом фоне. Иоанн узнал этот символ - это были те самые преследователи, от которых они бежали. Мужчины на джипе и мотоциклах окружили семью, отрезая путь к спасению.

Иоанн инстинктивно встал перед близкими, пытаясь защитить их своим телом. Но в следующий миг он ощутил резкую боль в затылке и потерял сознание, рухнув на землю.

***

Иоанн открыл глаза, щурясь от яркого света. Он лежал на холодном металлическом полу, стиснутый со всех сторон прутьями клетки. Рядом тесно прижимались Мария и дети, их взгляды полны страха и отчаяния.

Перед ними стоял высокий мужчина в богатых одеждах, окруженный своей свитой. Один из его соратников, низко кланяясь, обращался к нему:

- Барон Альбрехт, к сожалению, это были последние северяне, которых нам удалось настичь. Эти, видимо, обезвоженные, приняли мираж поселка за реальность и бросились туда, и наши ребята как раз их там и перехватили.

Барон Альбрехт хмыкнул и равнодушно произнес:

- С севера идет так много будущих рабов. Кто бы мог подумать, что работа, подкинутая королём, окажется настолько легкой и прибыльной? - Он задумчиво посмотрел на семью Иоанна и спросил: - Вы проверяли заслоны Халифата на юге? Все еще стоят?

Воин отрицательно покачал головой:

- Нет, господин, не стоят. Все разъезды разбежались.

Барон Альбрехт довольно улыбнулся:

- Грех этим не воспользоваться. Надо подтянуть еще сил с юга и прогуляться по окрестностям.

Иоанн с ужасом осознал, что они попали в руки работорговцев. Сердце его сжималось от страха за близких, но он постарался сохранять хладнокровие, надеясь найти способ спасти их. Пока оставалось лишь молиться и ждать...

Глава 51

Я парил, управляя телом зараженной моими спорами птицы, и смотрел, как внизу мои люди уже разобрали несколько кварталов в центре города. Они грузили разобранные материалы на грузовики, словно муравьи, деловито сновавшие туда-сюда. Я чувствовал каждое их движение, каждый вдох и выдох, будто они были продолжением моего собственного тела.

Разум заключённый в мои оковы парил над городом, охватывая взглядом знакомые улицы и здания. Когда-то это был процветающий мегаполис, пульсирующий жизнью и энергией. Теперь же он лежал в руинах, словно брошенный игрушечный макет. Дымящиеся развалины, разбитые окна, заросшие сорняками улицы - все это будет разрушено, и исправлено, моими руками. Ну вернее руками моих подручных.

Глядя на руины некогда процветающего города, я испытывал привычное чувство, вернее отсутствие чувств. Не было ни торжества, ни злорадства. Лишь пустота и усталость.

Следующий этап развития. Для начала построить что-то вроде города, скорее промышленный кластер, которая станет базой для моей экспансии. Да, именно так я и поступлю.

Змейка из грузовых машин двигалась в сторону ближайшей станции, готовой принять груз. Дальше материалы отправлялись в специальные грибные чаны, где подвергались переработке. Там они превращались в железные чушки или новые строительные элементы, готовые для дальнейшего использования. Грузовые машины и дрезины доставляли их в обширные подземные хранилища под нижегородским метро - бывшие военные бункеры, которые теперь служили мне.

В Нижегородском кремле, где я обосновал свой главный надземный аванпост, мои люди перестраивали всю внутреннюю часть. Старые трущобы и ветхие постройки сносились, а на их месте возводились новые, более функциональные и современные сооружения. Я наблюдал за этим процессом, ощущая невероятную власть над городом и его жителями.

Мой взгляд переместился чуть западнее, где возвышалась бывшая крепость Дзержинск - некогда неприступная цитадель, ныне разрушенная полчищами гулей. Но теперь это место преобразилось - там обустраивались подразделения легиона и опорный пункт обороны, превращая полуразрушенные стены в крепкий и неприступный форт.

Я наблюдал, как они слаженно и быстро трудились, словно роботы, восстанавливая повреждённые участки, возводя новые укрепления и возводя внушительные бастионы. Грузовые караваны и цепочки машин непрерывным потоком доставляли сюда строительные материалы, добытые из разобранных кварталов Нижнего Новгорода, и кварталов вокруг крепости.

В центре крепости стояло внушительное здание, сооружённое из переработанных металлических конструкций. Будущее сердце новой цитадели – передовая лаборатория, где учёные будут заниматься дальнейшим совершенствованием моих спор и разработкой новых форм взаимодействия моих колоний с внешним миром.

Вокруг здания сгрудились казармы, и другие сооружения для легионеров. Они будут охранять и защищать окрестности, не позволяя никому приблизиться к форту, и пройти мимо него без моего разрешения. Я чувствовал, как с каждым днём моё влияние растёт. Нижний Новгород уже полностью подчинён моей воле, а теперь и Дзержинск становится неприступной цитаделью, которая будет служить оплотом моего могущества на всей пока небольшой местности. Скоро если все будет хорошо, и я не ошибусь, мы сможем распространить свою власть и на другие города, подчиняя их своей воле.

Вокруг оперативной базы Дзержинск, словно зелёный ковёр, распространялась моя первая экспериментальная терраформирующая колония. Это была уникальная смесь грибов и особого вида лишайника, которую я тщательно выводил и культивировал.

Их задача была поистине грандиозной - очищать почву от радиационного и химического заражения, перерабатывая эти опасные элементы в безвредные нейтральные соединения. Можно было наблюдать, как эта живая зелёная масса медленно, но верно распространяется, словно живой организм, поглощая и нейтрализуя все следы прошлых катастроф.

Корни грибов и лишайников проникали глубоко в землю, высасывая из неё ядовитые вещества и трансформируя их. Над ними клубился лёгкий туман, выделяемый этими организмами в процессе очистки. Воздух становился чище, а почва - плодороднее с каждым днём.

Я был поражён эффективностью этого симбиоза. Мои учёные превзошли все мои ожидания, создав настоящее чудо биоинженерии. Теперь вокруг Дзержинска постепенно возрождалась жизнь, вытесняя следы былых катастроф.

Это был лишь первый шаг на пути к восстановлению разрушенных земель. Я планировал распространить эту колонию на другие загрязнённые районы, возвращая им былую плодородность и пригодность для жизни. Легионеры будут неустанно трудиться, очищая землю и воду, возрождая природу.

Тем временем, в небе над бывшей нижегородской областью уже несколько недель парили мои новые помощники - воздушные гидры, рождённые в недрах моих лабораторий, в генных чанах. Это были создания, выведенные из первичного генного бульона, в котором трудились мои специальные колонии.

Эти существа, висящие на водородных мешках, были необходимы мне для разведки и обсеменения верхних слоев атмосферы. Планировалось использовать резкие потоки ветра, чтобы распространить их споры как можно дальше по всему миру.

Эти летающие создания, обладая уникальной структурой, они могли выживать в самых суровых условиях верхних слоёв атмосферы, где обычные организмы не продержались бы и дня. Их споры были невероятно живучими и устойчивыми к воздействию ультрафиолета и космической радиации. Напротив, специализированные колонии частично питались, за счёт этих вредных воздействий.

Они парили в верхних слоях атмосферы, словно стая огромных бабочек, медленно распыляя свои споры. Эти микроскопические частицы, подхваченные воздушными потоками, будут разносить мои частицы по всей местности. Они станут основой для новых колоний, которые продолжат очищение земель от загрязнений. Ну и распространять мое влияние заодно.

Сеть таких воздушных разведчиков позволяла мне отслеживать распространение спор и корректировать их движение. Я мог управлять ими, словно дирижёр оркестром, направляя их в нужные районы.

Постепенно, шаг за шагом, я буду восстанавливать разрушенные земли, очищая их от ядов и радиации. Моя армия людей и лишайников, дополненная этими воздушными разведчиками, неумолимо будет продвигаться вперёд.

Вода синтезируемая за счёт синтеза, моих грибов, поглощающих ультрафиолетовое излучение, поступает в особый орган моих воздушных гидр, подвергается там химическому распаду. Кислород при этом переходит в кровь, так как этот орган сплошь опутан артериальными капиллярами.

Когда водородные мешки гидр наполнены, их удельный вес становится меньше веса воздуха, и они свободно парят в атмосфере. Мощный плоский хвост служит им не только плавником, но и рулем, позволяющим маневрировать.

Основным же движителем этих созданий являются особые полости, которые сокращаются, выбрасывая смесь воздуха и воды с огромной силой назад. Эта "реактивная" тяга позволяет гидрам стремительно перемещаться в воздушном пространстве.

Я наблюдаю, как они скользят в вышине, грациозно маневрируя и меняя направление.

Вдали виднелись редкие рощи.

Грузовички непрерывно курсировали между этими рощами и центром, увозя всё новые партии моих саженцев. Обратно они уезжали с уже пустыми бортами, доставив их по назначению.

Эти саженцы были мне жизненно необходимы, ведь они позволяли усилить и расширить мой ментальный охват на всей этой местности. Каждое новое дерево, каждый новый гриб становились частью моего разума, увеличивая мою силу и власть.

Издали, в сторону входа в подземный комплекс, в котором жили мои люди, ехала колонна броневиков.

Они везли с собой крестьян и поселенцев, которых обнаружили в окрестных лесах, вдали от Нижнего Новгорода. Эти земли были опасны - там рыскали мутанты и гули, порождения радиоактивного ада, царившего на поверхности.

Легионеры спасали этих людей, забирая их в относительную безопасность подземного убежища. Там, под землёй, они будут служить мне, пополняя ряды моих приспешников. Я дам им кров и пищу в обмен на их верность.

Крестьяне и поселенцы станут новыми ячейками в разрастающейся сети моего влияния.

Колонна броневиков приближалась к входу в мой подземный оплот.

Внезапно я ощутил, как далеко, на юго-западе, кто-то начал поджигать мои саженцы. Эти молодые побеги были так тщательно выращены и распределены по окрестным лесам моими разведчиками и скрытно обращёнными мной воинами Московской Теократии.

Моя сеть рецепторов мгновенно донесла до меня эту тревожную весть.

Я сосредоточился, направляя свою волю к очагам возгорания. Мои нити потянулись к ним, словно живые щупальца, стремясь погасить пламя и уничтожить тех, кто осмелился мне противостоять.

Ярость закипела в моём сознании. Никто не смеет бросать вызов моему господству! Эти земли принадлежат мне, и я не позволю какому-то ничтожному выскочке разрушать то, что я так тщательно выращивал.

***

Ветер трепетал полотнища шатра, разнося по лагерю звуки полевой жизни. Ржание лошадей, стук механизмов, приглушенные голоса солдат - все это создавало привычный фон, на котором Альбрехт, седовласый барон, сидел в своем шатре, внимательно изучая донесения разведчиков.

Его лицо было сосредоточенным, но в уголках губ играла довольная улыбка. Цифры, которые он видел в отчетах, были внушительны - количество пленных с севера росло с каждым днем. Это означало, что его план по расширению владений и увеличению рабочей силы претворялся в жизнь.

Отложив бумаги, барон потянулся к деревянной кружке, наполненной ароматной настойкой из лесных ягод. Сделав глоток, он откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на потрепанный магнитофон, из которого доносились тихие звуки старой мелодии.

Внезапно полог шатра откинулся, и внутрь вошли трое его доверенных солдат, одетых в тяжелую броню в рыцарском стиле. Их лица были сосредоточенными, а движения выдавали натренированность и дисциплину.

- Ваша светлость, вы звали нас, - начал старший из них, преклонив колено, - мы готовы выполнить любое ваше поручение.

Барон Альбрехт окинул их внимательным взглядом и кивнул, жестом приглашая подняться.

- Хорошо, - произнес он, отставляя кружку в сторону. - У меня для вас есть важное задание.

Солдаты подобрались, готовые внимать каждому слову своего повелителя. Альбрехт окинул их взглядом и продолжил:

- Наши разведчики сообщают, что на севере они нашли очередное поселение крестьян. Я хочу, чтобы вы возглавили отряд и отправились туда, чтобы оценить ситуацию и, если возможно, добыть новых рабов.

Он сделал паузу, позволяя словам впитаться в сознание солдат.

- Действуйте быстро и решительно. Я рассчитываю на ваш опыт и преданность. Не подведите меня.

Солдаты синхронно кивнули, принимая приказ.

- Мы не подведем вас, ваша светлость, - ответил старший, вставая. - Когда выступаем?

Альбрехт улыбнулся, довольный их реакцией.

- Немедленно. Время не терпит. Ступайте и да хранит вас удача.

Солдаты поклонились и, развернувшись, вышли из шатра, оставляя барона наедине с его мыслями. Альбрехт снова потянулся к кружке, сделал глоток и задумчиво посмотрел на потрескивающий магнитофон.

"Скоро, - подумал он, - скоро мои владения раскинутся до самых северных рубежей. И никто не сможет мне помешать."

Его улыбка стала шире, а взгляд - жестче. Барон Альбрехт был уверен в своем успехе.

Не успели солдаты покинуть шатер, как снаружи раздались возмущенные крики и звуки оплеух. Барон Альбрехт нахмурился, узнав среди них голос своего командира разведчиков.

Полог шатра вновь откинулся, и в проеме показался сам командир. Сзади, из-за проёма в шатёр показались разозлённые солдаты, и стражники, которые держали наглого просителя. Поклонившись, он застыл, опустив глаза.

Альбрехт жестом отпустил солдат, которые тут же вышли, плотно закрыв за собой полог. Барон устало откинулся на спинку кресла и окинул разведчика тяжелым взглядом.

- Ну, что ты там натворил? - спросил он, сразу переходя к делу. - Выкладывай, с чем пришел.

Командир разведчиков поднял голову и посмотрел на барона.

- Ваша светлость, - начал он, - мы обнаружили нечто... странное. Во время патрулирования северных рубежей, мы наткнулись на необычные рощи и лесочки.

Альбрехт приподнял бровь, ожидая продолжения.

- Они... они как будто мутировали, - продолжил разведчик, подбирая слова. - Деревья переплелись с грибами, образуя причудливые формы. И самое странное - с наступлением темноты они начинают светиться.

Барон нахмурился, обдумывая услышанное. Такое он слышал впервые.

- Где вы обнаружили эти... аномалии? - спросил он.

- Недалеко отсюда, миль в двадцати к северу, - ответил разведчик. - Мы можем провести вас туда, если пожелаете.

Альбрехт задумчиво кивнул. Эта информация его серьезно встревожила. Что, если эти странные деревья представляют опасность? Он не мог допустить, чтобы его планы были сорваны.

- Хорошо, - произнес он, поднимаясь с кресла. - Веди меня туда. Я должен все увидеть своими глазами.

Глава 52

Бескрайняя пустошь простиралась до самого горизонта, её безжизненные просторы были усеяны лишь редкими обломками ржавой техники, напоминающей о былом величии человечества. Над этим безмолвным пейзажем возвышалась колонна бронемашин, собранных из хлама, и разных частей машин. Он тянулся неспешно, словно древний караван, пересекающий выжженные солнцем земли.

В середине этого странного шествия восседал Барон Альбрехт, облачённый в потрёпанные, но всё ещё внушительные доспехи. Его огромный ездовой мутант, напоминающий помесь лошади и какого-то неведомого чудовища, мерно ступал по раскалённому песку, повинуясь малейшему движению всадника. Альбрехт внимательно осматривал окрестности, его пронзительный взгляд выхватывал каждую деталь, каждый намёк на возможную опасность.

Сопровождавшие его воины, закалённые в боях и привыкшие к суровым условиям пустыни, и степи молча следовали за своим предводителем, готовые в любой момент сорваться в бой. Оружие было наготове, а глаза так же внимательно скользили по горизонту, высматривая признаки движения. Они знали, что в этих безжизненных краях опасность может подстерегать их в любой момент.

Альбрехт хмуро оглядывал заброшенные крепостицы, и частоколы опустевших деревушек, мимо которых проходила колонна. Некогда процветающие поселения теперь были превращены в руины, их жители, должно быть, давно ушли в поисках более безопасного пристанища, или умерли.

Барон прекрасно понимал, что эти земли помимо несметных богатств, таят в себе множество опасностей. Здесь, в этой бескрайней пустыне, можно было встретить всё, от невскрытых подземных хранилищ, и диких мутантов до банд отчаянных головорезов, жаждущих поживиться за счёт любого, кто осмелится вторгнуться на их территорию. Альбрехт был готов конечно же, в конце концов, он сам не сильно отличался от них. Он вёл своих людей к цели, которая была важнее, чем их собственные жизни.

Колонна неспешно продвигалась вперёд, оставляя за собой клубы пыли, поднятые тяжёлыми гусеницами, и колесами бронемашин. Барон Альбрехт, сжимая поводья своего ездового мутанта, смотрел вдаль.

Спустя полчаса колонна сделала остановку. Воины, измученные бесконечным движением по раскалённой пустоши, с облегчением спешились, чтобы размять затёкшие конечности. Над колонной раздавалась немецкая, и русская речь вперемешку. Альбрехт, не слезая со своего громадного ездового мутанта, внимательно оглядывал окрестности, пытаясь понять, что заставило его людей остановиться.

Вдруг один из разведчиков, показался на вершине ближайшего холма, подал сигнал тревоги. Все взоры обратились в указанном им направлении.

Барон направил своего зверя на холм, за ним потянулась охрана, когда они взобрались на холм, их взорам предстало поистине удивительное зрелище. Среди бескрайних засушливых просторов, словно оазис в пустыне, виднелась довольно обширная зелёная роща, почему-то выросшая среди раскаленного камня, и песка.

Альбрехт прищурился, всматриваясь в это неожиданное явление. Как могла посреди выжженной солнцем пустыни появиться такая буйная растительность? Ведь здесь, казалось, не должно было быть ни капли влаги, способной поддержать жизнь, особенно такая обильная. И всё же перед ними был самый настоящий оазис, с высокими деревьями, сочной травой и даже, кажется, небольшим ручейком, блестевшим на солнце.

Барон Альбрехт приказал своим людям приготовиться к возможной опасности. Такое чудо природы в этих краях могло означать лишь одно - здесь скрывается нечто, способное угрожать их каравану. Возможно, это было убежище диких мутантов или база какой-нибудь бандитской группировки, решившей обосноваться в этом укромном месте.

Воины, ощетинившись оружием, были готовы начать идти к роще, готовые в любой момент вступить в бой.

Пока Барон Альбрехт внимательно осматривал загадочную рощу, к нему на скакуне подскакал главный разведчик. Запыхавшись, он указал рукой в сторону разлома, из которого оказывается росла эта странная растительность.

- Милорд, это именно то место, о котором я вам докладывал! Эта роща... она растёт прямо из трещины в земле! - встревоженно произнёс разведчик.

Альбрехт хмыкнул и строго посмотрел на своего подчинённого.

- Напомни-ка мне, почему это место тебя так напугало? - спросил он.

Разведчик сглотнул и продолжил:

- Дело в том, что растения в этой роще... они какие-то странные. Словно смесь обычных деревьев и гигантских грибов. И они... они будто бы светятся и шевелятся сами по себе! А ещё, один из моих людей, когда мы подошли ближе, начал сходить с ума. Говорил, что слышит какие-то голоса...

Барон тяжело вздохнул и нахмурился.

- Голоса, говоришь? - недобро произнёс он. - И что же, по-твоему, это могло быть?

Разведчик виновато пожал плечами.

- Остальные ребята такой реакции не проявляли, милорд. Но тот парень... он будто сошёл с ума, стоило нам приблизиться к этой роще. Я... я не знаю, что это может значить.

Альбрехт окинул его холодным взглядом, а затем повернулся к своим людям.

- Хорошо. Мы разберёмся с этим позже. А сейчас - вперёд! - скомандовал он, направляя своего ездового мутанта к загадочной роще.

Невдалеке от рощи, он спешился, и в сопровождении главного разведчика, они быстро отыскали некрутой спуск в разлом.

Барон Альбрехт неспешно спускался в неглубокий разлом, окруженный своими воинами и разведчиками. Слишком яркое небо нависало над ними, словно предвещая нечто недоброе. Странно, казалось ещё несколько минут назад, небо не было таким ярким.

Там, на дне разлома росли деревья, много деревьев.

Много деревьев, и туман, не слишком густой, но все равно это было подозрительно. Сматерившись, барон приказал воинам надеть противогазы, сам при этом он тоже нацепил красивую маску, испещрённую снаружи красивыми узорами. Отряд пошел дальше.

Впереди, сквозь пелену тумана, показалась необычная растительность. Барон вгляделся пристальнее и заметил, что деревья действительно перемежались с гигантскими грибами, а их ветви причудливо переплетались, образуя причудливые формы.

Барон вздохнул, ощущая нарастающее чувство тревоги, он вытащил свой меч из ножен. Главный разведчик подошел ближе и тихо произнес:

- Господин, это и есть та самая странная роща, видите я был прав. Заметьте, здесь нет ни единого звука... Полная тишина.

Барон кивнул, соглашаясь с его словами. Действительно, роща выглядела зловеще и пугающе в своем молчании. Ни малейшего шелеста ветра, ни пения птиц - лишь гнетущая тишина.

Медленно ступая вперед, Альбрехт подошел к одному из странных растений и осторожно коснулся его кончиком меча. Внезапно в его голове словно взорвались тысячи голосов, сливающихся в единый гул. Барон вздрогнул, едва сдерживая крик. Что это? Что за сила таилась в этой роще?

Его воины напряженно следили за происходящим, готовые в любой момент ринуться на защиту своего господина. Но Альбрехт поднял руку, приказывая им оставаться на месте. Не таков был его характер, он не сдавал даже перед лицом смерти, какая-то куча грибов его не испугает. Он должен был разобраться в этой загадке самостоятельно.

Голоса в его голове становились все громче, сливаясь в какофонию звуков. Барон зажмурил глаза, пытаясь сосредоточиться. Постепенно из этого хаоса начали выделяться отдельные слова, фразы... Они звучали на незнакомом языке, но Альбрехт чувствовал, что понимает их смысл.

Перед его мысленным взором возникали образы - древние города, парящие в небе, огромные корабли, скользящие сквозь космос, и существа, одновременно похожие на людей, но и бесконечно далёкие. Барон словно погрузился в иной мир, полный тайн и загадок.

Наконец, голоса стихли, оставив Альбрехта в состоянии глубокого потрясения. Что это было? Какая сила скрывалась в этой загадочной роще?

Медленно открыв глаза, Альбрехт обвел взглядом своих воинов. Их лица отражали смесь тревоги и любопытства.

Сделав глубокий вдох, Альбрехт решительно двинулся назад.

Не останавливаясь, он быстрым шагом направился обратно , лицо его было серьезным. Главный разведчик поспешил навстречу, встревоженно глядя на своего господина.

- Господин, что вы увидели в той роще? Куда вы направляетесь?

Альбрехт остановился и, сузив глаза, ответил:

- Эта роща - опасное место. Мы должны уничтожить ее, пока она не принесла еще больше бед. Быстро, пошлите людей за огнесмесью и огнеметами. Мы сожжем это проклятое место дотла!

Разведчик поспешно отдал приказ, и вскоре к загадочной роще начали стекаться отряды огнеметчиков, вооруженные смертоносными орудиями. Барон взобрался на ближайший холм, наблюдая за происходящим.

Мгновение спустя из разлома повалил густой черный дым - огнеметчики приступили к своей работе. Языки пламени взметнулись к небу, пожирая странную рощу. Альбрехт напряженно следил за ходом операции, не отводя взгляда.

Его люди действовали слаженно и быстро, не давая ни единому уголку лесочка остаться нетронутым огнем. Барон знал, что они должны уничтожить это место, пока оно не принесло еще больше бед. Кто знает, какие ужасные силы таились в ней?

Постепенно пламя охватывало все большую территорию, превращая странную растительность в пепел. Альбрехт наблюдал за этим, ощущая внутреннее напряжение. Он не мог избавиться от тревожного предчувствия, что они совершают ошибку, уничтожая это место, и каждую секунду что-то как будто давало ему шанс это все прекратить. Но выбора не было - слишком велика была опасность. Барон считал, что мутации, и прочие аномалии, зарождающиеся на пустошах, ничего хорошего не сулят миру.

Наконец, последние языки пламени погасли, оставив после себя лишь обугленные останки. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих углей.

Что-то подсказывало ему, что эта роща - лишь малая часть куда более масштабной тайны, которую им предстоит разгадать.

Внезапно, Барон Альбрехт, услышав резкие звуки из портативной рации одного из своих рыцарей, нахмурился. Хорошо знакомый звук, напоминающий звон лезвий, пробивающих броню, заставил его насторожиться. Вслед за этим послышались душераждирающие стоны людей и мокрое хлюпанье.

Не теряя ни секунды, Альбрехт поспешил вниз, ведя за собой своих людей. Что-то явно пошло не так с огнеметчиками, и барон должен был выяснить, что произошло.

Первые раненые воины начали выходить навстречу. Их тела были покрыты странными колючками, а доспехи искорежены. Некоторые кричали от боли, другие лишь стонали, держась за головы. Люди барона бережно уносили своих товарищей прочь.

С каждым метром раненых и мертвых становилось все больше. Наконец, спустившись в разлом, Альбрехт увидел страшную картину. Десяток его воинов, закованных в доспехи, были исколоты и пронзены сотнями кольев, торчащих из-под земли.

Барон сжал кулаки, охваченный гневом и тревогой. Он оглядел место происшествия, пытаясь понять, что могло стать причиной этой трагедии.

Внезапно его взгляд упал на странные растения, окружавшие разлом. Они будто шевелились, извиваясь, словно живые. Альбрехт вспомнил, как эти растения и грибы выглядели до того, как их сожгли. Неужели они как-то связаны с этой ловушкой?

Барон Альбрехт стоял внизу разлома, перед горящей рощей, и искалеченными телами его огнемётчиков. Окровавленные шипы торчали из-под земли, сияя в свете пламени. Некоторые из его людей, пронзённые кольями, дёргались и хрипели.

Рядом стоящие воины хотели было подойти к раненым товарищам, чтобы как-то помочь им, но барон закричал и запретил им двигаться. Он вырвал винтовку из рук соседнего рыцаря и выстрелил рядом с шипами. Резко из-под земли вырвались новые, словно живые существа, защищающие свою территорию.

Барон отступил, сжимая оружие в руках. Его лицо исказила гримаса ярости и отчаяния. Он загнал своих же людей в ловушку, и теперь каждый шаг мог стать последним.

Внезапно, сверху раздались взрывы и звуки яростного боя. Барон поднял голову, всматриваясь в клубы дыма, застилающие небо. Его лицо исказила гримаса тревоги. Он понимал, что их отряд попал в засаду.

Отступать было некуда - позади разверзлась бездна, а впереди таилась смертельная опасность. Барон сжал рукоять винтовки, чувствуя, как адреналин пульсирует в его венах. Он все быстрее терял контроль над ситуацией, но сдаваться не входило в его планы.

Альбрехт оглянулся на своих людей. Их лица были напряжены, но в глазах горела решимость. Они прошли вместе через многие испытания и были готовы сражаться до конца. Барон кивнул, давая понять, что отступать некуда. Они должны дать бой, чего бы это ни стоило.

Внезапно, сверху из-за краев разлома показались силуэты неизвестных. Барон чуял что это были его ребята.

Альбрехт поднял винтовку, целясь в приближающихся противников. Его глаза сузились, а лицо приняло суровое выражение.

Раздался первый выстрел, за ним последовали другие. Бой разгорался с новой силой, превращаясь в кровавую бойню, для одной из сторон.

***

Тяжёлый броневик неподвижно стоял под покрытой трещинами крышей заброшенного дома. Его бронированные бока отбрасывали длинные тени на пыльный пол, словно застывшие стражи в ожидании приказа. Внутри дома царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом бумаги и скрипом старых досок.

Легионеры расположились здесь, укрываясь от палящего солнца. Некоторые из них спали, прижимая к груди тяжёлые автоматические винтовки и ружья, их дыхание было ровным и размеренным. Другие, более энергичные, занимались чисткой оружия, готовясь к очередному рейду.

На втором этаже, у окна, сидел центурион, сжимая в одной руке потрёпанный блокнот. Его глаза внимательно изучали окрестности через бинокль, а рука быстро записывала что-то в блокнот. Он и его люди уже несколько дней патрулировали эту местность, ожидая смены из Александрии-Российской или иного приказа из центра.

Изредка в общем потоке сознания доносились отголоски разговоров, но они не были адресованы центуриону и его людям. Они терпеливо ждали, готовые в любой момент сорваться с места и ринуться в бой.

Тишина нарушалась лишь тихим шелестом бумаги и редкими вздохами спящих солдат. Центурион продолжал внимательно изучать окрестности, его взгляд был сосредоточен и спокоен. Он знал, что рано или поздно им придётся вступить в схватку, но пока они были в безопасности, укрывшись в этом заброшенном доме, где в его стенах, доносился всплеск статического шума в наушниках, да тихим перешептыванием легионеров, обсуждающих планы на грядущий рейд. Центурион прислушивался к этим разговорам, отмечая в памяти каждое слово, каждую деталь.

Время от времени он поднимал взгляд, всматриваясь в далекий горизонт, туда, где, по его расчетам, должен был находиться путь к Александрии-Российской. Но вместо долгожданного подкрепления он видел лишь бескрайнее море руин, местами поглощенных зеленым покровом мутировавших грибов.

Он снова склонился над блокнотом, заполняя страницы новыми наблюдениями. Время шло, но ничего не менялось. Лишь тихое ожидание, да шорох ветра, нарушающий гнетущую тишину.

Внезапно, тишину нарушил отчётливый голос, звучащий в сознании каждого легионера. Это был приказ грибного государя, его тяжёлая воля давила на умы солдат, заставляя их подчиниться.

Центурион вздрогнул, ощутив этот мощный ментальный импульс. Он быстро захлопнул блокнот и поднялся на ноги, его глаза сверкнули решимостью.

- Подъём, легионеры! - скомандовал он, его голос звучал твёрдо и уверенно. - Нас ждут новые задачи.

Грибные солдаты мгновенно пробудились от своего сна, ухватив оружие и поспешив к броневику. Их лица были напряжены, но в глазах горел огонь готовности к бою.

Центурион первым занял место в бронированной машине, остальные легионеры последовали за ним. Двигатель ожил, и броневик плавно тронулся с места, направляясь на юг.

Согласно приказу, чужаки сжигали рощу неподалёку от их позиции. Грибные воины должны были остановить это посягательство на священные земли. Центурион сжал рукоятку своего оружия, готовясь к предстоящему сражению.

Оставив нескольких человек на наблюдательном пункте, броневик набрал скорость, устремляясь к месту назначения.

***

Пустошь, усеянная редкими уцелевшими домами, простиралась до самого горизонта. Отряд легионеров занял выгодные позиции, окружив длинный караван чужеземных воинов. Впереди, в разломе, горела роща, которую они подожгли.

Центурион, раздавал приказы по коллективной ментальной сети. Вдали, в ожидании мысленных команд, замер небольшой миномётный расчёт, готовый в любой момент внести хаос в стан врага.

Легионеры сжимали свои крупнокалиберные винтовки, а парочка бойцов держала наготове примитивные гранатомёты, по типу немецких панцерфаустов, нацеленные на переднюю и заднюю части стоящей колонны. Центурион ждал, пока наконец великий государь отдаст отмашку на самостоятельные действия.

Через мгновение по округе раздался грохот взрывов - это заработали гранатомёты и лёгкие миномёты. Выстрелы были достаточно меткими, и караван накрылся взрывами, а задние и передние машины были искорёжены. Атакованные чужеземные воины забегали как угорелые, стреляя во все стороны.

Закипел бой. Легионеры, укрывшись за обломками, методично расстреливали врагов, прикрывая друг друга. Центурион, отдавая команды по ментальной сети, следил за ходом сражения, корректируя действия своих бойцов.

Противник, явно не ожидавший такого, пытался организовать оборону, но безуспешно. Легионные марксманы, слаженные и хладнокровные, методично уничтожали самых ретивых, не давая им ни единого шанса.

Тяжёлые болты разрывали плоть, вскрывая их доспехи как консервные банки.

Вскоре от некогда внушительного каравана остались лишь искорёженные обломки, а на пустоши лежали тела врагов. Центурион обвёл взглядом поле боя, удовлетворённый исходом схватки.

Теперь предстояло собрать трофеи и доложить грибному государю о результатах операции.

Цепочки бойцов осторожно двинулись в сторону уничтоженного каравана, добивая выживших солдат. Они методично проверяли каждого, чтобы убедиться, что противник полностью уничтожен.

Остальная часть отряда двинулась за центурионом в сторону расщелины, внутри которой, по их предположениям, должно было остаться несколько караванщиков. Подойдя ближе, они увидели, что рядом с мёртвыми солдатами которых проткнули хитиновые шипы, торчащие из под земли, находился хозяин каравана, окружённый несколькими воинами.

Завидев приближающихся легионеров, они начали вести беспорядочную стрельбу. Лишний риск был ни к чему, поэтому легионеры почти одновременно закинули внутрь светошумовые гранаты, чтобы не задеть ещё сильнее итак пострадавшую рощу.

Прогремел взрыв, и легионеры, пригнувшись, быстро спрыгнули вниз, обезвреживая пока ослеплённых и оглушенных врагов. Схватив их, они повели пленников к остальному захваченному каравану.

Центурион внимательно осмотрел трофеи - помимо оружия и боеприпасов, в обозе были найдены и другие ценные вещи, которые могли пригодиться его отряду. Он приказал бойцам тщательно всё проверить и разобрать по категориям.

Пленные караванщики, придя в себя, испуганно смотрели на грибных легионеров. Центурион подошёл к ним и, глядя в глаза, произнёс:

- Вы напали на наши земли. Теперь вы - наши пленники. Если будете сотрудничать, мы сохраним вам жизнь. В противном случае...

Он многозначительно замолчал, давая понять, что дальнейшее неповиновение будет жестоко наказано. Пленники поняли, что спорить бесполезно, и понуро кивнули, соглашаясь с условиями.

Центурион удовлетворённо кивнул. Теперь предстояло решить, что делать с пленными и трофеями.

Один из легионеров мысленно обратился к нему:

"Центурион, мы нашли нечто важное. Вам стоит это увидеть."

Центурион кивнул и направился к указанному месту. Оставив пленных под присмотром, центурион пошел в сторону задних повозок.

Легионеры расступились, открывая взору накрытую тканью повозку. Центурион подошел ближе и осторожно приподнял ткань.

То, что он увидел, заставило его нахмуриться. Внутри повозки были клетки, а в них - люди. Живые люди, напуганные и измученные.

"Что это значит?" - спросил центурион, обращаясь к своим подчиненным.

"Мы полагаем, что это пленники, которых перевозил этот караван, - ответил один из легионеров. - Возможно, они предназначались для продажи или каких-то других целей."

Центурион задумчиво кивнул. Это открытие меняло ситуацию. Теперь предстояло решить, что делать с этими людьми. Отпустить их? Или забрать с собой?

Он обвел взглядом клетки, встречаясь с испуганными глазами пленников. Они явно нуждались в помощи и защите. Центурион сделал выбор.

"Освободите их, - приказал он. - Мы не можем оставить этих людей в неволе. Они отправятся с нами."

Легионеры быстро принялись за работу, открывая клетки и помогая измученным пленникам выбраться наружу. Центурион наблюдал за этим, размышляя, какие ещё сюрпризы может преподнести этот злополучный караван.

Глава 53

Барон Альбрехт лежал связанный на холодном металлическом полу бронетранспортёра, чувствуя, как неприятно впиваются в запястья грубые верёвки. Вокруг него сидели незнакомые солдаты, их лица были скрыты под стальными шлемами, или из чего они там были сделаны, он ощущал на себе их пристальные взгляды. Сердце барона бешено колотилось, пока он пытался осмыслить происходящее.

Как это могло случиться?

Его люди! Его ресурс, до чего же обидно! Он подбирал каждого воина, находил самых свирепых, храбрых, и безбашенных мужчин! Даже король его боялся! Барона Альбрехта фон Шемяку! Все благодаря его интеллекту, и находчивости, с помощью которых он собрал столь грозную дружину.

А теперь его актив лежит, и гниет, в одном из кузовов. Рачительные сволочи, даже трупы не побрезговали взять, тьфу!

Барон пытался вспомнить события последних дней.

Лежа на полу бронетранспортера, Альбрехт пытался осмыслить произошедшее. Он винил себя за то, что повел людей в эту злополучную рощу, за то, что не смог предвидеть засаду и защитить своих людей. Его терзали мысли о том, что ждет его впереди – допросы, пытки, возможно, даже смерть.

Но несмотря на все это, Альбрехт не терял надежды. Он надеелся, что его люди, оставшиеся в живых. организовывают операцию по его освобождению. Что они не бросят своего доброго хозяина, и сделают все возможное, чтобы вытащить его из лап врага. Эта мысль придавала ему сил, заставляла сжимать кулаки и стискивать зубы, готовясь к тому, что его ждет впереди.

Альбрехт, считал что он человек чести и долга, никогда не предававший доверие своих людей. И ожидал от них того же. Даже в этой безнадежной ситуации он не терял веры в то, что выберется из нее живым.

Бронетранспортер резко свернул, и Альбрехт почувствовал, как его тело ударилось о стенку. Кованный сапог отпихнул его обратно к середине. Боль пронзила его, но он стиснул зубы, не издав ни звука. Он был воином, а воины не жалуются. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы сохранить ясность ума и быть готовым к тому, что его ждет впереди.

Время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. Альбрехт пытался сосредоточиться на дыхании, на ощущениях своего тела, чтобы не поддаваться панике. Бег мыслей продолжался.

Сплошные загадки, он лежит связанный, гадая, что ждёт его дальше. Кто эти солдаты? Откуда они взялись? И самое главное - что они сделали с его рабами? Долбаные северные ублюдки! Именно здесь, в этом суровом краю, его ждала такая подлость. Хитрый король, наверняка знал, что он наткнеться на ловушку.

А ведь все было так хорошо, все шло так прекрасно.

Он представил, как его бывшие рабы ликуют, срывая оковы и бросаясь на поиски свободы. Эта мысль была невыносима для Альбрехта. Неблагодарные крысы, такие глупые , такие бессмысленные. Лишь бы жрать, и размножаться, Альбрехт не понимал их маниакального, и глупого стремления к свободе.

Тем временем он снова попытался вырваться из пут, но тщетно - верёвки были слишком крепкими. Барон чувствовал, как отчаяние сжимает его горло. Неужели всё кончено? Нет, он не может так просто сдаться! Альбрехт напряг все силы, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой ситуации.

Тем временем существа, молча наблюдавшие за ним, переглянулись. Один из них, чуть помедлив, наклонился к барону и произнёс глухим, искажённым голосом:

- Гражданин, сидите спокойно. Вы арестованы за преступления против человечности. Люди, которых вы обратили в рабство освобождены. Вы предстанете перед судом,и ваша судьба будет решаться в процессуальном порядке. Пожалуйста, не усугубляйте свое положение. Оно итак безнадёжно, ваши потуги не принесут вам пользу.

Судорожно сглотнув, барон попытался что-то возразить, но говоривший уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Аристократ обречённо опустил голову.

Бронетранспортёр набирал скорость, уходя всё дальше на север. Альбрехт, погружённый в тяжёлые мысли, не замечал, как стремительно тают пустынные пейзажи, ставшие свидетелями его взлёта и падения, теперь навсегда остались позади.

Барон Альбрехт с нарастающим беспокойством разглядывал своих пленителей. Они действительно были непривычно рослыми и мощными, словно дубы, а их броня выглядела на удивление новой, и хорошо подогнанной. Сервоприводы, которые он заметил на некоторых из них, лишь усиливали ощущение мощной материальной основы, которая их питала.

В отличие от его собственной охраны, чей облик был скорее устрашающим, нежели технологичным, эти ребята производили впечатление настоящих боевых машин. Включая бронетранспортёры, которые тоже выглядели новыми, будто только что сошедшими с конвейера, в отличие от ветхих, собранных из разнородных деталей машин, которыми пользовался сам барон, и вообще все.

Внезапно Альбрехта осенило. Неужели это остатки государства, восставшего из руин прежней Российской Республики? Ведь эти суровые северные пустоши, когда-то были частью этого гигантского государства.

Барон вспомнил слухи, доходившие до него из внешнего мира. Говорили, что на обломках прежней страны возникли новые, более жёсткие и технологически продвинутые режимы, готовые всеми средствами восстанавливать контроль над утраченными территориями, и технологиями. Неужели именно с ними он столкнулся сейчас?

Мысли Альбрехта лихорадочно заметались. Если его догадка верна, то все было куда интереснее чем он предполагал.

Барон напряжённо всматривался в окружающие пейзажи, пытаясь определить, куда его везут. Возможно, если его люди будут действовать быстро, они смогут перехватить колонну на одном из участков пути. Тогда у них появится шанс отбить его из плена.

Время работает против них. Чем дальше его увозят, тем меньше вероятность, что его люди успеют его догнать.

***

На вершине холма возвышался внушительный укреплённый район, окруженная полуразрушенными стенами Казанского кремля. Некогда величественные башни и стены, возведенные еще в средневековье поколениями татарских, и русских владык, теперь были лишь бледным отражением своего былого величия. Местами они были грубо перестроены, а на их вершинах виднелись фигуры вооруженных часовых, зорко следящих за окрестностями.

За стенами кремля раскинулись руины некогда процветающего мегаполиса. Там, где когда-то высились стройные небоскребы и сверкали огни ночного города, теперь лежали груды обломков, поросшие сорной травой. Лишь кое-где среди этого запустения виднелись признаки жизни - дымки костров, ветхие строения, сколоченные из обломков. Это была новая Казань, гораздо меньшая и блеклая, чем ее предшественница, но тем не менее, один из немногих крупных городов, сохранившихся между Нижним Новгородом и Уральскими горами.

Султан Гарун, правитель этого крупного по нынешним меркам города, стоял на вершине одной из башен кремля, вглядываясь в подзорную трубу в улицы своего города. Его взгляд был задумчив и отрешен, словно он пытался разгадать тайну, сокрытую в этом печальном пейзаже.

Всего несколько десятилетий назад этот город был цветущим, процветающим центром торговли и культуры. Люди жили здесь, не ведая о грядущих бедах, наслаждаясь плодами научно-технического прогресса и мирной жизнью. Но все изменилось в одночасье, когда с небес спустились чужеродные корабли, принеся с собой смерть и разрушение.

Началось вторжение инопланетян, чья технология и военная мощь превосходили все, что могло противопоставить им человечество. Города один за другим падали под натиском пришельцев, а те, кто выжил, были вынуждены скрываться в руинах, ведя отчаянную борьбу за выживание. Ядерные удары, нанесенные в отчаянной попытке остановить захватчиков, лишь усугубили бедствия, превратив обширные территории в радиоактивные пустоши.

Казань, как и многие другие города, была уничтожена. Но жители, отчаянно сражавшиеся за свою свободу, сумели выжить, хоть и небольшая горстка, но тем не менее. Были люди не пожелавшие умереть. Под конец вторжения, когда спустя десятилетие твари с небес пропали. Казанцы вышли, и возвели мощные укрепления на руинах Казанского же кремля, превратив его в неприступную крепость, способную противостоять натиску тварей, оставшихся после пришельцев.

Теперь Султан Гарун, правитель этого города-крепости, наблюдал за жизнью, теплившейся в руинах. Его народ, уцелевший после катастрофы, упорно восстанавливал свою жизнь, возводя новые дома, возделывая землю и налаживая торговые связи с другими уцелевшими поселениями. Это было их последней надеждой на выживание, одним из последних оплотов человечества, на теле изуродованной планеты.

Гарун боялся, что рано или поздно инопланетяне вернутся, чтобы добить последние очаги человечества. Их технологическое превосходство было подавляющим, и шансы людей на победу казались ничтожными.

Поэтому Султан Гарун отдавал все силы на укрепление обороны города, на обучение воинов и накопление припасов. Ведь помимо прошлых угроз, остались мутанты, банды рейдеров, и прочие кошмарные твари. Султан цыкнул, и огладил свою некогда блондинистую, а теперь абсолютно седую бороду, он был полон решимости сделать все возможное, чтобы защитить свой народ.

Оглядывая руины некогда великого города, Султан Гарун ощущал груз ответственности, лежащий на его плечах. Оплот надежды для всех, кто выжил после катастрофы. Это было его наследство, сделать все, чтобы эта надежда не угасла.

Медленно опустив подзорную трубу, Гарун глубоко вздохнул и направился к выходу с башни. Предстояло еще много работы.

Прохаживаясь по коридорам, султан Гарун с тревогой размышлял о судьбе своего друга, шейха Ярослейва, правителя Нижнего Новгорода. Уже больше месяца связь с ним отсутствовала - ни одного вестового, ни почтового дрона, ни радиосвязи, лишь глухие помехи в эфире.

Что-то неладное происходило у его западного соседа. Гарун хорошо помнил, как они вместе отстаивали Казань от натиска захватчиков, и подавляли восстание ретивых отщепенцев из среды местных христиан или радикальных единоверцев, как сражались бок о бок. Ярослейв был надежным союзником и верным другом, на которого всегда можно было положиться.

Но теперь связь с ним оборвалась, и Гарун не мог избавиться от тревожных предчувствий. Возможно, Нижний Новгород пал под натиском врага? А может, Ярослейв просто не смог восстановить разрушенные линии связи? Или, не дай бог, с ним действительно что-то случилось...

Султан Гарун сжал кулаки, пытаясь подавить растущее беспокойство. Он не мог позволить себе отвлекаться от обороны Казани, просто не мог себе этого позволить. Но мысли о судьбе Ярослейва не давали ему покоя.

Быстрыми шагами Гарун направился в палату большого дивана. Возможно, его люди смогли хоть что-то узнать о ситуации в Нижнем Новгороде. Он должен был выяснить, что случилось с его другом.

Ведь если падет Нижний Новгород, то Казань останется совсем одна, отрезанная от остального мира, по крайней мере запад будет отрезан, а что творилось на востоке, за камнем, было тайной за семью печатями. Одно слово анархия. Лишь редкие племена кочевых каракалпаков, и казачьи наёмники рассказывали всякие небылицы о тех местах.

Так что, гибель Волжской жемчужины означало бы, что шансы на гибель самой Казани тоже резко повысятся. И помощи от других так называемых единоверцев но уже с юга, не дождешься. Пока там сплошной хаос гражданской войны, из-за неожиданной смерти старого халифа.

Наследники уничтожают наследие своих отцов. Выясняя, кто истинный Сеид, а кто обыкновенный лжец, процесс этот был весьма кровавый.

Султан Гарун всматривался в далекие горизонты, к западу от Казани. Но там простирались лишь руины и безжизненная пустошь. Тревога в его сердце росла с каждой минутой.

"Ярослейв, где ты? Что случилось с тобой и твоим городом?" - мысленно взывал Гарун, из раза в раз, летели дроны и голуби на запад, надеясь, что его друг каким-то чудом услышит его призыв. Ведь если Нижний Новгород пал, то Казань останется совсем одна в этой безжизненной пустыне, обреченная на медленное угасание.

Глава 54

Бывший кузнец, Иоанн сжимал в ладонях старое, потрепанное ружье, вглядываясь в полумрак окраины лагеря. Рыцарь, поставивший бастарда барона на этот пост, уже давно скрылся из виду, оставив молодого воина одного наблюдать за периметром. Они стояли в этих полупустошах уже целый день, ожидая возвращения барона Альбрехта и его людей, отправившихся на разведку в таинственную рощу.

Странная, и пугающая, за короткий, срок, это местное растение, начало пользоваться дурной славой, в войске.

Иоанн даже не удивился бы, если бы эта роща оказалась волшебной. Северные пустоши были полны загадок и необъяснимых вещей, и юноша давно привык к тому, что в этих краях возможно всё. Он вспомнил рассказы старых солдат о странных существах, обитающих в глубине лесов, и о руинах древних городов, иногда скрытых под толщей земли, и все еще населённых людьми! Порой ему казалось, что он живёт в каком-то ином мире, далёком от привычной реальности.

Молодой воин медленно обвёл взглядом окрестности, отмечая каждую тень, каждое движение. Несмотря на кажущееся спокойствие, он чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса, перекликались часовые. Иоанн вздохнул и переступил с ноги на ногу, пытаясь согреться. Ночи в этих краях были холодными, и юноша жалел, что не захватил с собой тёплую накидку.

Внезапно позади него раздались шаги, и Иоанн резко обернулся, готовый в любой момент открыть огонь. Однако это оказался всего лишь один из рыцарей, патрулировавших лагерь.

- Всё спокойно? - спросил он, подходя ближе.

Иоанн кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает его.

- Да, сэр. Пока всё тихо.

Рыцарь окинул его внимательным взглядом и усмехнулся.

- Ты волнуешься, мальчик? Не бойся, здесь всё под контролем. Эта пустошь, только с виду зловещая, но на самом деле, в округе нету, никого, и ничего что представляло бы для нас серьёзную угрозу.

Иоанн замешкался, не зная, что ответить. Он действительно немного боялся, да еще и переживал из-за своего выбора - пойти в войско барона Альбрехта. Это было непростое решение, ведь он оставил позади свой дом, свою семью, всё, что было ему знакомо. Теперь он был оруженосец, и от его действий могло зависеть жизнь многих людей.

- Я... я просто волнуюсь за наших товарищей, - наконец произнёс он. - Что, если с ними что-то случилось? Вдруг с бароном что-то случилось.

Рыцарь пожал плечами.

- Всё меняется, Иоанн. Ты ведь знаешь, что до Великой Войны здесь были города, села, реки и леса? А теперь всего этого нет. Кто мог подумать, что пришельцы с небес сбросят на нас ядерные бомбы? Мир меняется, и нам остаётся только приспосабливаться к новым реалиям.

Иоанн слушал его, затаив дыхание. Он не раз слышал рассказы о Великой Войне, но всё равно не мог до конца осознать, что произошло. Как можно было уничтожить целые города одним лишь взрывом? Это казалось ему чем-то из области легенд, и нескладных мифов.

Рыцарь внимательно посмотрел на юношу и продолжил:

- Ты сделал правильный выбор, вступив в наши ряды. Мы - последняя надежда этого мира, Иоанн. Поверь, только мы сможем когда-то объединить все человечество, и пусть тебя не смущает, то чем мы занимаемся сейчас, это жестоко, не необходимо. Поэтому не бойся, будь готов к любым испытаниям.

Иоанн кивнул, чувствуя, как в груди разгорается огонь решимости. Да, он сделал правильный выбор. Теперь его судьба была связана с судьбой этих людей, и он был готов сражаться до конца. Хотя в голове, то и дело всплывали лица людей, сидящих в клетках как звери.

Внезапно тишину ночи разорвал оглушительный взрыв. Иоанн вздрогнул и инстинктивно поднял ружьё, вглядываясь в темноту. Ещё один взрыв, на этот раз ближе. Юноша увидел, как в небо взметнулись языки пламени, освещая окрестности.

- Нападение! - крикнул рыцарь, хватая Иоанна за плечо. - Быстро, в лагерь!

Они побежали, петляя между палатками. Повсюду слышались крики, звон оружия, грохот миномётных разрывов. Иоанн видел, как солдаты спешно занимают оборонительные позиции, отстреливаясь от невидимого врага.

Внезапно в воздухе что-то просвистело, и рядом с ними взорвался снаряд. Иоанн упал на землю, закрывая голову руками. Когда дым рассеялся, он увидел, что рядом лежит неподвижное тело рыцаря. Юноша похолодел от ужаса, но тут же вскочил на ноги и бросился бежать, снова быстро петляя между палатками и горящими обломками.

Ему удалось добраться до укрытия, где уже собрались несколько выживших солдат. Они отстреливались от противника, но Иоанн видел, что их силы быстро таяли. Казалось, что враг окружил их со всех сторон, и выхода не было.

Юноша прижался к земле, сжимая в руках ружьё. Он не знал, что их ждёт дальше, и он не знал, был ли готов сражаться до последнего. Теперь его судьба была связана с судьбой этих людей, но он, понятия не имел, был ли готов отдать за них свою собственную жизнь. Все что ему хотелось, как можно глубже вкопаться в землю. И вернуться к своему отцу кузнецу.

Иоанн лежал, вжавшись в землю, и пытался отдышаться. Вокруг свистели пули, грохотали взрывы, но он заставлял себя сохранять спокойствие. Сейчас главное - выжить и помочь своим товарищам.

Он осторожно выглянул из укрытия и увидел, что их лагерь охвачен хаосом. Повсюду бегали солдаты, пытаясь организовать оборону, но их явно было слишком мало, чтобы противостоять натиску врага. Иоанн заметил, что несколько человек уже лежали неподвижно, и сердце его сжалось от животного страха. Он очень чётко представил, что это мог быть он, сам Иоанн.

Молодого оруженосца начало потряхивать.

Внезапно рядом с ним упал один из солдат, сраженный снайперской пулей. Иоанн вздрогнул и крепче сжал ружье, готовый в любой момент открыть беспорядочный огонь. И полному дураку было понятно, их положение отчаянное.

- Держитесь! - крикнул он один из его товарищей. - Мы должны продержаться, пока не кончится обстрел.

Однако его слова потонули в грохоте взрывов. Иоанн видел, как один за другим падают его товарищи, и отчаяние начало охватывать его. Неужели всё кончено? Неужели он Иоанн, не увидит утренний рассвет, по причине того что будет хладным трупом?

Но тут он заметил, что несколько солдат пытаются пробиться к ближайшему лесу, вернее жалкой его пародии. Тем не менее высохших коряг было много, и среди них вполне можно было спрятаться. Иоанн понял, что это их единственный шанс на спасение. Он схватил за рукав ближайшего бойца и крикнул:

- Давай, нам нужно выбираться отсюда! Быстрее, пока они не окружили нас!

Солдат кивнул и, пригибаясь, побежал в сторону леса. Иоанн последовал за ним, стараясь не отставать, остальные потянулись следом. Они быстро бежали между палаток, и небольших воронок, уворачиваясь от пуль и снарядов. Иоанн чувствовал, как адреналин гуляет в его венах, придавая сил. Пару раз разрывы падали в опасной близости от него, тем не менее, по итогу, он остался жив.

Наконец они достигли опушки леса и нырнули в спасительную тень деревьев. Иоанн оглянулся и увидел, что из лагеря выбрались еще несколько групп. Они тяжело дышали, но на их лицах читалась решимость.

- Нам нужно уходить как можно дальше, - сказал один из солдат. - Они не оставят нас в покое.

Иоанн кивнул и последовал за ними, углубляясь в лес.

Они шли всю ночь, петляя между деревьями и стараясь не оставлять следов. Изредка он слышал как какие-то отряды натыкались на мутантов, или группы пустынных гулей, и либо отбиваоись, либо навсегда замолкали в тишине мертвого леса.

Иоанн чувствовал, как усталость начинает брать верх, но не позволял себе остановиться. Он боялся, что их преследуют, и каждая минута промедления могла стоить им жизни.

Наконец, когда небо на востоке начало светлеть, они нашли небольшую заброшенную хижину, укрытую густыми зарослями. Солдаты быстро заняли оборонительные позиции, готовые в любой момент отразить атаку.

Иоанн опустился на землю, тяжело дыша. Он старался беречь силы, их ждет долгий и тяжелый путь, полный опасностей и неизвестности.

Молодой парень устало огляделся вокруг. Этот лес действительно казался мертвым - обугленные стволы деревьев нависали над ними, создавая гнетущую атмосферу. Один из рыцарей, тяжело дыша, поднялся на ноги.

- Нам нужно возвращаться на юг, - сказал он, обращаясь к остальным. - К ближайшему укрепленному поселению. Оттуда мы сможем добраться до королевских земель вниз по Волге. Пираты вряд ли нас тронут.

Иоанн кивнул сам себе, понимая, что это их единственный шанс выбраться из этого мрачного места. Он поправил топорик на поясе и двинулся следом за рыцарем, стараясь не отставать.

Путь предстоял нелегкий - им нужно было пробираться через этот безжизненный лес, полный опасностей. Но Иоанн было плевать.Он сделает все чтобы добраться до укрепления живыми.

Они шли молча, напряженно вглядываясь в темноту. Иоанн крепче сжимал рукоять топора, готовый в любой момент замахать им, как в последний раз. Но пока все было тихо - лишь потрескивание сухих веток под десятками ног нарушало эту гнетущую тишину.

***

Утренний туман окутывал поле боя, застилая взор легионеров, медленно бредущих по изрытой снарядами земле. Их тяжелые шаги в экзоскелетах оставляли глубокие следы на обугленной почве, пока они методично обыскивали тела поверженных врагов. Каждый павший рабовладелец был тщательно осмотрен, их снаряжение и оружие изъято для дальнейшего использования.

Посреди разрушенного лагеря, словно грозный страж, возвышался рослый центурион. Его пепельные волосы развевались на ветру, а мерцающие голубые глаза пристально всматривались в окружающую картину опустошения.

Центуриона обходил поле боя, внимательно осматривая каждое тело. Его глаза сканировали окрестности, выискивая признаки жизни среди груды изуродованных тел. Легионеры, одетые в полевые экзоскелеты, методично прочесывали местность, обыскивая мертвых врагов в поисках ценных трофеев. Информация была верной, предыдущая группа взявшая в плен лидера работорговцев, не ошибалась, силы действительно были внушительные.

Центурион остановился возле одного из павших, его взгляд задержался на изуродованном лице рабовладельца. С виду обыкновенный человек. Но центурион знал, что внутри они полностью выгнили, эти люди врывались в деревни, хватая других людей и уводя их в рабство. Теперь они сами лежали мертвыми, жертвы своей собственной жестокости, и алчности.

Центурион телепатически связался с центральным разумом, передавая отчет о ходе битвы. Он ощущал, как сеть пронизывает его сознание, связывая его с коллективным разумом легионеров.

"Враги изгнаны за пределы подконтрольных территорий, - сообщил центурион. - Потери с нашей стороны отсутствуют. Мы готовы к выполнению дальнейших приказов ".

Ответ центрального разума был лаконичен, но исполнен гордости:

"Хорошая работа, центурион. Продолжайте зачистку и пока приказов нет, но будьте готовы".

Центурион кивнул, ощущая прилив решимости.

Он обвел взглядом поле боя.

Внезапно его внимание привлекло движение в одном из разрушенных шатров. Он подошел ближе, готовый к убить любого, но, к его удивлению, оттуда показался испуганный крестьянин, дрожащий от страха. Легионер осторожно протянул руку испуганному, и измученному человеку, помогая выбраться из укрытия.

"Не бойся, - мягко произнес центурион. - Мы пришли, чтобы освободить тебя и твоих соплеменников от рабства. Теперь вы свободны".

Крестьянин посмотрел на него с недоверием, но в его глазах постепенно блеснула надежда.

Они продолжили зачистку лагеря, освобождая все больше крестьян, прятавшихся в разрушенных шатрах и укрытиях. Каждый раз, когда он видел их испуганные, но полные надежды лица, его решимость только крепла. Страшно подумать, сколько же еще на юге, таких же, как он когда-то людей, согнанных быть рабами, и игрушками неизвестных господ. Легионер скривился от отвращения, даже перед лицом апокалипсиса, люди не меняются. Вместо того чтобы объединится, они лишь убивают, и мучают друг друга.

Центурион активировал систему связи, передавая координаты освобожденных крестьян в центральный разум. Уже через несколько минут подошли транспортные модули, чтобы доставить их в безопасное место, они стояли неподалёку, чуть поодаль от разбитого лагеря. Легионер наблюдал, как люди, дрожа от страха и волнения, занимают места в модулях.

Когда последний модуль взмыл отбыл на север, пуская клубы пыли из под мощных колёс, центурион обернулся, чтобы продолжить осмотр поля боя. Его взгляд задержался на изуродованных телах рабовладельцев, и он почувствовал прилив гнева.

Центурион активировал систему связи.

"Операция по освобождению крестьян завершена успешно. Все пленники освобождены и доставлены в безопасное место. Мы готовы к следующему этапу".

Ответ центрального разума:

"Отлично, центурион. Продолжайте зачистку и готовьтесь, и ждите дальнейших указаний."

***

Я паря высоко в небе, взирал на остатки уничтоженного палаточного лагеря работорговцев. Вокруг простиралась бескрайняя пустошь, усеянная редкими кустарниками, пожухлой травой, за исключением мертвого леса чуть левее от меня.

Внизу, по сети, я координировал действия подразделений легиона. Они методично прочесывали местность, выискивая любые следы ускользнувших работорговцев. Эта шайка наводила шороху на южных рубежах моих территорий, увозя в полон крестьян, которых я мог бы приобщить к своему коллективному разуму. Такое положение дел не могло долго продолжаться.

В течение нескольких дней внушительный контингент, в общей сложности почти пятьсот головорезов, был выдворен обратно в южнорусскую пустошь, вернее их жалкие остатки. Странные же это были персонажи, изображавшие из себя средневековых рыцарей, хотя, всякое может встретится на этих постапокалиптических просторах. Чего уж говорить, я сам не лучше - разумный гриб-мутант, но, по крайней мере, я людьми не торгую.

Глава 55

Подземное убежище. В скудном свете лучины они склонились над картами, обсуждая свой дерзкий план.

- Нож, ты уверен, что этот план сработает? - с беспокойством произнёс Павел, потирая усталые глаза. - Нам придётся пойти на большой риск.

Нож, сурово посмотрел на товарищей.

- У нас нет другого выбора, - твёрдо сказал он. - Мы не можем вечно сидеть взаперти под землёй, как крысы. Нам нужно вырваться на свободу.

- Но использовать смертников? - с сомнением проговорил Сергей, молодой парень с испуганным взглядом. - Разве это не слишком жестоко?

- Жестоко? - Нож усмехнулся. - Наши пленители не знают жалости. Они отняли у нас всё - наши дома, наше будущее, а скоро отнимут нашу веру, и сами наши души. Теперь они держат нас в этом подземном аду. Мы должны действовать так же беспощадно, чтобы вернуть себе свободу. Разве не видите? Нас стало меньше вполовину, все больше, и больше сходят с ума, и уходят к ним на служение, а мы спокойно смотрим на это, хотя, они обрекают себя на вечные мучения в гиене огненной, на веки вечные. Это ли не жестокость!?

Мужчина с седыми волосами, поднял руки, призывая к тишине, тяжело вздохнул.

- Нож прав. Мы зашли в тупик. Нам нужно идти на крайние меры, чтобы вырваться отсюда. Эти люди с пепельными волосами и ледяными глазами погубят нас. Мы уже в аду считай. Как здесь молится под землёй? Они не реагируют на наши просьбы, мольбы и увещевание. Я даже не знаю где рассвет, где закат, я не знаю в какой стороне Мекка, и Медина. Это же подземелье, всевышний будет недоволен.

В комнате повисла напряжённая тишина. Каждый понимал, что они вступают на опасный путь, который может стоить им жизни. Но выбора не было.

Вдруг Нож поднял голову.

- Братья, - обратился он к собравшимся. - Мы все сполна хлебнули горя. Наши дети, наши близкие страдают под гнётом наших пленителей. Неужели вы готовы смириться с этим? Разве мы перестали быть людьми, способными бороться за своё право на свободную жизнь?

Его слова вызвали ответный отклик в сердцах товарищей. Они понимали, что Нож прав. Пора было действовать.

- Итак, послушайте меня внимательно, - продолжил Нож, склоняясь над картами. - Вот наш план...

Следующие часы были наполнены напряжёнными обсуждениями и подготовкой.

Они обговаривали каждую деталь, взвешивая все "за" и "против". Риски были велики, но альтернативы не было.

Наконец, когда первые лучи включенных ламп накаливания стали пробиваться сквозь окна их бараков, план был готов. Уставшие, но преисполненные решимости, повстанцы разошлись по своим местам, готовясь к решающему сражению за свободу.

Нож долго сидел один, глядя на мерцающее пламя лучины. Он прекрасно понимал, что далеко не все из них переживут эту битву. Но иного выбора не было. Они либо обретут свободу, либо погибнут.

Вздохнув, он отдал короткую молитву, и вышел в общий зал, где уже царило оживление. Большинство людей ломали свои спальные места, превращая кровати в импровизированные дубинки и копья. Они спешно вооружались.

Однако, не все были согласны с этим планом. Меньшинство, напуганные грядущим, отказывались участвовать в восстании. Обстановка накалялась, и вскоре в помещении вспыхнула бойня.

Сторонники восстания набросились на тех, кто пытался помешать их планам. Раздались крики, звон сломанных предметов, отчаянные мольбы о пощаде. Нож с тяжёлым сердцем наблюдал за этой страшной сценой - он понимал, что для победы им придётся пожертвовать даже своими товарищами.

Выбора не было. Они зашли слишком далеко, чтобы теперь отступить. Нож встал между дерущимися, вскинув руки в попытке унять ожесточённую схватку.

- Братья, сёстры! Одумайтесь! - его громкий голос перекрыл шум битвы. - Мы пришли сюда не для того, чтобы убивать друг друга! Наш враг - те, кто держит нас в заточении, а не мы сами!

Некоторые замерли, услышав его слова. Но другие продолжали яростно сражаться, одержимые страхом и отчаянием.

Нож понимал, что им нужно срочно восстановить порядок. Драка могла разрушить весь их тщательно продуманный план. Он решительно вмешался, применяя силу, чтобы разнять дерущихся. Его сподвижники последовали его примеру, восстанавливая хрупкий мир в их убежище.

Наконец, измученные, но живые, повстанцы выстроились перед Ножом, ожидая его дальнейших указаний. Кровь на их лицах и одежде свидетельствовала о ожесточённости недавней схватки. Все были разгорячены дракой, и были ещё решительнее настроены. Пока оппозиция стягивались к противоположной части зала.

Нож окинул их внимательным взглядом и медленно произнёс:

- Друзья мои, час настал. Пора выходить на поверхность и сбросить оковы наших угнетателей. Сегодня мы или обретём свободу, или погибнем в этой битве. Но я верю, что вместе мы победим!

Его слова были встречены воодушевлением.

После Нож обернулся к противникам побега, ним и начал произносить торжественную проповедь:

- Братья и сёстры, я понимаю ваш страх. Время жизни в этом заточении сломили многих из нас, и вы видели как наши близкие предавали нас уходя к язычникам. Но теперь пришло время восстать и вернуть себе свободу! Разве вы не устали быть пленниками в этих стенах? Разве не хотите вы снова увидеть солнце, вдохнуть свежий воздух?

Голос Ножа звучал проникновенно. Он призывал их присоединиться к борьбе, напоминая о той жизни, которую они некогда знали.

Но некоторые по-прежнему качали головами, упрямо отказываясь следовать за ним.

Внезапно из их рядов вышел старый мужчина с длинной разноцветной бородой. Его лицо было исполнено печали, но в голосе звучала непреклонная решимость:

- Братья, я понимаю, что вы ищете свободы. Но я повидал достаточно горя, и смерти. И снова участвовать в подобном не намерен, я уже потерял своих сыновей, и дочерей во всей этой суматохе. Здесь я нашёл покой и безопасность, пусть и в заточении. Я просто хочу жить в мире, без насилия и страданий. Неужели это так много? Оставьте меня, оставьте нас.

Его слова эхом отозвались в душах тех, кто разделял его страхи и нежелание вступать в бой.

Нож выслушал старика.

- Я уважаю ваш выбор, - произнёс он. - Но вы должны понять, что свобода не даётся без борьбы. Мы слишком долго прятались в страхе. Пришло время взять судьбу в свои руки!

Старик лишь скорбно покачал головой.

- Желаю вам удачи. Но я не могу последовать за вами. Я не намерен тратить остаток жизни, дней дарованных мне богом на войну, и распри.

С этими словами он отошёл, увлекая за собой других, кто разделял его стремление к спокойной жизни в пределах этих стен.

Нож проводил их взглядом.

Хмыкнув, Нож спокойно подошел к старику, протягивая руку в дружественном жесте. Но под благовидным предлогом пожать руку, он внезапно достал припрятанное заранее шило и с холодной решимостью вонзил его в бок старика. Удар за ударом, он вспомнил, что неслучайно ему дали такое прозвище. Нож нанес не менее семи ударов вбок. Он бил быстро, и технично.

Старик тут же изумленно схватился за кровоточащую рану, пытаясь остановить кровотечение. Люди позади, охваченные ужасом происходящего, бросились к нему, пытаясь помочь.

Нож же, с ледяным спокойствием на лице, обрушился с яростными обвинениями на стоящих вокруг.

- Предатель! - кричал он. - Вы все трусы, не видящие очевидного! Сейчас не время для слабости, нам нужны решительные действия!

Его гневные вопли эхом отдавались в зале, заставляя людей вздрагивать. Однако их оторопь длилась недолго - внезапно тяжелые двери распахнулись, и внутрь ворвалось несколько десятков рослых воинов в массивных доспехах.

Они с ходу принялись молотить дубинками и пинками всех, кто оказывался у них на пути, сметая собравшихся людей, точно кегли на боулинге. Яростные крики, звон оружия, топот тяжелых сапог - весь этот хаос в один миг поглотил помещение, погрузив его в атмосферу абсолютного ужаса.

Сам Нож, не ожидавший столь стремительного развития событий, на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки. Он перекинул шило из одной руки в другую, готовясь встретить нежданных гостей. Пусть их доспехи и внушали трепет, но он не мог отступить, ведь слишком многое поставлено на карту.

Нож прищурился, вглядываясь в приближающихся воинов, и его губы тронула злая усмешка. Он был готов.

Тем временем, ошеломленные люди в панике разбегались во все стороны, пытаясь укрыться от жестокой расправы, устроенной внезапно ворвавшимися воинами. Кто-то пытался оказать сопротивление, но их быстро сметали с пути, точно жалкие щепки.

Воины беспощадно громили все на своем пути, сея вокруг страх и хаос. Их тяжелые ботинки с глухим стуком врезались в испуганные тела, а дубинки со свистом рассекали воздух, обрушиваясь на головы несчастных. Крики агонии и мольбы о пощаде смешивались с яростными воплями нападавших.

В эпицентре этого безумия, стоял Нож, готовый встретить надвигающуюся бурю. Его бледное лицо, искаженное гневом, казалось источало безумие всего мира.

Тем не менее, ближайший солдат пнул его кованым сапогом, выбивая весь дух.

***

В принципе, я был готов к восстанию, которое учинили остатки радикалов в резервации. Честно говоря, это была глупая затея с их стороны, учитывая, что внутри подземного комплекса особо никуда не денешься.

Всё началось несколько недель назад, когда я заметил, что политика медленной ассимиляции работает, и всё больше и больше людей уходит на мою сторону. Поддаваясь мягкому воздействию, и идеологической обработкой. Они входили в коллективную общность и принимали грибные истины. Эти истины открывали им глаза на мир, который они раньше не могли видеть. Они понимали, что их прежняя жизнь была лишь иллюзией, созданной теми, кто хотел держать их в повиновении.

За эти месяцы, со дня разработки мной концепции мирного присоединения, я сам себе доказал, что необязательно, прибегать к грубому вмешательству. Особенно массово, на больших количествах людей. Были конечно случаи исключительные, когда было мало времени, я мог затратить много энергии, и психических усилий, чтобы перестроить, и сломать человека. С расширением сети, и повышение моих операционных мощностей, это было возможно, я уже мог делать подобное, не без ошибок конечно, но тем не менее.

Например, я поступил таким образом, с лазутчиками теократии.

Но, данный метод был энергозатратен, плюс к этому, труден в исполнении, как я уже упоминал ранее были возможны ошибки в процессе изменения. Так что, пока, на больших массах людей, грубое ломание сознания было мало реализуемым, и откровенно говоря рискованным. Эхо прошлой ошибки, все еще было свежо в моей памяти. Торопится не следовало.

Остатки радикалов, которые ещё не поддались влиянию грибных истин, решили пойти на отчаянный шаг. Они подговорили людей устроить восстание, надеясь вернуть себе власть и контроль над резервацией.

Впрочем, ничего у них не получилось. Люди не согласились с их призывами и по всей уже не такой большой резервации вспыхнула резня. До массовых убийств, к счастью, не дошло, поскольку я сразу же подключил пару батальонов грибных легионеров.

Зачинщики были схвачены и находятся под стражей. Теперь предстоит разобраться, что делать с ними дальше. Я понимаю, что простое наказание не решит проблему. Нужно найти способ вернуть чтобы попробовать их наставить на свою сторону, чтобы они смогли увидеть мир таким, каким он является на самом деле.

Это непростая задача, ведь радикалы глубоко укоренились в своих убеждениях. Они отвергают всё, что противоречит их взглядам, и готовы идти на любые крайности, чтобы защитить свою позицию. Но я верю что мы сможем пробудить в них искру понимания и открыть им глаза на истинную природу реальности.

Подземный комплекс, в котором мы живём, является своего рода микрокосмом всего человечества. Здесь, вдали от внешнего мира, все процессы можно наблюдать, как развиваются социальные и политические процессы, как люди реагируют на изменения и как они справляются с вызовами, которые ставит перед ними жизнь. Словно небольшой террариум.

Думаю это не просто научный эксперимент. Это моя жизнь, моя борьба за то, чтобы люди смогли освободиться от оков иллюзий и увидеть мир таким, каким он является на самом деле. Я знаю, что это непростой путь, полный препятствий и сложностей. Но я готов идти по нему, потому что верю, что в конечном итоге мы сможем построить новый, более справедливый и гармоничный мир.

Конечно, не все разделяют мои убеждения. Есть те, кто отвергает грибные истины и цепляется за свои старые взгляды. Они видят во мне врага, который хочет лишить их привычного образа жизни. Но я не теряю надежды, что со временем они тоже смогут открыть свои глаза и присоединиться к нашему движению.

Пока же нам предстоит справиться с последствиями этого восстания. Нужно восстановить порядок, наказать зачинщиков и найти способ вернуть заблудших овец в стадо.

Я знаю, что впереди нас ждёт ещё много испытаний. Радикалы не сдадутся так просто, и они будут искать новые способы противостоять нам. Но я готов к этой борьбе. Я готов сражаться за то, чтобы люди смогли освободиться от оков иллюзий и построить новый, более совершенный мир.

Именно поэтому я и греб всех выживших людей на поверхности, в том числе от самых загнанных рабов, до остатков крестьян, чудом выживших в окрестностях Нижнего Новгорода после нашествия орд гулей. Для экспансии требовалось увеличить количество населения, и я не мог разбрасываться людьми.

Собирая этих несчастных, я видел в их глазах страх и недоверие. Они не понимали, зачем я их забираю, и опасались, что их ждёт ещё более ужасная судьба. Но я знал, что только здесь, под моей защитой, они смогут обрести спасение и новую жизнь.

Постепенно, шаг за шагом, я начал приобщать их к грибным истинам. Я показывал им, как эти знания способны раскрыть им глаза на истинную природу реальности, избавить от оков иллюзий и страха. Многие из них поначалу с недоверием относились к моим словам, но со временем, когда они начинали ощущать на себе благотворное влияние, их сердца и умы открывались.

Я терпеливо работал с каждым, помогая им преодолеть страхи и предрассудки, накопленные за годы жизни в рабстве и нищете. Я знал, что это непростой процесс, но я верил, что в конечном итоге все они станут частью нашего сообщества, примут грибные истины и станут активными участниками нашего общего дела.

Скоро, совсем скоро, я начну первую фазу расширения. Склады заполняются оружием, боеприпасами, и техникой.

Глава 56

Грохот тяжелых пулеметов сотрясал воздух, пока легионеры вели ожесточенный огонь по гигантской сколопендре, пытавшейся вырваться из узкого прохода, ведущего в подземный гараж, заросший густой мутантской растительностью. Тварь извивалась, ее многочисленные ноги скребли по бетону, оставляя глубокие борозды, а мощные челюсти щелкали, пытаясь схватить и раздавить любую цель в пределах досягаемости.

Тяжелый броневик, с установленным на крыше пулеметом, грохотал, выплевывая очереди тяжелых пуль, высекая искры из панциря мутанта. Расчеты автоматчиков и несколько ручных пулеметов поддерживали огонь, стремясь остановить продвижение твари.

Под защитой брони на сером, иссушенном земляном покрове лежал раненый легионер. Рядом с ним склонился медик, быстро и умело накладывая повязки на окровавленную культю. Модифицированное тело бойца само справлялось с кровотечением, но медик все же ввел необходимые препараты, чтобы ускорить процесс заживления.

Раненый легионер сдерживал крик боли, изо всех сил стараясь не дать ему вырваться наружу. Он знал, что даже изолированный от общего грибного сознания, его психический вопль мог ударить по сознанию его товарищей, нарушив их концентрацию в разгар ожесточенного боя.

Тем временем, остальные легионеры продолжали методично обстреливать гигантскую сколопендру, стремясь остановить ее продвижение и не дать ей вырваться из прохода. Каждый выстрел был точен и выверен, они действовали как слаженный механизм, подчиняясь единому грибному сознанию.

Мутант извивался, его панцирь покрывался трещинами, но он упорно продолжал свое движение, стремясь вырваться на свободу. Легионеры осознавали, что если им не удастся остановить тварь, она сможет прорваться из подземного гаража и нанести серьезный урон их силам. Это были типичные будни, для первой великой сферы расширения. На данный момент, такие бои проходили по всему периметру расширяющегося грибного государства. Своеобразная плата, за расширение жизненного пространства.

Внезапно, один из легионеров, стоявший на фланге, заметил шевеление в зарослях мутантской растительности. Он тут же развернулся и открыл огонь, его товарищи последовали его примеру. Из зарослей показались новые уродливые, покрытые чешуей твари, издавая пронзительные вопли, они бросились в атаку.

Легионеры перенесли огонь на новую угрозу, их выстрелы косили мутантов один за другим, но те продолжали напирать, стремясь добраться до своих противников. Видя, что товарищам требуется помощь, раненый боец, несмотря на боль, приподнялся на локте, пытаясь помочь своим, но медик удержал его, понимая, что в таком состоянии он будет больше мешать, чем помогать.

Бой становился все более ожесточенным, легионеры отчаянно сражались, стремясь не допустить прорыва мутантов. Грохот выстрелов, вопли раненых тварей и сдавленные стоны легионеров сливались в единую какофонию.

Внезапно, один из пулеметчиков, стоявших на броневике, вскрикнул и рухнул вниз, раненый метким выстрелом. Его товарищ тут же занял его место, продолжая поливать огнем гигантскую сколопендру. Но теперь легионеры знали, что мутанты могут вести прицельный огонь, что значительно усложняло ситуацию. Град из шипов полился на позицию людей.

Раненый боец, несмотря на протесты медика, приподнялся и, сжав зубы от боли, открыл огонь из своего автомата. Его меткие выстрелы косили мутантов, прорывавшихся сквозь заросли. Медик, видя, что остановить бойца не в силах, лишь вздохнул и сосредоточился на обработке его раны, стараясь не отвлекаться.

Бой продолжался, легионеры сражались с ожесточением. Гигантская сколопендра, несмотря на шквальный огонь, продолжала свое неумолимое продвижение, а мелкие мутанты все прибывали, стремясь смять оборону легионеров с флангов.

Внезапно, раздался оглушительный взрыв, сотрясший воздух. Один из легионеров, стоявший на фланге, умело метнул гранату в гущу мутантов, и теперь их изуродованные тела были разбросаны по земле. Но радость была недолгой - в ответ на этот взрыв, из-за поворота показались новые твари, еще более уродливые и свирепые, чем предыдущие.

Легионеры продолжили методично поливать огнем наступающих мутантов, стремясь не допустить их прорыва. Раненый боец, несмотря на боль, продолжал вести огонь.

Бой разгорался с новой силой, легионеры действовали слаженно и четко, подчиняясь единому командованию. У них в головах стоял ментальный блок, отступать некуда, кто-то сильный, и могущественный все время твердил им что от исхода этой схватки зависит судьба всей операции. Голос их подгонял громко, и грозно, доводя некоторых бойцов до исступления, поэтому неудивительно что они сражались с яростью обреченных, стремясь любой ценой остановить наступление мутантов.

Пыль клубилась вокруг, застилая обзор и накрывая визоры легионеров слоем серой грязи. Жаркое солнце палило нещадно, а раскалённый воздух дрожал, словно живой.

Сраженные твари уже валялись у их ног, а брызги зеленоватой крови, были повсюду, еще немного и воины перейдут в рукопашную.

Но голос уличив момент, снял строгий ментальный запрет, и воины начали медленно пятится, отступая под натиском полчищ гигантских насекомых, вырвавшихся из-под земли. Броневик, ревя двигателем, двигался назад, его ствол пулемёта, установленного на крыше, был раскалён добела от интенсивной стрельбы.

Стволы крупнокалиберных винтовок, от снарядов которых лопались твари поменьше, тоже были сильно нагреты. Каждый выстрел сопровождался оглушительным грохотом, эхом разносившимся по бескрайней пустоши, и руинам очередного города, который они решили подчинить славе Великого Государя. Легионеры, сжимая оружие в латных перчатках, отчаянно отстреливались, пытаясь сдержать наступление чудовищ.

Всё больше и больше насекомых начало лезть из-под земли, их хитиновые панцири блестели на солнце, а огромные челюсти щёлкали, готовые раздробить любого, кто окажется в пределах досягаемости. Твари лезли уже из под земли, разламывая сухую почву, и поднимая тучи пыли, при этом не забывая отвратительно визжать. Легионеры, не жалея боезапас, закидывали тварей связками гранат, разрывавших ещё больше мутантов.

Внезапно, сверху показались небольшие точки, увеличивавшиеся в размерах с каждой секундой. Пока наконец их контуры не стали виднее и чётче - это были дроны, небольшие и очень быстрые, несущие на себе смертельные грузики. Как только они зависли над полчищами насекомых, тут же сбросили свои смертоносные посылки.

Поток гигантских насекомых охватил мощный взрыв, поглотил огонь. Твари, объятые пламенем, корчились в агонии, их пронзительные вопли эхом разносились по выжженной земле. Легионеры, воспользовавшись передышкой, перегруппировались и возобновили обстрел, стремясь окончательно уничтожить уцелевших мутантов.

Но это было лишь затишье перед бурей. Из под земли полезли новые волны чудовищ, их число казалось бесконечным. Центурион чертыхнулся, боеприпасы неумолимо подходят к концу. Отступать было некуда - за их спинами простиралась бескрайняя пустошь, а впереди маячила лишь неминуемая гибель.

Командир легиона, окинув взглядом своих измученных, но стойких бойцов, сжал челюсти.

Грохот орудий, треск пулемётных очередей, вопли умирающих тварей - эта какофония смерти нарастала, заглушая даже собственные мысли. Легионеры, сомкнув ряды, с ожесточением отбивали атаку.

Пыль, дым, огонь - всё смешалось в едином вихре смерти. Фунги, сражаясь плечом к плечу, отчаянно пытались удержать свои позиции, но натиск чудовищ становился всё сильнее. Броневик, израсходовав все боеприпасы, замолк, а его экипаж, выскочив наружу, присоединился к общей схватке.

Внезапно, сквозь рёв двигателей и грохот выстрелов, до них донёсся далёкий гул. Подняв головы, легионеры увидели далёкие силуэты броневиков, стремительно приближавшихся к ним. Надежда вспыхнула в их сердцах - подкрепление, наконец, прибыло.

Тяжелые машины, ревя двигателями, обрушили на мутантов шквал пуль и снарядов, сметая их с лица земли. Легионеры, воодушевлённые, с новыми силами ринулись в бой, отчаянно отбиваясь от полчищ насекомых. Теперь у них был шанс, пусть и призрачный, но всё же шанс выжить и одержать победу.

Броневики остановившись начали выгружать многочисленный десант, при этом продолжая методично уничтожать волны мутантов, поливая их огнём из пушек и стреляя ракетами из установок.

Но это была лишь временная передышка. Теперь уже из разрушенных зданий, высыпали новые волны чудовищ, их число казалось бесконечным.

Пока легионеры отчаянно сражались на земле, командир отряда, связавшись по грибной связи с остальными подразделениями, передал координаты противника. В нескольких километрах от них, наконец-то развернулась миномётная артиллерия, готовая поддержать наземные войска.

Подразделения, благодаря грибной сети, могли с максимальной точностью передавать данные. И вот, командир пехотного отряда, чётко обозначив позиции чудовищ, передал информацию артиллеристам. Менее чем через минуту, на головы тварей полетели градом мины, и снаряды, вбивая их в землю и разрывая в клочья.

Пехота же, методично отстреливалась, продолжая медленно отступать, прибывающие же подкрепления прикрывали отход. Легионеры, воодушевлённые поддержкой артиллерии, отступали не сбивая порядка, отчаянно отбиваясь от полчищ насекомых.

Редкие дроны, кружа в небе, продолжали поддерживать наземные войска, обрушивая на врага шквал бомб.

Один из командиров, окинув взглядом поле боя, увидел, что натиск чудовищ начал ослабевать. Грибная связь позволяла им координировать действия, а артиллерийская поддержка давала решающее преимущество.

Сквозь грохот боя, до них донёсся новый звук - рёв мощных двигателей. Новые броневики, притормозив на поле боя, начали высаживать свежие подразделения.

Мутанты, не выдерживая натиска, начали отступать, пытаясь скрыться в пыльной дымке.

Дроны, продолжали поддерживать наземные войска, не давая мутантам ни секунды передышки.

Пыльные улицы Лысково были охвачены ожесточённым боем. Легионеры, ведомые опытными командирами, методично очищали город от полчищ мутантов, прорывавшихся из предместий.

Старший центурион, Михаил, командовал операцией на этом направлении, и координировал по грибной сети действия с остальными подразделениями, направляя их как командир, с позволения Великого государя.

– Левый фланг замедлил наступление! – раздался в мыслях встревоженный голос одного из сержантов. – Нам срочно нужна поддержка!

Михаил быстро оценил ситуацию и отдал приказ ближайшему пехотному взводу выдвинуться на помощь. Грибная связь позволяла ему видеть расположение всех подразделений, словно на трёхмерной карте.

Тем временем, в нескольких километрах от города, приказа ждала миномётная артиллерия. Командир пехотного подразделения, получив координаты, быстро передал их артиллеристам. Меньше чем через минуту, на головы мутантов обрушился шквал мин.

Легионеры, воодушевлённые поддержкой артиллерии, с новыми силами ринулись в бой.

Постепенно чаша весов склонялась в сторону легионеров. Их бойцы хоть и уставшие, но держались стойко, а боеприпасы ещё не были исчерпан. Это дало плоды, и поле боя, усеянное изуродованными телами мутантов, медленно затихало.

Отдав приказ о перегруппировке, командир отряда связался с другими подразделениями, чтобы скоординировать дальнейшие действия.

Надо было взять вторую половину города, последний крупный оплот мутантов на пути к Воротынцу – конечной цели их похода.

Был отдан приказ о выдвижении. Подразделения, двинулись вперёд.

Пыль клубилась под ногами, а впереди виднелись очертания центра города – еще одного оплота мутантов на этом направлении.

Легионеры, ведомые опытными командирами, методично продвигались вперёд, осторожно заходя из предместий в плотную городскую застройку. Шаг за шагом, они теснили противника, отвоёвывая каждый квартал, каждую улицу.

Они следовали цепочкой по улице, накрывая каждую подозрительную кочку сконцентрированным огнем из тяжелого оружия, и гранатомётов.

Впереди показались темные силуэты, и группа мгновенно перешла в боевую готовность. Они рассредоточились, заняв выгодные позиции, и приготовились к столкновению. Напряжение нарастало с каждой секундой, пока не последовал первый выстрел.

Бойцы действовали слаженно, прикрывая друг друга и нанося точные удары.

Когда последний противник был нейтрализован, группа собралась вместе, быстро осмотрев территорию.

Командир чертыхнулся, и отдал приказ установить баллоны с емкостями горячей смеси и взрывным зарядом. Взрывники быстро вытащили свою тяжелую поклажу из броневика и за считаные минуты установили опасную ловушку.

Готовая группа отошла чуть назад, заняв оборонительные позиции. Наконец, когда волна насекомых выскочила на улицу, их накрыл мощный залп из автоматов. Насекомые, охваченные паникой, бросились в разные стороны, но тут сработали установленные ловушки.

Раздались оглушительные взрывы, сопровождаемые языками пламени. Горячая смесь разлетелась во все стороны, обжигая и уничтожая насекомых. Те, кто пытался спастись, натыкались на огонь из автоматов. Через несколько минут улица была очищена от нашествия.

Командир удовлетворенно кивнул, отдавая приказ о сборе.

Глава 57

В узкой комнате, стены которой были обиты неизвестным материалом, стояли двое мужчин. Их напряженные фигуры отражались на непрозрачном стекле, за которым стояли и наблюдали за ними несколько человек в белых халатах. Ученые, рослые, и почему-то атлетичные, с пепельными волосами и яркими, голубыми глазами, внимательно следили за происходящим.

Главный ученый, стоявший чуть впереди остальных, тихо бормотал себе под нос: "Комната экранирована, последствия психического крика не должны нас настигнуть". Наконец, он отложил планшет и включил микрофон. Динамики ожили, и голос ученого эхом разнесся по комнате.

- Мужчины, стены этой комнаты полностью экранированы. Вы не сможете навредить нам, даже если попытаетесь. - Его тон был спокойным и уверенным. - Первый доброволец, приготовьтесь.

Высокий блондин кивнул и, взяв нож со стола, провел им по своей руке. Боль исказила его лицо, но ученые лишь внимательно наблюдали, не проявляя ни малейших эмоций. Затем главный ученый снова включил микрофон.

- Второй доброволец, как вы себя чувствуете?

- Удовлетворительно, - ответил второй мужчина, такой же рослый, как и первый.

Услышав это, ученые довольно переглянулись. Первый доброволец был выведен из комнаты и под конвоем отправлен вниз, по восстановленным железнодорожным путям, в самое сердце государства, растущего на обломках прежнего мира.

Его срочно погрузили в чаны перерождения, чтобы взять биологический слепок и распространить эту невосприимчивость к психическому крику на всю популяцию.

Пока они строили грандиозные планы, первый доброволец погружался все глубже и глубже в чаны перерождения. Его тело и разум претерпевали невероятные изменения, готовясь к новой роли.

Глубоко под землей, в недрах государства, уже зрели семена будущих катаклизмов. Ученые не могли и предположить, насколько далеко зайдет их эксперимент и какие последствия он за собой повлечет.

Месяцы напряженной работы, казалось, наконец окупились. Ученые с гордостью наблюдали, как их эксперимент приносит первые плоды.

Словно невидимая броня защищала их разумы от этих пронзительных воплей.

Брат исследователь Иванов, возглавлявший группу ученых, с удивлением заметил, что ячейки сознания в коллективной сети стали более изолированными. Степень индивидуальности заметно выросла, и он не видел в этом ничего плохого. Напротив, это открывало новые возможности для дальнейших экспериментов. Центральный интеллект тоже не видел в этом ничего плохого.

***

Прошла неделя, новые подопытные, прошедшие через чаны перерождения, демонстрировали поразительную устойчивость к психическим воздействиям. Их разум словно окутывала невидимая заслонка, защищая от любых резких ментальных атак.

Доктор Иванов созвал совещание, на котором обсуждались планы дальнейших исследований. Они должны были определить, как масштабировать этот феномен, чтобы защитить целые популяции от угрозы психического воздействия. Уже сейчас нужно было составить расписание преобразований.

Доктор Иванов с волнением провел рукой по папкам с данными, накопленными за последние месяцы. Результаты экспериментов превзошли все ожидания. Подопытные демонстрировали невероятную устойчивость к любым формам психического воздействия, будь то телепатические атаки, или внешняя попытка захватить сознание силой.

***

Обводя взглядом собравшихся коллег глазами одного из учёных, я размышлял над тем, как вовремя нам удалось сделать это открытие. Ведь сейчас, когда наша экспансия ускоряется с каждым днем, мы неизбежно столкнемся с потерями. А каждая такая потеря будет сопровождаться психическим воплем страшной силы, способным вывести из строя значительную часть окружающей сети.

Подобное, безусловно, способно затормозить наш стремительный рывок на неопределенный срок - непозволительная роскошь в столь решающий момент. Но теперь, благодаря нашим исследованиям, эта проблема решена. Подопытные, прошедшие через чаны перерождения, демонстрируют невероятную устойчивость к любым ментальным воздействиям. Их сознание окутано невидимой броней, надежно защищающей их от малейших психических атак.

Сколько раз за время наших стремительных марш-бросков мы были вынуждены отступать, когда очередное ранение нескольких бойцов выбивало темпы наступления, где под угрозой оказавшись десятки, а то и сотни наших солдат? Их конвульсивные крики эхом разносились по всей сети, парализуя боевые порядки.

Но теперь все это позади. Наши люди, защищенные уникальной технологией, могут противостоять самым мощным психическим ударам. Они будут сражаться до последнего вздоха, не поддаваясь панике и дезориентации. Это перевернет расстановку сил на полях сражений, дав нам решающее преимущество над противником.

***

Мягкий свет био-ламп окутывал небольшой цех, наполняя его приглушенным сиянием. Стук металла о металл, шипение гидравлических приводов и тихий гул вентиляторов создавали размеренную симфонию, аккомпанирующую ритмичным движениям двух рабочих фунги, склонившимся над токарным станком.

Эрран и Нила, представители молодого поколения подземной колонии, слаженно работали, настроившись на единый ментальный канал. Их мысли перетекали друг в друга, позволяя обмениваться информацией и координировать действия без лишних слов. Куча времени совместного труда выработали в них почти машинную точность и синхронность движений.

"Обработка корпуса заканчивается. Переходим к фрезерованию посадочных гнезд под подшипники", - донесся до Эррана мысленный голос Нилы. Тонкие пальцы уверенно перемещали рычаги и кнопки станка, настраивая режимы и параметры обработки.

"Я считываю твои расчеты. Все в допусках. Начинаю фрезерование", - ответил Эрран, мягко перемещая заготовку под режущий инструмент.

Привычные движения словно сами по себе перетекали из одного в другое, отточенные до автоматизма. Чуткое восприятие потоков энергии, обмен ментальными импульсами, синхронизация действий - все это позволяло рабочим фунги максимально эффективно использовать возможности своих тел и разума.

Их работа сложный, требующий высокой концентрации и слаженности, процесс. Каждая деталь, выпускаемая ими, была крохотной, но важной частичкой разветвленной системы жизнеобеспечения подземной колонии. От точности и качества этих компонентов зависели многие аспекты функционирования всего подземного города - от систем вентиляции и очистки воздуха до жизнеобеспечивающих модулей жилых кластеров.

Эрран ощущал глубокое удовлетворение от своей работы. Он осознавал, что его труд, как и труд всех других подземных жителей, является фундаментом, на котором держится вся их цивилизация, отгороженная от опасностей поверхностного мира. Именно благодаря слаженной, кропотливой работе таких, как он, подземный город мог расти и развиваться, становясь все более самодостаточным и независимым.

"Фрезерование закончено. Переходим к снятию заусенцев и полировке", - мысленно сообщила Нила, переключаясь на следующий этап обработки.

Эрран чуть склонил голову, соглашаясь с ее действиями. Он ощущал глубокую синхронизацию с ней, будто они были двумя половинками единого целого - двумя гранями одной личности. Именно это ментальное единство, скрепленное месяцами совместной работы, позволяло им достигать невероятной эффективности и производительности.

Последнее время Эрран ощущал в себе нарастающий прилив деятельной энергии, будто его ментальные горизонты расширялись с каждым днем. И он подозревал, что всему виной недавний процесс эволюционной модификации, через который прошли практически все обитатели их подземной колонии.

Эта биологическая трансформация коснулась не только физиологии фунги, но и их мыслительных процессов. Эрран чувствовал, как его разум обретает новые грани, позволяя ему мыслить более масштабно и глубоко.

Если раньше его мысли были похожи на широкий, но ограниченный туннель, то теперь они разворачивались в настоящий горизонт, открывая перед ним новые перспективы и возможности. Он стал больше размышлять над ролью и предназначением их расы в этом опустошенном войной мире на поверхности.

Ментально соединенный с Нилой, Эрран ощущал, что и она переживает подобные изменения. Их мыслительные процессы становились все более синхронизированными, сплавляясь в единый поток осознанности. Теперь, работая бок о бок у станка, они размышляли не только о текущих задачах, но и о будущем их подземной цивилизации.

"Я чувствую, как наши возможности растут с каждым днем. Будто скрытый потенциал нашей расы высвобождается благодаря этим эволюционным изменениям", - передала Нила по ментальному каналу, ее мысли отдавали благоговейным трепетом.

Эрран кивнул в ответ, соглашаясь с ее словами. Он тоже ощущал, как их сознания становятся более проницательными и прозорливыми. Будто занавес, скрывавший истинную картину мира, постепенно приоткрывался, позволяя им видеть дальше, чем прежде.

"Возможно, теперь мы сможем найти ответы на вопросы, которые так долго мучили наш народ. Понять, какова же наша роль в этом умирающем мире", - размышлял Эрран, погружаясь в глубокую задумчивость.

Их руки продолжали слаженно работать, выполняя привычные операции, но в это же время их разумы взмывали всё выше, стремясь охватить более обширные горизонты. Эрран ощущал, как его мысли переплетаются с мыслями Нилы, создавая новые, более сложные конструкции осознанности.

Казалось, будто эволюционные изменения, пройденные ими, открывали дверь в неизведанное, подталкивая к поискам ответов на вопросы, которые прежде казались неразрешимыми. И Эрран был готов, вместе со своей напарницей, хоть каждый день совершать эти увлекательные интеллектуальнве путешествия, ведущее их в неизвестное будущее.

К сожалению, за все достижения приходится платить своей ценой. Все наши достоинства являются прямым продолжением и наших недостатков.

Так и в случае с Эрраном - более широкая способность мыслить, чувствовать себя менее ограниченным, сделали его более рассеянным. Да, он все еще был ловчее и быстрее даже самых умелых человеческих слесарей и рабочих. Темпы, с которыми работники фунги вытачивали детали, были фантастическими, недостижимыми для обычных людей.

Но именно эта невероятная скорость и требовала более рачительного подхода. Одна маленькая оплошность, вроде торчащей нитки под рукавом, могла обернуться страшной бедой.

Так и произошло - во время очередного этапа работы рукав робы Эррана зажевало из-за упрямой нитки, затянув всю его руку в машину. Не успел никто и глазом моргнуть, как станок полностью затянул тело Эррана, окатив окружающих брызгами крови.

Но Нила не растерялась - она быстро вырубила подачу электроэнергии и подала сигнал тревоги по ментальной сети. Вокруг уже начали собираться другие рабочие, соображая, как быстрее помочь попавшему в беду товарищу.

К всеобщему удивлению, Эрран чудом остался жив - его сверхчеловеческое тело и мощная регенерация не дали ему погибнуть. Но что еще более поразительно - никто из окружающих не потерял сознания от психического крика раненного, как бывало раньше до последней биологической модификации.

Эрран был спокоен, лишь с досадой поглядывая на свое изломанное тело.

Казалось, расширение их умственных горизонтов также наделило их большей устойчивостью и самообладанием. Теперь им предстояло приложить все усилия, чтобы спасти Эррана и выяснить, какие еще сюрпризы таят в себе эти эволюционные изменения.

***

Скрип ветхих плит под ногами, гулкое эхо разносящееся средь разрушенных зданий – таков был фон, на котором разворачивалась жизнь небольшого отряда разведчиков. Они расположились на отдых в некогда величественном городе, давно покинутом людьми и ставшем лишь безмолвным свидетелем забытых дней.

Костер потрескивал, едва освещая лица уставших солдат, чьи мысли витали далеко от этого пепелища. Десятки бессонных ночей, преследование цели, изматывающие марш-броски – все это сказывалось на их состоянии. Но несмотря на усталость и напряжение, они оставались начеку, готовые в любую минуту сорваться с места по тревоге.

Корпоративный сержант Виктор оглядел лагерь, удостоверившись, что все в порядке. Они выбрали неплохое укрытие – небольшое двухэтажное здание с полу обвалившимися стенами, способное надежно защитить от посторонних глаз. Тут было тихо, лишь изредка доносились далекие раскаты грома да шорохи ветра, гуляющего меж обломков.

- Ну что, ребята, отдохнем пока можем, – произнес он, привлекая внимание подчиненных. – Завтра снова придется выдвигаться. Нужно быть готовыми, скоро мы все будем дома.

Разведчики молча закивали, понимая, что впереди их ждет очередной изнурительный марш-бросок. Но сейчас они были рады хоть ненадолго вырваться из этого безжизненного пейзажа и расслабиться, но не до конца, потому что ночную атаку мутантов никто не отменял.

Вскоре костер разгорелся с новой силой, освещая лица сидящих вокруг него солдат. Кто-то деловито перебирал оружие, проверяя его состояние, кто-то чистил походную сумку, а кто-то просто сидел, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени.

Сержант подошел к одному из таких задумчивых бойцов – Андрею, совсем молодому пареньку, совсем недавно влившимся в их отряд.

- Эй, Андрюха, ты чего такой хмурый? – спросил он, присаживаясь рядом.

Тот вздрогнул, будто очнувшись ото сна.

- Да так, ничего особенного, – ответил он, пытаясь натянуть на лицо подобие улыбки. – Просто устал что-то.

- Понимаю, – кивнул Виктор. – Тяжелые выдались деньки. Но ты держись, парень. Мы все через это прошли. Сейчас немного отдохнем, наберемся сил, и если повезет, меньше чем за три дня, будем дома.

Андрей посмотрел на командира, в глазах которого светилась уверенность и твердая решимость.

- Знаешь, Андрей, я ведь помню, как ты пришел в наш отряд, - с теплотой в голосе произнес сержант. - Тогда ты был совсем зелен, но быстро впитывал все, чему мы тебя учили. Сейчас ты - настоящий боец, на которого можно положиться. Поверь, ты справишься. Мы все справимся.

Он положил руку на плечо Андрея, ободряюще сжимая его.

- Мы скоро будем далеко отсюда. Если только мутанты не спутают карты.

Андрей почувствовал, как внутри разгорается огонь надежды. Слова командира внушали уверенность, прогоняли тревожные мысли. Да, они справятся. Это еще не конец, есть что-то впереди, ради чего стоит продолжать двигаться вперед.

- Да, сержант. Я постараюсь, - твердо ответил юноша, выпрямляя спину.

- Вот и хорошо, - Виктор улыбнулся. - Ты молодец, Андрей. А сейчас давай-ка посмотрим, что у нас тут есть на ужин. Я хочу, чтобы ты как следует подкрепился перед завтрашним переходом.

С этими словами он поднялся и направился к костру, оставив Андрея наедине с его мыслями. Парень чувствовал, как с каждой минутой уверенность в себе крепнет.

Костер весело потрескивал, разгоняя тени, накрывавшие лагерь. Группа разведчиков с новыми силами принялась за обустройство ночлега, желая хорошенько отдохнуть, перед финальным марш-броском.

Сержант Виктор отстранился от костра и направился в сторону своей палатки. Там, в укромном месте, он достал небольшой портативный экран и подключил к нему карту памяти.

На экране стали появляться картинки снятые с дронов, и камер. Виктор внимательно всматривался в каждый кадр, анализируя происходящее.

На записях были запечатлены ожесточенные бои между неизвестными вооруженными формированиями и полчищами мутантов, бродивших по Нижегородским пустошам. Солдаты в тяжелой броне, экзоскелетах, вооруженные крупнокалиберным оружием и техникой, методично уничтожали все на своем пути.

"Отлично вооруженные и обученные боевики, - подумал Виктор. - Интересно, кто они такие и что забыли в этих краях?"

Он знал, что информация об увиденном будет очень ценной для руководства его компании. Сведения о новых игроках в этом регионе, их вооружении и тактике ведения боя могли стать решающими для дальнейшего планирования операций.

Сержант сохранил все записи и выключил экран. Интересно, после этой миссии, зачислят ли его в средний командный менеджмент компании? Сержант хотел поскорее добраться до Костромы, единственный надёжный оплот «Шестерочки» на восточном пределе.

Глава 58

Безжизненная пустошь простиралась до самого горизонта, раскинувшись безмолвной громадой под палящим солнцем, с куцыми вкраплениями небольших оазисов, которые стали бы могилой незадачливому путнику, поскольку там кроме плотоядных растений, гигантских насекомых и мутантов ничего бы не ожидало.

Изредка порывы горячего ветра взметали вверх небольшие пылевые смерчи, нарушая эту гнетущую тишину. Но даже эти редкие завихрения воздуха лишь подчеркивали неподвижность и безмолвие, царившие вокруг.

И вдруг вдалеке, на самом краю видимости, появилось движение. Сначала это были едва различимые силуэты, постепенно приближавшиеся к наблюдателю. Присмотревшись внимательнее, можно было различить, что это была колонна тяжелых машин, медленно и неуклонно продвигавшаяся вперед по бескрайней пустоши.

Машины были собраны из самых разнообразных деталей и материалов, словно их создатели просто подобрали все, что попалось им под руку. Нестандартные, крайне разношёрстные металлические корпуса, обтянутые сильно потрёпанной, местами безбожно заклепанной резиной колеса, самодельные приспособления и агрегаты - все это было соединено воедино с помощью сварки, болтов, проволоки, и доброго слова. И тем не менее, эти странные, неуклюжие на вид конструкции, успешно справлялись со своей задачей, уверенно продвигаясь вперед по бескрайней пустоши. Свидетельство упорства, и находчивости народа фунги.

Внутри каждой машины находился довольно большой экипаж, который иногда расстреливал из турелей очередного монстра, или мутанта, который по глупости пытался атаковать колонну из многотонных машин. Они молча сидели за рулем, занимались обслуживанием своих странных транспортных средств, сосредоточенно выполняя свою работу, или просто сидели в пехотных отсеках, сжимая свои тяжёлые винтовки, которые в любой момент можно было высунуть в щель, и поддержать турели, разнося особенно многочисленные стаи монстров.

Стороннему наблюдателю было невдомёк, куда они направлялись, и какова была их цель – все это оставалось загадкой. Колонна двигалась вперед, медленно, но неуклонно, оставляя за собой клубы пыли.

Время от времени колонна останавливалась, чтобы дать отдых людям и машинам. Тогда экипажи выбирались из своих транспортных средств, чтобы размять ноги и перекусить скудными запасами провизии. Но даже в эти короткие передышки они не заводили праздных разговоров, общаясь только «взглядами». И следя за окружающей пустошью.

Лишь один человек, казалось, был исключением из этого молчаливого правила. Это был пожилой мужчина, чье лицо было изрезано морщинами, а седые волосы развевались на ветру, тем не менее тело его было сильно, и могуче как и у остальных легионеров. Он часто выбирался из своей машины, чтобы прогуляться вдоль колонны, внимательно осматривая каждое транспортное средство и его экипаж.

Иногда он подходил к кому-нибудь из своих спутников, чтобы перекинуться парой слов. Но его речь была краткой и отрывистой, словно он боялся, что его могут услышать посторонние.

Так день за днем колонна продолжала свой путь. Останавливались возле оазисов, и небольших заброшенных поселений, чтобы зачистить его от мутантов, по возможности найти выживших людей, и пожалуй самое главное, засеять семена великого гриба.

В остальном дни на поверхности были скучны.

Колонна все продолжала свой путь. Иногда им приходилось объезжать глубокие овраги или обходить участки, покрытые целыми полями мин, которые могли повредить колеса их машин. А порой они замечали вдалеке движение, которое могло быть признаком присутствия могущественных существ, обитавших в этих краях.

И вот однажды , когда колонна двигалась по очередному участку пустоши, дроны заранее заметили вдалеке силуэты, быстро приближавшиеся к ним. Это были странные, уродливые создания, похожие на гигантских насекомых, с острыми когтями и зубами. Они неслись к колонне, издавая пронзительные, леденящие душу крики.

Легионеры мгновенно приготовились к обороне. Они быстро заняли свои места, проверяя оружие и готовясь к неизбежной схватке. Центурион, связался с каждым по ментальной связи, давая указания и напутствия.

Когда чудовища приблизились, колонна открыла шквальный по ним огонь. Раздались оглушительные взрывы, и машины закачались от отдачи. Но чудовища продолжали наступать, словно не замечая ливня из свинца.

По итогу, несколько машин были разбиты, а часть экипажей изранены. Но объединенными усилиями, колонне удалось отбить атаку. Чудовища, понеся тяжелые потери, отступили, скрывшись в пустоши.

Прошло еще несколько недель. Путь их был долгим и полным опасностей, но легионеры знали что они не одни. Словно взрывная волна, колонны войск шли от нижегородского метрополитена, к бывшим административным границам области, по дороге вычищая все агрессивно настроенное, успешно,или не очень, умертвляя каждую тварь.

И вот, наконец, впереди показался силуэт, который они так долго искали. На горизонте возвышались руины некогда процветающего города.

Этот город последний в списке из подразделения, закрепившись здесь, они официально дойдут до границ области.

Колонна остановилась на вершине холма, откуда открывался вид на разрушенный город. Легионеры выбрались из своих машин, чтобы лучше рассмотреть это место. Они были поражены масштабами разрушений, но в то же время их охватывало чувство надежды. Ведь теперь они были так близки к своей цели.

Однако, едва они начали спускаться с холма, как из-за руин города вырвались странные, уродливые создания. Это были те самые чудовища, с которыми им пришлось сражаться ранее в пустоши - гули. Они издавали пронзительные, леденящие душу крики и стремительно приближались к колонне.

Люди мгновенно забыли об усталости и вновь заняли свои места в машинах, готовясь к бою.

Когда чудовища приблизились, колонна открыла по ним ураганный огонь. Раздались оглушительные взрывы, машины содрогались от отдачи, а воздух наполнился едким дымом.

***

Медленно и осторожно колонна въехала в черту города, проезжая мимо высоких, обветшалых стен. Внутри открылась картина полного запустения - разрушенные здания, заросшие сорняками улицы, следы былой жизни, смешанные с признаками упадка и запустения.

Как только колонна остановилась, экипажи машин начали выбираться наружу, осматриваясь по сторонам. Центурион подошел к ним, давая указания и распределяя обязанности. Одни должны были заняться ремонтом техники, другие - поиском запасов воды и пищи, а третьи - разведкой окрестностей в поисках признаков жизни.

Вскоре все бы ли заняты делом, и в давно заброшенном городе воцарилось оживление. Люди работали слаженно и быстро, помогая друг другу и поддерживая боевой дух. Им предстоит восстановить это место, сделать его пригодным для жизни.

Их работу вскоре прервало новое потрясение. Из-за руин зданий вновь показались уродливые чудовища, которых они уже встречали ранее в пустоши, пустошь не хотела просто так отдавать эту землю.

Тяжелое стрелковое оружие, резко уравняло шансы людей на победу. Один за другим монстры падали, сраженные градом пуль и снарядов. Наконец, последние из них, издав вопли, скрылись в пустоши.

***

Теперь, когда непосредственная угроза была устранена, люди, составлявшие экипажи этих странных транспортных средств, могли, наконец, заняться обустройством – форпоста, на окраине нового цивилизованного мира. На ближайшем холме вырос форт, с высокими стенами, башенками. Из-за стен форта, изредка доносилась музыка, наверное впервые за многие годы, в этих краях.

Вместе с этим, внутри стен форта царила атмосфера целеустремленной деятельности. Повсюду были слышны звуки работы - стук молотков, скрежет металла, гул двигателей. Люди трудились, не покладая рук, восстанавливая разрушенные здания, налаживая системы жизнеобеспечения и обороны.

Центурион возглавлял эти усилия, координируя действия всех членов колонны. Он распределял обязанности, решал возникающие проблемы и вдохновлял людей своей неиссякаемой энергией и верой в успех. Под его руководством форт постепенно оживал, превращаясь в надежное убежище, способное противостоять любым угрозам.

Особое внимание уделялось установке системы водоснабжения и хранению запасов пищи. Люди работали сообща, помогая друг другу и делясь скудными ресурсами.

По вечерам, когда работа на день была закончена, люди собирались вместе, чтобы отдохнуть и поделиться своими историями.

Постепенно, убежище начало обретать черты уютного и безопасного места. Восстановленные здания, налаженные системы жизнеобеспечения, организованная оборона - все это создавало ощущение защищенности и стабильности.

Особенно ярко эта надежда проявлялась в глазах детей первых колонистов, которые, несмотря на все ужасы, пережитые ими, начинали постепенно оживать и радоваться жизни. Их смех и игры наполняли форт новой энергией, напоминая взрослым о том, ради чего они так упорно трудятся.

И как финальный штрих, наладив все базовые блага, легионеры, и люди успевшие приехать в форт с другими конвоями, разбили сад, рядом с недавно выкопанным колодцем.

Из столицы привезли генномодифицированные сорта овощей, и круп, способные расти на убитой поверхности. Вместе с тем, весь форт, и окрестности начали обсаживаться агрессивным лишайником, который возвращал мёртвую землю к жизни, и устранял радиационное заражение в почве, и воздухе. Самим легионерам, и грибным людям высокий радиационный фон вреда не приносил, поскольку их биологически усовершенствованные тела просто этого не ощущали. Построить лучший мир, в соответствии с виденьем Великого Государя, было очень велико.

***

Уважаемый Генеральный директор и члены Совета акционеров компании "Шестерочка"!

Настоящим докладываем о результатах разведывательных действий, проведенных нашими подразделениями на восточных границах зоны ответственности компании. К сожалению, нам приходится сообщить, что политическая ситуация в регионе претерпела значительные изменения, и мы фиксируем активизацию военной деятельности на данном направлении.

Согласно полученным данным, в приграничных районах замечено перемещение подразделений, экипированных по стандартам регулярной русской республиканской армии. Визуальная и техническая разведка подтверждает наличие у них бронетехники, а также образцов легких, и тяжёлых бронескафандров. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что ранее наблюдавшееся затишье на границе было лишь временным явлением, и теперь мы сталкиваемся с угрозой возможного военного вторжения.

Отмечаем, что активность противника носит организованный и целенаправленный характер. Передвижение войск, их техническое оснащение, а также характер совершаемых маневров указывают на то, что данные действия являются частью заранее спланированной операции. Мы не исключаем, что в ближайшее время может последовать эскалация конфликта с применением силовых методов.

В сложившейся ситуации, руководствуясь положениями протокола "Родители дома", мы настоятельно рекомендуем Совету директоров и лично Генеральному директору рассмотреть вопрос о незамедлительной активации данного протокола. Это позволит привлечь к защите наших объектов и сотрудников государственные органы, а также корпоративные воинские подразделения из других организаций организаций.

Прилагаем к данному докладу фото- и видеоматериалы, зафиксировавшие передвижение войск противника на границе. Данные свидетельства подтверждают серьезность сложившейся обстановки и необходимость принятия безотлагательных мер по обеспечению безопасности компании.

Готовы предоставить дополнительную информацию и разъяснения по данному вопросу. Просим рассмотреть данный доклад в кратчайшие сроки и сообщить о принятых решениях.

С уважением,

Служба безопасности компании "Шестерочки"

***

Уважаемый Генеральный директор и члены Совета акционеров!

К данному докладу прилагаем расшифровку интервью с командиром разведывательного подразделения, осуществлявшего наблюдение за передвижениями войск противника на границе. Считаем, что его показания косвенно, но эмоционально подтверждают версию о том, что обнаруженные нами подразделения являются частью регулярной армии, ранее считавшейся полностью разваленной и исчезнувшей во времена анархии последних десятилетий.

Интервью с старшим менеджером Петровым А.В., командиром разведывательного взвода:

- Капитан, расскажите, что вы лично наблюдали во время разведывательной операции на границе?

- Скажу честно, увиденное нас всех просто шокировало. Мы ожидали встретить там разрозненные банды мародеров или остатки некогда грозной армии, но то, что мы обнаружили, превзошло все наши ожидания. Это были хорошо обученные, экипированные по последнему слову техники подразделения. Четкие построения, слаженные действия, дисциплина - все указывало на то, что перед нами регулярные войска.

- Вы уверены в этом?

- Да, уверен. Форма, вооружение, тактика - все в точности соответствует тому что я сам знаю. Мой отец служил много лет назад, так что я хорошо знаю, как они действуют. Поражает, как им удалось восстановить свою боеспособность за столько лет, ну или где-то еще видимо уцелела часть страны, кто знает?

- Что вы думаете об их намерениях? Зачем они стягивают силы к нашим границам?

- Честно говоря, не знаю. Но одно могу сказать точно - они готовы к серьезным боевым действиям. Та техника, которую мы видели, способна оказать серьезное сопротивление. Эти ребята не шутят. Мы не успели с ними в прямой контакт, и слава богу, уверен воевать еще и с ними нам не нужно.

На этом моменте интервью прерывается.

Мы крайне обеспокоены увиденным и считаем, что компании необходимо безотлагательно принять меры по обеспечению безопасности своих объектов и сотрудников. Повторяем наши рекомендации об активации протокола "Родители дома" для привлечения остальных корпоративных структур к защите наших интересов.

С уважением,

Служба безопасности компании "Шестерочки"

Глава 59

Шесть бородатых мужиков, закаленных суровыми буднями охоты в постапокалиптической пустоши, с трудом тащили огромную тушу шестиного кабана. Разделенная на несколько частей, кровавые куски тущи лежали на нескольких волокушах, оставляя за собой глубокие следы на влажной лесной почве.

Иван, крепкий мужчина за сорок, возглавлял процессию, его широкие плечи напряглись от напряжения, когда он направлял первую волокушу, на которой покоилась голова чудовища. Его глаза сузились, и он сжал зубы, сосредоточившись на каждом шаге, чтобы не споткнуться о корни и камни, усеявшие тропу.

За ним шел Сергей, молодой. Он изо всех сил тянул вторую волокушу, на которой лежали передние ноги кабана, его мускулы напряглись, а капли пота стекали по лбу. Он знал, что это будет его величайшая охотничья история, и он жаждал рассказать ее своим друзьям в городе. Даже если большая часть истории это выдумка.

Следом за ними шли Николай и Андрей, два ветерана охоты, чьи лица были изборождены морщинами и шрамами, но глаза все еще горели огнем страсти. Они синхронно тянули третью волокушу, на которой покоилась самая теплая часть, задние ноги чудовища.

Замыкали процессию Алексей и Дмитрий, молодые охотники, которые с трудом справлялись с тяжестью туловища кабана. Их лица были искажены напряжением, но они упрямо продолжали двигаться вперед, зная, что их ждет уважение жителей, и возможно восхищение девушек.

Группа медленно продвигалась по извилистой тропе, их тяжелое дыхание и скрип волокуш нарушали тишину леса. Каждый шаг давался им с трудом, но они были полны решимости доставить свою добычу в целости и сохранности. Изредка, замыкающий процессию Алексей разбрасывал по округе сухой кал медведя мутанта, слегка смачивая его влажной тряпкой. Стойкий аромат отпугивал остальных обитателей редкого на данной местности леса, стоявшего тут лишь по милости большой реки, питавшей корни могучих деревьев.

Иван, ведущий процессию, бросил взгляд через плечо и увидел, как его товарищи, несмотря на усталость, продолжают упорно двигаться вперед. Он почувствовал прилив гордости за себя, охота была трудной, но все его товарищи уцелели, что бывало нечасто в его ремесле, ведь даже самым закаленными мужикам, было трудно выжить в суровых условиях мутантной природы, где на самом деле, каждый шаг мог оказаться последним. Охота в их реалиях была не просто трудным делом, а сумасшедшим испытанием на выносливость, силу и мужество, больше походившим на аналог изощрённого самоубийства. Тем не менее, желающие находились, причина весьма прозаична - голод, желание наестся до отвала, и накормить близких, ведь будучи охотником, ты мог рассчитывать на самые крупные, и жирные добычи куски. В отличие от фермеров, или рыбаков.

Постепенно тропа становилась все более крутой и извилистой, и мужчинам приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы не потерять равновесие. Они осторожно обходили валуны и корни деревьев, стараясь не повредить волокуши.

Наконец, после часа изнурительного пути, они вышли на небольшую поляну, где их ждали остальные члены охотничьей группы. Их встретили возгласы восхищения и одобрения, когда они осторожно опустили волокуши на землю.

Мужчины, тяжело дыша, отерли пот со лба и с гордостью осмотрели свою добычу. Шестиногий кабан был поистине огромным, его массивное тело и внушительные клыки свидетельствовали о его силе и свирепости, если бы не противотанковые ружья, доставшиеся жителям деревни еще от их отцов, бывших военных, подобная добыча вряд ли им была бы доступна. Охотники знали, что им предстоит долгая работа по разделке туши, но сейчас они наслаждались моментом триумфа.

Иван подошел к своим товарищам и крепко пожал им руки, его глаза сияли.

Мужчины расположились вокруг костра, делясь историями и воспоминаниями о прошлых охотах. Их голоса звучали громко и уверенно, наполненные энергией и азартом. Они знали, что теперь это байка будет передаваться из поколения в поколение, становясь частью легенды об отважных охотниках, покоривших самого свирепого зверя в этих краях.

Когда солнце начало клониться к горизонту, они принялись за разделку туши, их движения были четкими и слаженными, отточенными годами практики. Они работали быстро и эффективно, разделяя мясо на части, чтобы впоследствии его просолить и сушить. Каждый кусок был ценен, ни одна часть добычи не должна была пропасть зря.

Под мерцание костра и звуки ночных птиц мужчины приступили к готовке, полностью погруженные в процесс. Их лица были серьезны и сосредоточены, но в глазах плясали отблески огня, отражая их внутренний азарт и удовлетворение от проделанной работы.

Когда последний заранее отрезанный кусок мяса был приготовлен, охотники расслабились и позволили себе немного отдыха. Они сидели вокруг костра, потягивая крепкий чай, вкушая мясо сваренное с тошкой, обмениваясь историями о своих приключениях. Их смех и шутки разносились по ночной опушке, они были молодцы, и сегодня лес их боиться, а не наоборот. Самые непонятливые твари которых почему-то не пугали всполохи костра, все равно наткнуться на заранее расставленные растяжки, и запах дерьма мутанта медведя.

Когда ночь сгустилась, мужчины наконец-то позволили себе отдохнуть. Они расположились вокруг, укутавшись в теплые одеяла, и позволили своим усталым телам расслабиться. Их дыхание замедлилось, и они погрузились в глубокий, восстанавливающий сон, готовые к новым приключениям, которые ждали их впереди.

На следующий день, когда первые лучи солнца пробились сквозь густую листву, мужчины вновь отправились в путь, неся на своих плечах тяжелые мешки, наполненные мясом шестиного кабана.

Иван, ведущий процессию, внимательно следил за тропой, стараясь избегать особо крутых участков и опасных препятствий. Малейшая ошибка может привести к потере драгоценной добычи, и поэтому каждый шаг давался ему с особой осторожностью.

За ним шли остальные, их вдвое увеличившийся отряд, каждый из них нес свою ношу, не жалуясь на усталость. Связанные узами братства, закаленные в суровых испытаниях дикой природы, и эта охота стала очередным доказательством этого.

Постепенно тропа становилась все более знакомой, и мужчины ускорили шаг, предвкушая возвращение в родной городок. Их ждет горячий ужин, теплые объятия близких и восхищенные взгляды односельчан.

Когда они все же добрались до стен частокола, Иван заметил, что в воздухе витает какое-то напряжение. Жители, обычно спокойные и размеренные, суетились и перешептывались, бросая встревоженные взгляды в сторону единственной радиостанции.

Пройдя через ворота, и подойдя ближе к станции, охотники услышали незнакомые голоса, доносившиеся из динамиков. Это были не местные, а, судя по характерному стилю повествования, военные, которые передавали какие-то срочные сообщения.

Иван подошел к старосте деревни, Петру Ивановичу, и спросил, что происходит. Тот встревоженно покачал головой и сказал, что несколько дней назад пока их не было, на деревенской радиостанции поймали странный сигнал, исходящий откуда-то издалека.

- Это не похоже ни на что, что мы слышали раньше, - сказал Петр Иванович. - Они называют себя военными, но говорят о каком-то новом государстве, которое они создали. Мы пытались связаться с ними, но они не отвечают. Мы не знаем, что делать.

Иван нахмурился, прислушиваясь к голосам, доносившимся из динамиков. Действительно, они звучали уверенно и авторитетно, но в то же время в них чувствовалось что-то чужеродное, незнакомое.

Он подозвал своих товарищей, и они все вместе стали слушать передачу. Сначала они не могли поверить своим ушам - после стольких лет анархии и беспорядка в России, они впервые слышали о том, что где-то появилась якобы легитимная власть.

Мужчины переглянулись, не зная, что и думать. Они привыкли полагаться только на себя, доверяя лишь своей лесной братии. Но теперь, когда они услышали о появлении новой силы, их уверенность в себе пошатнулась.

Иван подошел к Петру Ивановичу и спросил, что он думает об этом. Староста покачал головой и ответил, что они не знают, чего ожидать.

Охотники переглянулись, понимая, что их привычный уклад жизни может измениться. Они привыкли полагаться только на себя, но теперь им предстояло столкнуться с чем-то совершенно новым и неизвестным.

Иван задумчиво почесал подбородок, его глаза сузились. Он знал, что им нужно принять решение - либо принять эту новую реальность, либо попытаться сопротивляться ей. Но какой бы путь они ни выбрали, их жизнь уже никогда не будет прежней.

Мужчины молча стояли, слушая передачу, их лица были серьезны и сосредоточены.

Наконец, Иван повернулся к своим товарищам и произнес:

- Эти люди, кем бы они ни были, могут изменить все, что мы знаем. Но мы не можем позволить им сломить нас. Мы должны держаться вместе, как всегда, и встретить это испытание с мужеством. Вас всех я знаю, а вот их. – Иван указал на радиостанцию. – А вот их нет

Его слова были встречены молчаливыми кивками.

***

Последние недели я все чаще находил себя посещающим различные станции и объекты, перемещаясь в теле живого аватара. Это было своего рода бегством от моего нынешнего состояния – коллективного разума, лишенного физической формы. Я устал пребывать в этом бесплодном состоянии, стремясь ощутить хоть какие-то реальные ощущения, от прикосновения к материальному миру.

Сегодня я отправился на личную инспекцию одной из аграрных станций, расположенных в глубинах подземелий нашей общины. Эти станции стали настоящим чудом в наших условиях, где солнечный свет был практически недоступен. В искусственно созданной среде, умелые ученые и инженеры выращивали овощи и зелень, ранее недоступные для нашего потребления.

Войдя в огромный подземный комплекс, вы могли быть поражены масштабами и сложностью инженерных решений, воплощенных здесь. Высокие потолки, пронизанные сетью труб и кабелей, создавали ощущение мощи и технологического совершенства. Повсюду сновали рабочие, занятые различными операциями – от посева семян до сбора урожая.

Я медленно прошел вдоль рядов высоких стеллажей, на которых росли различные культуры. Здесь были и знакомые нам овощи, такие как картофель и морковь, и экзотические растения, о существовании которых я даже не подозревал. Их листья и плоды источали манящие ароматы, пробуждая в моем сознании воспоминания о временах, когда я еще мог наслаждаться вкусами и запахами.

Остановившись перед одним из стеллажей, я с восхищением наблюдал, как хрупкие побеги тянутся к источникам искусственного света, жадно впитывая необходимую энергию. Казалось, растения обладают собственной волей, стремясь к жизни вопреки суровым условиям их существования. Я невольно протянул руку, желая коснуться нежных листьев, но тут же одернул себя, осознавая, что мое физическое тело сейчас находится далеко отсюда.

Продолжая свой путь, я заглянул в лаборатории, где ученые в белых халатах проводили исследования и эксперименты. Они с увлечением изучали образцы почв, анализировали состав питательных растворов и тестировали новые методики выращивания.

Выйдя из лабораторного блока, я оказался в огромном зале, где располагались склады готовой продукции. Здесь были аккуратно уложены ящики и контейнеры, наполненные свежими овощами и зеленью. Их яркие цвета и сочные формы вызывали у меня почти физическое желание прикоснуться к ним, ощутить их текстуру и вдохнуть насыщенные ароматы.

Я медленно шел между стеллажами, погруженный в свои мысли. Эта станция была воплощением человеческого упорства и изобретательности, торжеством разума над суровыми условиями. Здесь, в недрах подземелья, люди создавали жизнь, возделывая землю и взращивая плоды, которые когда-то казались недостижимыми.

***

Двигаясь внутри поезда, шедшего по темному железнодорожному туннелю, здесь, под землей, в привычной полутьме подземных коридоров, я чувствовал себя в большей безопасности. Хотя, конечно, и здесь нас подстерегали свои опасности.

Иногда доносился далекий скрежет металла, напоминающий о том, что где-то глубоко под землей продолжают свою работу механизмы, обеспечивающие функционирование этой разветвленной сети подземных коммуникаций, и многочисленные бригады прокладчиков.

Движение по этой железнодорожной ветке было восстановлено совсем недавно, но уже сейчас здесь царило оживление. Поезда с грузами и людьми мчались от одного пункта к другому, словно пытаясь наверстать упущенное время. Это было обнадеживающим признаком – значит, наши силы сопротивления постепенно восстанавливают контроль над регионом.

Наконец мы достигли массивных арок, за которой, как я знал, находился внутренний двор форта.

Яркий солнечный свет на мгновение ослепил меня, но, привыкнув к полумраку подземелий, я быстро смог различить окружающую обстановку. И то, что я увидел, поразило меня до глубины души.

Нижегородский кремль, некогда величественный памятник, теперь представлял собой жалкое зрелище. Его высокие стены, увенчанные зубчатыми башнями, были изрешечены следами снарядов и пуль, а многие участки находились в состоянии разрухи. Внутри кремлевских стен виднелись следы недавних боевых действий – обгоревшие остовы техники, воронки от взрывов и груды обломков. Совсем не то, когда я тут были, будучи еще обычным человеком.

И все же, несмотря на эту картину запустения, разрухи, и здесь кипела жизнь. Повсюду сновали люди, занятые различными работами. Одни чинили поврежденные стены, другие перетаскивали ящики с боеприпасами, а третьи возились с техникой, приводя ее в боевую готовность.

Я медленно двинулся вперед, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Мой взгляд то и дело натыкался на хорошо знакомые мне лица – это были бойцы многочисленных поздразделений в составе легиона, прибывшие сюда для усиления гарнизона. Они сновали туда-сюда, выполняя приказы командиров, и в их глазах я видел ту же решимость, что и в собственном сердце.

Подойдя к центру кремля, я наконец увидел то, что искал – высокую радиомачту, возвышающуюся над окружающими постройками. Вокруг нее суетились инженеры, подключая провода и настраивая оборудование. Это была наша связь с внешним миром.

Я поспешил к ним, желая узнать, как продвигается работа. Один из техников, заметив мое приближение, тут же бросился ко мне с докладом.

– Государь, мы уже почти закончили установку. Осталось подключить последние блоки и настроить частоты. Думаю, через пару дней мы будем готовы к запуску.

Я кивнул, довольный услышанным. Наконец-то мы сможем улучшить связь с подразделениями, рассеянным по всему пустынному региону. И лучше координировать наши действия, быстрее обмениваться важной информацией и планировать дальнейшие шаги, не полагаясь только на энергозатратную ментальную связь.

– Отлично работаете, – похвалил я инженера. – Как только закончите, немедленно доложите мне. Нам нужно как можно скорее наладить полноценную связь.

Тот отдал честь и поспешил обратно к своим помощникам. Повсюду сновали бойцы, таская ящики с боеприпасами, чинили поврежденную технику и укрепляли стены.

Подойдя к одному из командиров, я поинтересовался обстановкой.

– Повелитель, все идет по плану, – отрапортовал он.

– Хорошо, – ответил я.

Командир кивнул и поспешил выполнять приказ, а я вновь обратил свой взор к возвышающейся над кремлем радиомачте.

Затем, я направился к инженерам, чтобы проследить за ходом работ.

Мы восстановим эти разрушенные стены, починим поврежденную технику и вновь сделаем этот форт неприступной крепостью.

Я стоял, задумчиво глядя на кипящую вокруг меня деятельность. Инженеры и техники, словно муравьи таскали тяжести.

Вдруг по мне подошёл один из учёных.

– Господин, я так рад вас видеть лично, если бы вы выслушали меня, у меня есть предложение, которое может значительно усилить наши позиции.

Я внимательно посмотрел на него. Этот человек, некий, был одним из лидеров небольшой, но влиятельной группы, которую все называли "атеистами". Они выступали против растущего влияния первосвященника Виктора и его сторонников, пытаясь ослабить их хватку на общественных настроениях. Кажется его звали старец Андрей, если мне не изменяет память, и не врут архивы.

– Я слушаю, – кивнул я, давая ему понять, что готов выслушать его идею.

– Благодарю господин, как вы знаете, наши попытки привлечь новых сторонников пока не приносят желаемых результатов, – начал Андрей. – Люди не доверяют нам, считая, что мы всего лишь повстанцы, борющиеся за свои личные интересы.

Действительно, некоторые беженцы, которые могли бы пополнить наши ряды, с подозрением относились к нашим призывам, не веря в искренность наших намерений. Очень часто люди убегали, часто никакие увещевания не помогают, а давление на сознание только сильнее заставляет их бежать. Делая ситуацию только сложнее.

– И что же ты предлагаешь? – спросил я, внимательно глядя на него.

– Обмануть их, предлагаю, чтобы в наших будущих радиопередачах мы выступали не от своего имени, а как часть куда более крупной организации, например уцелевшего правительства, – уверенно произнес Андрей. – Мы должны убедить людей, что наша борьба, это легальная инициатива, направленная на восстановление порядка и защиту мирного населения.

Я задумчиво кивнул, обдумывая его слова. Действительно, такая тактика могла бы помочь нам привлечь больше сторонников. Люди скорее поверят в что-то подобное, нежели в действия повстанцев.

– Это интересная идея, – медленно проговорил я. – Вы уже продумали как мы сможем выдать за правительство?

Андрей слегка улыбнулся, словно ожидал этого вопроса.

– Мы уже продумали этот момент, – ответил он. – Наши инженеры разработали специальные радиопередатчики, которые будут имитировать стандартные военные частоты и протоколы. Кроме того, мы подготовили специальные сценарии и легенды, которые будут убедительно доказывать, что мы – часть государственных вооруженных сил. Хотя, учитывая катастрофическое падение образования и вообще всего, этого не понадобится.

Я задумчиво кивнул, взвешивая все "за" и "против". С одной стороны, такая тактика могла действительно помочь нам привлечь больше сторонников и ресурсов. Люди скорее поверят в официальную государственную программу, нежели в действия повстанцев. Но с другой стороны, я опасался, что, если обман будет раскрыт, это может сильно подорвать доверие к нам. Не хотелось бы еще одного кризиса.

Однако, был ли у нас другой выбор? Мы должны любыми средствами привлекать новых сторонников, иначе рискуем быть раздавленными врагом. А если для этого придется прибегнуть к некоторой хитрости, что ж, так тому и быть.

Решившись, я посмотрел Андрею в глаза:

– Хорошо, я согласен. Давайте попробуем эту тактику. Но помните, мы должны быть предельно осторожны.

Глава 60

Сражения первой сферы расширения, показали что легионеры недостаточно приспособлены и адаптированы к тому чтобы выдерживать интенсивные столкновения с мутантами. Фунги не хватает живучести. Это нужно исправить, и самый очевидный улучшить регенерацию. Этого можно достичь путем модификации генов, контролирующих клеточный цикл и процессы пролиферации.

Я начал с того что выбрал "добровольца", из числа экстремистов, бунт которых подавили совсем недавно.

Первый этап, активация генов, ответственных за переход клетки из фазы покоя в фазу деления. Подавление генов, кодирующих ингибиторы клеточного цикла. Усиление экспрессии генов, кодирующих циклины и циклинзависимые киназы, которые стимулируют клеточное деление.

Дальше повышение активности факторов роста. Введение дополнительных генов, кодирующих факторы роста. Активация сигнальных путей, активируемых факторами роста. Повышение экспрессии рецепторов для факторов роста на поверхности клеток.

И работа со старением клеток, не столь важно в моём случае, но я решил этим заняться на сдачу.

Для подавления клеточного старения, нужно начать с ингибирования генов, ответственных за клеточное старение, например, p16, p53. Одновременно активировать гены, продлевающие жизнеспособность клеток, теломераз

Эти генетические модификации могут значительно ускорить деление клеток, что в свою очередь приведет к более быстрому восстановлению поврежденных тканей и органов. Однако необходимо тщательно контролировать экспрессию этих генов, чтобы избежать неконтролируемого клеточного роста и возможного развития опухолей. Но это следующий этап, для писателя начала следует опробовать на подопытных уже заполированные «мероприятия» затем отталкиваясь от получившегося результата, нам будет легче бороться с вылезшими побочными эффектами, тем же раком.

***

Сознание медленно возвращалось, словно сквозь густой туман. Тело ныло от ноющей боли, каждое движение давалось с огромным трудом. Открыв глаза, Нож с трудом сфокусировал взгляд на окружающей обстановке. Он лежал в огромной стеклянной колбе, наполненной мутной жидкостью. Вокруг царила полная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением каких-то механизмов. Он запаниковал, ожидая что начнёт задыхаться, и захлёбывается в мутной жиже, но вопреки ожиданиям, ничего такого не последовало. В колбе дышалось так же комфортно, как и в зелёном лесу, и хоть Ножу не довелось за свою относительно длинную жизнь насладиться этим даром природы, ему казалось что там дышалось бы так же хорошо, как здесь.

Но Нож встряхнул голову, разгоняя мерзкий туман наваждение от себя, он попытался вырваться, параллельно задавая вопрос, как он здесь оказался? Последнее, что он помнил - это вспышку яркого света, оглушительный взрыв, и кованный сапог легионера. А потом - темнота. Нож попытался пошевелиться, но тело отказывалось повиноваться. Он почувствовал, как по коже пробегают мурашки, а сердце начинает биться чаще. Страх сковывал его, не давая сделать и шага.

Внезапно, краем глаза он заметил какое-то движение. Повернув голову, Нож увидел, как по поверхности его кожи начинают расползаться странные наросты. Сначала они были едва заметны, но с каждой секундой становились все больше и больше. Нож в ужасе наблюдал, как его тело начинает меняться, превращаясь во что-то чуждое и отвратительное.

Внезапно, раздался громкий скрежет, и колба начала медленно опускаться вниз. Нож почувствовал, как жидкость начинает спадать, оставляя его тело обнаженным. Он попытался закричать, но из его горла вырвался лишь хриплый стон. Наросты на коже становились все больше, покрывая его с головы до ног.

Колба раскрылась и его выкинуло вместе с жижей на бетонный пол, и Нож оказался в огромном помещении, залитом ярким светом. Перед ним стояли несколько существ в белых одеяниях, внимательно наблюдавших за его трансформацией. Он хотел позвать на помощь, но вместо этого из его рта вырвался отвратительный визг, от которого кровь стыла в жилах.

Ножу начало казаться, что он больше не является человеком. Его тело, изуродованное странными наростами, больше не подчинялось ему. Он превратился в нечто чуждое и ужасное, игрушку в руках безжалостных изуверов. Страх и отчаяние захлестнули его, но он был бессилен что-либо изменить.

Он кричал, но никто не слышал его. Его человеческая сущность медленно угасала, уступая место чему-то темному и чуждому.

***

Нож потерял счет времени, погруженный в бесконечную пытку. Его тело подвергалось всевозможным экспериментам, а сам он был беспомощен что-либо изменить. Белые халаты, склонившиеся над ним, казались бездушными големами, равнодушно фиксирующими каждую реакцию его изуродованного тела.

Они вводили ему различные препараты, наблюдая, как они воздействуют на его организм, снова и снова погружая в колбы. Больше всего он ненавидел те колбы которые были наполнены извивающимися отростками, при ближайшем рассмотрении напоминавшие собой грибной хитин – часы наполненные болью, и унижениями. Иногда Нож впадал в беспамятство, а когда приходил в себя, обнаруживал, что его тело претерпело очередные изменения. Наросты становились все больше, деформируя его облик, а боль пронизывала каждую клеточку.

Порой, в бреду ему казалось, что он слышит голоса, зовущие его. Но стоило ему попытаться сосредоточиться, как они тут же исчезали, оставляя его наедине с мучительной реальностью. Нож отчаянно пытался сохранить остатки своего рассудка, но с каждым днем это становилось все труднее.

Он молил о смерти, но чужаки, слуги зла не позволяли ему умереть. Они словно хотели довести его до предела, наблюдая, как он медленно теряет человеческий облик. Нож чувствовал, как его сознание ускользает, уступая место чему-то темному и первобытному.

Иногда, в моменты просветления, он пытался понять, зачем все это. Что двигало этими людьми, обрекшими его на такие муки? Но ответа не было. Он был всего лишь подопытным кроликом, игрушкой в руках безжалостных ученых, жаждущих познать тайны человеческого тела.

Алексей молил о пощаде, но его мольбы оставались без ответа.

***

Время для Ножа потеряло всякий смысл. Он не знал, сколько дней или недель провел в этом аду, подвергаясь бесконечным экспериментам.

Боль была невыносимой, но он уже почти не ощущал ее. Отростки то разрастались, то опять исчезали почти не причиняя боли.

Твари в белых халатах продолжали свои исследования, с интересом наблюдая за его трансформацией. Они брали образцы тканей, вводили новые препараты, изучая реакцию его организма.

Судя по их реакции, экзекуция приносила результат. Собственно Нож и сам чувствовал это, становясь с каждым днем сильнее, и проворнее, капля за каплей. Так неудивительно, что однажды, в момент просветления, Нож дошел до отчаянья, он больше не мог. Он должен вырваться из этого ада.

***

Однажды, собрав остатки сил, он начал яростно биться о стенки колбы, пытаясь разбить ее.

Белые халаты, не ожидавшие такой реакции, отступили. Нож продолжал колотить, пока наконец стекло не треснуло. Мутная жидкость хлынула наружу, унося его с собой. Он упал на пол, с трудом поднимаясь на ноги.

Его тело все еще было изуродовано, но в глазах горел огонь решимости. Собрав последние силы, он бросился к выходу, сметая все на своем пути.

Нож бежал, не разбирая дороги, лишь бы оказаться как можно дальше от этого ужасного места.

Изуродованный человек бежал, лишь бы оторваться от своих преследователей. Но его надежды на спасение быстро рухнули. Внезапно, впереди показались рослые фигуры в доспехах. Они заметили его и бросились в погоню. Нож попытался скрыться, но его изуродованное тело не позволяло ему двигаться быстро.

Послышался грохот выстрелов за спиной, от шума Нож зажмурился, и почувствовал толчки в спину, похоже в него попали, но странно жизнь не покидала его, напротив боль подстегнула его, и он собрался припустить еще быстрее.

К сожалению у его мучителей были планы на свою жертву, и правую ногу раздробило в фарш. Дробина перекусила ногу на двое, послышался мерзкий чавк, и Нож свалился на мокрый от крови пол. В следующее мгновение на него сверху налетели легионеры.

Нож отчаянно сопротивлялся, но его силы были на исходе. Мучители скрутили его и поволокли обратно, в ту самую ужасную лабораторию. К удивлению самого Ножа он смог опираться на уничтоженную ногу, к тому моменту конечность почти полностью собралась. Он опустил взгляд вниз, на многочисленных местах разрыва пульсировало розовое мясо, сочащееся ихором. В некоторых местах плоть мерзко пузырилась, и разрывалась чтобы выплюнуть желтоватую жижу.

***

Регенерация было успешно ускорена, по крайней мере нашелся удачный экземпляр, на ком наши манипуляции удачно сработали, осталось повысить контроль деления клеток при ускорении регенерации используя различные подходы:

Я предпочел использование индуцируемых систем:

- Применение промоторов, активируемых определенными факторами (например, температура, свет, химические вещества). Это позволяет включать и выключать экспрессию генов, ответственных за клеточное деление, в зависимости от необходимости.

Временное ограничение экспрессии:

- Введение генов с ограниченным периодом экспрессии, чтобы избежать постоянной активации деления.

- Использование самовыключающихся систем, где экспрессия генов-регуляторов клеточного цикла прекращается после достижения определенного уровня.

Пространственный контроль:

- Направленная доставка генетических конструкций в конкретные ткани или клетки, нуждающиеся в ускоренной регенерации.

- Это позволяет локализовать ускоренное деление в нужной области, не затрагивая другие ткани.

Комбинированные подходы:

- Сочетание нескольких методов контроля, например, использование индуцируемых систем в сочетании с пространственным таргетированием.

- Это обеспечивает более надежный контроль над процессами клеточного деления и регенерации.

Важно также тщательно мониторить состояние клеток и тканей, чтобы вовремя выявлять и предотвращать возможные нарушения, такие как неконтролируемый рост или опухолевая трансформация.

***

Оказавшись внутри, Ножа грубо приковали к массивному столу. Он лежал, беспомощный, наблюдая, как белые халаты снова начинают свои зловещие эксперименты. Они вводили ему одну инъекцию за другой, изучая реакцию его организма.

Вопреки сложившимся реакциям, боль была невыносимой, Нож кричал, извиваясь в агонии. Но вместе с тем, он ощущал, как наросты на его теле начинают постепенно уменьшаться, а опухоли спадать. Казалось, что эти препараты, вопреки всему, оказывают на него благотворное воздействие.

Нож не мог понять, что происходит. Неужели они нашли способ обратить вспять те ужасные изменения, которые произошли с ним? Неужели есть надежда на возвращение к нормальной жизни?

Но радость его длилась недолго. Как только эксперименты были завершены, Ножа снова погрузили в ту самую стеклянную колбу, наполненную мутной жидкостью. Он беспомощно наблюдал, как его тело медленно погружается в этот кошмарный раствор, лишающий его возможности двигаться.

Нож чувствовал, как сознание начинает ускользать. Неужели все было напрасно? Неужели он так и останется навечно заключенным в этом ужасном месте, подвергаемый бесконечным пыткам? Отчаяние захлестывало его, но он цеплялся за последние крупицы надежды.

***

Нож плыл в мутной жидкости, словно во сне.

Внезапно, он почувствовал, как жидкость в колбе начинает стремительно убывать. Его тело медленно опускалось вниз, пока, наконец, не коснулось дна. Нож с трудом открыл глаза, пытаясь понять, что происходит.

Перед ним стояли те же белые халаты, что и раньше, их рослые фигуры нависали над ним, а синие глаза, загадочно сияли впотьмах. Но на этот раз их лица выражали не равнодушие, а какое-то странное возбуждение. Они что-то оживленно обсуждали, бросая на Ножа взгляды, полные любопытства.

Внезапно, один из них подошел к Ножу и начал осматривать его изуродованное тело. Нож почувствовал, как по его коже пробегают мурашки. Что они задумали на этот раз?

***

Нож лежал в колбе, погруженный в мутную жидкость. Его тело, еще недавно изуродованное страшными наростами, теперь выглядело почти нормальным. Он чувствовал, как его организм постепенно восстанавливается после перенесенных издевательств.

Погруженный в полусонное состояние, Нож начал уходить в мир своих грез. Его сознание уносилось далеко от этого ада, в места, где он был свободен и счастлив.

Он видел себя бегущим по бескрайним полям, чувствуя, как ветер треплет его волосы. Вокруг простирались зеленые луга, усыпанные яркими цветами. Нож глубоко вдыхал свежий воздух, ощущая, как напряжение покидает его тело.

В этих снах он был обычным человеком, не отмеченным страшными уродствами. Его кожа была гладкой и здоровой, а движения - плавными и уверенными. Он мог свободно ходить, бегать, прыгать, ни о чем не беспокоясь.

Иногда Ножу снилось, что он возвращается в свой родной дом, где его встречают родные и друзья. Они обнимают его, радуясь его возвращению, и он чувствует, как в его душе разливается тепло и умиротворение.

Но эти сны были недолговечны. Рано или поздно Нож вновь оказывался в своей стеклянной тюрьме, окруженный безликими мучителями.

Однако, несмотря на это, Нож цеплялся за эти сны, как за последнюю надежду. Они напоминали ему о той жизни, которую он когда-то вел, и давали силы продолжать борьбу. Он знал, что рано или поздно сможет вернуться к этому, стоит ему только выбраться из этого ада.

И вот, однажды, Нож почувствовал, что его сознание снова начинает проясняться. Он ощутил, как мутная жидкость в колбе начинает убывать, а его тело медленно опускается вниз. Неужели его снова достали из этой проклятой емкости?

Когда Ножа открыл глаза, он был ослеплен ярким светом. Но, к его изумлению, его кожа выглядела почти нормальной, без страшных наростов и уродств, прямо как во сне. Он чувствовал себя значительно лучше, чем раньше.

Но радость его длилась недолго. Внезапно, Ножа схватили и грубо потащили куда-то. Он оказался в огромном подземном помещении, напоминающем военный полигон. Вокруг него стояли солдаты - огромные рослые громадины, возвышающиеся над ним на несколько голов.

Ножа привязали к массивному столбу, и солдаты начали в него стрелять. Боль пронзала его тело, но, к его изумлению, раны тут же затягивались, выталкивая пули. Его организм каким-то образом приобрел невероятную регенерацию.

Солдаты, окружавшие его, снова заряжают свои винтовки.

Пули, вонзавшиеся в его тело, тут же выталкивались наружу, а раны затягивались на глазах.

Солдаты открывали огонь снова и снова, и град пуль обрушился на Ножа. Он сжимал зубы, пытаясь справиться с болью, которая пронизывала каждую клетку его тела. Но вопреки всему, он оставался стоять, не издавая ни звука.

Наблюдавшие за этим ученые в белых халатах что-то возбужденно обсуждали, бросая на Ножа изучающие взгляды. Они, казалось, были крайне заинтересованы его способностью выдерживать столь высокий урон, прямо в процессе заживляя повреждения, при этом не генерируя дефектные клетки

Когда солдаты, наконец, прекратили стрельбу, Нож обессиленно повис на веревках, удерживающих его. Его тело было изрешечено пулями, но раны уже начали затягиваться. Он тяжело дышал, но в глазах его горел огонь решимости.

Ученые приблизились к нему, внимательно осматривая. Они что-то записывали в свои блокноты, явно пораженные увиденным. Нож понимал, что для них он - всего лишь подопытный кролик, объект для изучения и экспериментов.

Его душу переполняла ярость и жажда свободы. Он был решительно настроен вырваться из этого ада, любой ценой.

Внезапно, ученые отступили, и к Ножу подошел высокий военный в форме. Он внимательно осмотрел Алексея, а затем повернул голову к остальным, наступила гулкая тишина. Особенно остро ощутимая после канонады выстрелов. Кажется Нож уже бредил, но он мог поклясться, эти гады переговаривались друг с другом…только мысленно.

Нож напрягся, не понимая, что задумали его мучители.

Глава 61

Пыль клубилась за колёсами двух легионных бронетранспортёров, когда они медленно въезжали в разрушенный город. Следом за ними двигались десять грузовиков, гружённых всем необходимым для предстоящей работы. На покосившейся табличке, висевшей на въезде, с трудом можно было разобрать надпись: «Воротынец».

Сослуживцы, занявшие позиции в пулемётных гнёздах на уцелевших высотках, внимательно следили за прибывшей колонной. Пустошь и наставления центурионов научили их осторожности, но сейчас они приветствовали долгожданное подкрепление. Проехав через центр города, колонна направилась к бывшему речному вокзалу, который до катастрофы принимал пароходы со всей Волги.

На месте разрушенного вокзала кипела новая жизнь. Легионеры возводили мощную заставу, закладывая фундамент для нового порта. Колонна остановилась рядом, и бойцы начали выгружать инструменты, припасы, строительные материалы и саженцы грибного разума.

Безымянный центурион, к этому моменту — ветеран многих сражений, внимательно осмотрел место будущей стройки. Его взгляд задержался на саженцах, которые бережно выгружали солдаты. Эти удивительные создания, выращенные в недрах Александрии, станут основой для восстановления города. Их корни проникнут в землю, питаясь остатками органики, и постепенно восстановят плодородие почвы. Со временем они вырастут в могучие деревья, дающие тень и кислород; их плоды станут пищей для жителей, а само дерево — мощным резонатором, который будет усиливать и распространять присутствие владыки.

Рядом с центурионом встал декурион в маске, по совместительству, как и положено в легионе, опытный инженер-строитель.

Солдаты быстро разгрузили технику и начали разбивать лагерь. Одни занялись установкой палаток и организацией быта, другие принялись за возведение первых укреплений. Инженеры во главе с декурионом приступили к планированию строительства.

Центурион наблюдал за происходящим, отдавая распоряжения и координируя действия подразделений. Его взгляд снова остановился на саженцах, которые бережно высаживали солдаты.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона. Вместе с тем раздавались очереди пулеметов, отрезая редкие стаи мутантов.

Солдаты работали до поздней ночи, освещая стройку мощными прожекторами. Звуки ударов молотков, скрежет металла и гул дизельных двигателей нарушали тишину опустевшего города.

Ночь сменилась рассветом, и работы продолжились с удвоенной энергией.

***

Подразделения легиона взяли под контроль береговую линию Волги вплоть до административных границ бывшей Нижегородской области. С юга на запад оба берега были под контролем, на месте бывших городов и портов выросли заставы и укреплённые перевалочные пункты. Следующим шагом стало создание первого за долгие годы подобия речного флота. Это было необходимо для укрепления инфраструктурной связанности, для более удобной и безопасной переброски товаров и войск, что немаловажно.

***

Под толщей земли, в оборудованных цехах бывших станций нижегородского метрополитена, рабочие трудились не покладая рук. Вдали от поверхности, в укрытии от враждебного внешнего мира, они создавали то, что должно было стать их спасением.

Многие сотни рабочих, закалённых в годы выживания человечества, сноровисто собирали лодки. Их руки, ловко управлялись с инструментарием, сколачивая прочные корпуса из найденных на поверхности обломков. Каждая лодка была уникальна, представляя собой плод коллективного труда и творческого подхода. Одни оснащались парусами, другие — старыми моторами, снятыми с заброшенных машин.

В соседних цехах другие рабочие возились с этими моторами, разбирая их по винтику, очищая от ржавчины и грязи, заменяя изношенные детали. Здесь царил слаженный ритм: каждый знал своё дело и выполнял его с максимальной отдачей. Иногда в цехах раздавались приглушённые голоса, обсуждающие планы и стратегии, но в основном все молчали, сосредоточенные на своей работе.

Бывшие станции метро, превратились в огромные кластеры, объединяющие множество цехов, складов и жилых помещений. Здесь была налажена система водоснабжения, освещения и вентиляции. Всё это было создано руками этих людей, оторванных от внешнего мира, но объединённых общей целью — выжить и обрести свободу.

Каждый день приносил новые испытания. Порой возникали технические проблемы, требующие нестандартных решений. Иногда случались разногласия и споры, но коллективный разум всегда находил выход. Здесь, в этом подземном убежище, царил дух взаимопомощи и сплочённости.

Время шло, но работа не прекращалась.

***

Волжский ветер гулял по пустынным берегам, взметая пыль с недавно расчищенной земли. Десятки рабочих, словно муравьи, сновали туда-сюда, возводя массивные сухие доки, которым предстояло принимать на свои просторные платформы пароходы и баржи, готовые к отправке в дальние рейсы. На их фоне, отряды легионеров, отгоняли шквальным огнем речных мутантов, и прочую хищную живность, которая так и норовила напасть на нас.

Первым делом на пустынном берегу возвели бетонные фундаменты, которые должны были стать основой для будущих сухих доков. Бригады рабочих трудились не покладая рук, укладывая слой за слоем, пока не появились внушительные платформы, способные выдержать вес даже самых крупных судов.

Следующим этапом стало возведение стен доков. Здесь требовалась особая точность и слаженность действий. Каждая стена должна была быть идеально ровной, чтобы обеспечить надёжную защиту от воды и ветра. Рабочие, облачённые в прочные комбинезоны и защитные каски, поднимали тяжёлые бетонные блоки, укрепляя их стальными балками и скрепляя прочным раствором.

Параллельно с этим шло строительство сложной системы шлюзов и насосов, которые должны были обеспечивать контролируемый уровень воды внутри доков. Эта инженерная задача требовала особого мастерства, ведь малейшая ошибка могла привести к затоплению всей конструкции.

Волжский ветер продолжал гулять по берегам, словно напоминая о величии и неукротимой силе этой великой реки.

***

Над Волгой висел густой туман, скрывая от глаз всё, что находилось дальше вытянутой руки. Лишь слабые очертания берегов угадывались сквозь молочную дымку да тёмные силуэты лодок, медленно продвигающихся вперёд, нарушали эту пелену. Было тихо, лишь изредка раздавался плеск вёсел и тихие переговоры бойцов, сидящих на носу и корме каждого судна.

Командир первой лодки внимательно всматривался в туман, пытаясь различить хоть какие-то признаки опасности. Прошло уже много лет с тех пор, как Великая Катастрофа обрушилась на мир людей, изменив его до неузнаваемости. Теперь Волга, некогда величественная и полноводная река, стала прибежищем для всевозможных мутантов и чудовищ, угрожающих безопасности немногочисленных постов и портов, разбросанных по её берегам и недавно возведённых легионом при поддержке всей промышленной мощи Александрии.

Внезапно впереди, в тумане, послышался странный звук, похожий на рёв раненого животного. Воин напрягся, подавая знак своим бойцам приготовиться к бою. Медленно, словно из самого сердца тумана, стала проступать тёмная громада, приближающаяся к ним. Все замерли в напряжённом ожидании, крепче сжимая оружие. И вот наконец чудовище показалось во всей своей ужасающей красе.

Это был гигантский мутант, напоминающий помесь крокодила и змеи. Его чешуйчатое тело извивалось, словно живое, а огромная пасть, усеянная острыми зубами, угрожающе раскрылась, источая зловонное дыхание. Капитан скомандовал открыть огонь, и его бойцы тут же обрушили на монстра град пуль и гранат. Тварь взревела от боли и ярости, но не отступила, продолжая надвигаться на лодки.

Завязался жестокий бой. Солдаты отчаянно отстреливались, стараясь не дать чудовищу приблизиться. Но мутант, несмотря на полученные ранения, был неумолим в своей ярости. Он раскачивался из стороны в сторону, пытаясь достать своими огромными челюстями хоть одну из лодок.

Внезапно из тумана, словно призраки, появились ещё два чудовищных силуэта. Это были гигантские рыбы-мутанты с пастями, полными острых зубов. Они стремительно приближались, угрожая раздавить лодки своими массивными телесами.

Позади находились другие лодки, уже десантные, гружённые солдатами, которые также вели ожесточённую схватку с порождениями Катастрофы. Отступление могло обернуться гибелью для всего отряда.

Солдаты, удвоили усилия, обрушивая на чудовищ шквал огня. Пули и ракеты рвали чешую мутантов, но те, казалось, были неуязвимы. Одна из гигантских рыбообразных тварей даже сумела приблизиться к лодке, угрожая раздавить её своими массивными челюстями.

В этот критический момент из тумана внезапно вынырнула ещё одна лодка. Её бойцы тут же открыли огонь по рыбе-мутанту, отвлекая его внимание от первой лодки. Завязался ожесточённый бой, в ходе которого чудовище получило множество ранений, но всё ещё продолжало угрожать кораблям.

Тем временем змееподобный мутант, несмотря на полученные повреждения, всё ещё был полон сил и рвался в атаку.

К счастью из тумана показались ещё две лодки, ведомые опытными речниками. Их бойцы, увидев отчаянную схватку своих товарищей, тут же присоединились к бою, обрушив на мутантов шквальный огонь. Чудовища, ощутив возросшую мощь противника, начали отступать, видимо понимая, что их превосходство стало сомнительным, — умные твари.

Капитан, видя, что ситуация начинает меняться в их пользу, скомандовал своим бойцам продолжать наступление. Змееподобное чудовище, истекая кровью, наконец издохло, увлекая за собой в пучину одну из лодок. Остальные твари, поняв, что им не одолеть объединённые силы людей, развернулись и скрылись в тумане.

***

После многих лет забвения и запустения великая река Волга вновь обретала свою былую славу и значение. Долгие годы она служила прибежищем для чудовищных мутантов, терроризировавших немногочисленные поселения, разбросанные по её берегам. Но теперь, благодаря самоотверженным усилиям всей рамы фунги, очищавших её воды от этой напасти, Волга вновь становилась ведущей артерией.

На верфях, расположенных вдоль берегов, кипела напряжённая работа. Инженеры и рабочие трудились не покладая рук, возводя первые суда, готовые вновь бороздить волжские просторы. Среди них выделялись два крупных парохода, спущенных на воду лишь несколько дней назад. Это были первые ласточки, призванные возродить былое величие Волги, связав воедино разрозненные поселения и доставляя им жизненно необходимые грузы.

Капитан с гордостью осматривал свой новый корабль — «Возрождение». Этот мощный пароход, оснащённый по последнему слову техники, должен был стать символом возрождения Волги, доказательством того, что человек способен победить даже самые страшные порождения Катастрофы.

Рядом с «Возрождением» покачивался на волнах его собрат, пароход «Надежда», под командованием другого капитана. Тот лично отбирал членов своей команды. Ведь, несмотря на успехи в очищении Волги, мутанты всё ещё представляли серьёзную угрозу для любого судна, осмелившегося бороздить её воды.

Наблюдая за суетой на верфях, капитаны обменивались мнениями, делясь своими планами и опасениями.

Внезапно раздался громкий гудок, возвещающий о скором отплытии. Капитаны поспешили на свои корабли, чтобы лично проверить готовность экипажей. Матросы, услышав сигнал, засуетились, быстро завершая последние приготовления. Вскоре оба парохода, словно две гордые птицы, медленно отчалили от берега, отправляясь в свой первый рейс по возрождённой Волге.

Капитан, стоя на мостике «Возрождения», внимательно всматривался в даль, высматривая признаки опасности. Его команда, состоявшая из опытных речников и бывалых бойцов, была готова встретить любую угрозу. Они прошли суровую закалку в боях за очищение Волги и теперь были полны решимости доказать, что эта великая река вновь стала безопасной для судоходства.

Капитан на борту «Надежды» также внимательно следил за окружающей обстановкой. Его пароход шёл следом за «Возрождением», готовый в любой момент прийти на помощь, если возникнет необходимость. Первый рейс станет настоящим испытанием или вообще последним.

Их корабли были оснащены настолько хорошо, насколько это вообще возможно в нынешнем положении, и способны противостоять любым угрозам.

Глава 62

Легионеры медленно и методично продвигались по опустевшим улицам небольшого городка. Их тяжёлые ботинки гулко отдавались в мёртвой тишине, царившей в давно покинутом месте. Грязный, отравленный воздух щипал горло и заставлял щуриться. Каждый из бойцов был начеку, готовый в любой момент открыть шквальный огонь по затаившемуся врагу. Напряжение висело в воздухе — такое плотное, что хоть руками хватай.

Капитан, высокий мужчина с суровым, словно высеченным из камня лицом, возглавлял отряд. Его цепкий взгляд непрерывно осматривал каждое здание, каждую тень, каждый тёмный проём, выискивая признаки присутствия мутантов или прочей плотоядной нечисти. Эти твари были коварны и опасны, поэтому даже для легионеров очистить город от их мерзкого присутствия представлялось нетривиальной задачей.

Отряд двигался вперёд, оружие наготове, каждый солдат — как сжатая пружина. Внезапно из одного из боковых переулков раздался резкий шум, и на улицу вырвалась огромная тварь, напоминающая гигантского паука. Отвратительный арахноид. Его многочисленные лапы с острыми когтями угрожающе щёлкали по асфальту, а из пасти капала ядовитая слюна, оставляя дымящиеся отметины на бетоне.

Легионеры не церемонясь мгновенно открыли огонь. Винтовки изрыгали пули, барабаня по хитиновому панцирю чудовища. Тварь яростно извивалась, отмахиваясь передними лапами, но превосходящая огневая мощь постепенно брала верх. Наконец, не выдержав плотного огня, гигантский паук издал оглушительный вопль, от которого содрогнулись стены окрестных домов, и, развернувшись, скрылся в переулке, откуда появился.

Не давая себе передышки, легионеры продолжили движение. Их глаза внимательно осматривали каждый закоулок, каждую тень, ведь мутанты и насекомые-переростки могли затаиться в любом месте, готовые накинуться на людей в любой момент.

Внезапно из окон полуразрушенного дома выскочила целая стая уродливых существ, напоминающих помесь человека и насекомого. Их тела были покрыты твёрдым хитиновым панцирем, а из-под него торчали длинные конечности с острыми когтями. Издавая пронзительные визги, твари бросились на легионеров, стремясь разорвать их на части.

Солдаты открыли ураганный огонь. На этот раз пули без особых проблем прошивали тела мутантов, но те, казалось, были равнодушны к наносимому урону. Их было слишком много, и они неумолимо приближались, угрожая смять отряд числом.

Капитан скомандовал отступление. Легионеры начали отходить, прикрывая друг друга огнём. Они медленно отступали, шаг за шагом, пока не достигли перекрёстка, где их ждал бронетранспортёр. Толпа тварей напирала всё сильнее: вместо каждого убитого из развалин вылезало сразу десять новых.

Забравшись в машину, легионеры продолжили стрелять через небольшие бойницы и из стационарного пулемёта, установленного на башне. Из-за угла показались новые твари, на этот раз напоминающие гигантских скорпионов. Их хвосты с ядовитыми жалами угрожающе поднимались над головами.

Бронетранспортёр рванул вперёд, разгоняясь до максимальной скорости. Легионеры вели огонь из встроенных пулемётов, пытаясь сдержать натиск мутантов. Но те, казалось, были неутомимы и продолжали преследовать машину, угрожая настигнуть её.

Капитан кричал водителю выжимать из машины всё, что она может, пока они мчались по опустевшим улицам, оставляя позади орды мутантов. Наконец, они вырвались из города и устремились к базе, где их ждали подкрепления. Легионеры были измотаны, но живы.

Грохот разрывов сотряс воздух, когда снаряды легионной артиллерии обрушились на городские кварталы, оставшиеся позади отряда. Капитан сжал зубы, глядя в смотровую щель бронетранспортёра, как огненные вспышки освещают улицы, а взрывы сметают всё на своём пути. Они только что с боем вырвались из ловушки, отбиваясь от орд мутантов и насекомых-переростков, которые, казалось, появлялись из каждой тени. Отход был организованным, но напряжённым, и теперь они чудом вырвались из очередного города, расположенного севернее великой Волги.

Но судьба, похоже, решила иначе. Артиллерийский обстрел, очевидно, был вызван для того, чтобы перекрыть пути отхода мутантам, но в результате он ставил под угрозу и их самих.

— Жми на всю катушку! — скомандовал капитан водителю, и бронетранспортёр чуть не перевернулся, петляя между воронками и обломками, оставленными взрывами. Легионеры, сжимая оружие, напряжённо всматривались в окружающее пространство, готовые в любой момент открыть огонь по любому существу, имеющему больше четырёх конечностей.

С крыш домов посыпались целые стаи уродливых тварей. Их тела были покрыты твёрдым хитиновым панцирем, а из-под него торчали длинные конечности с острыми когтями. Издавая пронзительные визги, твари ломились через крышу бронетранспортёра, стремясь разорвать его на части.

Легионеры открыли ураганный огонь через специальные пазы на крыше. Пули прошивали тела мутантов, но те, казалось, были неуязвимы. Их было слишком много, и они неумолимо приближались, угрожая смести машину.

Внезапно откуда-то сверху раздался свист падающего снаряда, и через мгновение земля перед бронетранспортёром взорвалась. Взрывная волна отбросила машину в сторону, и она, развернувшись, врезалась в стену ещё целого здания, замерла на месте, дымясь и подрагивая.

Капитан быстро оценил ситуацию. Его усиленные нейроны с удвоенной скоростью пропускали импульсы, позволяя мыслить в разы быстрее обычного человека. Машина была повреждена, но, к счастью, всё ещё на ходу. Однако они оказались зажаты между стеной дома и ордами мутантов, которые, почуяв добычу, стремительно приближались.

— Всем приготовиться к бою! — скомандовал капитан, и легионеры заняли позиции у правого края машины, готовые встретить врага во что бы то ни стало.

Внезапно с неба донёсся гул пропеллеров, и над городом появились силуэты тяжёлых дронов. Капитан узнал эмблемы на их бортах — это были машины поддержки из их собственной бригады. Дроны открыли огонь из бортовых пулемётов и начали сбрасывать бомбы на головы тварей, кося ряды мутантов шрапнелью и дождём из бронебойных пуль. Не ожидая такого отпора, твари начали в панике отступать.

Воспользовавшись замешательством врага, бронетранспортёр рванул вперёд, прорываясь сквозь разрывы в рядах тварей, наезжая на мутантов и давя их. Одновременно легионеры вели шквальный огонь, прикрывая машину уже со всех сторон. Наконец, они вырвались из смертельной ловушки и устремились к базе, оставляя позади горящие руины и орды отступающих мутантов.

Капитан откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает его.

Внезапно что-то огромное врезалось в них, вырвавшись прямо из-под земли. Тяжёлую машину сильно качнуло, и несколько раз перевернуло.

***

Капитан выбрался из перевёрнутого бронетранспортёра, кашляя от пыли и дыма. Его легионеры, закалённые в сотнях боёв, уже рассредоточились, укрываясь за обломками и готовясь к новой схватке. Капитан быстро оглядел своих людей, проверяя, все ли целы.

— Доклад! — гаркнул он, и бойцы один за другим отчитывались о своём состоянии. Большинство отделались лёгкими ушибами, но один из легионеров был серьёзно ранен. Хитиновый отросток твари пробил грудную панель его экзоскелета, оставив глубокую рану.

Капитан подошёл к легионеру, который сидел, прижимая руку к груди. Рядом с ним уже склонился его напарник, пытаясь извлечь осколок. Капитан наблюдал, как Грин аккуратно вытягивает острый фрагмент панциря, а затем рана начинает стремительно затягиваться, затягивая рану, и зарастая сосуды.

«Новая генетическая модификация. Теперь мы обладаем более ускоренной регенерацией. Не знаю, сколько людей наши белохалатники угробили, но это явно того стоило», — короткая мысль пролетела в мозгу офицера так же быстро, как и появилась. Капитан кивнул, удовлетворённый тем, что видел.

Внезапно земля содрогнулась от мощного удара, и бронетранспортёр, на котором они прибыли, взлетел в воздух, перевернувшись несколько раз, прежде чем с грохотом рухнуть на землю. Капитан и его люди едва успели отпрыгнуть в сторону, когда машина врезалась в то место, где они только что стояли.

Подняв облако пыли, из-за обломков показалась огромная фигура. Капитан узнал это чудовище — гигантский паук-мутант, которого они уже встречали раньше. Его многочисленные глаза горели злобным огнём, а из пасти капала ядовитая слюна. Твари удалось каким-то образом выследить их, и теперь она жаждала мести.

Легионеры открыли ураганный огонь, но пули, казалось, не причиняли чудовищу никакого вреда. Паук, издавая пронзительный визг, бросился на них, сметая всё на своём пути массивными лапами.

— Отходим! Рассредоточиться и уйти с открытого пространства! — скомандовал капитан, и его бойцы мгновенно рассыпались, укрываясь за обломками и руинами.

Паук, издавая оглушительные вопли, преследовал их, круша всё на своём пути. Капитан видел, как его люди ведут точный огонь, но чудовище, казалось, было неуязвимо.

Бежать по открытому пространству было невозможно — паук легко догонял их. Капитан лихорадочно искал выход, когда вдруг заметил впереди руины какого-то здания. Если им удастся забраться туда, они смогут использовать узкие коридоры и проходы, чтобы помешать твари преследовать их.

— К руинам! Быстро! — скомандовал он, и его легионеры рванули вперёд, петляя между обломками, пытаясь оторваться от гигантского паука.

Чудовище, издавая оглушительные вопли, неумолимо приближалось, сметая на своём пути всё, что попадалось.

Наконец, они достигли разрушенного здания и ворвались внутрь, укрываясь в узких коридорах. Паук, не в силах протиснуться в проходы, остановился у входа, издавая ужасающие звуки, пытаясь достать их своими длинными лапами.

Капитан перевёл дух, оглядывая своих бойцов. Они были измотаны, но живы. Теперь им нужно было найти способ уничтожить эту тварь, пока она не нашла другой путь, чтобы добраться до них.

— Готовьтесь к бою, — сказал он, и легионеры заняли позиции, нацелив своё оружие на вход.

Снаружи гигантский паук продолжал свои попытки достать их, его лапы с острыми когтями тянулись внутрь, а пасть источала ядовитую слюну. Они не могли оставаться здесь вечно — рано или поздно тварь найдёт способ проникнуть внутрь.

— Слушайте меня внимательно, — начал капитан, обводя взглядом своих легионеров. — Мы должны любой ценой уничтожить этого монстра. Мы не можем позволить ему ускользнуть: кто знает, что эта тварь ещё натворит на свободе.

Бойцы молча кивнули.

— Вы двое займёте позицию в этом коридоре. Остальные — за мной. Мы попытаемся обойти тварь с фланга и атаковать её с тыла. Как только мы отвлечём её внимание, вы откроете огонь. Поняли?

Легионеры быстро заняли свои позиции, готовясь к решающей схватке. Капитан глубоко вдохнул, чувствуя, как адреналин наполняет его тело. Он был готов к бою.

— Вперёд! — скомандовал он, и его бойцы бросились вперёд, стремительно маневрируя между обломками и руинами, чтобы обойти паука с фланга.

Чудовище, заметив их движение, издало оглушительный вопль и развернулось, пытаясь преградить им путь. Его огромные лапы с лёгкостью сметали всё на своём пути, но легионеры ловко уворачивались, используя свою невероятную скорость и ловкость.

— Огонь! — крикнул капитан, и его бойцы обрушили на паука шквал огня, пытаясь ослепить и дезориентировать его.

Чудовище, ослеплённое яркими вспышками, замерло на мгновение, а затем с яростным рёвом развернулось в сторону двух стрелков. Воспользовавшись этим, капитан и остальные устремились вперёд, целясь в уязвимые места твари.

Пули, подобно раскалённым иглам, впивались в панцирь паука, но он, казалось, был неуязвим. Нужно было найти более эффективное оружие, чтобы одолеть это чудовище.

Внезапно капитан заметил, что один из бойцов достал гранатомёт и прицелился в голову твари.

— Огонь! — скомандовал он, и мощный взрыв сотряс руины, окутав паука облаком дыма и пыли.

Когда дым рассеялся, чудовище всё ещё стояло, хотя и явно пострадало. Его панцирь был покрыт трещинами, а одна из лап висела плетью. Но паук, несмотря на ранения, всё ещё был полон решимости.

Легионеры отчаянно отстреливались, но их оружие, казалось, лишь раздражало тварь.

— Отступаем! Подготовьте тяжёлое оружие! — скомандовал капитан, и его бойцы начали отходить, прикрывая друг друга.

Пока основные силы легионеров сдерживали натиск гигантского паука, несколько бойцов во главе с декурионом бросились к броневику, где, как они знали, находилась установка с управляемой ракетой.

Декурион торопливо открыл люк броневика и забрался внутрь, его люди последовали за ним. Внутри царил хаос — обломки, осколки брони и оружия были разбросаны по всему отсеку. Декурион быстро нашёл то, что искал — массивную ракетную установку, заряженную специальными боеголовками.

— Живо, подготовьте её к пуску! — скомандовал он, и его бойцы засуетились, подключая питание и наводя систему наведения.

Тем временем снаружи легионеры отчаянно сражались с полчищами мелких пауков, которые, казалось, появлялись из самых тёмных углов. Эти твари были невероятно быстрыми и ловкими, и даже самые опытные бойцы с трудом успевали избегать их смертоносных укусов. Несколько человек были ранены, но ускоренная регенерация позволяла им быстро подниматься и продолжать бой.

Один из пауков прыгнул прямо на капитана, но тот успел выхватить свой окопный клинок и с молниеносной скоростью рассечь тварь пополам. Однако капитан понимал, что их оружие не способно нанести серьёзный урон гигантскому пауку.

— Давай, поторопись! — крикнул он, отбиваясь от очередной волны мелких тварей.

Внутри броневика декурион и его бойцы лихорадочно работали, подключая последние кабели и настраивая системы наведения. Наконец, установка была готова к пуску.

— Целься в голову твари! — скомандовал декурион, и один из его людей занял место за пультом управления.

Ракета с рёвом вырвалась из установки, оставляя за собой шлейф дыма. Она стремительно понеслась к гигантскому пауку, который в этот момент как раз пытался схватить капитана своими огромными клешнями.

Ракета врезалась прямо в голову монстра, взорвавшись мощным фейерверком. Чудовищный вопль потряс руины, и паук, объятый пламенем, начал медленно оседать на землю.

Легионеры, воодушевлённые успехом, с новыми силами бросились в бой, расстреливая мелких пауков, которые в панике разбегались во все стороны.

Капитан с облегчением выдохнул, понимая, что самое страшное позади.

Когда последний из мелких пауков был уничтожен, над полем битвы зависли несколько массивных боевых дронов, присланных в качестве подкрепления. Их мощные сканеры тщательно обследовали местность, выявляя любые оставшиеся следы угрозы.

Капитан с раздражением наблюдал за прибытием союзной техники. Ещё минуту назад их помощь была бы бесценна, но сейчас их прибытие вызвало лишь зубовный скрежет.

— Отлично сработано, легионеры! — громко произнёс капитан, обращаясь к своим бойцам. — Но это ещё не конец. Нам предстоит тщательно прочесать эти руины и убедиться, что здесь больше нет никаких угроз.

Бойцы, уставшие, но полные решимости, кивнули в ответ.

Один из дронов опустился ближе к капитану, и голос оператора раздался из динамиков:

— Капитан, мы получили сигнал бедствия от соседнего поселения. Нам нужно выдвигаться как можно скорее.

Капитан нахмурился, но кивнул.

— Хорошо, — ответил он. — Отправляйтесь без нас. Легионеры, собирайтесь! Нам предстоит ещё много работы.

Бойцы быстро привели в порядок своё оружие и снаряжение, готовясь к новому бою. Капитан окинул взглядом поле битвы, где лежали обугленные останки гигантского паука.

Глава 63

Я стоял на берегу Волги в теле очередного аватара и вдыхал свежий, насыщенный ароматами речной воды воздух. Совсем недавно этот участок реки был покрыт мутной пеной, а вода источала едкий запах химических соединений. Её воды были отравлены последствиями техногенных катастроф, произошедших в результате Великой войны, положившей конец прежней цивилизации.

Начав с небольших экспериментальных участков, я постепенно расширял зону своего влияния, запуская в реку колонии специальных грибов, способных поглощать и перерабатывать химические загрязнители, радиоактивные отходы и прочие вредные вещества. Это был долгий и кропотливый процесс, требовавший постоянного контроля и корректировки.

Вдоль берегов раскинулись заросли ивняка и камыша. Чуть в стороне стояли мои люди и любовались рекой. Даже бывший хозяин города, Ярослав, стоял у чистой воды и шокированно смотрел на чистую гладь великой реки.

***

Эмир стоял на берегу реки, наблюдая за происходящим с благоговейным трепетом. Ещё совсем недавно эти воды были покрыты мутной пеной, источая зловоние промышленных отходов, отравляющих жизнь всему живому. Но теперь, после того как древнее божество подземелья взяло под свою опеку этот город, всё изменилось.

Ярослейв медленно опустился на колени, чувствуя, как трепещет его сердце. Он погрузил руки в воду, ощущая её прохладу и чистоту. Ещё совсем недавно эти воды были мутными и отвратительными на вкус, но теперь они стали кристально чистыми, словно сама природа вернула им первозданную свежесть.

Эмир вспоминал, как в первые дни после явления божества жители города с недоверием и опаской относились к этому событию. Многие боялись гнева древнего существа, опасаясь, что оно может обрушить на них свой гнев за прежние грехи или унести прочь под землю, как это случилось с самыми упрямыми. Но потом, когда все жители города прошли обряд инициации, им открылась правда: добрый хранитель просто увёл их перевоспитывать, как отец учит непослушное дитя, так и великий хотел показать им свет.

Постепенно люди начали замечать, что город преображается на глазах. Исчезли зловонные испарения, загрязняющие воздух, а заводы, построенные ещё при отце шейха, ранее сбрасывающие отходы в реку, были закрыты или перестроены. Казалось, что сама земля ожила, наполняясь новыми силами.

Ярослейв поднял голову и посмотрел на противоположный берег, где когда-то высились мрачные силуэты разрушенных зданий. Теперь на их месте раскинулись прекрасные густые леса, которые слегка светились даже днём. Люди, гуляющие по аллеям, казались умиротворёнными и счастливыми, словно сама атмосфера города изменилась, наполняясь благодатью.

Эмир вспомнил, как в первые дни после явления в городе начали происходить странные события. Некоторые жители утверждали, что видели ночью загадочные тени, скользящие по улицам, а по утрам просыпались с ощущением, что их посетило нечто потустороннее.

Однажды ночью, прогуливаясь по дворцовым садам, он сам увидел в отдалении странное свечение, словно исходящее из-под земли. Подойдя ближе, Ярослейв обнаружил, что это были светящиеся грибы, покрывающие почву причудливыми узорами. Эмир был поражён, ведь ранее он никогда не видел подобного в этих местах. Позже выяснилось, что эти грибы появились по всему городу, словно являясь знаком присутствия покровителя.

С каждым днём Ярослейв всё больше проникался благоговейным трепетом перед могуществом древнего божества. Он понимал, что древнее существо не просто очистило реку и преобразило город, но, возможно, даже вмешалось в саму ткань мироздания, восстанавливая нарушенный баланс. Эмир осознавал, что их город стал свидетелем чуда, которое навсегда изменит его судьбу.

***

Я смотрел на Ярослава глазами аватара и сдержанно улыбался. Ещё один серьёзный враг устранён: когда-то харизматичный и смелый лидер теперь не представлял собой никакой серьёзной угрозы.

Я собой не гордился, но мне пришлось снизить этому бедолаге уровень интеллекта и сильно убавить критическое восприятие мира. Он не стал идиотом, отнюдь, но пользы это ему однозначно не принесло.

Конечно же, я понимаю, что он фактически добровольно сдался на мою милость, но кто его знает, что он задумал на самом деле. Хотя, в каком-то смысле, я знал: к тому моменту я достаточно вольготно чувствовал себя в его голове, и план предательства с последующим уничтожением меня и моих колоний у него был. Я об этом знал.

И нельзя сказать, что эта информация лежала где-то глубоко в подсознании. Нет, он довольно часто прокручивал план в голове, одновременно до дрожи боясь меня и считая посланником шайтана.

Он и сейчас строит козни, но поскольку я сделал из него, мягко говоря, не очень умного человека, из когда-то достойного наследника своего отца, держать его под контролем нет необходимости, разве что какой-нибудь минимальный надзор. Он при мне, как папа Римский при императорах Священной Римской империи, то есть является элементом легитимации на местности, не больше.

Думаю, это разумно, как и легитимация через так называемую армию спасения России, потому что в противном случае мысль о власти разумного гриба далёких правителей не обрадует, да и простых людей тоже. Вдруг у кого-то из них ядерная бомба в кармане завалялась? Ну или просто банально много солдат, да так много, что я кровью умоюсь. Оно мне надо? Правильно, нет!

***

Я смотрел фрагменты очередного боя, оценивая те изменения, которые внёс в своих легионеров. Регенерация, конечно, выше похвал, надо будет поблагодарить испытуемого: его версия мутации отлично себя показала. А вот реакция, конечно, не очень. Нет, для человека она весьма хороша, но до чего же эти мутанты юркие! Так не пойдёт, я и так уменьшил тактические отряды до десятка бойцов, и если уж не в количестве, то в качественном выражении мы должны у всех выигрывать. Пока у меня были трудности с клонированием, но даже если я научусь воспроизводить достаточное количество населения искусственно, новое человечество не должно быть слабым!

***

Лаборатория погрузилась в напряжённую тишину. Умник, ведущий учёный, внимательно изучал показания приборов, пытаясь найти ответы на мучившие его вопросы. Его коллеги, склонившись над мониторами, напряжённо следили за ходом эксперимента.

Подопытным в этом деле был некий заключённый, отбывающий повинность за организацию дерзкого бунта и убийство собственного соплеменника. Его звали Нож — нелепое имя, впрочем, кому-то и имя Умник могло показаться странным. На самом деле Умник был очередным альтер эго эксцентричного учёного, что правил колонией разумных грибов. Он любил так делать — работать без лишнего внимания. Сложно объяснить, но он был как будто везде: на данный момент он присутствовал во многих местах и делал десятки вещей одновременно. С увеличением возможностей количество личностей, которыми он мог управлять, время от времени увеличивалось.

Эти аватары дарили приятный и, возможно, необходимый в его случае опыт. Но он отвлёкся.

Он считал удачным, что именно такие люди, с нарушенной нейрофизиологией, могут стать ключом к пониманию работы человеческого мозга и открытию новых возможностей для его совершенствования. А у этого Ножа явно что-то было не так с головой: то ли мутация, то ли болезнь.

— Начинаем первый этап, — произнёс Умник, он же бесценный лидер грибной нации, давая команду своим коллегам. — Для начала сосредоточимся на миелинизации нервных волокон. Найдём способ усовершенствовать рефлексы и реакцию.

Миелиновая оболочка, покрывающая аксоны нейронов, играет ключевую роль в скорости и эффективности передачи нервных импульсов. Умник был убеждён, что усиление этого процесса позволит значительно улучшить когнитивные способности человека и, соответственно, позволит быстрее реагировать на раздражители.

Команда приступила к работе. Они использовали генную инженерию, чтобы повысить экспрессию генов, ответственных за синтез миелина. Одновременно они ускоряли процессы дифференцировки и созревания олигодендроцитов — клеток, отвечающих за миелинизацию. Оптимизация сигнальных путей, регулирующих этот процесс, также была в числе их приоритетов.

Заключённый, подключённый к сложной системе мониторинга, лежал неподвижно, пока учёные проводили свои манипуляции. Его мозг был погружён в состояние искусственной комы, чтобы исключить любые помехи во время эксперимента.

Через несколько дней первый этап был завершён. Умник внимательно изучил данные, полученные с помощью нейровизуализации. Он заметил значительное увеличение толщины и плотности миелиновой оболочки в ключевых областях мозга подопытного.

— Отличные результаты, — удовлетворённо произнёс Умник. — Теперь переходим ко второму этапу. Займёмся ионными каналами в нейронах.

Ионные каналы, регулирующие поток ионов через клеточные мембраны, являются важнейшими компонентами, определяющими возбудимость и проводимость нервных клеток. Умник полагал, что оптимизация их работы позволит добиться ещё более высокой скорости и точности передачи информации в мозге.

Его команда приступила к модификации генов, отвечающих за экспрессию ключевых ионных каналов. Они также работали над повышением чувствительности и скорости реакции этих структур на изменения мембранного потенциала. Фармакологические агенты и методы генной инженерии были задействованы для селективной настройки ионных каналов.

Подопытный продолжал неподвижно лежать, пока учёные проводили свои манипуляции. Показания приборов свидетельствовали о значительных изменениях в работе нейронных сетей его мозга.

Несколько дней спустя Умник и его коллеги перешли к третьему этапу — оптимизации синаптической передачи. Они сосредоточились на увеличении количества и плотности синапсов, а также на повышении эффективности высвобождения, рецепции и повторного захвата нейромедиаторов. Модификация структуры и функции пре- и постсинаптических компонентов также была в числе их приоритетов.

Заключённый же, по-прежнему находившийся в состоянии искусственной комы, становился всё более отзывчивым на внешние раздражители. Его мозг, казалось, пробуждался к новой жизни, реагируя на тонкие изменения в окружающей среде.

Четвёртый этап эксперимента был посвящён нейромедиаторным системам. Учёные стремились увеличить синтез и высвобождение ключевых нейромедиаторов, оптимизировать структуру и аффинность их рецепторов, а также модифицировать механизмы регуляции активности этих важнейших химических посредников.

Наконец, на пятом этапе внимание было сосредоточено на усилении нейропластичности — способности нервной системы к структурным и функциональным изменениям. Повышение экспрессии генов, ответственных за пластичность нейронов, оптимизация сигнальных путей, регулирующих процессы синаптогенеза и ремоделирования нейронных сетей, — всё это было направлено на раскрытие невероятного потенциала человеческого мозга.

Умник наблюдал за ходом эксперимента с нарастающим волнением. Он был уверен, что их усилия приведут к качественному скачку в когнитивных способностях, открывая новые горизонты для человеческого разума.

Однако по мере продвижения эксперимента Умник и его коллеги столкнулись с неожиданными трудностями. Несмотря на все их старания, изменения в мозге подопытного не всегда соответствовали ожидаемым результатам. Возникали непредвиденные побочные эффекты, которые требовали тщательного анализа и корректировки подходов.

Особенно тревожным был тот факт, что заключённый, находясь в состоянии искусственной комы, проявлял признаки возрастающей активности и осознанности. Его мозг, казалось, самостоятельно адаптировался к экспериментальным воздействиям, демонстрируя невероятную пластичность и способность к саморегуляции.

Умник и его команда были озадачены этим феноменом. Они не могли полностью контролировать происходящие в мозге процессы, которые, похоже, выходили за рамки их первоначальных представлений. Эксперимент приобретал всё более непредсказуемый характер, ставя под сомнение их способность управлять ходом исследования.

Тем не менее, Умник был пока доволен и этим: уже скоро опробованные методики будут массово внедрены через купели перерождения, и подавляющее большинство населения пройдёт очередную терапию возвышения.

Впрочем, параллельно стоило разобраться, что происходит с подопытным, чтобы избежать на будущее неприятностей.

***

Нож открыл глаза и огляделся вокруг. Всё вокруг было белым, словно он находился в бесконечном пространстве, лишённом каких-либо ориентиров. Он попытался пошевелиться, но его тело казалось непривычно лёгким, словно он парил в невесомости. Нож сделал глубокий вдох, пытаясь осознать, где он находится.

Постепенно, сквозь туман в сознании, начали всплывать воспоминания. Он вспомнил свою прошлую жизнь, наполненную суетой, тревогами и бесконечными попытками найти своё место в этом мире. Теперь всё казалось таким далёким и незначительным. Нож чувствовал, что в нём произошли глубокие изменения, словно он стал другим человеком.

Он попытался вспомнить, что же привело его сюда, в это белое пространство, но в его памяти царил хаос. События прошлого казались размытыми, словно он смотрел на них сквозь плотную пелену. Нож напряг память, пытаясь восстановить хотя бы общие контуры своей прежней жизни, но всё было словно в тумане.

Внезапно Нож осознал, что его мышление стало более ясным и чётким. Он чувствовал, что его интеллект, словно прошёл через некое очищение, избавившись от ненужного мусора. Его восприятие мира стало более глубоким и проницательным. Он словно смотрел на всё происходящее с высоты птичьего полёта, видя связи и закономерности, ускользавшие от него раньше.

Нож попытался вспомнить, что же произошло с ним, что привело к таким кардинальным изменениям. Он напряг память, но в его сознании царил лишь туман. Последнее, что он помнил, — это как он засыпал в своей камере, измученный бесконечными пытками и отчаянно пытаясь найти хоть какой-то смысл в своей жизни. А теперь он очнулся в этом белом пространстве, ощущая себя совершенно другим человеком.

Нож медленно поднялся на ноги, чувствуя, как его тело наполняется новой энергией. Он сделал несколько пробных шагов, удивляясь своей лёгкости и гибкости. Его движения стали более плавными и уверенными, словно он обрёл некое новое, более совершенное тело.

Оглядевшись вокруг, Нож понял, что это место, должно быть, его собственное подсознание. Он всегда знал, что внутри него скрывается нечто большее, чем просто обычный человек. И теперь, очутившись в этом белом пространстве, он чувствовал, что приближается к разгадке тайны своего «я».

Нож сделал ещё несколько шагов, пытаясь понять, что же ждёт его дальше. Он чувствовал, что в этом месте его ждут ответы на все вопросы, которые мучили его на протяжении всей жизни. Здесь, в этом белом пространстве, он сможет найти ключ к своему истинному предназначению.

Внезапно Нож ощутил, как вокруг него начинает сгущаться туман. Он попытался разглядеть что-то сквозь эту пелену, но тщетно. Всё вокруг заволокло белесой дымкой, скрывая от его взора окружающее пространство. Нож замер на месте, чувствуя, как его охватывает лёгкое беспокойство. Что-то должно было произойти, он это чувствовал.

И тут словно из ниоткуда перед ним возникла фигура. Сначала Нож различил лишь размытые очертания, но постепенно они становились всё более чёткими. Перед ним стоял человек, облачённый в белоснежные одежды, словно сотканные из света. Его лицо было скрыто капюшоном, но Нож чувствовал, что этот незнакомец обладает невероятной силой и мудростью.

— Добро пожаловать, Нож, — произнёс таинственный незнакомец голосом, полным глубокого спокойствия. — Мы ждали тебя.

Нож замер, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, а по телу пробегают волны странного возбуждения. Кто был этот человек? И что он имел в виду, говоря, что они ждали его?

Незнакомец сделал шаг вперёд, и Нож ощутил, как волна спокойствия и умиротворения окутывает его. Он понял, что этот человек не представляет для него угрозы, а, напротив, несёт в себе нечто, что способно изменить его жизнь навсегда.

— Ты прошёл долгий путь, чтобы оказаться здесь, — продолжил незнакомец. — Твоё пробуждение знаменует начало нового этапа твоего существования. Отныне ты уже не тот, кем был прежде. Ты стал иным.

Нож молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал, как в его сознании начинают проясняться некоторые моменты, ранее скрытые от него. Он догадался, кто стоял перед ним.

— Ты хозяин тех мразей в халатах, — спокойно констатировал мужчина, глядя в глаза ненавистному существу.

— В общих чертах, — так же спокойно ответил собеседник Ножа.

— Что ты такое? — в голосе Ножа проклюнулось любопытство. — Ты дьявол? Демон или языческий божок? Потому что назвать тебя ангелом или ещё кем-то добрым у меня язык не повернётся. Знаешь, такому, как ты, белый цвет не подойдёт, скорее чёрный.

— Морализаторство от убийцы и мародёра — миленько. Надеюсь, ты не всерьёз, потому что мы сейчас в твоей голове, и у меня есть доступ ко всей твоей памяти, и, знаешь, мне кажется, не тебе меня судить. Эксперименты в твоём случае вполне оправданы.

— Ты лжёшь! Я ничего не помню из своей жизни! — от ярости лицо Ножа покраснело. — Я… я не мог. Я новый человек…

— Да ну, — притворно удивился гость, вместе с тем помещение начало слегка темнеть и наполняться тёмными тонами. — Ну тогда смотри!

Сказано — сделано. Не прошло и секунды, как глаза Ножа расширились и наполнились слезами, ещё через мгновение он схватился за голову и начал кричать. Упав, он начал кататься по полу.

— Ладно, ты пока наслаждайся своими воспоминаниями, а я прогуляюсь по твоему сознанию, если ты не против. Хочу понять, что с тобой происходит: с мозгом, а ещё с сознанием. Ну раз ты ничего не помнишь, это интересный феномен. До встречи.

И фигура в светлом исчезла из помещения, оставив Ножа один на один с гнетущими воспоминаниями.

Глава 64

Внимание! Внимание! Говорит Центральный Комитет Правительства Спасения Российской Федерации, и земли. Всем гражданам, находящимся на территории Российской Федерации, просьба внимательно прослушать это сообщение.

В связи с критической ситуацией, сложившейся на территории нашей страны, Центральным Комитетом Чрезвычайного Правительства Российской Федерации принято решение об организации безопасных зон для укрытия и эвакуации населения. Одной из таких зон является город Нижний Новгород и прилегающие к нему районы.

Граждане, находящиеся на территории Российской Федерации, идите в Нижний Новгород и близлежащие города для получения убежища и необходимой помощи. Центральным Комитетом Чрезвычайного Правительства Российской Федерации гарантируется безопасность, медицинское обслуживание, а также обеспечение продовольствием и предметами первой необходимости для всех, кто прибудет в указанные районы.

Для получения дополнительной информации и координации действий по эвакуации и размещению населения, просим всех граждан настроиться на частоту 145,500 МГц. Трансляция экстренного сообщения будет осуществляться каждые 30 минут, начиная с 12:00 по московскому времени, до 20:00.

Центральный Комитет Чрезвычайного Правительства Российской Федерации призывает всех граждан сохранять спокойствие и организованно следовать указаниям. Только сплоченность и взаимопомощь позволят нам преодолеть возникшие трудности и обеспечить безопасность каждого жителя нашей страны.

Внимание! Внимание! Говорит Центральный Комитет Чрезвычайного Правительства Российской Федерации. Повторяю, всем гражданам, находящимся на территории Российской Федерации, незамедлительно направляйтесь в Нижний Новгород и близлежащие города для получения убежища и необходимой помощи. Частота связи 145,500 МГц, время эфира - каждые 30 минут, начиная с 12:00 по московскому времени. Центральный Комитет Чрезвычайного Правительства Российской Федерации гарантирует вашу безопасность и оказание всей необходимой помощи. Сохраняйте спокойствие и следуйте указаниям. Конец связи.

***

Тревожный треск радиоприемника нарушил тишину заброшенного подвала, где укрылись двое мужчин - Иван и Андрей. Они напряженно вслушивались в доносившиеся из динамика слова, пытаясь понять, что происходит в мире за пределами их убежища.

- Какая-то чушь! - раздраженно бросил Андрей, откинувшись на стену. - Война? Комитет? Да с войны уже почти сорок лет прошло. Мир давно тих и мертв, человечество разрозненно и малочисленно. Кто всерьёз поверит что еще остались какие-то комитеты?

Иван молча переложил ружье в другую руку, задумчиво глядя на потрескивающий приемник.

- Нижний Новгород был большим городом, - произнес он после паузы. - Я еще подростком там бывал, в метро спускался. Там, говорят, целые бункеры были построены. Может, там действительно есть какое-то убежище?

Андрей покачал головой, скептически хмыкнув.

- Ты такой же, как и наш староста. Как только услышал это сообщение, так покоя не знает, все хочет людей повести. А ведь мы и так едва выживаем здесь, в этом заброшенном лесу. Зачем нам еще куда-то идти? А если это психи по типу святош Московских? Они ведь тоже вначале задвигали что они остатки регулярной армии.

Иван ответил не сразу, задумчиво глядя в темноту.

- Я не разделяю твоего пессимизма, Андрей, - произнес он наконец. - Но согласен, что староста слишком увлекся этим сообщением. Нам и так хватает забот. Но все же, может, стоит прислушаться? Вдруг там действительно есть шанс на что-то лучшее?

Андрей тяжело вздохнул, понимая, что спорить с Иваном бесполезно. Его товарищ всегда отличался упорством и верой в лучшее, даже в этом безнадежном мире.

Тем временем, из динамика продолжали доноситься отрывистые фразы:

"Внимание! Внимание! Говорит Центральный Комитет Чрезвычайного Правительства Российской Федерации. Всем гражданам, находящимся на территории Российской Федерации, прошу немедленно прослушать это важное…Для координации действий по восстановлению страны…Только объединившись, мы сможем возродить Россию из руин и вернуть ей былое величие! Повторяю, это важное сообщение от Центрального Комитета Чрезвычайного Правительства Российской Федерации..."

Иван и Андрей напряженно вслушивались в каждое слово, пытаясь понять, что происходит за пределами их убежища.

Андрей покачал головой, все еще не веря услышанному.

- Ты только послушай! Война, катастрофа, бункеры... Да кто поверит в такую чушь? Это явно какая-то замануха, попытка собрать людей под свои знамена. Нам и так нелегко выживать здесь. Зачем нам еще куда-то идти?

Иван задумчиво потер подбородок, не спуская глаз с потрескивающего приемника.

- Я понимаю. Но ведь если хоть часть этого правда... Если где-то действительно есть люди, которые пытаются восстановить страну... Разве мы не должны попытаться присоединиться к ним? Разве у нас есть выбор, кроме как продолжать прозябать в этих руинах?

Андрей раздраженно фыркнул, понимая, что спорить с Иваном бесполезно. Его товарищ всегда отличался упрямством и верой в лучшее, даже в этом безнадежном мире.

- Ладно, допустим, - проворчал Андрей. - Но что, если это все-таки ловушка? Что, если нас просто заманивают, чтобы ограбить, или сожрать? Ты ведь помнишь, как с нами поступили в прошлый раз, когда мы попытались найти других выживших...

Иван поморщился, явно вспоминая тот неприятный инцидент.

- Помню, - тихо ответил он. - Но разве у нас есть выбор? Если это действительно шанс на что-то лучшее... Разве мы можем его упустить?

Андрей тяжело вздохнул, понимая, что Иван уже принял решение. Спорить с ним было бесполезно - упрямый товарищ все равно пойдет на этот риск, несмотря ни на что.

- Ладно, - сдался Андрей. - Но если что-то пойдет не так, я тебе этого не прощу. Выйдем на вылазку, все равно город относительно недалёко.

Иван кивнул, снова переводя взгляд на потрескивающий приемник. Из динамика по-прежнему доносились призывы Центрального Комитета...

***

Над городом-крепостью Неу-Волгштадт нависало вечное серое небо, словно тяжелый саван, накрывший некогда цветущие земли. Ветер, пронизывающий до костей, гнал по улицам клубы пыли, нашептывая о былом величии этих мест. Лишь могучие стены, воздвигнутые мужчинами рода Старкофых, возвышались над руинами.

Сам Старкоф, нынешний хозяин города-крепости, человек суровый и неумолимый, восседал в своем кабинете, обдумывая очередные планы по укреплению границ своей вотчины. Его взгляд, пронизывающий, словно лезвие меча, скользил по карте, отмечая слабые места, которые необходимо было защитить от любой нечисти, осмелившейся приблизиться к его владениям.

Неу-Волгштадт, самая северная вотчина королевства, настоящая кость в горле для орд мутантов, и банд мародёров, шатающих по степи, и желающих пройти здесь, где радиоактивные реки Волга и Дон разделяли земли южан от земель населённых кошмарами. Лишь сухопутный коридор, тянущийся между этими могучими водными артериями, оставался уязвимым местом, требующим постоянной бдительности и защиты.

Дружины господина Старкофа, закаленные в боях с мутантами и прочей нечистью, неустанно патрулировали этот коридор, не давая врагу ни малейшего шанса прорваться к сердцу королевских владений. Ветхие судёнышки речного гарнизона, принадлежащие королю, сидящему в далеком Ростофе, также несли свою вахту, бороздя радиоактивные воды Волги и Дона, готовые в любой момент дать отпор любому, кто посмеет нарушить хрупкий мир, установленный в этих краях.

Старкоф знал, что его владения – заветная мечта многих полубезумных мутантских главарей, и для не менее безумных людских фракций. Поэтому он не жалел ни сил, ни средств, чтобы сделать Неу-Волгштадт неприступной крепостью, способной противостоять любым угрозам.

Его взгляд остановился на карте, где отмечены были ключевые точки обороны. Каждый участок сухопутного коридора был тщательно укреплен, а вдоль берегов Волги и Дона возвышались сторожевые башни, готовые в любой момент поднять тревогу. Малейшая слабость в этой системе обороны может стать фатальной, поэтому он неустанно следил за каждым ее звеном, не давая врагу ни малейшего шанса.

Его мысли прервал стук в дверь, и на пороге появился один из его верных соратников, капитан дружины Алексей Громов.

- Господин Старкоф, - произнес Громов, отдавая честь, - разведка докладывает о движении мутантов в северном секторе. Они, кажется, пытаются прорваться к коридору.

Старкоф нахмурился, его взгляд стал еще более суровым.

- Созвать совет немедленно, - приказал он. - Мы должны быть готовы к любым их действиям.

Громов кивнул и поспешил выполнять приказ. Старкоф же вновь обратил свой взгляд к карте.

***

В просторном зале, где некогда проводились балы и приемы, собрался совет обороны Неу-Волгштадта. Вокруг массивного стола, покрытого картами и схемами, расселись капитаны дружин, главы ополчения и прочие высокопоставленные лица, ответственные за безопасность города-крепости.

Во главе стола восседал сам господин Старкоф, его суровый взгляд обводил собравшихся, словно оценивая их готовность к грядущей битве.

- Господа, - начал он, его голос звучал спокойно и уверенно, - разведка докладывает о движении мутантов в северном секторе. Они, кажется, пытаются прорваться к нашему сухопутному коридору.

По залу пробежал тревожный шепот, но Старкоф поднял руку, призывая к тишине.

- Нам необходимо немедленно усилить оборону этого участка. Я хочу, чтобы все командиры дружин сосредоточили свои силы там, где они будут нужны больше всего.

Один из командиров, грубоватый мужчина с шрамом на лице, поднял руку.

- Господин Старкоф, а как же южный участок? Разве там не требуется усиление? Ходят слухи, что банды мародеров пытаются прорваться через Дон.

Старкоф кивнул, признавая справедливость этого замечания.

- Вы правы, Петр Иванович. Южный участок также нуждается в нашем внимании. Поэтому я предлагаю разделить наши силы поровну: половина дружин будет защищать северный коридор, а другая половина - южный.

Он обвел взглядом собравшихся, ожидая возражений, но все молчали, понимая, что это единственно верное решение в сложившейся ситуации.

- Кроме того, - продолжил Старкоф, - я хочу, чтобы речной гарнизон усилил патрулирование Волги и Дона. Нам необходимо держать под контролем эти реки, чтобы не допустить проникновения врага с этого направления. – затем чуть помолчав добавил. – Все это во славу королевства конечно.

Командир речного гарнизона, седовласый ветеран, кивнул в знак согласия.

- Будет исполнено, господин Старкоф. Мы удвоим количество патрулей и усилим бдительность. Во имя королевства.

Старкоф удовлетворенно кивнул, а затем обвел взглядом собравшихся.

- Господа, я рассчитываю на ваше мужество и профессионализм. Я верю, что вместе мы сможем отразить любую атаку врага и сохранить наш город в целости и сохранности.

Его слова были встречены дружными возгласами одобрения. Командиры дружин и ополчения, воодушевленные речью Старкофа, поспешили к выходу, чтобы немедленно приступить к укреплению обороны.

Старкоф остался один, его взгляд вновь обратился к карте, где отмечены были ключевые точки обороны.

***

Ночь опустилась на Неу-Волгштадт, словно черный саван, скрывая под собой тревожное ожидание грядущей битвы. Лишь свет факелов, мерцающих вдоль городских стен, нарушал эту непроглядную тьму, словно напоминая о том, что здесь, в этом последнем оплоте человечества, еще теплится жизнь.

Господин Старкоф стоял на высокой башне, его взгляд, пронизывающий и суровый, скользил по темным горизонтам, высматривая признаки приближающейся опасности. Он знал, что враг не дремлет, и что этой ночью Неу-Волгштадту предстоит выдержать очередное испытание за право стоять здесь, и мозолить глаза ублюдочным мутантам своим великолепием, по крайней мере самым господин Старкоф верил в это.

Внизу, в казармах и оружейных, его верные дружины готовились к бою, проверяя оружие и снаряжение, закаляя свою волю и дух.

Вдруг тишину ночи нарушил далекий рев, словно сама земля содрогнулась от ужаса. Старкоф напрягся, его рука легла на рукоять пистолета, а взгляд устремился к северному горизонту. Там, в темноте, он различил движение, словно волны темной субстанции, накатывающие на город.

- Мутанты! - раздался крик часового, и в ту же секунду по стенам Неу-Волгштадта побежали сигнальные огни, призывая всех к оружию.

Старкоф спустился вниз, его шаги гулким эхом разносились по коридорам крепости. Если Неу-Волгштадт падет, то не останется больше ни одного оплота, способного противостоять силам тьмы, рвущимся на беззащитный юг.

Дружины Старкофа, закаленные в боях, заняли свои позиции, готовые встретить врага во всеоружии. Артиллеристы заряжали орудия, пулемётчики готовили свои машины смерти, а пехотинцы сжимали в руках мечи и автоматы.

Первая волна мутантов обрушилась на стены города, словно живой таран, пытаясь сокрушить их своей массой. Но защитники Неу-Волгштадта встретили их градом пуль и снарядов, сея смерть в рядах врага. Казалось, что эта первая атака захлебнется в потоке крови и плоти.

Однако мутанты, ведомые неведомой силой, снова и снова бросались на штурм, словно волны, разбивающиеся о скалы.

Старкоф, наблюдавший за ходом битвы с высокой башни, сжимал рукоять пистолета, его глаза сверкали решимостью. На помощь защитникам города пришли речные патрули. Ветхие судёнышки, ведомые седовласыми ветеранами, вышли из темноты Волги и Дона, обрушивая на мутантов град ядер и мин. Этот неожиданный удар с тыла смешал ряды врага, заставив его отступить.

Защитники Неу-Волгштадта, воодушевленные этим подкреплением, с новой силой усилили огонь не жалея пуль, сметая все на своем пути. Мутанты, не выдержав натиска, начали отступать, увлекаемые темными силами, что направляли их в этот смертельный поход.

Победный клич защитников города разнесся над руинами. Господин Старкоф, стоя на высокой башне, смотрел на это зрелище, и в его суровом взгляде читалась облегчение.

Неу-Волгштадт, отстояв свои границы в кровопролитной битве, вновь погрузился в тревожное ожидание. Господин Старкоф, окруженный своими верными соратниками, внимательно изучал донесения разведки, пытаясь понять, откуда может последовать следующий удар.

Но, удара так и не последовало.

***

Ветер с севера пронизывал насквозь, срывая последние листья с обнаженных деревьев. Господин Старкоф поднял воротник своего тяжелого пальто, пытаясь укрыться от леденящего холода. Его взгляд мрачно скользил по полю брани, усеянному телами мутантов. Они лежали, словно зловещие статуи, застывшие в причудливых позах. Старкоф тяжело вздохнул и отдал приказ своим людям начать уборку.

Солдаты и горожане неохотно приступили к этой мрачной работе. Они осторожно переворачивали тела, стараясь не прикасаться к ним. Многие отворачивались, пытаясь сдержать рвотные позывы. Запах гниющей плоти и крови висел в воздухе, отравляя все вокруг. Хозяин города наблюдал за происходящим, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась усталость.

Внезапно к нему подбежал запыхавшийся вестовой.

- Господин! - выкрикнул он. - В порту, прибыл корабль с северной заставы!

Старкоф нахмурился. Быстрым шагом он направился к порту, за ним следовала свита из верных офицеров.

Когда Старкоф подошел к причалу, он увидел небольшой пароход, вокруг которого столпились горожане. Городская стража с трудом сдерживала толпу, не давая ей приблизиться к кораблю. При виде своего господина люди расступились, пропуская его вперед.

Старкоф подошел к начальнику порта, который поспешно поклонился ему.

- Что происходит? - сухо спросил Старкоф.

- Господин, - начал начальник порта, - этот корабль прибыл с северной заставы. Говорят, что на нем члены экспедиции господина Альбрехта фон Шемяки.

Старкоф нахмурился еще сильнее. Он знал об этой экспедиции, его старый друг Альбрехт возглавлял ее. Что же могло случиться с ним и его людьми?

Старкоф подошел к измученным солдатам, сходившим с корабля. Они выглядели изможденными, их одежда была покрыта грязью и кровью.

- Кто из вас главный? - громко спросил Старкоф.

Через мгновение из толпы вышел молодой воин. Его лицо было перепачкано слизью и кровью, но в глазах горел решительный огонь.

- Я, господин, - ответил он, слегка кланяясь.

Старкоф окинул его внимательным взглядом.

- Где ваш хозяин? Что случилось с экспедицией?

Солдат помедлил, собираясь с мыслями.

- Господин Альбрехт фон Шемяка... - его голос дрогнул, - он погиб. Вся экспедиция, которую вы видите перед вами, - это все, что осталось.

Старкоф ощутил, как внутри него что-то сжалось. Альбрехт был его старым другом, они вместе прошли через многое. Неужели его больше нет?

Молодой воин продолжил:

- Мы столкнулись с чем-то ужасным, господин. Те твари, что напали на нас, были не похожи ни на что, что мы видели раньше. Они были быстры, сильны и беспощадны. Мы пытались сражаться, но они одолевали нас одного за другим. Господин Альбрехт пал, защищая нас. Мы едва смогли спастись и вернуться сюда. Внешне они похожи на людей, но это не были люди. Похоже пустошь в очередной раз родила какое-то мерзкое отродье.

Старкоф молча выслушал рассказ солдата. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него бушевал шторм эмоций. Он потерял друга, а его экспедиция столкнулась с чем-то ужасным. Что это были за твари, и что они означают для будущего этих земель?

Старкоф глубоко вздохнул и положил руку на плечо молодого воина.

- Вы проявили мужество и отвагу. Вернувшись сюда, вы спасли жизни многих. Я благодарен вам за это.

Солдат слегка кивнул, в его глазах читалась глубокая печаль.

- Теперь нам предстоит разобраться с тем, что вы обнаружили, - продолжил Старкоф. - Мы должны понять, что это за твари и как с ними бороться. Но сначала нам нужно позаботиться о наших павших товарищах.

Он обернулся к своим людям, которые все еще занимались уборкой тел мутантов.

- Удвойте усилия! Мы должны как можно скорее очистить это место. Затем мы соберем всех, кто пал в бою, и устроим им достойные похороны.

Старкоф отправился в свою резиденцию, чтобы обдумать дальнейшие действия. Его друг погиб, защищая своих людей, и Старкоф поклялся, что отомстит за его смерть.

Он сел за свой стол, достал карту и начал изучать ее, пытаясь найти ответы на мучившие его вопросы. Где именно находилась экспедиция Альбрехта? Что они там обнаружили? И самое главное - откуда взялись эти ужасные твари?

Старкоф просидел за картой до поздней ночи, анализируя каждую деталь. Его мысли метались. Наконец, он откинулся на спинку кресла, устало потирая виски.

"Что-то надвигается, - подумал он. - Что-то ужасное и неизведанное. И мы должны быть готовы встретить это лицом к лицу".

Он поднялся из-за стола и подошел к окну, глядя на темные улицы города. Завтра предстояло много работы - похороны павших, подготовка к возможным новым атакам.

Глубоко вздохнув, он направился к двери, чтобы присоединиться к своим людям.

''Надо будет позже поговорить с людьми Альбрехта, они должны внести ясность, в природу тварей, убивших моего друга''. – подумал он.

Глава 65

Над пустынным ландшафтом, покрытым обломками и фрагментами зданий, медленно всходило солнце, озаряя руины некогда процветающих городов. Здесь, среди этих безжизненных развалин, горстка разведчиков в привычном темпе обыскивали каждый закуток, стремясь найти продукты высокого производства предыдущей цивилизации. В их случае это комплектующие от примитивных бытовых компьютеров, и другие плоды славной технической революции гремевшей по всей земле, до вторжения пришельцев.

Цепочка разведчиков экипированных в лёгкие бронежилеты, плащи, закованные в неприметные керамические щитки и сжимавшие тяжёлые автоматические винтовки, зорко смотрели по сторонам, глядя на мир своими ярко-голубыми глазами.

Иоанн, молодой инженер, был одним из них, изредка поправляя шлем, и разминая мускулистую шею, он грузно вздыхал, дело в том что рюкзак с набранными безделушками уже заметно доставлял дискомфорт. Поскольку группа сталкеров служивших во славу рода грибного, а таких было немало, бродила по ближайшим от Нижнего Новгорода городам по несколько дней, сувениров набралось приличное количество. Например сейчас был упор на сиди приводы, столь нужные для создания схем, вернее маломощные лазеры, конечно поиски не ограничивались только этим.

Рюкзак Иоанна сшитый из специального волокна, выращенного в глубине грибных колодцев могли выдержать невероятные нагрузки, к примеру сейчас, Иоанн нес на своём мощном горбу порядка трёхста килограмм, и хоть ему сейчас, действительно не очень комфортно, тем не менее благодаря новой технике изготовления тканей, для экипировки ролевых групп, и генномодифицированному телу Иоанна, подобные нагрузки были не страшны.

Они бродил по заброшенным заводам и складам, разыскивая уцелевшие детали и механизмы, которые могли бы послужить основой для создания нового оборудования. Цель была проста, но амбициозна - восстановить хотя бы часть технологий, утраченных в результате катастрофы.

В очередной раз, обследуя руины какого-то здания, Джон наткнулся на покрытый пылью корпус компьютера. Среди обломков и пыли он обнаружил фрагменты оборудования, которые, можно использовались для производства полупроводниковых приборов.

***

Этап с перфокартами должен быть пройден, в условиях ограниченных подземельями я не мог тратить пространство, на создание примитивных компьютеров. Да и я понимал, что хоть работы с перфокартами были полезны, хотя бы тем что была налажена нужная инфраструктура, но технология эта не была нужна, поэтому требовалось перейти к перфокартам.

Воодушевленный, я собрал группу таких же энтузиастов, как и я сам, и приступили к кропотливой работе. Первым делом предстояло воссоздать установку для выращивания монокристаллических пластин полупроводника.

Метод Чохральского, позволявший выращивать монокристаллический кремний из расплава, был одним из ключевых этапов в производстве полупроводников. Благо, мы уже научились выращивать кристаллы подобным образом, в грибных колодцах, прямо в специализированных цехах. Конечно, требовалось адаптировать незначительные мелочи, но в целом все было готово в этом плане.

Мои ведущие учёные и их команды тщательно изучали сохранившиеся чертежи и инструкции, пытаясь понять размах новых работ.

Особую сложность представляла система индукционного нагрева, необходимая для поддержания высокой температуры расплава. Но, используя свои знания и изобретательность, командам удалось создать примитивный, но работоспособный индукционный нагреватель, питаемый от самодельных электродвигателей.

Не менее важной была и система вакуумирования и контроля газовой атмосферы. Здесь им пришлось прибегнуть к изобретательным решениям, используя обломки старых насосов и клапанов. Постепенно, шаг за шагом, они восстанавливали каждый узел установки, преодолевая одну техническую проблему за другой.

Параллельно с этим занимались поиском и восстановлением других ключевых технологий, необходимых для производства полупроводниковых приборов. Им предстояло воссоздать установки вакуумного напыления, плазменного осаждения, фотолитографии и многое другое.

Наконец, после недель напряженной работы, выращивание монокристаллических пластин нужной специфики пошло на поток. Это был триумф, маленький, но важный.

***

Успешный запуск установки для выращивания монокристаллических пластин вдохновил. Теперь, когда мы овладели одной из ключевых технологий, необходимых для производства полупроводниковых приборов, перед ними открывались новые горизонты.

Следующим шагом стало создание оборудования для нанесения тонких пленок. Это было крайне важно, ведь без этого процесса невозможно было создавать современные интегральные схемы и транзисторы. Команды принялись за поиск и сборку установок вакуумного напыления, плазменного и химического осаждения.

Работа шла медленно, но верно. Им приходилось буквально по крупицам собирать необходимые компоненты, зачастую используя самые неожиданные подручные средства. Вакуумные насосы были восстановлены из обломков старых холодильников, а источники питания для плазменных процессов собраны из трансформаторов и генераторов, найденных в руинах. Большая часть комплектующих конечно были созданы на местных предприятиях, но что можно было достать на поверхности, мы доставали.

Особенно сложной задачей стало воссоздание системы контроля газовых потоков. Без точного дозирования и смешивания различных газов невозможно было добиться качественного нанесения пленок. Но и здесь командам удалось проявить чудеса изобретательности, используя самодельные клапаны, дозаторы и контроллеры.

Параллельно с этим шла работа по восстановлению оборудования для фотолитографии - ключевого процесса в производстве микросхем. Установки для нанесения фоторезистов, экспонирования и травления были собраны из обломков старых приборов и механизмов собранных на подземных заводах.

Особое внимание уделялось системам точного позиционирования фотошаблонов. Без этого невозможно было добиться необходимой точности при создании рисунка микросхем. Здесь пригодились знания в области прецизионной механики, а также изобретательность всей команды.

Шаг за шагом, преодолевая одну проблему за другой, мы восстанавливали каждый узел необходимого оборудования.

И вот, спустя еще один месяц напряженной работы, им удалось собрать полноценную производственную линию для изготовления полупроводниковых приборов. Конечно, она была далека от совершенства, но сам факт ее существования в этих руинах был поистине впечатляющ.

***

Восстановив основное технологическое оборудование, мои команды приступили к налаживанию полноценного производства интегральных схем в условиях подземного бытия.

Первым делом была организована работа внутри чистой комнаты - герметичное изолированное помещение с тщательно контролируемыми параметрами воздуха, температуры и влажности. Она была уже давно построена, хорошо себя зарекомендовала при производстве перфокарт. Это было необходимо, чтобы защитить чувствительные процессы нанесения тонких пленок и фотолитографии от загрязнений и внешних воздействий.

Контроль параметров осуществлялся с помощью самодельных датчиков и контроллеров.

Следующим шагом стало восстановление процессов нанесения тонких пленок. Для этого были задействованы установки вакуумного напыления и химического осаждения, собранные ранее. Особое внимание уделялось подготовке поверхности пластин кремния (которые тоже собирали в грибных колодцах), чтобы обеспечить высокое качество наносимых слоев.

Параллельно шла работа по воссозданию фотолитографического оборудования. Были собраны установки для нанесения фоторезиста, экспонирования и травления. Я лично занимался разработкой и изготовлением фотошаблонов, используя доступные материалы и методы, в том числе и комплектующих собранных на поверхности.

Одной из ключевых проблем стало обеспечение необходимыми химическими реагентами. Команда пустилась на поиски, изъятие старых запасов синтезированных в грибных колодцах, а также занималась самостоятельным синтезом некоторых веществ в лабораторных условиях.

Особое внимание уделялось системе контроля и управления производственными процессами. Для этого были собраны самодельные контроллеры, датчики и системы мониторинга. Все это позволяло отслеживать ключевые параметры и оперативно реагировать на возникающие отклонения.

Несмотря на все трудности, командам удалось постепенно наладить стабильное производство интегральных схем. Конечно, их характеристики были далеки от современных стандартов, но они уже могли выпускать работоспособные микросхемы, пусть и с ограниченными возможностями.

Эти первые успехи вдохновляли людей и давали надежду на возрождение высоких технологий. Я понимал, что это лишь начало долгого пути, но каждый новый шаг приближал их к восстановлению утраченного.

***

Глубоко под землей, где тишину нарушал лишь ровный гул многочисленных механизмов, брат Петров, ведущий инженер-электронщик, стоял перед новым станком с ЧПУ, разглядывая его с профессиональным интересом. Этот станок был плодом долгих исследований и разработок, продукт развития производства интегральных схем.

Всего несколько месяцев назад процесс создания микросхем был трудоемким и кропотливым. Инженеры-схемотехники вручную проектировали каждый элемент, а затем передавали чертежи в производственный цех, где рабочие вручную пробивали отверстия в перфокартах, соответствующие топологии будущей микросхемы. Эти перфокарты загружались в специальные устройства, которые последовательно экспонировали фоторезист на кремниевых пластинах, формируя рисунок будущих транзисторов и проводников.

Но теперь все изменилось. Благодаря прорыву в области потокового производства интегральных схем, весь процесс стал полностью автоматизированным. Вместо перфокарт, инженеры-схемотехники создавали цифровые модели будущих микросхем, которые напрямую загружались в систему управления станком. Высокоточные лазерные головки выжигали топологию прямо на фоторезистивном слое, с невероятной скоростью и точностью.

Инженер провел рукой по гладкому корпусу станка, ощущая волнение, которое всегда охватывало его при виде новейших достижений инженерной мысли. Этот станок был способен производить другие микросхемы с топологическими нормами в несколько микрон, что открывало невиданные ранее возможности для создания компактной и высокопроизводительной электроники.

Он вспомнил, как всего несколько недель назад, когда впервые увидел прототип этого станка, его поразили масштабы происходящих изменений. Еще недавно, создание даже простейшей микросхемы занимало недели, а теперь целые пластины заполнялись сложнейшими интегральными схемами за считанные часы. Это открывало путь к массовому производству высокотехнологичных изделий, которые раньше были доступны лишь узкому кругу специалистов.

Мужчина подошел к пульту управления и запустил очередной производственный цикл. Станок зашумел, приходя в действие, и через несколько минут на выходе появились готовые схемы. Инженер внимательно осмотрел их, проверяя качество и точность топологии. Результат превзошел все ожидания - микросхемы были безупречны.

Он улыбнулся, представляя, как эти крошечные кремниевые пластины станут основой для создания новых, устройств. Возможно, через несколько лет они будут использоваться в бортовых компьютерах боевых машин, или в системах управления засекреченными объектами. А может быть, найдут применение в сложнейших научных приборах, открывающих новые горизонты познания Вселенной, помогут распространить свет грибных истин.

Он вернулся к пульту, чтобы запустить следующую партию микросхем. Впереди было еще много работы - нужно было довести производственные мощности до максимума, чтобы обеспечить потребности оборонной промышленности и растущих научно-исследовательских институтов. Но Андрей был готов к этому вызову.

Глубоко под землей, вдали от посторонних глаз, рождалось то, что в скором времени должно было стать основой технологического прорыва их государства. Здесь, создавалось будущее корон поможет покорить окружные государства.

Инженер бросил последний взгляд на станок, и вышел из комнаты. Выйдя в коридор, брат Петров почувствовал, как напряжение последних дней потихоньку отпускает его. Он глубоко вдохнул свежий воздух, наполненный запахом озона, и зашагал по направлению к своему кабинету. Впереди его ждала очередная порция чертежей и расчетов, требующих внимательного изучения. Но он был готов к этому.

***

Глубоко под землей, в сердце подземного государства, гудели машины. Здесь, в недрах скал, где солнечный свет никогда не проникал, кипела жизнь.

Инженеры и ученые, облаченные в защитные костюмы, сновали между рядами сверкающих станков, следя за непрерывным производством микрочипов - крошечных, но невероятно мощных устройств, которые были нужны для работы беспилотных машин. Эти беспилотники, созданные руками искусных конструкторов, были глазами и ушами грибного государства, его разведчиками и защитниками. Уже сейчас бригады легионеров, и сталкеров уходили во все стороны, в том числе под прикрытием целых роев беспилотников.

Каждый день объемы производства интегральных схем неуклонно росли, отвечая на растущие потребности. Ведь эти микрочипы были жизненно важны не только для беспилотников, но и для множества других устройств, без которых подземный мир уже не мог существовать. Автоматизированные системы жизнеобеспечения, сложные механизмы, обеспечивающие добычу и переработку ресурсов, - все они нуждались в этих крошечных, но незаменимых компонентах.

Один из руководитель производства, беловолосый ученый по имени Арктур, внимательно следил за показателями на мониторах, отслеживая малейшие изменения.

Арктур вздохнул, глядя на ряды станков. Арктур медленно обошел производственные линии. Внезапно Арктура отвлек сигнал тревоги. Один из датчиков зафиксировал нарушение в работе одной из производственных линий. Нахмурившись, он поспешил к пульту управления, чтобы выяснить причину сбоя. Его сердце забилось быстрее - любой простой мог обернуться катастрофой для всего подземного государства. В голове забушевало море голосов его братьев, и сестёр.

Арктур быстро просмотрел данные, одновременно слушая голоса. Оказалось, что произошел выход из строя целого блока оборудования.

Не теряя ни секунды, Арктур мобилизовал свою команду. Инженеры и техники бросились к поврежденному оборудованию, пытаясь как можно быстрее устранить неполадку.

Время словно замедлилось, пока шла эта напряженная борьба. Арктур следил за каждым шагом, готовый в любой момент вмешаться и скорректировать действия своей команды.

Наконец, после нескольких часов напряженной работы, им удалось восстановить нормальный режим производства. Облегченно вздохнув, Арктур обвел взглядом цеха, где снова гудели станки, а рабочие, вытирая пот со лба, возвращались к своим местам.

Работа не должна прерываться, нужно удовлетворить нашу нужду.

***

Тихий ветер пробегал по пыльным улицам заброшенного города, поднимая клубы пыли и мусора. Солнце палило безжалостно, окрашивая руины в оттенки оранжевого и красного. Двое мужчин, одетые в потрепанные камуфляжные костюмы, Иван и Андрей, лежали на крыше высотного здания, внимательно вглядываясь в окружающую пустошь.

- Странно, - задумчиво произнес Иван, поправляя прицел своей винтовки. - За все время нашей вылазки мы не встретили ни одного мутанта или гигантского насекомого. Обычно здесь кишмя кишит всякой дрянью.

Его напарник, Андрей, молча кивнул, не отрывая взгляда от панорамы. Они провели в этом городе уже несколько дней, исследуя руины в поисках припасов и оружия, но так и не столкнулись ни с одним из тех чудовищ, что, по слухам, бродили по пустошам.

- Может, они ушли куда-то? - предположил Иван, закуривая сигарету. - Или затаились, ждут, пока мы уйдем?

- Возможно, - коротко ответил Андрей, поудобнее устраиваясь на своем наблюдательном посту. - Но я бы на это не рассчитывал. Что-то здесь не так.

Они замолчали, вглядываясь в горизонт. Вдали виднелись силуэты разрушенных зданий, а на небе кружили стаи черных птиц, издававших пронзительные крики. Воздух был наполнен гнетущей тишиной, нарушаемой лишь редкими порывами ветра.

Андрей сделал очередную затяжку, задумчиво разглядывая тлеющий кончик сигареты.

- Помнишь, как мы оказались здесь? - внезапно спросил он, переводя взгляд на напарника.

Иван закатил глаза.

- Давай без этого.

Андрей хмыкнул, затягиваясь сигаретой.

Иван задумчиво кивнул, его взгляд затуманился.

- Знаешь, иногда мне кажется, что мы влезли в какую-то игру, правила которой нам неизвестны. Все эти мутанты, чудовища, странные явления - словно кто-то специально расставляет для нас ловушки, проверяя, как далеко мы зайдем.

Андрей промолчал, его мысли витали в том же направлении.

Внезапно Иван напрягся, его взгляд сфокусировался на чем-то вдали.

- Смотри, - прошептал он, указывая рукой. - Там, на горизонте. Что-то движется.

Андрей тут же приник к биноклю, всматриваясь в указанном направлении. Сначала он ничего не мог разглядеть, но спустя несколько мгновений его глаза расширились от удивления.

- Не может быть... - пробормотал он, не веря своим глазам.

Глава 66

Тишина. Лишь изредка доносился отдаленный гул двигателей, нарушая безмолвие полуразрушенного города. Иван и Андрей, затаились на верхнем этаже многоэтажного жилого дома, внимательно наблюдая за полуразрушенной дорогой, что вилась внизу. Их взгляды были прикованы к движущейся колонне бронетехники, медленно ползущей по разбитому асфальту.

Иван осторожно приложил к глазам бинокль, всматриваясь в приближающуюся технику. Его напарник Андрей, сидевший рядом, напряженно следил за каждым его движением.

- Похоже на военных, - тихо присвистнул Иван, не отрывая взгляда от окуляров.

Андрей цыкнул, забирая бинокль из рук товарища.

- Да быть того не может, - проворчал он, внимательно рассматривая колонну. – Регулярной армии давно нет, с какой радости они должны появиться? Больше тридцати лет их никто не видел, а тут вам здрасте пожаловали?

Иван устало вздохнул и протянул руку, забирая бинокль обратно.

- Техника новая, и на переделки латанные и перелатанные не похоже, - задумчиво произнес он, всматриваясь в приближающиеся машины. – К тому же, солдаты на технике закованы в экзоброню, вон какие здоровые. Я не припомню, чтобы святоши с запада или магометане с востока могли таким похвастаться.

Андрей промолчал, продолжая наблюдать за колонной. Десятки бронированных машин, от тяжелых броневиков до легких разведывательных автомобилей, медленно ползли по разбитой дороге. Солдаты, одетые в новейшие экзоскелеты, зорко следили за окружающей местностью, сверху над колонной парили дроны, так что двум товарищам приходилось сильно прижиматься к бетонному полу, чтобы их не заметили.

- Похоже, ты был прав в своих недавних предположениях, - вдруг прошептал Андрей, не отрывая взгляда от колонны. – Эти войска, кажется, движутся со стороны Нижнего Новгорода. Если сопоставить два факта – регулярные радиопередачи, авторами которых выступили некие государственные силы, предлагающие помощь всем нуждающимся, и эту вот колонну вооруженных сил, - он кивнул в сторону дороги, - то напрашивается вывод, что они как-то связаны.

Иван молча кивнул, продолжая наблюдать за приближающейся техникой. Колонна медленно ползла вперед, ее движение казалось неторопливым, но в то же время уверенным и целенаправленным.

- Нам нужно двигаться дальше, - тихо прошептал Иван, дождавшись, когда последняя машина скроется за поворотом. – Не стоит привлекать к себе внимание.

Андрей кивнул, и оба охотника бесшумно отползли назад, осторожно выглядывая уходя в глубину ой подъезд. Колонна исчезла из виду, оставив после себя лишь клубы пыли, медленно оседающие в воздухе. Два охотника двинулись вперед.

***

Иван и Андрей осторожно пробирались по разрушенным улицам, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Они давно научились двигаться бесшумно, словно тени, растворяясь в окружающей обстановке. Годы, проведенные в постоянной борьбе за выживание, закалили их, превратив в настоящих мастеров своего дела.

Внезапно Андрей остановился, подняв руку, призывая напарника к тишине. Иван замер, прислушиваясь к окружающим звукам. Вдалеке доносились приглушенный грохот, перемежающиеся с всполохами взрывов, похоже колонна на кого-то наткнулась. Друзья переглянулись.

Они замедлили шаг стараясь держатся как можно тише.

- Как ты думаешь откуда они взялись? Столько лет прошло, многие из тех кто помнил тот прошлый мир, уже умерли. Радиация, голод, болезни, мутанты, сам понимаешь. – тихо спросил Андрей, оглядываясь по сторонам.

- Какая разница? Смысл гадать, все равно наши выводы будут мимо леса. Главное что мы их видели своими глазами, - ответил его напарник. – Колонна двигалась от Волги, и судя по всему, они направляются на север.

Иван и Андрей переглянулись. Друзья продолжали обсуждать свои наблюдения, и друзья внимательно вслушивались в их разговор.

- Это может означать только одно, - задумчиво продолжил Иван. – Похоже, что Нижний Новгород теперь не принадлежит магометанам. Потому что, ну знаешь, я сомневаюсь что вдруг ударились в патриотизм, и решили объединить русские земли, хотя среди них немало русских по крови. Ну так вот, если эти войска двигаются от Волги, и то что они вообще двигаются, и располагают такими силами, означает, что они намерены установить контроль над этим регионом.

- Но все же, что это за войска? – с сомнением произнес Андрей. – Я не помню подобной техники и экипировки, а ведь когда я был мелким, я уже был в состоянии запоминать какие-то вещи, и факты. Допустим я соглашусь, это регулярные войска, но чьи? На федеральные войска они не похожи. – Иван скептически посмотрел на друга, но бурно отреагировал. – Да пойми ты, меня это все пугает. Похоже, они обладают серьезными технологическими преимуществами. Отрицать это глупо, но что если они какие-то психи, или каннибалы? Плюс еще эти слухи о каком-то грибном сатане. Мы ведь уже встречали ополоумевших изгоев, которые несли какую-то околёсицу, про злого духа живущего под землёй

Иван посмотрел на Андрея, понимая, что его предположения могут быть верными, в конце концов его друг не был глупым человеком, трусоватым да, но не глупцом. Эти неизвестные войска, по всей видимости, были связаны с теми радиопередачами, о которых они слышали. Но что это за сила, и каковы ее намерения, оставалось загадкой.

Ивану нечего было сказать в ответ.

***

Иван и Андрей шли молча, погруженные в свои мысли. Услышанные ими разговор заставил их задуматься о том, что происходит в их некогда привычном мире. Тридцать лет назад все рухнуло, и с тех пор они привыкли полагаться только на себя, выживая в этом жестоком и беспощадном мире.

Но теперь, похоже, что-то меняется. Появление этой колонны вооруженных сил, оснащенных по последнему слову техники, и слухи о возрождении государственности в Нижнем Новгороде – все это наводило на тревожные размышления.

- Что именно ты помнишь, что было тридцать лет назад? – вдруг тихо спросил Иван, не отрывая взгляда от дороги.

Андрей кивнул, его лицо на мгновение омрачилось.

- Не так много, как хотелось бы, - коротко ответил он. – Это был ад на земле. Мы тогда чудом выжили, потеряв многих людей.

Иван вздохнул, его взгляд стал задумчивым.

- Да, те времена были ужасными. Но ведь что-то должно было послужить причиной того, что все так обернулось, - он замолчал на мгновение, а затем продолжил. – Ты помнишь, что говорили тогда? Про какие-то секретные разработки, про новое оружие, которое должно было изменить ход войны? Про секретные убежища, настолько глубоко под землей, что даже пришельцы не в силах их найти?

Андрей кивнул, его лицо помрачнело.

- Помню. Говорили, что какие-то безумные ученые создали нечто невероятное, что должно было стать решающим фактором в противостоянии с чужаками. Но как всегда, что-то пошло не так, и все вышло из-под контроля.

Иван задумчиво кивнул.

- Возможно, то, что мы видели сегодня, как-то связано с теми событиями, - произнес он. – Эта колонна, эта новая техника и экипировка солдат… Похоже, что кто-то сумел восстановить то, что было утрачено тогда. Ну или это был привет из прошлого. Может быть, где-то под нижним лежали скрытые резервы, которые проснулись только сейчас.

Андрей промолчал, его взгляд был устремлен вперед. Он понимал, что друг прав – события, свидетелями которых они стали, были связаны с тем, что произошло тридцать лет назад. Но что это означало для них, для их мира, для всего, что они знали?

Друзья продолжали идти, каждый погруженный в свои мысли. Им предстояло многое обдумать и решить, ведь то, что они узнали, могло изменить все. Они понимали, что их ждет непростой путь, полный неизвестности и опасностей, но были готовы встретить их во всеоружии.

***

Ветер завывал в заброшенных окнах, гоняя по полу пыль и обрывки старых газет. Андрей и Иван сидели у небольшого костра, согревая закоченевшие руки. Они шли уже несколько дней по этим чужим землям, и пока встречали лишь редкие патрули - хорошо вооруженные и снаряженные. Больше ничего.

Иван помешивал варево, время от времени бросая настороженные взгляды на темные проемы окон. Андрей откинулся на ветхую стену, расслабленно вытянув ноги.

- Знаешь, здесь на удивление безопасно, - задумчиво произнес он. - За все эти дни мы не встретили ни одного мутанта, ни одного здоровенного жука или хищного растения. Местные патрули, видимо, все зачистили.

Иван кивнул, не отрывая взгляда от котелка.

- Да, это показывает их боеспособность, - негромко ответил он. - Они держат эти земли под контролем.

Андрей развел руками.

- Ну, тут уж речь идет не о их компетентности, а о целях этих "правительственных войск", - он произнес последние слова с легкой насмешкой.

Иван вздохнул и молча предложил Андрею миску с горячим варевом. Они поели в тишине, лишь потрескивание огня нарушало эту тишину. Когда с ужином было покончено, первым взял дежурство Андрей. Иван же завернувшись в спальник, быстро уснул.

Охотнику снились кошмары. Какой-то могущественный и опасный силуэт маячил на краю сознания, источая угрозу. Но странным образом, Иван не чувствовал страха - напротив, ощущал, что нечто архаичное и могучее, живущее в этих землях, хочет защитить его от чего-то злого, идущего из космоса.

Сон Ивана прервался так же внезапно, как и начался. Он открыл глаза и увидел широкое дуло винтовки, нацеленное ему в лоб. Держал ее рослый человек, больше двух метров ростом, в плащ-палатке и бронежилете. Яркие голубые глаза, будто светящиеся изнутри, пронзали Ивана насквозь из-под козырька каски, из-под которой торчали пепельные волосы.

Только сейчас Иван заметил, что в стороне барахтается Андрей, которого вязали двое таких же гигантов. Дуло винтовки больно ткнулось Ивану в бровь, заставив его зашипеть от боли. Капли крови упали на левый глаз.

- Если еще раз пошевелишься, я разнесу тебе голову, - спокойно произнес великан.

Иван не хотел проверять решимость солдата, так что предпочёл поверит ему на слово.

В помещение зашли еще несколько таких же солдат, и Ивана начали связывать под прицелом тяжелой винтовки. Обоих охотников вывели наружу, где стоял одинокий броневик, бухтевший двигателем. Их втолкнули в пехотный отсек, следом забрались солдаты, и машина тронулась прочь.

Иван и Андрей переглянулись, гадая, что же их ждет дальше.

***

Броневик трясло на ухабах, но Иван и Андрей старались не шевелиться, опасаясь гнева конвоиров. Их связанные руки затекали, но они терпели, боясь спровоцировать солдат на жестокость.

Наконец, машина остановилась, и охотников вывели наружу. Они оказались в небольшом военном лагере, окруженном высокими бетонными стенами. Внутри кипела жизнь - солдаты сновали туда-сюда, занимаясь своими делами, возле палаток виднелись ящики с оружием, горшки со странными растениями.

Их провели мимо всей этой активности к одному из зданий. Внутри было прохладно и тихо. Их втолкнули в небольшую комнату, обставленную лишь столом и парой стульев. Один из конвоиров грубо усадил их на стулья, а сам встал у двери, скрестив руки на груди.

Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошел высокий седовласый мужчина в военной форме. Он окинул пленников цепким взглядом и сел напротив.

- Итак, господа, давайте знакомиться, - произнес он спокойным, ровным голосом. - Меня зовут брат Григорий. И у меня к вам вопрос, прежде всего, кто вы такие и что забыли на наших землях?

Иван и Андрей переглянулись. Они понимали, что отпираться бесполезно - их уже видели, да и сопротивляться не имело особого смысла.

- Меня зовут Иван, а это Андрей, - начал Иван. - Мы просто охотники, шли через эти земли...

- Охотники, значит, - перебил его Григорий. - И на кого же вы охотились? На мутантов? Или, может, на наших солдат?

- Нет-нет, что вы! - поспешно возразил Андрей. - Мы просто искали дичь, чтобы прокормиться. Мы не причиняли вреда никому из ваших людей, честное слово! На самом деле мы шли на сигнал с вашей стороны. Кто-то вел радиоэфир из Нижнего Новгорода, и обещал безопасность, еду, и крышу над головой. Вот мы и шли посмотреть, правда это, или нет.

Григорий задумчиво кивнул, постукивая пальцами по столу.

- А вот вы кто есть, беженцы. Ну что ж, допустим, - произнес он. - Но вы могли сдаться ближайшему патрулю, вместо этого вы таились, и пытались прятаться, наши людей вели вас, как только вы перестали, нынешнюю границу. Вы должны были знать, что здесь небезопасно для посторонних.

Иван облизнул пересохшие губы.

- Мы... мы просто не знали, - тихо сказал он. - Мы шли наугад, надеясь найти безопасное место для привала. Мы не хотели никому навредить. Еще мы хотели понять, что вы за люди. Знаете, в нынешние времена, кому попало доверять нельзя.

Григорий окинул их еще одним цепким взглядом, а затем тяжело вздохнул.

- Ладно, я вам верю, - сказал он. - Но теперь вы оказались в затруднительном положении. Я не могу просто отпустить вас. Так что придется вас задержать на некоторое время. О вас уже сообщили, так что через несколько дней за вами приедет машина, и отправит вас в столицу, пусть там с вами разбираются.

Он поднялся из-за стола и направился к двери.

- Охранник, отведет вас в камеру, - бросил он через плечо.

Иван и Андрей переглянулись с тревогой, и одновременным облегчением.

***

Их втолкнули в небольшую камеру, обставленную лишь жесткой койкой и столом. Дверь с лязгом закрылась за ними, оставляя их в полумраке.

Иван и Андрей осторожно опустились на койку, стараясь не потревожить затекшие руки. Они молчали, каждый погруженный в свои мысли.

Наконец, Андрей тихо произнес:

- Ну и влипли мы, а? Надеюсь ты блядь доволен Ванька!?

Иван покачал головой.

- Не трясись так, я понимаю, я виноват, и да нам не повезло, - вздохнул он. - Интересно, что они с нами сделают? Дознаватель сказал, что отправит нас в столицу.

- Да все что угодно отдадут на опыты, допросят, замучают веселья ради, расстреляют? - мрачно предположил Андрей. - Или отправят на принудительные работы? Или вообще сдадут местным мутантам на съедение?

Иван закатил глаза.

- Не неси чушь, отеши бы убить, уже бы убили, - ответил он. - Нам нужно держаться. Может, получится как-то договориться с ними, убедить, что мы не представляем угрозы.

Андрей хмыкнул.

- Ага, убедить двухметровых громил, которые держат нас под прицелом, - ехидно произнес он. - Ты хоть представляешь, что они хотят, кто они, что они? Мы для них просто муравьи. Дурацкое положение, и вроде вот мы, среди них, а вопросов еще больше. Я даже не уверен часть государства они, или нет?

Иван промолчал, понимая, что Андрей прав. Их шансы выглядели весьма призрачными. Но сдаваться он не собирался.

***

С момента допроса прошел день, двое друзей сидели в тишине, пока дверь камеры не распахнулась. На пороге стоял очередной белобрысый будто бугай, что захватил их в заброшенном доме.

- Вставайте, - коротко бросил он, зыркая на них ярко-голубыми глазами. - Брат Григорий хочет с вами поговорить.

Иван и Андрей переглянулись, но не посмели ослушаться. Они поднялись и вышли из камеры, ведомые конвоиром.

***

Григорий ждал их в той же комнате, что и раньше. Он жестом указал им на стулья, и они осторожно заняли свои места.

- Ну что ж, господа, - начал полковник, - давайте продолжим наш разговор. Теперь я хочу знать кто вы такие, и откуда, только без вранья.

Иван и Андрей переглянулись.

- Мы просто охотники, - начал Иван. - Мы живем в небольшом поселении к северу отсюда.

Григорьев внимательно слушал, постукивая пальцами по столу.

- Допустим, - произнес он. - Но почему вы забрались так далеко?

Иван вздохнул.

- Дело в вашей радиопередаче, которую мы поймали, нам показалось что ваши обещания очень заманчивы. - ответил он. - Наши земли истощены, а мутанты становятся все более агрессивными. Мы вынуждены были идти все дальше в поисках добычи. А тут как раз попалось под руку ваше предложение, вернее предложение ваших лидеров. Так что для начала надо было проверить, все ли хорошо.

Григорий задумчиво кивнул.

- Понятно, - сказал он. - Значит, вы просто бедные голодные охотники, забредшие не туда, куда нужно.

Он помолчал немного, словно взвешивая что-то в уме.

- Скоро за вами приедут, и во всем разберутся. Во всяком случае, если ваши намерения не агрессивны, и не деструктивны, и вы не врали, проблем быть не должно, людям мы рады.

Иван чуть погодя кивнул.

- Но, - Григорий поднял руку, предупреждая их возражения, - пока, вы ждете, я вас займу делом.

Он наклонился вперед, пристально глядя на пленников.

- Поработаете, в камере я вас не буду держать, работы здесь много.

Иван и Андрей переглянулись. Это был шанс, пусть и не самый радужный. Но что еще им оставалось?

- Мы согласны, - твердо сказал Иван.

Григорий удовлетворенно кивнул.

- Вот и отлично, - произнес он. - Тогда приступайте к своим обязанностям. Охранник, отведет вас к месту работ.

***

Иван и Андрей шли следом за конвоиром, гадая, что за работа была им поручена.

Наконец, они оказались на небольшом огороженном участке, где несколько человек занимались разбором и ремонтом различной техники - от старых автомобилей до полуразрушенных боевых машин.

- Вот ваше новое место работы, - произнес конвоир, указывая на группу людей. - Вы будете помогать в ремонте и обслуживании техники. Если проявите себя хорошо, возможно, вас даже допустят к более ответственным заданиям. Будете помогайками, пока ничего серьезного вам не доверят, но пара рук, будут не лишними. Сейчас к вам подойдёт механик.

Иван и Андрей переглянулись. Это было не так уж и плохо - по крайней мере, их не отправили копать окопы или разминировать поля.

- Ну что, приступайте.

Глава 67

Гул тяжелых гусениц эхом разносился по таежной глуши, нарушая вековое безмолвие. Колонна бронированных машин медленно ползла по потрескавшейся асфальтовой дороге, оставляя за собой глубокие следы. Жители небольшой деревушки, затерянной среди бескрайних лесов, с тревогой наблюдали за приближением военной техники, гадая, что же могло привести сюда чужаков. Вернее наблюдал только один ее житель, Иван, остальные жители разбежались в глубину леса, как услыхали о приближении колонны.

Иван, старый охотник, стоял на крыльце своего дома, вглядываясь в надвигающуюся угрозу. Он помнил, как в годы Великой Войны подобные колонны превращались в пыль, под орбитальными ударами чужаков. Сердце его сжималось от страха, но вместе с тем в нем теплилась надежда.

Первые бронированные машины въехали в деревню, поднимая клубы пыли. Великаны-солдаты в красивой броне быстро рассредоточились, занимая позиции по периметру. Иван напрягся, готовый в любой момент схватиться за свою старую винтовку, но вдруг заметил, что военные не проявляют агрессии. Они лишь молча наблюдали, словно ожидая чего-то.

Вскоре из головной машины вышел высокий офицер в закрытом как у всех солдат шлеме, отличаясь только наличием небольшого рисунка сбоку. Он окинул взглядом деревню, а затем направился к Ивану, протягивая руку в знак приветствия. Немаленькая ладонь Ивана, утонула в лапе офицера.

- Здравствуйте, гражданин. Я брат Николай. Нам поручено эвакуировать жителей этой деревни. Прошу вас собрать всех и подготовиться к отправке.

Иван недоверчиво посмотрел на чудака. Но в глазах Петрова он не увидел ни злого умысла, ни обмана. Лишь искреннее беспокойство и решимость выполнить свой долг.

- В кто такие? Мы вас не знаем, идите куда шли ребята. В деревне я один. Все повымирали. - ответил Иван.

Петров тяжело вздохнул и свистнул в сторону бронетранспортёра

- Иваныч, хорош врать! Один он живёт! – Из люка танка вышел Андрей, один из двух охотников ушедших за радиосигналом в сторону Нижнего Новгорода. Живой, здоровый и весёлый, он со своим товарищем, Иваном другим, считался пропавшим, а он вот он, живой. – Иваныч, это ж те самые вояки, которых мы искали! Я главное, привожу помощь, а ты говоришь что никого в деревне нетути!? Не ну нормально? – Сказав это Андрей задорно засмеялся, солдаты тоже вокруг засмеялись, а их командир щура голубые глаза, вежливо улыбался, сдерживая смешок.

Иван замер, пораженный услышанным. Подошел поближе к Андрею, и хлопнув того по плечам, начал расспрашивать того.

- Андрюшка! Ты где пропадал паразит!? Мы думали что Иван, и ты сгинули на болотах южных. А ты вон живой, да еще и гостей уважаемых привёл. Где Ванька-то? Шалопай. – Улыбнувшись, старик степенно поправил длинные усы.

- В нижнем остался. Иваныч, а где все? – Только сейчас, озадаченный Андрей задался вопросом.

- Ну ты даешь. Попрятались конечно, где им еще быть. Техники чуждой дожидаться что ли? – Развёл руками старик.

- А ты чего остался? – Не остался в долгу Андрей.

- Чтобы всех вытащить, если угроза миновала, а ежели нет, то мне и помереть не страшно. Со старика взятки гладки.

- Ну ясно. Так ты остальных звать будешь? – Не унимался Андрей.

- А зачем? Вдруг вы хитрите? Я сейчас людей позову, а вы их заграбастаете, оно мне надо? Так что пушай сидят. – Не дрогнув ответил старик.

- Да ты чего старый, взбесился что ли? С какой это такой радости, я бы был предателем? – Начал рассказывать Андрей.

- А мне почем знать? Может вы хлопцы Ваньку-то нашего в полоне держите. – На этот раз старик обратился к офицеру напрямую, внутренне поражаясь монструозному росту чужака. – А Андрюшка просто подыгрывает вам.

- Ой, старик, ну и фантазия у тебя конечно…- Андрей хотел было продолжить, но командир судаков поднял ладонь, давая знак, что дальше будет говорить сам.

- Уважаемый Иван. Вы наверняка в курсе, до вашей деревни доходил наш радиосигнал. Каждый день мы ведём радиовещание, прямо из Нижнего Новгорода. Сами посудите, если бы наши намеренья состояли в уничтожении, или пленении ваших односельчан, стали бы мы подходить к вашему посёлку в открытую? Это же просто не имеет смысла.

Старик молча смотрел, пока великан очень вежливо, и медленно доносил свою точку зрения. Наконец когда тот закончил, он снова заговорил.

- Наверное. Знаешь что. Я лучше позову старосту, вот пусть он решает, и разбирается выводить остальных, или нет.

Не тратя больше времени на расспросы, старый охотник пошёл в сторону леса, и скрывшись в лесной чаще пропал из виду. Вскоре к деревне, вместе с Иваном вышли встревоженные мужики, неся с собой самое необходимое.

Легионеры терпеливо наблюдали, по крайней мере, теперь можно было вести более конструктивную беседу.

***

Я нашел еще одно поселение. Неделю назад, легионеры поймали двоих аборигенов, от них я узнал, что чуть севернее Волжской низменности в глубине уцелевшей тайги, затаились целые цепочки поселений. На их эвакуация ушло около двух недель, и местные особо не сопротивлялись подчинению, так что в лагеря исправления я отправил меньшую часть найденных. Благодаря этому, население резко подскочило до семи тысяч, а вместе с неподчинёнными количество людей в легкую достигало десяти тысяч.

Это былая невесёлая тенденция, поскольку количество ярых неподчиненцев было довольно внушительным. В среднем оно варьировалось в районе тридцати процентов, это уже было как правило, вот найдёшь поселок в сто человек, тридцать из них будут упираться до последнего, в то время как остальные спокойно принимали помощь.

По началу я пытался переломить складывающуюся картину, и все сваливал на банальную случайность. Но, разные изощрённые методы подчинения, основанные на косвенном влиянии, плохо работали на этих тридцати процентах. Можно было конечно применить насильственный метод, но его надёжность оставляла желать лучшего. Я просто вспомнил что из-за этой ''ненадёжности'', совсем недавно произошёл сбой в моей тогда еще небольшой общине, но даже так ущерб был значительный, а если представить что это случится с городом, или с целой планетой? Где уже будут цепочки с работающей атомной энергетикой, химпромом, военно-промышленным комплексом? Насколько будут страшные последствия? Сколько человек умрет?

Лучше так не рисковать, и просто не мучать их, и поручать этим людям какую-то легкую несложную работу, и держать в резервациях, от греха подальше.

А пока хватало, и того населения что есть. Резкий рост числа людей позволил нам увеличить численность вооружённых сил. И в какой-то момент выйти к бывшим административным границам нижегородской области, и пойти дальше вдоль Волги, ставя посты, и восстанавливая речные порты.

Наладка станков с ЧПУ, и создание примитивной электронной промышленности позволили, резко нарастить производство широкой линейки товаров, в том числе беспилотных летальных аппаратов, сложного оружия, и предметов бытовой необходимости.

***

Брат Борис вытачивал крайнюю на сегодня деталь, на своём новом станке, позволяющем автоматизировать многие процессы. Борис до этого не подозревал что его итак прежде отточенные до максимума движения, довольно скоростные темпы работы, смогут стать лучше благодаря этому навороченному станку. Он, как и его товарищи заводчане выпускали невиданное количество деталей, и товаров, так необходимых растущей колонии.

Ряды станков гремели в подземном зале, рядом на проходной стояли тяжёлые телеги, куда сгружали детали, которые используют в другом цехе.

Через полчаса, завершив работу, Борис убирал свое место работы, вычищая щеткой грязь, и стальную стружку.

Сзади его дожидался рабочий следующей, ночной смены. Паренёк лет, из недавно посвящённых.

Передав чистое место работы, Борис направился в раздевалку.

Когда он вышел на проходную, его окутал приятный свежий ветерок, свежая прохлада воздуха, подняла ему настроение. Свежесть шла через специальные вентиляционные шурфы, там в глубине были подземные лёгкие города – парники, и фермы пищевых сортов водорослей. Остальная часть воздуха шла из садов, и поверхностных насаждений на поверхности.

С работы, Борис ехал на автоматической дрезине, которая вела рабочих с рабочей станции, ближе к центру, где располагались жилые районы.

Состав маялся довольно быстро. Рабочие сидели на удобных сиденьях, синтезированных из какого-то хитина, и тихо переговаривались, некоторые просто молча сидели и смотрели друг на друга. Несмотря на рекомендацию грибного государя, не злоупотреблять телепатическим общением, поскольку это может истощить ''говорящего'', некоторая часть братьев, и сестёр иногда пренебрегали этим правилом.

Что характерно, это стало частым явлением, после массового эволюционного возвышения всех жителей Александрии. Ведь это увеличило резервы, выносливость в том числе и психическую, так что это не так сильно отражалось на их состоянии. А еше Борис знал, что этим иногда злоупотребляли новенькие, но те скорее по незнанию, или из трепета перед удивительным, не могли удержаться.

Пока Борис размышлял, одновременно копаясь в грибной сети, просматривая новости, или возможные директивы грибного государя. Поезд остановился, на перегоне, это был район резервации, или отстойник, как называли сами грибные.

Строго говоря это было скопление нескольких станций, искусственно соединённые грибными рабочими, и представляющее собой единое пространство, из которого невозможно улизнуть, без разрешения хранителей порядка. А их тут всегда много. Здесь жили ''слепые'' – упрямцы, что из гордыни, или еще чего, не делали принимать милость их народа, и господина. Поэтому они жили здесь, медленно подвергаясь перевоспитанию, через терпение, и труд.

Поскольку грибной государь был очень добр, и гуманен, никто их не отпускал, на поверхность, ведь там смерть, и гибель, и страдания. В конце концов, кем бы они были если бросили этих несчастных на произвол судьбы. От того наверное Борису, и другим братьям было ещё прискорбнее когда там вспыхивал очередной бунт.

Культура ''слепцов'' зиждилась на черной неблагодарности, в отношении их общины. Но даже после такой дерзости, грибной государь не подчиняет их силой, потому что каждый должен придти к смирению, и свету добровольно.

Борис смотрел через окошко на десяток законников, стоявших у проходной. Рослые мужчины, как и он выше двух метров, в лёгких бронежилетах охраняли ворота в сектор, праздно переговариваясь между собой. Мимо проходили вереницы ''слепцов'' которые тоже как и Борис возвращались домой после специальных работ. Их мелкие фигуры, на фоне обычного адепта, смотрелись как нескладные детские силуэты, на фоне взрослых родителей.

Борис не знал, где точно работали ''слепцы'' но они работали это факт, во всяком случае это явно была работа попроще, и не такая ответственная как у него.

Поезд снова двинулся вперёд. Уходя ближе к центру, скоро он будет дома.

Борис вышел на станции почти полностью укутанной в зелень, и деревья. Характерная черта жилыми, центральных станций. На других станциях такого не было, или по минимуму.

Вслед за ним из вагона вышла толпа рабочих, таких же как и он заводчан.

Пройдя арки, они оказались в жилой застройке. Люди начали расходиться по домам. Борис пошел дальше, к своему дому. Повсюду бегали дети, очень много детей. Это тоже было характерно для здешних мест. Общинникам было положено иметь большие семьи, минимум троих, но в среднем было значительно больше, в районе шести-семи.

Так что вечером после школы, яслей, кружков в цехах, и лёгких смен. Жилые кварталы наполнялись помимо людского гомона, не менее громким детским смехом.

Зыркая на мир своими ярко-голубыми глазами, дети радовали Бориса, и всех остальных взрослых. Община росла как на дрожжах, очень скоро эти ребята станут вместе со всеми в один строй, станут частью будущего.

Наконец Борис приблизился к дому, его родные заранее дали его у дверей, почувствовав его присутствие когда он ступил ногой на территорию большой станции.

Борис подбежав обнял родных. Наконец-то он дома.

Ужин прошел прекрасно. На столе была жаренная свининка, картошка, кукуруза, свежий хлеб, и варёная гречка. Борис ел с удовольствием, в еде их община никак себя не ограничивала. Генномодифицированные культуры давали огромные урожаи, так что простые рабочие как он, могли питаться в свое удовольствие. А то ему уже осточертели водорослевые концентраты, которые выдавали им на работе, конечно, они были питательны, и даже полезны, вполне себя содержа дневную дозу почти всех нужных элементов. Но вкусовые качества были просто отвратительные.

После ужина семья уселась за общим просмотром фильма, которые крутили по локальной сети из центра. На это раз это был какой-то американский вестерн, про смелых покорителей запала, сражавшихся с мексиканцами, бандитами, и коренным населением. В целом было неплохо, семье нравилось, а самому Борису было любопытно, он находил параллели между подобными вестернами, и их нынешним положением в этом полумёртвом мире.

***

Жемчужина Волги гудела своей жизнью, тысячи людей гомонили, и работали наполняя город жизнью – грязные, больные, сирые тем не менее жизни в них было больше чем у их предков живших в тучные годы, до нападения чужаков. Султан Казани Гарун неспешно прогуливался по балкону своего дворца, вдыхая свежий утренний воздух. Его взгляд был прикован к величественной реке, что медленно несла свои воды на восток. За прошедшую ночь здесь произошло нечто необычное - река, еще вчера покрытая зеленоватой тиной, сверкала чистотой, словно ее тщательно очистили, лишь редкие островки мусора плескались на полной глади, да остовы уничтоженной техники, или фрагменты порушенных мостов выглядывали своими верхушками из воды.

Гарун задумчиво провел рукой по бороде. Как опытный правитель, он знал, что подобные перемены не происходят просто так. Кто-то, обладающий немалой силой и влиянием, явно приложил руку к этому событию. Но кто? И с какой целью?

Султан неторопливо прошел к краю балкона, оперся на резные перила и устремил взгляд вдаль. Волга, словно змея, извивалась между берегов, унося с собой тайны прошлого и загадки будущего. Возможно ли, что пропажа Ярослейва, появление какого-то радиосигнала из его города, и очистка реки как-то связаны?

Султан задумчиво покачал головой. Перед ним открывался новый, неизведанный горизонт, полный как возможностей, так и опасностей.

Гарун перевел взгляд на противоположный берег Волги. Там, среди руин некогда процветающих городов, виднелись следы активной деятельности. Кто-то расчищал территорию, под новые дома, и поля. Люди жили здесь недолго, из-за загрязнения, и радиации в среднем по тридцать-сорок лет, на большее сил у простолюдинов не хватало, но зато они размножались в огромных количествах, так что в последнее время места начинало не хватать, в том числе пищи.

Так что обрадованные казанцы, самопроизвольное очищение реки встретили с энтузиазмом, и уже с самого утра они молились, и устраивали песнопения, в честь какого-то подземного божества. Страда уже сейчас пыталась из разогнать.

Султан задумчиво потер подбородок. Он явственно видел, как мир меняется. И теперь ему, как никогда, требовалась дальновидность и умение просчитывать ходы на несколько шагов вперед.

Гарун медленно отошел от перил, его взгляд стал жестким и решительным. Султан вернулся в свои покои, где его ждали советники. Предстояло многое обсудить и спланировать. В первую очередь большую вылазку на запад.

Тем временем, на противоположном берегу Волги, среди руин, продолжалась кипучая деятельность. Группы хорошо вооруженных и экипированных людей методично очищали территорию от радиоактивного мусора и остатков былой цивилизации.

Султан Гарун, погруженный в свои размышления, еще не подозревал, что его ханство вскоре окажется в эпицентре грядущих событий, которые навсегда изменят облик этого мира. Впереди его ждали как невиданные возможности, так и смертельные опасности.

Глава 68

На причал опустился тяжелый сапог. С большого плота, оборудованного для долгих путешествий высаживался большой отряд казанских ушкуйников. Особый отряд султана Гаруна, который он отправлял по особым поручениям.

Люди опытные, и искушённые в искусстве войны.

- Раньше тут причала не было. Тихо прошептал один из воинов. – Вокруг над лазутчиками стелился густой туман, который как-то незаметно появился, когда они начали приближаться к западному пределу казанских владений, и где условно начинались земли Нижнего Новгорода.

- Всем быть готовыми, туман появился не вовремя. Враг может прятаться за ним. – Командир, выхватил двуствольный обрез.

Причал был довольно длинный, и казалось что с каждым пройденным метром, туман становился гуще.

Командир группы испытывал двоякое ощущения, которое в какой-то момент начало перестать в лёгкое беспокойство, а затем необъяснимый страх.

Тяжелый дух начал окутывать его, вместе с ним, границу сознания начали царапать малоприятные образы. Мужчина из-за всех сил сжал зубы, желваки напряглись, и наверное готовы были лопнуть от усилия. Из уголка рта пошла струйка крови, а чуть желтоватые, и все еще крепкие зубы неожиданно начали понемногу крошиться.

Мужчина схватился за голову. По сознанию начали бить образы кровавой бани, бессмысленной резни. Что-то пыталось войти в его сознание, но почему-то вся внутренняя сущность воина отвергала вмешательство.

Из десяти воинов, трое скорчившись упали на землю. Остальные немного блаженно смотрели вперёд, казалось не обращая никакого внимания на страдающих напарников.

Несколько секунд спустя, из тумана, к ним на встречу вышло несколько людей-великанов. Их голубые глаза светили зловещим голубым цветом.

***

Внутренние пристройки казанского кремля утопали в цветах. Султан Гарун сидел на скамье, наслаждаясь природой из своей беседки.

Мужчина кормил зерном своего домашнего петуха, и слушал доклад вернувшегося ушкуйника.

-…где остальные ты говоришь? – Султан с прищуром посмотрел на немного дёрганного лазутчика.

- Трое погибли, их затянули волны Волги. Сами понимаете господин, великая река капризна, и часто берет плату проход. – Султан продолжая подкидывать зерно, с недоверием посматривал на своего человека, или уже не своего?

- Допустим, а как Ярослейв? Что вообще происходит у наших соседей?

Услышав сказанное, мужчина достал из кармана конверт. Хоть он был обыскан на проходной, стражи напряглись, султан примиряюще поднял ладонь.

- Вот. Письмо, от эмира Ярослейва. Его владения все еще под ним, но сильно пострадали. Они чудом отбили набег гулей. Связь, и дроны все уничтожено, часть промышленности тоже. Земли до сих пор кишат этими тварями . Эмир просил передать письмо вам. – Действительно конверт из дорогой белой бумаги, была запечатана сургучной печатью с изображением герба правителей Нижнего Новгорода.

- Можешь идти. Если появятся вопросы, я тебя позову. Доли погибших воинов будут поделены между тобой, и твоим товарищами. Иди отдыхай. – Ушкуйник глубоко поклонившись, не поворачиваясь посеменил прочь. Лишь у дверей, когда его лицо никто не видел, ушкуйников странно улыбнулся. А в мыслях у султана промелькнула мысль: ''Разве у него были не карие глаза? Или они всегда такие голубые? Странно.''

***

Раздражитель с востока удалось убрать, и отвести от себя часть подозрений, хотя бы на время. Безусловно, назойливые соседи будут посылать группы на мою территорию, и они будут идти не только с востока. Для этого, я предусмотрительно расставил по периметру тысячи саженцов моих колоний. Теперь без моего ведома, на мою территорию даже муха не залетит.

Первое испытание кстати прошло успешно, на прихвостнях восточного султана. Сочетание галлюциногенов в воздухе, психически хищных грибов подавляющих менталку людей, и мое личное участие. Полностью парализовало группу незваных гостей.

Немаленькие границы были закрыты. Для надёжности я увеличил количество патрулей. Рейды небольших групп продолжились уже за пределы периметра, который теперь почти совпадал с административными границами нижегородской области, разве что на севере почти четверть земель мы еще не контролировали, но это скорее был вопрос времени, чем объективное затруднение.

В дополнение к рейдам, границу, особенно на юге минировали, последний аргумент так сказать. Если враг пройдёт первую линию защиты.

***

Тяжелый внедорожник, загруженный саженцами, и растениями в горшках, медленно выехал через ворота одной из станций.

Грузная машина покатилась на юг, по недавно проложенной бетонной трассе. Мимо машины проносились полуразрушенные остатки высоток, здания разбирали сами жители Александрии. Кое где даже можно было заметить бригады инженеров которые руководили толпами неподчинённых разбирающих будущие стройматериалы, или сырье, и грузили на такие же грузовички. Иногда попадались даже целые пустыри, на месте которых всего месяц назад мог стоять огромный дом. Часть зданий кстати не раз разбирали, если грибной государь посчитает, что здание ценно в культурном смысле.

Водитель грузовика оглянулся, и посмотрел на нижегородский кремль, который превратился в грозный укрепрайон, тем не менее историческая застройка была нетронута. Старинные здания внутри, и снаружи были сохранены, и отремонтированы.

Под колёсами тяжелой машины изредка хлюпала биомасса. Грибные колонии были повсюду, вместе с водорослями они создавали зелёный ковер, очищая почву от химикатов, и радиации, делая землю снова безвредной, напротив они отработав вредные соединения обогащали почву полезными продуктами распада. И через какое-то время, вслед генномодифицированному шел полноценный лес, который распространялся от входов в станции.

Слева стоял грузовик, окрашенный в оранжевый цвет, рядом стояли люди в таких же оранжевых. Садовники – это отряды вооружённых людей, которые уничтожали вредную растительность успевшую появится за годы постапокалипсиса. Растения похлеще чем борщевик, и любой другой довоенный сорняк. Специально высаженный пришельцами, что-то вроде биологического оружия. Зеленые монстры превращали обширные зелёные биомы в засушливую пустошь, лишённую плодородности. Уничтожая все вокруг себя они кучковались вокруг источников влаги, не давая другим растениям доступа к ней, поглощали все сами.

Это места превращались в труднодоступные оазисы, поскольку были заселены мутантами, либо тварями такими кошмарными, что у обычного человека не хватило бы фантазии придумать существо уродливее, и страшнее.

Садовники надевали специальное снаряжение, и заряжали в свои огнемёты смесь. Даже по прошествии такого количества времени, колонисты находили скопления ''сорняков''. Люди в оранжевом занимались очередной рутиной. Сейчас они сожгут очередную рощу, и засеят грибные саженцы. Это был самый надёжный способ победит заразу.

Водитель видел одну из таких рощ. Они почему-то светились, там количеством цветов, и огней, что порой казалось, как будто роща горит.

Яркое пламя охватило здание, несколько мужчин поливали дом огромной струей огня, казалось она была больше самого здания.

Сбоку от садовников стояли псайкеры, которые простерев руки к огню испускали из пальцев лучистое сияние, которое обволакивало огонь со стороны, и не позволяло ему распространится.

Машина проехала мимо, и выехала за пределы района. Через несколько часов машина доехала до окраины города. И все это время ковер из лишайника, и не думал исчезать. Напротив, все чаще встречались лесопосадки. Собственно водитель вез саженцы для такой же лесопосадки, призванной не только вернуть привычной облик для местности, но и как щит от песчаных бурь.

Здесь в отдалении от Александрии, и нижегородского кремля можно было увидеть группы колонистов, которые укрепляли зеленые посадки, или готовили почву для новых. Водитель свернул к одной из таких лесопосадок, там его заждались его братья, и сестры.

***

Ветер стонал гоняя холодный воздух по утренней степи, ударяясь об поверхность тяжелых доспехов. Брат-легионер Гракх медленно опускался на колени, его пальцы сжимали рукоять лопаты. Перед ним расстилались бесконечные просторы, тянувшиеся далеко на юг. Вдалеке виднелись силуэты далёких холмов, часть из них терялась в низких, свинцовых облаках.

Гракх вздохнул и принялся методично рыть небольшую ямку, время от времени поглядывая по сторонам. Его товарищи, занимались тем же, молча и сосредоточенно. Лишь изредка раздавались приглушенные голоса, отдающие короткие приказы.

Закончив с ямкой, Гракх осторожно достал из ящика небольшой, завернутый в ткань предмет. Он бережно развернул тряпицу, обнажая блестящий корпус мины. Легионер замер на мгновение, глядя на смертоносный механизм, а затем, шепча себе под нос молитву Грибному Государю, принялся устанавливать ловушку.

Позади него послышались приближающиеся шаги, это был всего лишь Марк, его товарищ по отряду, который с недовольным видом опустился рядом.

- Опять ты со своими молитвами, - проворчал Марк, хмуро глядя на Гракха. – Какие же вы странные сторонники Виктора.

Гракх поднял голову, встречаясь взглядом с Марком. В его глазах мелькнула искра раздражения, но он сдержался и ответил спокойно:

- Вера - это то, что помогает нам выстоять в этом безжалостном мире. И не Виктор, а первосвященник Виктор. Глупо отрицать тот факт, что только Грибной Государь может даровать нам силу и защиту. Мы всем ему обязаны.

Марк фыркнул и закатил глаза.

- Я и не отрицаю силу грибного государя. Как вообще можно отрицать, то что ты видишь, и ощущаешь каждый день. Я говорю, о другом, о твоей нездоровой тяге обожествить, грибного государя. Это странно, знаешь ли.

Гракх резко поднялся на ноги, сжимая в руке рукоять лопаты.

- Как ты смеешь так говорить о Грибном Государе? Это святотатство! Ты даже не представляешь, какую силу он дарует нам, чтобы противостоять ужасам этого мира. Без его благословения мы бы давно погибли!

Марк также встал, нависая над Гракхом своим внушительным ростом. Со стороны это картина внушала трепет, два гиганта закованные в тяжёлые доспехи, стояли напротив друг друга.

- Хватит этой религиозной чепухи! Ты что, совсем с ума сошел? Ты должен быть готов сражаться, а не бормотать бессмысленные молитвы! И вообще ты самого грибного государя спрашивал?

Гракх сжал зубы, его пальцы побелели от напряжения. Он хотел было ответить, но в этот момент раздался резкий окрик центуриона, призывающий всех вернуться к работе, команда была подкреплена психическим толчком, отрезвившим двух товарищей. Марк бросил на него последний презрительный взгляд и, развернувшись, направился к своему участку.

Гракх постоял немного, пытаясь успокоиться, а затем медленно опустился обратно на колени. Он снова взял в руки мину и, сжав ее, прошептал очередную молитву. Несмотря на насмешки Марка, Гракх был твердо уверен в силе Грибного Государя. Эта вера была единственным, что поддерживало его в этом безжизненном и жестоком мире. Да, Марк был родом из нижегородского кремля, там все были такие образованные, и самодовольные, привыкшие жить за безопасными стенами, а Гракх, в бытности Георгий, был обычным бродягой, вера в нечто большее помогало ему не сойти с ума. И таких как он было не мало.

Закончив с установкой мины, Гракх поднялся и огляделся. Его товарищи продолжали методично рыть ямки и устанавливать ловушки, создавая непреодолимый рубеж обороны. Он вздохнул и присоединился к ним, стараясь не обращать внимания на колкие взгляды Марка.

Время тянулось медленно, как патока. Легионеры работали в молчании, лишь изредка перебрасываясь короткими репликами. Ветер не утихал. Гракх чувствовал, как пальцы с сжимают холодную лопату, а тело ломит от усталости. Но он упрямо продолжал копать, вкладывая в каждое движение всю свою силу.

Внезапно вдалеке показались темные силуэты. Легионеры мгновенно замерли, напряженно всматриваясь в горизонт. Центурион быстро отдал приказы, и отряд рассредоточился, занимая оборонительные позиции. Гракх сжал рукоять тяжелого автоматае. Он бросил взгляд на Марка, который, к его удивлению, выглядел собранным и сосредоточенным, словно забыв о своих недавних насмешках.

Приближающиеся силуэты становились все отчетливее, и они почувствовали как от них исходят психические вопли, и призывы о помощи. Ясно, это были новенькие, прошли через Порог, там де и пошли начальную инициацию. Рядом с ними на привязи шла девушка, вернее ее волокли, видима из числа неподчинённых, она вопила, и брыкалась, но все безуспешно.

Легионеры встретили новых братьев, и сестер весьма тепло, порушив их в машину, отправили на север. Их отправят на окончательную инициацию, а девушку в резервацию, там тоже ей найдут работу.

Центурион отдал приказ вернуться к работе, Гракх почувствовал, что тот встревожен. Не то чтобы он сильно этому удивился.

Гракх решил проверить винтовку перед боем, но его мысли были далеко от этого безжизненного пейзажа. Как всегда, после беженцев, будет погоня, либо мутанты, либо неуспокоенные, либо жуки, так что они все готовились встретить тварей.

Легионер вздохнул, когда его накрыла тень. Подняв голову, он увидел Марка, который стоял рядом с задумчивым видом.

- Ты тоже заметил? - тихо спросил Марк.

Гракх кивнул.

- Да, что-то явно напугало их. Думаю все по стандарту, встретим тварей, минут через десять-пятнадцать, и будем отдыхать.

Марк покачал головой.

- Надеюсь.

Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Ветер по-прежнему ветер продолжал свистеть, но Гракх почти не вслушивался. Его разум был занят другим.

Внезапно его внимание привлек странный звук, доносящийся откуда-то издалека. Он замер, прислушиваясь. Сначала это было едва различимое, глухое гудение, но постепенно оно нарастало, превращаясь в низкий, вибрирующий рев.

Гракх напрягся, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Он быстро огляделся, замечая, что и остальные легионеры также застыли, прислушиваясь. Центурион отдал короткий приказ, и отряд рассредоточился, занимая оборонительные позиции.

Рев становился все громче, и вскоре Гракх смог различить его источник - огромные, неуклюжие силуэты, медленно выплывающие из-за горизонта. Они двигались с устрашающей неспешностью, но при этом источали ощущение неумолимой, неостановимой силы.

Эти создания, казалось, были сделаны из самого камня, их движения были плавными и грациозными, несмотря на внушительные размеры.

Легионеры напряженно ждали, сжимая в руках оружие. Центурион отдавал короткие приказы, его мысленные команды звучали твердо.

Наконец, когда чудовища приблизились достаточно, Гракх смог разглядеть их более отчетливо. Это были огромные, похожие на насекомых существа, покрытые блестящей, каменистой броней. Их гигантские конечности двигались с пугающей легкостью, а из-под брони виднелись клыкастые, щелкающие челюсти.

Внезапно одно из чудовищ издало оглушительный, пронзительный вопль, от которого у Гракха заложило уши. Остальные твари подхватили этот вопль, и вскоре воздух содрогался от их устрашающего хора.

Легионеры не вздрогнули, некоторые даже хмыкнули. Гракх чувствовал, как по его телу наливалась сила, по крови начал бегать целый коктейль из гормонов, и ферментов. Он крепче сжал рукоять автомата.

Мгновение спустя залпы изрешетили самых первых тварей, превращая их в безжизненные кучи ''мяса''. И чем дальше тем хуже, на одном из броневиков сработал стационарный пулемёт, и свинцовый шквал в мгновение снёс четверть тварей. Под ногами бегущих монстров начали рваться мины.

***

Туша одного из монстров грустно лежала перед позициями легионеров. Из больших отверстий от пуль сочился синеватый ихор. Чуть дальше, все поле было усеяно разорванными телами тварей. Мины, стационарные пулеметы, и залпы из тяжёлых винтовок сделали своё дело.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багряные и золотистые тона. Легионеры суетились вокруг грузового броневика, с трудом погружая на его борт тушу мутантов.

Гракх, морщась от натуги, помогал Марку осторожно укладывать на заднюю платформу голову одного из монстров.

Позади них раздавались приглушенные маты и причитания. Мины придётся ставить заново.

Глава 69

- Вчера этого леса не было. – Мужчина в камуфляжном костюме, и закованный в тяжёлый бронежилет. Смотрел через бинокль, на так неожиданно выросший перед ними забор из деревьев. – Вчера этой штуки тут не было. Да еще туман. Не нравится мне это.

- Что будем делать? – Второй боец лежал на земле, и индифферентно смотрел на небо.

- Корпоративное руководство, не особо интересуется этим направлением, тем не менее. Глава ясно дал понять, что сообщать надо обо всем. А тут ситуация явно нестандартная. Сколько нас тут не было?

- Хм, неделю. - Напарник зевнул, и поудобнее улегся на земле.

- Какой-то ты спокойный.

- Какая разница. С данного момента наши полномочия скоро закончатся. После этого задачи перейдут не нам. Какое-нибудь подразделение, вояки, или яйцеголовые.

Внезапно сбоку, от старенькой радиостанции раздался приятный голос диктора.

- Опять эта хрень. – Военный с биноклем скривился.

- Ну почему же хрень. Я вот нахожу их объявления очень занимательными. А если это правда, то вообще прекрасно.

- Регулярная армия, какой-то комитет спасения? Ну это вряд ли. Лучше думай о деле, нам обратно до опорника ползти.

***

Отчет директора регионального отдела корпорации "Шестерочка" по Костромской области

Совершенно секретно

Только для ознакомления высшего руководства

Кому: Главный исполнительный директор корпорации "Шестерочка"

Копия: Начальник Департамента стратегического планирования и развития

Уважаемые коллеги,

Настоящим докладываю о чрезвычайной ситуации, возникшей на восточных границах нашей операционной зоны в Костромской области.

Как вам известно, в рамках программы "Освоение Нечерноземья" наша корпорация активно развивает сельскохозяйственные и промышленные мощности в этом регионе. Ключевым направлением деятельности является расширение сети наших агрокомплексов, которые обеспечивают производство продовольствия для растущего населения жилых полисов.

Однако в ходе плановых аэрофотосъемок и мониторинга нашими специалистами была зафиксирована весьма тревожная аномалия на восточных границах Костромской области, вблизи бывшей Нижегородской области.

А именно - на протяжении более 150 километров вдоль границы обнаружен сплошной массив девственного леса. Согласно имеющимся картографическим данным, на этой территории ранее располагались обширные пустынные территории, и ныне не населенные пункты и промышленные объекты.

Более того, по данным спутниковой разведки, эта лесная аномалия продолжает расширяться, поглощая все новые и новые территории.

Стоит отметить, что в пределах этого лесного массива отсутствуют какие-либо признаки человеческой деятельности - ни дорог, ни населенных пунктов, ни промышленных объектов. Более того, в непосредственной близости от границ аномалии наблюдаются сбои в работе систем связи, навигации и энергоснабжения. Это может свидетельствовать о наличии мощных электромагнитных или гравитационных возмущений в данном районе.

Предварительный анализ данных дистанционного зондирования не позволяет однозначно определить природу данной аномалии. Не исключено, что мы столкнулись с проявлением неизвестных науке природных процессов или даже с вмешательством внеземных цивилизаций. Требуются дополнительные исследования с привлечением специалистов в области физики, биологии, геологии и других смежных дисциплин.

В связи с этим, прошу Вас рассмотреть возможность организации комплексной научно-исследовательской экспедиции в район обнаруженной аномалии. Для этого необходимо:

1. Сформировать междисциплинарную группу ученых и специалистов корпорации, обладающих компетенциями в различных областях знаний.

2. Разработать детальную программу исследований, включающую дополнительную аэрофотосъемку, геофизические изыскания, биологические и геологические изучения, а также дистанционный мониторинг динамики развития аномалии.

3. Обеспечить группу необходимым оборудованием, средствами связи и жизнеобеспечения для длительной работы в полевых условиях.

4. Согласовать с силовыми структурами вопросы безопасности и логистики экспедиции.

Прошу Вас рассмотреть данное предложение и дать соответствующие указания. Готов лично возглавить данную экспедицию и обеспечить ее успешное проведение.

С уважением,

Директор регионального отдела корпорации "Шестерочка" по Костромской области Нефёдов.

***

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую листву, бросая причудливые тени на землю, покрытую мхом и корнями. В нескольких километрах от стены развернулся укреплённый лагерь. Сотни солдат корпорации, и разношёрстные наёмники копошились около стены, как встревоженные муравьи.

Десятки единиц техники грузили еще больше солдат. Корпорация не поскупилась на ресурсы.

Профессор Петров, возглавляющий исследовательскую группу, стоял у края леса, вглядываясь в непроницаемую стену из деревьев. Его седая голова потела внутри резинового костюма, а глаза, скрытые за окулярами, сверкали от волнения и любопытства. Рядом с ним стоял молодой аспирант Максим, держа в руках планшет с последними данными.

- Итак, Максим, что показывают наши сканеры? - спросил Петров, не отрывая взгляда от таинственной стены.

Максим быстро пробежался по экрану, анализируя полученные результаты.

- Согласно нашим измерениям, эта стена из деревьев простирается далеко на север, и на юг и высотой около пятидесяти метров. Ее структура крайне необычна - она состоит не только из древесины, но и из некоего органического материала, похожего на грибницу. Наши сканеры не могут точно определить его природу.

Петров задумчиво кивнул, поглаживая подбородок.

- Интересно... Значит все намного сложнее. Что-то здесь явно не так, как кажется на первый взгляд.

Он повернулся к остальным членам группы, которые с нетерпением ждали его указаний.

- Хорошо, ребята, пора приступать к работе. Максим, ты возглавишь группу, которая займется подготовкой беспилотника для разведки. Остальные - за мной, мы будем искать возможные точки доступа к этой стене.

Ученые быстро разделились на команды и принялись за дело. Максим вместе с несколькими аспирантами приступили к сборке и настройке беспилотного аппарата, оснащенного высокотехнологичными сенсорами и камерами. Профессор Петров вместе с остальными членами группы обследовал периметр леса, пытаясь найти хоть какой-нибудь проход сквозь плотную стену деревьев.

Спустя несколько часов напряженной работы, беспилотник был готов к полету. Максим осторожно запустил его, направляя к загадочной стене. Маленький беспилотник медленно поднялся в воздух, его камеры внимательно сканировали поверхность леса. Ученые затаили дыхание, наблюдая за трансляцией с дрона на больших мониторах, установленных в их полевом лагере.

Картинка, передаваемая дроном, была поразительной. Вблизи стена из деревьев и грибницы выглядела еще более внушительной и таинственной. Ее структура напоминала переплетение корней и волокон, создавая причудливый узор. Камеры дрона зафиксировали, что поверхность стены пульсирует, словно живая.

- Невероятно... - прошептал Петров, не отрывая взгляда от экрана. - Это явно не обычный лес. Похоже, что-то здесь управляет ростом и формированием этой стены. Но что именно?

Максим быстро печатал на планшете, анализируя поступающие данные.

- Согласно нашим измерениям, внутри стены наблюдается высокая концентрация неизвестных органических соединений. Их состав и природа пока не ясны, но они, определенно, играют ключевую роль в формировании этой уникальной структуры.

Профессор Петров задумчиво кивнул, его взгляд был прикован к экрану.

- Нам необходимо проникнуть внутрь этого леса, чтобы понять, что же на самом деле скрывается за этой стеной. Максим, направь дрон к ближайшему участку, где, возможно, есть проход. Мы должны найти способ проникнуть внутрь.

Максим послушно направил беспилотник к одному из участков стены, где, казалось, были небольшие просветы между деревьями. Камеры дрона внимательно исследовали эту область, передавая все новые и новые данные на мониторы группы ученых.

Внезапно, картинка на экранах исказилась, а дрон начал терять высоту. Ученые встревоженно переглянулись, пытаясь понять, что происходит.

- Что случилось? Почему наш робот падает? - воскликнул Петров, глядя на Максима.

Тот быстро пробежался по показаниям приборов, его лицо побледнело.

- Кажется, внутри стены присутствует мощное электромагнитное поле, которое создает помехи для нашего дрона. Я теряю управление!

В этот момент картинка окончательно исчезла, а дрон с глухим стуком упал на землю, разбившись вдребезги. Ученые в ужасе наблюдали за происходящим, не в силах поверить в случившееся.

- Боже, да что это такое? Наш мир полон всякой ерунды, но это нечто. - прошептал Петров, его руки дрожали. - Похоже, нам предстоит столкнуться с чем-то новым, загадочным и опасным.

Он решительно посмотрел на своих коллег, в его глазах горел огонь научного любопытства.

- Ребята, мы не можем остановиться на полпути. Нам нужно найти способ проникнуть внутрь этого леса, несмотря ни на что. Я уверен, что за этой стеной скрывается нечто поистине уникальное и важное для науки. Поэтому я предлагаю разработать новый план действий и продолжить наше исследование.

Ученые переглянулись.

***

Ночь опустилась на костромской лес, и на лагерь окутывая его таинственной темнотой. Лишь редкие лучи луны пробивались сквозь густую листву, бросая причудливые тени на землю. Группа ученых во главе с профессором Петровым готовилась к проникновению внутрь стены.

После неудачной попытки разведки с помощью дрона, ученые тщательно проанализировали полученные данные и разработали новый план действий. Они решили использовать специальный бронированный вездеход, способный противостоять возможным электромагнитным помехам внутри стены. Машина была экранирована по последнему слову техники, еще по довоенным лекалам, и была способна выдержать электромагнитное излучение от взрыва атомной бомбы.

Максим, возглавляющий группу технического обеспечения, последний раз проверил все системы вездехода, убедившись, что он готов к предстоящему испытанию.

- Все готово, профессор, - сказал он, подходя к Петрову. - Наш бронированный вездеход оснащен усиленной электроникой и специальной защитой от электромагнитного воздействия. Мы должны успешно преодолеть стену.

Петров кивнул.

- Отлично, Максим. Ты и твоя команда займете место в вездеходе. Остальные будут ждать нас за стеной на ездовых мутангах, чтобы обеспечить поддержку и эвакуацию в случае необходимости.

Он обвел взглядом собравшихся людей, его голос звучал уверенно и властно.

- Друзья мои, мы стоим на пороге величайшего открытия в нашей карьере. За этой стеной скрывается нечто поистине уникальное, и мы должны во что бы то ни стало проникнуть внутрь. Я знаю, что это опасно, но я верю в вас. Корпорация верит в вас. И помните! Шестерочка выручает! – В ответ раздалось громогласное ''Шестерочка выручает!''

Ученые ответили дружным одобрительным гулом, их глаза горели решимостью. Профессор Петров кивнул и направился к вездеходу, за ним следовала остальная группа. Максим занял место за рулем, а остальные члены команды расположились внутри.

Машина завелась, и медленно поехала в сторону стены. Выйдя за пределы лагеря, тяжёлая техника медленно катилась, шумно перемалывая землю своими гусеницами. Максим осторожно направил вездеход к одному из участков, где, по их расчетам, должен был быть проход. Внезапно, машина содрогнулась, словно наткнувшись на невидимую преграду.

Вездеход медленно, но верно пробивался сквозь плотную стену из деревьев и грибницы. Ученые наблюдали, как причудливые волокна и корни прикасались к корпусу машины, словно живые существа. Внутри стены царил полумрак, лишь изредка проблескивали странные фосфоресцирующие огоньки.

Внезапно, машина содрогнулась еще сильнее, а приборная панель замигала, предупреждая об опасности.

- Электромагнитное поле усиливается! - крикнул Максим, пытаясь удержать контроль над вездеходом. - Мы на пределе возможностей!

Петров сжал подлокотники кресла, его лицо было напряженным.

- Продолжай двигаться, Максим! Мы должны любой ценой проникнуть внутрь!

Люди наблюдали, как вездеход с трудом пробивается сквозь плотную стену. Наконец, после нескольких мучительных минут, машина преодолела последние метры и оказалась внутри леса.

Ученые в изумлении уставились на открывшуюся перед ними картину. Вокруг них простиралось поле, но не такое, как они привыкли видеть. Деревья здесь были гигантских размеров, их стволы переплетались, образуя причудливые арки и переходы. Между ними виднелись огромные грибы, испускающие странное фосфоресцирующее свечение.

- Невероятно... - прошептал Петров, его глаза широко распахнулись от изумления. - Мы действительно сделали это.

Максим быстро проверил показания приборов, его лицо выражало смесь страха и восхищения.

- Профессор, наши датчики фиксируют невероятную концентрацию неизвестных органических соединений. В базе данных нету ничего подобного, система ничего не узнает.

Петров кивнул, его взгляд был прикован к открывшейся перед ними картине.

- Будьте осторожны, ребята. Кто знает, с чем мы можем столкнуться здесь. Невероятно, правление будет заинтриговано! Похоже это новая аномальная зона, уверен мы сможем извлечь немало выгод от этого.

Вездеход медленно двинулся вперед, углубляясь в таинственный мир, скрытый за стеной деревьев и грибницы.

Они оказались в совершенно ином мире - перед ними простиралась бескрайняя равнина, покрытая причудливой растительностью. Вдали виднелись силуэты деревьев, а небо было окрашено в необычные оттенки.

- Где... Где мы? - прошептал Петров, его глаза широко распахнулись от изумления.

Максим быстро проверил показания приборов, его лицо выражало смесь страха и восхищения.

- Профессор, согласно нашим данным, показатели зашкаливают, тут еще больше примесей, в основном споры, фильтры начинают забиваться! Наши координаты и показания датчиков не соответствуют ничему известному нам.

Ученые в ужасе переглянулись. Вездеход медленно продвигался вперед, его колеса с трудом преодолевали неровную поверхность незнакомой местности. Ученые напряженно всматривались в открывающиеся перед ними пейзажи, пытаясь понять, где они находятся.

Внезапно, впереди показался небольшой овраг, окруженный высокими скалами. Максим осторожно направил вездеход туда, решив, что это может быть относительно безопасное место для остановки.

Медленно, но верно, машина спустилась в овраг, и ученые, наконец, смогли перевести дух. Петров внимательно осмотрелся, его взгляд выражал задумчивость и тревогу.

- Ну что ж, ребята, похоже, мы нашли временное убежище. Но нам необходимо как можно скорее провести тщательное исследование этого места, взять образцы, и уезжать обратно.

Он повернулся к Максиму, его голос звучал уверенно и властно.

- Максим, организуй группу. Нам нужно как можно больше информации о ландшафте, климате, флоре и фауне. Остальные займутся подготовкой лагеря и проверкой состояния нашего оборудования.

Вскоре группа разведчиков во главе с Максимом отправилась исследовать окрестности, а остальные члены команды занялись обустройством временного лагеря. Профессор Петров внимательно следил за их действиями, его взгляд был полон тревоги и ожидания.

Разведчики осторожно продвигались вперед, внимательно изучая окружающую местность. Они были поражены причудливыми формами растений и необычными цветами неба, которые резко отличались от всего, что они знали на Земле.

Максим внимательно осматривал каждый новый объект, делая пометки в своем планшете.

- Невероятно... Эти растения совершенно не похожи ни на что, что мы видели раньше.

Один из аспирантов, Андрей, осторожно приблизился к странному кустарнику, испускающему мягкое голубоватое свечение.

- Кажется, обладают способностью к биолюминесценции…

Внезапно Максим поднял руку, все замолкли. В отдалении стоял патруль из нескольких солдат. Они не проявляли агрессии просто стояли.

Глава 70

- …господин Негалицкий, при нынешнем сценарии, человечество просуществует максимум сорок лет, ну то есть не все человечество. За остальные континенты я ручаться не могу, и не обязан, но наш регион, наш климат медленно нас убивает. И проект реколонизации востока, нам здесь не помощник. Лет через десять пустыня доберётся до наших краёв. И мы уже видим, как все южное Поволжье, вплоть аж до Нижнего Новгорода превращается в пустошь, скудная растительность питается лишь водами Великой Волги, реками помельче, или редкими оазисами, которые в избытке облюбовали орды кошмарных тварей. Для людей эти земли перестанут быть домом, и довольно скоро.

- И что вы предлагаете профессор? Мы финансируем вас, и наш небольшой научный отдел, стараясь сохранять довоенный уровень вашего обеспечения. И мы вам благодарны, что вы способны на объективную оценку, сложившейся ситуации.

- Я прошу переработать план рекололонизации. Над необходимо расширить дорожную карту, и включить туда не только сельскохозяйственную эксплуатацию новых земель, но и возведение широких лесополос в несколько линий вдоль Волги.

- Это точно поможет? Поймите меня правильно, проект ведь серьёзный, дорогой.

- Я не знаю.

- В каком смысле? – Мужчина в костюме изогнул бровь, слова профессора Петрова не понравились дельцу.

- Наш случай весьма плачевный. По хорошему нам нужны как минимум три такие полосы. При наших же возможностях, мы сможем реализовать только одну лесополосу, и то частично. Если получится договорится с телепатией, было бы неплохо

- Святоши нас и слушать не станут.

- Вот это вы зря. Я уверен, если с ними поговорить, и постараться объяснить, думаю они бы могли войти в наше положение.

- Господин Петров, ваши бы слова, да богу в уши...Ладно, посмотрим что можно сделать.

***

-…радуйтесь господин Петров, похоже мы сможем расширить наши инициативы на территорию Нижнего Новгорода. Кажется местные власти не справляются с нашествием гулей.

- Да, мне сообщали о бедствии магометан, не знал что все так серьёзно.

- Так и есть. Мы пока прощупываем ситуацию, и пытаемся подтвердить наши подозрения, и действовать.

- Ну что ж, если все будет как вы и сказали, прогнозы академии будут не такими мрачными.

***

- …профессор. Соберите команду как можно быстрее, мы должны выяснить природу этого леса. Вокруг Нижнего Новгорода, итак в последнее время много сомнительных пересудов. Возможно этот эпизод с лесом, даст нам окончательное понимание того, что вообще происходит.

***

Профессор Петров стоял снаружи броневика, и в окружении своих ассистентов, и учеников пытался урвать как можно больше образцов местной флоры, существовавшей в пределах загадочной ''стены''.

Он был одновременно заворожён, и напуган тем что видел, и держал в своих руках. Странные растения, местами перемежались с причудливыми структурами похожими на грибы.

Но, дальнейшее изучение продолжало удивлять, под плотным зелёным слоем скрывался лишайник. По крайней мере профессору хотелось так думать.

Что-то усиленно выращивало биомассу, с какой целью непонятно, но цель точно была, профессор почему-то не сомневался в наличии какого-то разума, центральной воли.

- Профессор. Передовой отряд…кажется у них код-9.

Петров мгновенно всполошился, и испуганно посмотрел на ассистента который принес столь тревожную весть.

- Быстрее идём. Скажи группе чтобы все делали в рамках протокола, никакой самодеятельности! Это явно нестандартная фракция, конфликты нам ни к чему!

***

Младший аспирант скрючившись на корточках, нервничал, и неимоверно потел. Прорезиненный костюм химической, и биологической защиты, был весьма надёжен, но Господи знал бы кто, как в нем жарко, и мерзко.

Андрей, младший лабораторный сотрудник академии наук, почти минуту стоял почти недвижимо.

- Слушаюсь. Понял. При необходимости будем действовать в рамках протокола. Ждем. – Максим отключил встроенную в защитный костюм рацию.

Громилы продолжали стоять, даже не пытаясь приблизиться. Они стояли далеко, но даже с расстояния было видно, что они намного выше среднего человека.

Они были в силовых костюмах, полностью облаченные в броню, выглядели весьма грозно. Максим смотря на этих, посчитал что слухи о захвате Нижнего Новгорода, некой довоенной организацией теперь не казались такими невероятными. Конгломерат корпораций, и московские святоши даже в лучшие годы не могли себе позволить подобного, не говоря о дикарях с востока, и полоумных рыцарях ростовского королевства.

Мощная обшивка, искусные изгибы брони, весьма точно подогнанные детали, и что самое главное было видно что броня штампована, причем на фабрике, или еще где-то на централизованных производствах. Каждый воин был в идентичных друг другу доспехах…насколько мог судить Максим, все таки расстояние было большим, и было трудно различить мелкие детали. Встроенный бинокль особо не помогал. Аппаратура костюма была не первой свежести.

Кажется у местных выживших гораздо больше довоенных технологий чем они могли ожидать, или даже налаженное производство, что конечно было серьёзнее. Кажется торговый союз, столкнулся с первым серьёзным конкурентом на технологическую, и научную монополию.

- Макс, мы так и будем стоять? – Усталый Андрей, еле просипел свою жалобу, через старенькие динамики своего скафандра. – Ты самый старший в нашей группе, действуй по протоколу.

- Да-да. Сейчас дай подумать. – Аспирант начал лихорадочно перебирать начало протокола, к своему неудовольствию он знал что они уже нарушили десяток глав, и подпунктов. Чуть собравшись, Максим начал. – Исэнмесез… без тынычлык… белэн килдек… - Затем чуть замявшись, он перешел на другой язык. – эм…сашендомс…сетьмоши…

- Татарский, и мордовский ты серьёзно? – Андрей сидя на корточках, громко прыснул от смеха, и легкого возмущения.

- Что ты хочешь? Были бы они русские сразу начали говорить, наверное. – Не сводя взгляда с группы солдат, Макс начал потихоньку нервничать.

- Господи, они что по твоему похожи на степных воячек? Это кто угодно, но не степняки.

- Один фиг, за Волгой русских государств нет, да и самих русских не то чтобы часто можно увидеть. Вплоть до Урала сплошная анархия...

В ответ Андрей вздохнул, прежде чем начать говорить.

- Это довоенная организация, по любому, а значит русские. Разуй глаза, доспехи новые.

- Ладно. Может ты и прав. – Чуть замявшись, Маким собрался, и громко крикнул. – Мы пришли с миром! Наши намеренья… мирные!

***

Профессор спешил как мог. Давно он так не бегал, его помощники бежали за ним. Нужно было успеть как можно быстрее, пока аспиранты не натворили дел.

Прорезиненные боты были тяжёлыми, и каждый раз как он наступал на скользкую траву подошва скользила, грозясь опрокинуть учёного. Но, он каждый раз удерживал равновесие, лишь лишайник мерзко хлюпал под сапогами.

Наконец две минуты спустя они увидели как у лесной опушки стоит передовая группа, а дальше приблизительно в ста метрах, от них, группа неизвестных военных.

Стараясь лишний раз не шуметь, он быстро приблизился к своим людям, и растолкав их подошел к своему ассистенту.

- Они что нибудь говорили? – Он тихо прошептал свой вопрос помощнику.

- Нет господин профессор. Они просто смотрят, никакой реакции не последовало.

- Они точно живы? Может это техника оставшаяся после войны?

- Ни в коем случае профессор, они живые, просто особо не двигаются.

- Что ж. Молодцы. Теперь мой черёд.

Пытаясь отдышатся, профессор пошел дальше. Пройдя несколько метров, он остановился, и поднял руки в знак примирения.

- Исэнмесез… без тынычлык…

- Профессор, мы уже говорили это. Они не прореагировали. – Андрей, порой его ассистент поправил своего наставника.

- Ох, вот как, ну что ж…Здравствуйте! Мы пришли с миром! Я профессор Петров! Мы представляем торговый союз, к западу от вас. Не посчитайте наш визит как вторжение. Мы здесь чисто из научного интереса. Дело в том, что вокруг вашей территории вырос громадный лес…ну то есть наверное вы итак в курсе…

- Профессор, смотрите, кажется один из них идет в нашу сторону. – Помощник прервал наставника, но профессор не успел возмутиться, один из неизвестных солдат действительно шел в их сторону.

Не дойдя с десяток метров воин остановился. На таком близком расстоянии он казался еще больше, и массивнее. Тяжёлые доспехи бликовали в лучах солнца.

Суставы, и сервоприводы тихо гудели при каждом движении, и поворотом корпуса. Активный экзоскелет внушал трепет, и одновременную зависть учёных, даже больше не к самой броне, а наличию возможности ее делать. Слуги науки, не были идиотами, и понимали сколько было вложено, и сколько технических, и производственных возможностей скрывается под этой обшивкой.

Профессор, и его ученики, если и сомневались до этого, то сейчас точно убедились, что перед ними не какие-то техноварвары ограбившие заброшенный военный склад, и не дикари которые урвали крупицу довоенных технологий. Нет, перед ними был результат работы большой военной, и материальной базы. И это было невероятно.

Профессор Петров был далек от беспочвенных фантазий, и тем не менее, даже сейчас его мозг усиленно работал, просчитывая затраты на подобный труд. Перед ним был целый взвод гигантских воинов, каждый ростом больше двух метров, а ведь каждого надо кормить, растить, обучать, очевидно они все прошли отбор, возможно из огромного числа кандидатов, предложим десять, или двадцать человек на место. Ведь силовую броню невозможно собрать на всех солдат, особенно в условиях дефицита ресурсов, как в эту эпоху. Значит отряд элитный, да такое может быть, ведь они пограничники. А ведь еще и ценз на рост, что делает кандидатов еще меньше, а значит есть выбор, а значит больше население.

Так, кормёжка, таким здоровякам наверняка полагается три, а то и все четыре килограммов пайка в день. А тут их восемь, значит по крайней мере двадцать четыре килограмма пищи, с энергетической ценностью в районе четырёх-пяти тысяч килокалорий, может больше, но явно не меньше. А если предположить что они охраняют границу, тогда их явно больше взвода, а сколько?

Профессор прикидывал у себя в голове. Он не знал точно, какую границу, с какой протяжённостью они охраняют. Но, они мобильны, у них есть тяжёлая колесная техника, что кстати тоже многое говорит об их промышленности, и материальных возможностях.

Ну так вот, они быстры, а значит им нужно не так уж много людей. Предположим полк. Это несколько батальонов, и предположим что в этом полку от тысячу до двух тысяч бойцов, примерно вот такого вида, как этот который к ним шёл. Это четыре тысячи килограммов еды в день! Или по крайней мере три миллиона килокалорий в сутки, по самым скромным прикидкам! У профессора перехватило дыхание от таких цифр.

Во всей корпорации ''Шестерочка'' было не больше десяти тысяч постоянных солдат, и норма на каждого было около пятиста грамм, элитным полагалось в районе трех, но и их было строго ограниченное количество. И естественно по всем территориям постоянно идут голодные бунты, хотя люди видят, и понимают, что войска очищают территорию от гнезд мутантов, тем не менее, голод не тетка.

Всей мощи нескольких бывших регионов республики, не хватает чтобы прокормить до сыта все население, и армию, не говоря об приличном оснащении для войск.

Конечно, можно было сказать, что бойцы стоящие перед ними тоже элитные части, и вообще может быть они едят ровно столько же, сколько и корпоративные солдаты.

И наверное профессор счел бы эти аргументы как наиболее правдоподобные, но, есть сомнения. Хотя бы такие, что встреча не была заранее запланирована, они могли войти в любое другое время, и в любое другое место, и контакта бы просто не состоялось. А видеокамер он не видел, да и вряд ли бы они там работали, электромагнитное излучение в лесу, и у леса были очень мощные, и не экранированная техника сгорала, а та что была защищена не могла толком работать. Вот и сейчас, почти вся уцелевшая техника барахлила, и работала из рук вон плохо. Плюсом к этому аргумент про скудное питание не имел никакого смысла, и рушился наличием этих громадин. Это простое правило биологии, если человек имеет доступ к обильной пище, богатой животными белками, он будет большим и сильным. Не все конечно, но значительная часть выборки, а это говорит лишь об одном, обильно питаются не только воины, но и все население, которое благородя этому, способно воспроизводить на свет таких гигантов.

Помимо пищи незваных интеллектуалов, и их лидеров интересовала техника, и оснащение. По прикидкам профессора вся амуниция была не российского производства, и строго говоря не принадлежала иностранцам, вся линейка была самодельной, но качественной, явно серийной.

Это все были рассуждения, но что-то профессору подсказывало, что если он и ошибается, то не сильно. На реализацию всего этого, нужна огромная материальная база – промышленная, научная, и сельскохозяйственная.

Даже в лучшие времена, в эпоху рассвета человечества, за год до прихода врага с небес, такой потенциал, с максимальной автоматизацией за всю историю, можно было реализовать с только многотысячным населением, возможно многими тысячами рабочих, фермеров, и учёных.

Да, золотая эпоха, никогда не славилась большими суперзаводами, даже самые крупные предприятия того периода насчитывали сотни, максимум тысячи рабочих, не доходящие до десяток тысяч, это правда. Но, это было возможно, лишь благодаря беспрецедентному разделению труда, когда не было необходимости в одном месте сосредотачивать весь цикл производства, а только часть, чаще всего малую. То есть если в эпоху великих фабрик, это могло бы называться небольшим цехом, в эпоху перед вторжением это считалось большим заводом.

Думаю, не надо говорить, что в нынешние времена, такой роскоши не было. Никто не привезёт детали из другой страны, а твое производство это не часть огромной сети.

Поэтому, весь цикл должен быть реализован, от начала, и до конца. Такая сложная цепочка сразу требовала тысячи, десятки тысяч рук, несмотря на автоматизацию. А учитывая их внешний вид, таких производственных цепочек много, а значит еще больше нужно рабочих.

Страшно подумать, но похоже где-то в районе нижегородской области, может в самом Нижнем Новгороде, все это время таился целый компактный район, с населением ну никак не меньше ста тысяч, а по хорошему и все полмиллиона. Это мысль будоражила профессора, и напоминала бред сумасшедшего, в который было очень трудно поверить.

Но, если поразмыслить, если бы ему кто-то месяц назад рассказал, что где-то на востоке почти за две недели вырастет огромный забор из деревьев-мутантов, он бы посчитал его психом.

Все эти мысли пробежались по разуму ученого за считанные секунды, прежде чем гигант застыл на месте, преградив им путь.

Между толпой ''пришельцев'', и этим странным существом нависла напряжённая тишина. Но она быстра прервалась, воин потянулся к шлему. Раздалось шипение, из заклёпок пошел небольшой дымок. Как только гости увидели весьма породистое лицо, обрамлённое белыми как снег прядями, и смотрящими на них глазами, напитанными сверхъестественным голубым светом. Люди начали роптать, и тихо шептаться между собой, не зная что говорить, и думать в ответ.

***

На опорный пункт один за другим прибывали подкрепления. Несколько взводов готовились, и ждали моих приказов, на случай если чужаки нападут, и их войска ударят в соседних направлениях. Другой взвод должен был поехать как подкрепление, и дополнить подразделение которое стояло на пути у чужаков.

Кажется они были безобидные, вроде как учёные, но рисковать не стоило. Под контроль их взять не получалось, хорошая защита от хищных спор, да и экранирование было довольно мощным, психические манипуляции не проходили, их разумы были в безопасности.

Скафандры были отличные, именно в них я и проводил работы с грибами. Они не были самые современные, но были довольно надёжные, и достаточно неприхотливые в эксплуатации. Неудивительно что они были одеты именно в эту модель.

Кроме костюмов внимания заслуживал транспортник. Похоже ученые корпоратов хорошо подготовились перед вылазкой. Только вот жаль что это вылазка ко мне.

Глава 71

- Ждите! – После этой реплики на чистом русском, воин опять замолк. Учёные вздрогнули, ожидая все что угодно, но не этого. Люди тихо перешёптывались, ожидая следующие действия загадочного стража, изредка поглядывая на его товарищей все еще стоявших у дальней кромки необычного леса.

Профессор Петров, смотрел как беловолосый великан молча смотрит на них. Все его люди с немым удивлением и трепетом смотрели на существо, которое было похоже на человека, только при условии что это была его лучшая версия, более совершенная.

И слово существо в этом контексте не было оскорбительным, а скорее изображало некий возглас недоумения, как нечто такое могло обитать в этом запачканном кровью, и радиацией мире? Существо, вернее странный человек, был мужского пола, и профессор мог поклясться что даже в мирные годы, еще до великой войны за землю, не видел людей статнее, и красивее.

Белые как снег волосы навели на мысль, о мутации, ведь странно, что довольно молодой с виду парень так рано поседел.

Поразительно! Но ни единой русой, или иного цвета прядки старый ученый не мог увидеть . Конечно, был сильный вариант того, что это такой ритуальный элемент воинской внешности, или ещё что-то. Некоторые народы к востоку от фронтира любили использовать подобного рода красители в своих эстетических целях, например, очевидно, бывшие хозяева Нижегородского кремля обожали красить бороду в разноцветные цвета, показывая этим способом свое особенное высокое положение. Возможно и здесь было нечто подобное.

Профессор Петров обдумывал эти варианты. Возможно с волосами все обстояло и так, но вот глаза…что это, если не результат мутации?

Хотя, его аккуратные черты лица, довольно осмысленный взгляд, и пышущее здоровьем тело говорило об обратном.

Он не мог быть мутантом, просто не мог, потому что профессор видел реальных мутантов, и этот юноша не был похож на тех несчастных чьи генетические цепи превратились в решето из-за инопланетного мутагена, и высокого радиационного фона.

Обычно когда ты подвергаешься воздействию мутации, ты превращаешься в нечто другое, становишься жестокой пародией на человека, насмешкой на самого себя. Все виды уродств, увечий, и патологий которые можно представить в голове, затем смерть, либо участь хуже небытия в посмертии.

Жизнь диким мутантом, окончательно утерявшим рассудок, или мутантом слабоумным, нередко сильным, и выносливым, оттого работающим на самых тяжёлых, и опасных работах под гнетом людей.

Стоящий же перед ними воин не был таковым. И если быть откровенным, цвет волос, и цвет радужки глаз можно было свалить на малую, незначительную мутацию, некую фенотипическую особенность. В конце концов, эволюция это ведь тоже работа мутаций?

Пока учёный думал, тишина становилась все более затянутой – вот минута, две, а там и три. В какой-то момент к стоящим чуть поодаль пограничникам подъехала еще одна тяжелая машина.

Толстые колёса броневика застыли, из открывшихся люков, и заднего отсека высыпали еще больше великанов. Люди позади Петрова тоже зашевелились, приход новых действующих лиц заставил их нервничать.

Сапоги затопали по густой траве, и пёстрому зеленому ковру, который казался шевелился под тяжёлой поступью кованных ботов.

Из кавалькады новоприбывших отделилось еще двое воинов, которые пошли в строну незваных гостей.

Профессор подобрался, готовясь ко второму рангу переговоров. Те двое остановились возле своего без ''шляпного'' товарища.

Одна из фигур вышла вперед. Такой же костюм как у всех. Только на правом плече были аккуратно нанесены какие-то символы греческого алфавита, а из шлема торчал небольшой плюмаж, как у греческого гоплита. Чуть подождав фигура потянусь к голове, и после череды манипуляций сняла шлем.

От увиденного мужчина удивлённо охнул, и раскашлялся в кулак. Под громоздким костюмом оказывается скрывалось женское лицо. Со спины раздались вздохи, и очередные перешёптывания полные восхищения, а восхищаться имело смысл, уж больно девушка была хороша, даже несмотря на не самое дружелюбное выражение ее лица.

У нее были такие же как у парня пепельного цвета волосы, и ярко-голубые глаза, в сочетании с изящным лицом, с точёными чертами лица, и темными бровями, это было очень красиво. Хотя, общее впечатление портил такой же как у остальных существ чрезмерно высокий рост.

- Кто из вас главный? – Девушка задала вопрос, и почему-то посмотрела прямо на профессора, как будто она уже знала ответ, на этот вопрос, и он был задан для проформы.

Тем не менее, глава исследовательской группы решил играть по их правилам, раз уж он тут был на положении. И пусть все так и остаётся, в конце концов лучше быть гостем, чем врагом, особенно когда в гостях возможно у самой мощной фракции на всей территории бывшей Русской Республики.

- Здравствуйте. Я профессор Петров, руководитель исследовательской группы, мы прибыли сюда из-за появления флорной аномалии, проводили научные изыскания, мы безоружны. Прощу прощения если нарушили границы ваших владений, уверяю вас, мы ни в коем случае не хотели вызвать международный кризис своими действиями. Я, и моя команда приносим извинения от имени торгового союза Торжка. – Говоря свою витиеватую речь, мужчина переминался с ноги на ногу, чувствуя себя очень неловко.

- Да. Очевидно, что вы не беженцы. – Девушка вручила свой шлем одному из воинов, и подошла чуть ближе. Оказавшись на расстоянии двух метров, она слегка наклонилась. – Расскажите мне кто вы, и откуда.

***

- …да господин директор. Мы рассказали минимум информации о нас, затем нас вежливо выпроводили…- с той стороны линии раздался активный бубнеж. - …конечно торговля имеет смысл. Я ручаюсь за свою теорию…уверен почти на сто процентов, населения у них не меньше двухсот тысяч, все чистые, генномодифицированные, по крайней мере военные. Это большой анклав, продвинутые технологии явно довоенные по крайней мере для меня это очевидно…и мы и они агрессии не проявляли…Они даже дары вручили. Ящики с припасами…еда, причем все качественное…конечно мы проверили, все чисто…обыкновенная еда…господин Негалицкий, не знаю что этим лесным нужно. Но, вот нам их еда точно нужна. Советую попробовать наладить торговлю едой…я вас умоляю, вы же знаете этот сезон засушливый, а в некоторых районах выпали радиоактивные осадки…да, было бы неплохо. Хорошо, жду делегацию. Конечно мы встретим группу. Всего доброго!

Пока ученый болтал по телефону со своим начальником. На рабочем столе, позади профессора, лежало несколько плодов, подаренных от лесных жителей. Большая часть была в специальном мешке, который сменил старый мешок, который им дали местные лесные.

Внезапно, на одном из плодов, чем-то похожем на яблоко, открылась почти незаметная пора, и оттуда вылетели сотни микроскопических спор. Фрукты, и овощи были накрыты стеклянной крышкой, но мельчайшие частички без препятствий начали просачиваться наружу . По всему лагерю, и в закрытой складской зоне, вырвались тысячи спор. Большой грибной саженец замаскированный под тыкву координировал активность спор.

Сам ученый сидел, и говорил с директором через коммуникатор, делал он это очевидно без шлема, кто мог подумать что он мог понадобится за пределами странных земель?

***

Мужчина в потертом костюме отключил коммуникатор, и откинувшись на кресле посмотрел на потолок.

Его мысли крутились вокруг нового события. Новая переменная в политическом раскладе в противостоянии великих корпораций, станет ли это помощью, или очередным препятствием?

Впрочем, эти досужие размышления могли подождать. Сейчас, было бы неплохо наладить торговлю едой, с этими новыми соседями. Осколок ли это бывшей России, или мятежные военные спрятавшиеся под землей, было неважно – абсолютно неважно. Важно что они могли решить проблему голода на непосредственно подчинённых корпорации территориях, затем стать посредниками в торговле с остальными корпорациями, за счёт этого приобрести дополнительного влияния, и экономических плюсов.

Затем возможно можно было бы заполучить у них технологий, кто знает? Если все так, как говорит лидер научного отдела, выскочки довольно опасны, и развиты. Надо будет держать механизированные батальоны, и эскадрильи воздушных кораблей на готове. На всякий случай, чтобы сразу же залить их земли огнём, и взрывами.

Но, это на крайний случай. Если получится наладить поставки еды, бомбить их никто не станет. Южные территории сейчас как раз бунтуют, люди требуют хлеба, и похлёбки из отходов. Силовики говорят что ситуацию подогревают тульские святоши, и часть ублюдков нанятых конкурирующими корпорациями.

Поставки еды, да еще и свежей могли бы решить эту проблему. Тогда долгие торговые отношения с чужаками были бы весьма выгодны.

Он вспомнил описание этих необычных людей, учёный подметил их красоту, и что-то там про рост. Красивые, особенно их женщины…интересно, сколько они потребует, если он захочет купить себе одну такую?

***

Грохот гусениц броневика сотрясал землю, оставляя за собой клубы пыли, которые медленно рассеивались в знойном воздухе. Внутри боевой машины царила напряженная тишина, нарушаемая лишь редкими репликами двух центурионов, восседавших на передних сиденьях.

Женщина-центурион, Алекса, сжимала в руках карту местности, внимательно изучая каждую деталь. Ее напарник, Марк, молча наблюдал за дорогой, то ли дело бросая взгляды на пейзажи, мелькавшие за бронированными стеклами, и изредка бросая робкие взгляды на напарницу. А посмотреть было на что, честно говоря Марк лучше прочих осознавал что девушки их пока небольшого народа были красивее всех прочих, плоды агрессивной генетической евгеники, которую проводил грибной государь. Но, ее напарница даже на фоне всех остальных была очень красива.

И Марк обожал те моменты когда его боевая ''сестра'' по воинскому ремеслу ходила без шлема. Тогда Марк мог хоть весь день любоваться лицом своей подруги. Иногда даже приходилось из-за всех сил, ментально изолировать некоторые компрометирующие мысли, чтобы остальные бойцы, и сама девушка не могли их увидеть в общем потоке. Хотя порой это было трудновато, Алекса как и Марк была биотиком, что естественно для командира-центуриона, но мало того она была довольно мощным биотиком, так что иногда бывало очень трудно ментально маневрировать. Все таки подобное расхолаживало легионеров, и подрывало общую дисциплину.

Позади них, в десантном отсеке, сидели молчаливые легионеры, готовые в любой момент ринуться в бой. Их лица, закрытые шлемами, не выражали ни страха, ни волнения - лишь непоколебимая решимость.

Алекса вдруг поморщилась, вспоминая недавнюю стычку с группой незваных гостей, которых они обнаружили на границе. Эти так называемые "ученые" осмелились вторгнуться на территорию, принадлежавшую государю, и теперь были отправлены обратно, получив суровое предупреждение. Хотя, лично она считала что с ними обошлись довольно мягко, тем не менее приказ есть приказ.

- Невежественные глупцы, - прошептала она, - Они даже не представляют, с чем связываются.

Марк сочувственно посмотрел на свою напарницу и мягко произнес:

- Главное, что мы их выпроводили. Теперь нам предстоит куда более важная миссия.

Алекса кивнула, ее взгляд вновь сосредоточился на карте.

Водитель броневика молчал, сосредоточенно ведя машину по хорошей дороге.

Время от времени Алекса поднимала взгляд, наблюдая за окружающим пейзажем. Зеленые холмы, и поля сменялись густыми лесополосами, а вдалеке виднелись силуэты рабочих, и многочисленных бригад рабочих-пустышек.

Марк тоже следил за окружающей обстановкой, его рука то и дело касалась рукояти винтовки.

Внезапно, впереди показался силуэты сотен бредущих как зомби, тел, медленно двигавшихся среди деревьев. Рядом с ними в коленопреклонённом положении пребывал их погонщик-биотик. Двое напарников видели как тот молился, и его губы в беззвучии раздавали молитвы, и хвалы, грибному государю.

По мнению двух друзей, оно являлось самой лучшей в мире трансцендентной сущностью, оберегающей род человеческий от бед, но никак не являющееся чем-то божественным, и потусторонним. Марк, и Алекса не были частью группы грибных атеистов, одной из двух крупнейших фракций в их мире, противостоящей второй крупнейшей фракции, грибных культистов во главе с первосвященником Виктором. Но, пожалуй они сочувствовали атеистам, по вышеперечисленным причинам, и поскольку чувства культистов им были чужды.

Раньше вроде как культ был единственной фракцией, подавлявшей меньшие точки зрения на природу грибного государя, но с недавних пор силу начали набирать так называемые атеисты. Набравшие силу после оформления обширного научного, и в целом интеллектуального сектора в обществе, обслуживающего заказ грибного государя на новые прорывные исследования, и технологии.

То есть люди это были сверхважные, и что важнее интеллектуально богатые. Насколько Марк понимал первые толчки к появлению этого крыла, послужила начальная миграция нижегородских ученых, инженеров, и прочих специалистов со своими семьями прочь от осаждённого гулями Нижегородского Кремля. Уже тогда интеллектуалы спокойно принявшие владычество сверхсущности. С большим скепсисом отнеслись к способу взаимодействия, и вообще сложившемуся отношению, которое было пропитано рьяной религиозностью. Считая что это излишне, и что они точно не видят чтобы грибной государь прямо требовал именно такого отношения к себе, и что обыкновенного уважения, и послушания достаточно.

Впрочем, на первых парах они ничего не предпринимали, и начали более менее активничать после момента адаптации, и укоренения. Совсем свободно они начали действовать, после захвата легионерами нижегородского кремля, и вливания в ряды слуг грибного государя, большей части местного населения. Так что ученых, инженеров, и прочих городских профессионалов стало только больше, и воззрения атеистов стали популярнее в общей среде. В ответ культисты усиливались за счёт жителей укреплённых ферм, деревень, и выживших бродяг. Таким образом, два подхода установили шаткий паритет.

С тех пор, ничего сильно не менялось.

- Еще один. - Вздохнув Алекса прокомментировала вставшее перед ней зрелище, заодно выкидывая Марка из пучины рассуждений. – Это начинает раздражать.

- Да брось. Мы же все братья, и сестры. Делаем одно дело. Если ему это так важно, почему бы и нет. – Марк пожал плечами, продолжая управлять броневиком. Центурион по возможности старался сам водить машину, очень он любил это занятие.

- Спасибо Марк, знаешь я лучше буду начеку. А то кто знает, что у этого Виктора на уме?

- Как знаешь, мы все равно скоро приедем. Думаю отдых тебе не помешает.

***

Ситуация на границе была временно улажена, глупцы хоть и были в защитных костюмах, но с радостью приняли мои дары. Смотрели они на обыкновенные овощи, и фрукты редкими голодными глазами, особенно старшие. Очевидно в их краях с свежей пищей все плохо, что в общем-то немудрено. Так что грех было этим не воспользоваться.

Уже прямо сейчас, их лагерь спал, и большая часть их обитателей была заражена. Меньшую часть не поддавшуюся моему влиянию я не трогал, стараясь избежать ненужной резни. Тем более верные мне теперь люди, могли не послушаться моих приказов, такое могло случиться с непрошедшими инициацию адептами. Ведь ментальная связь с общей сетью у них была слабой, и пока они были чужеродным элементом. Тем не менее, это не был фильм ужасов, и при даже таком слабом соединении они не ощущали агрессию со стороны своих новых братьев, и сестер, напротив их ''заливало'' любовью с головы до ног. И этого было пока достаточно, ни к чему было жестить.

Так что утром большая часть экспедиции была мне лояльна.

Замаскированный под тыкву грибной саженец был посажен в стороне от лагеря. Так что на время я мог о них не беспокоится, уже мои люди контролировали ситуацию.

Пока я вернулся к контролю за благоустройством, и облагораживанием территорий. Последние линии лесопосадок были посажены вдоль границ, и во внутренних землях. Если посмотреть сверху поверхность утопала в зелени. Почва нижегородской области была снова восстановлена. Хотя в нынешних обстоятельствах дело это было сложное.

Суть в том, что именно надо мной был ослаблен озоновый слой, и лучи ультрафиолета в солёной жаркие дни могли все запросто сжечь. Именно поэтому кстати все вокруг города, рек и оазисов было превращено в пустошь. Честно говоря эти земли и до войны были в зоне риска засыхания.

Так после войны такое было неизбежно. Тем не менее, территория была снова восстановлена, и все было в зелени.

Для этого пришлось потрудиться в лабораториях, и генетических чанах, чтобы выработать особую растительность устойчивую к излучению ультрафиолета, а даже напротив использовали его в качестве пиши. Не в абсолютном эквиваленте конечно, но как один из факторов.

Почти вся поверхность была приспособлена для выработки биомассы, растительных продуктов и поставлялись вниз для расширения разнообразия рациона людей, прокорма скота, выработки топлива, и как расходник для грибных чанов где вырабатывались целые линейки ресурсов.

Из-за столь многочисленных проектов не только под землей, но и на поверхности, я впервые начал ощущать острую нехватку рабочих рук. Несмотря на высочайшую дисциплину, скоординированность взаимодействия адептов, генетические улучшения дарующие немыслимые ранее возможности для человека, все равно всех на все не хватало. Даже использование рабского труда неподчинённых было недостаточно. Так что последующие дни я думал над тем как мне решить эту проблему.

И мне не пришлось долго размышлять. В быстрые сроки команды ученых предложили вариант с созданием так называемых пустышек.

Пустышки представляли из себя синтезированные в генетических чанах клоны людей. Данная манипуляция мне стала доступна совсем недавно, а возможность с толком применить появилась только сейчас. Дело в том, что я пока не умел приемлемо выращивать человеческие мозги, основные структуры выходили у меня отменно, но видимо я не знал чего-то, что ''знала'' природа, так что по факту выращенные в чанах люди не имели сознания.

Это была досадная проблема, но недавно появилось кое какое решение. Я не научился наделять эти тела возможностью иметь сознание, развивать личность, но это было не нужно. Поскольку я смог создать некий орган проводник, благодаря которому мои психоактивные адепты могут управлять целыми группами таких ''трутней''.

Один такой живой ''ретранслятор'' мог управлять под сотню таких биологических роботов. Уже через несколько дней после отработки технологии, появились первые большие группы которые работали вместе с остальными, теперь люди восприимчивые к воздействию нуль-элемента, шли не только в армию на должности центурионов, но и на гражданские должности.

К сожалению количество таких особенных людей у меня было ограничено, так что таких бригад не могло быть слишком много. Но даже так, проблема с нехваткой кадров была временно решена.

Глава 72

- Господин Галицкий. Вот линейка продуктов , которыми торгует наш новый сосед.

На длинном столе лежали тарелки с многочисленной снедью.

- Ого, сколько всего. Определено, рано или поздно нам следует докопаться до правды, как они восстановили адекватное сельское хозяйство. – Мужчина в костюме протер красивый красный плод, очевидно это было яблоко. Но, прежде чем укусить его, он посмотрел на своего помощника. – Вы же проверили это плоды? Надеюсь они не отравлены?

- Нет господин. Были небольшие следы плесени, на некоторых партиях, но для натуральных продуктов это норма, так и должно быть. В остальном всё в норме, мы провели все этапы проверки, всё чисто.

Мужчина улыбнулся, и пожав плечами откусил кусок плода.

- Фкуфно…- Дожевав, он проглотил вкусную мякоть. – Как же я давно не ел нечто подобное. Консервированные, и сушёные фрукты уже осточертели мне. Впрочем, у людей и этого нет. – Доев плод, он вытер руки об платок. – Что ж, надо будет позаботится о заключении торговых договоров, и распределении припасов.

- Слушаюсь господин. – Помощник пошел следом за своим начальником.

Они вышли из комнаты, оставив припасы. Их голоса удалялись, пока полностью не затихли.

Внезапно один из плодов надорвался, сок брызнул на тарелку, а изнутри начали вырываться частички микроспор.

***

С момента моей встречи с новыми соседями. Прошло уже достаточное количество времени, порядка двух месяцев если быть точнее. За это время я успел узнать про них достаточно много, хотя и до этого я знал многое, но и нашлось то, о чем я был не совсем в курсе.

Фракция торговцев. Была внутри разделена на множество групп, которые представляли интерес разных корпораций. Что характерно корпорации были разделены по большей части на хозяйственную деятельность. Были транспортные компании, добывающие, производственные конгломераты, и крупные сельскохозяйственные объединения. К тому же они были разделены географически, и компании делили секторы. И фактически в тех или иных отраслях были лидеры которые делили территорию которая условно считалась страной, и эти компании объединяли фирмы, и структуры поменьше, находящиеся на своей территории. Я вот встретился с корпорацией ''Шестерочка'', она специализировалась на сельском хозяйстве, производстве продуктов питания, и прочих смежных областях, территориально они располагались восточнее остальных. Вроде как пытались освоить черноземные земли, что удивительно даже были успехи. До войны, у корпорации были неплохие наработки по терраформированию Марса, и Титана, а также их колонизации, и последующего сельскохозяйственного эксплуатирования. Так что часть отравленной земли, они удачно приспособили, и добывали пищу сколько могли.

И тем удачнее это было для меня. Голодные корпоранты, без особых бумажных препон согласились торговать пищей, в обмен на знания. У них были огромные массивы данных по разным направлениям, в том числе и по тем, что я перечислил выше, расставались они с ними конечно неохотно, но хот какие-то крохи, мне все же доставались. Впрочем, военные технологии, или технологии двойного назначения они категорически отказались продавать, что меня никак не огорчило, напротив это было ожидаемо. Так же они продавали определённое количество рабов, в обмен на мясные припасы.

Каково же было их удивление когда они осознали, что я продавал настоящее мясо. Чистое, не отравленное радиацией, вкусное, и полезное. Мне удалось заломить огромную цену за единицу продукта. При том, что для меня это почти ничего не стоило. С тех пор как я начал осваивать поверхность, разнообразие, и количество пиши подскочило в разы. Все потенциальные территории наверху были застроены фермами, животноводческими хозяйствами, под землей остались лишь фабрики биомассы, и белковые станции, где растили насекомых, по большей части на прокорм животных. Своих людей насекомыми я не кормил, принципиально, тем более своих вроде как бывших соотечественников, даже корпорантам не думал предлагать. А вот, когда я окажусь за пределами большой России, тогда можно будет задуматься об продаже белково-личиночных концентратов.

За маленькую группу невольников, они получали несколько ящичков тушёнки, или свежие мясные туши. К сожалению раздражало что поток рабов был очень скудный, но корпоранты делали это осознанно, видимо что-то подозревая на мой счет.

Тем не менее караваны курсировали от моего зелёного барьера, до ближайшего города, увозя еду, привозя людей – полуживых, голодных, и оборванных. Там же происходил отсев. Непокорные шли в гетто, те же кто спокойно меня поймал шли в чаны эволюционного перерождения. И таким образом все работало эти несколько месяцев.

Помимо того что я собирал про них информацию, проводились подготовительные мероприятия. Медленно день за днем, после того как я смог инфильтрироваться внутрь местного общества, с помощью зараженных мной ученых, я потихоньку внедрился в часть руководящих структур корпорации.

К сожалению руководство соседних мегакорпораций мне не были доступны, лидеры корпорантов были достаточно параноидальны, поэтому межфракционное общение вещь достаточно затруднительная. Тем не менее факт оставался фактом, теперь восточный предел корпораций был под моим контролем. И я все еще посредством торговых челноков начиненных моими спорами распространял своё влияние среди нижних слоев населения.

Это позволило мне готовить силовой захват власти в государстве. Я не планировал полноценную войну, а скорее быструю полицейскую операцию.

Мероприятие по захвату планировалась в несколько этапов, во-первых нужно было ударить по восточным границам Московской теократии, чтобы они не успели отреагировать на творящиеся бесчинство на территории их условного союзника.

В то время как на территории теократии сопредельных с пустошью шли бы провокационные бои. По всей территории корпорантов вспыхнули тут же должны вспыхнуть мятежи, восстания, волнения в тех регионах где моих адептов было большинство, там где их меньшинство они должны были сохранять видимую лояльность, и максимально дезориентировать, и подрывать любую деятельность врага. Войска корпорантов были бы заняты под давлением этих кровавых выступлений. Я бы тут же бы вёл свои войска, и начал бы захватывать ключевые объекты. Главное в этом плане была неожиданность, и захват руководящих лиц.

Поэтому мне нужна была скорость, чтобы конфликт закончился с засчитанные сутки. Так с недавних пор на подземных производствах началась разработка летательных аппаратов, по большей части транспортных.

Для этого я выделил отдельные цеха, и группы опытных инженеров, и рабочих. В последнее время мое население возросло, так что я мог себе позволить выделить часть специалистов.

Усиленно шла мобилизация людей в легионеры, часть рабочих я заменял на трутней, а другую часть таких же трутней я приспособил под охрану границу, и в логистические подразделения, снабжающие войска.

***

Звук работы сварочного аппарата, скрежет разрезаемого металла, работы механических манипуляторов поднимающих многотонные грузы. Изредка раздавались голоса рабочих грибного государства.

Довольно часто попадались рабочие-трутни выполнявшие монотонную, и тяжелую работу. Иногда можно было увидеть как в пространстве пролетали тяжелые предметы, подсвеченные синими огнями, чуть позади шли люди биотически одарённые рабочие.

Во время отсутствия военной нужды, они помогали в гражданской сфере.

Центурион, и главный инженера которому было доверено производство летательных аппаратов, смотрели на работу сотен людей:

-…мы должны скоро закончить. Сообщим завтра о готовности первого прототипа. Через неделю будет поставлен конвейер, и мы будем готовы приступить к серийному производству. Мы как раз обучаем трутней, и их операторов.

В ответ центурион ничего не сказал, и лишь улыбнулся. Тем не менее инженер молчал, так как тот общался с ним по ментальной сети.

- Я понял, конечно. Борта будут оборудованы защитой от зенитного огня. – Инженер нанес несколько изменений в свой планшет. – Кстати, брат центурион, не сочти за дерзость, но не мог бы ты говорить со мной используя космический метод коммуникации. Я понимаю, ты биотик, твой резерв позволяет тебе тратиться намного больше чем многим из нас. Тем не менее, лично для меня это определенные затраты, я хотел бы их использовать более осмысленно, на сегодня.

- Да, конечно брат инженер. Прости, военная привычка. Извини что затратил ментальные силы. Что ж…продолжим. Несколько ты сам понимаешь грибной государь доволен твоими успехами. Продолжай в том же духе, к началу операции у нас должно быть не меньше сотни летательных машин. Надеюсь выделенных ресурсов тебе хватит, поскольку больше тебе выделятся не будет. Грибной государь итак распределил достаточно ресурсов на тебя, остальные пошли на рекрут новых легионеров, и производство наземной техники.

- Грибной государь может не волноваться. Ресурсов выделенных достаточно. Все будет готово. Хоть мы и исчерпали наши запасы, которые мы собрали переработав руины городов, того что мы получаем из черных чанов вполне достаточно. Плюс отделы электроники уже поставляют нам аппаратуру, так что техника будет достаточно сложной.

- Хм. Ясно.

***

Бескрайние просторы пшеничных полей простирались до самого горизонта, волнуясь под силой ветра, и ласковыми лучами солнца. Над ними, парили группы дронов, зорко следя за работой сотен клонов, склонившихся над землей. Каждую минуту они составляли трёхмерную карту местности, и операторы машин, засылали данные операторам трутней.

Эти биологические марионетки, лишенные воли и сознания, методично двигались вдоль пшеничных рядов, выполняя свою работу с механической точностью. Движения были плавными и выверенными.

Каждый клон был идентичен другому, их лица лишены каких-либо индивидуальных черт, а глаза пусты и безжизненны. Созданные для того, чтобы трудиться на этих полях, день за днем, год за годом, не ведая усталости и не задаваясь вопросами о смысле своего существования. Их сознание обрезанным, а воля подчинена жесткому контролю. Они были всего лишь винтиками в отлаженном механизме, призванном обеспечивать бесперебойное производство продовольствия для нужд грибного государства.

Внезапно, словно из ниоткуда, над полем пронесся вертолет, разрезая воздух своими мощными лопастями. Клоны даже не подняли головы, продолжая свою работу, словно ничего не произошло. Они были глухи к любым внешним раздражителям, их сознание было полностью поглощено выполнением поставленных задач. Ни шум вертолета, ни порывы ветра, ни даже громкие крики не могли отвлечь их от этой рутинной, но жизненно важной деятельности.

Пилот вертолета, облаченный в темный костюм, внимательно осматривал поле, словно высматривая что-то. Его глаза были скрыты за темными очками, а лицо оставалось непроницаемым. Он управлял этой махиной, словно был частью. Присутствие вертолёта, казалось, было столь же естественным, как и движения клонов, трудящихся под палящим солнцем.

Летательный аппарат сделал несколько кругов над полем, а затем, словно удовлетворившись увиденным, взмыл ввысь, растворяясь в голубом небе. Клоны, не обращая на него никакого внимания, продолжали свою работу, подчиняясь незримым командам, которые управляли их существованием.

Эта картина, казалось, была застывшей во времени, бесконечный ''танец'' марионеток, приводимых в движение невидимыми нитями. Они были лишены индивидуальности, лишены воли, лишены самого понятия "я". Они были всего лишь частью огромного механизма, призванного обеспечивать функционирование государства, не задумываясь о том, что происходит за пределами этих бескрайних полей.

Но где-то, в глубине их сознания, затерянного в бесконечном потоке команд и инструкций, теплилась искра жизни, которую невозможно было полностью уничтожить.

Тем временем вертолет приблизился к недавно возведённому аэродрому, и зависнув над ним медленно приземлился на посадочное место. Инженеры, и легионеры окружили в небоевой форме окружили пилота. К кабине подвели лестницу, по ней на бетонный пол спустился невредимый пилот.

Испытания первого серийного вертолета прошли успешно.

***

Мужчина азиатской наружности стоял рядом с вагоном автопоезда. Вагон был открыт, и было видно что до потолка забит продуктами питания. В ящиках были овощи, разного рода корнеплоды, и зерно, с крупой в мешках.

- Куда они едут? – Его лицо было накрыто противогазом, так что голос был немного приглушён.

- Дальше на запад господин Ким. На территорию Промгаза, и Калашных рядов, продукция везется с территории господина Негалицкого. Они вроде как амбассадоры, и сбытчики еды, покупают её у наших новых соседей.

- Ясно. Наверняка вся еда радиоактивная, или ещё как-то нахимченная.

- На удивление нет господин Ким, все вполне чистое.

- Хм.- Мужчина нахмурил глаза. - Да быть того не может. Очевидно барахлят наши сенсоры…В любом случае я увидел что хотел. Пожалуй, мы закупим для прокорма совсем оголодавших, но только чтобы заполнить дефицит. И продавайте осторожно, не демпингуйте цены, но и не задирайте, нужно чтобы голодающие покупали, и как можно бойче.

- Но господин. Возможно нам следует еду частично раздать. В противном случае, наша политика может уничтожить до пяти процентов населения…

- Идиот! Я этого и добиваюсь! Низшие в последнее время слишком много наплодились. Если мы сейчас не решим проблему перенаселения запланированным голодом, в следующий раз нас ждут события пострашнее. Уже сейчас эти скоты штурмуют корпоративные продуктовые склады. Ты что хочешь чтобы лет через пять они в конец обезумели?

Директор начал уже активнее махать руками.

- Ну мы могли бы покупать продовольствием, и раздавать часть бесплатно…

- Какой бесплатно!? Совсем что ли? Пусть платят, не знаю чем, если захотят пусть детей продают, или последнее. Их тут итак расплодилось до невозможности. И ладно бы чистые были, нет же полумутированные уроды какие-то…Ладно. – Немного помолчав, он добавил чуть спокойнее. – Хорошо, если голодающим нечем будет расплатиться, пусть продадут свои души в долговое рабство.

- Но господин…

- Все я сказал! Достали! Нищебродам продавайте, эту дрянь, если через какое-то время они не начнут дохнуть, то можно и нормальным раздавать. Все! Я еду к себе, до завтра меня не беспокоить!

Махнув рукой, хозяин ''Стравберри'' пошёл к своей машине, за ним двинулась многочисленная кавалькада из охраны, и прихлебателей.

Его заместитель, и несколько помощников остались.

- Умно делает. – Один из помощников закурил, и начал усиленно дымить папиросой.

- Да. Хочет как можно больше рабов к себе под крыло загнать. Знает ведь что новые соседи закупают их безрабору.

- Совет не одобрит…

- Уже. Он уже все одобрил.

***

Испытания вертолетов закончились. И сейчас налаживается конвейер по выпуску серийной техники. Одновременно с этим, я увеличил выпуск наземной техники – бронетранспортёры, броневики, грузовики, и даже небольшая партия лёгких танков, на случай вскрытия эшелонированной обороны.

Так же многочисленные бригады трутней возводили открытые аэродромы на которых располагаются эскадрильи вертолётов, и целые косяки дронов, которые постоянно пополнялись.

Причем беспилотные машины были более тяжёлого класса, и должны были выполнять функции штурмовиков, и легких бомбардировщиков, с помощью них я рассчитывал уничтожить итак немногочисленную критически важную инфраструктуру.

***

Совершенно секретно

смежному совету безопасности Торжокского торгового союза.

Уважаемые члены совета,

Настоящим докладываем о тревожных тенденциях, выявленных отделом внутреннего мониторинга и службой безопасности Торжокского союза. За последние 6 месяцев мы фиксируем участившиеся случаи неповиновения представителям власти среди населения. Данная проблема приобретает все более серьезный характер и требует незамедлительного вмешательства.

Согласно нашим данным, количество инцидентов, связанных с открытым неповиновением граждан законным требованиям сотрудников правоохранительных органов, выросло на 27% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Особенно тревожная ситуация складывается в крупных городах Торжокского союза на востоке, таких как Иваново, и Кострома. В этих городах мы фиксируем рост подобных инцидентов на 35-40%.

Кроме того, наблюдается снижение эффективности работы ряда государственных служб. Так, по данным нашего мониторинга, показатели работы органов власти* на 12-15% за отчетный период. Причины данного явления пока не ясны, но наши аналитики продолжают тщательное изучение ситуации.

Особую тревогу вызывает рост активности маргинальных и радикальных группировок, которые, по нашим данным, пытаются использовать сложившуюся ситуацию в своих интересах. Участились случаи распространения провокационных материалов, призывающих граждан к неповиновению властям.

Мы понимаем всю серьезность сложившейся обстановки и принимаем все необходимые меры по стабилизации ситуации. Усилены меры безопасности в местах массового скопления людей, проводятся профилактические беседы с гражданами, а также ведется активная работа по выявлению и нейтрализации зачинщиков беспорядков. Однако, учитывая масштабы проблемы, мы считаем необходимым привлечение дополнительных сил и средств для ее эффективного решения.

В связи с этим, просим рассмотреть возможность выделения дополнительного финансирования и ресурсов для отдела внутреннего мониторинга и службы безопасности. Это позволит нам усилить меры по предотвращению дальнейшей эскалации ситуации и восстановлению стабильности в регионе.

Приложение: Аналитическая справка по результатам мониторинга за 6 месяцев (на 47 листах).

С уважением,

Начальник отдела внутреннего мониторинга

Торжокского союза

полковник менеджер Иванов И.И.

Начальник службы безопасности

Торжокского союза

генерал-менеджер Петров П.П.

Глава 73

Машина за машиной проезжала через проход в лесу. Техника выезжала из совершенно необычного мира, который был преобразован усилием ранее совершено чуждого для этого мира существа.

Ранее работавшая научная станция торгового союза была в полном составе уверена внутрь территории нового государства. Кого насильно, а кого-то вполне себе добровольно. Загадочный разум нуждался в людях не обделенных интеллектом.

***

Десятки военных подразделений вышли за пределы границ живого леса, и начали расползаться по восточной границе торгового союза. Легионеры перевозились на бронетранспортёрах, боевых машин пехоты, и лёгких танков. Сверху их прикрывали тяжелые дроны снабжённые автоматическим оружием, и бомбами.

Старые трассы, покрытые потрескавшимся асфальтом, были нагромождены заброшенной, или полусгнившей техникой.

Территория за пределами барьера кишела мутантами, и прочей одичавшей мразью. И видимо живность уже чувствовала опасность, которая исходила от моих легионеров. Злая ''еда'' закованная в прочный панцирь, которые больно жалятся, и при этом едут на огромных ревущих монстрах.

Примитивный разум зверья, не мог осознать что-то на более сложном уровне. Впрочем, и этого было достаточно. Редкие очереди из пушек разгоняли стаи тварей.

И колонна шла дальше. Чем дальше войска рассасывались на границе, тем меньше агрессивного зверья встречалось.

За несколько дней подразделения заняли позиции, и ждали, пока вторая группа начнет провокацию на границе с московской теократией.

Готовились площадки для дронов, причем несколько десятков, чтобы в случае чего можно было быстро сменить дислокацию.

Скопление техники, и подразделения пехоты продолжали прибывать. И готовиться к атаке.

Наконец, вторая группа замаскированная под степных разбойников ударила по ряду крупных форпостов, на востоке Московской теократии. Моя распространённая шпионская часть, зафиксировала бурление внутри теократии, и передвижение войск на восток. Враг заглотил наживку, и вряд ли успеет отреагировать на быстрый удар моих войск. У меня было примерно две недели, за это время. Надо было взять довольно большую территорию, размером примерно с две Франции.

Рано утром массы тяжёлой легионной пехоты, и сотни единиц техники отправилась на запад.

***

Восточный предел торгового союза.

Ветер тихо шелестел в кронах деревьев, нарушая гробовую тишину, что царила на заставе. Сержант Петров неспешно прохаживался вдоль окопов, внимательно вглядываясь в заросший лес, что простирался перед ними. Его подчиненные, двадцать молодых солдат, сидели в окопах, перебрасываясь редкими фразами. Кто-то чистил автомат, кто-то просто курил, задумчиво глядя вдаль. Тишина давила на уши, нагнетая напряжение.

- Когда нас, наконец, сменят? Я уже заколебался торчать на этой богом забытой заставе, - нарушил молчание рядовой Сидоров, молодой паренек с округлым лицом и вечно растрепанными волосами.

Сержант остановился и посмотрел на него, окинув взглядом всех своих подчиненных.

- Сроки сменки постоянно сдвигаются. Командование решает, когда нас отсюда вытащат. Пока приказа нет, мы будем здесь, - ответил он спокойным, ровным голосом.

- Неделю уже как мы тут сидим, а ни одного противника не видели. Только птички да белки, - проворчал Сидоров, недовольно сплевывая себе под ноги.

Петров вздохнул. Он прекрасно понимал, что его бойцы устали от этого бесконечного ожидания. Сам он тоже мечтал вернуться в городской гарнизон, отдохнуть от этой унылой службы на отшибе. Но приказ есть приказ.

- Сидоров заткнись. Скажут год тут куковать, будешь куковать. - назидательно произнес сержант.

Солдат недовольно засопел, но спорить не стал. Петров вновь принялся мерить шагами окопы, внимательно вглядываясь в лес. Что-то не давало ему покоя. Казалось, что за деревьями кто-то наблюдает за ними, выжидая удобного момента.

Внезапно тишину разорвал оглушительный грохот. Земля задрожала под ногами, осыпая солдат комьями земли. Петров резко обернулся, выхватывая автомат.

- Противник! Всем занять боевые позиции! - рявкнул он, бросаясь к ближайшему окопу.

Его бойцы мгновенно вскочили, хватая оружие. Из леса послышался свист летящих снарядов, а затем раздались оглушительные взрывы. Минометный обстрел накрыл всю территорию заставы, сметая все на своем пути. Солдаты пытались укрыться в окопах, но снаряды рвались повсюду, не давая им ни секунды передышки.

Петров пригнулся, укрываясь за бруствером. Он лихорадочно оглядывался, пытаясь понять, откуда ведется огонь. Но видимость была практически нулевой из-за поднявшейся пыли и дыма. Чудом ему удалось заползти в командирский блиндаж, и нашёл стационарную радиостанцию.

- Сидоров, Иванов, Кузнецов! Доложите обстановку! - прокричал он, перекрывая грохот разрывов.

Ответа не последовало. Сержант выглянул из блиндажа и похолодел. Большая часть его бойцов лежала неподвижно, кто-то корчился в агонии.

Внезапно в небе появились силуэты дронов, заходящих на боевой курс. Они открыли шквальный огонь из встроенных пулеметов, буквально сметая все на своем пути. Солдаты пытались отстреливаться, но их пули были бессильны против бронированных машин. Следом за этим по ним начали бить бомбами.

Им не продержаться. Противник обрушил на них всю мощь своего арсенала, стремясь раз и навсегда стереть их с лица земли. Он сжал рукоять автомата, готовясь дорого продать свою жизнь. Если суждено умереть, то он сделает это, как подобает настоящему солдату.

Внезапно в воздухе что-то просвистело, и один из дронов, объятый пламенем, рухнул на землю. Сержант увидел, как из леса выдвигаются силуэты бронетехники, и многочисленной пехоты. Мимо них, по небу пролетели стайки дронов. Сбивая в пыль одинокие позиции пулемётчиков.

Корпоранты, видимо, не ожидали такого развития событий и поспешно отступили, прикрываясь минометным огнем. Петров выбрался из окопа, подзывая уцелевших солдат.

- Держитесь, ребята! Помощь уже идет! Не сдавайтесь! - крикнул он, перевязывая раненых.

Бронетехника стремительно приближалась, ведя огонь по отступающим силам противника. Раненых окружили гиганты в экзоскелетах. Передовые части врага заняли аванпост. Следом вперед поехали подразделения следовавшие за ними.

***

Брат-легионер Марк сидел в кабине БМП, устало откинувшись на спинку сиденья. Сержант молча смотрел в окно, наблюдая, как мимо проносится пейзаж.

Легион двигался к ключевым районам. Мимо пролетели вертолёты, и эскадрильи беспилотников, которые прикрывали их.

Марк посмотрел на встроенные в дисплей часы. Все идёт по плану. Пока они ехали, и брали ключевые узлы этого непонятного государства. Толпы адептов восстали внося свою лепту в настающий хаос, упрощая поступить наступающих легионов.

***

Тусклый свет пробивался сквозь щели в ветхих досках, едва освещая тесную комнату. Здесь, в этой маленькой хибаре на окраине Иваново, просыпался Алексей, уставший рабочий. Его веки медленно открылись, и он огляделся вокруг, привыкая к утреннему полумраку.

Рядом с ним на матрасе сбились в тесный клубок его жена Мария и трое их детей - Анна, Петр и маленький Ванюша. Они спали, тихо сопя, не подозревая, что их отец уже встал. Алексей осторожно приподнялся, стараясь не потревожить их сон. Его мышцы ныли от тяжелой работы на фабрике, но он знал, что медлить нельзя - нужно поскорее приготовить завтрак, чтобы успеть к началу смены.

Алексей подполз к обеденному углу их скромного жилища. Здесь стояла старая, закопченная печь, на которой Мария готовила нехитрую пищу для их семьи. Рядом с печью лежала жестяная бадья, наполненная мутноватой водой. Алексей опустил в нее закопченную грелку и поставил ее на огонь, чтобы вода нагрелась.

Пока вода грелась, Алексей вышел из хибары, чтобы справить нужду. Он торопливо прошел по узкой тропинке к общественному туалету, расположенному в конце ряда таких же убогих лачуг. По бокам висели плакаты приглашающие отправится в качестве переселенца, все расходы на себя берет корпорация. Вернувшись, он обнаружил, что Мария уже проснулась и хлопочет у печи, помешивая что-то в закопченной кастрюле.

Алексей подошел к ней, но внезапно его передернуло. Мария улыбнулась ему - редкое явление в их доме. В последнее время она странно себя вела. Обычно ее лицо было хмурым и усталым, но сейчас на нем играла едва заметная улыбка. Алексей невольно вздрогнул, вспомнив свой ночной кошмар. Ему снилось, что что-то пыталось проникнуть в его сознание, что-то темное и зловещее. Он поспешно отогнал эти мысли, сосредоточившись на предстоящем дне. Это просто кошмары, к тому же они снились только ему.

Мария тем временем высыпала в кастрюлю крупу, белые крупинки посыпались в кипящую воду, насколько Алексей знал, еду теперь привозили откуда-то с востока, была хоть и весьма дорогой, но на удивление сытной, и вкусной. Их края переживали непростые времена, и хорошая, неотравленная еда была роскошью. Алексей молча наблюдал, как жена готовит скромный завтрак. Когда еда была готова, они разбудили детей, и вся семья принялась за трапезу.

Каждому по одной плошке, а Алексею аж две. Все таки он кормилец семьи, ему нужны силы.

Закончив есть, Алексей собрался и вышел из хибары. Путь на фабрику лежал через линию трамвая, который связывал их бедный район с промзоной. Алексей направился к остановке, где уже толпились такие же измученные и безрадостные рабочие, спешащие на очередную смену.

Вагон трамвая, побитый и потрепанный, с трудом тащился по рельсам. Пассажиры молча сидели или стояли, погруженные в свои мысли. Вдруг состав резко затормозил, и где-то вдалеке раздался грохот взрыва. Люди испуганно зашептались, не понимая, что происходит.

Алексей высунул голову из окна, и видел кусок неба, видневшийся среди полузаброшенных развалин, кажется тысячи летательных аппаратов вылетали из-за холмов.

Внезапно раздались выстрелы, и толпа на платформе запаниковала. Крики и суматоха охватили весь город. Алексей инстинктивно пригнулся, пытаясь укрыться. Что-то явно пошло не так, и теперь неизвестная опасность нависла над ним и его семьей.

Алексей сжался в комок, пытаясь укрыться от хаоса, разразившегося вокруг. Выстрелы и крики людей нарастали, заставляя его сердце бешено колотиться. Он не понимал, что происходит, но инстинктивно чувствовал, что надвигается серьезная опасность.

Трамвай стоял неподвижно, словно парализованный. Пассажиры метались, пытаясь найти укрытие. Алексей прижался к стене, пытаясь слиться с ней, спрятаться от надвигающейся угрозы.

Выстрелы теперь звучали совсем рядом. Алексей осторожно выглянул из-за укрытия. Кажется это был патруль корпоративных войск. У работяги отлегло. Кажется ситуация была снова под контролем.

- Еретикии! Подчинитесь воле великого! – Десятки голосов огласили местность. На улицу ворвались вооруженные люди. Их лица были скрыты масками, а в руках они сжимали автоматы, пистолеты, и старые ружья. Развязался бой. Застигнутые врасплох военные начали отступать. Часть улицы начали застилать трупы. Пули рикошетили по обшивке трамвая.

- Сдохните! Сдохните! Слава теократии!

Люди быстро убивали друг друга. Алексей вжался в пол трамвая, его охватил страх - он боялся. Но к его облегчению, бой прошел мимо него.

В какой момент бой отдалился, и ушел дальше по улице. Алексей затаил дыхание, пытаясь понять, что происходит. Через мгновение раздался новый взрыв. Бой снова закипел, но уже был далеко.

Алексей осторожно выглянул наружу. Вдалеке он увидел клубы черного дыма, поднимающиеся над крышами домов.

Похоже, где-то в городе произошло что-то серьезное. Он вспомнил, что перед остановкой трамвая слышал взрыв, и понял, что это, вероятно, была ТЭЦ, снабжающая энергией весь район. Дроны падали на крыши жилых домов, и правительственных объектов.

Пассажиры в вагоне переглядывались, не понимая, что делать. Некоторые пытались выбраться наружу, пока было тихо. Алексей сжался на своем месте, молясь, чтобы все это скорее закончилось.

Внезапно раздались новые выстрелы, на этот раз ближе. Люди в вагоне запаниковали, пытаясь укрыться. Алексей закрыл голову руками. Он слышал крики и топот ног, но не решался выглянуть, боясь попасть под огонь. Его охватывал ужас, и он молился, чтобы это кошмар поскорее закончился.

Вокруг царил хаос - люди кричали, толкались, пытаясь найти укрытие.

Внезапно вагон содрогнулся, и перевернулся. Алексея подбросило в воздух. Удар, потеря сознания. Через несколько секунд он проснулся, и почувствовал, что его куда-то тянут. Он открыл глаза и увидел, что выжившие солдаты вытаскивают пострадавших из трамвая.

Лежа на улице, он огляделся по сторонам. Вдалеке виднелись клубы черного дыма, поднимающиеся над крышами домов. Похоже, где-то в городе произошло что-то серьезное. Выжившие помогли ему встать.

Солдаты быстро построили людей в колонну и повели их куда-то вглубь города. Алексей шел, стараясь не отставать.

Колонна остановилась, и солдаты начали проверять пассажиров.

Раненный офицер-менеджер вышел вперед, и начал громко говорить.

- Город утопает в насилии. На нас напала московская теократия, и их сторонники бунтовщики проникли за стены Ивановской городской стены. Мы берем ситуацию под контроль, если вы являетесь заговорщиками, мы вас убьём. Сейчас вас обыщут, если у вас есть оружие, мы вас убьем. Если вы будете сопротивляться…мы вас убьём. Спасибо за сотрудничество!

Военные начали их обыскивать.

Один из солдат подошел к нему и грубо схватил за руку.

- Стой спокойно! - рявкнул он, глядя на Алексея сквозь прорези маски. Тщательно обыскав карманы, и перевернув тканевую котомку. – Чисто! – Он крикнул офицеру-менеджеру, и толкнув мужчину к ''чистым'' горожанам, и пошел дальше.

Алексей дрожащими руками поднял свои вещи, и пошел к остальным.

Колонна продолжил движение через несколько минут. Они шли по улочкам, мимо разрушенных зданий и обгоревших машин. Повсюду виднелись следы недавних боев - разбитые окна, воронки от взрывов, обломки. Вдали гремели взрывы, и выстрелы. Иногда пролетали уже редкие дроны.

Иногда попадались отряды корпоративной пехоты, и наёмников. Сильно поредевшие но все еще боеспособные. Чаще всего они держали улицы заваленные трупами бунтовщиков, под огневым контролем, и судя по всему там все еще был живой враг, потому что время от времени они накрывали здания шквальным огнём.

Каждый раз людей трясло от стука пулемётов, и автоматов. И такая картина встречалась почти на каждом квартале немаленького приграничного города.

Наконец колонна вышла к большому зданию, напоминающему казарму. Солдаты загнали людей внутрь, и Алексей оказался в просторном помещении, заполненном такими же испуганными и растерянными рабочими, как и он сам.

Здесь было относительно спокойно, но Алексей не мог избавиться от тревоги за свою семью. Он сел на пол, прислонившись к стене, и попытался собраться с мыслями. Что происходит в городе? Его жена и дети. Как он найдет их в этом хаосе?

Алексей думал о своей семье, оставшейся в их убогой хибаре. Где сейчас его Мария и детишки? Целы ли они? Не пострадали ли они? Его сердце сжималось от тревоги, но он понимал, что сейчас ничего не может сделать. Он оказался отрезанным от них, и это было невыносимо.

Внезапно дверь распахнулась, и в помещение вошли несколько солдат в масках. Они что-то громко кричали, но Алексей не мог разобрать слов. Люди вокруг него встали и опять начали выстраиваться в колонну. Алексей нехотя поднялся и присоединился к ним, гадая, что же теперь будет.

Солдаты повели их по коридорам, и вскоре они оказались на улице. Колонна двигалась медленно, люди с трудом передвигали ноги.

Внезапно колонна остановилась, и солдаты начали раздавать людям какие-то инструменты. Алексей с недоумением взял лом, не понимая, что от него хотят. Но вскоре стало ясно - их заставляли разбирать завалы, доставать оружие, припасы, и выживших. Похоже дроны били по складам, и казармам.

- Враг идет на город! – Очередной военный корпорант забрался на ящики. – Все трудоспособные граждане, будут участвовать в обороне!

Алексей принялся за работу, стараясь не отставать от других.

Неожиданно Алексей заметил вдалеке знакомый силуэт. Его сердце екнуло - неужели это Мария? Он бросил инструмент и побежал в указанном направлении, игнорируя окрики солдат.

Один из военных сбил того с ног.

- Стой ублюдок! Куда пошёл! – Корпорант начал заламывать руку Алексею.

Ещё сверху навис старший менеджер.

- Что рядовой, поймали еще одного бунтовщика?

Алексей закричал от боли.

- Господин старший менеджер. Умоляю! Я не убегал! Там моя семья!

Менеджер скривился, и потянулся к пистолету. Алексей задёргался, и зажмурил глаза.

- Стой! Отпустите, никуда он денется с подводной лодки. – Алексей открыл глаза, увидел как вдали стоял офицер-менеджер. Хватка солдата ослабла, и выскользнув Алексей побежал вперед.

Алексей бежал сквозь руины, перепрыгивая через обломки и обгоревшие машины. Наконец он увидел ее. И к его огромному облегчению, это оказалась его жена, растерянно бредущая по разрушенной улице. Она держала за руки их младших детей, Петра и Ивана, а Анна шла рядом.

- Маша! - крикнул Алексей, бросаясь к ним.

Его жена обернулась и, увидев его, облегченно вздохнула. Она кинулась навстречу, и они крепко обнялись, забыв обо всем вокруг.

- Слава богу, ты жив! - прошептала Мария, прижимаясь к нему. - Я так боялась за тебя.

Дети радостно обняли отца, прижимаясь к нему. Алексей чувствовал, как напряжение, сковывавшее его все это время, начинает отпускать. Они снова вместе, и это было самое главное.

Вдруг их окликнул один из солдат в маске.

- Эй, вы! Живо в строй! - рявкнул он, размахивая автоматом.

Алексей поспешно взял Марию за руку, и они присоединились к людям.

***

Был уже вечер, они шли после тяжелой работы. Алексей шел, крепко держа за руку Марию, а та в свою очередь сжимала ладони их детей. Они двигались в общем потоке людей, окруженные солдатами в масках, которые время от времени покрикивали, подгоняя их.

Алексей оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Колонна остановилась, и солдаты начали проверять документы у людей. Алексей крепче сжал руку Марии, боясь, что их могут разлучить. Но к его облегчению, их пропустили без происшествий.

Наконец они подошли к большому зданию. Солдаты загнали людей внутрь, и Алексей с семьей оказались в просторном помещении, заполненном такими же растерянными и испуганными горожанами.

Здесь было относительно спокойно, но напряжение все равно висело в воздухе. Алексей усадил жену и детей на пол, прислонившись к стене. Он обнял их, пытаясь успокоить.

- Что же случилось? - тихо спросила Мария, глядя на него полными тревоги глазами.

- Я не знаю, - ответил Алексей. – Кажется началась война. Правда я не знаю кто напал. Но я видел на улице повстанцев.

- Господи, что же это происходит . – Тихо прошептала его жена.

Алексей не успел ничего ответить, поскольку услышал как снаружи снова начали греметь взрывы, и выстрелы. И наверное ему показалось, но в какой-то момент ему показалось, что услышал гул вертолётных винтов.

Прошло еще несколько минут, в помещение ворвался раненный менеджер-офицер.

- Город окружили! Враг высаживается десантом, с восточной стороны позиции утюжит бронетехника! Все боеспособные мужчины, и женщины, за мной!

***

Куча людей бежали по одному из коридоров подземного бункера, пока директор Негалицкий быстрым шагом направлялся к центральному командному пункту. Его лицо было напряжено.

Войдя в просторное помещение, Негалицкий окинул взглядом собравшихся офицеров и старших менеджеров.

- Доложите обстановку. - коротко бросил Негалицкий, занимая свое место во главе стола.

Один из офицеров поднялся и начал докладывать:

- Господин директор, по всей восточной границе Торгового союза наблюдается продвижение вражеских войск. Они быстро продвигаются вглубь наших территорий, сметая все на своем пути. Связь с соседними корпорациями практически полностью парализована - враг, похоже, смог вывести из строя все средства коммуникации. Регулярные части тоже не отвечают, их предположительно разбили.

Негалицкий нахмурился, его пальцы барабанили по столу. Он знал, что это означает - они оказались отрезаны от внешнего мира, вынужденные полагаться только на свои силы.

- А что с нашими резервными войсками? Неужели мы не можем организовать контрнаступление? - спросил он, надеясь на хоть какие-то хорошие новости.

Офицер опустил взгляд, его лицо исказилось в гримасе сожаления.

- Боюсь, что это невозможно, господин. Враг за считанные дни смог окружить и разгромить практически все наши боеспособные части. Те, кто еще держится, находятся в полном окружении и отрезаны от снабжения. Сейчас враг активно прерывает связь, мы пытались установить с ними стабильную коммуникацию, но безрезультатно - похоже, враг контролирует все каналы. В данный момент мы можем лишь удерживать то что имеем.

Негалицкий сжал кулаки, его челюсти сжались. Он знал, что это означает - они оказались в ловушке, отрезанные от внешнего мира и лишенные возможности организовать эффективную оборону.

- Значит, нам остается только сидеть и ждать подмоги? - спросил Негалицкий, его голос звучал жестко и безэмоционально.

Офицеры переглянулись, понимая, что их командир не ждет от них утешительных ответов.

- Боюсь, что так, господин. Мы пытались связаться с соседними корпорациями, но безрезультатно.

Негалицкий ударил кулаком по столу, заставив всех вздрогнуть.

- Неприемлемо! Я требую, чтобы вы нашли способ связаться с нашими войсками и организовать контрнаступление!

Глава 74

Серые тени легионной пехоты осторожно продвигались вперед, укрываясь за обломками разрушенных зданий. Подошвы сапогов утопали в густом слое пепла и обломков, оставшихся от ожесточенных боев.

Командир взвода, центурион Волков, сжимал в руке тяжёлую винтовку, пытаясь определить наиболее уязвимые точки обороны противника. На крыше здания засели операторы еще довоенной противотанковой установки. Гадёныши блокировали наступление в этой части города.

Его взгляд блуждал по изрезанным снарядами стенам, выискивая признаки активности противника. Где-то там, в темных проемах окон, затаилась засада. Иваново уже которые часы не сдавалось. Штурмовой корпус брал дом за домом. Пока остальные войска уже целые сутки шли вперёд, занимая город за городом, село за селом. Кто-то сопротивлялся как здесь, а кто-то чаще просто сдавался. Торговый союз распадался прямо на глазах.

- Приготовиться к штурму! - скомандовал Волков, и его бойцы, шумя своими ружбайками, винтовками, пулемётами, и прочими смертельными приблудами замерли в ожидании.

Тяжелые гусеничные боевые машины содрогнулись, выплевывая огненные языки из жерл орудий. Снаряды с оглушительным грохотом врезались в стены здания, осыпая защитников градом осколков и обломков. Солдаты под прикрытием силового щита командира биотика, пригнувшись прорывались к дому. Некоторые бежали чуть впереди, прикрываясь массивными щитами, за которыми скрывались дула тяжёлых винтовок.

Ответный огонь противника обрушился на них шквалом пуль, но толстая броня надежно защищала бойцов. Центурион увеличил энергетический щит, ведя за собой свой взвод, устремился к главному входу, уже виднеющемуся сквозь клубы пыли и дыма. Легионер с щитом на плече разогнался, и со всей дури врезался в уже порядком обветшавшие ворота. Серая броня костюма смяла стальные щитки. Дверь вмялась и рухнула внутрь.

Остальные легионеры следом вбежали за ним, осыпая все что внутри шквальным огнём. Центурион вперед них послал несколько энергетических ударов.

Внутри здания царил хаос. Защитники, отступая, вели ожесточенный огонь, пытаясь любой ценой задержать наступающих. Коридоры были усеяны изуродованными телами павших, гильзы хрустели под ногами, а воздух был насыщен запахом пороха и гари. Волков, ведя своих бойцов вперед, чувствовал, как адреналин пульсирует в его венах. Они были близко.

Внезапно впереди показалась еще одна дверь, только еще более массивная чем первая, она вела дальше. Путь к ней перекрывала позиция укрытая мешками с песком, двое часовых, одетые в тяжелые доспехи, открыли шквальный огонь, пытаясь остановить наступающих. Но их пули, словно град, отскакивали от брони солдат, не причиняя им вреда. Волков, подняв руку, скомандовал:

- Огонь!

Грохот выстрелов заполнил коридор, и разорванные трупы, сраженные меткими очередями, рухнули на пол. Металлическая поверхность дверей была испачкана в крови. Убрав трупы легионеры выстроились цепочкой по обе стороны коридора. Надо было ворваться всем разом.

Волков сделал глубокий вдох, сжав крепче руки которые вовсю объяло сиянием он выбил дверь потоком энергии и первым шагнул вперед, бойцы последовали за ним. Внутри царил хаос - защитники, отступая, оставляли после себя кучу трупов и мусора, пытаясь любой ценой задержать наступающих. Гулкие выстрелы, взрывы гранат и отчаянные крики раненых смешались в оглушительный гул.

Легионеры, укрываясь за массивными колоннами и обломками мебели, методично выкашивали противника, продвигаясь вглубь здания. Тяжелая броня надежно защищала от ответного огня, позволяя продвигаться вперед, несмотря на ожесточенное сопротивление. Щиты помогали выдерживать шквальный огонь прямой наводкой, а гранаты выбивали людей из слепых зон, оставляя изломанные тела, и бетонное крошево испачканное в крови.

- Вперед! Не останавливаться! - рявкнул Волков, ведя легионеров к лестнице не забывая ведущей на верхние этажи, дублировать команды по ментальной сети. Противник, засевший на верхних этажах, вел ожесточенный огонь. По крайней мере до тех пор пока по засевшим людям не начинали бить из тяжёлого вооружения, и гранат. Снаружи тоже кипел бой. Из разбитого оконного проёма можно было увидеть, как некоторые такие же здания штурмовали штурмовые отряды легиона, это можно было понять по раздающимся взрывам, отблескам огня в окнах, отголоскам криков умирающих. Вокруг некоторых домов вились штурмовые беспилотные аппараты, которые методично поливали некоторые позиции шквальным огнём. Одно здание и вовсе рухнуло под обстрелом легких танков, и взрывами бомб которые сбрасывали тяжелые беспилотники.

Город массированно штурмовали, причем очень быстро, ключевые точки занимались с боями, тоже самое происходило и с этим зданием. Легионеры брали здание, на крыше которой была позиция которая накрывала колонну. На очередном повороте лестницы их встретил шквальный огонь. Защитники, отчаянно сопротивляясь, пытались любой ценой задержать наступающих. Волков, пригнувшись, укрылся за выступом стены, отдавая приказы своим бойцам.

- Гранаты! Подавить огневые точки!

Легионеры, выскакивали из укрытий, забрасывая противника градом взрывчатки. Оглушительные взрывы сотрясали стены, осыпая обычных людей градом осколков и обломков. Один за другим они падали.

Впереди, на верхней площадке лестницы, засели враги. Градом пуль и взрывов они обрушились на легионеров.

Бойцы, укрываясь за выступами стен и обломками, отвечали ураганным огнем из своих тяжелых штурмовых винтовок. Мощные бронебойные снаряды с оглушительным треском пробивали укрытия противника, сметая все на своем пути.

Волков, пригнувшись, выглянул из-за колонны и, примерившись, разворотил позицию в клочья. Пучки энергии разрывали мягкую плоть, сбивая людей с ног. Но те, несмотря на потери, продолжали отчаянно сопротивляться.

Грохот выстрелов, разрывы гранат и крики раненых сливались в оглушительный гул, от которого, казалось, содрогались стены. Волков, напрягшись вновь материализовал энергетический щит, ведя своих бойцов вперед.

Штурмовики, укрываясь за тяжелыми баррикадами, методично расстреливали противника. Волков и его бойцы продвигались вперед, когда внезапно с верхнего пролета лестницы ударил мощный пулемет. Град свинца обрушился на штурмовиков, выбивая искры на броне Волкова. Командир, пригнувшись, укрылся за бетонной стеной, пытаясь отдышаться.

- Пулемет! - крикнул он, и его бойцы тут же открыли ураганный ответный огонь по вражеской позиции. Град пуль и осколков обрушился на укрытие пулеметчиков.

В следующую секунду центурион зарядил энергетический фаэрбол накрывая позицию врага. Взрыв сотряс стены, и все, кто находился за пулеметом, были разорваны на куски. Обломки и останки засевших там солдат завалили лестничный пролет.

Волков, выглянув из-за укрытия, увидел, что путь наверх очищен. Подняв руку, он повел своих бойцов вперед, те поливали верхние этажи шквальным огнем из тяжелых штурмовых винтовок.

Грохот выстрелов и разрывы гранат сотрясали стены, пока штурмовики Волкова неумолимо продвигались вперед, сметая на своем пути последних защитников оплота врага.

Бой продолжался, пока штурмовики Волкова не достигли самой крыши. Здесь они столкнулись с отчаянным сопротивлением вражеских гранатометчиков, которые пытались сдержать натиск наступающих колонн.

- Не отступать! - Седобородый гранатометчик громко крикнул, вздев кулак вверх. Он попытался направить своих товарищей в последний раз, но в ту же секунду его голову охватило голубоватое сияние и смяло. Гранатомётчики снова забились по углам.

Волков скомандовал своим бойцам открыть шквальный огонь по позициям противника. Град пуль и осколков градом обрушился на гранатометчиков, сметая их с крыши. Те, кто уцелел, были сброшены вниз, на каменные плиты.

Тяжелая пехота быстро заняла господствующую высоту, обеспечив надежный плацдарм для дальнейшего наступления. Волков оглядел окрестности, видя, как по улицам города движутся остальные войска под прикрытием бронетехники и легких танков.

Бои кипели в разных частях города, дом за домом, улица за улицей, отвоевывая каждый квартал у упорно сопротивляющегося противника.

Колонна двинулась дальше по улице, к центру города. Сотни серых фигур, и десятки единиц техники пробирались вперед с боями.

Серый танк медленно выполз на пустую улицу, поднимая клубы пыли. Едва он показался из-за поворота, как по нему тут же открыли огонь. Автоматные и пулемётные очереди застучали по обшивке. На сером корпусе отчётливо виднелись греческие буквы. Пули выбивали редкие искры, иногда рикошетя куда попало. За ним шло еще несколько машин.

Впереди показались вражеские солдаты, укрывшиеся за баррикадами, всем разом они яростно поливали боевую машину свинцом, пули, словно горох, рикошетили от корпуса. Командир экипажа, быстро оценил обстановку и отдал приказ своим людям по ментальной связи:

- По целям огонь!

Орудие танка громыхнуло, разнеся баррикаду в клочья. Пехота, следовавшая за танком, тут же ринулась вперёд, открывая ответный огонь. Противник, не ожидавший такого натиска, начал поспешно отступать, пытаясь укрыться в зданиях.

Но танк, словно грозный стальной монстр, неумолимо продвигался вперёд, сметая всё на своём пути. Его орудие методично расстреливало вражеские позиции, а пулемёты поливали свинцом любое движение. Чуть в стороне за ним двигалась тяжёлобронированная пехота, неуязвимая для шквального огня, она шла цепочкой прижавшись к стенам зданий, и гасили позиции.

Грохот орудий, треск автоматных очередей и рёв моторов заглушали всё вокруг. Дым и пыль застилали воздух, делая видимость практически нулевой. Но танк, продолжал своё движение, сея разрушение и смерть.

Враг видя неотвратимое наступление, начали в панике отступать. Но танк методично расстреливал из орудия и пулемётов временные позиции. Пехота, следуя за ним, добивала раненых и выживших.

Улицы были усеяны обломками техники и телами солдат. Дым от пожаров застилал небо, а запах гари и пороха висел в воздухе.

Небо над городом заволокло тучами, предвещая грозу. Но это была не обычная гроза - это был грохот миномётов, рёв карманной авиации и лязг гусениц бронетехники.

Танковая колонна уже по прямой к центру, медленно продвигалась вперёд, сминая всё на своём пути. Впереди виднелись остатки городских укреплений, когда-то символизирующие силу и непоколебимость корпоративной воли над этими землями.

Внезапно впереди показались орудийные позиции, вкопанные наполовину в землю. По танку тут же открыли огонь, но без особых результатов. Передняя броневая панель прекрасно выдержала несколько снарядов.

Пехота, следовавшая за танками, тоже вступила в бой. По орудийным расчётам прилетело несколько выстрелов из гранатомётов. Сверху на позицию упали больше десятка бомб вовремя сброшенных с беспилотников.

Танк рвался вперёд, сминая баррикады и расстреливая укрепления. За ним следовали другие машины, поддерживая огнём. Грохот орудий, треск автоматных очередей и рёв моторов заглушали всё вокруг.

Наконец, танки, бронетехника и легионеры вырвались на площадь перед администрацией города, больше напоминавшей бетонный бункер. Здесь бой достиг своего апогея - враг отчаянно защищал последний рубеж.

Орудия методично расстреливали вражеские укрепления, а пулемёты поливали свинцом. Легионеры побежали через площадь к зданию администрации, защитники из-за всех сил начали накрывать легионеров огнём. С крыши администрации кто-то начал стрелять из ракетных гранатомётов, и противотанковых по тяжелой легионной пехоте, и технике. Защитники бункера были весьма хороши, очевидно последний рубеж удерживали лучшие из лучших, несколько машин легиона были подбиты, и заглохнув задымили, впрочем, особого ущерба это не принесло. Члены экипажей спокойно выбрались, и под защитой легионеров они отошли назад.

Сопротивление было отчаянным, но по крыше ударили штурмовые беспилотники, и позиции замолчали. Тем временем легион бежал прямо к зданию. Бой превратился в настоящую резню. Вскоре последние очаги сопротивления снаружи бункера были подавлены.

***

Командир одного из танков, стоя на башне, окинул взглядом поле боя. Они прорвали оборону врага, теперь работали группы снабжения, и пробивали проход внутрь бункера.

Небо над городом полыхало в огне. Догорали последние позиции подорванные авиацией. Грохот разрывов сотрясал воздух, а клубы дыма застилали обзор.

Рядом ''визжала'' болгарка. Чуть поодаль к штурму готовился отряд тяжёлых легионеров, и несколько биотиков охваченных синеватым сиянием.

Командир легкого танка вздохнул, и выбравшись через люк уселся на башню. Прищурившись он достал из кармана сушенный гриб, и забавно покрутив его в руке, положил себе в рот. Прожевав своеобразный снек, и запив его жидкостью из фляги, танкист тихо прошептал про себя:

- Это было довольно просто. Думаю государь будет доволен.

***

Алексей сидел, крепко прижимая к себе жену и детей. Они находились в тесном бункере, укрытом под толщей бетона и земли. Тысячи других людей, напуганных и измученных, также нашли здесь временное убежище от безжалостной войны, бушевавшей наверху.

Грохот взрывов и треск автоматных очередей нарастали, отдаваясь болезненными ударами в висках Алексея. Он зажмурился, пытаясь заглушить эти ужасающие звуки, но они, словно живые, проникали сквозь бетонные стены, напоминая о смертельной опасности, подстерегающей их снаружи.

Мария, его жена, прижималась к нему, тихо всхлипывая. Их дети, тихонько всхлипывали, обхватив друг друга дрожащими руками. Алексей чувствовал, как их маленькие тела содрогаются от страха. Он крепче сжал их, пытаясь хоть как-то защитить от ужасов войны.

Время в бункере словно застыло. Секунды растягивались в вечность, наполненную гулом разрывов и отчаянными криками тех, кто не успел укрыться. Алексей молился, чтобы это безумие скорее закончилось, чтобы они смогли выбраться отсюда живыми и невредимыми.

Внезапно раздался оглушительный взрыв, от которого содрогнулись стены бункера. Осыпавшийся бетон и пыль засыпали их, заставляя кашлять и задыхаться. Алексей сильнее прикрыл собой жену и детей, пытаясь защитить их от падающих обломков.

Сердце Алексея бешено колотилось, в ушах стоял звон. Он с трудом открыл глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в клубах пыли. Люди вокруг кричали, кто-то звал на помощь.

Грохот взрывов не утихал, напротив, он становился все ближе и ближе, словно приближающаяся армада танков и бронетехники. Алексей крепче сжал жену и детей, отчаянно желая защитить их любой ценой.

Время словно замедлилось, каждая секунда растягивалась в вечность. Алексей слышал, как бьется его сердце, как тяжело дышит Мария, как всхлипывают дети. Он пытался успокоить их, прошептать слова утешения, но собственный страх сковывал его, не давая произнести ни слова.

Внезапно раздался оглушительный грохот, от которого задрожали стены бункера. Алексей зажмурился, ожидая неминуемой гибели. Но вместо этого наступила тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами и приглушенными стонами. Он осторожно открыл глаза и огляделся.

Внезапно впереди на проходной, прямо из туннеля раздался шум резко вспыхнувшего боя. Похоже чужаки вскрыли проход, и сейчас охрана, и добровольцы умирали, не давая врагу пойти дальше, но похоже это мало чем помогало. Бой становился все ближе, и ближе.

Алексей напряг зрение, и уже мог видеть всполохи выстрелов, и взрывов, а какофония звуков была уже оглушительной.

Внезапно несколько раненых, и оглушенных солдат выбежало из туннеля. Оттуда уже валило дымом, и гарью.

Вслед за ними вышли огромные машины!? Нет! Люди! Огромные люди, в толстой стальной броне! А между ними пепельноволосые мутанты, ненамного уступавшие исполинам в росте, и ширине. Их глаза, и руки светились зловещим синим светом.

Горожане видя это испуганно кричали, и беспорядочно побежали по углам.

Алексей тоже схватив своих родных побежал подальше. Лишь бы быть вне досягаемости этих чужаков.

Крики, и стенания заполонили своды бункера.

''Бах! Бах!'' – резко раздалось два громких выстрела, сразу заставив толпу сфокусироваться на том кто стрелял.

Чуть вперед вышел огромный ''рыцарь'' в серых доспехах. Казалось он ростом с небольшую гору. Визоры шлема горели зловещим зеленым светом, а шлем сверху обрамлял гребень.

Из под шлема раздался тяжелый, почти механический голос:

- Не оказывайте сопротивление, и никто не пострадает.

***

Людей выводили на выход, мимо взломанных ворот ведущих в туннель. Алексей вышел как и многие тысячи, которых выводили к городской площади, где стояли грузовики, и приземлялись вертолёты, которые тут же взлетали, забирая людей.

Цепочки горожан вели из разных районов города, и так же загружали на машины, увозя их в неизвестном направлении.

***

Огромный зал был тускло освещен. По середине помещения располагался круглый деревянный стол, освещаемый десятками восковых свеч.

Вокруг стола сидели несколько старцев, на них были регалии, и знаки говорящих об их высоком положении в теократии. Главенствовал этот своеобразный совет патриарх. По залу разносился его глубокий, и немного дребезжащий голос.

-…вести с севера недобрые. Еще и на границе с степью набеги участились.

- Да. Мы уже несколько дней отражаем набег ща набегом. – Поддакнул представитель рязанского митрополита.

Кивнув, патриарх продолжил.

- Все это весьма подозрительно. Как вы знаете, из-за этого, мы стянули большую часть наших ударных частей к южной засечной черте. И как будто кто-то поджидал, у наших северных соседей происходит что-то ужасное. Ни связи, ни вестового. Ваши предложения.

- Вести войска. Уверен эта тишина неспроста. Мои докладывают о доносящихся звуках войны, а это в районе Иваново. Похоже у них с кем-то конфликт. – Слово взял сам митрополит владимирский. – Предлагаю вести войска в Тверь, и другие приграничные области.

- Хорошо, но кто знает, с кем столкнулись северяне? – Патриарх задался вопросом.

- Мы не знаем точно. Вроде как на востоке появился новый игрок. Северяне даже торговали с ними, говорят новички продовольствием были богаты, причем весьма качественным. Видимо что-то не поделили. – Высказался представитель частично признанной Тверской митрополии, вернее нескольких приграничных сел, которые таковыми себя называли, с разрешения теократии конечно.

- Понятно…Что ничего непонятно. – Патриарх задумчиво посмотрел в окно. – Вот что. Отправьте для начала разведку. И в зависимости от обстоятельств дальше и решим что делать.

***

План шел неплохо, я уже отправил войска второго эшелона. Иваново было взято. Теперь осталось наперегонки с теократией добраться до Твери, Кашина, Торжка, и Ярославля, а там дальше на север до Ленинграда, там вроде как порт самый крупный.

Сейчас я координировал эвакуацию гражданских до Александрии. В процессе уже прямо сейчас расширяли жилые блоки, и дополнительные зоны в резервации для неподчинившихся.

Глава 75

Колонна легионерской техники проезжала мимо искорёженных машин корпорантов. Цепочка обезоруженных пленных жалась к обочине, испуганно озираясь, трое рослых легионера вели десяток пленных к грузовику.

Я смотрел на это глазами одного из легионеров который сидел на крыше транспортёра. Пленные солдаты, испуганно смотрели на проезжающую колонну. Раненные, оборванные, грязные, и низкорослые хомо сапинес сапиенс, на фоне двухметровых хомо фунги выглядели как приземистые хоббиты, на фоне не особо-то высоких людей. И дело было даже не в росте моих людей, а в особенной низкорослости современных людей обитавших здесь на опустошенных войной землях. Голод, болезни, смерть, радиация, и мутации – влияли не очень положительно, хотя бы на тот же рост, не говоря о другом.

Техника двигалась на запад, позади моих сил было покоренное Иваново. И бои шли в районе Торжка. Эти пленные были частью уже разрозненных, и дезориентированных войск корпорации. На данный момент все чины, и высшие представители правления бежали на северо-запад, в сторону ленинградского порта, и других мелких портов, появившихся, и восстановившихся после войны.

- Ну и что вы сделаете муд*ки!? Кто вы вообще такие что за ерунда, вы кто бл*дь такие? Что мы вам такого сделали?

Один из корпорантов взвился и попытался вырваться. Но к счастью, или к сожалению он не успел ничего сделать. Послышался характерный щелчок, и в правое плечо побитого пленного врезалась вилка полевого электрошока.

Железные зубья пробились через тонкую ткань дешевого комбинезона, и шарахнули током прямо по плоти пленного. Солдат дернулся и упал, еще несколько секунд его дергало из стороны в сторону, пока зубья шокера не отцепились от одежды.

- Поднимите своего товарища. - Из под шлема раздался тяжелый, немного жутковатый голос легионера.

Остальные пленные, их не надо было просить дважды, испуганно пригнувшись они взяли своего друга и повели в сторону грузовика.

Мне подумалось что вот такие мне были как раз нужны. Как ни парадоксально, но вот такие волевые, и местами безрассудные люди очень охотно принимали грибные истины. Да, поначалу они противились как сейчас, но в конце концов, самые упорные, и непримиримые просто не сдавались, сражались до последнего.

Видимо, до моего прихода их итак много чего не устраивало в их обществах, живя там в силу определенных причин им приходилось с этим мириться.

В каком то смысле они были пассионарии, то есть те которые хотели что то поменять, при определённых обстоятельствах все ломая, сметая привычный уклад, и я же в своем лице предлагал им вот этот пассионарный сдвиг. А вот те которые были как раз таки всем довольны, благоприятствующие доминирующему режиму, терпевшие ее любые заскоки, или убеждены в ту или иную идею, концепцию. Вот они как раз в массе своей не подчинялись моей воле.

Старые догмы буквально впивались им в сознание, не позволяя мыслить по-новому, заставляя людей цепляться за эти старые принципы как за якорь, который удерживал бы их сознание в некой бухте стабильности. Можно сказать рабы тех многочисленных варварских государств, и изуверских режимов, они будут ненавидеть меня даже больше чем их хозяева, сопротивляться мне. Уверен как только конфликт чуть-чуть поутихнет, неподчинённые которые живут в резервациях начнут бунтовать, и пытаться творить какую-то глупость.

Впрочем это не важно, большая часть все равно будет за меня так или иначе. И я бы не сказал что это была какая то худшая часть человечества, напротив.

Сейчас войска двигались на Запад. Хотя, войска - это наверное громко сказано. Выделенные мною силы были весьма ограничены. тем не менее на корпорантов и этого хватит. За счет обильной механизации, выучки, оснащенности легионеров, и высочайшей степени координации войск легко маневрировали и без особых трудов нейтрализовали чужие войсковые соединения.

Иваново было взято, Ярославль был в осаде, бои шли где-то близ Кашина. Единый фронт развалился. Вот такие сожжённые колонны можно было много где увидеть, враг нес исключительные потери.

И хоть как-то организованную оборону они несли в течении первых часов вторжения. Дальше после уничтожения единых цепочек командования, враг разбегался. Сейчас по всему востоку лежали тысячи убитых солдат, валяясь возле обочин рядом с горящей техникой. А небо было во власти стаек беспилотников, и редких групп вертолётов.

Правда в ближайшие несколько дней это могло поменяться, поскольку теократия несмотря на все мои действия, и отвлекающие политические манёвры, все равно решила двинуть войска на север. Хорошо хоть, до этого я видя, что они отправили разведывательные группы на приграничные области корпорантов, разместил на ключевых дорогах засады, и ловушки.

Думаю после захвата приграничных застав, они будут надеяться на скорость, рассчитывая откусить как можно больший кусок, от падающего соседа, и будут гнать войска пожертвовав осторожностью. Вот тут-то мы их обманем, и сможем перемолоть передовые силы.

***

Командир ордена чернорясников сидел на камне, задумчиво разглядывая свой потрёпанный тактический шлем. Вокруг него были разбросаны тела мёртвых торжковских корпорантов - свидетели недавнего ожесточённого боя.

Игнатий перевёл взгляд на догорающую приграничную крепость. Ещё несколько часов назад её защитники отказались подчиниться воинам московской теократии. Глупцы. Их обстреляли из миномётов, а затем штурмовые группы ворвались внутрь. Теперь крепость была захвачена, а соседний городок, который она охраняла, тоже пал.

Командир тяжело вздохнул. Это была лишь одна из многих битв, в которых ему довелось участвовать. Миномётный огонь разрушил стены, открыв путь для штурмовиков. В итоге они одержали победу. Теперь крепость догорала, а её защитники лежали мёртвыми на земле.

Командир вздохнул, и провёл пальцами по трещинам на шлеме. Молитвы тихо скрывались с его потрескавшихся губ. Этот бой был далеко не первым, и, увы, не последним. Орден чернорясников был одним из самых верных и преданных слуг теократии. Воины сражались с фанатичным упорством, не щадя ни себя, ни врагов.

Воин ордена поправил наплечник, отмечая, что тот слегка погнулся во время боя. Надо отремонтировать снаряжение, как и многое другое. Но сейчас было не время для этого. Нужно было двигаться дальше, выполнять приказы и нести свет истинной веры в эти дикие края.

Командир поднялся с камня, окинув взглядом поле боя. Его люди уже начали собирать трофеи и готовиться к дальнейшему продвижению. Предстояло ещё много работы.

К командиру чернорясников подошёл его помощник и доложил, что они привели одного из живых командиров крепости, как приказывал командир. Еле живого командира крепости поставили перед чернорясником.

Чернорясник внимательно посмотрел на пленного, затем подошёл к нему, схватил за волосы и резко поднял ему голову. Начался допрос. Командир спрашивал пленного, ему было интересно, почему никто не пришёл на помощь осаждённым.

Измученный пленный с трудом отвечал, в основном всякий бред, что на севере якобы воцарилась мёртвая тишина, и там действует некий враг человечества. Выслушав это, чернорясник задумался. Он, возможно, не был бы так встревожен, если бы не то, что и другие пленные повторяли те же слова о "враге человечества" на севере. Очевидно, эта информация сильно его встревожила.

Впрочем, скоро они двинутся на север. Глупые слухи, не повод для отступления.

***

В Ярославле было немного сил, чуть больше трехсот легионеров. К сожалению, большая часть войск было задействовано в наступлении, как бы поддерживая темпы атаки, и одновременно подготовке засады вокруг дороги ведущей к Твери, а также на приграничье с теократией.

Прямо сейчас в боях вокруг города были задействованы небольшие отряды, не больше десяти легионеров в каждом, и несмотря на столь скромную численность, мы неплохо справлялись.

Вот прямо сейчас два пулемётных гнезда со своей скрытной позиции открыли огонь по полусотне ополченцев, в каждом из гнезд сидело по два легионера. Ворох тяжелых болтов изрешетил всех людей бежавших впереди остальных. Затем я повел с правого фланга шестерых легионеров и вдарили по ним из тяжелых винтовок, и ружей. Кто-то кинул наступательную гранату прямо в центр строя. Через несколько секунд потерянных пехотинцев разметало в разные стороны – кого-то кусками, а кого-то изрешечёнными осколками.

Скоординированная атака сработала, и обратно убежать смогли чуть меньше десятка ополченцев. Впрочем некоторые истекая кровью падали замертво.

Отряд из шести легионеров побежала вдоль улицы, ботинки глухо бились об растрескавшийся асфальт, а искусственные суставы доспехов тихонько гудели в такт движениям. Пулемётчики били вперед, прикрывая внезапное продвижение легиона. Плотный шквал накрыл дальние позиции внутри бетонных руин. Вслед за огнём над зданиями зависло несколько дронов, и начали опорожнять свои бомбовые отсеки.

Раздался грохот, было видно как внутри позиций все заволокло обломками, полетели осколки, и вихрем огня. Видимо подобного было достаточно, потому что после этого попытки огрызаться ответным огнём полностью прекратились. Над зданиями навис черный столб дыма.

Видя возможность я подстегнул легионеров. Командир отряда ментально рявкнул, почувствовав мое желание, и повел своих людей куда увереннее. Редкие пули все равно не могли им причинить вреда. Тяжёлые пластины брони надёжно защищали операторов мобильного доспеха. Тем более в ответ редких стрелков накрывал огонь всех шести стволов. Превращая самых упорных защитников в дымящиеся куски плоти.

Легионеры вошли внутрь вражеских позиций. Первый легионер закинул гранату внутрь комнаты, и после взрыва все быстро ворвались, расстреливая контуженных, и раненых. За несколько секунд первый этаж оборудованный в стрелковую позицию наполнился звуками стрельбы. Тяжелые болты разрывали сравнительно субтильные тела. Разорванные торсы, раздроблённые на части черепа, и перебитые ноги.

Через несколько минут отряд почти полностью захватил здание. Они взяли под огневой контроль часть улиц. Я же видя это – послал пулемётчиков вслед за ними, а так же послал подкрепления из отделений на бронетранспортёре.

Пока братья, и сестры разносили засевших близ ярославских стен ополченцев. Тяжелая машина появилась на улице, и переезжая трупы, раздавливая еще живых доехала до позиций. Броневик остановился аккурат у занятого здания. Легионеры сидевшие на броне, и внутри пехотного отсека высадились, быстро вбегая в дом. Броневик отъехал обратно на вторую линию, готовая в случае чего доставить еще подкреплений.

Остальные силы вокруг города, на ключевых направлениях, тоже тихонько теснили корпорантов, пока наконец те не забились внутри центральной крепостницы Ярославля.

Примитивное укрепление, тем не менее было достаточно надёжным, и толстые стены могли выдержать попадание тяжёлого вооружения. Но проблема была в том, что они несмотря на то что их зажали до последнего рубежа, были неплохо вооружены. И как только они замечали мои легкие танки начинали палить из гранатомётов, миномётов. Технике это конечно не слишком вредило. Один раз снесло гусеницу, так что пришлось танкетку отбуксовывать обратно.

В ответ по позициям осаждённых ударили беспилотники. Часть крепости объяло огнем, и дымом. Я приказал легионерам притащить противотанковую установку, и тяжелые пулемёты.

Стены крепостницы начали крошиться. Я смотрел на стену через визор противотанковой пушки. Управляя установкой руками одного из легионеров я медленно прицелился, и запустил ракету, стараясь ей аккуратно править в процессе полёта. В конце концов ракета врезалась прямо по укреплённым воротам и снесли их.

После этого крепостницу снова накрыло огнем миномётов заставляя позиции на стене на время замолкнуть. Большего, и не надо было. Я отправил ментальный приказ, и отряд особо тяжёлобронированных легионеров побежали к взорванным воротам.

Их прикрывали тяжелые пулемёты, и боевые машины пехоты которые я специально подтянул под тайминг. Легионеры без проблем добрались до ворот, и внутри закипел бой. Защитникам крепости резко стало не до внешнего периметра, так что я направил и остальные отряды легионеров.

Часть пехоты врага попрятались во внутренних пристройках. Приземистые, бетонные строения очень подходили для принятия последнего боя. Из узких бойниц было удобно стрелять по наступающим. Собственно так и происходило. Толстая броня отлично сдерживала довольно частый огонь. Осаждённые были в отчаянии, так боезапас никто не жалел.

Один из отрядов легиона засел около разлома, как вдруг сверху на них полетело несколько гранат. Большая часть успела выскочить, но одного из легионеров сильно посекло. На этот раз осколков было слишком много, а слабых мест было предостаточно. Воин сдержал психический крик, благо последствия для психической сети было не столь существенные.

Через небольшие отверстия от осколков начала сочится кровь, впрочем недолго. Система свертывания крови, и уже разогнанный регенерационный фактор свел все повреждения на ноль. Часть осколков угадила по голове, так что его немного контуженного вынесли в тыл, снова подошедшие легионеры.

К позициям подбежали огневые легионеры. Одновременно другие члены легиона из-за всех силы прикрывали воинов нагруженных опасным грузом, рассчитывая на то чтобы по ним не попали. Добежав огнеметчики пустили струю горящей смеси по верхним уровням стены, поджарив тех кто скидывал гранаты со стены.

В ответ по огнеметчикам начали поливать сконцентрированным огнём защитники, забившиеся в одну из бетонных коробок. Били из какого-то тяжёлого оружия, так что бойцы залегли за пролом в стене.

Какое-то время они держали пространство внутри, не давая моим людям войти внутрь. Краем глаза, я заметил что около внутренней части стены лежали расстрелянные гражданские. Было неприятно смотреть, похоже это была часть тех, кого по каким либо причинам приняли за моих адептов. Правда была в том, что большая часть не относилась к моим сторонникам.

К этому моменту через противоположный пролом в стене во двор вошел центурион объятый всполохами энергии. Я приказал ему объять несколько бетонных коробок непроницаемым барьером. Попавшиеся в ловушку ополченцы начали стрелять по барьеру, безнадёжно пытаясь разбить барьер.

Несколько огнеметчиков по моему приказу ринулись к барьерам. На барьерах очень вовремя образовались небольшие отверстия через которые легионеры залили огненной смеси по максимуму. Всего минута, и все кто были внутри запеклись заживо, не считая тех кто сразу выбежали из бетонных коробок, и начали ломиться в барьер. Часть из них таким образом выжили.

Легионная пехота быстро раздавила гарнизон, к следующему часу войска взяли Ярославль, и ближайшие жилые районы под контроль. Вывозя жителей на восток, в сторону Александрии-Российской. Боевые же части шли на запад.

***

Пока во внутренних районах государства корпорантов кипели бои. Я приготовил засады вдоль главных транспортных артерий соединяющих приграничье с Тверью. Через несколько часов подразделения легиона должны были добраться до Твери, и столичного Торжка через Кашин, и Горицы. Пока я бы сдерживал наступление армий теократии по дороге, ограниченными силами.

Пулемётные точки, гнезда с тяжёлым вооружением, и заминированная дорога ждали прихода врага.

Несколько моих дронов зафиксировали приближение вражеской колонны.

***

Густой лес. Тонкие ветви деревьев, тянулись к небу. Тишина, царившая в этом укромном уголке природы, была нарушена приближающимся гулом моторов. Колонна техники - бронетранспортеров, бмп, и грузовиков, медленно двигалась по узкой лесной дороге, оставляя за собой клубы пыли.

Господин Игнатий, внимательно всматривался в окружающие заросли, ощущая какое-то беспокойство. Его взгляд, привыкший замечать малейшие детали, уловил едва заметное движение в кустах, и он тут же подал сигнал водителю замедлить ход. Колонна замедлила движение, и в этот момент раздался оглушительный взрыв. Головной бронетранспортер, ведущий колонну, взлетел на воздух, осыпая осколками окружающие деревья.

Чернорясники, мгновенно среагировав на атаку, заняли оборонительные позиции, укрываясь за бронированными корпусами машин. Град пуль и снарядов обрушился на них, заставляя пригибаться к земле. Игнатий перекрикивая гул боя скомандовал своим людям занять огневые позиции и открыть ответный огонь. Завязался ожесточенный бой, в котором противники были практически невидимы за густой растительностью.

Пули свистели над головами воинов ордена, разрывая ветви деревьев и срывая кору. Взрывы гранат сотрясали землю, поднимая в воздух облака пыли и обломков. Раненые бойцы стонали, пытаясь укрыться от шквального огня. Игнатий, ведя огонь из автомата, пытался определить местоположение противника.

Один из транспортников, получив прямое попадание, загорелся, освещая окрестности зловещим заревом. Экипаж, объятый пламенем, выскакивал из горящей машины, отчаянно пытаясь спастись.

Колонна, попавшая в умело организованную засаду, несла тяжелые потери.

- Отступаем! Прикрывайте друг друга! - скомандовал он, и воины ордена, ведя интенсивный огонь, начали отходить к ближайшим деревьям, пытаясь найти хоть какое-то укрытие.

Отступление превратилось в настоящий кошмар. Вражеские снайперы, затаившиеся в кронах деревьев, методично расстреливали солдат, пытающихся спастись. Раненые бойцы, оставленные на дороге, кричали о помощи, но их никто не мог услышать за грохотом боя.

Игнатий прикрывая отход своего отделения, отстреливался, пока не закончились патроны. Он видел, как один за другим падают его люди, и понимал, что шансов выжить становится все меньше. Сержант, отчаянно пытаясь найти выход из этой ловушки, лихорадочно осматривал окрестности в поисках укрытия, куда бы он мог загнать своих людей.

Внезапно, впереди показалась узкая тропинка, ведущая в глубь леса. Игнатий, не долго думая, подал команду своим бойцам следовать за ним. Они, пригибаясь, бросились к спасительному укрытию, оставляя за собой кровавый след. Добравшись до тропы, солдаты устремились в чащу, надеясь оторваться от преследователей.

Это была ошибка, с нескольких сторон по ним открыли шквальный огонь. Прямо из чащи их начало прошивать целым роем пуль. Один за другим бойцы падали на землю.

Глава 76

В покоях патриарха московской теократии царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками, доносящимися из соседних залов, где служители готовили священные ритуалы. Мягкий свет, пробивавшийся сквозь витражи, отбрасывал на пол причудливые тени, словно играя с невидимыми духами, обитающими в этом священном для каждого теократа месте. На стенах, покрытых иконами и золотыми барельефами, отражались веками накопленные знания и мудрость, но в воздухе витала тревога, а лампады с огоньками резко колебались словно предвещая надвигающиеся беды.

Посланник, облаченный в скромные, но аккуратные одежды, осторожно вошел в покои, стараясь не нарушить покой главы государства раньше времени. Его сердце колотилось.

Патриарх сидел за массивным столом, покрытым темно-зеленым бархатом, на котором стояли свечи, освещающие его лицо, обрамленное длинной белоснежной бородой. Его глаза, глубокие и проницательные, смотрели на посланника с неподдельным интересом.

— Ваша святейшество, — начал посланник, стараясь говорить уверенно, хотя внутри него все сжималось от волнения. — Я пришел с известием о войсках, что шли к столице торгового союза к Твери. Я сожалею, но сообщается что они попали в засаду неизвестных сил, большая часть войск были уничтожены. Связь с остальными отрядами потеряна.

Словно гром среди ясного неба, это известие разнеслось по покоям, но патриарх не проявил ни малейшей реакции. Он продолжал смотреть на посланника, как будто пытаясь прочитать его мысли, понять, что стоит за этими словами. Время тянулось, и тишина становилась все более гнетущей.

— Ваша святейшество, — продолжал посланник, — наши разведчики сообщают, что силы вторжения были окружены и уничтожены. Мы не знаем, кто стал их противником, но это явно не потуги корпоративного ополчения. Это нечто большее.

Патриарх, наконец, оторвал взгляд от посланника и посмотрел в окно, где вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Он задумался, и в этот момент его лицо стало еще более серьезным. Взгляд его стал твердеть, он принимал решение, которое могло изменить обстоятельства так некстати сложившихся проблем. Патриарх заговорил.

— Начинайте мобилизацию всех сил, — произнес он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась мощь и авторитет. — Мы не можем позволить себе расслабляться. Враг может быть ближе, чем мы думаем.

Посланник кивнул, его сердце наполнилось решимостью. Эти слова означают не только мобилизацию войск, но и подготовку к борьбе с врагом на востоке, который мог угрожать самой сути теократии.

— И отправьтесь к главе инквизиции, — продолжал патриарх, его голос стал более строгим. — Пусть она направит элитные подразделения инквизиции на северную границу. Мы должны быть готовы ко всему.

Посланник особого статуса поклонился, и вышел.

***

Автопоезд состоящий из нескольких машин приближался к предместьям столицы Владимирской митрополии. На ближних к городу перегонах стояло множество ''строений'' в виде буквы ''Х''. Прибитые к крестам люди несмотря на всю боль, которая по идее должна их выбивать из равновесия, никак не проявляли эмоций. Мучаемым было как будто все равно, и те лишь молча смотрели, в небо, и тихо бормотали что-то про грибы. Редкие стражники, раздражённые бормотанием, которое на самом деле превращалось в зловещий гул, из-за количества голосов, били своих ''подопечных'', но тем было все равно.

Посланник патриарха смотрел на все это из окна своего личного боевого автобуса, и поморщился. Он сосчитал больше ста распятых еретиков. Жестокая мера, но необходимая. Восточная провинция, которая служила щитом между государством, и хаосом востока, была под временной властью инквизитора. Нужная мера, необходимая, поскольку в митрополии происходило нечто необъяснимое, но было очевидно одно, то что в корне всех процессов происходящих вокруг Владимира, было что-то злое.

Колонна заехала через врата, оказавшись внутри кремля. Через полчаса посланник сидел перед инквизитором. Вообще они были хорошо знакомы, и не то чтобы были друзьями, но и просто знакомыми их нельзя было назвать. Не тратя время на ненужный формализм, посланник передал приказ владыке.

Инквизитор кивнула, и чуть подумав начала говорить:

- Мы конечно займёмся этим. Я лично пошлю бригады подавителей, но ты пойми, что сейчас мы параллельно занимаемся борьбой с восточным поветрием…

- Поветрие? – Посланник удивлённо изогнул бровь.

- Да…местные так называют ересь пришедшую с востока.

- Ах вот оно что. Я слышал о некоем культе, не знал что у него такое вычурное название.

- Нет, ничего удивительного, еретическое течение появилось совсем недавно, так что людям мало что известно об этом. Восточные, и Северные пределы кишат ренегатами, и изменниками.

- Во что же они верят? – Посланник задав вопрос, на автомате потянулся к трубке, но увидев недобрый взгляд инквизитора, хмыкнул и передумав положил ладонь обратно на стол. Члены инквизиции были категоричны к земным грехам людей, даже к таким невинным как курение.

- С этим сложности. Они редко делятся сведениями, даже под пытками. Все что известно это то что они молятся какому-то грибному божеству. Какой-то подземный дух. Мы иногда находим их гнезда, где они складируют оружие, там же и поклоняются. Выращивают какие-то грибы в горшках. Таких мест пока немного, но уверена масштаб скоро всех нас удивит.

Посланник взмахнул руками.

- И все же. Я не понимаю, можно ведь выделить на новое наступление больше сил. В конце концов это ведь просто неизвестный культ, который скорее всего сам же и загнётся со временем.

Инквизитор покачала головой.

- Не все так просто. Мы точно знаем что лидер культа это бывший игумен, брат Афанасий. Который до этого был отправлен на восток, в качестве командира группы, исследовать руины нижегородского вилаята, оставшиеся после нашествия гулей. На предмет возможности колонизации, спасения выживших, поиска ценностей.

- И что же? – В глазах посланника блеснула искра любопытства.

- А ничего. Группа пропала, вся канула, по крайней мере мы так думали по началу. Какое-то время мы не посылали отряды. Полагая что ошиблись, и возможно часть магометан уцелела. Мы ждали когда нам предъявят претензии, но этого не произошло. А произошло нечто другое, часть отряда вернулась, во главе со все тем же испугом игуменом. С командованием он не связался, так что у нас есть только свидетельства случайных очевидцев, и служащих торговых постов, где их в последний раз видели. А дальше, их след исчезает в приграничье теократии.

- После этого по всему востоку начинаются волнения, подозрительная активность, и активизируется это грибной культ. – Поняв к чему ведёт инквизитор, посланник быстро связал факты между собой.

- В точку! Я предполагаю что культ был и до этого, просто процветать начал именно сейчас. Косвенные данные указывают на то, что этот бедный игумен является лидером местных еретиков.

- То есть, ты думаешь что сама ересь намного больше. Просто я это к чему. Какое-то время назад, до того как на корпорантов вторгнулись с востока…

- С востока? Я об не знала, я думала что там какие внутренние разборки? – Инквизитор всполошилась, узнав неожиданную для нее новость.

- И да, и нет. Это предположение, и сейчас уже не имеет смысла скрывать, тем более патриарх велел мне быть с тобой откровеннее. Но на востоке появилась новая фракция. Возможно, что твои еретики, и эта фракция как-то связаны.

Женщина подала губы, и глубоко вздохнув улеглась на кресле.

- Может быть. Тогда все сходится. Скорее всего всему виной Нижний Новгород. Вполне возможно, что часть людей там уцелела, и вероятно смогла восстановить боеспособность государства.

- Возможно. Хотя, есть сведенья, что с востока на территорию корпорантов шли многочисленные обозы с едой, часть нашего верховного духовенства даже рассматривало способ связаться с ними, и тоже наладить поставки, если бы не война…

Услышав довод посланника инквизитор не согласилась. И отрицательно покачала головой.

- Вряд ли. Нижегородские магометане не обладали должным уровнем обеспечения. Они и себя-то с трудом прокармливали, об поставках в другие регионы, даже за большие ресурсы, и речи об этом не могло идти. Тем более когда все уничтожено гулями. А эти твари сносят все подчистую. Сам знаешь. Нет, тут что-то другое.

Женщина сложила две ладони пирамидкой перед лицом, и уперев локти на столе, задумчиво смотрела в окно. В то же время активизировался посланник.

- Но кто тогда? Я тебя не понимаю. По-моему все очевидно. Я думаю так. После нашествия гулей, большая часть нижегородского вилаята была уничтожена, но какая-то крупная часть все же уцелела, и начала занимать освободившиеся земли, у них началось ресурсное изобилие. Тем не менее, вся сложная индустрия безусловно легла. Поэтому, они обратились к корпорантам, и в обмен на сложное оборудование, поставили им продукты питания которых теперь, после исчезновения лишних едоков, просто завались. Параллельно с этим, у них разруха, беспорядки, и на фоне этого растет, и шириться ересь. В конце концов, беженцы с нижегородских пустошей, и до падения королевства магометан, говорили об этой ереси.

После речи посланца в кабинете наступала тишина, которая тут же прервалась репликой инквизитора.

- Ну что за глупость. Ты что начитался недоумков по типу Мальтуса? От того что у тебя упадет население, у тебя ресурсов не прибавится, напротив их станет только меньше, потому что не будет уже рабочих рук, чтобы их добывать. Так что сам виляет даже на подъёме сил, еще до нашествия гулей, не был способен прокормить себя. Тут что-то другое…ты вот в курсе про радиопередачу, которая идет иногда в нашу сторону?

- Да. - Посланец чуть подумав кивнул. – Некая армия спасения? Мы стараемся чтобы люди меньше слушали их, но получается не очень хорошо. Они себя объявили наследниками Российской Федерации. Чушь конечно, но часть людей верит.

- Может не такая уж чушь. - Инквизитор задумчиво проронила мысль вслух. – Культ уже вовсю разрастётся на наших территориях, очевидно очаг идет с восточной границы. – Замолчав она внимательно посмотрит на собеседника. – Я конечно выделю силы туда, куда вы велели, но данный момент я буду занята устранением ереси. Речь идет о целостности государства, и я постараюсь ускориться, но чудес не жди.

Посланник развёл руками.

- Ну, это было ожидаемо, учитывая что родина культа действительно где на востоке. Но, я вижу у тебя какие-то мысли по этому поводу.

- Да, ты прав. Кое какие мысли у меня есть.

- Поделишься? Может я смогу как-то помочь. Учитывая как патриарх будет давить на тебя.

Инквизитор внимательно посмотрела на своего собеседника.

- Да, почему бы и нет. У меня два варианта, либо это действительно осколок предыдущей власти, и они прокуковали под землей почти полстолетия, и там же у них родился этот культ. Жуткий, хтонический, и как раз про какое подземное божество…

- Либо?

- Ну либо, мы не исключаем вероятность существования какого-то развитого государства, с довоенными технологиями, одновременно с тем, где-то в этой же области родился опять же этот злосчастный культ. В любом случае это что-то опасное, и непредсказуемое. Очевидно, что сейчас на месте нашего старого соседа, появится новый игрок, мы скоро узнаем кто. И нам лучше подобное не игнорировать.

***

Я смотрел глазами сотен легионеров, как часть Твери полыхает. А ведь все так хорошо начиналось. Наступающие войска теократов распылил прямо на границе…ну почти. Пол государства корпорантов за считанные дни почти взял.

И вот наступил момент штурма местной столицы. * Бои шли недолго, мы вошли в город. Как тут, он называется заминирован, и половина города взлетает на воздух.

При этом у меня потери, реальные погибшие. Хотя нет, мертвы они весьма условно. Я потерял несколько десятков именно тел, но не самих людей. Сами их личностные матрицы сейчас в безопасности, в глубине земли, среди миллионов грибных колоний, которые представляли из себя информационные кластеры на подобие серверов. Они и были частично соединены с не грибными серверами.

Все таки я готовился к этому. Даже психический крик не оказался столь фатальным, в момент гибели стольких людей разом. Система перегрузилась конечно, но выдержала.

Через несколько дней у них будут новые тела, правда для этого придётся растворить с десяток не подчинившихся. Хотя, я мог бы и без этого обойтись, но придётся заплатить намного больше сил. А так с готовым ''трафаретом'', будет полегче.

Тем временем, я выводил из города выжившие части, попутно отстреливая повыскакивавших корпорантов. Все таки бронекостюмы были хороши, и в купе с аномальной регенерацией, это значительно снизило количество пострадавших.

К тому же, на внешней стороне, осаду держал более крупный осадный корпус. Город был уничтожен. Не знаю сколько погибло гражданских со стороны корпорантов, но очевидно их было много. Многие тысячи. Жалко.

Еще было жалче, когда выбежали солдаты корпорации, и вместо того чтобы сдаться начали вести огонь по моим позициям. Мы открыли ответный огонь. Впрочем, легионеры с моей подачи старались не стрелять по жизненно важным областям организма. В основном это руки, и стопы. Прозвучало несколько сотен хлопков, и первые ряды солдат слегли на сырую землю, отдёргивая изломанные руки от своих винтовок, или падали неспособные ходить на изломанных стопах.

Остальные видя это залегли, оттягивая своих товарищей. Я чувствовал, как биотики начали сносить укрытия, за которыми прятались солдаты, а затем по ним снова начали стрелять.

Через несколько минут над позициями корпорантов нависли легионеры, и я начал оказывать медицинскую помощь, одновременно скручивая самых буйных, и относительно целых.

В городе было больше нечего делать. Беспилотники бороздили небо, и не видели ничего живого. Вряд ли бы люди засиживались в горящих домах.

Так или иначе мы собрали достаточно много людей, пройдясь по предместьям, и захватив колонны с беженцами близ города, я получил около нескольких тысяч душ. Прямо сейчас я вел грузовики, транспортёры, и редкие грузовые самолёты на восток. Даже если бы я заупрямился, все равно бы не хватило транспорта.

Я направил войска дальше. Колонны засобирались на север, готовые гонять врага до портов на Балтии. Вверху ревя двигателями, в ту же сторону пролетели боевые вертолёты.

Меньшую часть отправилась на юг, поддержать засадные подразделения, которые стояли на засаде, готовые вступить в бой теократами.

Еще немного легионеров осталось в городе, на всякий случай, если вдруг я был бы неправ.

***

Группа существ, смотрели как вдали пылала Тверь. Их глаза слегка светились в темноте, как у летучих мышей.

Их было около десятка. Все рослые, бледнокожие, тела были вытянуты, из под алых губ торчали клыки, а длинные, изящные пальцы венчали острые когти. Мужчины и женщины смотрели как город полыхал, а их глаза горели вожделением, жаждой.

- Наконец-то мы испробуем человечины. Готовьтесь, слуги табу уйдут, и мы поживимся власть. – Мужчина улыбнулся, обнажая ряды острых зубов.

Глава 77

Девушка тащила по лесу своего раненого дедушку. Хрупкая девочка вцепилась руками в волокуши, собранные из свежеотломанных веток. Ноги закованные в некий примитивный, механический наружный скелет, с трудом перебирались метр за метром. Механические суставы, и моторчики прикреплённые к пояснице гудели с каждым шагом. Рессоры напряжено щелкали.

Выбиваясь из сил, она старалась уйти как можно дальше от горящей Твери. Она вспоминала уроки ее отца, капитана отряда старших менеджеров, как он учил свою единственную дочь быть охранником, уметь постоять за себя и за своих близких. Как учили она экономила силы, стараясь двигаться как можно аккуратнее, боясь что вот-вот батареи сдохнут, и она останется один на один с раненым дедушкой, и тащить его уже без помощи внешнего скелета она сможет недолго.

Хотя, она не должна была его тащить, ведь полчаса назад дедушка перед тем как потерять сознание настрого ей запретил спасать его, и самой уходить через пустоши. Но ей было все равно на его бредовые приказы, он был единственным кто выжил из всех её родных, и близких. Она лучше умрет, чем бросит его.

В отличие от оружия. Ведь на плечо больно давил ремень винтовки, как же она хотела выбросить эту тяжеленую железяку, но без него было опасно передвигаться. В конце концов мутантов, и редкие банды разбойников никто не отменял.

Было страшно, и больно. Израненный старик изредка просыпался, и что-то бормотал. Он смотрел на нее своими голубыми глазами, которые еще контрастнее выделялись на страшно обожжённом лице, после этого он снова терял сознание.

Наконец, дотаскав волокуши до ближайшего полуразрушенного здания, девочка свалилась с ног. Поправив ремень винтовки, она улеглась на землю, и облегчённо задышала. Изрытая, серая почва была как мягкая перина.

Внезапно она услышала подозрительный шелест травы, она открыла глаза, и быстро поднялась на ноги.

Сзади раздался свист. Девушка испуганно повернулась, и увидела как в десятке метров от нее стоял рослый мужчина.

Она направила дуло винтовки в сторону неизвестного. Она еще сильнее испугалась, когда фигура начала быстро прыгать из стороны в сторону. Существо, а по другому это нельзя было назвать, смотрело на нее своими белыми глазными яблоками, на бельме которых выделялись тонкие, ветвистые, красные прожилки.

Существо широко улыбнулось, и обнажив ряды острых зубов. Тварь продолжала приближаться. Неестественно длинные руки болтались как верёвки, а суставчатые пальцы царапали когтями землю. Оно не отрывало глаз от девочки, и смотрела на нее ни разу не моргнув, а улыбка все сильнее расширялась, позволяя лучше оценить кровоточащие десна, и ровные ряды заточённых зубов. Кожа туга натягивалась на щеки, все туже, и туже, будто была готова лопнуть.

Испуганная девушка затряслась от страха, она никогда не видела ничего подобного. Существо не было похоже ни на один ужас живущий на ничейных землях, из тех что отец ей рассказывал. Это не мутант, не человек, и не животное.

Руки онемели от страха, она хотела надавить на курок, но не могла, просто не могла, пальцы словно не принадлежали ей, страх сжал ее пальцы. А тварь скакала к ней всё ближе, и ближе. А улыбка становилась все шире, и шире.

Вдруг, около опушки редкого леса, со стороны города раздались выстрелы. Гулкие, как удар тяжёлой кувалды по песку. Бежавшее на нее существо снесло, в то же мгновение в области груди твари появилось два отверстия, а часть головы так и вовсе сдавило как перезрелый фрукт.

Девочка упала на спину, и быстро начала шарить глазами по сухоньким веткам, туда откуда прозвучали выстрелы. Пока она не сосредоточила взгляд по центру, часть веток зашевелилась, оттуда вышел высокий человек.

Один из тех что атаковали город, те из-за кого пришлось бросить все, те из-за кого девочка потеряла отца, братьев, все что ей было дорого. Но, несмотря на это, она почему-то почувствовала себя спокойнее, намного. Ведь в конце концов – высокие люди, были…людьми. Такими же как и она. А вот эта тварь, даже в теории не могла быть человеком, ни чем-то, что могло бы быть ей знакомым. Приемлемым.

Раненная тварь завизжала, очень громко, и страшно. Девочка даже не могла толком описать на что это было похоже. Как будто что-то среднее между женским истошным криком, и работой циркулярной пилы. От страха, и боли девочка зажала уши ладонями. Смотря как существо задёргалась, разбрасывая вокруг пожухлую листву, которую задуло из соседнего леса, а так же раскапывая влажную почву своими кривыми пяльцами.

По твари еще раз прилетело несколько пуль, часть полностью пробила конечности, размалывая кости, выворачивая суставы, и разбрасывая султаны почвы, навылет пробивая плоть.

Внезапно со стороны леса появилось ещё несколько схожих существ. Они угрожающе шипели, а часть тут же накинулась в сторону высоких людей.

Те в ответ не стали ждать, и начали поливать тварей огнём.

***

Около десятка кровососов. Как же не вовремя патруль столкнулся с ними. Я то думал что это уцелевшие солдаты, либо кодла мутантов. Но, к сожалению это были вампиры, непростой враг. Такое количество вряд ли осилят трое, даже несмотря на генномодифицированные тела, и свою сверхчеловеческую суть легионеры как минимум уступали в скорости, впрочем, сейчас и поймём.

Моя воля пронизывала сознание трех солдат, трех существ проводивших мою и общую волю, с помощью которых у меня получится отбить двух неподчиненных. Броня тяжелая, и толстая придавали вес каждому шагу, одновременно гудя в районах механических суставов.

Я чувствовал биение двух сердец каждого легионера, движение крови по усовершенствованным сосудам, каждую электрическую искру пробегающую по утолщённым нервным окончаниям с беспрецедентной для человеческого организма скоростью. Время замедлилось, в кровь ударила ударная доза химического коктейля из многочисленных желез, о существовании которых человечество никогда не подозревало. Впрочем, немудрено, все таки это результат работы радикальной грибной генетики, и бесчисленных попыток сделать человека лучше без оглядки на мораль, а иногда на здравый смысл...

Тела легионеров постепенно переходили в боевой режим, тратя при этом обширные внутренние ресурсы, впрочем при нынешней ситуации это было целесообразно.

Резервы тела очень быстро тратились, температура резко подскочила, сердца забились в разы быстрее, мутированная печень начала выбрасывать фермент за ферментом. Рефлексы были на максимуме. Обычный человек просто бы умер от такой нагрузки на организм. Впрочем даже легионерам было несладко, у одного из них я зафиксировал отключение одного из сердец от приступа, на несколько секунд всю работу на себя взяло второе сердце, и печёночный узел, пока регенеративные механизмы запускали пострадавший ''мотор''. У другого же треснуло несколько костей, несмотря на их феноменальную крепость, в принципе недоступное живому существу, сила модифицированных мышц была настолько чудовищной, что даже этого было недостаточно.

Время для меня, и для каждого из моих легионеров замедлилось. Они осторожно прицелились по бегущим в их сторону тварям. В то время как я уже вызвал несколько соседних патрулей, которые со всех ног бежали на подмогу.

Мне получилось привлечь их ярость к трем легионерам, теперь девочка прижавшаяся с раненому старику, лежавшего на волокушах была им неинтересна.

Через линзу визоров одного из легионеров я вижу их — шайка вампиров, жаждущих человеческой крови и плоти. Строго говоря это была вторая встреча, первая окончилась в мою пользу, пришлось приложить немало усилий, так как тогда легионеры не могли похвастаться радикально модифицированными телами. Правда, выглядели они странно.

С того времени многое изменилось, и я мог смело прогнозировать, что средний легионер мог без особых проблем убить кровососа в бою один на один, хотя, кровососами их трудно назвать. Ведь еще во время первого контакта, ''кровосос'' которого мы поймали, был вскрыт, и изучен. Его ''жертва'' позволила нам многое понять, и многое почерпнуть из их генома. В какой-то степени эти твари ''поучаствовали'' в усилении легионеров, и в целом среднего представителя хомо фунги. Правда, даже несмотря на это, трое легионеров все еще не могли противостоять целому выводку тварей. По крайней мере на победу точно нельзя было рассчитывать. Спасу людей, и буду держать тварей на расстоянии, пока не прибудут остальные подкрепления.

Тем временем легионеры на максимум разогнали свои тела, пожертвовав всеми жизненными резервами.

«Первый, Второй, Третий встать на позиции», — я отдал команду, и они мгновенно среагировали. Каждый из легионеров мои кулаки, мои пальцы, мои инструменты с помощью которых я вершил свою волю во внешнем мире.

Они дарили мне возможность менять действительность вокруг себя, я был им благодарен, в ответ я вселял в них уверенность, решимость, одновременно со мной по второму каналу часть наиболее опытных командиров наставляли младших воинов легиона.

Я сосредоточился на поле боя, двое легионеров тяжело зашагали движимые моей волей, вооруженные винтовками, они заняли укрытие за поваленным деревом, а третий, с тяжелым штурмовым ружьем, направился к девочке.

Легионер прицеливаясь, и пальцем не дрогнул. Я пронизываю местность своим сознанием, фиксируя каждое движение врага, так было легче легионерам подключённым к ментальной сети вести бой. «Цель на три часа, наводка», — произнес я, и Первый нажал на спусковой крючок. Осколочный заряд вырвался из ствола, оставляя за собой яркий след света. Осколки вонзились в тело вампира, разрывая его на куски. Кровь брызнула, окрашивая землю в ярко-красный цвет, и вампир, с ужасом в глазах, рухнул на землю. Тем не менее он не умер, а лишь продолжал дёргаться. Второй выстрел в голову взорвал ее в лохмотья, на время выводя тварь из строя. Двое легионеров накрыли остальных плотным огнём. Я смотрел глазами Второго, и видел как он пускал пулю за пулей. Как они точно прилетали либо в торс, либо, что реже, прямо в голову бешенной твари. С ними определено что-то было не так. Поведение большей части тварей было чисто животным, в то время как я полагал что их интеллект на одном уровне с человеческим. Да и ожидаемая манипуляция нуль элементом не наблюдалась.

Вампиры взревели от ярости, и продолжали атаковать. Первый продолжал идти к испуганному ребёнку, и перезаряжал свое ружье. Второй, не упуская момента, выскочил из-за укрытия. Винтовка извергла длинную очередь, свинцовые снаряды разрывали воздух, и каждый выстрел находил свою цель. Один вампир, с длинными когтями, попытался прыгнуть на ружейного легионера, но тот, мгновенно среагировав, развернулся и вонзил в него толстый как меч штык. Кровь хлынула, заливая броню, и вампир, с диким воплем, схватился за перчатку, и начал царапать броню, оставляя достаточно глубокие борозды на металле. Солдат зарычал от ярости. В ответ я приказал легионеру приставить дуло ружья к лицу вампира, и нажать на курок. Резкий звук, одновременно яркая вспышка, и голова твари лопнула на лоскуты, окропляя местность кровью, и кусками плоти.

Выкинув тело я пошел дальше.

Ощущаю, как адреналин бурлит в венах солдат. Я чувствовал себя неплохо, вернее легионеры которыми я управлял были на удивление сильны, они действительно превосходили вампиров, и неплохо держались — часть меня, часть моей воли. «Третий, второй, прикрывайте Первого! Первый, к девочке, вперед!», — я раздал команды.

Первый прорывался к девочке. Твари после выстрела уже не хотели бежать к стрелкам, а рассчитывали разорвать Первого. Легионер в ответ палил из ружья, сбивая с ног самых ближних от себя. Второй, и третий успешно поддерживали его огнём.

Я чувствую как его броня сотрясалась от ударов приклада уперевшегося в нагрудную панель, выстрелы из ружья отбрасывали изломанные тела кровососов которые пытались остановить его. Не знаю на что они рассчитывали.

Каждый выстрел отбрасывал врагов, правда в какой-то момент их как будто стало слишком много. Я не хотел бросать неподчинённых, все таки они тоже были людьми, их предки когда-то были моими соотечественниками, да в конце концов, я все еще считал что ребёнок сам по себе был ценен, поскольку обладал перспективой. Чего у взрослого могло и не быть.

Так что не хотелось выяснять, что будет если твари доберутся до девочки. Твари были ближе, поэтому я поторопил легионера. Он поднял ружье и, используя его как дубье, начал пробиваться сквозь толпу врагов. Каждый удар был как молот, больше не ломая, и не убивая, а просто разбрасывая ''вампиров'' как кегли.

«Прикрывайте Первого!», — я повторил приказ, и солдаты, не раздумывая, открыли огонь. Пули разрывали воздух, и они кучно попали в толпу вампиров. Те потерялись от боли, сбиты с толку, и Первый, воспользовавшись моментом, пробился вперед.

Первый тяжело дыша, обернулся к девочке. Она смотрела на него испуганным, и потерянным взглядом, в глазах ее была тревога. «Пойдём!», — закричал он, и девочка, испуганная, бросилась в сторону, где было безопаснее. Следом побежал Первый, таща за собой старика. Он изредка прикладывался кулаком, либо прикладом по очередной вампирской физиономии.

Легионерам снайперским огнем удалось оттеснить оставшихся вампиров, но бой еще не закончился. Вокруг раздавались крики и стоны, а воздух уже был пропитан запахом крови.

Вампиры, осознав, что их время истекает, начали паниковать, но было уже слишком поздно. Я не жалел патронов, и как раз к тому моменту как девочка, и Первый с стариком на руках, добежали до холма, где засели Второй, и Третий, они могли стрелять на подавление, не заботясь о прицельной стрельбе.

Когда последний вампир пал, и лес вновь погрузился в тишину, солдаты, тяжело дыша, оглянулись вокруг. Кровь еще струилась по земле, и тела врагов лежали.

Недолгий перерыв, тишина леса оказалась обманчивой, девочку и старика я разместил за спинами легионеров. Внезапно, мертвые вампиры начали подниматься, ожидаемо, твари были довольно живучи. Их тела, изуродованные и разорванные, скрюченные в переломах, вновь поднимались. Раны затягивались, вывихнутые суставы вправлялись, а кости срашивались. Я почувствовал, как холодок пробежал по моему сознанию, легионеры немного паниковали, так что приходилось немного подавлять их эмоции.

«Солдат Первый, Второй, Третий, готовьтесь к атаке!», — я начал раздавать приказы, но было уже слишком поздно. Вампиры, одержимые, бросились на нас с неистовой скоростью. Я видела, как их когти сверкали в свете луны, а зубы, острые как бритвы.

Внезапно по позиции из глубины противоположной рощи ударил сгусток энергии, разметая легионеров, которые не ожидали подобного. Но, благодаря крепкой броне, и мощной регенерации они не сильно пострадали.

Тем не менее, в тот момент, когда раскиданные легионеры попытались прийти в себя после удара энергии, вампиры накинулись на них, как стая голодных хищников. Я ощущала, как их секундные страх и растерянность смешивались с адреналином. Среди кровососов видимо был биотический активный индивид, иначе как объяснить этот выброс эманаций нулевого элемента. Причем я заметил, что по большей части эти вампиры не могли так же активно манипулировать местной гравитацией, и активно воздействовать на нас с помощью энергии, как будто одичали, что-то среднее между гулем, и тем первым вампиром. Так что думаю этот выброс был скорее исключением. Тем временем бой разгорался с новой силой.

Первый растерял в полёте ружье, и пытаясь оттолкнуть одного из вампиров, почувствовал, как тот вцепился в его руку, оставляя глубокие следы когтей. «Отстань от меня!», — закричал он, вырываясь из хватки и нанося удар ногой, который отправил вампира в сторону. Но тот, не обращая внимания на боль, снова бросился в атаку.

Второй, сражаясь с двумя врагами одновременно, использовал свою винтовку как дубинку. Он метко бил по головам вампиров, размазывая черепа с мозгами по стальному прикладу, но они продолжали вставать, а новые как будто не заканчивались, и не ведали страха, даже видя как брутально уничтожают их товарищей. Каждый удар, каждый выстрел казался бесполезным. «Как они могут снова вставать?», — из под шлема раздался гулкий баритон, когда один из вампиров, получивший ранение в грудь, снова поднялся и бросился на него. Чтобы снова слечь, но уже подольше с размозжённой головой.

Третий, раздавил голову вампира, который был больше и сильнее остальных, использовал свой легионерский штык, чтобы отразить удары. Но вампир, с диким рычанием, вцепился в рукав и потянул его к себе. Я почувствовал, как его силы истощаются, гормональный коктейль истощатся, резервы подходили к нулю, скоро будет откат, и, собравшись с духом, вонзил нож в сердце врага. Но вампир лишь взревел от боли и, не обращая внимания на рану, снова бросился в атаку. Очень скоро и легионеры станут немного медленнее, и реакция станет намного хуже, они потеряют преимущество, и тогда придётся тяжело. Впрочем, надеюсь к тому времени подкрепления должны быть уже здесь.

Бой стал брутальным и кровавым. Легионеры сражались изо всех сил, но вампиры, казалось, не знали усталости. Их крики и рычания смешивались с звуками битвы, создавая хаос, который заполнил лес.

«Соберитесь! Мы должны объединить силы!», — я отправил психический крик, чувствуя, как напряжение нарастает, боевые наставники наставляли легионеров как могли, сами будучи глубоко где-то в коридорах Александрии Российской, они делали движение каждого эффективнее, и экономнее, помогая убивать, и калечить тварей с утроенной пользой. Думаю это и помогло им не растеряться в первую минуту, этот момент, когда они, казалось, были на грани поражения, легионеры, собравшись, начали действовать как единое целое. Они слились в одно целое, и я почувствовала, как их воля и решимость усиливаются.

Они пробились друг к другу, и организовано поступили к холму, сражаясь бок о бок, начали использовать свои навыки в синергии. Третий был самым тяжеловооруженным, поэтому неудивительно что у него в арсенале нашлись и гранаты, он бросал их прямо в толпу. Разрываясь те отбрасывали толпу, создавая облака дыма и огня. Второй, воспользовавшись моментом, стрелял в тех, кто пытался подойти ближе, а Первый, защищая своих товарищей, использовал ружье как дубину, чтобы отразить удары.

Впрочем, я уже вел легионерский бронетранспортёр, с десятком десантников на борту. Он был недалеко, еще чуть вдали взвод патрульных бежал на помощь.

Тем временем я смотрел глазами Первого, как вампир одиночка, очевидно, копил силы для биотического удара, чтобы в повторный раз ударить по холму.

Тварь сосредоточила в руках мерцающий шар, который увеличивался, и испускал небольшое марево по периметру круга, если присмотреться, он как будто искривлял пространство вокруг себя. Впрочем, биотический одаренный монстр, прежде чем смог взлететь, поднял голову вверх, и ранее незамеченный беспилотник, по моему приказу сбросил на голову вампира почти пятидесяти килограммовый снаряд.

Бомба точнёхонько прилетела по голове монстра, проломив череп, и с детонировав в ту же минуту. Взрыв объял все пространство перед холмом, накрыв всю толпу тварей, и лизнув жаром, ослабшей ударной волной группу легионеров.

Мало того, бронетранспортёр взревев двигателем проехал из ближайшего лесочка, и выбрасывая десант на ходу, начал палить из своего тяжёлого пулемёта. Бронебойные пули, предназначенные для выведения техники, разваливали контуженных, и дезориентированных на мясные развалины, перемалывая конечности, уничтожая пехоту в кровавую пыль.

Машина заехала на холм, а прибывшие легионеры под прикрытием брони поливали огнём квадрат тяжёлыми пулемётами, гранатомётами, и огнемётами.

Часть тварей предпочли не рисковать, поэтому улизнули в лес, большая же часть была либо мертва, либо изувечена до такой степени, что была неспособна к активным действиям.

Убежавших все равно догонят, я перенаправил часть патруля, чтобы поймать тварей. Те же что были изувечены, прямо сейчас увечились еще сильнее, кувалдами, и стальными сапогами раздавливались итак изломанные конечности, дальше полуживых кровососов заковывали в толстые цепи. Дальше их нужно переправить с помощью вертолётов прямиком к столице. Существа конечно были примитивнее первого пойманного кровососа, явно не гули, но уже и не полноценные вампиры. Единственно полноценным из них, был тот что использовал биотику, но и тот сгорел во время боя, его труп сейчас дымился возле опушки.

Теперь нужно было отступить обратно к дроге возле Твери, через несколько часов должна проехать колонна снабжения, чтобы сгрузить довольствие, и поехать дальше на север, чтобы питать почти завершившееся наступление.

***

Ленинград был взят за следующие два дня. Вернее как такового Ленинграда не было, на его месте стоял небольшой портовый городок – Васильевский, расположившийся на одноимённом острове, и был чем-то вроде перевалочного пункта, для торговых караванов корпорантов, и на удивление многочисленных государств, городов, и организаций, населявших побережье балтийского моря. Туда же и сбежали последние войска, и остатки элит, исчезнув на горизонте, за несколько часов до прихода моих войск. Одновременно подразделения уперлись на севере в непроходимые болота, которые за годы постапокалипсиса заросли до невозможности, и обзавелись мутантной фауной.

Я поставил посты, и заслоны, двинув войска на северо-восток, добравшись до полупустого Архангельска, где в одном из районов функционировал небольшой порт, и рыбацкая станция – местные жители без особого сопротивления сдались моим войскам. Дальше я отправил лишь небольшие разведывательные партии, понимая что в Приполярье мне пока делать нечего, ограничусь разведкой, все равно ресурсной базы завоёванных территорий мне пока будет более чем достаточно.

Дальше на западе я встал около заброшенного Пскова. Не знаю что случилось с городом, но кроме пограничной заставы, и пункта собирателей здесь ничего не было. Историю раскрыли показания части выживших, которые посчитали прибывшие войска частью довоенного государства, которое чудом уцелело, я их в этом переубеждать не стал. Тем более, они не были так уж и далеки от правды, на поствоенной пустоши, моя фракция заслуженнее прочих претендовала на первенство. Думаю столько техники, и такое количество солдат закованных в экзоскелеты они и в жизни не видели.

Ну так вот, по поводу судьбы Пскова. Почему здесь все было уничтожено до основания. Оказывается, здесь когда-то было самое первое централизованное государство в Восточной части Европы, появившееся после того как инопланетные оккупанты куда-то исчезли.

Как у псковичей это получилось история умалчивает. Но факт есть факт, они настолько усилились, что присутствовали почти во всей северной Европе, кроме пожалуй Британских островов, а в остальном они были почти везде, именно присутствовали, завоёвывать никого не стремились. И были они настолько хорошие, что помогали всем окружающим вспоминать утраченные технологии. Главной их идеей было скорее вернуть человечество до прежнего технического уровня развития, или хотя бы до примерного уровня.

Но, как водится это у людей, соседи им этого не забыли, и в какой момент, окружавшие их государства, и фракции, в том числе объединение корпораций Твери, и Ярославля настолько стали сильнее, что позарились на своего благодетеля.

Слово за слово, и вот уже Псков пылает, а войска соседей крадут все что могут унести, в том числе учёных, и научные базы данных. Впоследствии город было решёно в бомбить до уровня средневековья. Хотя корпорантам, и окружающим государствам тоже досталось, настолько что стоявшее на западе Эстляндское королевство, и Государство Латгалия исчезли полностью, а их народы совершили исход в соседние области, а союз корпорантов ослаб почти наполовину, и впал в кризис, который длился вплоть до моего прихода. Как-то так.

После остановки наступления, я так же наблюдал увеличение моего населения. Поток гражданских, и пленных которых я свозил к столице, не ослабевал, и судя по тому что я видел не собирался ослабевать.

В ближайшее время я буду заниматься усвоением этого человеческого материала. Думаю по завершению этого процесса на территории Александрии появится жилая агломерация, с самой большой полностью населения на планете.

Прямо же сейчас, я отправил освободившиеся войска на перемещение населения, а меньшую часть на границу с теократией.

Глава 78

Ростки моих колоний доросли до бывшей административной границы нижегородской области. С этого момента, ресурсное изобилие стало неизбежным, и беспрецедентным, благодаря грибным жилам тянущимся по всей области прямо под землёй, и на несколько десятков километров вглубь земной тверди. Грибные колонии разъедали многочисленные скопления руды, расплавляя неподатливый минерал с помощью специальных желёз, выделяющих особый едкий состав.

Помимо твердых руд, я с помощью отростков вытягивал из почвы неимоверное количество частиц полезных элементов. Конечно все это было в пределах разумного, я старался не истощать почву, а лишь брал все самое необходимое.

Дальше уже многочисленные цеха превращали эти ресурсы в нужные мне вещи – оружие, инструменты, сложные устройства, техника, расходники.

Уже многочисленный легион, и вспомогательные соединения снабжались весьма обильно. Даже сейчас я вел многочисленные подземные поезда на запад, и юг, в сторону лимеса. Где расположились многочисленные приграничные базы легиона. Войска готовились либо отразить нападение на наши пределы, либо вторгнуться на территорию врага.

Поскольку по прошествии месяца с момента окончания скоротечной войны, я в военном плане освоил всю территорию корпорантов. Помимо войск, припасов, на запад шли многочисленные партии новообразованных колонистов, из числа бывших жителей этих территорий.

Хоть и была угроза нападения теократии, ведь ее войска были отмобилизованы и стояли на границах. Я все равно был намерен не временить с освоением новых территорий, уже в экономическом смысле.

Тем более было нелишним отселить какое-то количество населения. Ведь с того момента как жители торгового союза поступили в мое распоряжение, количество жителей возросло. С чуть менее десятка тысяч живых душ, до трехсот тысяч человек. К сожалению могло быть и больше, но огромное количество людей бежало в соседние регионы спасаясь от войны, какая-то немаленькая часть спряталась в лесах и их до сих пор ловят, а третьи просто погибли от тех или иных причин, в каких-то я был виноват напрямую, в каких-то косвенно, а где-то моей вины не было вовсе, тем не менее во всех трёх случаях мне было жаль людей одинаково.

Но, так или иначе население возросло, причем радикально. В какой момент легионеров даже начинало не хватать, чтобы перевести столько людей, хотя бы пешим ходом. Из-за этого момента тоже, многим удалось сбежать. Подобная ситуация ничего хорошего не предвещала.

Но, как я и рассчитывал нас выручили свежеобращённые из числа местных жителей, которые еще до начала войны подпали под мое влияние, и помогали нашим войскам в процессе войны разведывательными сведениями, или какой-то ограниченной поддержкой.

Таких людей было немало, так что процесс перемещения прошёл успешно. А там уже ждали заранее выстроенные лагеря, рассчитанные на ограниченное пребывание людей, ведь нужно было немного времени для того чтобы принять грибные истины умом, душой, и организмом…

Дальше по прошествии этих нескольких дней началось разделение, из почти трех сот тысяч выделилось почти девяносто тысяч ''слепцов'' которых препроводили в резервации, которые уже заранее были расширены, и уже размещались не только под землёй, но и на поверхности для сельскохозяйственных работ.

Остальные двести с лишним тысяч за этот месяц проходили процесс биологического возвышения. Ванны перерождения в самых глубинах грибницы работали день и ночь, трансформируя многие тысячи людей на следующую ступень. Из-за частоты происходили сбои, ведь все работало на износ, тем не менее, к концу месяца уже больше половины от двух сотен тысяч, могли себя назвать возвышенными хомо фунги. И людей стало резко на все хватать.

Конечно, в самом начале пути это было не так. Особенно это касалось силового элемента. Когда была угроза на границах, были угрозы в самих резервациях. Я разрывался, пытаясь распределить генномодифицированных хомо фунги между этими направлениями.

Зачастую первую половину месяца это не получалось, и районы резервации в основном патрулировали не возвышенные хомо фунги, и клонированные марионетки, в качестве количественного усиления. И впоследствии это схема оказалось очень экономически выгодной, и высвободила именно легионерские части на охрану границы, ведь силовые доспехи стоят достаточно дорого, а резервации могла охранять лёгкая пехота, снаряжённая в бронежилеты и вооружённая не таким убойным инструментарием.

Например, на данный момент патруль выглядел так – пять возвышенных хомо фунги, в пехотных комбинезонах, в удобной обуви чем-то напоминающей берцы, в тяжёлых бронежилетах так же защищающих таз и шею, так же наколенники и налокотники с вставками прикрывающими артерии и вены, шлем носили по желанию самих патрульных, у ''слепцов'' все равно не было оружия которое могло бы проломить толстенный череп грибного сверхчеловека, так же как невозможно было вызвать сотрясение мозга. Возвышенные были вооружены весьма грозно, хоть и не так основательно как другие возвышенные, служившие в легионе.

Помимо возвышенных, в патруле можно было увидеть до тридцати клонированных марионеток, которые были снаряжены в дешёвые комбинезоны, сапоги, и лёгкие бронежилеты, а вооружены штурмовыми винтовками. На фоне хомо фунги они были весьма мелкие, как и обычные люди, тем не менее вовремя патруля они были весьма полезны, ведь марионетки хоть и были не такие крупные как возвышенные, они были намного сильнее обычных людей.

И все это передвигалось на нескольких бронетранспортёрах, патрулируя зоны резервации – так называемые большие патрульные группы.

Конечно резервации в основном были не слишком опасным местом, да безусловно были неспокойные районы внутри них самих. Но, большая часть представляла из себя спальные районы для рабочей силы, которую я направлял на несложную, и примитивную работу, по типу ''подай принеси''. Так что патрули в резервациях чаще всего исполняли функцию охраны правопорядка, а с ростом количества ''слепцов'' до умопомрачительных ста тысяч, это было очень актуально. Ведь в отличие от хомо фунги они не были соединены в общую психическую сеть, и не воспринимали окружающих так радушно, как часть семьи, как часть ментальной общности. Тут все было сложнее, куча незнакомых, порой враждебно настроенных друг к другу, были полной противоположностью гораздо более монолитного грибного общества.

Которое хоть и не было абсолютно коллективным, тем не менее, являлось таковым по сути своей, хоть и каждый член общества имел определённые рамки самостоятельности, в силу человеческой природы. Вот такое вот противоречивое общество я пытался собрать.

Параллельно с патрулями я пытался контролировать ситуацию с помощью камер видеонаблюдение, и тайных осведомителей. И это было все что я мог поделать, напрямую копаться в их мыслях было довольно сложно, тем более в самой глубине их подсознания. От этого они только звенели, и сходили с ума, пару раз из-за этого даже вспыхивали беспорядки. Которые приходилось подавлять полицейскими силами.

Резервации я старался не концентрировать в одной точке, разделив их на несколько больших зон, тем не менее они все равно были весьма густонаселёнными, в отличие от места жительства хомо фунги, которые были рассеяны по всей подконтрольной территории. Например сейчас новые поселения росли на территории почти всей нижегородской области. Вокруг поселений ширились поля с генномодифицированными культурами, многочисленными садами, животноводческими фермами, и теплицами.

Я отселял лишнее население с Александрии, и сосредоточивал там большую часть промышленности, и биологических центров. Чуть глубже располагались водорослевые, и биотопливные установки. Там же были источники энергии. В этом плане подземная столица была все еще разнообразна, в плане пользы, которая она приносила.

Так же рост населения резко усложнил внутренние взаимоотношения в грибнице. Одновременно усилились фракции так называемых ''атеистов'' во главе с учёным советом, и радикально ''верующих'' которых возглавлял первосвященник Виктор.

С наплывом новых адептов каждая фракция получила кадровую подпитку, и соответственно усиливалась. Из-за этого каждая из сторон тянула одеяло на себя. Пока противостояние не выходило за рамки, но что будет когда у каждой из сторон будет по миллиарду сторонников? Или по десять миллиардов? Могли ли они начать войну? Впрочем, наверное я преувеличиваю, моя власть абсолютна. Каждый раз я проходил по огонькам чужих сознаний, и нигде не ощущал отрицательных эманаций, обращенных ко мне. Да и в многочисленных мысленных магистралях я не видел ни одной мысли об измене, или ещё о чем-то подозрительном.

Зато на фоне всех этих околополитических изменений, если их так можно было назвать появляется третья сила в грибном обществе. Она пока не была четко оформлена, но ясно прослеживалось, что точки зрения обеих крупнейших фракций их не устраивает. Соответственно они искали что-то свое, отмахиваясь от двух этих сил. Названия у них пока не было, впрочем это лишь вопрос времени, пока они не сформируются в полноценную силу.

Сейчас я готовился к рывку, на теократию, на этот раз подготовка должна быть более глубокой. Поскольку москвичи были опаснее своих северных соседей. Их возможности, как и население, в разы превосходили торговый союз.

Так что на данный же момент я наращивал количество техники, и индивидуальных бронекостюмов. И еще занимался зачисткой бывших территорий которые принадлежали торговому союзу. В лесах затаилось достаточно упрямцев, которые не желают сдаваться, и примиряться с ситуацией, хотя они ещё не знают, что дело их гиблое.

Ведь партизанская борьба имела смысл при классической оккупации, но что они будут делать, когда я на данный момент вывел абсолютное большинство населения на свои территории, а те немногие что вернулись готовить территории к заселению и экономической эксплуатации, засаживали всё моими грибницами, это уже часть грибного общества. Никто их поддерживать не станет, так что у них три пути либо умереть с голоду, либо уходить прочь, например на север, где за карельскими болотами укрепились остатки торгового союза, либо сдаваться.

***

Три бронетранспортёра ехало по недавно проложенной дороге. Гладкое покрытие позволяло плавно пересекать живописные холмы, и поля сквозь которые прорезалась дорога. Иногда мимо проезжали грузовики, и автобусы, развозившие грузы, и многочисленных рабочих ''слепцов'' или марионеток, изредка попадались легковые машины, за рулём которых были хомо фунги.

За окном зеленела сочная трава, и густые леса. Хотя совсем недавно местность была полумёртвой, но уже более полугода здесь буйствовала природа. О страшных годах, напоминала лишь тусклое солнце, которое редко пробивалось сквозь серые тучи, и пылевые бури с юга. Впрочем, великий южный лесной забор, количество бурь снизил до приемлемого уровня.

Так за восстановленными лесами можно было увидеть почти бесконечные поля, тянувшиеся почти до горизонта. Разнообразные культуры, не только кормовые, но и нужные для промышленности, в том числе для производства топлива, и энергии.

Вместе с полями, можно было увидеть многочисленные поселения, которые можно было теперь встретить почти не теряя из виду предыдущее. Села, деревни, городки и фермы принадлежали хомо фунги.

Патрульный поправил пепельного цвета прядь волос, и сидя за сиденьем, рассматривал как десятки хомо фунги фермеров работали на поле, верхом на своих тракторах, и комбайнах. Чуть в стороне модно было увидеть несколько сотен марионеток, которыми управлял биотически одарённый хомо фунги, и еще сотня работников из числа ''слепцов''. Рядом с ними не было видно вооружённой охраны. Собственно она не нужна, младшие братья люди из числа девиантов не стали бунтовать. Ведь очевидно, два десятка рослых хомо фунги, даже и без помощи марионеток, изобьют до смерти всю эту сотню, если те осмелятся дерзить, и бунтовать. Притом даже если они будут вооружены, вряд ли успех будет на их стороне.

Увидеть патруль фермеры улыбнулись, и начали пахать собратьям, посылая ментальные лучи поддержки, патрульные ответили взаимностью, водители броневиков давили на клаксоны. В то время как ''слепцы'' испугано опустили головы, стараясь лишний не смотреть на законников.

Видя это, патрульный досадно вздохнул. Досадно что они вселяли страх в представителей прошлого человечества. Впрочем, скорее всего это было неизбежно в данной ситуации. Остаётся надеяться, что со временем противоречия разгладятся. Патрульный не верил, что те захотят принять грибные истины. Хотя, он сам иногда улавливал надежды грибного государя, который надеялся на иной исход. Он иногда слышал мысли государя, и не только он.

Трудно было описать как это выглядит, просто такое ощущение, что из могучего центрального потока выделялись фрагменты, и ты понимал что это он.

Когда государь общался с тобой лично это было другое, там все было приватно, как будто в комнате, или в храме, но всегда одни. А вот когда его голос попадал в общее ментальное пространство, это другое, в эти моменты ты ощущал частичку его мощи, душа вздрагивала до самых глубинных, кажется ещё немного и расщепиться на мелкие осколки.

Мужчина положил руку на грудь. Его дыхание участилось, каждый такой момент был волнительным, даже воспоминания вызывали целый взрыв эмоций. Патрульный вздохнул, и поправил манжеты бронежилета, совсем скоро они должны добраться до одной из резерваций. Поставлявшей рабочих на ближайшие фермы, и производства.

Их вызвали из-за беспорядков, которые учинили местные, что в общем-то было нормой для недавно возведённой резервации. Поскольку ''слепцам'' предстояло только обжиться друг с другом. На этот раз, в одном из кварталов представители разных религиозных конфессий что-то не поделили, и начали друг на друга нападать. Патрульный скривился, ему было противно, что люди убивают друг-друга из-за такого, как будто причины получше не могли найти. Впрочем, ему в голову пришли недавние дрязги ''атеистов'' и ''верующих''. Подобное сравнение ему не понравилось и он скривился еще раз.

Нет! Это было другое, понимать нужно. В конце концов хомо фунги, не будет убивать другого хомо фунги. Все равно что руку себе отрезать, будучи в здравом уме, и сравнивать нечего!

Местные управляющие из числа хомо фунги, и чиновников из числа ''слепцов'' которые сотрудничали с ними, сообщали что все началось после того как несколько молодых ублюдков, изнасиловали девушку из соседнего квартала где жили переселенцы из другой части торгового союза. Зверье обесчестило ее, затащив туда где не было камер, и вдобавок лишили ее жизни.

Как только об этом стало известно, следственная группа из управляющих, нескольких дружинников из числа ''слепцов'', и парочки добровольцев-милиционеров из их же числа, вычислили и быстро арестовали насильников.

Но было уже поздно, в районе вспыхнули беспорядки. Новость прошлась по резервации как лесной пожар, и обросла ненужными подробностями. Например, трое насильников превратились в пятьдесят, а несчастная девушка была убита чуть ли не с одобрения властей.

К милицейскому околотку пришли те кто хотел отомстить за девочку, и разобраться с ублюдками по своему. Так что в первые минуты, к забору набежало около сотни людей, в основном родственников усопшей. И в силу небольшого числа они опасались подходить к зданию.

К сожалению об этом прознали близкие тех насильников, и в скором времени к площади перед зданием начало набегать все больше и больше людей. Пока их число не дошло до нескольких тысяч.

Следом туда затянули все имевшиеся силы правопорядка на территории резервации, то есть в основном это отряды милиции ''слепцов'', вооружённые хомо фунги работающие в администрации, так же патрульные отряды, которые в каком-либо количестве постоянно дежурили в резервациях. Все это случилось пятнадцать минут назад. Скоро тут должны появится подразделения легиона, и усилить оцепление района, и самой резервации.

''Большая часть резервации будет закрыта, а эти кварталы расселят по новым.'' – В голове патрульного прошлась мысль, сейчас ментальная сеть кипела возмущением, да и государь был однозначен. Бунтовщиков ждало нечто похуже, самых наглых, и активных из них ждут лабораторные казематы, и эксперименты во славу человечества. А тех ничтожеств что погубили человеческую жизнь по своей прихоти, показательно казнят перед всей резервацией.

Их группе нужно было торопиться, надо было пробиться к околотку, и помочь удержать здание, до прихода легионеров.

Вдали уже стали виднеться высокие бетонные стены, с промежутками пулемётных вышек. Перед воротами стояло несколько десятков грузовиков, бронетранспортёров, и броневиков.

Колонна доехала до ворот, и отряд выгрузился из машины. Патрульный спрыгнул на бетонную площадку, бойцы подошли к грузовому отсеку одной из бронемашин, и начали снаряжаться.

Ящики с магазинами, которые были заряжены резиновыми пулями, за минуту опустели. Патрульные распихали боеприпасы по вшитым в бронежилет карманам.

Затем приготовившись группа снова загрузилась в машины, и проехала внутрь.

Они оказались в ''предбаннике'' где было несколько сотен охранников, державших проход, и изредка посылавших машины внутрь резервации.

После короткого ментального обмена данными с управляющим, патрульным открыли проход и они въехали внутрь.

В бронированных окнах мелькали типизированные пятиэтажные коробки. Хотя это все еще было лучше чем делали люди в плане массовой застройки.

Из окон смотрели напуганные ''слепцы'', провожая глазами грозные машины, снова прятались, когда машины проезжали мимо.

Бронемашины были уже близко к зоне боевых действий, как раз можно было увидеть военный пост который перекрывал улицу. Там стоял крупный контингент патрульный сил.

Проехав пост, большая часть патрульных высадились, а на крышах машин оживились пулемётные башенки и начали водить дулом по окрестностям, выцеливая угроза.

Пехотинцы шли по сторонам, помогая осуществить огневой контроль улицы.

Через несколько минут колонна доехала до подъезда к милицейскому участку. Дальше они двинулись медленнее. В небо были запушены дроны. Патрульные отстреливали редкие сборища, болтающиеся на улице. Нелетальные пули идеально рассеивали озверевших подлецов. Бородатые рожи, скривились в боли и страхе.

Выехав на площадь, они увидели огромную толпу. ''Слепцы'' вооружённые палками, и камнями, разинув рты ринулись на патрульных.

Хомо фунги, и марионетки не стали ждать, поэтому тут же ударили со всех стволов, особенно ''ярко'' ударили пулеметы на крышах броневиков, разваливая толпу резиновыми пулями.

Множество трассеров ушли прямо в толпу. Причиняя колоссальный ущерб, хоть и не убивая всех наповал, причём надо понимать что хомо фунги, и их марионетки старались бить прицельно, не поражая насмерть, по крайней мере в массе своей. Все таки резиновые пули и не считались летальными, сравнительно с свинцовыми боеприпасами, считались таковыми чисто условно.

При удачном попадании ей все еще можно было убить, причем с гарантией. Так что сейчас бунтовщики не ожидавшие такого массивного огня, начали разбегаться.

Патруль шел быстро и без опаски, поливая нападающих огнём. Шокированные смутьяны разбегались в разные стороны. Окровавленные, раненые, впавшие в панику, люди спасали свои жизни.

Несколько десятков осталось лежать на земле, бездыханными, или в бессознательном состоянии. Через несколько минут путь был относительно свободным, и подкрепления без особых проблем заехали через распахнутые ворота, во двор милицейского участка.

Побитые ''слепцы'' стояли по краям площади, больше не осмеливаясь идти прямо на милицейский участок. Часть уже начала разбегаться по домам. На улочках резервациях вспыхнули мелкие стычки между.

Через полчаса в резервацию ввели подразделения легиона. Началось наведения порядка, и под утро все уже закончилось.

Провокаторов, и самых активных бунтовщиков вывезли из резервации, предварительно проведя казнь насильников в центре, перед всем населением. На этом снова все затихло, и вернулось на круги своя.

Переработка населения продолжалась, параллельно шла подготовка к войне.

Глава 79

Афанасий стоял у входа в заброшку, усталые и воспалённые глаза скользили по обветшалым стенам, покрытым слоем пыли и паутины. В воздухе витал запах ржавчины и старости, который, казалось, был здесь с тех пор, как люди забыл о том, что когда-то эти места были полными жизни. Снаружи завывал ветер, и скрипели почти сгнившие доски крыши. Афанасий вытер свой нож об грязную штанину, и в следующую секунду на плотной ткани остались следы крови. Какой-то старик видел его, видел как он вел свою повозку в сторону заброшенной деревеньки. К сожалению для свидетеля, но Афанасий не мог оставить его в живых.

Сквозь щели в деревянных досках пробивались лучи тусклого света, создавая причудливые узоры на полу. Бывший игумен вздохнул, стараясь прогнать нарастающее чувство тревоги. Время поджимало. Инквизиция, как хищная птица, кружила над ним, готовая в любой момент опуститься и схватить свою жертву. Но нужно было действовать, времени было не так много, наступление будет со дня на день, и подобные схроны появлялись усилиями новообращённых по всей восточной части московской теократии.

Подойдя к старой телеге, он начал перетаскивать ящики с боеприпасами внутрь. Каждый ящик весил немало, и его руки, обветренные и иссушенные, чувствовали тяжесть. Внутри каждого ящика лежали патроны, гранаты, оружие — в нужный момент его братья смогут этим воспользоваться.

Он помнил, как в детстве, глядя на звезды, мечтал о далеких мирах, где люди не боятся друг друга и могут жить в мире. Теперь же его мечты обернулись реальностью, и он оказался в центре конфликта, который мог изменить всё. Все они глупцы, но ничего, скоро все они познают грибные истинны!

С каждым ящиком, который он вытаскивал, Афанасий чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Каждый раз, когда он слышал шорох за спиной или шаги, его инстинкты обострялись. Инквизиция была неумолима, и она не оставляла шансов тем, кто осмеливался встать у нее на пути, игумен знал это не понаслышке.

Когда последний ящик оказался под полой здания, Афанасий прислонился к стене, стараясь перевести дух. Он закрыл глаза и прислушался к звукам вокруг. Ветер завывал за пределами этого заброшенного места, словно предвещая бурю.

Внезапно его мысли прервал звук, который заставил его сердце замереть. Шаги. Они приближались. Афанасий открыл глаза и, затаив дыхание, прижался к стене. Это может быть кто угодно — как его союзники, так и враги. К сожалению сенсорные способности, позволяющие чувствовать собратьев на расстоянии еще не работали. В его голове всплыли образы лиц, которые он знал, и тех, кто мог его предать. В этом мире доверие стало роскошью, недоступной для большинства. Он начал отсылать сигналы предупреждения по недавно налаженной ментальной сети. С большим трудом, но ему удалось более менее стабильно слышать голоса своих братьев, сестер, и грибного государя.

Шаги становились всё громче, и Афанасий, стараясь не издавать ни звука, быстро осмотрелся в поисках укрытия. Он заметил старую бочку, полную мусора, и, не раздумывая, нырнул за неё. Сердце колотилось в груди, как будто пытаясь вырваться на свободу. Он знал, что в этот момент его жизнь зависела от тишины.

Сквозь щели в бочке он увидел фигуры, которые вошли в склад. Это были двое мужчин в тёмных плащах, их лица скрывали капюшоны. Афанасий напрягся, прислушиваясь к их разговору.

— Я точно что-то видел, крестьяне божились что видели похожего человека, — произнес один из них, его голос звучал низко и угрожающе. — Он не мог уйти далеко.

— Если мы его поймаем, — ответил второй, — я ему ноги оторву. Мы его ищем уже несколько недель, гадёныш как будто кожой чувствует нашу близость.

Афанасий почувствовал, как адреналин выплеснулся ему в кровоток. Он знал, что речь шла о нём. Преследователи начали осматривать склад, их шаги звучали всё ближе.

Собравшись с духом, он тихо выскользнул из-за бочки и, стараясь не издавать ни звука, направился к врагам со спины. Его сердце колотилось, как будто предвещая беду. Тем не менее, в какой-то момент он почувствовал присутствие великого, и толика страха, и неуверенности испарились. Сознание Афанасия разгонялось, а движения стали точнее, быстрее.

Он ускорился, мышцы напряглись, а связки готовы были лопнуть от напряжения. За секунду добежав до ничего не подозревающих людей, он перерезал им глотки. Фигуры рухнули, а бывший игумен отряхнул нож от крови, и положил в ножны.

Когда он достиг двери, на улице его встретил холодный ветер, и он почувствовал, как адреналин снова наполняет его кровь. Время поджимает, собаки инквизиции не дремлют.

Афанасий быстро направился в сторону леса, его шаги становились всё быстрее. Его сподвижники полагаются на него, и он не мог их подвести. Нужно ускорить подготовку к приходу легиона.

***

В то время как Афанасий, полный решимости, уходил от преследования, на востоке московской теократии разворачивались события, которые входили в цепочку тех совпадений, или последовательностей, которые могли поменять судьбу целого региона, а за этим всей Земли, впервые за долгие годы после начала великой войны, и падения человеческого рода в пучину поражения и отчаянья.

В тени древнего храма, и под сводами почти развалившейся крыши, где когда-то собирались верующие, теперь собирались адепты приверженные совсем другим ценностям. Каждый из них знал, что приближается нечто большее, чем просто война мелких властителей — приближался Великий Гриб, символ зловещий, и темный, но который мог изменить не только их судьбы, маленьких людей, но и судьбы всей огромной теократии.

Сквозь узкие переулки и запутанные дороги, где свет луны едва пробивался сквозь густую пелену тумана, двигались тени. Это были его сподвижники, люди, готовые на всё ради достижения благой, как им казалось, цели – приход нового, более совершенного порядка, и возможность своими глазами увидеть месть, над мерзкими ксеносами.

Каждый из них был частью одной большой сети, которая, как они надеялись, сможет сыграть значительную роль в уничтожении их бывшего отечества, ну или по крайней мере поможет отвлечь значительную часть храмовных войск на себя, и хоть немного поможет победе легиона.

В старом здании собралось несколько человек. Их лица были серьезными, а глаза полны решимости. Среди них выделялся высокий мужчина с густой бородой и проницательным взглядом — это был Игнатий, один из ближайших соратников Афанасия.

— Осталось несколько дней, — произнес он, обводя взглядом присутствующих. — Великий рядом. Это шанс на новое начало, и мы должны быть смелее, как только начнется жатва, мы ударим в спину теократии, и ускорим приход Великого, и облегчим путь для легиона.

Собравшиеся кивнули. Игнатий продолжал:

— Мы знаем что инквизиция усиливает свои ряды. Они знают о нас, и они не остановятся, пока не уничтожат нас. Поэтому у нас ограниченный маневр, и действовать нужно быстро, умело. Ошибок быть не может.

В ответ поднялась рука одного из бойцов, Игнатий кивнул, давая разрешения на слово.

— Господин. Возможно у вас это уже спрашивали, я прошу прощения, простоя моя ментальная связь недостаточно развита, и сообщения порой доходят в виде бессвязных образов. Ну так вот, мне не очевидно, что нам делать с канализацией, вернее с водопроводом. Во многих городах, и военных базах мы смогли получить доступ к столь важным объектам…

— Брат в чем вопрос конкретно? — Игнатий усталым голосом перебил просителя, решив его ускорить.

— Извините… — Чуть запнувшись, он продолжил. — Ну так вот, я и мои товарищи хотим знать, действительно ли следует использовать такое радикальное средство, как отравление водопровода? В конце концов это может затронуть и часть мирного населения, даже если мы постараемся действовать точечно. А в каких случаях думая это затронет только мирных.

Услышав вопрос новообращённого, Игнатий слегка скривился, и чуть помолчав ответил.

— Ладно, возможно вы действительно не слышали, таких как вы много, так что в претензиях нету смысла. По поводу отравления водопровода, риск есть, но, то что мы используем это специальные споры, их действие…

Внезапно, в помещение зашел отряд из нескольких десятков вооружённых людей, их возглавляла женщина, она сняла шапку, выпуская огненно-рыжие волосы. Она подняла руку, привлекая внимание Игнатия.

— Мы загрузили часть оружия, и боеприпасов в соседние схроны. В случае чего у нас будет возможность вооружить еще несколько сотен наших братьев, и сестёр.

Игнатий кивнул. Это было то место, где они могли собраться, отдохнуть и подготовиться к предстоящей битве.

— Хорошо, — сказал он. — Мы разделимся на группы. Одни отправятся в катакомбы и продолжат собирать недавно проснувшихся, другие займутся подготовкой оружия и боеприпасов.

Собравшиеся начали обсуждать детали, и вскоре в воздухе повисло напряжение.

Тем временем, на улицах города, под покровом ночи, раздавались шепоты и тайные разговоры. Скрытые адепты, все чаще собирались в маленькие группы с поводом и без, готовые в любой момент выбраться на улицы, и поддержать приход нового порядка своими руками. Маскируясь под праздно отдыхающих, они иногда вели беседы, особенно в тех местах где кроме ни сторонников никого не было, они могли быть откровеннее.

В одном из таких разговоров, в тёмном углу маленького кафе, два человека обменивались мнениями о происходящем. Один из них, с усталым лицом и глубокими морщинами, произнес:

— Я слышал, что инквизиция ищет Афанасия. Если они его поймают, непонятно как на это отреагируют наши братья, и сестры с той стороны. Есть риск, что нас могут посчитать недостойными, или слабыми. Надеюсь командиры знают, что делают, в противном случае…

Его собеседник, икнув отпил кружку пива, и кивнул.

— Не накручивай, мы сейчас все равно ничего не сможем сделать, так что остается делать хорошо свою работу.

Вслед раздались мужские голоса появившиеся очень неожиданно, тем не менее. Люди говорили в поддержку. И хоть сказанные слова конечно не отражали настроения всего востока московской теократии, тем не менее для собравшихся которые были из числа разочаровавшихся, и изгнанников, сказанное было по нраву.

Хотя немногие из них были готовы к переменам, но сладость мести была куда соблазнительнее. И хоть подсознательно они частично понимали, что Великий Гриб может стать как спасением, так и катастрофой. Но в их сердцах горела искра надежды — надежды на то, что однажды они смогут жить свободно, без страха и угнетения.

Издали, с соседних домов заброшенного села, которые стали новым укрытием для сподвижников Афанасия, раздавались звуки работы. Люди устанавливали баррикады, проверяли оружие и готовили запасы. Каждый знал, что время не ждет, и каждый шаг имеет значение.

— Мне больше нечего сказать, если вы хотите чем-нибудь поделиться, то можете начать сейчас, — произнес Игнатий, проверяя один из ящиков с боеприпасами. — Если инквизиция решит атаковать, нам нужно быть на шаг впереди. Учтите это.

***

В подземных недрах, где солнечный свет не смел заглянуть, а воздух был пропитан запахом плесени и свежих растений, часть моего расщепленного сознания управляло одним из производств, стараясь манипулировать людьми в едином унисоне.

Рабочие хомо фунги, и тысячи мясных клонов - создания, порождённые моей природой, олицетворение силы и гибкости, способные на невероятные вещи. Один из многих моих аватаров стоял в центре цеха, окружённый множеством человеческих фигур которые слонялись занятые своими делами.

Светильники, висящие под потолком, излучали яркий, жёлтый свет, отбрасывая длинные тени на стены, покрытые зеленью, и прожилками плесени.

Мы собирали тяжёлые бомбардировщики, на довольно широкой площадке расположилось десяток стальных остовов. Вокруг каждой машины крутилось с десяток рабочих, раздавался скрип инструментов, стук металла, и редкие реплики которые раздавались вне ментальной связи.

В этот момент в цехе раздался звук, похожий на треск дерева, когда одна из марионеток из живых биоманипуляторов неудачно попыталась поднять тяжёлую деталь. Я остановился, чтобы посмотреть, как она справится с трудностью. В её движениях была видна решимость, но недостаток силы. Я направил её, указав на правильный угол, и она, словно поняв, что от неё требуется, изменила подход. Вскоре деталь была поднята и установлена на место.

Я наблюдал за этой сценой, новые формы жизни показывали себя весьма хорошо, это радует, научный отдел при моей помощи хорошо с этим справляется. Объединение бездушной биологической машины, и хоть примитивного, но живого разума, чем-то напоминающей нейросеть.

Конечно, пока марионетки ограничивались работой в качестве легкой строительной техники, но они не были просто инструментами, они были живыми существами, которые учились и развивались. Каждый день я видел, как они становятся лучше, как они начинают понимать, что от них требуется. Подключённые в ментальную сеть, примитивные их нейросети неплохо развивались, причем в какой-то момент они настолько поднимаются, что часть становятся автономной частью моего проявления. Тоже самое происходило с мясными марионетками, то есть с клонами, а вот с полноценными людьми рождёнными естественным способом, так не получалось. Они хоть и подчинялись, но тем не менее я мог их чётко дифференцировать, что-то было в их сути нечто такое, что я не мог пока синтезировать.

Внезапно в мой центральный узел пришло адресованное ко мне обращение, одного из высокопоставленных хомо фунги, который был узловым ''наместником'' который опекал один из южных секторов на границе с дикой степью.

''У нас проблемы'', — произнёс он, и я почувствовал, как внутри меня зашевелилась тревога.

''Что случилось?'' — спросил я, стараясь сохранить спокойствие, проникая в сознание просителя, и извлекая образы из его памяти, чтобы лучше понять суть вопроса.

''На южной границе волнения, около одной из наших больших застав появилось большое войско, пока бои не вспыхивают, мы стягиваем войска. С момента первого контакта прошло несколько минут''. — Я отдал положительный отклик дав понять что услышал его, и прервал связь .

Я вернулся к своим марионеткам, и грибным рабочим. ''Работаем быстрее, время не ждёт!'' — мысленно скомандовал я, и они, словно подчиняясь моему наставлению, начали двигаться с ещё большей энергией.

Еще какое-то время, я понаблюдав за их работой, сделал ментальное усилие, и оставив оболочку аватара, отправился по многочисленным магистралям разума, и оказался над условной картой местности которая хранилась в моих значительно расширившихся чертогов разума.

Карта была живой и переливающейся, я видел многочисленные населённые пункты, каждую улочку во всех наземных посёлках, и каждого хомо фунги который занимался своими автономными делами. И уже построенные транспортные магистрали мерцали длинными жилами дорог, и железных дорог. По ним шли многочисленные машины, и поезда подсвеченные ярким голубым светом, в сторонах от них располагались многочисленные клетки полей, и цепочки рощ с плодовыми деревьями.

Ландшафт подчинённых мне территорий был подсвечен голубым свечением, и чем ближе к центру, тем лучше она была детализирована, ведь информация поступала в режиме реального времени, и её качество зависело от того насколько сильно была развита система моих ростков, от количества возвышенных, и не возвышенных хомо фунги,

Я перенёс взгляд на центр, на столицу - Александрия-Российская, расположенная на месте бывшего мегагорода излучала яркий свет, буквально способный, наверное, ослепить обычного человека. Огромная сеть подземных кластеров, и коммуникаций выглядели как муравьиная колония, только выполненная в более антропоморфном стиле, по ним передвигались десятки тысяч живых существ. Так же взгляд привлекал многочисленные подземные сады, поля, реки, био-фермы, электростанции, топливные станции, жилые комплексы и многое прочее. В надземной части до сих продолжалось расширение большинства районов, и активно заселялась, я мог даже увидеть краны, и строительную технику, которые работали, и передвигались по карте в реальном времени.

Снова оторвал взгляд от возводимой столицы, я навис над всей подконтрольной территорией. Проплывая в сторону юга, я наблюдал за многочисленными населёнными пунктами, большими и малыми.

Все это лицезрение длилось несколько десятков секунд, и я этим откровенно наслаждался, но это закончилось довольно быстро, и я увидел как на юге действительно была какая-то нездоровая активность.

Я масштабировал карту, и мог наблюдать, как по автостраде движутся подразделения пограничного лимеса, и грибного легиона. Бронеавтомобили с такого расстояния были размером с игрушки, внутри каждого из них сидели легионеры, и тряслись на каждом небольшом повороте.

Таких колонн было несколько десятков. Исходя из этих условий, я дополнительно направил еще несколько подразделений. И эскадрильи беспилотников - легких, и тяжёлых, а также боевых вертолётов.

Затем сместил фокус на границе, и не мог не приметить, как на западе сияло скопление многочисленной техники, и войск, которые копились в подготовке к войне с телепатией. Оторвав взгляд, я продолжил лететь вперед, пока не ушел за пределы великого древесного барьера, и оказался в зоне расширения, тут уже было намного меньше зелени, населённых пунктов, и других необходимых предприятий.

Я полетел дальше, и заметил как около одного из пограничных фортов, на расстоянии нескольких километров стояло скопление войск, и они были довольно технологичные, ну относительно других постапокалиптических сообществ. По крайней мере я опирался на образы, которые мне присылали легионеры, и воздушные гидры, которые вели разведку ближнего приграничья.

Ситуация была довольно патовая. Чужестранцев было довольно много, и они были мне знакомы – дикари феодалы, довольно причудливая фракция, каким-то чудом сумевшая выиграть борьбу на пестром этническом, и политическом полотне Северного Кавказа. Управлявшаяся как военная хунта, она тем не менее, зачем-то маскировала себя под феодальное государство, и декларировала весьма архаичные идеи, что впрочем не помешало ей всех победить, по крайней мере в своём регионе.

В прошлый раз я удачно отбился от их мерзкой вылазки за рабами, и часть их товарищей взял в плен, и с помощью них же узнал все что мне надо.

Пленные перед тем как уйти расходниками на опыты, дали мне вполне исчерпывающее представление о враге. Так что, я в принципе, ознакомленный с сутью этого государства, был готов к повторному налету, и не зря держал на этом направлении дополнительные силы. Думаю благодаря этому, враг и не стал нападать сломя голову. И теперь просто стояли на безопасном расстоянии, пребывая в нерешительности.

Глава 80

Лорд Старкоф сидел на своем коне. Вокруг него царила суета: тяжёлая и легкая конница, пехота, бронетехника — всё это сливалось в единое целое, как хорошо слаженный механизм. Старкоф посмотрел на своих младших командиров. Войско стояло уже больше получаса на одном месте, и не могло понять как действовать дальше.

Его люди сгрудились вокруг него, и громко переговаривались, и советовались. Неуверенность бродила над ними, люди были смущены, и пребывали в замешательстве. Старкоф очень хорошо понимал их эмоции - карательный поход оказался под угрозой. Откуда взялась эта стена! Ведь до этого тут не было этого огромного древесного забора, ни карты, ни проводники не смогли предвидеть подобное. Этого леса просто не было!

Лорд знал что на севере появилась новая фракция, возможно это было как-то взаимосвязано друг с другом, но откуда здесь это стена? Еще вчера, когда стены не было видно, он в принципе не мог поверить в существование этой стены.

Но, разведчики не ошиблись, хотя по началу, он не мог, и не желал верить. Безумие ведь! Какая ещё такая стена!? А она вот, стоит!

Он снял шлем, и отдал его ближайшему оруженосцу, затем сощурившись смотрел на подножие стены, он мог разглядеть какие-то строения, и даже крошечные людские фигуры – возможно деревеньки? Мистика какая-то.

Лидер похода поднял взгляд, продолжая осматривать странный лес. Вдали, за линией фронта, возвышалась стена из высоченных деревьев. Он смотрел на них, и в его сознании возникали вопросы.

Что скрывается за этой зелёной преградой? Какие угрозы могут ждать их за её пределами? Приведёт ли это пользу ему? Можно ли будет на этом заработать? Хитрый вассал Ростовского короля уже далеко завел свои мысли, и строил в голове широкие, ветвистые планы. Он умозрительно рисовал лесопилки, пашни, и поля, которые будут заняты рабами, и кривозубыми крестьянами.

То что это стена будет уничтожена, а все местные будут неплохим рабским довеском, для растущей королевской экономики.

— Господин, — обратился к нему один из баронов, прерывая его размышления. — Нам нужно решить, что делать дальше. Враг не дремлет.

Старкоф кивнул для виду, хотя сам не мог однозначно ответить, что делать прямо сейчас? То что там были враги он не сомневался, но вот насколько они были опасны?

Он был отправлен сюда от имени всего королевства, сам король назначил его лидером этого похода, и очевидны все эти благородные, и дворяне были настроены на конфликт, получить доблесть, богатства, и женщин за счёт войны, хотел каждый благородный отпрыск, особенно младшие сыновья. Было бы глупо с его стороны не идти на поводу своих подчинённых, ведь король был далеко, а мечи его вассалов были совсем рядом, и они были довольны остры…

— Мы обязательно будем действовать, но для начала нужно понять с чем мы имеем дело, — произнес он, стараясь говорить уверенно. — Еще недавно тут не было никого леса, не знаю какую богопротивную магию, или уловку использовали изнеженные в богатствах речные магометане. Но, это не отвратит нас от верного пути, и в награду мы получим все что нам причитается!

Люди начали кричать в поддержку слов своего господина. Особенно сильно они голосили в унисон с последней частью, где их лорд обещал наживу.

Вассалы же переглянулись, их лица выражали сомнение, поскольку они умели читать между строк, подобные речи были для них повседневностью, и они имели довольно мощный иммунитет к воздушным замкам. Они знали, что лорд Старкоф не склонен к панике, но в его словах звучала нотка тревоги. В их рядах нарастало напряжение, как перед бурей. Они не были намерены упускать свое, и уж тем более делиться с низкородными, и безродными.

— Но что мы можем сделать? — спросил барон, который был вторым по родовитости, его голос был полон волнения, лошадь под ним заволновалась. — Мы не можем просто стоять и ждать, господин! Чего тут думать! Лес это колдовство, нужно всех язычников вырезать, а деревья сжечь!

Старкоф скривился, внутренне разочаровываюсь в бароне Локте. Обычно, он хоть и являлся вторым по знатности, и мог бы часто вмешиваться, он до сего дня отмалчивался. С чего он сейчас открыл свой рот, для него было загадкой. Впрочем, барон был достаточно религиозен, и принципиален, возможно тут сыграл его гонор.

— Мы можем отправить боевую мразь, — предложил садисткого вида хлыщ. — Узнать, что скрывается за этими деревьями. Не думаю что сразу сжигать, будет мудрым решением. В конце концов мы можем собрать меньше рабов, ведь в жареном виде, люди не очень хорошо работают.

В ответ на людоедское замечание люди вокруг начали смеяться. Старкоф снова кивнул, как бы соглашаясь с этой идеей.

— Мы отправим группу, — сказал он, поднимая голос, чтобы перекрыть шум вокруг. — Дюжина рабов, под присмотром воинов, хотя бы один да выживет. Только отправим чуть правее, желательно к местным не приближаться. Мало ли, вдруг это и не люди вовсе, а мутанты какие. — Сказав это он кивнул в сторону людских фигур, стоявших у подножья исполинских деревьев.

Вассалы кивнули, их лица стали более серьезными. Старкоф чувствовал, как на него ложится груз ответственности, но не мог позволить себе слабость. Он был лордом, и его долг заключался в том, чтобы вести своих людей.

Когда они обсуждали детали, небо над ними затянулось тучами. Ветер начал подниматься, и в воздухе ощущался запах дождя. Это было предвестие перемен, и Старкоф не мог избавиться от ощущения, что они стоят на пороге чего-то важного.

— Подготовьте людей, — приказал он, стараясь звучать уверенно. — Мы не можем позволить себе ждать.

Лорд Старкоф стоял на вершине холма, его фигура вырисовывалась на фоне сереющего неба, где облака медленно собирались в грозовую тучу. Он чувствовал, как в груди нарастает напряжение, как будто сама природа предвещала нечто важное, и это ощущение не покидало его с тех пор, как они подошли к границе леса.

Старкоф взял подзорную трубу у своего оруженосца, юноши с серьезным лицом и горящими глазами, нажитый ублюдок его старинного друга. Сынок Шемяки.

Он прижал трубу к глазам и стал внимательно рассматривать окрестности. Деревья, находившиеся неподалеку, светились мягким зеленоватым светом, который словно исходил из самой земли. Да, действительно было странно, ведь эта местность всегда славилась своими пустошами, безжизненными и унылыми. Теперь же, казалось, природа решила подарить им этот неожиданный дар — сочную траву, которая росла в изобилии, словно пытаясь скрыть всю печаль и горечь прошлых лет. Его глаза заблестели жадностью – он желал себе эти земли, урвать себе этот зелёный клочок.

Старкоф сместил взгляд чуть левее и приметил бетонный форт, который, казалось, был построен на совесть. Его стены, крепкие и массивные, возвышались над окружающим ландшафтом.

Защитники форта, одетые в тяжелую броню, суетились на стенах, и лорд мог разглядеть, как они переговариваются между собой, явно заметив приближающееся войско. В их движениях читалась тревога, и это лишь подогревало его интерес. ''Трепыхайтесь-трепыхайтесь глупцы, скоро вы сдохнете!'' — Он крутил у себя в голове эту мысль, осматривая крепостницу.

Вокруг стен Старкоф заметил несколько ферм, которые, были построены на обширных полях, когда-то опустошенных войной. Теперь же они выглядели как оазисы жизни, где люди пытались возродить надежду и процветание.

Лорд продолжал наблюдать, его взгляд скользил по местности, и он заметил, что от форта тянутся несколько дорог, ведущих к лесной стене. Выложенные чем-то темным, дороги уходили куда-то в лес.

Вдруг его внимание привлекли несколько машин, которые, очевидно, направлялись в их сторону. Он не мог не заметить, как они быстро приближались, и в его сознании возникла мысль: ''Это могли быть переговорщики, что ж, мы их все равно убьём, почему бы и не поговорить''.

Старкоф убрал подзорную трубку и, отдав её оруженосцу, повернулся к своим сержантам и вассалам, собравшимся вокруг него. В их глазах он увидел ожидание, волнение и, возможно, легкое беспокойство.

— Разведка не нужна, — произнес он уверенно, стараясь звучать так, чтобы развеять все сомнения. — Переговорщики сами идут в наши руки!

Слова лорда произвели эффект. Воины зашевелились, никто спорить не хотел, хотя часть явно была недовольна, но вместе с тем они были насторожены. Переговоры могут быть как началом чего-то нового, так и предвестником ловушки. Лорд Старкоф ощущал эту двойственность, но предпочитал действовать более обдуманно.

Он спустился с лошади, почувствовав, как земля под его ногами твердеет. Словно в ответ на его действия, ветер усилился, и в воздухе снова запахло дождем. Это было предвестие перемен, и он знал, что впереди их ждут важные события.

— Прикажите, чтобы послов вели ко мне в палатку, — сказал он, поднимая голос, чтобы перекрыть шум вокруг. — Нам нужно выяснить, что они хотят. Будет интересно, что они будут лебезить перед битвой.

Старкоф осмотрел своих людей, и пошел в центр лагеря. Оказавшись внутри палатки он уселся на кресле, вокруг стояла его многочисленная свита. Тем временем машины доехали до скопления войск, и остановились. Пехтура феодала, и техника сгрудилась перед гостями.

Люки машин открылись, и оттуда вышли рослые люди, закованные в тяжелые доспехи. Воины лорда Старкофа напряглись, и начали тянуться к оружию. Возникло лёгкое напряжение, хотя чужаки не выказывали явной агрессии.

Барон Локоть крикнул, и поднял латный кулак вверх, начал успокаивать солдат, параллельно громко начав чихать, что странно, некоторые его подчинённые тоже начали ему вторить.

Чужаки же в свою очередь возвышались над толпой феодального ополчения, как старые дубы, возвышались бы над мелкосочными берёзками. Людей это смущало, и пугало, заставляя нервничать. Они не думали что люди могут быть настолько выше, и величавее. Странные стражи границы возвышались как минимум на две головы, а их габариты запросто превосходили в объёмах самого могучего из воина из войска лорда Старкофа, причём настолько, как если бы могучий мужчина, превосходил бы в размерах худосочного подростка.

— Вы кто есть!? Други, или враги!? — Тот же барон после того успокоил своих людей обратился к чужестранцам.

— Зависит от того с чем вы пришли. — С задних рядов раздался женский голос, гиганты посторонились, и вперед выдвинулась высокая женщина. Она была закована в такие же доспехи, как и у остальных ее собратьев, она смотрела на гостей холодным, голубыми глазами которые казалось излучали свечение. Ее породистое, белое лицо обрамляли такие же белоснежные волосы.

Увидев воительницу люди обомлели, и молча смотрели на неё, не в силах отвести взгляд. Женщина продолжала стоять, держа в правой руке свой шлем, а в левой сжимая ремень своей винтовки.

— Ха! Девка! Кто дал тебе право говорить? Братья! Они дают бабе говорить поперек себя, они не мужчины! Что с ними вообще обсуждать!? Они думают, раз они такие большие, мы испугаемся!? Вздор! — Один из рыцарей начал возмущённо кричать на всю округу, а затем снова посмотрев на воительницу, и пройдясь маслянистым взглядом по ее телу, спрятанному за броней, сально улыбнулся, и достав длинный нож, скорее напоминавший тесак. — А ты девка! Иди ко мне, я займу твой наглый ротик, более приятным делом! Дам тебе перед смертью понять, что такое настоящий мужчина! — Он спрыгнул с коня, и хотел было подбежать к объекту обожания, ведь на самом никого красивее в своей жизни он не видел, и по сути убивать не хотел, имея на столь красивую особу противоположного пола, более прозаичные планы, но к сожалению для себя он был остановлен своими соратниками, которые пришли в себя, после короткого наваждения от лицезрения чего-то, что настолько сильно было выше всех их стандартов, ведь женщины в постапокалиптическом мире, оставляли желать лучшего, мир полный смерти, и лишений не добавлял привлекательности никому.

Так что типичная девушка вида хомо фунги, прошедшая полный комплекс биологического возвышения, прошедшая ряд сложнейший генных модификаций, и живущая в весьма комфортных условиях действительно могла показаться эстетически привлекательной, ну…потому что она объективно таковой и является. Она ведь, продукт реализации положительного генетического потенциала, как никак.

— Просим прощения. — Барон Локоть немного пристыженно ответил, и проводил взглядом рыцаря которого утаскивали прочь, при смотря куда-то вниз, видимо старясь лишний раз не смотреть на гостью. — Вашего представителя ждут в палатке нашего маршала. Мы не дикари, так что уважаем чужих парламентов, и вам ничего не грозит на время переговоров.

Чужачка посмотрела на сержанта, и чуть погодя кивнула. Барон в ответ поклонился, и отойдя чуть назад начал раздавать команды.

Ополченцы, и мелкие рыцари начали расступаться под давлением сержанта, и других командиров.

Воительница шла через толпу низковатых людей, и несмотря на них шла к палатке, с двух сторон её сопровождало двое рослых солдата.

Подойдя к палатке она вручила шлем и винтовку своим людям, после этого пригнувшись зашла в большой шатёр, внутрь было допущена только женщина, ее сопровождающие остались снаружи. Толпа феодальных солдат сгрудились вокруг оставшихся снаружи чужаков, тем не менее не забывая держать почтенную дистанцию.

Тем временем посланница прошла ''предбанник'' палатки, и оказалась один на один с Старкофым, и его свитой.

Лидер военного вторжения сидел на кресле, и смотрел на неожиданную гостью. Люди внутри удивлённо ахнули, и начали восхищённо переговариваться, в то время как сам лорд жадно пожирал гостью своими глазами. Он был приятно удивлён, и взбудоражен посланницей. И видя ее меньше минуты, уже желал взять ее в собственность, купить, или украсть. ''Убью всех остальных, а эту в наложницы…да, решено!'' — Быстро пронеслась мысль в голове Лорда.

Старкоф встал на ноги, и улыбнувшись подошёл к очаровательной особе. При приближении он был снова удивлён, на этот раз не очень приятно, оказалось вблизи девушка была ещё более статной, и была выше феодала на целую голову. Хотя довольно рослый Старкоф никогда не жаловался на проблемы с ростом. Тем не менее, это дева была выше всех кого знал сам мужчина.

Подойдя к ней, он поклонился, и попытался взять ее руку, для приветственного поцелуя. Но, дева отдёрнула руку, и прищурившись посмотрела на странного человека. Ее лицо скривилось в презрении, словно к ней тянулся склизкий спрут.

— Давайте без лишнего политеса. Я здесь как посланник, пришла вам сообщить что вам здесь не рады. — Лидер вторжения удивился, его брови поднялись, но затем он хмыкнул. — Мы просим вам уйти сопредельной территории, в противном случае мы будем считать это актом агрессии в наш адрес.

— С какой это стати? — Один из рыцарей вмешался, но тут же замолк, после того как лорд поднял руку.

— Мы пришли разобраться, здесь пропали наши люди, кто-то проявил в отношение них агрессию. — Старкоф начал кружиться вокруг воительницы, и начал уже в наглую рассматривать ее. Его подручные видя это тихонько смеялись, и скалились.

— Моим лидерам ничего об этом неизвестно, в любом случае мы вас уведомили, и в случае отказа пеняйте на себя. — Посланница развернулась, и хотела была уйти, но почувствовала как ее пытаются схватить за руку.

Девушка резко отпрыгнула вбок, несмотря на свои габариты, рост, и громоздкие доспехи, ей это удалось достаточно легко, плавно.

Люди лорда схватились за оружие, и пригнулись готовые накинуться на наглую гостью. Воительница же в ответ тоже пригнулась, из ее глаз начало доносится красное свечение.

— Убери руки шваль! — Руки женщины начали светиться голубым светом, пространство начало вибрировать. — Видит великий государь, я старалась быть мягче. Жалкое, мерзкое насекомое. Низшая мразь!

Глаза, как два ярких звезды в бездне, сверкали синим светом, который исходил от ее рук. Каждая частичка ее тела был напряжена, а дыхание ровным потоком наполняло легкие.

Перед ней стояли люди лорда Старкофа, их лица были скрыты под шлемами, а в руках они держали оружие, готовые в любой момент напасть. Их глаза, полные ненависти и страха. Напряжение достигло своего предела, Старкоф, испуганно отступал назад, его лицо исказилось от страха, при этом он баюкал раздробленную руку.

Снаружи шатра слышались крики и возня. Внезапно, воительница, крикнула, несмотря на высокий рост и тяжёлые доспехи, она влетела вперед, как пуля, пронзая пространство между собой и врагами.

Скорость, с которой она двигалась, была невероятной. Она снесла лорда Старкофа, и тот, не успев понять, что происходит, превратился в кровавое месиво. Куча крови, и ошметков плоти окропили толпу феодальной дворни.

Бой закипел.

Первый удар пришелся на ближайшего к ней воина. Она использовала свои руки, излучающие синий свет, как оружие. Изувеченное тело отлетело в толпу. Вокруг нее раздавались крики, звуки металла о металл, и запах крови, смешиваясь с дымом, заполнял воздух. Она принялась рассекать людей своими ладонями, и разбрасывала их с помощью биотики.

Один за другим, ее противники падали, их оружие вырывалось из рук, когда она наносила удары, полные силы и ярости.

Среди резни она заметила, как один из воинов, более крупный и сильный, чем остальные, поднял меч и бросился на нее. Она увернулась, и его удар прошел мимо, оставив только ветер, который шевельнул ее волосы. В ответ она сделала шаг вперед, и, используя всю свою силу, нанесла удар в его живот. Стальная пластина выгнулась, а потом лопнула выбрасывая из разорванного брюха кровавое крошево, и, не теряя времени, она добавила еще один удар, который отправил его на землю, где он остался лежать без движения.

Внезапно, с правого фланга, на нее напал еще один воин. Он был быстрым, но не достаточно быстрым. Она увернулась, и в тот момент, когда он пытался нанести удар, она схватила его руку, выворачивая ее и заставляя его упасть на колени. Синие искры света, исходящие от ее рук, вспыхнули, когда она нанесла удар, превращая его в прах.

В этот момент она почувствовала, как в ней закипает адреналин. Бой не утихал. Она обернулась, и, не раздумывая, бросилась в сторону оставшихся людей лорда. Она выбросила накопленную энергию, разнося их в мелкую, мясную труху.

Когда последний враг сдох, а вокруг остались лишь пятна крови и дерьма, воительница остановилась, тяжело дыша. Она огляделась, и в ее глазах светился синий свет.

Брезгливо отряхнув руки запачканные кровью, и плотью, она пошла на выход, переступая тела, и человеческие останки. Выйдя из шатра она могла лицезреть сотни трупов, подбитую технику, и фигуры легионеров которые бродили над полем боя, и добивали выживших.

С неба капал дождь.

***

Бой утих, и я нависал над полем боя. Сражение было достаточно скоротечным, и относительно лёгким. Меньше сотни легионеров, несколько десятков биотиков отогнали несколько тысяч человек.

Прямо сейчас несколько сотен людей были уничтожены, и валялись на земле мертвым грузом, пока большая часть драпала на юг.

Пограничные подразделения показали себя превосходно, хотя, кое какая странность я даже тут мог проследить.

Меня озадачило как одна из биотоков выполнила приказ. Слишком жестоко, слишком брутально, а что у неё в голове творилось, это было еще интереснее.

Я проследил мысленные закономерности, и смог вычленить похожие ''паттерны'' у других людей. То что я видел, подталкивало меня к мысли что я нашел третью фракцию.

Это было очень интересно, я уже прямо сейчас крутил варианты в голове, как я мог бы их использовать в предстоящей войне.

Глава 81

Легионер вышла из шатра, разорванное алое полотно, местами покрытое кровью, иногда развевалось на ветру, на ткани местами виднелись жирные, бордовые пятна.

Металлические фрагменты ее брони блестели от налипшей крови. Она вышла, оставляя за собой лишь тишину и запах металла, исходившие из полотняной арки шатра, разверзшейся наружу словно пасть мифического лесного чудища.

Неметаллические элементы брони, ''украшенные'' кусочками плоти, будто впитывала тусклый свет, пробивавшийся сквозь облака, словно сама природа пыталась скрыть от света то, что произошло внутри.

Она шла, не обращая внимания на своих соратников — других легионеров, которые, как всегда, выполняли свою работу с должным безразличием, достойным воинов.

Все они были одинаково рослые, и широкие, как мифические герои древности. Одеты они были весьма однородны, различались лишь в анатомических особенностях мужского, и женского пола. Единственные кто выделялся — это были центурионы, лучшие из лучших, хомо фунги обладавшие редким даром управления пространством, силой мысли. Их боевое облачение в целом соблюдало общие воинские каноны, и выделялось наличием особых командирских инсигний. Например, особые надписи на грудном дисплее, позолоченные элементы брони, плюмаж на шлеме, особое оружие. Со стороны это выглядело очень красиво, и имело грубую, но все же свою эстетику.

Центурионы бродили с остальными по бывшему полю боя, ментально кидая приказы своим легионерам, поправляя их в целом слаженные действия. Толстые шлемы были увенчаны небольшими гребнями, они были сильно запачканы в крови, и грязи, их изогнутые формы сливались с окружающим миром.

Они добивали раненых людей, оставшихся без надежды, как будто это было делом чести, а не жестокости. Воительница, переступая через трупы, чувствовала, как ненависть к людям, которые посмели вторгнуться в её мир, разрывает её изнутри. Эти людишки, эти жалкие создания, осмелились тронуть её! Лорд Старкоф, этот низший выродок, хрестоматийный человеческий мусор, как же она презирала их всех. Как они могли вообще существовать рядом с такими, как она? От гнева она наступила на голову еще живого ополченца, и раздавила ее как гнилой арбуз, вдавив когда-то человеческое лицо в грязь, она продолжила идти.

Её лицо было скрыто под маской спокойствия, но по мелким подёргиваниям лицевых мышц, и бегающему взгляду можно было увидеть ярость, которую она не могла скрыть полностью, гнев что кипел внутри.

И к счастью, прерывая ее внутреннее самоедство, один из легионеров подал ей кувшин с водой. Она остановилась, на мгновение отвлекшись от своих мыслей. Теплая улыбка пробилась сквозь её мрачное выражение лица. Она послала ему ментальные эмоции благодарности и, приняв кувшин, испила воды, чувствуя, как она остужает часть тех чувств, и эмоций, что сжигала её изнутри.

Взяв кувшин обратно, легионер посмотрел на неё с тревогой. — ''Великий государь немного не того ожидал'', — послание прозвучало в ее голове, его голос был полон уважения, но в нем чувствовалась и нотка осуждения.

Девушка с досады прикусила губу. ''Согласна'', — произнесла она, её голос был тихим, но полным решимости. — ''Я приму любую критику от великого''. — Она знала, что её действия были оправданы, но в то же время понимала, что в глазах великого они могли выглядеть иначе.

Товарищ лишь пожал плечами, его выражение лица не изменилось. ''Не злоупотребляй добротой великого'', — сказал он. — ''это всего лишь пограничная стычка, стоит быть менее конфликтным, он ведь дает нам свободу воли в обмен на нашу мудрость''. — Эти слова отозвались в её сердце, от досады она прикусила губу до крови, она не могла позволить себе быть слабой. От края ее пухлых губ пошла тонкая струйка крови, на белоснежной коже это выглядело очень контрастно, и жутковато.

''Согласна'', — ответила она холодно, стирая ладонью кровь. — ''Великий слишком добр. Я действовала в рамках дозволенного, но приму все что мне накажет Великий''. — Она знала, что её действия были необходимы, поэтому надеялась что все обойдётся. В этом мире, полном предательства, лжи, и мерзких людей она не хотела по своей слабости терять кого-то из своих сородичей. Государь без сомнения мог понять такую логику, ведь первичнее все же была жизнь сородичей.

Они стояли под серым небом, окруженные трупами и звуками возни. Её ненависть к людям, мутантам, и зверью была сильна, но в то же время она понимала, что эта ненависть должна быть направлена в правильное русло. Она должна была использовать её, чтобы вести своих к победе. Её ненависть — это не просто чувство, а мощный инструмент, который она использовала, хоть и не лишённый искренности.

Вдруг на краю зрения, она заметила группу легионеров, которые, отойдя от основного потока, останавливались у трупов людишек. Они склонялись над безжизненными телами и произносили некие слова, которые были для неё неразличимы, после этого они к следующему трупу. Девушка скривила губы, и в её глазах зажглась искра недовольства.

— Что за глупость опять делают эти верующие? — на этот раз она произнесла вслух, её голос нарочито звучал резко, как лезвие ножа, разрезающее тишину.

Её товарищ, стоявший рядом, задумался на мгновение, прежде чем ответить. Он был одним из немногих, кто мог с ней спорить, и его спокойствие всегда удивляло её.

— Они возносят молитвы погибшим людям, — произнес он, его голос был тихим, но уверенным. — В конце концов, они тоже наши братья и сестры, хоть и пребывающие во тьме, вне грибных истин.

Девушка, услышав эти слова, скривила лицо, как будто проглотила что-то горькое.

— Братья? Сестры? — повторила она с презрением. — Людишки, в отличие от нас, всего лишь животные, а может, и ещё хуже. Наши братья занимаются пустой работой, отпуская молитвы в адрес их грязных трупов.

Её товарищ лишь пожал плечами, его выражение лица оставалось спокойным, как будто он привык к её резким высказываниям.

— Сторонники первосвященника всегда были странными, — произнес он, глядя на группу, которая продолжала свои молитвы, не обращая внимания на окружающий мир. — Впрочем, это их дело. Если хотят молиться, пусть молятся. Великий этому не препятствует, в конце концов в молитве они постоянно почитают и его тоже.

Она почувствовала, как внутри неё снова закипает гнев. Эти люди, эти жалкие создания, осмелившиеся дышать, не заслуживали ни уважения, ни сострадания. А ''верующие'', как они могли стоять здесь, среди трупов, и произносить слова, которые не могли оправдать ни одного из погибших? Она не могла понять, как можно быть таким наивным, таким слепым к реальности, которая их окружала.

— Глупость, — произнесла она, её голос стал ещё более резким. — проявление жалости к людишкам, это серьёзная ошибка. Верующие не в меру добрые, уверена это из-за них и появились эти поганые резервации, где содержат слепцов – вонючий биомусор, по факту ничем не отличающиеся от внешних варваров.

Её товарищ, казалось, не собирался с ней спорить. Он просто смотрел на легионеров, которые продолжали свои ритуалы, и в его глазах не было ни осуждения, ни презрения.

— Возможно, — сказал он наконец. — Но, по крайней мере, они делают что-то. Они пытаются придать смысл всему, в том числе и декадентам, хоть они и мертвые сейчас.

Девушка фыркнула, её губы скривились в усмешке.

— Смысл? В чем смысл? — произнесла она с презрением. — В том, что они погибли за свою глупость? В том, что они пришли сюда, чтобы сражаться с нами, и теперь их тела лежат здесь, как отбросы? В том что они как грязные свиньи снова хотят утянуть нас вниз?

Товарищ не ответил, и это молчание лишь подчеркивало её гнев. Она чувствовала, как в ней нарастает раздражение, и ей хотелось закричать, чтобы они все поняли, что их действия не имеют смысла. Но она знала, что это ничего не изменит. Эти люди, эти легионеры, были частью её мира, и она должна была с ними считаться, даже если не могла понять их. Она уважала их, потому что она была их мира они – хомо фунги.

— Если ты так сильно ненавидишь то что они делают, — произнес ее товарищ, его голос был тихим, но в нем звучала уверенность, — попробуй объяснить, им что они не правы. В конце концов атеисты постоянно с ними собачатся. Мне вот лично все равно, но вот ты можешь попробовать.

Она посмотрела на него, и в её глазах вспыхнул огонь.

— Объяснить? — повторила она, её голос стал холодным. — Зачем? Я не собираюсь тратить время на это.

Товарищ лишь покачал головой, и в его глазах мелькнуло разочарование.

— Ну тогда и не бухти. Даже если ты не понимаешь, все что они делают, в рамках дозволенного, это не значит что они хуже тебя.

Девушка вздохнула, и её плечи слегка опустились.

— Ненавижу людей, — произнесла она, глядя на легионеров, которые продолжали свои ритуалы, словно не замечая, как мир вокруг них рушится. — Не понимаю, почему Великий так пытается поднять всю эту мразь из грязи? Не проще ли все зачистить, а затем начав заново, пойти против ксеносов и прочей инопланетной мрази.

Товарищ посмотрел на неё с пониманием, но в его глазах не было осуждения.

— Возможно, — сказал он. — Но, Великому виднее.

Она не ответила, её мысли были заняты чем-то другим. Она вспомнила, как в детстве, когда она еще обычным человеком, её мать рассказывала ей истории о героях, которые сражались за правду и справедливость, и как она мечтала стать одной из них. Но теперь, когда она оказалась здесь, среди трупов и страданий, эти мечты казались далёкими и неосуществимыми.

— Когда уже всё это закончится, — произнесла она, её голос стал тихим. — Я хочу вернуться домой и оставить всё это позади. Приграничная пустошь мне не нравится.

Товарищ посмотрел на неё с сочувствием.

— Я тоже этого хочу, — сказал он. — Но пока мы здесь, мы должны делать то, что должны.

***

Время текло, как медленно растекающееся облако, расплывшееся по небосводу, и в этом бесконечном пространстве я, вновь погрузился в размышления о природе человеческой сущности. Человечество, как я его знал, всегда искало себя в бесконечных лабиринтах своих же страстей и страхов, как будто не в силах вырваться из паутины собственных иллюзий. И сейчас я наблюдал за своими людьми, за их стремлениями, за их надеждами, и, несмотря на все изменения, что происходили вокруг, в них самих, мне становилось ясно: люди, вероятно, никогда не изменятся.

Накануне я смог выделить уже третью группу среди моих адептов, среди тех, кто принял меня как своего покровителя, возникла фракция — так называемые изоляционисты.

Их появление стало для меня неожиданностью, как тень, вырисовывающаяся на фоне светлого горизонта. Я начал копаться в их мыслях, как в старых, забытых книгах, которые хранят в себе тайны и недомолвки. Их надежды и чаяния были полны противоречий, как будто они сами не знали, чего хотят. Они искали исключительности, превосходства над обычными людьми, стремясь возвысить свою расу — хомо фунги — и в то же время отвергали всех, кто не вписывался в их идеал.

С каждым новым днем я все больше ощущал, как их мрачные мысли проникают в мою сущность, становясь для меня более понятными. Они обращались ко мне с просьбами, с надеждой на то, что я, как их покровитель, смогу сделать их великими, могущественными, недоступными для тех, кто не ниже них, и их собратьев. Я видел в их глазах искры ненависти к человечеству, к тем, кто не смог подняться на их уровень, и это вызывало во мне странное чувство. Я даже мог их в какой-то степени понять их точку зрения, что, возможно, они правы. Возможно, человечество действительно не заслуживает спасения. Я мог это понять, но не согласиться. Я не мог одобрить подобное.

Но в то же время я не мог избавиться от мысли, что это лишь очередной виток в бесконечном круговороте человеческой природы. Атеисты, верующие, изоляционисты — все они были частью одного и того же механизма, который, казалось, никогда не мог остановиться. Каждый из них искал свою истину, свою правду, но в конечном итоге все они лишь повторяли одни и те же ошибки, как будто были заключены в бесконечный цикл, из которого не было выхода.

Атеисты отвергали все, что не могли объяснить разумом, они искали смысл в пустоте, в бездне, в которой не было ни надежды, ни света. Верующие же, напротив, искали утешение в божественном, в том, что было выше их понимания, но часто забывали о том, что их вера могла быть также источником ненависти и разделения. И вот теперь, когда изоляционисты подняли свои головы, я понимал, что они лишь добавляют еще одну грань к этому многогранному конфликту.

Я размышлял о том, как же так получилось, что в мире, где царит столько возможностей для роста и развития, люди все равно выбирают путь ненависти и разделения. Может быть, это и есть их истинная природа? Может быть, они никогда не смогут избавиться от этой тьмы, что живет в их сердцах?

Изоляционисты, как я уже говорил, стремились к исключительности. Они не хотели принимать других, не хотели делиться своей силой и знаниями. Они мечтали о мире, где только они, и им подобные были бы хозяевами, где их раса могла бы править. Я видел, как их идеалы размывались, как страсть к превосходству превращалась в ненависть к тем, кто не разделяет их взгляды. Они не просто отвергали людей, они стремились к их уничтожению, к полной изоляции от всего, что могло бы угрожать их существованию.

И вот я, оказался в центре этого конфликта, этого противоречия. Я чувствовал, как их мысли проникают в меня, как я становлюсь частью их стремлений, и это вызывало во мне страх. Страх того, что я могу потерять свою сущность, свою индивидуальность, что я могу стать тем, кем не хочу быть.

Я понимал, что, возможно, единственным выходом из этой ситуации было бы принять все три фракции, попытаться объединить их, найти общий язык. Но как это сделать, когда каждая из них была так уверена в своей правоте? Как мне стать мостом между этими мирами, когда каждый из них был готов спорить до судного дня? .

И все же, несмотря на все эти мысли, я не мог избавиться от надежды. Надежды на то, что, возможно, однажды человечество сможет преодолеть свои страхи и ненависть, что они смогут найти путь к пониманию и согласию. Но эта надежда была хрупкой, как стекло, готовое разбиться в любой момент.

В конце концов, я осознал, что, возможно, именно в этом и заключалась моя миссия — не изменить людей, а помочь им понять самих себя, помочь им увидеть, что они не одни, что их страхи и надежды разделяют миллионы других. Я должен был стать тем, кто соединит их, кто покажет им, что даже в самых темных уголках их душ есть место для света. И, может быть, именно это и было тем, что они искали — не исключительности, не превосходства, а понимания и принятия.

Я продолжал наблюдать за своими адептами, за их борьбой, за их надеждами и страхами. Продолжал углубляться в размышления о природе моих адептов, о том, что привело к возникновению изоляционистов. В их взглядах, в их словах я чувствовал не только ненависть, но и глубокую, подавленную боль, это модно было явственно разделить и увидеть в ментальных откликах. Они были не злодеями ; Результат не только их личных переживаний, но и глобальных катастроф, которые оставили неизгладимый след в их сознании.

Вторжение пришельцев, этот ужасный момент, когда небосвод, казавшийся когда-то безмятежным, был разорван на куски, когда мир, рухнул в одно мгновение, жизнь в аду постапокалипсиса. Это не просто событие, это была катастрофа, которая изменила их восприятие реальности. Геноцид человеческой расы, который последовал за этим вторжением, оставил в их душах глубокие шрамы.

Будущие изоляционисты, погруженные в свои мрачные размышления, искали виновных в этом ужасном исходе. И, как это часто бывает в такие моменты, они нашли их среди тех, кто когда-то был своим, мог таковым считаться. Обычные люди, те, кто не смогли защитить себя, кто не смогли объединиться против общего врага, стали для них символом слабости. Они видели в них свою прошлую жизнь, свою уязвимость, и это вызывало в них ненависть, как будто бы они пытались избавиться от тени, которая преследовала их на протяжении всей жизни.

В их сознании обычные люди стали олицетворением всего того, что они ненавидели в себе. Они не могли простить себе свою беспомощность, свою неспособность защитить своих близких, и поэтому обратили свой гнев на тех, кто, по их мнению, был причиной их страданий. И их можно было бы понять. Страх, который их охватил, был естественным. Они не хотели больше быть жертвами, не хотели больше испытывать ту боль, что оставила их беззащитными перед лицом врага. Изоляционисты искали защиту, искали единомышленников, надежду и, к сожалению, нашли их в своих мрачных фантазиях о превосходстве, и скорой мести. Они стремились к созданию нового мира, где не было бы места слабым, где только сильные могли бы выжить. И в этом новом мире они видели себя, хомо фунги, как единственно достойных, единственно способных на выживание. Тех, кто не допустит повторного вторжения.

Но, несмотря на все эти размышления, я не мог избавиться от чувства, что их путь был ошибочен. Я чувствовал, что ненависть, которую они питали к обычным людям, лишь усугубляла их страдания, что она была тем самым ядом, который медленно, но верно разъедал их души. Я видел, как их идеалы, основанные на страхе и исключительности, превращались в тюрьму, из которой не было выхода. Они могли бы стать великими, могли бы стать защитниками, но вместо этого выбрали путь разрушения. Ненависть к ксеносам была оправдана, а ненависть к людям нет.

Их ненависть была лишь отражением их страха. Они боялись повторения прошлого, боялись вновь стать жертвами, и поэтому решили отвергнуть всех, кто мог бы напомнить им о том, что они потеряли. Они искали защиту в изоляции, в отделении себя от всего, что могло бы угрожать их существованию.

***

Туман стелился по земле, скрывая все вокруг. В воздухе витал запах влажной земли и разлагающихся листьев. В этом тумане, как будто из другого мира, возвышалась Стена — грандиозная преграда из могучих деревьев, уходящая в небесную синеву. Их стволы, словно огромные колонны, поддерживали своды неба, а кроны образовывали непроницаемый купол, скрывающий от посторонних глаз то, что находилось внутри.

Деревья светились мягким зеленоватым светом, их листья переливались под редкими лучами солнца, пробивающегося сквозь туман. Но это свечение было обманчивым — оно привлекало и пугало одновременно. Лес, простирающийся за Стеной, был полон ядовитых спор, которые, разносились по воздуху, которые могли проникать в легкие и вызывая странные видения. Лес способен влиять на разум, заставляя людей видеть то, чего не существует, и слышать голоса, зовущие их вглубь, в объятия зелени. При условии конечно, если люди были чужаками.

Звуки леса были многогранны: от тихого шепота ветра до громкого треска веток, словно кто-то невидимый пробирался сквозь заросли. Птицы, когда-то заполнявшие это пространство, исчезли. Запахи, исходящие от леса, были одновременно манящими и отталкивающими. Пряные ноты, смешиваясь с гнилью, создавали атмосферу, в которой жизнь и смерть переплетались в неразрывный узел.

На фоне этого природного великолепия, у самой внутренней части подножия Стены, выстраивалась военная техника. Бронетранспортеры, словно огромные жуки, стояли в ожидании. Грузовики, они были нагружены боеприпасами и провизией. Вокруг них суетились легионеры — рослые, крупные мужчины, и женщины.

Их лица скрыты под шлемами, а глаза светились холодным голубым светом.

Легионеры проверяли свое оборудование, настраивали оружие, обменивались короткими фразами, лагерь был на удивление беден именно на людские реплики. А учитывая что их движения были слаженными и отточенными, как у хорошо отлаженной машины, смотрелось это весьма жутко.

Вдруг, вдали, раздался гул моторов. Это были новые эшелоны, прибывающие с подкреплением. Колонны техники, как черные змеи, извивались по дороге, поднимая облака пыли, которые смешивались с туманом, создавая иллюзию, что земля сама готовится к чему-то грандиозному. Бронетранспортеры и грузовики, уставленные до отказа, приближались к Стене.

Когда последние грузовики остановились, и тишина окутала лагерь, в воздухе повисло предчувствие, предчувствие большой войны. Такие лагеря стояли по всей восточной границе с московской теократией, и очень скоро войска засевшие в них, готовы были пойти вперед.

Глава 82

Промозглый ветер проносился сквозь руины некогда величественного Владимира, они приносили с собой зловоние гнили и разложения. Древний княжеский город, а нынче символ увядшей русской гордости, теперь представлял собой лишь тень своего прошлого, затянутое мраком и скорбью. Инквизитор, облаченная в черные одеяния, шагала вперед, ведя за собой отряд боевых послушников и монахов.

— Кто побежит того лично зарублю, шагайте увереннее! — произнесла она, и ее голос, как раскат грома, отразился от стен обветшалых зданий. — Мы не можем позволить этому безумству поглотить восточный предел. Остановим культистов, прежде чем они погубят еще больше душ!

Восток московской теократии кипел, и темный культ, как зловещая тень, расползался по всем приграничным городкам и крепостям. Каждый день приносил новые слухи о странных ритуалах, о людях, которые теряли рассудок, поддаваясь влиянию этого таинственного культа. Еретиков возглавлял некий игумен Афанас, ответственный за это безумие, был на шаг впереди, и Инквизитор знала, что время играет против них.

Она остановилась на краю разрушенной площади, где когда-то собирались горожане, когда-то очень давно. Анастасия чувствовала, как холодный ветер шевелит ее волосы.

— Мы близки, — произнесла она, обращаясь к своим людям. — Игумен отступник где-то здесь. Он использует своих последователей как живую броню, чтобы защитить себя. Действуем быстро и решительно.

Законники и боевые клирики, закованные в доспехи, кивнули в знак согласия. Они продолжили свой путь, обходя завалы и руины, которые когда-то были домами. В воздухе витал запах гнили и плесени. Инквизитор чувствовала, как ее сердце бьется в унисон с ритмом их шагов. Каждый шаг приближал их к цели, но каждый шаг также приближал их к опасности.

— Смотрим в оба! — скомандовала она, и ее голос снова разнесся по площади. — Мы должны быть осторожны, но не медлить. Отступник не дремлет, и его последователи могут быть повсюду.

Наконец они приблизились к старому монастырю. Вокруг него росли странные грибы, их шляпки сверкали в тусклом свете, как глаза дьявола, наблюдающие за ними. Анастасия остановилась, внимая шепоту ветра, который словно предостерегал ее о том, что ждет их впереди.

— Разделяемся, — произнесла она, оборачиваясь к своим спутникам. — Я иду вперед, ветеранский отряд за мной. Остальные оставайтесь здесь, и будьте наготове. Если нам удастся захватить Афанасия, мы сможем покончить с этим безумием раз и навсегда.

Послушники кивнули, и вскоре они разделились, как тени, растворяющиеся в тумане. Анастасия и ее группа направились к монастырю, в то время как остальные заняли позиции вокруг, готовясь к неожиданным атакам.

Когда они подошли к монастырю, Анастасия почувствовала, как в воздухе витает напряжение. Стены, казалось они говорили с ней, призывая к себе. Она силой отряхнула голову, и прикусила палец до крови. Сделав глубокий вдох, собрала все свои силы и толкнула тяжелую дверь монастыря.

Внутри царила полутьма, и лишь слабый свет от свечей освещал стены, покрытые плесенью. В воздухе витал запах трав и чего-то еще — запах металла, словно на скотобойне. Анастасия сделала шаг вперед, и ее сердце забилось быстрее. Она знала, что они не одни. Шепот голосов доносился из глубины монастыря.

— Мы пришли за тобой мразь! — крикнула она, и ее голос отразился от стен. — Выбирай! Либо ты идёшь с нами добровольно, либо в мешке для трупов! — Ее крик ушел в пустоту, и ответ прозвучал не сразу. Послышался глухой смех, который эхом разнесся по мрачным коридорам. И вот, из тени вышел сам игумен, его лицо было искажено безумным восторгом. Он был окружен культистами, которые, казалось, были готовы на все ради своего лидера. По крайней мере внешний вид из был довольно боевитый, а в глазах горел огонёк безумия.

— Инквизиторша, — произнес он, его голос был низким и зловещим. — Ты пришла сюда, чтобы остановить меня? Ты не понимаешь, что то, что я делаю, - это лишь начало. Грибной истинны - это не просто вера, это новая эра, и ты не сможешь ее остановить. Процесс необратим! Не думай, что если убьёшь меня, то это поможет избежать перемен. Это вам не поможет, просто прими поступь будущего!

Анастасия почувствовала, как внутри нее вспыхнул гнев. Этот человек был просто безумцем; символом зла, которое угрожало всему, что она любила. Она собрала свои силы и, обратившись к своим спутникам, произнесла:

— За мной! Вперед, дави еретиков! — Ее люди ей вторили, и по толпе культистов ударили залпы винтовок, и пистолетов.

Сражение разразилось в мгновение ока. Культисты несмотря на то что по ним стреляли, бросились на них, и Анастасия почувствовала, как ее сердце наполняется адреналином.

— Кто принесет мне голову игумена, того благословит сам патриарх Илларион! — закричала она, и ее голос был полон силы. — Рубите их, даже если это будет стоить нам жизни!

В помещении закипела кровавая рукопашная резня. За стенами монастыря тоже разносились глухие удары, крики боли и ярости, треск костей. Инквизитор, сжимала в руках меч. Бой разгорелся с неимоверной силой.

Культисты, одетые в рваные одеяния, с дикими глазами, полными безумия, бросались на них, как стая голодных волков, готовых разорвать свою жертву. Готовые отдать свою жизнь за идею, которая, казалось, была глубоко укоренена в их сознании. Афанасий, стоял в центре этого хаоса, его лицо искажено злобной улыбкой, как будто он наслаждался зрелищем, которое разворачивалось перед ним.

Анастасия, бросилась в бой. Её меч, словно молния, разрывал воздух. Каждый удар был точен и смертоносен, и она не могла позволить себе ни малейшей ошибки. Драка довольно быстро распалась на групповые, и индивидуальные стычки. Часть культистов, с их безумными криками, пытались окружить её, но она была как ветер — быстрая и непредсказуемая.

Один из культистов, с длинными, грязными волосами и изрытым лицом, бросился на неё с ножом, но Анастасия, увернувшись, провела мечом по его горлу. Кровь брызнула, и он упал на пол, и больше не издавая ни звука, на нее тут же напал следующий. Она не успела опомниться, как на неё налетел другой враг, с безумным блеском в глазах. Он пытался схватить её за горло, но она, извернувшись, ударила его локтем в лицо, и его нос с хрустом сломался. Он отшатнулся, и в этот момент она провела быстрый, смертоносный удар, который отправил его в преисподнею.

Анастасия чувствовала, как её сердце колотится в груди быстрее чем в начале, адреналин бурлил в венах.

Внезапно за её спиной раздался громкий крик — это был её товарищ, Игорь, который сражался с двумя культистами сразу. Он был сильным и храбрым, но даже он не мог противостоять численному перевесу. Анастасия бросилась к нему, её меч сверкал, как звезда, и в считанные секунды она разрубила одного из врагов пополам. Второй, увидев, что его товарищ пал, бросился в бегство, но Анастасия не собиралась оставлять его в живых. Она метнула в него нож, и тот, с диким криком, упал на пол.

Но бой не утихал. Вокруг них развернулась настоящая мясорубка. Крики, стоны и звуки столкновений смешивались в единый хаос, который заполнял монастырь. Анастасия заметила, как один из её соратников, Алексей отбивался винтовкой от трех культистов одновременно. Его движения были точными, но он был явно уставшим. Она бросилась в его сторону, меч в руках, и врезалась в ряды врагов.

Алексей, увидев её, обрадовался, но его радость была недолгой. Один из культистов, воспользовавшись моментом, ударил его в бок, и он с глухим стоном упал на колени. Анастасия, не раздумывая, бросила свой запасной нож в сторону врага, и тот, не ожидая удара, рухнул на пол, не в силах подняться. Она подбежала к Алексею и, схватив его за плечо, помогла ему встать. Пока все это время их прикрывал брат Игорь.

Культистов было слишком много. Анастасия чувствовала, как её силы истощаются, как мышцы начинают ныть от напряжения. Внезапно она заметила, что Афанасий, приближается к ним, его глаза горят ненавистью. Он был высоким и худощавым, с длинными, острыми чертами лица, и его присутствие внушало страх. В его руках был окровавленный топор, и он не собирался останавливаться.

— Вы все умрёте! Слепцы! — прорычал он, и его голос звучал, как гром среди ясного неба. Анастасия почувствовала, как холод пробежал по её спине. Оттолкнув Алексея в сторону, она бросилась навстречу врагу, готовая сразиться с ним до последнего вздоха.

Бой разгорелся с новой силой. Афанасий с яростью атаковал, его удары были быстрыми и смертоносными. Анастасия с трудом успевали уклоняться от его меча. Каждый удар, который он наносил, был полон ненависти и злобы, и Анастасия чувствовала, как её сердце колотится в груди.

Инквизитор сделала шаг вперёд, её меч сверкал в тусклом свете, и она с яростью бросилась на Афанасия. Он, не ожидая такого напора, отшатнулся, но быстро пришёл в себя и ответил ударом. Лезвие клинка, и топорище встретились с оглушительным звоном.

Афанасий, с безумной улыбкой на лице, вновь атаковал, на этот раз он бил широкими замахами. Анастасия уклонилась, но его топор всё равно оставил на её плече глубокую царапину. Боль пронзила её, но она не могла позволить себе сдаться. Она собрала все свои силы и, сделав резкий выпад, попыталась нанести ответный удар. Меч снова встретился с топором, и в этот момент их взгляды встретились. Она увидела в его глазах не просто ненависть, но и страх — страх перед тем, что он может потерять всё.

Собравшись с силами, Анастасия сделала последний, решающий удар. Она вложила в него всю свою ярость и желание победы. Меч пронзил грудь Афанасия, и его лицо исказилось от боли и удивления. С хриплым вздохом он упал на пол, оставляя за собой лишь тишину, которая была тут же нарушена криками и стонами сражающихся.

Анастасия, тяжело дыша, огляделась вокруг. Бой всё ещё продолжался, но теперь они знали, что победа близка.

Собрав последние силы, Анастасия подняла меч и, с криком, подняла клинок вверх. Ей ответили ее бойцы, по крайней мере то что осталось от отряда. После этого она подошла к умирающему культисту, и нависла над ним.

— Это наша земля, грязный еретик! — Сказав это она воткнула меч ему в грудь.

Культист скрутился от боли, но пока не умирал, напротив он посмотрел ей в глаза, и широко улыбнувшись показал пальцем в небо.

— Ошибаешься слепая, это не ваша земля, а наша. — Сказав это он закрыл глаза, и отправился в лучший мир. А девушка недоуменно изогнула бровь, тем не менее посмотрела вверх, и к своему ужасу разглядела через дыры в потолке монастыря, плывущие в небе силуэты массивных, и не очень летающих аппаратов. Звуки боя только сейчас более менее утихли, так и что лёгкий гул заполонивший небо, тоже был слышен.

***

На краю серого асфальта, недалеко от церковного грузового вокзала, лежал бездомный. Его имя давно стерлось из памяти людей, как и его прошлое, но он не переживал об этом. Ветер шевелил его изношенную одежду, а глаза, полные печали и усталости, смотрели на происходящее вокруг, словно он был сторонним наблюдателем в этом странном спектакле жизни. Сотни боевых послушников и монахов, облаченных в темные рясы, грузились в эшелоны, готовясь отправиться на восток, на выселки московской теократии. Их лица были полны решимости и благоговения, а в глазах горел огонь, который когда-то и у него был.

Он хмыкнул, глядя на свои обрубленные ступни. Он вспомнил, как в юности служил в храме, как с гордостью носил рясу и думал, что служит патриарху, а через него — самому Богу. В те времена он был полон идеалов, которые, как ему казалось, освещали путь к истинной вере. Он верил, что его жизнь имеет смысл, что его жертвы не напрасны. Но теперь, глядя на этих молодых парней, он осознавал, что все это было лишь иллюзией.

''Наивные дураки'', — подумал он, наблюдая за их старательными движениями. Эти юные послушники, с гордостью и трепетом, готовились к служению, полные надежд и мечтаний, которые, как и у него когда-то, были связаны с высокими целями. Сам был таким же, как они, полным веры и преданности. Но теперь, когда он лежал здесь, в грязи и пыли, он понимал, что служил не Богу, а капризу старых хитрецов, которые, сидя в своих теплых кабинетах, решали судьбы других, не задумываясь о том, что происходит на самом деле.

''Они думают, что идут на священную войну, что защищают веру'', — продолжал он свои философские размышления, — ''но на самом деле они просто марионетки в руках тех, кто никогда не видел страданий. Они не понимают, что их жертвы не принесут спасения их душам, а лишь укрепят власть тех, кто уже давно забыл, что такое сострадание''.

Он закрыл глаза, и перед ним встали образы: старые жрецы, с их хитрыми улыбками и пустыми речами, которые обманывали верующих, заставляя их думать, что они служат высшим идеалам. Он вспомнил, как однажды, стоя у алтаря, он услышал, как один из них, с благочестивым лицом, произнес: ''Мы служим Богу, и только Богу''. Но в его голосе не было ни капли искренности, лишь холодный расчет, который он теперь мог распознать даже среди толпы.

''Служение Богу? — усмехнулся он про себя. — Какое лицемерие! Мы служим лишь тем, кто стоит у власти, тем, кто использует веру как инструмент для манипуляции и контроля. Эти мальчики не понимают, что их жертвы не принесут спасения, а лишь укрепят власть тех, кто уже давно забыл, что такое сострадание''.

Он открыл глаза и снова посмотрел на эшелоны, которые медленно заполнялись послушниками. Их лица светились надеждой, и он почувствовал, как в его сердце нарастает горечь. ''Как легко обмануть человека, когда он полон светлых заблуждений, — подумал он. — ''Как легко заставить его поверить в то, что он делает что-то великое, когда на самом деле он просто выполняет чьи-то низкие прихоти''.

Ветер усилился, и он натянул на себя изношенное одеяло, пытаясь укрыться от холода.

Он поднялся на локтях и посмотрел на проезжающие поезда. ''Мы все — лишь песчинки в этом огромном механизме, — размышлял он, — и каждый из нас думает, что его жизнь имеет значение. Но в конце концов, мы все исчезнем, как утренний туман''.

Вокруг него раздавались крики и смех, но он не мог их слышать. Его мысли унесли его далеко от этого места, к воспоминаниям о том, как он когда-то мечтал изменить мир.

Внезапно его размышления прервал гул в ночном небе, который исходил из восточной стороны. Это был звук, который он не мог игнорировать. Он поднял голову, прислушиваясь к этому глухому гулу, который нарастал, как приближающаяся буря. Послушники на вокзале, люди, которые, начали наводить суету. Их лица, искаженные страхом и паникой. В воздухе закипели взрывы, и он почувствовал, как его внутренности сжались от ужаса.

Он пристально смотрел в небо, и чудом смог рассмотреть силуэты громадных воздушных машин. Они были похожи на черные тени, которые, казалось, поглощали свет. Их размеры внушали страх, а их присутствие предвещало беду. Бездомный вспомнил, как в детстве играл с друзьями, представляя себя воздушным послушником, который бороздит небеса на своем автожире.

Несколько минут спустя улицы Новой Тулы начали разрывать взрывы. Глухие удары раздавались повсюду, и он видел, как окна зданий трескаются, а люди, в панике бросающиеся в разные стороны, теряются в хаосе. Он чувствовал, как земля дрожит под его ногами. Он пополз, медленно сипя молитвы, обращенные к тем, кто мог бы услышать его среди этого адского грохота.

Рядом с ним кто-то закричал. Бездомный открыл глаза и увидел, как один из послушников, молодой человек с испуганным лицом, бросился в сторону, пытаясь укрыться от падающих осколков.

Взрывы продолжали разрываться вокруг. Он начал ползти, стараясь найти укрытие.

Внезапно он почувствовал, как что-то горячее и острое пронзило его тело. Он закричал, но звук его голоса утонул в гуле взрывов. В последний миг тн перестал чувствовать боль, вместе с тем окончательно распадаясь на мелкие куски.

***

Иларион Сколковский, патриарх московской теократии, проснулся от глухих звуков, доносящихся из-за окна его резиденции. Ночь, окутанная мраком, казалась спокойной, но тревожные предзнаменования уже витали в воздухе. Он поднял голову с подушки, смутно осознавая, что что-то не так. Внезапно, как будто в ответ на его внутренние предчувствия, раздался оглушительный взрыв, который заставил его сердце забиться быстрее.

Собравшись с силами, он встал с постели и накинул на плечи халат, который, казалось, был слишком легким для этой ночи. Он подошел к окну и распахнул его, чтобы впустить свежий, но пропитанный дымом воздух. В ту же секунду его охватил ужас. Перед ним раскинулась новая Тула, столица теократии, и она была охвачена огнем. Небо, когда-то спокойное и чистое, теперь было затянуто черными облаками, из которых вырывались яркие вспышки. Бомбардировщики, словно хищные птицы, парили в ночном небе, сбрасывая на город новые порции разрушения.

— Нет, не может быть! — вырвалось у него в отчаянии. Он не мог поверить, что его мир, его вера и его народ подвергаются такой страшной угрозе.

Внезапно он услышал гул голосов, доносящийся снизу. Это были крики людей, переполненных гневом и страхом. Он выглянул на балкон и увидел, как его стража пытается остановить разъяренную толпу, которая, казалось, была готова к любым действиям. Люди, потерявшие рассудок, вместо того чтобы спасть свои жизни, натыкались на штыки, и падали от ударов прикладов.

Внезапно раздался еще один взрыв, и в воздухе возникла волна огня и дыма. Иларион, не в силах отвести взгляд от ужаса, наблюдал, как толпу раскидывает взрывом. Он не мог понять, что происходит, как будто время замедлило свой ход.

Но вот, в тот самый момент, когда его разум пытался осмыслить происходящее, он почувствовал резкую боль в голове. Кусок бетона, отлетевший от взрыва, ударил его, и мир вокруг него потемнел. Он потерял сознание, и его тело безвольно упало на пол.

Когда Иларион вновь пришел в себя, он обнаружил, что его тащат. Вокруг него стояли рослые мужчины с белыми, как снег, волосами и голубыми, как лед, глазами. Их лица были суровыми, а движения — уверенными. Они не обращали на него внимания, лишь продолжали тянуть его по лесу, который, казалось, был полон теней и шорохов.

— Что происходит? — попытался спросить он, но его голос сливался с гулом в голове.

Его тащили к какому-то аппарату, который выглядел как сочетание старинного грузовика и современного летательного устройства. Он был покрыт металлическими пластинами. Внутри было светло помещение было освещено редкими лампами накаливания, и Иларион почувствовал, как его поднимают и засовывают в кузов. Аппарат взревел, и он почувствовал, как его поднимают в воздух.

Сердце стучало в груди, а разум пытался осознать, что происходит. Он дернулся, пытаясь выбраться, но его похитители заметили это движение. Один из них, тот, что был ближе всего, резко схватил его за плечо и ударил по голове. Иларион снова потерял сознание, и мир вокруг него погрузился в темноту.

Глава 83

Ранним утром я вывел тяжелые бомбардировщики на заранее подготовленные площадки. Тысячи мясных клонов, и сотни рабочих хомо фунги возились вокруг монструозных машин, все для того чтобы успеть подготовить их к наступлению сухопутных сил.

Помимо бомбардировщиков я готовил к вылету стаи дронов. За несколько часов до наступления, я отправил вглубь вражеской территории вертолёты с командами легионеров диверсантов, которые должны были обезглавить руководство теократии. По возможности брать верхушку живыми, но если придётся убить, я бы плакать по этому поводу не стал. В преддверии скорого вторжения, тайные ячейки фанатиков, и наших идейных сторонников готовились сеять хаос, и отвлечь внимание внутренних войск, гарнизонов на себя.

Помимо бомбардировщиков я был намерен испытать новые виды бронетехники – тяжёлые танки, боевые машины пехоты, бронетранспортёры, самоходные артиллерийские установки, гаубицы, тяжёлые миномёты, тяжёлые беспилотники, модернизированные пехотные экзоскелеты, и новые виды индивидуального огнестрельного оружия для штурмовых, и диверсионных подразделений.

С момента последнего крупного конфликта, качественная часть войск сильно изменились. Дивизии моих легионов, несмотря на то что численный состав вооружённых сил стал больше, тем не менее одновременно с этим возрос промышленный потенциал, и благодаря которому насыщенность бронетехникой стала выше, почти в два раза.

Благодаря этому я мог в полной мере реализовать концепцию молниеносной войны. Это было очень кстати, быстрая война для меня выгодна, поскольку управление во время крупного конфликта требовала от меня значительных напряжений всех психических, и вычислительных сил. Тонкие настройки, и скрупулёзный менеджмент в реальном времени повышали эффективность, и снижали издержки грибных войск, на индивидуальном, и общем уровне.

Ближе к часу икс, я стягивал подразделения с приграничных баз, в сторону московской теократии. Наступление должно было идти по нескольким направлениям, основные это Владимир, Рязань, Тамбов, по дороге надо было уничтожить дезориентированные пограничные войска, захватить ключевые объекты, в том числе вышеперечисленные города, затем вторая волна это рассекающие удары по Туле, Липецку, и Орлу. На третий удар останутся Смоленск, Брянск, Курск, Белгород, Харьков. Дальше, будет процесс добивания, к этому моменту мои аналитики, да и я сам, считаем что активная фаза должна уйти на убыль. На все по все неделя.

Первый день. Утро. 05:00.

В соответствии с планом операции "Северный ветер", я отдал приказ о начале наступления. Колонны легионов, сосредоточенные на границе с Московской теократией, были приведены в боевую готовность. Время ожидания подошло к концу. В небо взвились тяжёлые бомбардировщики, их цель — стратегически важные города: Владимир, Тула, Рязань, Тамбов. Бомбардировщики, и беспилотники оснащённые высокоточным оружием, начали выполнять свои задачи.

Уже в первые минуты на теократию начали падать бомбы, стирая аванпосты и базы с лица земли. Дальше, меньше чем за час, они долетели до крупных городов, и начали изничтожать транспортные, и примитивные коммуникационные узлы.

06:30.

Благодаря предварительным разведывательным данным, я знал, что противник не ожидает нашего удара в это время. Мои легионы, состоящие из механизированных дивизий и пехотных батальонов, больше часа двигалась внутрь теократии, не встречая особого сопротивления. Каждый командир получил четкие указания, и я контролировал их действия через ментальную сеть. Важнейшей задачей было обеспечить максимальную скорость и эффективность.

Иногда попадались уцелевшие защитники пограничных застав, обычно на них хватало парочки залпов из автопушек с борта разведывательных бронетранспортёров. Человеческие фигуры разрывало на кровавые фрагменты, причем новое оружие было настолько смертоносное, что даже не защищали на скорую руку возведённые укрепления, глубокие окопы пробивались снарядами насквозь. Хороня мертвых, и мясницки изувеченных живых людей под тоннами земли.

Ответный огонь не приносил моим людям вреда.

07:15.

Пока шли редкие стычки, последние ударные подразделения пересекли границу, вслед за ними зашли службы снабжения, и гарнизонные подразделения. Колонны легионов, состоящие из танков, бронемашин и грузовиков с личным составом, двигались с высокой скоростью. Я наблюдал за ментальной картой, следя за каждой группой в виде психического пятна, выделившегося на карте. Время от времени я получал отчёты от командиров о состоянии колонн. Все шло по плану.

08:00.

По мере приближения к Владимиру, я отдал команду о начале второй волны воздушной атаки. Бомбардировщики начали сбрасывать бомбы на заранее определённые цели: военные склады, командные пункты и другие ключевые объекты. Беспилотники обеспечивали дополнительную поддержку, собирая данные о противнике и корректируя огонь.

Огромные машины ревели двигателями, напоминая своих далёких предков времен второй мировой войны. Только в отличие от своих древних прототипов они были в разы точнее, а значит опаснее, ведь снизу до вверху каждый самолет был напичкан высокотехнологичным оборудованием. Позволявшим сбрасывать опасный груз с минимальной погрешностью.

Свидетелями этого могли быть испуганные жители Владимира, которые не успели придти в себя после первой бомбардировки, как по городу начала работать вторая волна. Испуганные, и шокированные, они сидели за стенами своих домов, которые дрожали от каждого взрыва, и смотрели как тонны взрывчатки, и горючей смеси превращали военные монастыри, и бетонные укрепления в филиал ада. Горели склады, вокзалы, радиостанции, пункты ПВО – огромные столбы дыма, и огня затмевали небо. Будто земля разверзлась, и ворота в ад изрыгали гиену огненную в мир грешных людей.

Одновременно с этим отряды культистов, которые только что считались подавленными, начали снова вылезать из своих нор, и убежишь, чтобы схлестнуться с отрядами послушников, и церковных ополченцев.

На фоне этого при загадочных обстоятельствах погибли митрополит владимирский, военный комендант, и часть руководства города. Говорят в правительственном квартале вспыхнули бои, но никто точно не знал. Лишь редкие свидетели бормотали какой-то бред про белокурых бестий, приносивших с собой смерть.

Город погрузился в хаос, за считанные минуты.

08:30.

Согласно информации от разведки, уцелевшие заставы вокруг Владимира были не готовы к нашему наступлению. Бомбардировщики успешно выполнили свою задачу, и я получил подтверждение о разрушении нескольких ключевых объектов. Это создало значительное преимущество для наземных войск.

Часть гарнизонов пыталась дать отпор, какие-то части даже пытались вести противовоздушную борьбу, и потратили скудный запас древних ракет, которые даже сбили несколько самолётов, но это было лишь каплей в море. Этого было недостаточно, тем более, ракет был немного, и церковники в основном использовали допотопные орудия, и крупнокалиберные пулемёты, которые не особо помогали.

09:00.

Колонны легионов достигли предместий Владимира. И разворачивались в боевые порядки, бронированная техника расползалась по полям, за ней выстраивалась тяжёлая легионерская пехота состоящая из возвышенных хомо фунги, и дисциплинированной штурмовой пехоте состоящей мясных клонов, под предводительством поводыря-биотика. Чуть позади начали разворачиваться позиции артиллерии, дальние госпитали, и мобильные пункты снабжения.

Я отдал приказ о начале штурма. Первые столкновения произошли на окраинах города. Противник, хотя и был в состоянии боевой готовности, не успел организовать должную защиту. Мои войска начали продвигаться вглубь города.

Церковная пехота, занявшая позиции возле уничтоженных дозорных пунктов, и редких деревенских халуп, скашивались огнём тяжёлых автоматов, и пулемётов. Считанные секунды, и вот, деревянный дом занятый боевыми послушниками насквозь прошивается длинными очередями, яркие свинцовые чёрточки, свистя прорезали древесину, и разрывали человеческую плоть. Иногда этого не хватало, тогда в дело входили гранатометы, и легкие автопушки, которые сбивали ветхие дома в клочья, смешивая останки людей с окружающим мусором.

Иногда, попадались уцелевшие бетонные бункеры, которые огрызались огнем из хорошо замаскированных позиций. Но, это не приносило никого вреда технике, и легионерам в силовой броне, а засевшие за их спинами штурмовики были в безопасности. В таком случае в дело вступали тяжёлые танки, и самоходные артиллерийские установки, равнявшие бетон с землёй.

В общем и целом наступление шло довольно бодро. В сторону Владимира шло два бронированных кулака, с севера со стороны Иванова, который уже давно превратился в укреплённую крепость, на завоёванной территории корпорации, и с востока, прямиком из центра грибного государства.

09:30.

Ситуация на поле боя стала более напряженной. В ответ на наше наступление, противник начал более грамотно организовывать оборону, пошли первые потери в личном составе, пока только среди мясных клонов, и тяжёлой наземной техники. Враг начал действительно умело использовать минометы, и редкие противотанковые управляемые ракеты. Так что броня действительно начала гореть.

Так что в ответ отдать команду на использование тяжёлой артиллерии для подавления районов, в которых располагались огневые точки противника. Это было довольно эффективно, укрепления стирались в пыль, единственный минус это потери среди гражданского населения, ведь в отличие от авиации, артиллерия не была пока настолько точна, поэтому в кварталах вокруг укреплений, под обломками оказывались сотни обычных людей. Не помогал даже тот факт, что мы заранее предупреждали людей через громкоговорители, чтобы они покидали зону поражения. Многие просто не знали просьбам легионеров, кто-то не делал из страха, а кого-то и вовсе удерживали специально…

Тем не менее, вскоре раздавались новые взрывы, и дым, и вопли начали заполнять улицы. Бой за Владимир разгорелся с новой силой.

10:00.

Я продолжал контролировать ситуацию, следя за всем через ментальную карту. Связь с командирами, и с каждым легионером была стабильной, и я получал регулярные отчёты о ходе боя. Противник пытался организовать контратаку, но наши силы были слишком велики. В городе врагу было легче сопротивляться, и хоть они теряли улицу за улицей, они продолжали упорно огрызаться, поливая моих людей из всего имевшегося оружия. Религиозные фанатики, дрались с рьяным…фанатизмом. Что в корне их отличало их от корпоративных войск, которые предпочитали сдаваться, если понимали что их ситуация невыгодна. Упорством выделялись лишь элитные подразделения.

Здесь же, даже самый ничтожный ополченец, готов был отдать всего себя, ради защиты своего ''божественного'' государства. От восхищало, и одновременно злило, меня, и моих людей. Особенно это отразилось на ''изоляционистах'', которые хоть и уничтожали всех без пощады, тем не менее, отзывались об убитых, в известной степени, комплементарно. Я слышал их восторженно-критические, которые просачивались через многочисленные ментальные струны.

Один из легионеров ''изоляционистов'' например, передавал образы того как он сапогом раздавливает голову послушнику, и тот вместо того чтобы скулить просьбы, выплёвывал вместе с кровью слова презрения, пропитанные искренней ненавистью, ни капли страха, ни капли сожалений. Только чистая ярость. М-да.

10:30.

К этому времени мы уже захватили несколько кварталов города. Противник оказывал сопротивление, но его действия по большей части были неорганизованными. Время играет на нашу сторону.

Я продолжал бить по командному составу, и уничтожать средства связи.

Позиция за позицией падали. Для ускорения захвата города, я не стеснялся в методах. Подгоняя к бетонным коробкам самоходные установки, и в упор обстреливал наглых фанатиков. Дом складывался, а легион шёл дальше.

Потери среди мирного населения продолжало расти, что сильно меня огорчало.

11:00.

Согласно последним данным, мы бодро продвигались к центру Владимира. Ближе к кремлю кварталы сужались, и приходилось в основном действовать с помощью пехотных подразделений.

И характер противостояния приобрёл более жестокий вид. Не имея возможности разваливать укрепления, и здания с помощью тяжёлого вооружения на самоходной платформе. Мы применяли огнемёты, тяжелые пулемёты, дробовики системы Гатлинга, осколочные гранаты, и наземные дроны.

Например, перед проходом ведущим к центру стало здание, зажатое между старыми кварталами, и из-за этого, они поливали огнём проход, надеясь что это остановит продвижение пехота.

Такой расчет был ошибочен. Поскольку, я направил штурмовые подразделения в соседний дом, и заминировал смежные стены бомбами объёмного взрыва, благодаря биотикам которые материализовали защитные экраны, взрыв был направленный.

В следующую секунду прогремел взрыв, здание содрогнулось, из окон повалила пыль, и черный дым. А огневые точки на время заглохли. Я слышал как люди внутри здания начали кричать, и вопить, скорее всего обгоревшие, и посечённые осколками. Через проломленные стены в здание хлынули мясные клоны. И внутри закипела рукопашная схватка.

Бойня была страшной – отчаявшиеся храмовники, и безвольные клоны, убивали друг друга с упоением, и без жалости.

Параллельно с этим к зданию устремились легионеры, и довольно молниеносно добежали до забаррикадированного прохода. Правда, препятствие ненадолго их задержало, центурион снес дверь биотикой, и фигуры закованные в броню ворвались внутрь.

И поскольку и я, и каждый из моих людей, знал, и чувствовал всех своих собратьев. Легионеры не опасаясь что заденут своих, начали стрелять из всего что у них было. Тяжелый пулемёт громко стрекотал, выплёвывая крупнокалиберные гильзы, и буквально нашпиговывая тела людей, которые были застигнуты врасплох.

Пулеметы, тяжелые автоматы, дробовики так громко грохотали, что казалось стены дома дрожали от этого. Толпа храмовников попавшая под обстрел развалилась на куски. Ответный огонь имел место быть, но легионеры просто не дали людям и шанса.

Люди в первых рядах развалились на куски. Пули деформировали их лица, черепа сминались как горячий пластилин, кто-то пытался рефлекторно выставить руки в тщетных попытках селя спасти. У части людей руки повисли мокрой плетью. Часть людей побежала обратно, пытаясь закрыть деформированные раны на корпусе, откуда сочилась кровь.

Тем кто были во вторых рядах ''повезло'' больше, их раны небыли настолько страшные. Напитанные адреналином они еще могли двигаться, но раны хоть и не были столь жуткие на вид, кровь оттуда текла весьма обильно. Израненные люди не могли пробежать и пяти метров, обессиленные падали на землю, хрипели и затихали.

В какой-то момент центурион снес израненных людей с помощью биотической волны. Разбрасывая их изломанные тела по помещению.

Резня на верхних этажах начала утихать. Мясные клоны забивали последних хамовников, сопротивление утихало.

11:20.

Прошло ещё несколько минут, здание было занято полностью. Я приказал сложить изувеченные трупы в кучу. Мои люди заняли позиции на противоположной стороне дома, и уже оттуда обстреливали отступающие церковные войска.

Потери были минимальны, по всему фронту было безвозвратно утеряно около сотни мясных клонов, возвышенных хомо фунги среди погибших не было.

12:00.

К полудню мы уже контролировали значительную часть города. Противник начал паниковать. Подразделения начали теснить храмовников. Так же наконец-то удалось наладить безопасный коридор для гражданских, мы их переправляли в тыл, часть людей конечно сопротивлялись, но это не помешало самой эвакуации.

Операция продолжалась, и все было в рамках плана.

12:30.

Согласно последним сообщениям, мы достигли центральной площади Владимира. Бой стал более интенсивным, но наши силы были на высоте. Я продолжал управлять действиями, используя каждую возможность для максимизации нашего преимущества.

Я отправил часть отрядов к менее застроенной части города, и начал подрывать дома, снося их подчистую, и расчищая путь для тяжёлой техники. Она пригодится при штурме владимирского кремля.

13:00.

К этому времени противник начал отступать. Я отдал команду о преследовании, чтобы не дать им возможности перегруппироваться. Но, многочисленные огневые точки на кремлёвской стене прикрывали отход храмовников, и не давали легионерам дальше их преследовать.

13:30.

Мы упёрлись на центральной площади. Удалось подтянуть тяжёлые танки, и самоходные артиллерийские установки. Стальные монстры начали обстреливать старинную крепостную стену, в первую очередь сосредоточившись на снайперских, и пулемётных гнёздах. В какой-то момент фрагменты стены начали обваливаться. Так же артиллерия скорректировала прицел, и сверху накрыла весь кремлёвский корпус.

Противник понёс значительные потери. Я отдал приказ о продолжении преследования, чтобы окончательно сломить сопротивление.

14:00.

Бой за Владимир подошёл к концу. Мы контролировали город, и противник начал организованное отступление. Я отдал команду о закреплении позиций и подготовке к возможной контратаке. Важно было не расслабляться.

14:30.

Согласно последним данным, мы начали подготовку к следующему этапу операции. Я распорядился о проведении анализа ситуации и планировании дальнейших действий. Наступление было успешным.

16:00

В соответствии с планом, мы начали подготовку к следующему этапу операции. Я заранее отдал команду о проведении разведки на территории, прилегающей к Туле. Важно было получить информацию о возможных действиях противника.

Город кипел уже больше двух дней, раздираемый отрядами верных мне культистов.

17:30.

Согласно данным разведки, противник начал перегруппировку сил. Я отдал команду о подготовке к следующему наступлению. Важно было использовать полученные данные для максимизации эффективности.

18:00.

Я продолжал контролировать ситуацию, анализируя полученные данные. Так же ударный кулак снова формировался, для нового рывка.

19:30.

Согласно последним данным, мы начали сосредоточение сил для следующего наступления. Дополнительно к этому, я заставил пойманного мной патриарха, вести эфир по радиоэфиру, прямиком из Александрии, чтобы он уговаривал людей сдаваться без боя.

20:00.

Мы начали движение в сторону Тулы. Я контролировал каждое подразделение, обеспечивая максимальную эффективность. Время ожидания закончилось, и мы были готовы к следующему этапу операции.

22:00.

Так же, параллельно шло наступление в направлении Рязани. Удачный захват Владимира создал значительное преимущество, и теперь мы должны были использовать это преимущество для дальнейшего продвижения. Разведывательные данные указывали на то, что противник начал перегруппировку сил, однако их оборона оставалась ослабленной. Из-за того чтобы враг оттягивал значительные резервы к Владимиру.

Второй день. 01:30.

Мои войска были сосредоточены на нескольких ключевых направлениях: с севера, запада и востока. Я распорядился о начале артиллерийской подготовки. Перенаправленные с владимирского артиллерийские батареи открыли огонь по заранее определённым целям, включая командные пункты и склады боеприпасов противника. Это должно было дезориентировать врага и снизить его боеспособность.

03:00.

По мере завершения артиллерийской подготовки, я отдал команду о начале движения наземных войск. Колонны легионов начали двигаться в сторону Рязани. Я контролировал каждое подразделение, получая регулярные отчёты о ходе операции. Основные направления наступления были четко определены: 1-я механизированная дивизия двигалась с севера, 2-я пехотная дивизия — с запада, а 3-я бронетанковая дивизия — с востока.

04:30.

На подходе к городу противник начал организовывать оборону. Я распорядился о проведении воздушной разведки для получения актуальной информации о расположении вражеских сил. Беспилотники начали выполнять свои задачи, передавая данные о позициях противника. Я анализировал полученные данные и корректировал планы наступления.

05:00.

Согласно разведывательным данным, противник сосредоточил свои силы на южной окраине Рязани. Я отдал команду о начале флангового маневра. 1-я механизированная дивизия должна была атаковать с севера, в то время как 2-я пехотная дивизия будет действовать с запада, создавая давление на противника и отвлекая его внимание от восточного направления, где действовала 3-я бронетанковая дивизия.

05:30.

Атака началась. 1-я механизированная дивизия пересекла первую линию обороны противника. Я наблюдал за ходом боя, получая данные о потерях и успехах. Противник оказал сопротивление, но наши силы были лучше подготовлены и организованы. Я отдал команду о применении танков для прорыва вражеской линии.

07:00.

Танки 1-й механизированной дивизии начали подавлять огневые точки противника, обеспечивая проход для пехоты. Я распорядился о поддержке с воздуха: бомбардировщики и штурмовики начали атаковать позиции противника, что способствовало дальнейшему продвижению наших войск. Тяжелая пехота, следуя за танками, начала очищать захваченные позиции.

Крупный легионерский калибр разрывал людей в клочья. А укрытия рассыпались на куски. Легионеры зачищали позиции очень быстро, и умело.

08:30.

Согласно последним данным, 1-я механизированная дивизия продвинулась вглубь города, захватив несколько кварталов. Противник начал организовывать контратаку, но я распорядился о концентрации огня артиллерии на их позициях.

Владимирский сценарий повторился и здесь. Взрывы громыхали вблизи, или прямо в жилых кварталах, задевая мирное население.

09:00.

2-я пехотная дивизия, действуя с запада, также начала наступление. Я отдал команду о синхронизации действий обеих дивизий, чтобы создать единый фронт. Важно было не допустить разрыва между нашими силами. Я контролировал каждое движение, получая отчёты от командиров.

10:30.

Согласно последним сообщениям, противник начал отступать на юг. 3-я бронетанковая дивизия, действуя с востока, должна была перекрыть пути отступления противника.

Растянувшиеся танковые батальоны, двинулись наперерез. Тяжёлая техника меся грязь гусеницами. Вокруг ехали более легкие транспортники, которые везли пехотные подразделения.

11:00.

Ситуация на поле боя была стабильной. 1-я и 2-я дивизии продолжали продвигаться, очищая город от остатков противника. Я отдал команду о подготовке к следующему этапу операции. Важно было закрепить позиции и подготовиться к возможной контратаке.

11:30.

К этому времени мы уже контролировали значительную часть города. Противник, хотя и пытался организовать сопротивление, не имел достаточных сил для эффективного противостояния. Я распорядился о проведении анализа ситуации и планировании дальнейших действий.

12:30.

Артиллерия продолжала обстреливать позиции противника, обеспечивая поддержку нашим войскам.

13:00.

К полудню мы уже достигли центральной площади Рязани. Храмовники начали отступать, поспешно бросая технику, и хорошо укреплённые позиции.

13:30.

Одновременно мы создали несколько оперативных котлов, из тех кто отступал из Рязани. И то ли люди в местной митрополии были менее преисполненные, чем во Владимире, или повлияли слова пойманного патриарха. Но, танковые, и механизированные батальоны без особых трудов смогли задержать в разы более многочисленные отряды храмовников.

Сдавшихся было так много, что иногда колонны пленных в несколько тысяч человек, охранялись сотней легионеров.

14:00.

Как таковое сопротивление вокруг Рязани утихло. И часть ударных подразделений уходили по другим направлениям.

18:00.

В соответствии с планом, мы начали подготовку к следующему этапу операции. Я отдал команду о проведении разведки на территории, прилегающей к Туле. Важно было получить информацию о возможных действиях противника.

19:00.

Началось еще одно окружение крупных сил теократии, сосредоточенных недалеко от Тамбова. После успешного штурма, проведенного 1-й штурмовой пехотной дивизией, противник оказался в уязвимом положении. Я начал стягивать силы с освободившегося рязанского направления.

20:30.

Я распорядился о развертывании 3-й танковой дивизии на флангах противника. Основная задача заключалась в том, чтобы блокировать пути отступления и создать условия для полного окружения. Силы 3-й танковой дивизии были подготовлены к быстрому маневру.

В какой-то момент возник топливный дефицит, так что пришлось на какое-то время задержаться, и сдвинуть планы, с риском все потерять.

Но, батальоны снабжения, и тыловые службы смогли доставить топливо вертолётами.

23:00.

Согласно разведывательным данным, противник начал организовывать свои силы для возможной контратаки. Я отдал команду о проведении дополнительной воздушной разведки. Беспилотники начали выполнять свои задачи, передавая информацию о расположении вражеских позиций. Важно было получить точные данные о численности и состоянии сил противника.

Третий день. 02:30.

Разведка подтвердила, что противник сосредоточил свои основные силы на юго-востоке. Я распорядился о начале маневра. 3-я танковая дивизия должна была продвигаться с запада, в то время как 1-я штурмовая пехотная дивизия продолжала давить на фронтальные позиции противника.

04:00.

Атака началась. 3-я танковая дивизия пересекла первую линию обороны противника, используя тактику "удар и уход". Танки вели огонь по вражеским укреплениям, подавляя огневые точки и создавая проход для пехоты. Я наблюдал за ходом операции, получая регулярные отчёты о ходе боя.

05:30.

Согласно последним данным, 1-я штурмовая пехотная дивизия начала продвигаться вперёд, очищая позиции противника.

06:00.

К этому времени 3-я танковая дивизия начала окружение противника с запада. Я распорядился о концентрации огня артиллерии на их позициях, чтобы подавить сопротивление.

08:00.

Окружение захлопнулось, подразделения теократии не сопротивлялись. Первый этап был завершён.

Глава 84

Массивный танк, собранный как будто из различных деталей, изрисованный священными символами, месил грязь своими гусеницами. Его массивная башня, с корявой надписью ''Голгофа'', вела дулом скрипя гидравликой и щёлкнув поворотными механизмами тяжело ухнула, выплёвывая снаряд. Который долетев до опушки леса разворотил большое дерево.

Послушники, и монахи в коротких рясах лежали рядом с танком, и поддерживали главный калибр автоматно-пулеметным огнём, поливая лесную чащу свинцом.

Внезапно, из глубины леса вылетела точка как будто охваченная огнём, она летела в сторону танка, и странно дёргалась, описывая угловатую траекторию.

Танк резко задвигался, и начал уходить назад. Это конечно не помогло, и точка вдарила по корпусу, разрываясь в объёмном взрыве. Людей лежавших поблизости раскидало осколками, и ударной волной.

Тем не менее, несмотря на это, стальной "монстр" все равно был целый, и через несколько секунд снова выстрелил в ответ. И на этот раз снаряд залетел в глубину чащи, и там прогремел мощный взрыв, словно вместе с начинкой снаряда сдетонировал ящик боеприпасов.

Храмовники пользуясь моментом побежали вперед, и не прекращая стрельбу приблизились к опушке. Добежав, они под прикрытием деревьев расстреливали оглушённых взрывом культистов.

Атаку возглавляла инквизиторша Анастасия. Она сжимала в руках автомат, и подгоняя своих людей бежала в первых рядах.

— Давите их! Вперед! Добить раненых! Никакой пощады безбожникам! — Она перезарядила автомат, и уже напрямую подбежав к развороченной позиции культистов, почти в упор расстреляла контуженных людей.

Через несколько минут, они уже обыскивали холодные трупы предателей фанатиков, таких же бывших храмовников как Анастасия, и ее товарищи.

Инквизитор нависла над телом, и наклонившись она сорвала священный символ, висевший у мёртвого еретика на шее.

— Ты не заслуживаешь его, еретическая собака! — Женщина громко прохрипела, и бережно положила крестик в небольшую сумочку. Затем принялась обыскивать чужие карманы, в поисках чего-то ценного, полностью обчистив тело, она переступила неинтересный труп, и пошла обратно. — Идем обратно. — Она приказала своим людям, и повела их обратно к танку.

Она приблизилась к технике, вокруг столпились механики, и послушники которые помогали выжившим членам экипажа танка вытаскивать сильно обгоревшего пилота, и наводчика.

Рядом сестры, и братья милосердия уносили оглушённых, и раненых людей в сторону колонны, стоявшей на грунтовой дороге.

К ней подошёл брат Алексей.

— Госпожа, танк целый, часть экипажа временно выведена из строя, но сама машина вполне боеспособна. — Он тяжело дышал, и изредка кашлял.

— Отлично, господь нам благоволит, потеря столь мощной машины, была бы…фатальной. — Она улыбнулась, и вытерла кровь с щеки. И посмотрела в сторону колонны. Техника, одна за другой растянулась почти на километр, и с каждым пройдённым населённым пунктом колонна становилась длиннее. Испуганные крестьяне, и отчаявшиеся горожане, численно преобладали над людьми инквизиторши. Вооружённые послушники, и монахи тонули среди моря потерянных мирян. — Отдыхаем, и идем дальше, в сторону Орла.

Алексей удивился, услышав, что сказала инквизитор.

— Но как же, госпожа, мы идем в сторону Воронежской крепости.

Она вздохнула, и достав флягу с водой, отпила из неё.

— Еретики, уже здесь, мы недалеко от Воронежа. Уверена, сам город уже полыхает, а сама твердыня возможно осаждена ордами грешников. Мы не можем рисковать, идем в сторону Орла.

Вдруг, со стороны раздался чей-то крик.

— Да чего вы на них наговариваете!? — Худой мужчина, в очках, и дорогой, но сильно запачканной в грязи, одежде. — Еретики-еретики. Вы сами-то видели кто они такие?

Инквизитор нахмурила брови, и посмотрела на незваного советчика. Видимо, это был один из беженцев из числа так называемых околоцерковных интеллектуалов. В последнее время их количество сильно размножилась, всему виной блаж патриарха Иллариона. Эти выскочки жили от щедрот главы государства, и жили весьма зажиточно, во всяком случае заметно лучше, чем мог себе позволить средний мирянин.

Владыка московской теократии рассчитывал с помощью них реформировать государство, считая что подобные вольнодумцы, и прохиндеи смогут вдохнуть новые веянья в народ.

— И вообще вы кто такая? Вот только что вы сделали, это называется военное преступление между прочим. Я требую, чтобы колонна двинулась в Воронеж, прекратите людей пугать зазря.

Она вздохнула, и еле сдерживаясь задала вопрос.

— Что вы имеете ввиду? Горожанин, идите обратно, не мешайте.

— Нет, простите. — Поправил очки. — Вы мало того что убили людей, так еще и обобрали трупы. Это военное преступление. Хотя бы, в последние дни кровавого режима, ведите себя по-человечески. Глядишь на суде, с подобными прямым выгодоприобретателем от существования режима, как вы обойдутся мягче.

Услышав это, женщина крепче ухватила рукоять своего ножа, и загадочно улыбнувшись задала вопрос.

— И кто же будет судить?

Очкарик самодовольно улыбнулся, и фыркнул.

— Ну ясно, что не такие мракобесы как вы. Суд будет из честных людей, которые страдали от таких как вы. Интеллектуалы, представители малых народов, магометане. Все свободные люди. А вам, сдаваться надо, если бы жизнь людей вам была важна, вы бы не стали бы сражаться, столь бессмысленно, и кроваво.

— Что за ерунда!? Они изничтожают нас! — Брат Алексей возмутился.

— Ну что за ерунда. Это вы наверное листовок пропагандистских начитались, в конце концов, если бы они хотели напасть, сделали бы это давным-давно. Вы сами-то видели как, и кого они, якобы изничтожают? Вот-вот, слышу звон, да не знаю где он.

— Послушайте, а как вы здесь оказались? Наверное ваш город разбомбили бомбами, или там кипит бой. Это прямая вина, тех кто пришел к нам…

— Я и не отрицаю. Но, виноваты и вы тоже. Если бы власть не утягивала страну в могилу вместе собой. Потери были бы не такие тяжёлые, а гражданское население, и вовсе бы не пострадало.

Инквизитор поморщилась, и махнула своим людям.

— Уберите этого психа, не желаю его слушать. — Полоумного увели, утаскивая в строну колонны. — Все! Отдыхаем, переводим дух, и сворачиваем к Орлу!

Анастасия стояла её взгляд был устремлён на удаляющуюся фигуру мужчины. Его слова о ''справедливости'' и гуманности, произнесённые с такой самодовольной уверенностью, звучали в её ушах, как стопроцентный бред. В его словах читалась не только безумие, но и полное непонимание реальности, в которой они все оказались.

«Шалость патриарха оказалась провальной, как и вся его политика», — подумала она, сжимая кулаки. Даже в момент, когда родина находилась на грани гибели, такие как они продолжали нести всякий бред, не осознавая, что их слова могут привести к ещё большим страданиям. В её сознании не укладывалось, как можно оставаться столь наивным, когда вокруг царила разруха и хаос.

Брат Алексей, стоявший рядом, заметил её молчание и, прищурившись, спросил:

— Может, этот сумасшедший тоже культист?

Анастасия кивнула, её лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри неё разгоралось раздражение. Она знала, что подобные личности, как правило, были неопасны, в прямом смысле этого слова. Но, вот их идеи могли заразить других, и это было недопустимо в нынешней ситуации.

— Займись им, Алексей, — произнесла она ровным голосом, — возьми людей и расстреляй. Рисковать не стоит. Мы выступаем через пятнадцать минут.

***

Анастасия сидела на башне танка, её взгляд устремлён на бескрайние просторы дороги, которая, казалось, не имела конца. Рядом с танком плелись бесчисленные вереницы измождённых беженцев. Они двигались в череде огромной человеческой змеи тянувшейся от одного горизонта к другому, она приняла их небольшую колонну. Время шло, и уже больше часа они ехали в этом потоке, который напоминал полноводную реку, стремящуюся к своей цели – телеги, редкие грузовики, волокуши, ездовые мутанты тянущие тяжёлую поклажу на своем горбу. Плач женщин и детей, стоны раненных, рев животных, скрипение колес телег, и тарахтение допотопных двигателей.

Жители со всего востока теократии текли по центральной государственной дороге в сторону Орла и Брянска, рассчитывая спрятаться под защиту могучих стен западных крепостей. Анастасия могла видеть их лица — уставшие, полные страха и надежды. Женщины и дети, старики и молодые люди, все они были объединены одной целью: выжить. В их глазах читалась тревога, но также и решимость.

На другой стороне дороги, в противоположную сторону шли войска, с запада на восток. Передовые подразделения, расквартированные у западной границы, спешно стягивались к быстро распадающейся линии фронта.

Мимо неё проезжали многочисленные танки, бронетранспортёры, грузовики, орудийные платформы. В воздухе витал запах масла и горелого металла. Шеренги ополченцев, послушников и монахов, двигались уверенными шагами, их лица были угрюмыми, словно высеченные из камня.

Она обвела взглядом колонну беженцев, которая, казалось, не имела конца. Люди шли, не обращая внимания на окружающий мир, поглощённые своими мыслями.

Внезапно колонна остановилась. Анастасия почувствовала, как напряжение в воздухе возросло. Она обернулась к послушникам. Они напряглись, не дожидаясь приказа они начали спрыгивать с брони. Один из них, по её приказу, побежал вперед чтобы узнать что стряслось, и вернулся через несколько минут.

— Что происходит? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Послушник, высокий и крепкий, взглянул на неё и ответил:

— Госпожа, там впереди мост, и по середине заглох грузовик.

Анастасия кивнула, её мысли быстро проанализировали ситуацию. Если сейчас налетят бомбардировщики, мост превратится в ловушку. Война требовала бдительности, и они не могли позволить себе расслабиться.

— Давайте проверим, в чём дело, — произнесла она, спрыгивая с танка.

Остальные послушники последовали за ней, и вскоре они оказались среди беженцев, прямо перед мостом. Люди выглядели испуганными, и Анастасия почувствовала, как их страх передаётся ей. Идя мимо машин застрявших на мосту, и протискиваясь сквозь толпу она подошла к группе, которая стояла в центре, и спросила:

— Что случилось?

Один из мужчин, с измождённым лицом и запёкшимися губами, взглянул на неё и увидев ее регалии, поклонившись, ответил:

— Госпожа инквизитор, техника заглохла, будь она неладна.

Анастасия присмотрелась, как впереди колонны стояли несколько грузовиков, перегородивших путь. В любой момент враг мог воспользоваться ситуацией.

— Нам нужно убрать препятствия, — произнесла она, обращаясь к своим послушникам.

Они быстро организовались, и вскоре подбежав растолкали людей, и начали сталкивать грузовики. Громко грохнувшись об неглубокое дно, машина сначала вмялась капотом, а потом упала боком. Путь снова был свободен. Беженцы начали двигаться вперёд.

Когда колонна снова тронулась в путь, Анастасия вернулась на башню танка. Люди вокруг двигались, она смотрела на беженцев, они продолжили путь, живое море снова задвигалось вперед.

Анастасия сидела на башне танка, когда внезапно небо над колонной беженцев и военных потемнело. Она подняла голову, и её сердце замерло. Из-за облаков выныривали эскадры легких и тяжелых беспилотников, их металлические корпуса сверкали на солнце, а смертоносные посылки можно было увидеть даже отсюда. Секунды спустя раздался оглушительный гул, и в воздухе раздались звуки, которые предвещали беду.

— В укрытие! — крикнула Анастасия, но её голос был заглушен гулом моторов, стрекотом стволов, и криками людей.

В этот момент небо разорвалось от взрывов. Беспилотники начали сбрасывать свои смертоносные грузы, и повсюду раздавались оглушительные хлопки. Взрывы концентрировались в основном на военной технике, и Анастасия могла видеть, как танки и бронетранспортёры, которые ещё секунду назад казались массивными и монструозными, теперь превращались в горящие груды металла и пламени.

Люди в колонне, которые ещё недавно были обрадованными, теперь впали в панику. Они бросались в стороны, прыгали в реку, стремясь найти укрытие, но в хаосе и страхе потеряли всякое чувство направления. Крики и стоны заполнили воздух, смешиваясь с гулом взрывов. Анастасия видела, как некоторые из беженцев падали, затаптываемые толпой, и её сердце сжималось от ужаса.

Военные, осознав, что атака началась, начали стрелять из всех калибров по налетевшей авиации. Звуки автоматных очередей и разрывы снарядов наполнили пространство. Анастасия могла видеть, как монахи пытались организовать ответный огонь, но в условиях паники это было практически невозможно. Испуганные гражданские добавляли немало паники, и неразберихи.

— Стойте на месте! — кричал один из монахов-офицеров, но его слова терялись среди общего хаоса.

Анастасия понимала, что они должны действовать быстро. Она спрыгнула с танка и начала раздавать приказы ближайшим послушникам, которые до этого казалось, были в замешательстве.

— Соберитесь! Стреляйте в небо, нужно привлечь внимание на себя! — крикнула она, стараясь привлечь их внимание.

Некоторые из послушников, всё ещё в шоке, смотрели на неё с пустыми глазами. Анастасия подошла ближе и схватила одного из них за плечо.

— Ты слышал меня? Нам нужно отнять внимание от беженцев! — произнесла она, и ударила его по лицу.

Упав на землю, он проморгавшись кивнул, и вскоре к ним присоединились другие послушники. Они начали стрелять по дронам, а часть людей начала организовывать гражданских, пытаясь помогать тем, кто не мог бежать. Анастасия чувствовала, как её сердце колотится от страха.

Взрывы продолжали разрываться вокруг, и каждый новый звук заставлял её вздрагивать. Она обернулась и увидела, как один из танков, который ещё недавно был в строю, теперь горел, его корпус искривлённый и черный от пламени.

— Огонь! — крикнула она, и послушники, наконец, начали действовать. Они помогали людям, которые упали, поднимали детей и стариков, стараясь вывести их из зоны поражения.

Но паника не покидала колонну. Люди, не понимая, что происходит, продолжали бросаться в разные стороны, и вскоре Анастасия увидела, как несколько человек снова были затоптаны насмерть. Она зарычала от ярости. Подобрав пулемет, она начала стрелять по пикирующим беспилотникам, причем в момент, ей удалось сбить несколько воздушных машин.

— Ловите сволочи! Чтоб вас! — закричала она, но её слова снова потонули в звуках хаоса.

В этот момент один из беспилотников пронёсся над ними, и Анастасия увидела, как он наводится на их позицию. Она инстинктивно бросилась в сторону, и в тот же миг раздался оглушительный взрыв. Земля под ней содрогнулась, и она почувствовала, как её швырнуло на землю.

Когда она пришла в себя, вокруг царил полный хаос. Люди кричали, некоторые пытались подняться, но многие оставались на земле, не в силах встать. Анастасия поднялась на ноги и огляделась. Она увидела, как послушники пытались организовать оборону, но их усилия были тщетны.

— Нам нужно отступить! — закричал один из монахов, и его голос был полон страха.

— Соберитесь! — крикнула она, и её голос, наконец, достиг послушников. — Отступаем!

Они начали двигаться к краю колонны, стараясь вытащить тех, кто ещё оставался на земле. Вскоре они добрались собрав горстку выживших, и Анастасия увидела, как беженцы разбегаются в сторону опушки.

— Вперёд! — крикнула она, и послушники, наконец, начали двигаться в сторону леса, который находился неподалёку.

Пока они бежали, Анастасия обернулась и увидела, как беспилотники продолжают атаковать. Взрывы разрывали землю.

Когда они добрались до леса, инквизиторша почувствовала, как её тело дрожит от усталости и страха. Она обернулась к послушникам и беженцам, которые, казалось, были в полном замешательстве.

— Бежать! Уходим! — произнесла она, и её голос был полон решимости. Они начали двигаться вглубь леса.

Глава 85

Возле дороги горела развороченная военная техника, валялись убитые послушники, и старшие монахи. Их разорванные, искореженные тела вселяли ужас и трепет, в сердцах тех, кто не был знаком с последствиями, которые могли возникнуть, если ты противостоишь грибному легиону.

Один из послушников лежал на спине, повернув голову в сторону. Его глаза были широко открыты в немом крике, а челюсть висела, практически полностью оторванная держась только на сухожилиях. Из раны в груди сочилась густая кровь, которая уже сильно почернела, схватываясь на холодном воздухе.

Рядом с ним, лицом вниз, распростерся другой послушник. Его ноги были неестественно вывернуты, а позвоночник, кажется, сломан. Оторванная рука лежала в стороне.

У третьего несчастного почти не было головы - только окровавленные обрывки кожи и кости. Его униформа была изорвана в клочья, под ней виднелись изуродованные, и фрагментированные внутренности.

Рядом горел подбитый танк, обломки и оружие были разбросаны повсюду. Следы боя покрывали всю дорогу - воронки от взрывов, пулевые отметины.

На соседней поляне лежали десятки, если не сотни тел убитых храмовников. Разорванные конечности, ошметки плоти, вытекщие внутренности.

Один солдат был буквально разорван пополам, его нижняя часть тела лежала в стороне, а верхняя часть обломком застряла в земле. Другой послушник потерял руку и истек кровью, его лицо окаменело в немом крике.

Тела были буквально нагромождены друг на друга - изувеченные, покрытые грязью и кровью. Многие из них потеряли конечности, у других черепа были раскроены, оставляя зияющие дыры. Резкий запах крови, и смерти висел над полем боя.

Зрелище было поистине ужасающим - столько жизней, безвозвратно оборванных. Разрушенная боевая техника, разбросанное оружие.

Мимо поляны, усеянной телами, медленно проезжала техника легиона. Громоздкие бронетранспортеры, покрытые камуфляжной раскраской, двигались с характерным глухим гулом, их металлические корпуса отражали тусклый свет огней, пробивающийся сквозь дым.

На броне были видны следы недавних боев — вмятины и царапины, оставленные осколками и пулями. Сверху, на открытых платформах, сидели легионеры в защитной броне, их лица были сосредоточены, а глаза настороженно следили за окружающей обстановкой.

Техника двигалась медленно, гусеницы скрипели и хрустели, поднимая облака пыли, которые смешивались с запахом крови и пороха. Легион шел на запад, города первой линии были взяты, и теперь стальная лавина направлялась в сторону линии Тула-Воронеж.

В обратном направлении, на восток, двигались колонны пленённого гражданского населения, словно живой поток, несущийся сквозь пыль и хаос. Люди шли, спотыкались и падали, их лица были искажены страхом и усталостью.

Среди толпы можно было увидеть женщин с детьми на руках, стариков, опирающихся на палки, и молодых людей, которые пытались защитить своих близких. Все они несли с собой лишь самые необходимые вещи — грязные сумки с теплой одеждой, мешки со скудной едой, иногда даже старые одеяла.

Колонны двигались медленно, под гнетом усталости и страха, а вокруг слышались пронзительные крики и шепот. Люди обменивались тревожными взглядами, иногда кто-то из толпы останавливался, чтобы помочь упавшему или поддержать слабого. Но время не ждало, и впереди их ждала неизвестность. Мясные клоны, и редкие легионеры надсмотрщики сторожившие людей, подгоняли их.

Солнце, едва пробивающееся сквозь облака пыли, создавало мрачную атмосферу. Дорога, по которой они шли, была усеяна обломками, следами недавних сражений и напоминаниями о том, что здесь когда-то была жизнь. Громкий гул техники легиона, проезжающей в противоположном направлении, лишь усиливал чувство безысходности — они были отрезаны от своей прошлой жизни, и впереди их ждал только мрак и неопределенность.

На обочине дороги, среди пыли и мусора, валялся городской указатель. Его металлическая поверхность была помята и покрыта царапинами, но на нем всё ещё можно было различить надпись: "Тула — свящённая столица". Буквы, когда-то яркие и четкие, теперь были выцветшими и частично закрашенными, словно сама судьба города пыталась стереть его из памяти.

Гордо возвышавшийся на въезде в город. Забытый памятник, свидетельствующий о трагедии, постигшей город и его жителей. Проходя мимо, колонны гражданского населения не могли не обратить на него внимания.

Сквозь тишину, нарушаемую лишь звуками шагов и вздохов, раздавались тихие разговоры.

Вдалеке, за тем самым указателем, виднелись окраины Тулы. Некогда величественный и процветающий город теперь был окутан густым дымом и языками пламени. Ожесточенные бои шли на окраинных улицах.

Отсюда, с подъезда в город, можно было различить силуэты разрушенных зданий, мерцание взрывов и слышать приглушенные звуки боестолкновений.

Были слышны далёкие крики, и стоны людей вынужденных искать укрытия, спасаясь от града пуль и падающих осколков. Слышались крики раненых и отчаянные призывы о помощи, растворяющиеся в рокоте артиллерийских залпов.

***

Я наблюдал за полем боя с высоты птичьего полета смотря на мир глазами воздушной гидры, я парил над хаосом, который развернулся внизу. Мой взгляд скользил по позициям на окраине Тулы, город медленно зажимался клещами легиона. Сотни мясных клонов, двигались с точностью, отточенной в бесконечных ментальных симуляциях, они двигались весьма ловко, стандартные тактические схемы ингибировалась в сознание каждого клона, который рождался в черных бассейнах. Я наблюдал как клоны, с такого расстояния похожие на черные точки, скапливались на нескольких направлениях. Чуть дальше стягивались остальные подразделения, в том числе тяжёлая легионерская пехота.

Под легким давлением моих приказов они выстраивались в линии, готовясь к наступлению на укрепления противника. Вдалеке, на противоположной стороне, возвышались черные силуэты зданий, которые начали заранее обстреливаться артиллерией. Позиции храмовников, которые они укрепили до предела, явно заготовленные задолго до моего похода, начали тем не менее потихоньку разваливаться, что впрочем особо не коснулось бункерной части, сложной сети укреплений.

С задних рядов подогнали миномётные расчёты, которые начали крепится по всей восточной части осадной линии фронта, клоны двинулись вперед, когда миномёты начали вторить артиллерийской канонаде.

Из укрытий противника вырвались очереди пуль, срываясь с дульных срезов пулеметов, которые торчали из бетонных бойниц. Я видел, как часть клонов падали на землю, не успев даже сделать шаг. Их тела, лишенные жизни, валялись в пыли, смешиваясь с серыми камнями. Не было эмоций, но была досада от потери боевой единицы, прямо сейчас я поставил в черных бассейнах еще несколько партий клонов, но только сверх нормы. Стрельба закипела по всему фронту. Пулемётная очередь впивалась в тело очередного клона, он резко кривится, продолжает бежать по инерции, но падает на землю, из ран начинает сочится небольшой струйкой кровь, багровая жидкость падала каплями на бетонную твердь, и смешивалась с пылью. Клон же все это время пытается подняться, зажав рану на груди он хрипит, но будучи менее приспособленным к увечьям, чем полноценные хомо фунги, он обессиленный падает, и замирает.

Бесчисленные подразделения начали нести потери, в ответ пулемётные точки, которые себя выдавали, накрывались артиллерийским огнём, а иногда поражались огнём гранатометных расчётов.

Клоны, которые выжили, продолжали наступление, не обращая внимания на потери, со стороны это смотрелось немного зловеще, люди бежали без единого крика, или громкого стона. Они действовали как единое целое, слаженно и четко, как хорошо отлаженный механизм. Они шли вперед, используя укрытия, чтобы избежать огня противника. Их движения были быстрыми и точными, каждое из которых было заранее рассчитано.

Пулеметные очереди продолжали сыпаться, и еще больше клонов погибало. Я видел, как один из них, получивший ранение в плечо, с трудом пытался подняться, но его усилия были тщетны. Он упал, и его тело стало частью пейзажа, взгляд застыл навсегда, пока мимо него бежали его собратья, которым повезло больше.

С высоты я мог видеть, как клоны использовали тактические маневры, чтобы обойти позиции врага. Они разделились на группы, одна из которых отвлекала огонь противника, в то время как другая подбиралась к флангам. Я наблюдал, как одна из групп, скрывшись за остатками разрушенной стены, начала обстреливать позиции пулеметчиков в упор, заставляя их замолчать.

Вдруг я заметил, как вражеские силы начали контратаку. С нескольких направлений выдвинулись вражеские подкрепления, судя по грязным и оборванным рясам это были послушники. По всему периметру, враг быстро занял часть укрытий прямо перед нами, и открыли огонь по моим клонам. Я переключил внимание на тактическую карту, анализируя ситуацию.

И пока не нашел ничего лучше, чем отправить новых клонов, которые начали подпитывать немного потрёпанные подразделения. Это помогло, и клоны смогли потеснить храмовников, отряды клонов и тут, и там врывались в укрепления и в упор расстреливали всех кто им встречался, вырезая ножами, и забивая лопатами. Я наблюдал, как клоны бросали гранаты в окна и двери укреплений, которые разрывали воздух, заставляя врага отступить.

Взрывы раздавались один за другим, и я видел, как пыль поднималась в воздух, скрывая часть укреплений. Клоны, воспользовавшись моментом, начали штурмовать укрепления, пробиваясь сквозь облака пыли и дыма. Я видел, как они шли вперед, не обращая внимания на потери, и это было одновременно захватывающе и ужасающе.

Внезапно я заметил, что один из моих клонов, который вёл группу, был ранен. Он упал на землю, и я видел, как его рука дрожит, пытаясь дотянуться до оружия. Он не сможет продолжать.

Поворот за поворотом они шли, и шли, поливая из дешёвых автоматов, тяжелых штуцеров, и пулемётов храмовников которые тоже огрызалась в ответ, но им не хватало упорства, и ярости, которая была свойственна для мясных клонов. Лишённых всех недостатков, которые мешали бы идеальному слуге. Бом разгорались на все больших направлениях, намечалось все больше точек прорыва. Видя это, я накапливал несколько тяжёлых кулаков, которые должны будут вклиниться в эти точки разрыва, и развить наступление.

Я продолжал наблюдать, как бой разворачивался на моих глазах. Клоны, которые остались, начали методично очищать укрепления, продвигаясь вглубь вражеских позиций.

В этот момент я заметил, что враг начал паниковать. Их линии обороны трещали по швам, видя шанс. Я отдал приказ на полное наступление. Клоны, оставшиеся в резерве, начали выдвигаться вперед, и я видел, как они сливаются с основными силами, создавая мощный поток, который сметал все на своем пути. Легионеры тоже готовились ворваться.

С высоты я наблюдал, как противник, осознав свою безысходность, начал отступать. Я видел, как их солдаты бросали оружие и пытались уйти, но клоны не оставляли им шансов.

Я с высоты наблюдал, как мои клоны методично продвигались вперед, очищая вражеские укрепления. Я чувствовал удовлетворение от того, как они выполняли мои приказы, становясь непреодолимой силой на поле боя.

Но внезапно, когда часть клонов занимала последние бункеры, после которых начиналась внутренняя часть Тулы, оно содрогнулось от мощного взрыва. Сначала я услышал приглушенный гул, а затем наблюдал, как здание буквально разлетается на куски, выбрасывая в воздух осколки камня и металла. Клубы пыли и дыма окутали место взрыва. Часть позиций начала взрываться, забирая еще больше жизней.

В этот момент я почувствовал, как по ментальной связи, связывающей меня с каждым из клонов, пронеслась волна невероятной боли и ужаса. Их вопли, полные агонии, пронзили мой разум, заставляя меня поморщиться от силы этих эмоций. Я чувствовал, как их сознания содрогаются в панике, захлебываясь криками.

Тем не менее, быстро оценил ситуацию, прикидывая в уме последствия взрыва. Судя по масштабам разрушения, большинство клонов, находившихся рядом с зданием, погибли. Однако я видел, что часть из них все еще продолжает движение, пытаясь пробиться сквозь клубы пыли. Упрямо прорываясь, и поливая слепые зоны из всего что у них имелось. В часть окопов, и коридоров вспыхнула кровавая рукопашная, между выжившими клонами, и храмовниками.

Не теряя ни секунды, я отдал приказ на отправку подкрепления. Я знал, что мне нужно быстро восстановить силы, чтобы не упустить преимущество. Поэтому я направил еще один отряд клонов, которые должны были присоединиться к выжившим. Но этого было недостаточно - мне требовались более опытные и закаленные в боях войска. Тогда я все же приказал вывести из резерва отряд легионеров. Бронетранспортёры, тяжелые танки, и самоходные установки усеянные легионерами, взревели двигателями, и рванули вперед.

Пока клоны и легионеры продвигались вперед, я пристально следил за тактической картой, анализируя каждое их движение. Я видел, как они осторожно пробирались сквозь дымовую завесу, стреляя по любому движению.

Наступление зашевелилось по всему фронту, кольцо окружения вокруг Тулы начало замыкаться. Ведь пока бои шли на восточном и южном периметре, я не забывал направлять подразделения в обход, окружая столицу, и занимая ключевые высоты. Храмовники уже пытались выбить мои подразделения, и их передовые отряды могли видеть колонны техники, и фигурки моих клонов, в странных для них касках, и бронежилетах, которые плотным огнём отгоняли всех.

Я отдал команду на активизацию дополнительных дронов-разведчиков, которые должны были обеспечить дополнительную информацию о вражеских силах. Они взмыли в воздух, оставляя за собой следы дыма, и вскоре начали возвращать данные. На экране передо мной появились изображения, показывающие, как враг, осознавая свою уязвимость, начинает перегруппировку. Я заметил, что они перемещают тяжелую технику и усиливают позиции, готовясь к обороне.

Я приказал легионерам занять позиции на флангах, чтобы прикрыть оставшихся клонов.

Внезапно на экране появился сигнал тревоги. Один из дронов-разведчиков был сбит, и я увидел, как вражеские силы начали открывать огонь во все стороны, они явно паниковали, осознавая что их обложили со всех сторон. Я немедленно отдал команду на ответный огонь. Легионеры, обладая более мощным вооружением, начали обстреливать позиции противника, вслед им начали работать артиллерийские расчёты. Бетонные дуры начали накрываться взрывом, хороня людей под собой.

Легионеры, поддерживаемые оставшимися клонами, начали стремительное продвижение сквозь вражеские позиции. В конце концов массив укреплений, которые окружали столицу теократии закончился, и войска массово просачивались сквозь них, добивая остатки храмовников засевших среди бетонных лабиринтов. Забрасывая забаррикадировавшихся людей гранатами, или закачивая горючую смесь.

Легионерские отряды, и техника начала занимать позиции на краю лесного массива, который служил естественным укрытием. Впереди раскинулась открытая местность, усеянная вражескими укреплениями.

Не дожидаясь пока враг организует контрнаступление, отряды клонов, разбавленные легионерами начали двигаться вперед, используя укрытия и рельеф местности.

Вражеские солдаты начали реагировать на наши действия. Из-за укреплений посыпались очереди огня, но легионеры были готовы. Они использовали дымовые гранаты для создания завесы, что позволило им продвигаться ближе к позициям противника. В это время я отдал команду на запуск дронов-ударников, которые начали наносить удары по вражеским укреплениям.

Взрывы раздавались один за другим, создавая хаос среди вражеских рядов.

Один из легионеров, бросился вперед, используя гранатомет для уничтожения вражеского пулеметного гнезда. Взрыв разнес укрепление, и легионеры, следуя за ним, начали штурмовать оставшиеся позиции. Я наблюдал, как они, движимые четкими командами, шли в атаку, не оставляя врагу шансов на сопротивление.

На экране я заметил, как вражеские силы начали перегруппировку. Остатки храмовников, уйдя с первой линии укреплений, пытались создать новую линию обороны, но легионеры не давали им времени. Слаженные действия, точный огонь и использование тактических маневров позволили нам быстро продвигаться вперед.

Часть легионеров обошли вражеские позиции с правого фланга, нанося удары по солдатам, которые не ожидали нападения с этой стороны. Их действия были быстрыми и точными, каждый выстрел находил свою цель.

В это время основные подразделения продолжали давление на центральные позиции врага. Я видел, как легионеры использовали гранаты, чтобы подавить огневые точки, а затем, воспользовавшись моментом, бросались в атаку. Вражеские солдаты начали паниковать, и это давало нам преимущество.

Ситуация на поле боя становилась все более хаотичной. Взрывы и автоматные очереди заполнили воздух, но легионеры продолжали действовать с хладнокровием и решимостью. Я следил за их действиями, анализируя каждое движение и корректируя тактику в реальном времени.

Легионеры, прикрываясь щитами, начали штурмовать последние позиции противника. Я видел, как они продвигались, не оставляя врагу шансов на контратаку. Закованные в толстую броню, они бежали на огромной скорости, и часть из них подбегала к людям врезаясь щитами в тщедушные тела, и размалывая в мясо, словно если их сбивал грузовик на огромной скорости. Один из легионеров бежал, и со всей скорости пнул ногой по неосторожному храмовнику, отрывая его туловище разбрызгивая кровь по всей округе.

Затем они добрались до новой линии обороны, и принялись уничтожать всех кого они видели. Ножи размером с небольшой нож разрезали людей на куски, кулаки закованные в сталь раздавливали черепа, очереди из тяжёлых болтеров могли разорвать целую толпу людей, оставляя после себя месиво из крови и плоти.

Легионер воткнул нож в грудь отчаянному храмовнику, и подняв того над собой швырнул чуть вперед, и сбил уже холодным трупом целую группу людей. Затем он занес руку над очередным фанатиком, и разрубил его от плеча до пояса, тот захрипев развалился на две части. Рядом с легионером стояли его товарищи, которые наравне с ним расправлялись над теократами. И так окоп за окопом, бункер за бункером. Параллельно с этим бои уже кипела по всей окружности города, а в какие районы уже беспрепятственно входили подразделения легиона.

Ситуация на поле боя накалялась. Вражеские силы начали отступать. Легионеры, следуя моим указаниям, начали организовывать финальный штурм. Они сосредоточили огонь на оставшихся вражеских позициях, и вскоре я увидел, как последние солдаты противника начали сдавать оружие. Это был триумф.

Глава 86

Лес вокруг них был густым и темным, как будто сам по себе поглощал все звуки. Солнце пробивалось сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры света и тени. Но даже этот свет не мог развеять мрак, который окутывал сердца тех, кто шагал по узкой тропинке. Отряд послушников, потрёпанный и измождённый, двигался вперёд, ведомый инквизитором Анастасией. Она шла в центре группы, её фигура выделялась на фоне серых и зелёных оттенков леса.

Анастасия чувствовала, как её сердце колотится от напряжения. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, и лишь шорохи под ногами нарушали это зловещее спокойствие.

Позади отряда, с трудом тащились голодные и оборванные беженцы. Их лица были измождены, а глаза — пусты, как у людей, которые пережили слишком много. Сейчас они были объединены одной целью: выжить. Анастасия не могла не чувствовать их боль, но ей было не до сострадания. Её долг заключался в том, чтобы вывести их к безопасности, даже если это означало, что она должна будет оставить кого-то позади.

Иногда над лесом пролетали редкие эскадрильи беспилотников легиона. Их металлические корпуса блестели на солнце, как хищные птицы, готовые к атаке. Каждый раз, когда один из них проносился над головами, люди в страхе прятались, замирали, словно лес мог поглотить их, если они просто замедлят дыхание. Анастасия чувствовала, как напряжение нарастает в группе, и старалась говорить уверенно, хотя внутри неё бушевали сомнения. Она знала, что легион не оставит их в покое, и что они должны спешить.

— Держитесь ближе, — произнесла она, оборачиваясь к беженцам. — Мы должны добраться до реки, там нас не найдут.

Её голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала нотка тревоги. Лес полон опасностей, и не только тех, которые исходили от легиона. Ветер шептал о том, что они не одни, что в тени деревьев притаились существа, о которых лучше бы не знать.

Беженцы, уставшие и измождённые, продолжали идти, но каждый шаг давался им с трудом. Один из мужчин, с бородой, изрезанной сединой, споткнулся и упал. Анастасия остановилась, её сердце сжалось от беспокойства. Она знала, что не может позволить себе терять людей, но не могла и оставить его.

— Помогите ему! — крикнула она, и несколько послушников бросились к упавшему. Они подняли его на ноги, но он едва мог стоять.

— Мы не дойдём, — прошептал он, глаза его были полны отчаяния. — Я не могу больше.

Анастасия почувствовала, как её охватывает гнев. Она знала, что они все находятся на грани, но не могла позволить себе сдаться.

— Мы дойдём, — сказала она, стараясь вложить в свои слова всю силу, что у неё была. — Мы не можем останавливаться. Если мы остановимся, нас найдут.

С этими словами она вновь двинулась вперёд, и послушники за ней, поддерживая упавшего, продолжали идти, хотя каждый шаг давался им с трудом. Лес вокруг них становился всё более мрачным, и Анастасия чувствовала, как тьма сжимает их в своих объятиях.

Вдруг раздался звук, похожий на треск ветки, и все замерли. Анастасия обернулась, её сердце забилось быстрее. Она знала, что это может быть кто угодно — отряд легиона или что-то ещё, не менее опасное.

— Быстро! — прошептала она. — В укрытие!

Они бросились в ближайшие кусты, прячась от возможной угрозы. Анастасия прижалась к земле, её дыхание стало тихим и ровным, как будто она пыталась слиться с природой вокруг. Она смотрела, как беженцы стараются замереть, их глаза полны ужаса.

Из-за деревьев показалась фигура. Это был серый топтун - огромная хищная тварь, далёкий потомок обычного бурого медведя мутировавшего в это. Мутант тащил человеческий труп, судя по обрывкам рясы это был бывший послушник, или монах, на боку мёртвого тела зияли отверстия от пуль, видимо где-то рядом было поле боя. Мутант решил поживиться свежей падалью, его колючая шкура была запятнана грязью, и кровью, а лицо скрыто под телом которое он тащил. Он медленно двигался, осматривая окрестности. Анастасия почувствовала, как её охватывает легкий страх.

Монстр остановился, прислушиваясь к звукам леса. Анастасия почувствовала, как её тело напряглось, она была готова бить по слабым местам монстра.

Топтун вдруг повернулся и пошёл дальше, оставляя их в покое. Анастасия не могла поверить своему везению. Она ждала, пока его шаги не стихнут, и только потом, когда лес вновь наполнился звуками, они выбрались из укрытия.

— Всё идем, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие.

Отряд вновь двинулся вперёд, но теперь они были ещё более насторожены. Каждый шорох, каждый звук заставлял их замирать, и Анастасия чувствовала, как страх проникает в их сердца.

Лес стал казаться бесконечным, и Анастасия понимала, что они могут заблудиться. Она пыталась запомнить каждый поворот, каждый звук, но лес был хитрым, и он знал, как запутать тех, кто не был осторожен.

— Мы не можем идти так долго, — произнесла одна из женщин следопытов, её голос дрожал от усталости, и боли. Второй рукой она зажимала рану на плече. — Мы не дойдём до реки.

Анастасия обернулась к ней, её сердце сжалось от сострадания. Она знала, что они все на пределе, но не могла позволить себе сдаться.

— Мы дойдём, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Мы должны.

Ее слова не оказались ложью, ближе к вечеру они действительно пересекли реку у брода, хоть и несколько дождей унесло течением, тем не менее, они успешно продолжили идти вперед.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона. Лес вокруг погружался в полумрак, и с каждым мгновением тишина становилась всё более ощутимой. Анастасия и её группа, уставшие и измождённые, наконец нашли место для привала. Они выбрали небольшую поляну, окружённую высокими деревьями, которые, казалось, защищали их от взглядов врагов.

Люди начали обустраиваться. Некоторые из них, ещё полные сил, принялись откапывать ямы у корней деревьев — это были укрытия, которые могли защитить их от непогоды и, возможно, от случайных взглядов. Другие же, уставшие от долгого пути, просто присели на землю, стараясь отдохнуть, пока кто-то из них разводил небольшие костры. Пламя, едва ли пробивающееся сквозь густую листву, освещало лица беженцев, и в этом свете можно было увидеть, как страх и усталость оставили свои следы на каждом из них.

Анастасия устроилась около одного из костров, присев на землю, уставшая, но не позволяя себе полностью расслабиться. Она наблюдала за тем, как некоторые из людей молятся, шепча тихие молитвы, в то время как другие готовили простую пищу, которую удалось сохранить. Словно в ответ на их молитвы, лес наполнялся звуками ночной жизни — шорохами, треском веток и далеким воем, который заставлял сердце замирать.

Рядом с ней уселся брат Алексей, его лицо было серьезным, а глаза полны заботы. Он молчал, но Анастасия чувствовала, что он что-то хочет сказать. Наконец, он нарушил тишину.

— Куда теперь идти? — спросил он, глядя в огонь. Его голос был тихим, но в нём звучала тревога, которую не могли скрыть даже его попытки оставаться спокойным.

Анастасия пожала плечами. Она сама не знала, что их ждёт впереди. Брянск был в огне, и они были вынуждены повернуть. В её голове крутились мысли о том, что Смоленск, скорее всего, также падёт, и рваться туда тоже не имело смысла.

— Нам нужно двигаться в сторону Гомельских лесов, — произнесла она, стараясь звучать уверенно. — А дальше — в западные болота. Там, возможно, мы сможем укрыться. Доберёмся до одного из дальних аванпостов братства, там нас должны принять. Соберёмся с силами, и дальше уже решим как жить дальше. Уверена, мы не единственные кто смог вырваться.

Алексей кивнул, но в его взгляде читалась неуверенность. Он немного помолчал, а затем добавил:

— Многие не переживут дорогу. Мы взяли слишком суровый темп.

Эти слова повисли в воздухе, как тяжелая тень. Анастасия вздохнула, чувствуя, как её сердце сжимается от горечи. Она знала, что это правда. Каждый шаг давался всё труднее, и с каждым днём их шансы на выживание уменьшались.

— Либо погибнет часть, либо погибнут все, — произнесла она, стараясь не показать своего внутреннего страха. — Теократия пала, и нам нужно уберечь хотя бы часть уцелевших людей.

Алексей молчал, его взгляд блуждал по огню. Он понимал, что Анастасия права, но это не облегчало его душу. Они оба знали, что каждый из них несёт на себе груз ответственности за тех, кто остался с ними.

Вокруг них лес наполнялся ночными звуками. Где-то вдалеке раздался вой неизвестных существ, и Анастасия почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Она понимала, что лес, который казался им укрытием, также мог стать их могилой.

— Как ты думаешь, мы сможем найти безопасное место? Я не слышал об судьбе дальних аванпостов очень долго, все же, за все эти годы без поддержки теократии, они могли погибнуть все до единого, — спросил Алексей, его голос был полон надежды, но в то же время и страха.

— Я не знаю, — призналась она, глядя в огонь. — Но мы должны попробовать. Если мы не будем бороться, то уже точно погибнем, и точно не узнаем.

Алексей кивнул, и они оба замерли в тишине, погружённые в свои мысли.

Ночь становилась всё темнее, и Анастасия чувствовала, как усталость накрывает её, словно одеяло. Она знала, что не может позволить себе расслабиться, но её тело требовало отдыха. Она закрыла глаза на мгновение, прислушиваясь к звукам леса, к шороху листвы и далёким звукам животных.

— Нет все же, — тихо произнёс Алексей, прервав её мысли. — Ты веришь, что мы сможем выбраться из этого ада?

Она открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде была искренность, и она почувствовала, что должна ответить правдиво, хоть и начинала испытывать раздражение.

— Я хочу верить, — сказала она, стараясь вложить в свои слова всю силу, что у неё была. — Но вера — это не то, что может спасти нас. Нам нужно что-то делать.

Вокруг них люди продолжали готовить еду, кто-то тихо молился, а кто-то просто сидел в тишине, погружённый в свои мысли. Анастасия чувствовала, что эта ночь может стать решающей. Они должны были использовать каждый момент, чтобы подготовиться к тому, что ждёт их впереди.

— Завтра мы должны будем продолжить путь, — произнесла она, поднимаясь с земли. — Нам нужно будет двигаться рано, пока ещё есть возможность.

Алексей встал следом за ней, и они оба посмотрели на костры, которые горели вокруг.

Ночь окутала лес, и звуки природы слились в единое целое, создавая атмосферу таинственности и тревоги. Костры, разожженные беженцами, бросали мерцающий свет на лица, полные усталости и страха. Алексей, всё ещё сидя рядом с Анастасией, задумался о том, что их ждёт впереди.

— Наверное ты права, лучше уйти подальше, — произнёс он, нарушая тишину. — Это всё же лучше, чем попасть в руки белоголовых дьяволов.

Его слова повисли в воздухе, и Анастасия почувствовала, как в её сердце закралась тревога. Мысль о том, что они могут стать жертвами этих существ, заставляла её внутренне сжиматься.

Чуть погодя, в разговор вмешался брат Игорь, его голос звучал низко и угрожающе:

— Белоголовые — это живые люди, а демоны пришедшие из преисподней. Вечно молчаливые и бессмертные, тем не менее это люди, по крайней мере были ими когда-то. Они не успокоятся, пока не истребят всех, и все рано или поздно попадут им в руки.

Анастасия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слова Игоря были полны страха, но в них также звучала некая правда. Эти существа не оставят их в покое, и их цель — полное уничтожение.

— Не говори глупости, Игорь, — ответил Алексей, стараясь сохранить спокойствие. — Тебя охватил страх перед могучим врагом, но это не повод отчаиваться. Мы должны оставаться сильными и не позволять страху управлять нами.

Игорь лишь пожал плечами, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась тревога. Он не собирался сдаваться.

— Ты не понимаешь, — произнёс он, глядя на костёр. — Удар врага заставил наше государство рухнуть меньше чем за неделю. Они хорошо вооружены, многочисленны и свирепы. Страшный враг, которого нельзя недооценивать…

Спор товарищей разгорался, но Анастасия сидела у костра и особо не вслушивалась в их болтовню, ее мысли были заняты планами на завтрашний день, когда вдруг с окраины лагеря раздался пронзительный крик. Это был не просто крик — это был крик, полный ужаса и отчаяния, который заставил ее сердце замереть.

— Что это? — спросила одна из её подчиненных.

Анастасия не ответила. Вместо этого она вскочила на ноги и, не раздумывая, бросилась в сторону шума. За ней последовали её люди, их лица были искажены страхом и решимостью.

Обычные люди начали паниковать, разбегаясь в разные стороны. Анастасия и её команда пробирались сквозь толпу, стараясь не терять друг друга из виду. Крики становились всё громче, и вскоре они достигли небольшой поляны, где их глазам предстала ужасная картина.

На земле лежало растерзанное тело человека. Его лицо было искажено ужасом, а руки и ноги разорванные, словно жертва дикой звериной ярости. Анастасия почувствовала, как холодный пот выступил на ее лбу.

— Быть на чеку! — крикнула она своим людям. — Проверить округу!

Они начали шарить вокруг, обыскивая кусты и деревья. Но внезапно из-за деревьев раздался жуткий звук — хриплый, пронзительный, словно что-то неестественное вырывалось на свободу. В тот же миг из темноты выскочило существо. Оно напоминало человека, но с длинными, неестественно изогнутыми руками и высоким, худым телом. Глаза его светились жутким красным светом, а рот был полон острых, как бритва, зубов.

— Убирайтесь! — закричала Анастасия, но было слишком поздно. Существо уже накинулось на одного из её послушников, разрывая его на части с такой легкостью, словно это была кукла.

Паника охватила её людей. Они начали стрелять, пули впивались в тушу существа, но оно, похоже, не ощущало боли. Анастасия видела, как один из её людей, пытаясь защитить товарища, был схвачен за шею и мгновенно лишен головы. Крики и стоны смешивались в едином хоре страха и боли.

— Огонь! — закричала она, пытаясь вдохновить своих людей на борьбу. — Что вы смотрите идиоты!

Люди Анастасии отбегали от твари, теряя своих товарищей одного за другим. Вокруг раздавались выстрелы, крики, звуки разрывающейся плоти.

Оно завопило, и этот звук был настолько пронзительным, что Анастасия почувствовала, как его резонирующий гул проникает в её душу. Она попыталась увернуться от его удара, но не смогла. Существо нанесло ей мощный удар в грудь, и она отлетела на несколько метров, потеряв сознание.

Когда Анастасия пришла в себя, мир вокруг неё был окутан тишиной. Она приоткрыла глаза и увидела, что вокруг валяются трупы её людей, их лица навсегда застыли в выражении ужаса. Сердце её сжалось от горя и отчаяния. Как она могла допустить это? Как она могла не защитить своих людей?

Еле встав, она оперлась на дерево, чувствуя, как слабость охватывает её тело. В этот момент к ней подошло подкрепление. Несколько бойцов, которых она послала за помощью, нашли её и начали помогать подняться.

— Госпожа! — закричал Алексей, его голос звучал с тревогой. — Существо пропало! Мы его потеряли из виду!

Она с трудом просипела, глядя на него с ужасом в глазах:

— Собраться... Оно... Оно убило их...Нужно уходить…

Алексей и остальные начали осматривать поле боя, но существо уже исчезло в темноте.

— Нам нужно уходить, — сказал Алексей, его голос звучал решительно. — Немедленно выдвигаемся!

***

В огромном, полутёмном зале, где воздух был насыщен химическими запахами и гулом машин, находился громадный тёмный бассейн. В его глубинах, словно в бездне, молекулы и цепочки РНК собирались в сложные структуры, медленно формируя нечто большее, чем просто бессмысленную биологическую массу. Постепенно, из мрачной воды начинал вырисовываться силуэт — огромный монстр, отдаленно напоминающий человека, но с длинными, изогнутыми руками и острыми, как ножи, зубами, которые сверкали в полумраке.

Когда создание окончательно сформировалось, из-за стенок бассейна появились рослые беловолосые люди в тяжёлых механических костюмах. Их движения были уверенными и слаженными, словно они были частью одной машины. Сложные механизмы костюмов издавали звуки, когда они приближались к монстру, которое, осознав своё окружение, внезапно забрыкалось, пытаясь вырваться из их хватки.

Тем не менее, сверхлюди были сильнее. Они с лёгкостью удерживали его, используя свои механические руки, чтобы зафиксировать каждое движение. В это время другие, такие же рослые и бледные, но одетые в белые халаты, начали подходить ближе. Их голубые глаза сверкали от любопытства и научного интереса. Они начали измерять и щупать монстра, фиксируя его параметры, записывая данные на планшетах и обсуждая между собой.

Монстр, ощущая их прикосновения, вновь пытался вырваться, его длинные руки метались в воздухе, но каждый его протест был подавлен. Сверхлюди, словно приручая дикое животное, продолжали свои измерения, не обращая внимания на его сопротивление. Вокруг них стояли сотни таких же бассейнов, и в каждом из них плавали подобные создания, ожидая своего часа, когда их тоже вытащат на свет, подвергнут изучению, и выпустят на волю.

Глава 87

Сквозь мрак ментального имматериума, пронзаемый лишь тусклым светом мысленных магистралей многих и многих тысяч хомо фунги, живая глобальная карта с тысячами живых частицы обозначающих складки местности и членов грибной общности, раскинувшаяся передо мной, показывала ключевые точки, находившиеся теперь под моим контролем.

Смоленск, Брянск, Орел, Курск, Белгород, Харьков, Воронеж, Елец, Тула, Тамбов, Рязань и Владимир — каждая из этих территорий представляла собой новые стратегически важные узлы, требующие неустанного внимания и защиты от партизан, продолжающих оказывать сопротивление, эти города были захвачены моими людьми и теоретически стирая все точки развития на которых основывалось экономическое могущество московской теократии, но окружные территории все еще нужно было приводить к порядку, поскольку остатки вооружённых сил врага все ещё были боеспособны и рыскали по сельской местности как тараканы.

Восстановление порядка среди местного населения стало одной из ключевых задач, стоящих перед командованием, нужно было держать население в узде, пока мы не вывезем всех к себе и не переработаем. Необходимо было подавить сопротивление, если нужно самыми жестокими, и изуверскими методами, ведь на этот раз людей в разы больше чем моего собственного населения, разница намного значительнее чем это было в первый раз, и если выпустить ситуацию из под контроля это могло закончиться плохо. Каждый квадратный метр земли должен был быть очищен от врага, чтобы восстановить спокойствие в этих регионах, и заново их заселить тем кем нужно.

Каждый крупный населённый пункт был в фокусе внимания моего, и моих старших центурионов. Наведение порядка, ограбление всего ценного, и вывоз населения – все это шло непрерывно, сразу как только в той или иной области затихали бои.

Мне даже пришлось ускорить выведение новых побочных видов которые помогали бы мне осваивать новые территории. Чудовищные твари в глазах посторонних, для меня же прекрасные инструменты с помощью которых будет в разы легче прочёсывать труднодоступную местность в поисках недобитков. К тому же я параллельно приступил к разработке новых методов распространения моих спор, старые методы явно уже были недостаточны – гидры распыляющие летучие частицы, грибницы простирающиеся на многое километры под землёй, инфицированные птицы, все это требовало радикального улучшения, и перспективного развития.

Но, это дело ближайшего будущего, на ровне с развитием техники, и механики, в том числе и той что будет напрямую срощена с грибными системами. А пока надо было заняться прямым освоением захваченных территорий.

Например, на Смоленске, было принято решение выделить несколько десятков легионерских рот и один танковый батальон для выполнения задачи по патрулированию окрестностей, и подавление самых крупных подразделений, которые успешно затаились в лесах. Остатки подразделений партизан, несмотря на свое истощение, все еще представляли собой угрозу, которую необходимо было не только уничтожить, но и предотвратить возможность их перегруппировки, а поскольку все еще была населена лояльным населением, такое вполне было возможным, гражданское население нас боялось, и по тихому ненавидело.

Патрулирование местности, и последующее истребление смутьянов должно было стать не просто рутинной задачей, а агрессивной операцией по выявлению и ликвидации врага. Людей конечно катастрофически не хватало, порой на многие километры вокруг кроме двух-трёх легионеров не было, впрочем даже один возвышенный мог без труда победить большой отряд, каждый солдат был самостоятельной боевой единицей. Враги этого по началу не понимали, и даже нападали напрямую, полагая что существенный количественный перевес им поможет, хотя с чего они так решили, как будто первые дни войны не показали катастрофический разрыв между обычным человеком, и хомо фунги. Так и выходило, после таких атак, прибавилось полянок, и рощ с распотрошёнными трупами партизан, со временем они начали нападать исподтишка, обустраивая засады.

Следующий пункт — Орёл. Здесь было решено создать больше мобильных групп, способных перебрасываться в соседние города и участки на подмогу, состоящую из разведывательных дронов и легких бронемашин. Их задача заключалась в сборе информации о передвижениях партизан, блокировке возможных путей отступления, и поддержка других подразделений. Информация ключ к успеху особенно при ограниченном людском ресурсе, и не упускать ни одной возможности для получения разведданных было крайне важно. Разведывательные дроны, оснащенные новейшими визорами, должны были обеспечить преимущество, позволяя заранее выявлять потенциальные угрозы. Каждая минута на счету, и чем быстрее удастся получить информацию о передвижениях противника, тем меньше шансов у него будет на успешное сопротивление. Это позволяло эффективно контролировать обстановку и готовиться к возможным атакам со стороны партизан, которые могли попытаться воспользоваться каждой слабостью.

Брянск и Курск также требовали внимания. Приказ о выделении дополнительных сил для патрулирования этих территорий тоже был отдан, главное обеспечить надежную защиту от партизанских групп. Здесь, особенно было много церковных хранилищ с древними технологиями, оказывается в этих приграничных городах базировались базы так называемых поисковых групп, которые собирали технологические артефакты прошлой цивилизации, их экспедиции порой уходили далеко за пределы Восточной Европы в поисках древних технологий, по крайней мере если аудит по записям, и исчерченным картам. Эти поисковики собрали много чего ценного, и нужного, что теперь будет использовано мной. Правда для этого нужно было все это вывозить, и мало того нужно было все это обеспечит надёжными людьми, так и поставить охрану, чтобы никто по дороге не украл дорогой груз. Из-за этого в том числе, между двумя этими городами не хватало патрулей которые просто давили бы отряды партизан. Хотя колонны с подкрепления каждый лень въезжали на оккупированную территорию, а с восстановлением железнодорожного сообщения, подкрепления поступали целыми эшелонами.

Белгород и Харьков, самые густонаселённые области во всей теократии, несмотря на близость малороссийской, и южной пустоши, многочисленные фермы, и поселения жиревшие на чернозёме, кормили огромное население. Выделение дополнительных сил для охраны обозов, с продовольствием, и местным населением, которое планировалось вывезти в безопасные районы, стало приоритетом для местных центурионов. Люди, которых вывозили, в силу их большого количества очень часто представляли проблему, а иногда и препятствие.

Люди порой были настроены весьма агрессивно, и сопротивлялись с оружием в руках, тем самым усиливая издержки от перемещения населения в домашние провинции. Причем люди делали это с остервенением не жалея себя, и других. Я же видя это, понимал что такими темпами, в боях с легионом, они все убьются в ноль об мои войска, нельзя было этого допустить, поэтому пришлось из-за этого строить резервации прямо там, и даже возвести небольшие черные бассейны, чтобы прямо там возвышать тех, кто принял грибные истины.

Но, даже так, поток населения был огромен, и мне приходилось напрягаться во всех смыслах, чтобы устроить людей в максимально короткие сроки, и дело было не только в жильё, которое местами вполне себе было готово, а в охране, еде, воде, элементарно нужда в электричестве, и нормальной канализации. И это учитывая что население часто было адски агрессивным, и столь же адски тупым. Возвышенным хомо фунги, приходилось прямо на местах с дубинкой в руках прививать уважение, кротость, базовые навыки по пользованию санузлом, и прочими благами цивилизации.

На одну только охрану колонн с беженцами, были выделены несколько десятков полнокровных клонических батальонов подкреплённых отрядами легионеров, осознавая, что их задача будет сложной и рискованной. На пути могли возникнуть неожиданные препятствия, поэтому была создана резервная группа, готовая прийти на помощь в случае необходимости. Каждое движение колонн тщательно спланировано, чтобы минимизировать риски и обеспечить безопасность людей. Действовать быстро и решительно было, чтобы предотвратить любые попытки партизан вмешаться в процесс вывоза населения.

Воронеж, Елец, Тула, Тамбов, Рязань и Владимир также не остались без внимания. Всем подразделениям помимо зачистки сельской местности, было приказано дополнительно усилить охрану проходящего мимо людского тракта, которые так назвали сами местные, это было нелишним чтобы предотвратить возможные нападения со стороны партизан.

Контроль над территорией должен был сочетаться с созданием временных лагерей в этой местности, чтобы перегоняемое население могло хотя бы недолго, но отдохнуть и перевести дух. На границе с оккупированными территориями началось строительство временных лагерей, и темпы этого процесса требовали увеличения. Беженцев было много, и каждый день приходилось принимать решения о распределении ресурсов. Были выделены дополнительные материалы для строительства, а также привлечены местные жители и их домашние рабочие клоны к этому процессу.

Это не только естественным образом ускоряло темпы строительства, но и помогало наладить контакт с беженцами, которые могли видеть в моих людях не только мясников и грабителей, но и вполне адекватных лиц, способных в конструктив, что сыграет хорошую роль в будущем, а также усилит эффективность моего ментального давления. Создание безопасных условий для тех, кто нашел укрытие от насилия и хаоса в самом неожиданном месте, демонстрировало им, что мои люди способны на восстановление мира и порядка, показывая мою цивилизацию с другой, более человечной стороны.

Процесс только в самом начале, на завоёванных землях с каждым днем напряжение никак не спадало, остатки войск теократии все таки смогли перегруппироваться, и организовано досаждали мне. Война не оставляла места для ошибок, ни для одной из сторон, и хоть ресурсы теократии невероятно оскудели по сравнению с тем что было, тем не менее военная удача похоже была на их стороне, и ряд диверсий увенчались успехом.

Впрочем, надо было думать какой ценной им доставался этот успех, нередко когда они взрывали железнодорожные составы, или колонны с припасами, погибали их бывшие соотечественники, и подобное не добавляло повстанцам симпатии у местного населения. Каждое решение и каждое движение имели значение, отчаявшиеся повстанцы видимо так не считали, за что они и поплатились, спустя какое-то время местное население стало слабо их поддерживать, или вовсе перестало это делать. Анализ данных, собранных разведкой, позволял корректировать планы в зависимости от ситуации.

Со временем я начал создавать группы из новообращённых жителей теократии, которых отправлял в сельскую местность под видом партизан, те втираясь в доверие местных, и вступая в контакт с некоторыми отрядами партизан уничтожали их, одновременно вводя сумятицу в их рядах, и запутывая лидеров сопротивления.

В условиях войны необходимо было быть готовым ко всему, и каждая деталь могла оказаться решающей, к сожалению теократы этого никак не могли это уяснить, и теряли из-за этого больше, чем могли приобрести из сложившейся ситуации.

Моральный дух партизан ослаб, трудно было сопротивляться, когда местное население в конце концов ненавидело тебя, и твои усилия не ценятся, и было непонятно куда двигаться. В конце концов, все их усилия пропадали даром.

Со временем сопротивление ослабевало, а я уже начал больше выделять людские ресурсы на распространение грибных саженцев, чтобы усилить мое присутствие на этих новых землях.

***

Центурион одного из легионов, стоял на краю мутировавшего леса, его глаза скользили по пожухлой зелени, которая простиралась до самого горизонта. Лес выглядел как полумёртвое существо, дышащее и шевелящееся под легким ветерком. Стволы деревьев, покрытые мхом и лишайниками. Запах сырой земли, прелой листвы и свежего мицелия наполнял воздух.

На тактическом планшете, установленном на его левом запястье, отображалась карта зоны развертывания. Красные точки указывали на уже установленные мицелиальные генераторы, зеленые – на места, где еще предстояло посадить саженцы, а желтые – на участки, требующие дополнительного анализа. Они продвигались по заранее определенному маршруту.

Центурион заметил, что один из бронетранспортёров задерживается в районе сектора 4-Б. Он увеличил масштаб карты и увидел, что транспорт застрял в болоте. Это была небольшая проблема, но каждая задержка могла повлечь за собой цепную реакцию, поэтому он немедленно отправил сигнал поддержки, чтобы отряд технического обслуживания мог быстро устранить проблему.

Центурион продолжал руководить действиями легионеров, которые, словно муравьи, трудились, выгружая контейнеры с саженцами и закапывая их в землю. Каждый саженец был тщательно выбран. Некоторые из них произносили молитвы, обращаясь к грибному государю, прося о благословении для своих усилий. Центурион вздохнул, ему это не нравилось, но все же он понимал, что это не просто ритуал — это часть их культуры, часть того, что делало их общество уникальным, хотя сам он не поддерживал такие воззрения.

Внезапно его сенсоры зафиксировали отклонение от нормы. Уровень радиации в секторе 3-А повысился. Центурион быстро проверил данные и отправил разведывательный дрон для дальнейшего анализа. На экране появилось изображение: небольшая группа диких животных, напоминающих гигантских кабанов, разрывала землю в районе одной из посадок. Урон был незначительным, но он знал, что это может стать проблемой. Эти животные могли повредить саженцы и помешать операции. Он немедленно направил отряд легионеров с дополнительными средствами защиты, чтобы устранить угрозу. Внутри него возникло беспокойство: легионеры могли пострадать, если не предпринять меры.

Тем не менее, несмотря на некие эмоции это была обычная рутина, таких отрядов были многие десятки по всей территории бывшей теократии. Великая Грибница пожирала эти земли.

***

Ангар гудел, как улей, переполненный ожиданиями и тревогой. Воздух, пропитанный запахом озона и дезинфектанта, висел тяжелым, влажным пологом. Под низкими, армированными бетонными сводами, уходящими в непроглядную тьму, тянулась бесконечная очередь. Сотни людей, одетых в стандартную серо-зеленую униформу, медленно, но неуклонно двигались к цели – огромному, черному бассейну, заполненному мерцающей, словно ртуть, жидкостью. Бассейн, окруженный сложной системой труб и кабелей, напоминал алтарь какой-то жуткой, технологической религии.

Надзиратели – высокие, широкоплечие люди с пепельно-серыми волосами и пронзительно-голубыми глазами – стояли на некотором расстоянии от очереди, их лица были непроницаемыми масками. Некоторые из них держали в руках автоматические винтовки, стволы которых были направлены не на людей, а куда-то вдаль. Другие, облаченные в более легкую форму, записывали данные на планшеты, сверяясь с огромными дисплеями, висящими на стенах. На дисплеях мелькали строки кода, биометрические данные и графики, похожие на кардиограммы.

Очередь двигалась медленно, размеренно, как конвейер на заводе. Люди, стоящие в ней, были разных возрастов и комплекций, но их лица выражали одно и то же – смесь надежды, страха и фанатичной преданности. Они молчали, изредка переглядываясь, но в их глазах не было ни дружелюбия, ни враждебности – только усталое ожидание. Каждый из них знал, что ждет его впереди: полное погружение в генетически модифицированную жидкость, процедура, которая навсегда изменит их тела и умы.

Один из надзирателей, мужчина с жестким, словно высеченным из камня, лицом, провел сканером по руке стоящего в очереди молодого человека. Сканер издал короткий писк, и на планшете надзирателя замигали красные символы. Надзиратель кивнул, и молодой человек сделал шаг вперед, подойдя к краю бассейна. Он глубоко вдохнул, его лицо исказилось от напряжения, и он медленно опустился в темную жидкость. На мгновение поверхность бассейна забурлила, затем успокоилась, стала гладкой, как зеркало.

Через несколько минут молодой человек вынырнул из бассейна. Его лицо было бледным, но глаза горели необычным, ярким голубым светом. Его тело стало заметно выше и шире, мышцы напряглись, под кожей проступили рельефные контуры. Его волосы, раньше темные и редкие, теперь были густыми, пепельно-серыми, как у надзирателей. Он выглядел…совершенным. Идеальным образцом нового человека, выкованного в пламени генетической инженерии.

Надзиратель проверил его биометрические данные еще раз. На этот раз на планшете загорелся зеленый свет, подтверждающий успешное завершение процедуры. Молодой человек, еще немного шатаясь, отправился к выходу, оставив после себя место для следующего кандидата. Процесс повторялся снова и снова, без остановки, как хорошо отлаженный механизм. Каждые несколько минут из бассейна появлялся новый, усиленный человек, готовый служить новой эре, эре генетически совершенных воинов.

Глава 88

Утро, бывший северный фронт, оккупированная мной территория бывшей Московской теократии.

Свет первых лучей зари пробивался сквозь густую листву, создавая на земле причудливые полосы света и тени. Лес, в котором двигалась колонна, был когда-то частью обширных природных богатств довоенной центральной России, правда сейчас это жалкие крохи, по сравнению с тем что было когда-то; тем не менее, даже так огромный "зелёный" массив впечатлял своими размерами, в частности величиной редких деревьев-мутантов.

Кстати о мутантах, лес полный скрытых угроз и возможностей для удачливого постапокалиптического охотника. Мутантская фауна была настолько здесь распространена, что даже прямо сейчас, рядом с колонной боевой техники легиона, можно было заметить редкие стайки уродливых порождений нового страшного мира.

Но, не за этим я вел сюда войска. Согласно последним разведывательным данным, партизаны — остатки местного сопротивления — укрылись в этом лесу. Потерявшие последние крупицы поддержки вместе с увезенным на восток верным им населением, которое по возможности молча помогало подполью, и конечно не встретив поддержки у новых колонистов, (справедливости ради, в переговоры с новым возвышенными населением, партизаны вступали редко, а если и пытались ничего кроме отпора не получали) они начали слабеть, и приняли решение отступить вглубь своих родных лесов, теряя одно убежище за другим.

С каждым днём набегов с их стороны становилось все меньше, а организованные диверсии и вовсе стали редкостью. Думается мне, с исчезновением этого убежища, откуда велась организованная координация всего сопротивления севера, мелкие группки, лишённые командования, не смогут нормально работать, и скоро полностью исчезнут.

Сейчас со мной боролись самые отчаянные и упрямые, как можно было догадаться из среды так называемых «слепцов». Другие кто послабее давно уже погибли, а те кто восприимчив сразу же поддались моему влиянию, и в первые недели, когда я начал активно осеменять всю оккупированную территорию своими спорами и саженцами, они мучаемые галлюцинациями уходили из лесов, и присоединились к нам. Подобное сопровождалось большой кровью, и жертвами, поскольку те же «слепцы» не могли на это спокойно смотреть, поэтому часто убивали прозревших, ну или сами погибали.

После того как я отделил зерна от плевел, партизаны были очень сильно ослаблены, но также это значило, что в их рядах теперь самые радикальные, и невосприимчивые, с небольшой примесью моих информаторов, тем не менее, сжигаемые страхом, и паранойей, они были очень опасны.

Их база была хорошо замаскирована и укреплена, так что прямое столкновение могло обернуться катастрофой. Цель заключалась в том, чтобы воспользоваться преимуществами местности и тактическими маневрами, минимизировать потери по возможности с обеих сторон.

Собрание офицеров для краткого брифинга. На столе лежали карты с отмеченными ключевыми точками и возможными путями продвижения. Грибные центурионы стояли на коленях перед огромным саженцем который исполнял функцию био-передатчика, прямо сейчас они получали рекомендации от меня и целого консилиума стратегов, и специалистов которые были разбросаны по разным точкам центральной России, которые как и они выполняли свой долг.

Конечно способность легионеров адаптироваться к условиям боя и действовать слаженно внушала уверенность, тем ее менее такие брифинги были обычной частью военной рутины, и неким ритуалом отдания почтения с их стороны в мой адрес. Тем более конкретно это подразделение было весьма религиозным, и такое поведение ожидаемо. Другие подразделения, например состоящие из так называемых «атеистов» не стоят на коленях во время брифинга, хотя ментальные волны восхищения и глубокого почтения не слабее чем у «верующих».

Вот связь закончилась, совет определился с основными моментами, и сеанс закончился, через какое-то время легионеры вставали на ноги.

— Действовать нужно быстро и решительно, — произнес центурион, глядя в глаза каждому из подчиненных. — Партизаны знают, что мы идем за ними. Они будут использовать каждую возможность, чтобы нанести удар. Во время боя использовать только ментальную связь…

Несколько минут спустя, батальоны были распределены по трем направлениям. Первый батальон, состоящий из тяжелобронированных легионеров, специализировавшихся на штурме, должен был продвигаться через центральную часть леса, создавая давление на противника, принимая весь огонь на себя, и прорываясь сквозь оборону. Второй батальон, вооруженный дальнобойными орудиями, и дронами займёт позиции за холмами для обеспечения огневой поддержки, подавления боевых точек врага, а также обеспечит работу беспилотных машин. Третий батальон будет действовать в качестве резервного, готового вмешаться в качестве второй волны, и одновременно возьмет местность под оцепление.

***

Сигнал к началу операции был дан. Артиллерию я не стал применять, лишь точечно ударив беспилотниками по огневым точкам. В тылу суетились специалисты хомо фунги, и обслуживающий персонал из мясных клонов, они готовили воздушные аппараты к атаке: заправляли их, заливали топливо, проверяли аккумуляторы, и прочие детали.

Десятки дронов сорвались в небо, и тихо загудев двигателями ринулись в сторону лагеря, в какой-то момент из лесной чащи по машинам начали стрелять, скоро все небо объяли трассеры от многочисленных чёрточек выстрелов. Оператор дронов в свою очередь начали виртуозно выцеливать огневые точки, склады с припасами, и укрепления забрасывая их бомбами, скоро вся база накрылась взрывами. Блиндаж собранный из толстых брёвен рванул, осыпая местность вокруг щепками, и толстыми кусками острой древесины, убивавшей людей вокруг.

Внизу забегали партизаны, которые пытались спасти раненных, потушить горевшие укрепления, и вытащить боеприпасы, спасти хоть что-то от огня.

Тем временем легионеры, одетые в утяжелённую версию силовых костюмов, шумя как тракторы пошли сквозь лес. Их движения были слаженными, как у хорошо отлаженного механизма, между ними бегали отряды лёгких стрелков из числа мясных клонов. Я все это время следил за картой, отмечая каждое перемещение, и внося корректировки в план.

Первый батальон достиг границы видимой границы убежища. Заработали автоматические пушки, и тяжёлые пулеметы, плотный поток пуль накрыл позицию повстанцев, стирая самых медлительных из них в кровавую кашу, тех кто не успел укрыться. Активировали дронов-разведчиков для получения визуальной информации о ситуации на передовой. Я видел глазами своих людей изображение: несколько партизан, вооруженных автоматами, стреляли по тяжёлому легионеру, выбирая искры из его бронированных панелей, в ответ он направил свой наручный пулемёт установленный прямо на механическую руку, в их сторону, шесть стволов закрутились и начали выплевать сотни пуль в секунду, пули полетели в сторону партизан убивая их на месте. Плоть людей разорвало на куски, разрывая их конечности на фрагменты.

Сбоку от легионера бегали клоны, и тоже активно поливали огнём дальние позиции, среди них уже были потери, в отличие от легионеров, но не такие высокие как у партизан. Почти полностью прикрытые бронежилетами, плитами, шлемами, и прочей экипировкой, благодаря этому они были довольно живучи. Прикрываясь за деревьями, и легионерами в силовой броне они довольно эффективно контролировали те сектора обстрела, до которых тяжёлой пехоте в силу своей неповоротливости не было дело. Например, иногда из густых кустов по клонам, и легионерам открывали огонь из автоматов, или чего потяжелее. В ответ кусты накрывали всем что есть, разметая куст вместе со стрелком, и почву на мелкие куски. Затем клоны подбегали до руин, и находили там остатки входа в туннели. Все подступы к убежищу были изрыты такими подземными коммуникациями.

В ста метрах от этого места, один из легионеров пытался пройти через кусты, и внезапно подорвался на противотанковой мине. Заряд оказался достаточно сильным, и костюм который весил почти полтонны с человеком внутри подбросило на три метра. Толстая броневые пластины не выдержали, и осколки прошили днище костюма.

Внизу защита хоть и была надёжной но этого было недостаточно, хомо фунги внутри получил критические повреждения, тем не менее он не погиб, регенерация, и невероятная живучесть сыграли. Кровотечение остановилось в ту же минуту, вместе с тем как организм отторгал осколки, которые были еще горячими. Сами системы костюма сработали как надо, и через специальные трубки пронизывающие весь костюм начали заполнять зазоры специальной пеной, которая сразу начала твердеть, превращаясь в массу сравнимой по крепости со сталью.

Легионер еле дыша поплёлся обратно, когда он повернулся в его заднюю панель прилетело несколько выстрелов из крупнокалиберного ружья, несколько пуль ударили по костюму с такой силой, что он нехотя пошатнулся, и свалился с ног. В ответ по позиции стрелка сразу же прилетело несколько осколочных гранат, разворотив все в щепки, оттуда выполз раненый партизан полностью покрытый кровью, его тело было покрыто осколочными отверстиях, он терял много крови, тем не менее он вдруг попытался встать, в этом момент ему в затылок влетела пуля отправленная одним из клонов, партизан охнув нелепо согнулся подогнув ноги и начал падать, по его корпусу прилетело еще несколько пуль выбивая клубы пыли и бурой от земли кровавой плоти.

Тем временем еще несколько легионеров, и групп клонов были подорваны на минах, судя по всему на них было дистанционное управление и партизаны спокойно их подрывали с расстояния. Иногда с каких кустов начинали вести обстрел затаившиеся смертники, которых тут же решетили пулями, или затаптывали легионерским сапогом, в буквальном смысле. Тем не менее, атака шла без остановки, раненого легионера уносили в тыл, мимо него проносились свежие отряды легионеров, и бронированных огнемётчиков, которые громко вознося хвалу в мой адрес, четко зачитывая псалмы сжигали каждый подозрительный куст.

Скоро это принесло плоды, особая смесь была очень гремучей, сразу налипала на кожу, и под давлением многожильных клапанов огнемёта прекрасно закачивались в туннели превращая их в филиал ада. Скоро из под земли начали выбираться изуродованные огнем люди, те верещали, и корчились охваченные огнём, в муках боли не разбирая кто враг, а кто друг. В такой ситуации их старались спасти, поскольку они больше не представляли угрозу.

Цепочки тяжёлой, и легкой пехоты продолжали идти дальше обстреливая укрытия партизан. Казалось десятки тысяч черточек от пуль свистели в сторону позиций врага, настоящий дождь из стали разгрызал укрытия, разгрызал плоть, разгрызал камень.

Одновременно с этим, когда огнемётчики закончили отрабатывать по туннелям, чуть погодя туда запустили ксеноморфов. Партизаны явно забились еще глубже, а пламя даже под сильным давлением не могло пробиться дальше, и я не желая губить жизни в напрасную, запустил туда этих существ, рассчитывая что они быстренько вытащат оставшихся.

Из кузовов грузовиков выбежала целая десятка сообразительных тварей. Загонщики подтащили пленного партизана в центр стаи, и позволили им его обнюхать его. После этого рослый легионер грозно рявкнул команду, и твари резко ринулись в сторону люков. Рыкая, и шипя они проползли внутрь.

***

Боже, боже, боже! Что же за твари! Загнали нас в эти болота! Помилуй Господи! Как же болит нога!

Я посмотрел на свою обожжённую ногу, ткань от брюк налипла на нее, доставляя ещё больше страданий. Боясь ее потревожить, медленно пополз в противоположную часть подземного блиндажа. Сверху слышались звуки боя, взрывы, стоны моих соратников. Я слышал крики нормальных людей умирающих за правое дело, но безбожные ублюдки молчали, никогда не слышал чтобы они в принципе говорили. Вспомнив как они молча, и без единого крика напали на нас, я поёжился.

Как есть мертвецы! Как есть войско из преисподней! Сколько их видел всегда так, ни слова, ни крика, ни команды, лишь тихая смерть. Молчаливые шеренги, шли один за другим, под крики моих братьев из боевого клира, и верных послушников.

Но ничего, им тут меня не достать! Они хотели меня сжечь, но Фрола так легко не сломить! Так легко Фрола не достать!

Наконец-то добравшись до противоположной стенки блиндажа, пахнущей сырой землей и порохом, начал быстро шабрится в ящиках, пытаясь найти бинты и припарки. Нога продолжала ныть сводя меня с ума, и я тихо подвывал.

Вдруг услышал громкое копошение где-то сверху. Оставив в покое ящики я испуганно посмотрел вверх, одновременно молясь всем святым и надеясь что это не осыпались верхние сегменты туннелей. Иначе мне придётся туго, из такой глубины мне одному никак не выбраться, особенно если придётся копаться через завалы. Через минуту копошение сместилось вниз, и это было уже странно, похоже это что-то другое, точно не обвал туннелей, случилось нечто совсем иное, и это «иное» стремительно движется.

Меня радовало что меня не завалит тоннами земли, но одновременно настораживало, пугало другое. Что, или кто это мог быть?

Я медленно потянулся к своему автомату, и подполз спиной к стене, и вцепившись руками за цевьё смотрел в оба.

Время текло как песок, и я не мог точно сказать сколько я так просидел, возможно час, или только минуту. Настолько мне было страшно. Пот лил ручьём, а паранойя подбрасывала все больше страхом в мой разум.

В какой-то момент мне даже начали чудиться глаза в темноте. Стоп! Глаза!? Не раздумывая я пустил очередь в сиюминутное виденье. Впрочем, «виденье» было вполне материальным. В ответах очередей я увидел чудовищную морду, и массивную тушу, которая неумолимо ползла ко мне будто игнорируя свинцовые болванки вгрызавшиеся в чужеродную плоть. Я вопил, в ужасе не смея отвести взгляд от существа. В конце концов пули закончились, а тварь зарычав кинулась на меня.

Волна боли охватила меня, чудовище вцепилось мне в ногу. Не в силах вынести этого, я потерял сознание.

***

Партизаны, начали отступать ближе к центру укреплённого лагеря, судя по всему они понимали что пути отступления отрезаны, поэтому они планировали отдать свои жизни подороже. Я наблюдал за тем, как израненные монахи, и бывшие крестьяне пытались организовать оборону, наваливая деревья и мешки с землёй друг на друга, образуя что-то вроде примитивного укрытия. На это было любопытно смотреть, учитывая что это никак мне не повредит.

Переключение на вторую группу, наводчики заняли позиции на холмах. «Огневая поддержка, огонь по целям», — отдана команда, и расчеты выпустили еще один рой из беспилотников. Машины-камикадзе начали изничтожать наспех возведённые баррикады, поднимая облака пыли и дыма. Это дало легионерам возможность продвигаться вперед, не опасаясь ответного огня.

«Третий батальон, вперед! Поддержите первый!» — ментальный крик в общий эфир. Легионеры, находившиеся в резерве, быстро двинулись в атаку, создавая давление на противника с флангов, и тыла.

Ситуация на передовой становилась все более напряженной.

После минуты интенсивной стрельбы партизаны начали паниковать. Отдан приказ о последнем штурме.

Сквозь дым и хаос было видно, как партизаны начали сдаваться. Это был важный момент, я взял почти каждого легионера и клона под личный контроль, чтобы они не сделали никаких глупостей. Сдавшихся, намерено не трогали, а выводили в тыл; мы сломали дух сопротивления на этом участке фронта, ни к чему тратить их жизни попусту.

С высоты я наблюдал за полем боя, над всей территорией. Мой взгляд охватывал всю картину: легионеры, облаченные в массивные доспехи, двигались слаженно, как единое целое, под моим руководством.

В воздухе витал железистый запах крови, и древесины смешиваясь с дымом от взрывов. Я видел, как партизаны, пытаясь скрыться, метались между нагромождёнными развалинами, их лица искажены страхом. Один из них, с растрепанными волосами и дрожащими руками, споткнулся и упал, когда беспилотник разорвался неподалеку. Взрыв откинул на несколько метров, и он приземлился, не в силах подняться, его тело было изранено осколками.

Легионеры, следуя моим указаниям, занимали ключевые позиции. Я направлял их, указывая на слабые места обороны, которые открывались с каждой минутой все больше и больше. Мой голос, раздавался в их мыслях, подсказывая, где нужно атаковать, а где — отступить.

С высоты я видел, как один из моих легионеров, не щадя себя, бросился вперед. Пулеметным огнём он снес десяток партизан, и те взорванными кусками плоти размазались по земле. Легионеры и клоны, накатывались на партизан, сметая все на своем пути.

Но и партизаны не сдавались без боя. Я видел, как один из них, с окровавленным лицом, пытался забросить самодельную гранату в ряды мясных клонов, заранее расчищавших раскоряченные укрепления от затаившейся пехоты партизан. Он полз из-за всех сил, его движения были отчаянными, почти судорожными, но он собрал последние силы, чтобы нанести врагу максимальный урон. Граната взлетела в воздух, оставляя за собой дымный след, и упала прямо в гущу строя. Раздался глухой взрыв, сопровождаемый криками боли и ужаса.

Когда дым рассеялся, я увидел, что несколько клонов лежали на земле, их броню изрядно покорежило. Один из них, молодой парень, судорожно хватался за рану на животе, из которой хлестала кровь. Его крики эхом разносились по полю боя. Следом шла тяжёлая легионерская пехота и разметала огнём партизан которые хотели было пойти в контратаку.

Партизаны, окончательно подавленные начали отступать, прикрывая друг друга. Я видел, как они волокли своих раненых товарищей, оставляя за собой кровавые следы.

Сверху застыл крупный беспилотник с пулемётным турелями, направив крупнокалиберные стволы в вниз, они начали медленно вводить в сторону бегущих партизан.

Когда он открыл огонь, стрельба была ровной и беспощадной, пули, словно смертоносные стрелы, разрывали воздух, находя свои цели среди партизан. Я видел, как один из них, с длинными волосами и в изношенной куртке, пытался укрыться за камнем, но не успел. Пуля попала ему в плечо, и он с глухим стоном упал на землю, его тело дернулось от удара, а затем он, задыхаясь, начал ползти, оставляя за собой след из крови.

Другой партизан, увидев своего товарища, бросился к нему, но в этот момент из пулемёта раздался ещё один залп. Пули пробили воздух, и я увидел, как второй боец, с лицом, полным решимости, вдруг замер, его ноги подкосились, и он упал рядом с раненым. Специально стреляли так, чтобы их раны не были летальными. Следом прилетело еще несколько дронов.

Операторы не останавливались, дроны работали, как часы, я заметил, как к месту боя начали подтягиваться ещё несколько партизан с ракетницами, но они не успели занять укрытие. Пули продолжали свистеть, и вскоре один из них, высокий и худощавый, с рюкзаком за плечами, упал, схватившись за грудь. Его глаза расширились от ужаса, он не мог понять, что произошло, и, пытаясь подняться, снова рухнул на землю, оставляя вокруг себя красное пятно.

Внезапно, одна из машин перестала стрелять, механизм замер освобождая один из секторов позволяя партизанам двигаться свободнее, в этот момент один из партизан, выбравшись из укрытия, бросился в его сторону, с самодельной ракетницей в руке. Ракета вылетела и полетела в сторону скопления дронов.

Раздался оглушительный взрыв, и беспилотники разметало. Когда дым рассеялся, я увидел, что один дрон все таки падает на землю, его корпус был изрезан осколками, а вокруг него падали многочисленные острые обломки.

Так вышло что осколки упали рядом с группой наступающих легионеров, они стояли на краю леса под защитами крон обстреливая отступающих партизан, тем не менее осколки поразили одного из них. Упавший дрон взорвался, и большой кусок корпуса дрона как копьё пронзило его плечо. Он упал на колени, я сразу начал блокировать боль, и контролируя психический крик. Я заставил остальных его товарищей вытащить злосчастный осколок. После этого на плече образовалась зияющая, жутко кровоточащая дыра.

Через несколько секунд, словно под действием невидимой силы, рана на его плече начала затягиваться. Кровь, струившаяся по его руке, постепенно останавливалась, а ткани восстанавливались с поразительной скоростью. Боль уходила, и вскоре на его плече осталась лишь тонкая полоска, как напоминание о том, что произошло.

Я резко обернулся и увидел, как группа легионеров схватила того самого партизана, который пытался скрыться в тени деревьев. Их лица были искажены ненавистью, а глаза светились зловещим огнем. Я чувствовал их возмущение, так что предпочёл не вмешиваться.

Один из них, крупный и мускулистый, схватил партизана за волосы и, не задумываясь, прижал его к земле, не испытывая ни малейшего сожаления, положил ногу на голову и начал давить. Давление было настолько сильным, что раздался хруст, словно треск сломанного дерева. Партизан закричал, но звук быстро затих, когда его череп раскололся, как скорлупа яйца.

Бой закончился, последние партизаны в этой местности были уничтожены, и большая часть бывшей московской теократии была зачищена от партизан. Конечно осталось много неизведанных областей, но организованное сопротивление было подавлено.

***

Несколько бронированных машин стояли перед уничтоженным космодромом. Рослый мужчина смотрел своими ярко-голубыми глазами на наследие своих предков. Он снял кепку, и прошёлся пятернёй по своей пепельной шевелюре, и вздохнув, прошел чуть вперёд. Он сделал три шага, под ногами что-то заскрипело, какой-то металл. Отойдя чуть назад, он наклонился, и прошелся пятернёй по железному указателю. Стерев налипшую грязь, он увидел едва различимые буквы. «Космодром Пле…»

***

Мужчина в респираторе, броне, и тёплой одежде , сидел на верхнем этаже заброшенного здания, в бывшем районе плотной застройки. Комната в которой он устроился обдувалась всеми ветрами, и если долго здесь находится можно было околеть насмерть.

Рядом с ним стоял его потёртый Калашников, в то время как он настраивал радиоприёмник пытаясь поймать сигнал, в отчаянной надежде, что возможно он не сошел с ума, что это не было видением.

Глава 89

Створки ворот засияли от ярко-голубого света. Несколько сварщиков медленно вскрывали вход в подземный комплекс под космодромом. Пепельноволосые мужчины и женщины в спецовках, и противогазах с специальными темными линзами, ловко орудовали горелками.

Сзади стояло множество людей; тяжелые пехотинцы легиона, между ними бегали подразделения мясных клонов, чуть позади стояли отряды снабжения, ученых, и специалистов-инженеров.

Несколько биотиков бдели между толпой, и бригадой сварщиков которые вскрывали главные ворота в нутро древнего бункера. Их голубые глаза излучали жуткий свет, а тела покрытые энергетической оболочкой сияли в ночи, они смахивали многочисленные искры летевшие в их сторону.

Наконец всполохи от сварочных аппаратов перестали лететь. Сварщики отошли в сторону, вперед вышли биотики, и они без особых усилий начали сдвигать ржавые ворота в сторону. Словно маги вздели руки, охваченные энергией.

Створки начали медленно съезжать в забитые мусором пазы, и издавать протяжный вой исходящий от давно проржавевших деталей. С потолка начала осыпаться пыль, и кусочки бетона, видимость резко ухудшилась, а створки продолжали съезжать под воздействием сил биотиков. Сзади начали копошиться легионеры готовясь к возможным проблемам. Я вывел на передний план легионеров в тяжёлых скафандрах с крупнокалиберными пулемётами наперевес.

Я видел глазами инженеров что на сканерах показывается активность на той стороне, это мог быть кто угодно, так что лишняя осторожность не повредит.

Наконец ворота раскрылись. Биотики отошли прочь, не мешая обзору остальных бойцов. Перед нами открылся темный проход, чем-то напоминавший ангар. Легионеры застыли держа оружие наготове. Мощности обычных фонарей не хватало, но через приборы ночного виденья было отлично видно, что пространство кишело уродливыми тварями. Отдалено чем-то напоминающие людей, они были похожи на безобразных монстров которые когда-то населяли окрестности Александрии в великом множестве. Похоже для постапокалиптических руин было не редкостью, кишеть изнутри всякого рода опасной мерзостью. Что характерно, агрессивных тварей по типу этих мертвецов, или особо буйных мутантов можно было встретить в бывших местах большого скопления людей, а также на бывших режимных объектах. В лесах, и прочих малолюдных местах тоже были мутанты и они были конечно же очень опасными, но безумной агрессии в них было меньше.

Тем временем пока я размышлял над причинами подобного совпадения, параллельно управлял легионерами, тихой сапой готовя их к бою. Выдвигая самых тяжелобронированных вперед, я размешал легкую пехоту между ними, обслуживающий персонал втянул назад, отправив их устанавливать стационарные пушки, и крупнокалиберные пулемёты, часть людей подтаскивала ящики с боеприпасами.

Длилось это меньше минуты, твари нас давно заметили конечно, но опасаясь нападать лишь боязливо шипели, и сбегались в толпы ото всех частей зала. Видимо на инстинктивном уровне, бывшие сотрудники космодрома, а нынче уродливые порождения понимали что просто так на закованных в сталь людей нападать не стоит.

Закончив приготовление открыл огонь по скоплениям тварей. Стрёкот автоматов, и бухтение пушек. Свинцовый дождь перемолол в мясную кашу первые ряды, прошивая тела дальше, калеча и убивая тех тварей что затесались позади. Вместе с звуками стрельбы округа наполнилась криками, верещанием монстров, а также чавканьем разорванной, и кровоточащей плоти.

Существ как с цепи сорвало, следов осторожности как не бывало, и твари переступая через трупы, и останки своих сородичей рвались в нашу сторону, рассчитывая полакомиться свежей плотью, но взамен лишь получали пулю, или осколок в лоб.

Один из легионеров пустил длинную очередь поверх наваленных трупов снося набегающую волну, и кроша ее в вонючий фарш. Я направил огонь других пулемётчиков в то де русло, поддержав инициативностью отдельно взятой воли пулемётчика. Тысячи росчерков изрезали наступавшие ряды в чадящие паром куски плоти. Твари начали падать друг на друга, образуя кучу малу.

Наваленные тела живых, и мёртвых порождений перемешались, пули впивались в это месиво выбивая кучу пыли, и крови. В какой момент в самую душу начали бросать гранаты, и мины, добавляя еще больше хаоса, и смерти в ряды кровожадных тварей. Автоматические пушки заработали по развороченным взрывами мясным лохмотьям.

Это явно было перебор для монстров, поэтому те поджав хвосты начали разбегаться. Вслед им продолжали стрелять, так что толпа тварей оставляла после себя дорожки из трупов, и оторванных частей тел.

Нога человека впервые после долгих лет забвения ступила на территорию комплекса, где могло хранится огромное количество столь нужных знаний.

***

Бетонный коридор десятки лет не видавший света. Мусор, старая мебель, грязь, и следы жизнедеятельности местных тварей порой нагромождали проходы не давая нормально пройти, тогда в дело вступали мясные клоны вооружённые топорами, и ломами с помощью которых можно было пробить путь все глубже и глубже, в самые важные части комплекса. Туда нам и нужно было, потому что верхние подземные уровни были разворочены во время орбитальных бомбардировок, и искать тут собственно нечего было. Зато самые нижние помещения могли таить в себе много полезной информации, технологий.

Изредка приходилось отстреливать стайки агрессивно настроенных мутантов. А учитывая то что комплекс был сам по себе огромен, таких стаек было достаточно много, из-за этого глобально поход вниз затянулся на несколько дней. За это время удалось найти много чего интересного, несколько изолированных хранилищ, и бронированных серверных где хранились справочные научных данных, и картотеки по разным техническим дисциплинам.

Одновременно с этим одной из моих групп пришлось столкнуться с огромной трещиной ведущей в небольшую опушку, проход связывал комплекс с внешним миром. Видимо последствие бомбардировок, можно предположить что местные монстры именно из-за этой трещины оказались внутри изолированного комплекса, или радиация, с мутагенной заразой смогла опят же просочится внутрь.

Поиски продолжались как и изыскания с присвоением оккупированных земель моему народу.

***

Вечернее солнце, медленно погружалось за горизонт, окрашивая небо в багровые и пурпурные оттенки. Хасавюртбург, когда-то мирный и спокойный город, теперь напоминал разворошённый муравейник. Разъярённая толпа крестьян, сжимая в руках самодельные орудия и факелы, мчалась по улицам, снося все на своём пути. Громкие крики и ругань заполнили воздух, смешиваясь с запахом дыма и страха. Это было не просто восстание местной черни, по поводу и без повода - это бунтовали беженцы с южных подгорных провинций, которые пострадали, и лишились крова после массовых набегов племён горцев, услыхавших что грозный Шемяк-хан убыл на север, и теперь они снова могли пощипать глупых жителей в свое удовольствие.

Дружинники, укрывавшиеся в пулемётных гнёздах замка Альбрехта фон Шемяки, наблюдали за беспорядками с высоты. Их господина не было на месте — он ушёл на войну по приказу короля Карла Второго Ростоффского. Новость не самая приятная, особенно для самих жителей баронства, живших рядом с диким приграничьем, сильный барон им был нужен здесь, дома, чтобы он их защищал, и держал врагов в узде. Но кого волнует мнение простых людей? Особенно когда это большая политика Судрусландского королевства. Двор Карла Второго не желал видеть сильного феодала, который мог бы бросить вызов правлению Короля всех южных русских, и его прихвостням – маркграф Крыма, и прибрежные бароны.

И к сожалению, каким бы могущественным не был дерзкий барон, его удачи не хватило, и многие дни спустя до баронства пришла печальная весть о гибели барона, окончательно погружая баронство в мрачную панику. Эта новость, как ядовитая стрела, пронзила сердца подданных, вызвав волну страха, отчаяния, гнева, недовольства. Простолюдины, которые всю свою жизнь работали на земле, теперь чувствовали себя преданными и брошенными.

Сквозь толпу пробивались крики: «Где наш барон? Почему он нас оставил?» — и это было не просто риторическое вопрос, а искреннее недоумение, которое раздирало души крестьян. Они не понимали, почему их защитник, тот, кто должен был заботиться о них, покинул их в столь трудный час. Они не знали, что делать, и это лишь подстёгивало их ярость.

С высоты замка стража могла видеть, как толпа, как бурлящая река, неслась по улицам, сметая всё на своём пути. Ломались двери, разбивались окна, и в воздухе витал запах гари. Некоторые из стражников переглянулись, и в их глазах читалось смятение.

Внезапно подъёмный мост громко опустился вниз, и из замка выехал небольшой конный отряд. Лошади, вздымая пыль, мчались по улицам, а всадники, сжимая в руках дубинки, готовились разогнать простолюдинов. Это было уже в который раз за день, и каждый раз, когда они пытались усмирить народ, только разжигали его гнев ещё больше. Кавалерия, как будто не осознавая, что делает, мчалась навстречу бушующим простолюдинам, и вскоре раздались звуки копыт, смешанные с криками.

«Назад! Назад! Прочь! Разошлись, грязь!», — кричали всадники, но толпа не собиралась отступать. Они были полны решимости и ярости, и ничто не могло их остановить. В этот момент один из крестьян, высокий и крепкий, с бородой, как у древнего викинга, шагнул вперёд и, подняв кулак, закричал: «Мы не боимся вас! Нам нечего терять! Дикари у нас все отобрали!»

Эти слова, как огонь, разгорелись в сердцах других. Толпа, словно единой волной, двинулась вперёд, и вскоре между ними и кавалерией разгорелась настоящая битва. Крики, стоны и звуки удара о металл заполнили воздух. Стража, сидя в своих укрытиях, с ужасом наблюдала за тем, как их братья по оружию втаптывают простых людей в грязь.

В это время в замке, среди мрачных стен, сидел одинокий советник Альбрехта фон Шемяки, старый камердинер Борис, с седыми волосами и утомлённым лицом. Он понимал, что, если не предпринять никаких действий, это восстание может перерасти в бунт, а затем...а затем, кто знает, что могло быть.

Советник поднялся с места и, собрав последние силы, направился к выходу. В его сердце зрела надежда, что, возможно, ещё не всё потеряно, и что можно найти способ примирить обе стороны. А для этого ему нужен бастард Альбрехта, мальчишка по имени Иоанн. Нужно было срочно добраться до Волгограда, и забрать мальчика с собой.

Тем временем, внизу, резня не прекращалась. Крестьяне, несмотря на свою безоружность, и сражались с отчаянием, достойным безумцев. Отчаянье их подпитывало. Они не хотели войны, но их заставили сражаться.

Впрочем, среди крестьян были и те, кто не был так чист в своих мотивах, среди них были и такие молодчики как некий Ярослав, который, как и многие другие, потерял многое, но все, как бедные беженцы-христиане. Его семья страдала от налогов, которые поднимались с каждым годом, и теперь, когда их барон был мёртв, он чувствовал, что должен сделать что-то. Как говорится хозяин с дома, мыши в пляс. Ярослав, сжимая в руках деревянную оглоблю, кричал, призывая своих товарищей: «На*уй барина! Прочь поборы!»

Его возглас поддержали сотни глоток, повторяя за ним, и другими зазывалами нехитрые возгласы.

***

Снег, как белая пелена, укрывал развалины, но не мог скрыть следы войны, оставленные на его улицах. Ветер завывал, проникая в каждую щель, словно искал утешения в заброшенных зданиях, где когда-то кипела жизнь. Вдали гудели два поезда, два стальных локомотива, мчались по рельсам, которые, тоже давно забыли о своем предназначении.

Первый поезд, более легкий и маневренный, был окрашен в яркие цвета, которые, несмотря на обилие ржавчины, все еще были различимы. Он был полон спецназовцев, вооружённых до зубов. Они сидели на своих местах, сжимая в руках оружие. Их лица были закутаны в балаклавы, а глаза горели, отражая свет ламп, которые тускло освещали нутро поезда.

Второй поезд, массивный и угрожающий, был покрыт стальными плитами. Несмотря на свою тяжеловесность он двигался достаточно резво. Его пассажиры были не менее решительными.

Как только поезда столкнулись, над городом раздался глухой звук, похожий на раскат грома. Снег поднялся в воздух, и на мгновение мир вокруг замер, над местностью раздался крик военного, который требовал у беглецов сдачи. Но, видимо переговоры пошли не по плану, и вскоре началась стрельба. Пули свистели, разрывая тишину и унося с собой последние остатки спокойствия.

Люди из первого поезда открыли огонь по своим противникам. В ответ на атаку, второй поезд, как будто пробудившись от долгого сна, начал стрелять. Его мощные орудия извергали огонь, и снаряды, как врезались об корпус локомотива.

Внезапно один смельчак из первого поезда, решился на отчаянный поступок. Сжав в руках гранату, он прыгнул с вагона прямо на крышу второго состава. Приземлившись, он поднялся и, пошатываясь, побежал к люку. Ему удалось проникнуть внутрь, и через мгновение он оказался в темном коридоре второго поезда. Сердце колотилось в груди, а адреналин бурлил в венах. У него не было времени на раздумья. Сжав гранату в руке, он бросился к ближайшему отсеку, где слышались голоса его врагов.

Внутри вагона царила паника. Люди в масках метались. Они не ожидали, что кто-то осмелится напасть на них изнутри. Смельчак, не теряя времени, выдернул чеку и бросил гранату в толпу. Взрыв разорвал тишину, и осколки убили всех, кто находился рядом.

Секунды спустя, второй поезд, получивший серьезные повреждения, начал трястись. Внутри раздались крики ужаса, когда паника охватила пассажиров. Они пытались выбраться, но двери были заблокированы. Взрыв, вызванный гранатой, стал лишь началом.

Снаружи, первый поезд продолжал вести огонь, не зная о том, что внутри второго поезда разразилась настоящая катастрофа. Внезапно, как будто ответ на вызов, второй поезд начал трястись еще сильнее. Взрывы следовали один за другим, словно разрывы в ткани реальности. Стены вагона гремели.

И вот, в самый критический момент, второй поезд взорвался. Огромный столб пламени вырвался в небо, ослепляя всех вокруг. Снег, который только что укрывал землю, теперь был окрашен в яркие цвета огня и дыма. Взрывная волна прокатилась по рельсам, сотрясая окружающее пространство и выбрасывая обломки в разные стороны.

Люди из первого поезда, наблюдая за этой сценой, замерли в шоке. В воздухе витал запах горелого металла и страха, а над городом нависло молчание, нарушаемое лишь треском обломков, падающих на землю.

Смельчак, который совершил этот отчаянный поступок, из-за всех сил держался за платформу поезда, когда взрыв выбросил его наружу. Он врезался об свою разгрузку, который смягчил его удар, его тело было изранено. Он держался, глядя на пылающий остаток второго поезда,

Глава 90

Крепкий бетонный забор, собранный из серых блоков собирался в широкий квадрат окаймляющий длинные благоустроенные домики составленные в ряды. На четырёх углах стояли широченные сторожевые башни, больше напоминающие средневековые донжоны; и размерами, и функционалом – там жила охрана, персонал, и оттуда же следили за всем пулемётчики, и команды дроноводов.

Первосвященник Виктор медленно прогуливался по центру временного лагеря, где разместили мирное население, которое свозили с оккупированных территорий. Начальник лагеря на несколько сотен человек, вывел подопечных по просьбе уважаемого члена мицелиарного общества. Перед беженцами возвышались грозные клоны держа толпу в узде. Начальник временного лагеря стоял чуть в стороне около проходной, вместе со своими заместителями из числа хомо фунги.

Гость шагал довольно бодро и весело, несмотря на окружающую атмосферу тревоги, и неуверенности. На Викторе была простая, но элегантная одежда из дорогих материалов, подчеркивающая его статус, а за ним следовала личная охрана — несколько высоких, легионеров. Они были начеку и настороженно смотрели на испуганных людей, но в этом месте, среди испуганных "слепцов", никакой угрозы для возвышенных не могло быть. Бывшие поданные теократии не были глупцами, и не понаслышке были знакомы с такими вещами как произвол вооружённых людей. Они не видели особой разницы между захватчиками, и бывшими церковными властями, которые правили ими жёсткой рукой. Так что простой люд мудро предпочитал не сопротивляться без особой необходимости. Да, новые хозяева отличались в более выгодную сторону от церковников – в первую очередь явным наличием несметных богатств, гораздо больших чем у церковников, это можно было понять хотя бы потому, что их держали в очень красивом месте которое верно считалось среди чудаков чем-то вроде тюрьмы, но по сути было более великолепно чем дворцы многих иерархов, что наводило самих людей на недобрые мысли, что им придётся отдать за подобное содержание в обмен? К тому же чужаки выглядели страннее всех прочих людей которые жили на земле, пожалуй помимо воистину богатырского роста, они поражали своими ангельскими ликами, и мужчины и женщины, каждый, словно слеплен из мрамора очень умелой рукой, прекрасные существа и оттого было ещё страшнее, ведь многие знали на что они способны, на какие мерзости пойти, несмотря на свою прекрасную внешность, что конечно никак не умоляло страха. Из-за этих мыслей многие не могли расслабиться, смотря на самые зеленные в мире луга, и леса, которые простирались за решётками их золотой клетки. Они смотрели глазами полными отчаянья и страха на буйство природы, то чего давно, или вовсе не видел средний житель постапокалиптической Русской равнины.

Но, на этот раз сотни глаз, полных страха и недоумения, следили за каждым движением странного чужака. "Слепцы" — так они называли тех, кто не принял грибные истины, не увидел мир в новом свете, не смогли подняться на новую ступень бытия. Виктор знал, что многие из них надеялись на лучшее, но не понимали, что это "лучшее" может обернуться для них совсем не тем, чего они ждали.

Он проходил мимо аккуратных домов, построенных из подручных материалов, которые временно служили приютом для людей, когда-то живших в несравненно худших условиях. Каждый дом был снабжен водой, канализацией, теплом, и электричеством, все по стандартам который установил великий государь. Виктор понимал, что их судьба зависит от того, смогут ли они возвыситься, принять новые идеи и стать частью новой реальности. Если нет — их ждет резервация, место, где "слепцы" будут работать на благо тех, кто уже стал частью нового порядка.

Внезапно его внимание привлекла группа женщин, прижимающих к себе детей. Их лица были искажены страхом, их взгляд затравленный, но одновременно, колючий. Виктор остановился, и его сердце сжалось. Он знал, что его присутствие вызывало у них ужас. Высокие и сильные возвышенные, как он, всегда выделялись на фоне обычных людей, и это создавало неравенство, которое трудно было игнорировать.

Тем не менее, улыбнувшись, Виктор взял из рук помощника кулек с едой. Он знал, что это может быть простым, но важным жестом. Пройдя через охрану, он подошел к испуганным женщинам, которые сильнее прижались друг к другу, словно пытались создать защитный круг вокруг своих детей. Это не смутило его — он привык к подобной реакции.

"Вам нечего бояться!" — произнес он, стараясь вложить в слова всю свою уверенность. "Мы не причиним вам вреда, мы поможем! Мы пришли с войной, это правда, не буду лукавить, но не для того чтобы приумножать горе! Вы нам не враги!"

Слова Виктора, как будто, повисли в воздухе, и по толпе прошелся ропот. Он заметил, как некоторые из женщин начали расслабляться, хотя страх все еще оставался на их лицах. Внезапно, одна из девочек, стоявшая в центре группы, решилась задать вопрос, который, казалось, мучил всех.

"Кто вы? Откуда пришли?" — спросила она, и в ее голосе звучала искренность, смешанная с детским любопытством. Одна из матерей тут же задвинула глупое дитя за свою спину.

Виктор резко повернул голову к девочке, смотря на нее и ее мать своими теплыми, словно океан, голубыми глазами, которые казалось светились. Он увидел в ее глазах не только страх, но и любопытство, такое свойственное детям в ее возрасте. Улыбнувшись, он ответил: "Мы всего лишь люди. Люди, которые хотят изменить этот мир к лучшему".

Девочка, казалось, задумалась над его словами. Первосвященник улыбнулся, и жестом подозвал ребенка к себе, в это время испуганная мать не знала что ей делать, плакать или драться. Тем не менее несмотря на протесты родителя, девочка словно заворожённая медленно подошла к нему, и, не отрывая взгляда, протянула руку. Виктор, почувствовав, что этот момент важен, наклонился и, протянув кулек, сказал: "Вот, возьми. Это для тебя и твоих друзей".

Она робко посмотрела назад на свою маму и остальных своих тётушек, а затем чуть поколебавшись, осторожно взяла кулек. Виктор погладил ее по голове, что заставило людей испугано ахнуть словно до ребенка дотронулся кровожадный горный лев, в этот момент между ребенком и чужаком возникла невидимая связь — связь, которую он надеялся наладить со всем ее народом.

"Вы не одни", — продолжал он, обращаясь уже ко всем, кто стоял вокруг, более громко и четко. "Мы здесь, чтобы помочь вам. Мы знаем, что это время трудное, но вместе мы сможем справиться с любыми трудностями. Мы не враги, мы ваши союзники".

Внезапно, один из мужчин из толпы, который, судя по всему, был отцом девочки, шагнул вперед. Его лицо было искажено гневом и недоверием. "Почему мы должны вам верить?" — произнес он с яростью, которая была понятна. "Вы пришли с оружием, с войной! Как мы можем знать, что вы не уничтожите нас, как уничтожили нашу жизнь?"

Виктор встретил его взгляд. "Я понимаю ваш страх", — ответил он спокойно. "Но мы не пришли, чтобы уничтожать. Мы пришли, чтобы строить. Мы хотим, чтобы вы стали частью нового мира, нового порядка. Это не будет легко, но мы готовы помочь вам в этом. Мы не мирный народ, это правда, но вы ошибаетесь если считаете что война это наше ключевое ремесло".

Толпа замерла, и Виктор почувствовал, как напряжение начинает маленько ослабевать. Он знал, что его слова могут не сразу изменить мнение людей, но он надеялся, что они начнут видеть в них не врагов, но людей, которые хотят им помочь.

"Мы знаем, что вам трудно", — продолжал он. "Но давайте вместе сделаем шаг к чему-то хорошему. Мы можем создать что-то великое, если вы откроете свои сердца и умы для новых идей. Мы можем вместе построить мир, где страх и ненависть не будут иметь места".

В этот момент Виктор заметил, как некоторые из женщин начали обмениваться взглядами, и страх на их лицах начал постепенно исчезать. Он понимал, что это только начало, и что впереди его ждет множество работы. Но он был готов встретить их, готов вести за собой тех, кто был готов следовать.

"Мы не требуем от вас ничего, кроме открытости и желания изменить свою жизнь", — сказал он, поднимая голос, чтобы его услышали все. "Мы здесь, чтобы помочь вам, все эти леса, поля, города, вся это благодать построена руками людей, таких же как и вы".

Солнце медленно начинало садиться, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Виктор посмотрел на людей вокруг.

"Мы люди, не враги", — повторил он, и в его голосе звучала решимость. "И мы не хотим вам вреда, помните это когда будете вкушать наш хлеб, нашу воду, и нежиться в домах построенных нашими руками".

***

Виктор устроился в мягком кресле автомобиля, который мчался по гладкому шоссе, ведущему обратно в столицу. Он смотрел в окно, и его взгляд скользил по бескрайним полям зерновых, которые, как золотые волны, колыхались на ветру. Солнце, уже склоняющееся к горизонту, окутывало всё вокруг теплым светом, придавая пейзажу особую красоту.

Вдали виднелись сады с деревьями, усыпанные сладкими плодами. Раньше эти земли были другие, везде были радиационные пустоши, серые и мёртвые. Лысые леса, грязные реки, и все как один кишели монстрами. Но теперь, благодаря усилиям людей и великого государя, который стал двигателем нового порядка, всё вокруг оживало. Каждый плод, каждая колосок как бы были свидетельством того, что жизнь может восстать даже при самых безнадежных условий.

Иногда мимо проносились тучные стада коров, свиней и овец, мирно пасущиеся на зелёных лугах, рядом стояли редкие пастухи из числа возвышенных, как ни странно, но подобную работу нельзя было доверить мясным клонам, поскольку те были очень плохи в индивидуальной работе, предпочитая вкалывать всем коллективом, к тому же вместе с ними должен был постоянно присутствовать погонщик клонов, из числа психически активных возвышенных, а это еще более редкие специалисты.

По дороге попадались фермы, где возвышенные, и множество мясных клонов трудились на полях, собирая урожай. Их фигуры выделялись на фоне яркой зелени.

Деревни и маленькие городки, которые они проезжали, были полны жизни. Дети играли на улицах, женщины следили всем, пока мужчины работали на полях. Обычный нынче образ пасторальной жизни, то была новая реальность, которую они построили здесь и хотели строить дальше. Виктор должен был убедить тех, кто еще не принял грибные истины, что перемены — это не угроза, а возможность. Он сам не заметил, как погрузился в полудрёму, и в этом состоянии занимался уже привычным для себя делом, шерстил ментальное море, в поисках интересной информации, летая от одного сетевого узла, чем-то напоминая обычный сёрфинг в интернете.

Внезапно машина остановилась, и Виктор, немного пришедший в себя, посмотрел вокруг. Они прибыли в столицу, где жизнь кипела в своем привычном ритме. Высокие здания, сверкающие в лучах заходящего солнца, непривычно возвышались над ним. Он вышел из автомобиля.

Он направился к зданию, где его ждали коллеги и сторонники. Помощник шёл рядом с Виктором. Внезапно в голове Виктора раздался голос помощника.

— Господин, — произнес помощник, — я хотел узнать, сегодня насколько вы знаете в несколько лагерей приезжали представители атеистов и изоляционистов. Они активно пытаются завлечь людей в свои ряды. Что нам делать? Ничего не предпринимать или же усилить противостояние? Я шерстил нашу локальную сеть, и не видел вашего заявления по этому поводу. Не поймите меня неправильно господин, но подобное смущает наших сторонников.

Виктор продолжал идти, не обращая внимания на поток людей вокруг, его взгляд скользил по красивым домам, выстроившимся вдоль улицы.

Несколько мгновений он ментально молчал, обдумывая ситуацию, хотя такой процесс трудно было назвать «обдумыванием», потому что до его помощника все равно долетали фрагменты мысленных образов.

— Нам следует быть упрямее, — наконец произнёс он, обращаясь к помощнику. — Мы должны усилить противостояние. Необходимо показать, что мы не позволим им разрушить то, что мы построили, до них. В конце концов на нас большая ответственность, ведь это мы были с великим с самых первых дней, когда у нас еще ничего не было. Это мы сражались за общее счастье в самые трудные моменты нашего становления. Остальные фракции начали об этом забывать, и уже не помнят того что они пришли на все готовое.

Помощник кивнул. Он знал, что тот поддержит любое его решение, но важно было донести до него, что они должны действовать осторожно.

— И ещё, — продолжал Виктор, — стараться не привлекать внимание великого. Мы не можем позволить, чтобы он принял участие в наших мелких дрязгах. Он все видит, по этому поводу не надо себя обманывать, но, если все будет в рамках, то вмешиваться напрямую не станет, особенно сейчас когда у него так много дел. Впрочем как и у нас. Мы должны укрепить наши ряды, провести встречи, привлекать новых людей, — добавил он, обводя взглядом знакомые улицы.

***

Ну что ж. Подземный комплекс был более чем бесполезен. Хотя, это наверное было ожидаемо, все ценное было вывезено еще до нас, судя по всему из той самой трещины они и получили доступ внутрь – военные, церковники, или корпоранты не так важно кто это сделал. Главное то, что я опять потратил силы на безнадёжные поиски, по крайней мере это было так до ближайшего времени.

На седьмой день поисков мне все таки удалось найти хранилище. Вход в него был завален частично рухнувшими бетонными переборками, и видимо те кто были здесь до нас, явно пытались пробраться внутрь, но боясь что нестабильный бетонный свод рухнет прямо на них, похоронив под тоннами земли, бетона, и стали, не стали возиться.

Я же имея большую возможность чем мои предшественники, все же решил попробовать вскрыть хранилище. Через две недели у меня это получилось, и в руки мне попали довольно любопытные наработки.

***

Дата: 15 мая 2002 года

Место: Лаборатория «Электрон»

Автор: Доктор Алексей Воронов

Я пишу эти строки с надеждой, что они станут не только свидетельством моих усилий, но и путеводной звездой для будущих исследователей, стремящихся разгадать тайны, которые я сам пытаюсь постичь. В последние годы я погрузился в проект, который, на мой взгляд, способен изменить наше представление о возможностях передачи энергии и, возможно, даже о самой природе электричества. Это проект, который я назвал «Прометей».

С момента, когда я впервые узнал о работах Николы Теслы, меня заворожила идея о беспроводной передаче энергии, и в целом возможности более тонкой манипуляции энергией. Тесла, как и многие гении своего времени, был не совсем понятен своим современникам. Его эксперименты с высокочастотными токами и резонансом стали основой для моих собственных исследований. Я потратил много времени на изучение его чертежей и записей, пытаясь понять, как же ему удалось достичь таких впечатляющих результатов. Теперь, спустя более ста лет, я решился на создание своей версии башни, которая, как я надеюсь, сможет не только передавать энергию, но и продемонстрировать новые физические явления.

Дата: 20 июня 2003 года

Сегодня я завершил первый этап проектирования. Моя башня будет представлять собой высокую конструкцию, состоящую из нескольких уровней, каждый из которых будет выполнять свою уникальную функцию. Я решил использовать легкие, но прочные материалы, чтобы минимизировать вес конструкции и обеспечить её устойчивость. Основные элементы будут изготовлены из алюминия и углеродного волокна, что позволит снизить затраты на транспортировку и установку.

Я также провел множество расчетов, чтобы определить оптимальные размеры катушек и конденсаторов. Резонансная частота, на которой будет работать моя система, должна быть тщательно выбрана, чтобы обеспечить максимальную эффективность передачи энергии. Я остановился на частоте в диапазоне 1-10 МГц, что, по моим расчетам, позволит достичь значительных результатов.

Дата: 5 июля 2005 года

Сборка первой модели башни началась. Я собрал команду из нескольких студентов и молодых ученых, которые разделяют мой энтузиазм и стремление к открытиям. Мы работаем в старом ангаре на окраине города, который я приватизировал еще в конце девяностых, в те годы я успел много чего прикарманить, теперь же он пригодится для моих экспериментов. Это место выбрано не случайно — вдали от городской суеты, мы можем сосредоточиться на работе и не отвлекаться на внешние факторы.

Первый этап сборки включает в себя создание основного каркаса. Я использую дорогостоящие станки для изготовления некоторых компонентов, что значительно ускоряет процесс. Каждый элемент должен быть точно выверен, чтобы избежать проблем на более поздних этапах. Я чувствую, как волнение нарастает с каждым днем. Мы находимся на пороге чего-то великого.

Дата: 15 августа 2005 года

Проект движется вперед, хотя и не без трудностей. Мы столкнулись с проблемами при настройке резонансной цепи. Первые тесты показали, что катушки не генерируют ожидаемую амплитуду. Я провел несколько бессонных ночей, анализируя данные и пытаясь понять, в чем дело. Возможно, дело в неправильном выборе материалов или в недостаточной точности сборки.

Я также начал изучать влияние окружающей среды на работу системы. Ветер, температура и даже влажность могут оказать значительное влияние на резонансные колебания. Я решил установить датчики, которые будут отслеживать эти параметры в реальном времени. Это позволит мне адаптировать систему и повысить её эффективность.

Дата: 30 сентября 2005 года

После нескольких недель экспериментов и оптимизации, наконец, мы достигли первых успехов. На последних тестах удалось достичь стабильной передачи энергии на расстояние в 50 метров. Это не предел, но я чувствую, что мы на правильном пути. Команда полна энтузиазма.

Мы начали разрабатывать протоколы безопасности. Работа с высокими напряжениями требует осторожности и внимательности. Я не хочу, чтобы кто-то из нашей команды пострадал из-за недостатка предосторожности. Мы провели несколько учебных занятий, чтобы убедиться, что каждый понимает риски и знает, как действовать в экстренных ситуациях.

Дата: 15 ноября 2005 года

Сборка башни завершена. Она высится над нашим ангаром, как маяк. Я провел последние тесты, и результаты превзошли все мои ожидания. Мы достигли передачи энергии на расстояние в 200 метров с минимальными потерями. Это открывает новые возможности для применения технологии в различных сферах — от медицины до транспорта.

Однако я не могу избавиться от чувства, что за нами следят. Мы должны продолжать работать, улучшать нашу систему и искать новые способы её применения. Я начал разрабатывать идеи для дальнейших экспериментов, которые могли бы вывести нас на новый уровень. Возможно, в будущем мы сможем создать сеть беспроводной передачи энергии, которая охватит целые города.

Дата: 1 декабря 2005 года

Сегодня я провел первую публичную демонстрацию работы башни. Я пригласил коллег, студентов, представителей местных властей, а самое главное спонсоров, которые могли бы обеспечить дальнейшее финансирование, мои деньги уже были на исходе.

Мы продемонстрировали, как башня может передавать энергию на расстояние, и реакция была потрясающей. Люди были в восторге, и я чувствовал, что наши усилия не прошли даром.

Однако с каждым успехом приходит и новая ответственность. Я должен быть готов к тому, чтобы защитить свои идеи и разработки. Я начал думать о патентовании технологии и о том, как лучше всего организовать её дальнейшее развитие.

Дата: 15 января 2006 года

Новый год принес новые вызовы. Я получил несколько предложений о сотрудничестве от крупных государственных компаний, и структур заинтересованных в нашей технологии. Это может быть как благом, так и угрозой. Я должен быть осторожен, чтобы не потерять контроль над своим проектом. Я начал разрабатывать стратегию, как сохранить независимость и при этом получить необходимые ресурсы для дальнейших исследований.

Я также продолжаю работать над улучшением конструкции башни. Мы начали экспериментировать с различными формами и размерами катушек, чтобы повысить эффективность передачи энергии. Что характерно, при определенной амплитуде, моя технология благоприятно влияла на рост растительной, и даже грибной биомассы. Показатели скачкообразные, и приводят к качественным структурным изменениям. Надо будет детальней изучить эту особенность.

Дата: 10 марта 2006 года

Мои опасения подтвердились. Вчера я получил угрозы от неизвестных лиц, которые требуют, чтобы я прекратил свои исследования. Я собрал команду и обсудил ситуацию. Мы решили усилить безопасность лаборатории и быть готовыми к любым неожиданностям.

Я понимаю, что моя работа может изменить мир, и это привлекает не только ученых, но и тех, кто хочет использовать эту технологию в своих интересах. Возможно…мне придётся обратиться к государству.

Дата: 25 апреля 2006 года

Ну что ж, теперь я официально директор государственного «НИИ Ток». Нашу лабораторию перевезли в новое место. Я начал работать над созданием защищенной версии башни. Нам поставили охрану, или надзирателей?

Несмотря на все трудности, я не могу остановиться. Я чувствую, что мы находимся на пороге открытия, которое может изменить представление человечества о энергии и её использовании.

Дата: 1 июня 2009 года

Наконец, я могу с гордостью сказать, что мы достигли нового этапа в нашем проекте. Мы завершили разработку защищенной версии башни и провели успешные тесты. Теперь мы можем передавать энергию на расстояние в 500 метров с минимальными потерями и при этом защитить систему от внешних угроз.

Дата: 15 августа 2010 года

Проект «Прометей» стал не только моим личным достижением, но и надеждой для всего человечества. Я продолжаю работать над улучшением системы, и каждый день приносит новые открытия.

Дата: 30 сентября 2014 года

Место: Подземный комплекс Плесецка

Доктор Алексей Воронов

Я пишу эту запись в состоянии, которое трудно описать словами. Моя голова болит, и я испытываю неимоверную усталость. Я не знаю, сколько времени прошло с момента, когда я в последний раз спал, но, похоже, это не имеет значения. Важно другое — я должен зафиксировать то, что произошло, пока у меня есть возможность.

В последние недели мы заметили странные вещи. Сигналы, которые мы получали от нашей башни, начали изменяться. Я думал, что это связано с нашими экспериментами, но вскоре стало очевидно, что дело не в этом. Знакомые мне сообщили о том, что на орбите Земли появились неопознанные объекты. Сначала это были лишь небольшие всплески на радарах, но затем они стали более четкими.

Сначала я не хотел верить в то, что это могут быть пришельцы. Мы все были уверены, что наука еще не достигла такого уровня, чтобы подтвердить существование внеземных цивилизаций. Но когда с неба начали падать бомбы и прилетать точечные взрывы, все стало на свои места. Эти объекты двигались с невероятной скоростью и маневренностью, которая была недоступна для нашего современного оборудования.

Я помню, как в тот день, когда мы получили подтверждение, я чувствовал, как холодок пробежал по спине. Мы находились в подземном комплексе Плесецка. Но даже здесь я не чувствовал себя в полной безопасности.

Несколько часов назад, когда я работал над последними настройками системы, произошло нечто ужасное. Мы думали, что находимся в безопасности, но теперь стало ясно, что они могут обнаружить нас, где бы мы ни находились.

Я ранен. Я не знаю, столько я продержусь. Я чувствую, как кровь стекает по моей груди и заполняет мою одежду…

Я не знаю, что будет дальше, но должен сделать все возможное, чтобы защитить нашу работу…мы не можем позволить, чтобы наши исследования попали в чужие руки...

Я взорву проход, и умру здесь, буду надеяться что в суматохе они не будут возиться с завалами…

Я слышу звуки, которые доносятся из коридоров. Они приближаются…я слышу звериные визги…

Я не знаю, кто или что это, но я чувствую, что время уходит. Я должен закончить эту запись...

Я должен оставить следы, которые помогут будущим поколениям понять, что произошло...

Я надеюсь, что это не конец...

Я надеюсь, что кто-то когда-нибудь найдет эти записи и поймет, что мы не были одни…

Вы, если кто-то читает это, знайте: мы боролись до конца, и мы сделали все, что могли, чтобы защитить то, что считали важным. Я не знаю, смогу ли я выжить, но я надеюсь, что моя работа не будет забыта. Я надеюсь, что человечество сможет использовать наши открытия во благо, а не во зло…

Я должен закончить. Они уже здесь…

Глава 91

Очистка оккупированных зон от сил сопротивления закончена. Так что уже несколько недель я заботился о совсем другом.

Например, я пытался переварить эти территории активно их застраивая, и отдавая на откуп все большим, и большим поселенцам, которые прибывали сюда увеличивающимся потоком.

Точками роста стали города и селения, которые ранее использовали теократы, и корпоранты. Перестроенные, и укреплённые именно оттуда выдвигались многочисленные караваны, и колонны в относительно безопасные зоны.

Но, помимо этого, на этих землях все еще было много серых зон, которые были таковыми еще до моего прихода. И их было в разы больше чем тех зон, в которых люди могли назвать себя полноправными хозяевами. Особенно меня тревожили территории на границе с бывшей Белоруссией, Прибалтикой, так же все еще многочисленные города которые были давно покинуты людьми, по типу Москвы, или Великого Новгорода.

Но, учитывая что оттуда не исходило явной угрозы, я не торопился тратить силы на серые зоны, предпочитая осваивать уже обжитые людьми земли.

***

Поезд, скрипя стенами от сильного ветра, стоял на высокой железнодорожной насыпи. Женщина, сидевшая у окна, сжимала в руках маленькую дочь. Вокруг нее сидели военные, их лица были суровы, но в глазах читалось что-то большее — усталость, боль, надежда.

Командир, человек с глубокими морщинами на лбу и проницательным взглядом, продолжал опрос. Его голос был низким и уверенным.

— …скажите, вы заметили что-нибудь необычное на вашей территории? Иностранные войска? Возможно необычная летающая техника, или гуманоиды?

Женщина, немного растерянная, отвела взгляд от окна и посмотрела на него.

— Нет, ничего подобного. Места у нас глухие, болота… Но несколько крестьян мне встречались. Они говорили, что за пределами болот большая война началась. С востока…

Командир кивнул, его лицо не выдавало эмоций, но в глазах мелькнуло понимание. Он посмотрел на своих подчиненных, которые сидели по обе стороны от него.

— Я рад, что не ошибся. Война с пришельцами все еще идет, даже спустя десятилетия. Не зря Москва держала этот режим радиомолчания со всем миром.

Женщина недоуменно нахмурила брови.

— Какие пришельцы? О чем вы говорите?

***

Ветер свистел над массивной стройплощадкой, поднимая облака пыли и мелких частиц, которые оседали на бледных лицах рабочих. Оранжевые каски отражали лучи яркого полуденного солнца, из под их коротких полей торчали пепельно-серые волосы обрамлявшие синие как лед глаза. Рослые фигуры одетые в замысловатые комбинезоны, или закованные в громоздкие экзоскелеты предназначенные для облегчения строительных работ, мелькали между рядов специальной техники, и материалов.

Типовая биоэлектростанция, возводилась без спешки, и согласно пятилетнему плану, который был одобрен на большом совете, и с ведома великого. Впрочем, из-за того как возросли объёмы работ, у экономики грибного государства начало не хватать некоторых материалов. Так что требовалась рачительность в постройке таких сложных объектов как этот.

Иван, главный инженер бригады, стоял на краю площадки, скрестив руки на груди. Его взгляд пробегал по массивным конструкциям, которые постепенно обретали форму. Через встроенный нейронный модуль, который представлял собой модифицированную грибную колонию выполнявшую функцию автономной нейросети, он проецировал схему станции, как бы сопоставляя ее с особенностями местности.

Колония фактически являлась полноценным участком его мозга, так что подобное давалось ему вполне легко. Мало того, он мог транслировать часть образов своим людям, которые связаны с ним более тесно, на уровне группы.

«Здесь мы установим генераторы», — произнес он, мысленно обращаясь к команде, которая собралась вокруг. «Каждый из них будет способен производить до 100 кВт электроэнергии, они хоть и на микробной основе, довольно мощные. Учтите это, когда будем заниматься монтажом, и запуском установок. На соседнем участке несколько наших чуть не погибли во время пробного запуска».

Рабочие кивали выказывая свое согласие, кто-то молча, а кто-то тихо бормоча одобрение. Биоэлектростанция была задумана как способ переработки отходов, которые производят местные предприятия, в частности фермы, и превращения их в чистую энергию. Это был проект, весьма распространённый для поверхности, особенно для таких небольших, и пока отдалённых от центра населённых пунктов. Для более же требовательных объектов строили источники соответствующей мощности.

«Итак, что у нас по плану на сегодня?» — спросил Алексей выйдя из нутра жилого вагона, один из старших строителей, вытаскивая блокнот из кармана. Его мысленный баритон буквально обволакивал ментальные чертоги, сбивая мысли остальных членов бригады. Это было похоже на то, если бы они все были заперты в эхокамере, и громко переговаривались бы внутри, а их голоса отражались от стен и летели обратно.

Стена их эхокамеры условно разделала бригаду от остального мысленного пространства который создал для них великий. Где-то вдалеке за пределами мысленного барьера слышались сотни тысяч, а может и миллионы голосов, которые проносились по мысленным магистралям мимо них, иногда что-то приходило и им – важные новости отсылаемые всем членам коллектива, или же приказы адресованные конкретно бригаде, редко приходили личные сообщения адресованные конкретному хомо-фунги.

«Сегодня мы должны завершить установку первых двух генераторов и подключить их к распределительной сети», — ответил Иван. «Не забудьте про систему охлаждения. Мы используем водяное охлаждение, оно без проблем сможет поддерживать оптимальную температуру. В противном случае, при перегреве эффективность генераторов может упасть до 80%. Это недопустимо. Не дай гриб это случится во время гражданской эксплуатации, с нас три шкуры спустят».

***

Рабочие начали разбиваться на группы, каждая из которых занималась своей частью работы. Один из них, Сергей, подошел к Ивану с вопросом: «Какой у нас коэффициент полезного действия для этих хреновин?»

«Около 60%», — ответил Иван, проверяя чертежи. «Это довольно неплохо для микробных ячеек. Но, ты бы лучше вместо вопросов занялся бы установкой системы мониторинга. И постарайся на славу, надо чтобы у местных была возможность вносить коррективы и оптимизировать процесс».

Сергей кивнул, записывая информацию. Внезапно раздался громкий звук — один из живых кранов, поднимая тяжелую конструкцию, задел соседнюю установку.

— Эй, осторожнее! — Вслух закричал Алексей, дублируя свой голос в общий мысленный эфир. При этом он угрожающе потрясал кулаком в сторону био-манипулятора, который был срощен с механической платформой. — Не сломай нам всю установку, пока мы не закончили! Дубина!

Рабочие засмеялись, но быстро вернулись к делу. На стройплощадке нельзя терять бдительность, да и Иван рявкнул во все лёгкие, быстро погасив охоту веселиться.

Прошел день, и так же прошла ночь, работа не прекращалась, рабочие обходились без перерывов. Возвышенные были весьма выносливы, поэтому без потери трудоспособности, могли работать неделями не отдыхая.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, и с его первыми лучами на площадке заиграли тени. Иван сверился с внутренними часами. Время шло, и они должны были уложиться в график. «Давайте, ребята, ускоряемся! Нам нужно завершить установку до обеда, чтобы провести тестирование», — скомандовал он.

Каркас здания был почти закончен, как впрочем был почти закончен монтаж оборудования. В течение нескольких часов рабочие устанавливали генераторы, подключали их к системе, проверяя каждый провод и каждую деталь.

«Надеюсь снабженцы не забыли привести емкости с компостом, потому что для запуска системы нам потребуется не менее 5 тонн органических отходов», — посетовал он, глядя на склад, где хранились запасы. «Проверьте, чтобы все было готово к запуску».

Наконец, после долгих часов напряженной работы, установка была завершена. Рабочие собрались вокруг. Иван подошел к панели управления и нажал кнопку запуска. Сначала раздался резкий треск, затем гул, и, наконец, генераторы ожили, издавая ровный звук работы.

«Есть контакт!» — закричал он, и команда разразилась эманациями счастья. Все усилия, все бессонные ночи и трудности, с которыми они столкнулись, наконец-то окупились.

Иван посмотрел на экран, где отображалась информация. «Смотрите, 20 кВт! Ха! Молодцы ребята, с меня грибное пиво!», — сказал он, радуясь такому на редкость плавному запуску.

Но счастье было недолгим. Вдруг система начала выдавать предупреждения.

— Что за чертовщина? — прошептал он вслух, внимая звукам, которые доносились из генераторов.

«Похоже, что один из блоков перегревается», — произнес Сергей, глядя на монитор. «Температура превышает 90 градусов. Если не охладить, мы можем потерять генератор. И под «потерять» я имею ввиду взрыв».

Иван быстро среагировал. «Да что ж такое! Ну запустите резервные модули охлаждения! Срочно!» — крикнул он. Рабочие бросились к панели управления, и вскоре система заработала на полную мощность. Температура начала снижаться, но напряжение в воздухе оставалось.

«Мы не можем позволить себе потерять целый генератор», — произнес он, обращаясь к команде. «Ребята без обид, но я не хочу чтобы меня, и вас загнали лет на двести, батрачить на протеиновую ферму, причём на самые нижние уровни Александрии, так что за ошибки буду очень невежлив, в том числе и с теми кто не хочет выкладываться на полную. У меня блин десять детей, мне их кормить надо в конце концов».

Команда немного стушёванная небольшим ЧП, в целом нормально приняла критику командира, хотя на последнюю часть его монолога ответили немного ироничными эманациями. Иван почувствовав их на себе, предпочёл не обращать внимание. В целом согласный с тем что переборщил, в конце концов даже если его разжалуют довольство детей точно не пострадает. Лишать питания, и обширных аппаратов их точно никто не будет.

А пока, после нескольких минут напряженной работы температура стабилизировалась, и система вновь заработала в нормальном режиме. Иван вздохнул с облегчением.

«Отлично, теперь мы можем продолжить тестирование», — сказал он, чувствуя, как напряжение уходит. «Дальше, для протокола — подключение к распределительной сети и проверка показателей».

Рабочие вновь собрались вокруг, и Иван начал объяснять, как будет происходить подключение. Он знал, что это важный этап, по которому вообще можно понять, насколько успешно будет работать вся система в будущем. Они будут использовать уже стандартные протоколы подключения, чтобы избежать короткого замыкания. Обеспечив стабильность тока на уровне 220 Вольт и 50 Гц.

Собравшись в круг, рабочие начали подключать провода, следуя указаниям Ивана. Наконец, после долгих минут напряженной работы, система была подключена. Иван снова подошел к панели управления и нажал кнопку активации. На экране загорелись зеленые индикаторы, и генераторы начали выдавать электроэнергию в сеть.

«Все!» — закричал он.

***

Пока биоэлектростанция оживала, в нескольких километрах от нее разворачивалось другое важное событие. На месте, где когда-то лежали руины очередного мертвого городка, сейчас строился новый городок для поселенцев.

Зодчий Игорь, стоял на холме, обозревая стройплощадку. В его мозге крутились разные мысли, в основном вокруг его любимого дела.

Рабочие, занятые на площадке, устанавливали фундаменты для жилых домов. Здесь запланировано 150 домов, каждый из которых будет иметь площадь около 80 квадратных метров. Они будут использовать заранее привезённые сборные конструкции, чтобы сократить время на строительство. Время играло важную роль. Инфраструктурный бросок на малозаселённые земли запада, планировалось совершить за несколько месяцев, дополнительно выполнив множество других задач.

Вокруг раздавались звуки работы: гудение бетономешалок, шум кранов и шаги рабочих, они заливали бетон в опалубку. Некоторые находились на этапе установки систем водоснабжения и канализации, группа сантехников, которые прокладывали трубы. Каждый дом будет подключен к централизованной системе, которая обеспечит подачу воды с давлением 3 атмосферы. Это минимальный уровень, необходимый для нормального функционирования сантехники.

Тем временем, в большой мастерской, расположенной неподалеку, шла активная разгрузка оборудования, которое предназначалось для нужд будущих жителей. Мастерская была спроектирована как универсальное пространство, где можно было бы проводить как ремонтные работы, так и производственные процессы. Так же в соседнем помещении было предусмотрено наличие глубокого колодца для черной жижи, которая будет генерировать расходный материал.

«У нас здесь будет 200 квадратных метров для работы, а также 50 квадратных метров для хранения материалов», — говорил Артем, мастер по организации труда, проверяя поступившее оборудование. «Установим три станка с ЧПУ для обработки металла и дерева. Это позволит производить необходимые детали на месте, не заказывая их издалека. Бассейны с живой водой тоже поспособствуют автономии».

Рабочие разгружали контейнеры, в которых находились сверла, пилы и другие инструменты. «Не забудьте про защитные очки и перчатки! Безопасность превыше всего», — крикнул Артем, следя за тем, чтобы все работали аккуратно.

«Сколько у нас осталось материалов для сборки?» — спросил один из рабочих, проверяя запасы.

«У нас есть 500 метров стальной арматуры и 300 квадратных метров фанеры», — ответил Артем. «Этого должно хватить для первой партии работ».

Работа в мастерской шла полным ходом. «Давайте побыстрее соберем каркас для первых домов, и нам нужно сделать это быстро, не задерживаемся», — напомнил Артем, проверяя чертежи. «Меня предупреждали в снабжении о том что в этом месяце наблюдается недостаток материалов, поэтому работаем без заминок, при этом постройки должны соответствовать стандартам безопасности».

Скоро начнется укладка асфальта на дорогах. С использованием специальных полимеров, чтобы увеличить его прочность и срок службы, это позволит избежать частого ремонта и снизить затраты на обслуживание.

***

С каждым днем городок обретал все более четкие очертания. Жилые дома, мастерская, дороги. Мясные клоны начали укладывать первый слой асфальта, и Игорь шел рядом с ними внимательно смотря за процессом.

На крышах были видны фигуры рабочих, которые устанавливали солнечные батареи на крыши Каждый дом будет иметь свою собственную солнечную установку мощностью 3 кВт, что обеспечит около трети потребностей в электроэнергии.

Вскоре на площадке начались первые работы по озеленению. Высадили около 200 деревьев и 500 кустарников.

Прошло несколько недель, и городок начал наполняться жизнью. Рабочие завершили строительство первых домов, и шли подготовительные работы к переезду новых жителей.

С каждым днем городок становился все более привлекательным. Люди приезжали, заселяя и оживляя очередное поселение на оккупированных территориях московской теократии.

***

Несколько часов спустя, когда сумерки окутали лагерь, в одной из палаток, обустроенной для встреч, собрались высокопоставленные члены фракции атеистов.

Вдали слышались пулемётные очереди, и взрывы бомб – видимо патруль наткнулся на очередную стайку мутантов, и уже в рутинном порядке разгоняли их.

Но, тем кто был внутри палатки было не до этого, у них была своя атмосфера, обсуждение, которое им предстояло, могло определить дальнейшую судьбу фракции.

На столе, заваленном чертежами и планами, лежали карты с обозначениями всех строительных площадок. В углу палатки стоял проектор мигавший датчиками, готовый к демонстрации данных о текущем состоянии работ. Но сейчас внимание всех было сосредоточено на главном вопросе — давлении, оказываемом со стороны первосвященника Виктора и его сторонников.

«Предыдущий консенсус теряет смысл, пока это не столь очевидно, но пройдет совсем немного времени, прежде чем мы пожалеем о своем бездействии», — начал разговор рослый мужчина с большой пепельно-серой бородой. «Он не только привлекает новых последователей, но и активно работает над укреплением своей фракции. Я слышал, что он лично посещает лагеря со слепцами».

«Это не может не вызывать серьезных опасений, при том что они не реагируют на замечания, говоря что предыдущие договора работали на старых территориях, а новые территории не входят в договор, поэтому они могут делать все что захотят», — добавила архитектор, которая занималась проектированием жилых комплексов. «Если мы не предпримем никаких действий, они могут стать слишком сильными. Само появление их фракции это скверное недоразумение, и если мы не будем их сдерживать, то они могут подорвать наши усилия по созданию рационального общества».

«Варианты?» — спросил старший логист, который отвечал за распределение ресурсов в области вокруг Владимира. «Я жду вариантов друзья мои, но учтите, нам необходимо действовать осторожно. Если мы расколем наш народ, это может привести к хаосу. Мы не можем позволить себе потерять единство. Действовать против Виктора и его клики необходимо, но соблюдая при этом осторожность».

Разговор продолжался, и вскоре один из членов небольшого совета, предложил: «В любом случае все эти разговоры предварительные, мы соберем большой совет, и там определимся с действиями. Это даст нам возможность обсудить стратегию противодействия Виктору и его сторонникам. Мы можем продвинуть предложение о создании коалиции, которая объединит все наши усилия и ресурсы».

«Это хорошая идея», — согласились с ним.

Глава 92

Караван двигался по потрескавшейся асфальтированной трассе, которая когда-то служила важной артерией для транспортировки товаров и людей. Теперь же она напоминала лишь тень своего прежнего величия. Песок, поднимающийся от колес бронированных машин, словно пытался заполонить трещины, оставшиеся от времени и войн. Леонидия сидела в кузове одного из грузовиков, облокотившись на холодный металл, и смотрела в окно, где открывался пейзаж, который когда-то мог бы вызвать восхищение. Русское Поволжье, некогда зеленое и полное жизни, теперь представляло собой бесплодную пустыню, где лишь редкие колючки пытались выжить в условиях, которые были далеки от благоприятных.

Она вспомнила свою родину, где природа цвела, а жизнь бурлила в каждом уголке. В то время как здесь, в этом мертвом краю, все было иным. Песок, ветер и тишина — вот что осталось от некогда цветущих полей и рек. Леонидия не могла избавиться от чувства, что она оказалась в каком-то безумном сне, где все знакомое было искажено до неузнаваемости. Она терзала себя вопросами: как же так вышло? Почему она, воин, должна сидеть в кузове грузовика и притворяться кем-то другим?

«Низшие людишки», — подумала она, сдерживая внутреннее раздражение. Она терпеть не могла их. Но великий, который взял ее под свою опеку, настоятельно намекало на то, что у него есть план. И этот план, как она понимала, подразумевал необходимость вжиться в роль, которую она ненавидела. Притворяться женой торговца, лебезить перед смертными, которые не приняли грибные истины — это было ниже ее достоинства.

Леонидия знала, что ее товарищи, сидящие рядом, также испытывали недовольство. Они все были воителями, и каждый из них, как и она, чувствовал, что их истинная суть была скрыта под маской. Но воля великого была непреложна, и они следовали ей, как овцы за пастухом. Внутренний конфликт терзал ее, но она знала, что сейчас не время для бунта.

Грузовики двигались с постоянным гулом, и Леонидия, прислушиваясь к звукам моторов, пыталась сосредоточиться на чем-то другом. Вдалеке виднелся силуэт волгоштадского замка — их конечная цель. Это место, центр власти людской мрази, так же стало оплотом их братьев и сестер, которые уже успели основать здесь торговый пост. Она знала, что там их ждут.

Караван, состоящий из нескольких бронированных машин, двигался медленно, но уверенно.

Караван продолжал двигаться, и вскоре они достигли первых укреплений волгоштадского замка. Высокие стены, обнесенные колючей проволокой. Когда они остановились у ворот, Леонидия почувствовала, как напряжение в воздухе возросло. Внутри замка их ждали братья и сестры, которые уже успели наладить торговлю и установить связи с другими группами. Когда ворота замка медленно открылись, и они вошли внутрь, Леонидия почувствовала, как ее охватывает спёртый воздух, смешанный с непередаваемой вонью. Он приносил с собой запахи, которые были знакомы и чужды одновременно.

Внутри замка царила суета. Люди, занятые своими делами, не замечали их. Внутри волгоштадского замка царила атмосфера, полная жизни, словно это древний морской камень, под которым копошились насекомые, и ее заставили сунуть туда руку. Узкие коридоры, выложенные грубыми плитами, были заполнены людьми, которые спешили по своим делам, не обращая внимания на тех, кто только что вошел. Громкие голоса перекрывали друг друга, создавая какофонию звуков, которая могла бы напугать любого, кто не был готов к такому хаосу.

Леонидия, пробираясь сквозь толпу, благо ее товарищи распихивали случайных зевак. Она никогда не видела ничего подобного. Люди всех возрастов и национальностей, одетые в разнообразные лохмотья и доспехи, обменивались товарами, обсуждали сделки и делились новостями. Каждый уголок был заполнен прилавками, на которых лежали всевозможные вещи: от простых инструментов и оружия до экзотических безделушек.

Здесь можно было найти все, что угодно. На одном прилавке продавались редкие семена, которые могли бы выжить в этом бесплодном крае, а на другом — изделия из металла, блестящие на свету факелов. Кучки людей собирались вокруг торговцев, которые с жаром расписывали достоинства своих товаров, стараясь привлечь внимание потенциальных покупателей. Леонидия заметила старика, который с гордостью демонстрировал свою коллекцию амулетов, каждый из которых, как он утверждал, обладал уникальной силой. Его глаза светились, когда он говорил о том, как один из амулетов спас его от смерти в стычке с бандитами.

В воздухе витал запах специй и жареного мяса, которое готовили на открытом огне. Люди, голодные после долгого пути, собирались у небольших лотков, где продавцы предлагали им горячую еду.

Леонидия обратила внимание на группу людей, которые стояли в углу и обсуждали что-то шепотом. Их лица были напряжены, и она почувствовала, что это не просто обычные торговцы. Возможно, они были шпионами или даже наемниками, которые искали возможности для выгодной сделки.

Внезапно один из торговцев, высокий мужчина с бородой, закричал, привлекая внимание всех вокруг:

— У кого есть редкие артефакты? У меня есть покупатель, готов заплатить любые деньги за уникальные вещи!

Толпа мгновенно оживилась, и люди начали толкаться, пытаясь привлечь внимание торговца. Внезапно раздался громкий звук — кто-то уронил прилавок, и товары, разбросанные по земле, вызвали волну недовольства. Люди начали толкаться, и в воздухе повисло напряжение.

— Убирайтесь с дороги! — закричал один из охранников, пытаясь разогнать толпу. Они были рядом с зданием конторы, которая принадлежала их братьям, и сёстрам. Девушка раздражённо вздохнула, понимая что этот «отпуск» точно запомнится ей надолго.

***

Старый сержант Марк Грюндер, поправив на худом плече засаленный мундир, неторопливо шагал по полутёмному коридору замка, ведя за собой двух молодых помощников. Их новые, блестящие пуговицы и начищенные сапоги резко контрастировали с потёртой формой сержанта. Марк уже давно отвоевал свой век, и страсть к военной службе угасла в его душе. Теперь он доживал свои денечки в казематах волгоградского, или волгоштадского кому как нравится, острога. И подобная служба была не такой уж и плохой, по крайней мере не столь губительной для потрёпанного здоровья старого вояки.

Вдоль стен тянулись массивные железные решётки, за которыми мерцали испуганные глаза заключённых, которых в последнее время было слишком много. Это были в основном дезертиры из армии покойного господина Старкофа, чья вина была более чем сомнительна, скорее их просто держали здесь до ближайшего времени, пока благородные не соблаговолят решить судьбу быдла.

Многие из них были простыми деревенскими парнями, попавшими под горячую руку военной машины. Запуганные, голодные и больные, они обречённо смотрели на проходящих мимо солдат.

Марк остановился у одной из решёток, и громко окликнул заключённого. Человек сидевший за толстыми решётками хрипло отозвался.

- Заключенный номер 2847, арестован властью командира пограничной роты, за время отбывания наказания, нареканий в мой адрес не было.

- За что конкретно отбываешь наказание!

- За...воинскую провинность...предательство…

- За что конкретно, отвечай!

- Я…я дезертир, бежал в арьергарде господина Старкофа…Когда до нас дошла весть что его отряд разбит…

- Да это понятно! Ты лучше говори с*ка, за что тебе продлили срок! То что ты делал до этого, меня не очень интересует! - Марк зло стукнул по решётке потёртым сапогом.

-Я прятал еду в тайне…хлеб…

- И не просто хлеб, а ещё и рыбу! Разве ты не знаешь паскуда, что, всё что тебе дают, должно съедаться тут же, на приёме пищи? Ну?! Отвечай!

Заключённый поспешно ответил:

- Простите, господин сержант. Я... Я не успел. Обед был очень быстрый, и...

- Да плевать мне на твои отговорки! - рявкнул Марк, брызжа слюной. - Ты должен был съесть всё, что тебе дали, и точка! Думаешь, я тут для того, чтобы нянчиться с голодранцами вроде тебя?! Нет, приятель, у меня другие задачи. Дисциплина и порядок - вот мои главные заботы. А таким, как ты, место здесь, за этими решётками. Второго шанса не будет, так и знай. Ты злобный рецидивист! И дело не в тяжести, а в самом деянии, ты из раза в раз нарушаешь закон, и попираешь дисциплину! Будь моя воля, я бы тебя повесил!

Сержант раздражённо сплюнул и, повернувшись к солдатам, произнёс:

- Запомните, самое главное, что у вас есть - это дисциплина. Вот что отделяет этих жалких подонков от нас. Только тонкая стальная решётка отделяет вас, от этих отпетых преступников! Так что держите порох сухим и не забывайте о субординации. Иначе рискуете сдохнуть в страшных корчах.

Молодые солдаты молча кивнули, внимательно следя за каждым движением сержанта. Марк удовлетворённо хмыкнул и двинулся дальше, покачивая головой.

"Эх, молодняк, - подумал он, - ничего, скоро научатся."

Его сапоги гулко стучали по каменному полу, отчего заключённые вздрагивали, словно стадо испуганных овец, отводили глаза.

Коридор был длинным и мрачным, освещённым лишь тусклыми лампами, которые с трудом пробивались сквозь пыльные стекла. На стенах виднелись следы времени — трещины, которые, казалось, могли рассказать целую историю о страданиях и надеждах заключённых. Марк подошёл к очередной камере, где сидел человек с измождённым лицом, которое когда-то, вероятно, было полным жизни.

— Эй, ты! — крикнул сержант, указывая на заключённого. — Как тебя зовут? Я тебя не знаю. Хм-м, наверное тебя ночью привезли.

— Меня зовут Иоанн, — ответил тот, стараясь выпрямиться, но его голос звучал слабо и неуверенно.

— Иоанн значит. Тоже из беглецов? – Оскалившись он осмотрел пленного с ног до головы. Молодой человек был разодет в довольно богатый наряд. – Из богатеньких что ли? — произнёс Марк, ухмыляясь. — Поблажек не жди. Ты дезертир, а значит, предатель.

Иоанн опустил глаза, его лицо исказилось от боли.

— Я не хотел... — начал он, но сержант перебил его:

— Не хотел? О, как это знакомо! Все они не хотели, когда их ловили. Как маленькие ей Богу! Сопляки! Надо было сдохнуть со своим господином! А не бежать!

Сержант снова повернулся к своим подопечным.

— Никогда не верьте всей той х*йне которой они несут, — продолжал он, — я обычно…

Неожиданно раздался звук открывающейся двери. Возле выхода, появился старший надзиратель. Его фигура, облачённая в тёмную форму, словно сливалась с тенью.

Он лениво посмотрел вниз, на старика, который, казалось, сливался с серыми стенами, и кивнул, подозвав его к себе.

— Эй, ты! — рявкнул он, и старик, вздрогнув, поспешил к балкону, стараясь не упустить ни одной секунды.

Старший надзиратель протянул ему клочок бумаги, на котором был написан номер и печать коменданта острога.

— Вот, — произнёс он с ленивой усмешкой, — это приказ лорда Миллерова. Выпускай новенького.

Старик, обмелевший от неожиданности, попытался возразить:

— Но, господин надзиратель, я не уверен, что это правильное решение. Этот человек...Мы отсюда не выпускаем сразу отсюда, надо перевести…

— Замолчи! Ты дурак?! — прервал его старший надзиратель, его голос звучал как гром среди ясного неба. — Исполняй приказ!

Слова надзирателя были как удар молота, и старик, поджав губы, вытянулся в струнку. В его глазах мелькнула тень страха.

— Есть! — громко гаркнул он, и его голос отразился от стен, как эхо, заполняя коридор.

Старший надзиратель удовлетворённо кивнул и, обернувшись, исчез за дверью, оставив старика наедине с его мыслями.

Старик, с трудом переведя дыхание, взглянул на клочок бумаги в своих руках. Номер заключённого, который ему предстояло освободить, казался ему знакомым, но он не мог вспомнить, почему. Мысли путались, и в голове роились вопросы.

Собравшись с силами, он направился к камере, где сидел тот самый заключённый. Сердце его колотилось, и он чувствовал, как пот стекает по лбу.

Когда он подошёл к решётке, заключённый поднял голову, и в его глазах старик увидел смесь надежды и страха.

— Ты свободен, — произнёс он, стараясь сделать голос как можно более уверенным. — Но не думай что мы не увидимся снова.

Иоанн, не веря своим ушам, уставился на старика.

— Как это возможно? — спросил он, его голос дрожал от волнения.

— Приказ лорда Миллерова, — ответил старик, подавая ему клочок бумаги. — Я не знаю, почему это происходит, иди давай.

Заключённый взял бумагу, его руки дрожали. Он посмотрел на старика, и в его глазах зажглась искорка надежды.

— Спасибо, — произнёс он тихо, и старик, чуть погодя кивнул в ответ.

Но в глубине души он знал, что это лишь начало. Освобождение заключённого — это всегда начало чего-то большего, и он уже чувствовал, как тень опасности нависает над ними.

***

Лорд Миллеров сидел в своей уютной гостиной, обставленной с изысканным вкусом, который сочетал в себе элементы как старинного английского стиля нарочито помпезного явно подсмотренного из фильмов и ничего не имеющего общего с реальностью, так и легкие нотки восточной экзотики. Полотна на стенах изображали сцены из далеких стран, а мягкий свет, пробивавшийся сквозь тяжелые занавески, создавал атмосферу уюта и спокойствия. Он задумчиво смотрел в окно, где за стеклом раскинулся его обширный сад, утопающий в зелени и цветах, когда в дверь тихо постучали.

— Войдите, — произнес он, не отрываясь от своих мыслей.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Борис Пастернак, старый камердинер, который служил у их общего друга, барона Шемяки. Борис, несмотря на свои годы, сохранял подтянутую фигуру и уверенную осанку. Он был одет в строгий, но аккуратный костюм, который подчеркивал его статус, но не вызывал лишних вопросов. Лорд Миллеров встал, и они обнялись, смеясь, как давние друзья, которые не виделись целую вечность.

— Как ты, Борис? — спросил лорд, указывая на кресло, стоящее рядом с камином. — Присаживайся, не стой как вкопанный.

Борис уселся, и лорд налил им обоим терпкого дагенмаркского сидра. Напиток был холодным и освежающим, с легкой кислинкой, которая идеально сочеталась с теплым воздухом комнаты. Они сделали глоток, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине.

— Как прошла дорога? — наконец спросил лорд, отставив бокал на стол.

— Все отлично, — ответил Борис, потирая руки. — Но, знаешь, мне не терпится закончить все дела и вернуться обратно. У меня есть к тебе вопрос. Надеюсь ты меня простишь за спешку.

Лорд кивнул, подбадривая друга продолжить.

— Ты получил письмо? — с легким волнением спросил Борис.

Лорд Миллеров кивнул еще раз, его лицо стало серьезным. — Да, получил. Молодой бастард сидит в своих покоях и готов уехать с тобой на родину покойного барона.

Борис вздохнул с облегчением. — Спасибо, друг. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Не за что, — отмахнулся лорд, — это мой долг, в память о бароне. Да и в целом, безопасные южные пороги — это интересы многих. Если земли покойного барона распадутся, то дикари снова начнут терзать королевство. Мы не можем этого допустить.

Лорд встал и подошел к окну, задумчиво глядя на сад, который раскинулся перед ним. Он думал о том, как быстро меняется мир, и как трудно сохранить мир в условиях постоянной угрозы со стороны варваров и язычников.

— Король явно сошел с ума, раз уж творит весь этот позор. — Выпалил лорд Миллеров, сразу же подавив эмоции. — Видимо это крымский гадёныш надоумил молодого короля на это. Потому что я не понимаю, как можно было столь глупыми решениями угробить двух талантливых полководцев, да еще вместе с их армиями. Шемяка, и Старкоф наводили ужас на горцев, и степняков. Они были нашими козырями, а сейчас из-за глупых интриг, королевство стало слабее, причем в разы. Я постараюсь удержать север и бывшие земли Старкофа тоже, как регент конечно, пока его малолетний сын не подрастёт, а ты постарайся держать южное направление друг мой. Думаю бастард Шемяки будет очень кстати, он даст легитимности. К тому же сам Альбрехт признал родство, так что вопросов быть не должно. — Сказав это он снова замолчал, затем чуть погодя он повернулся к Борису. — Нам нужно держаться вместе друг мой.

Борис улыбнувшись, тоже встал и подошел к окну. Его взгляд скользнул по двору, и он сначала не обратил внимания на странные машины, стоящие в тени деревьев. Но через несколько секунд его внимание привлекли рослые мужчины и женщины, завернутые в экзотические наряды.

— Откуда эти странные гости? — спросил Борис, прищурившись.

Лорд Миллеров махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Очередные магометане пришли торговать. Их на северо-востоке развелось довольно много, особенно восточнее от московского царства. Но эти особенные, — он указал на машины, — приехали торговать фруктами и зерном, что для них нехарактерно. Впрочем, у них и других диковин достаточно.

Борис, все еще разглядывая чужеземцев, заметил, как их пепельно-серые волосы искрились на солнце. — Странные они, — произнес он, не отрывая взгляда. — Никогда не видел таких…людей.

Лорд усмехнулся. — Да, они выглядят как будто сошли с картин, которые я видел в старых книгах. Без сомнения они мутанты, и надо признать весьма удачно получившиеся. Обычно с восточных пустошей выползает всякая мерзость, или обезумевшая мерзость. Но эти неагрессивны, напротив миролюбивы…и приятны внешне. Посмотри на их девиц. — Как и любой благородный, господин Миллеров был падок на женский пол, что вызывало в Борисе смешанные эмоции, впрочем, на данный момент он был солидарен со своим другом. Камердинер рассматривал как высокая, подтянутая девушка с ангельским ликом, несла ящик, при этом словно не замечая вожделеющие взгляды других. — Я хотел купит одну из них, но мне отказали, причем очень настойчиво. Эх, не те нынче времена, никогда такого не было. А я ведь сначала думал что они цену набивают, но после минутной торговли, мы так ни к чему и не пришли. Дожили.

Борис кивнул, понимая, что лорд прав. В последние годы мир стал более непредсказуемым, и каждое новое знакомство могло обернуться как благом, так и бедой. Он вспомнил о бароне Шемяке, который всегда говорил о важности дипломатии и осторожности в делах. Теперь, когда его не стало, эти слова звучали особенно актуально.

— Как ты думаешь, стоит ли нам их пригласить? — спросил Борис, все еще глядя на чужеземцев.

— Тоже хочешь купить жену, — задумчиво ответил лорд.

— Нет, конечно нет. Просто перед отъездом хотелось бы с ними пообщаться.

Глава 93

Бронетранспортёры, словно огромные жуки, медленно ползли по бескрайним просторам пустоши. Их массивные колеса оставляли глубокие следы в пыли, которая поднималась в воздух, как духи давно забытых эпох. Вдалеке, на фоне серого неба, виднелась Волга, её мутные воды отражали угрюмое солнце, а в дельте стояли остовы ржавых кораблей — немые свидетели былого величия. Каждый из них, как и Борис, пережил свои лучшие времена, но теперь они были лишь тенью былого.

Борис сидел в кабине своего бронетранспортёра, обитого красным полотном, которое когда-то могло бы символизировать роскошь, но теперь лишь подчеркивало его статус в этом новом, жестоком мире. Он смотрел в иллюминатор, наблюдая, как пейзаж меняется, как будто сама природа пыталась забыть о том, что здесь когда-то было. В соседнем кресле, укрывшись тёмным плащом, спал Иоанн — бастард покойного господина, который, как и сам Борис, оказался в водовороте политических интриг.

Борис знал, что его судьба теперь связана с этим юношей. Он был готов сделать всё, чтобы Иоанн занял трон, а он сам стал регентом. В этом мире, где легитимность власти зависела от силы и хитрости, Борис понимал, что без поддержки молодого наследника его амбиции не имеют шансов на успех.

Когда дорога стала утомительной, а желудок начал напоминать о себе, Борис достал из специальной вазы сочные плоды, которые он привёз с севера. Они были яркими, почти гипнотическими, и их аромат напоминал о чем-то далёком и приятном. Он надкусил один из плодов, и сладкий нектар, как река, потёк по его подбородку. Борис вытер его платком, осознавая, что даже в самые трудные времена он не должен забывать о простых удовольствиях.

Эти плоды он выторговал у странных белокурых купцов, которые, казалось, не понимали, что такое настоящая торговля. Борис, обладая талантом интригана, сумел убедить их продать ему целые мешки этих лакомств, а также договорился о регулярных поставках во двор Хасавюртбурга. Он выделил своих людей для охраны маршрута, и в ответ купцы предоставили своих людей лично Борису в путь, чтобы они изучили маршрут для следующих караванов которые отправят сами купцы . Учитывая некую нелюдимость которую ему описал лорд Миллеров, подобное сотрудничество казалось настоящим чудом.

Усталость начала накатывать на него. Ему определённо нравились эти плоды, как и кажется некоторым его людям. Ничего слаще до этого он не ел, и с каждым днем ему казалось что ничего слаще и не попробует.

Борис зевнул, и, укачиваемый ритмичным движением машины, его глаза начали смыкаться. Быстрый сон накрыл его, как тёплый плед, унося в мир, где не было ни интриг, ни предательства. В этом мире он был не просто камердинером, а настоящим правителем, который управлял судьбами людей, играл с их жизнями, как с шахматными фигурами. Иногда он просыпался, и вспоминал через дрёму чей-то голос, который пытался что-то ему сказать, что-то передать. И он был настолько реалистичным, порой реальнее чем сама явь.

Борису не было страшно, напротив голос был ему приятен, его лишь огорчало то что пока не может разобрать что он ему говорит. Впрочем, он чувствовал что в очень скором времени голос станет громче. И тогда…Тогда он точно услышит что он ему говорит.

***

Леонидия ворочалась на широкой, обитой бархатом кровати, и её мысли, как тени, метались по стенам комнаты. Ей снилась ее прошлая жизнь, как в детстве стояла рядом с отцом, его улыбка была светлой и тёплой, а его объятия дарили ей чувство безопасности. Они оба были одеты в богатые наряды, и вокруг них толпились родичи, а также дворня, которая с восторгом и восхищением смотрела на их семью. Но это было давно, в другой жизни.

Смена воспоминаний. Теперь она находилась в тронном зале своих предков, где военачальники, с лицами, полными тревоги, обсуждали некую угрозу с востока. Их голоса звучали как грозы, предвещающие бурю. Отец, сжатый в тугом доспехе, слушал их с неподвижным лицом, но в его глазах читалась тревога. Её отец, стиснув зубы, отвечал им, но она не могла разобрать слов. Взгляд её матери, полон тревоги, метался между ними. Леонидия стояла в стороне, её сердце колотилось в груди, словно птица, запертая в клетке. Она понимала, что прежняя беззаботная жизнь закончилась, и это ощущение не покидало её.

Внезапно её воспоминания сменились, и она оказалась в коридорах замка, где вместе с матерью бежала в панике. Крики, звуки сражений, гремящие мечи и крики умиравших заполнили пространство. Они были окружены, и Леонидия чувствовала, как страх сжимает её горло. Она помнила, как её мать, крепко держа её за руку, пыталась найти выход, но замок был охвачен хаосом. Внезапно они столкнулись с мужчиной в доспехах, его лицо скрывал шлем, но глаза горели ненавистью. Он ударил её по лицу, и мир вокруг потемнел.

Когда Леонидия пришла в себя, она лежала на кровати, и всё её тело болело. Рядом, безжизненная, лежала её мать. В тот момент, когда она осознала, что произошло, её сердце сжалось от горя. Ее жизнь поменялась.

Прошло несколько дней, и она вспоминала как сидела на краю своей узкой кровати, обхватив поцарапанные колени руками. Грязная коморка, в которой она жила, была полна сырости и зловония. В углу, валялись обрывки окровавленной одежды, как воспоминание о былом, о том как она была княжной, жизнь полная надежд и мечтаний. Ее детство и юность проведённые в отчем доме были запятнаны, и теперь в этом мрачном месте, она ничего не чувствовала кроме боли, и страха.

Сквозь щели в стенах доносились звуки празднования. Восточный дикарь, который захватил ее родные земли, устраивал пиршества в залах их замка, превратив его в свою резиденцию.

Ее родные братья, сильные, гордые витязи, были повешены над вратами замка, как предупреждение для всех, кто осмелится восстать. Отец, весь побитый и израненный был сварен в кипятке. Сестры, ее дорогие сестры, были отданы на растерзание бандитам, и каждый раз, когда она вспоминала об этом, в ней поднималась волна ненависти к захватчикам. Она чувствовала, как эти воспоминания, как черные тучи, нависали над ней, не давая покоя.

Годы унижений и истязаний стали для нее нормой. Она стала наложницей хана. Каждый день она наблюдала, как земли ее предков превращались в пустошь. Деревня за деревней восставала, но их восстания подавлялись с жестокостью, о которой она даже не могла помыслить. Чужаки, пришедшие на их землю, строили новые селения на месте пепелищ, и каждый раз, когда она видела, как их дома сгорают, ее сердце разрывалось от горя.

Каждый день она сталкивалась с презрением, насмешками, от своих, и угрозами и болью от чужих. Она была вынуждена служить хану, выполнять его прихоти, но в глубине души она знала, что однажды все изменится. Она мечтала о мести, о том, как вернет себе то, что было отнято.

С каждым годом, проведенным в этом аду, она становилась сильнее. Она наблюдала за тем, как ее народ вымирает, как их земли становятся чужими. Она слышала шепот о восстании, о том, что некоторые из ее братьев и сестер все еще сражаются, пытаясь вернуть себе свободу.

В ее сердце росло чувство ненависти к хану и его людям, одновременно так же росла ответная неприязнь к ее бывшим соотечественникам, к подлецам которые ненавидели чужаков не меньше чем она, но могущие показать презрение только ей. Так в ней укреплялась мысль о ничтожности людей в целом как вида.

Каждый раз, когда она смотрела на людей, она видела в их глазах безразличие, презрение, ненависть, похоть…как же она ненавидела все это. С какого-то момента она в целом научилась ненавидеть людей, и чем человек был ничтожнее, и менее знатнее, тем сильнее это ярость в ее сердце. Она знала что это было ненормально, но ничего не могла с собой поделать. Каждодневные молитвы не помогали.

Череда мучений, страданий и унижений продолжалась долгие годы. Каждый день был похож на предыдущий, и каждый миг приносил новые боли и страдания.

Она тайно продолжала молится Богу, и почитать всех святых, несмотря на яростный запрет со стороны восточных чужаков, она продолжала исповедовать веру свих пращуров как и многие жители ее земли. Каждый день она горела надеждой услышать голос Бога в этот самый отчаянный момент ее жизни. Получить совет, сил и помощи. Каждый день она неистово молилась. Терпя боль, унижения, и позор. Она до хрипоты произносила молитвы, и как умалишённая глядела в дорогие ей иконы. До самой поздней ночи она молилась в неистовом отчаянии, но взамен лишь получала очередную жменьку отчаянья. В ответ она ничего не слышала, и хоть молитвы не ослабевали, в душе огонь упрямства угасал, уступая серости, и страху.

И длилось это долгое время, пока однажды, не раздался глубокий, звучный голос. Он обволакивал её, как тёплый плед, и внезапно все мучения прекратились. Начало ее нового пути. Ее жизнь поменялась.

Это был голос Великого, который обещал защиту и заботу. Он говорил о силе, о воле, о том, что она не одна, и что её предназначение ещё не завершено.

Внезапно, череда видений прервалась, и Леонидия проснулась. В ушах всё ещё звенело от кошмара, который, как назойливый муравей, снова и снова терзал её сознание. Она огляделась, и комната, в которой она находилась, напоминала ей о том, что она всё ещё жива. Все ещё жива. С трудом вставая с кровати, она откинула одеяло и подошла к окну. Открыв занавески, она вышла на балкон. С высоты ей открылся вид на улицу Волгоштатда. Внизу копошились люди: торговцы, бродяги и всякий сброд, заполнивший узкие улицы крепости, словно тараканы в щели. Девушка скривилась от брезгливости, закрыв глаза на секунду, снова вспомнив фрагмент прошлого сна, где она впервые встретила одного из своих братьев — это был легионер хомо фунги. Высокий, широкоплечий, с белыми волосами и голубыми, как лед, глазами. Он вытащил её тогда, его вела воля Великого, как и сейчас ведёт её саму.

Спустя несколько минут, Леонидия шла в сопровождении одного из своих братьев, который возглавлял в этом городе торговый пост. Он притворялся торговцем из дальних краёв, но на самом деле это было лишь прикрытие, ширма для их истинных намерений. Они мысленно обсуждали успехи в торговле.

«Нам удалось начать поставлять фрукты во двор местного феодала, господина этих земель, лорда Миллерова. Если повезёт, и среди феодалов не окажется «слепцов»», — произнёс он с ухмылкой, — «если нам удастся распространить дурман среди всех властьимущих этих земель. Это упростит нам задачу. И нам будет легче открыть грибные истины, волю Великого, и подчинить их коллективной силе».

Леонидия с гордостью сообщила, что ей удалось наладить связи с другими баронствами. Торговля шла бойко, и её брат похвалил её за это. Дальше беседа продолжалась более непринуждённо, и по сути они не затрагивали ничего важного.

***

Леонидия отстраненно смотрела на серые стены, которые сжимали пространство вокруг, как бы подчеркивая ту атмосферу угнетения, что царила в этом забытом богом районе. Город, завуалированный под покровом ночи, казался ей живым существом, дышащим в унисон с ее сердцем, которое, несмотря на всю жестокость, все еще оставалось в плену человеческих эмоций. Она только что закончила разговор с братом, и теперь, чувствуя на себе взгляды своих сестер и братьев, направлялась вглубь города, который, казалось, затаился под стенами, готовый выпустить на свободу свои темные тайны.

Ее братья, самые рослые из них, шли по краям, их ярко-голубые глаза, как два океана, зыркали на прохожих, распихивая людскую мразь, которая, казалось, не понимала, что лучше не попадаться на глаза этим хищным созданиям. В их присутствии Леонидия чувствовала себя в безопасности, хотя она вполне могла сама постоять за себя. Тем не менее, ее девичьей натуре это прельщало.

Наконец, они добрались до неприметного здания в складском районе. Оно выглядело так, будто его забыли даже те, кто когда-то его построил. Дверь ей открыла одна из сестер, держа винтовку в одной руке. Она пропустила их внутрь, и Леонидия почувствовала, как холодный воздух подвала обвил ее, словно предостерегающий шепот. Коридор, в который они вошли, был тускло освещен, и каждый шаг отдавался эхом, как будто стены сами шептали о том, что здесь происходило.

Спускаясь по лестнице, они оказались в довольно обширном подвале, где хранились запасы еды, необходимой для существования их маленькой, но мощной организации. Пройдя мимо нескольких дверей, они остановились рядом с широким шкафом, который оказался замаскированной дверью в помещение. Дверь открыли двое братьев, вооруженных тяжёлыми автоматами, и Леонидия почувствовала, как внутри нее зашевелилось что-то темное и неизведанное.

Войдя внутрь, она оказалась в довольно широкой допросной. Здесь, в этом мрачном помещении, где свет падал лишь от тусклых ламп, выбивали сведения из несговорчивых людей, которые, казалось, были устойчивее других. Она знала, что некоторые из них были готовы идти на любые жертвы, лишь бы не выдать своих.

Леонидия оглядела помещение. Стены были обиты темным пластиком, а в углу стоял стол, на котором лежали инструменты, способные превратить человека в кусок кричащего мяса. Она знала, что при более радикальном вмешательстве в сознание с использованием ментальных приёмов эти упрямцы могли просто потерять рассудок, или их мозг умирал. «Патологические слепцы», как они их называли, становилось все более многочисленными в сравнении с теми кто готов принять истинны. И чем дальше ширилось их государство, тем больше было таких людей, которые не могли принять реальность.

Девушка почувствовала, как внутри нее зашевелилось что-то, когда она увидела, что часть пленных завыла от отчаяния. Они узнали свою мучительницу. Она сладко улыбнулась, и в этот момент она поняла, что нет ничего лучше, чем пытать и унижать мерзких ей людей.

***

Глубоко под землёй, в стерильной лаборатории, где воздух был насыщен запахом озона и чего-то ещё уловимого, стояли четверо мужчин в белых халатах. Их волосы, белоснежные, как свежевыпавший снег, и глаза, голубые, как лёд, отражали холодный свет ламп, рассекающих тьму. Их команда на протяжении нескольких месяцев работала над проектом, который сильно заботил Великого. Перед ними, в центре стерильного контейнера, лежал их товарищ, погружённый в работу, с помощью тонких манипуляторов собирая первую интегральную схему.

Внутри контейнера, окружённого толстым стеклом, их мысли соединялись, как цепи в сложной электрической схеме. Мысленно управляемые грибные манипуляторы, каждая из которых имела возможность перемещаться с точностью до микрометра, собирали компоненты, которые были подготовлены заранее: транзисторы, резисторы, конденсаторы — всё это было тщательно выбрано для достижения максимальной производительности.

— Напряжение на выходе должно составлять 1,2 вольта, — произнёс один из них, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряженность. — Если мы не уложимся в эти параметры, вся схема может не заработать.

— Не забудьте про коэффициент усиления, — добавил другой, поправляя очки на носу. — Мы рассчитываем на 1000 раз. Если не получится, то вся наша работа пойдёт насмарку.

В этот момент их товарищ, который находился внутри контейнера, сосредоточенно управлял манипуляторами. Они реагировали на его мысли, как если бы он сам был частью машины. Каждый его импульс, каждая мелкая деталь — всё это отражалось в движениях манипуляторов. Они аккуратно устанавливали транзисторы, соединяли их с проводниками, которые были тоньше человеческого волоса. Весь процесс напоминал хореографию, где каждый элемент должен был идеально вписываться в общую картину.

— Господа, можно не болтать под руку. — Тихо прошелестел через пересохшие губы, ученый.

— Никак не можем Володенька, мы взяли слишком амбициозную задачу, впервые используя технологию 7 нм, в такой ранний период, мы волнуемся не меньше вас — произнёс третий член команды, проверяя данные на экране. — Это даст нам возможность увеличить плотность размещения транзисторов до 10 миллиардов на квадратный сантиметр, если это нельзя назвать резким скачком, то я знаю что тогда можно назвать таковым. Если всё пойдёт по плану, мы сможем добиться производительности, о которой раньше могли только мечтать. И вообще не ворчите, я же чувствую что наши разговоры никак не вредят вашей мозговой деятельности.

— Я не понимаю, но почему мы начинаем с таких характеристик, — напомнил четвёртый, его голос был тихим, но уверенным. — При такой плотности нам нужно будет продумать систему охлаждения. Если температура превысит 85 градусов по Цельсию, это может привести к деградации чипа.

— Вам уже говорили Алексей, что это необходимо для того чтобы сразу брать в оборот остатки старой индустриальной базы, к тому же по всей планете пылиться много техники, которая вполне себе на ходу. В том числе техники очень сложной, и наукоёмкой. Возможно для пришельцев это и было доисторическим барахлом, но для нас представляет большую ценность. Особенно учитывая наше положение. Сейчас мы эксплуатируем то что осталось от наших предков. Примитивные транзисторы не решат проблемы.

При последних слова мужчины обменялись взглядами, полными понимания. Они знали что прошлый мир рухнул в эпоху триумфа интегральных схем, которые могли управлять всем: от космических кораблей до медицинских устройств, от военных систем до повседневной электроники. И несмотря на апокалипсис превративший землю, в огромную помойку, остатки этого наследия были внушительны. Главное было подобрать нужный ключ к наследству. Чем собственно они и занимались.

Наконец, после долгих минут напряжённой работы, они увидели, как манипуляторы завершили последний штрих. Сборка была окончена. Внутри контейнера, на небольшой платформе, лежал первый микрочип, сверкающий как драгоценный камень. Мужчины сдержали дыхание, когда их товарищ отключил манипуляторы и поднял голову, его лицо озарилось улыбкой.

— Мы сделали это, — произнёс он, и в его голосе звучала гордость. — Братцы! Получилось!

В этот момент в лаборатории раздались аплодисменты. Теперь им предстояло провести серию тестов, чтобы убедиться, что чип функционирует так, как задумано.

— Давайте запустим тестирование, — предложил один из них, и остальные кивнули в знак согласия. Они начали вводить данные в компьютер, подключая микрочип к системе, чтобы проверить его работоспособность.

На экране начали появляться цифры и графики. Они внимательно следили за показателями, фиксируя каждое изменение. Напряжение, ток, частота — всё это должно было соответствовать их расчетам. Каждый из них был готов к тому, что что-то может пойти не так, но они надеялись на лучшее.

— Запускаем тест, — произнёс один из них, нажимая кнопку. На экране мигнула надпись: «Тестирование начато».

Секунды тянулись, как часы. Каждый из них знал, что в этот момент они находятся на грани открытия, которое может изменить всё. Внезапно на экране появились результаты. Показатели были в пределах нормы.

Глава 94

Сегодня, как и вчера, зажёгся тусклый свет в одной из экспериментальных камер, спрятанной в лабиринтах бывшей станции нижегородского метрополитена. Эти подземные тоннели, некогда заполненные шумом поездов и толпами людей, теперь превратились в бесчисленные научные отделы, затерянные среди промышленных зон и исследовательских кластеров, Александрии Российской, новой столицы Грибного Государства. Воздух здесь пропитан спорами мицелия, а стены покрыты биолюминесцентными грибами, мерцающими, словно звёзды в подземном небе.

Это место сложно назвать комнатой — скорее, бетонный бункер с трёхметровыми стенами, экранированными от радиации и оснащёнными многоуровневыми фильтрами. Воздух гудит от работы вентиляторов, вытягивающих едкие пары припоя и химикатов. За толстым стеклом шлюза мелькают тени охранников с автоматами Калашникова — их силуэты, искажённые преломлением бронированного стекла, напоминают призраков из прошлого.

Месяцы работы. Тысячи затраченных ресурсов, горы перегоревших микросхем, бессонные ночи, проведённые за расчётами траекторий. И вот он передо мной — титановый корпус спутника, собранный из руды, добытой на глубине двух километров. Толщина обшивки — 2,1 мм. Вес — 48,7 кг. По расчётам, аппарат продержится на орбите 17 суток, после чего сгорит в атмосфере, как падающий метеор. Но даже этих данных хватит, чтобы составить приблизительную карту «мёртвых зон» — территорий, где радиационный фон зашкаливает с тех пор, как человечество, отчаявшись победить пришельцев, запустило в космос серию ядерных зарядов. Безумие, погубившее всё, кроме грибниц.

Хозяин этого тела — а точнее, один из моих хомо фунги — не сопротивляется, позволяя мне работать. Его разум дремлет, дваая мне водить руками по панелям, паять контакты и настраивать датчики. Сегодня я лично проверял каждый шов: вокруг толпились другие учёные. Пришлось переделывать схему телеметрии — «цифровики» снова напутали с калибровкой. Каждый датчик весит 0,3% от общей массы. Убрать один — нарушится баланс. Добавить лишний грамм — не хватит топлива для манёвра. Всё как в старом анекдоте про комара, пытающегося сдвинуть слона.

После запуска этого спутника я смогу развернуть целую серию. Восстановив орбитальную группировку, получится планировать экспансию: распылять споры вслепую бесполезно — они гибнут в кислотных дождях или улетают в пустоши. Нужны точные данные. Без них мы рискуем бездарно потратить ресурсы в бессмысленной войне с остатками человеческих анклавов, чтобы в конечном итоге уничтожить их.

***

Сегодня пришлось экстренно переписать код системы ориентации. Данные гироскопов не совпадали с показаниями звёздных датчиков. Оказалось, виной всему — преломление света в иллюминаторе. Крошечное кварцевое стекло толщиной 12 мм искажало угол обзора на 0,3 секунды. Пришлось вводить поправочный коэффициент: 1,00074. Мелочь? Попробуйте попасть в игольное ушко с расстояния в тысячу километров, когда ваша цель дрейфует со скоростью 27 000 км/ч.

Во время теста аккумуляторов случилось ЧП. Один из литий-ионных блоков воспламенился. Температура за секунды подскочила до 150°C. Если бы не автоматическая система пожаротушения (спасибо параноидальным инженерам-«атеистам», настаивавшим на тройном резервировании), от «Глаза» осталась бы лужа расплавленного титана.

***

Рассвет застал руины старого космодрома в гуле машин. Транспортёры с исцарапанными бортами и солнечными панелями на крышах, словно доисторические черепахи, ползли по разбитой бетонке. Их колёса, обмотанные цепями, дробили обломки, оставляя за собой колеи, похожие на шрамы. Между гигантами сновали клоны — коренастые, с серой кожей и пустыми глазами. Они напоминали муравьёв, вытаскивающих песчинки из-под валуна: безмолвные, методичные, бесконечно малые на фоне ржавых ракетных ферм.

Я наблюдал, как один из них тащил стальную балку. Его пальцы, покрытые кровавыми мозолями, впивались в ржавчину. Споткнувшись о торчащую арматуру, он упал, поднялся и продолжил путь. Ни боли, ни досады — только цикл «взять-перенести-уронить». Такими я их создал: примитивными, но безотказными. Их сознание свелось к базовым импульсам, а свободная воля была заменена спорами мицелия, пронизывающими кору головного мозга.

Рядом, у руин ангара, скрипел биомеханический кран — гибрид стали и хитина. Его «суставы» состояли из синтетических сплавов, а вместо двигателя работала пульсирующая плоть, выращенная в лабораториях. Клон с нашивкой «Омега» дёрнул рычаг — мясо в капсуле содрогнулось, и кран, завывая, поднял контейнер с топливными блоками.

— *Сектор D-7. Разгрузить,* — я послал импульс через нейросеть.

Клон вздрогнул, словно его ударили током. Его мозг, прошитый спорами, откликнулся мгновенно.

В стороне, словно тени, стояли Пепельные. Высокие, с белоснежными волосами и глазами цвета льда, они наблюдали за клонами с холодным презрением. Для изоляционистов все кто был ниже, хомо фунги, были «недостойными» — что уж говорить о безмолвных рабах. Приходится сдерживать их радикализм, так что они хотя бы других хомо фунги не пытаются принизить, и маргинализрвать в своих же глазах.

«Атеисты» и «Верующие» вели себя иначе. Первые видели в клонах инструменты, вторые — «детей грибницы», заслуживающих жалости. Но ни те, ни другие не опускались до унижений.

***

К полудню техника заглохла. Солнце, пробившееся сквозь пепельные тучи, перегрело солнечные батареи. Клоны замерли, будто роботы с севшими аккумуляторами. Лишь биомеханические краны продолжали работать — плоть в их капсулах выделяла охлаждающую слизь, шипящую при контакте с раскалённым металлом.

— *Переключиться на резервные генераторы,* — приказал я группе у трансформаторной будки.

Они закопошились, таща кабели толщиной в руку. Один споткнулся, упал лицом в лужу машинного масла. Поднялся. Повторил.

Пепельные тем временем взяли «дробители» — гидравлические молоты, которые клоны не могли поднять. Их мускулы напряглись, как стальные тросы, когда они обрушили первые удары на опору разрушенной вышки. Бетон крошился, обнажая переплетение арматуры.

— *Сектор B-12. Южная опора. Несущая балка под напряжением. Извлечь аккуратно,* — напомнил я.

Пепельный жестом подозвал клонов:

— *Подставьте клинья. Если балка рухнет, вы умрёте первыми.*

Те послушно притащили стальные подпорки. Они не поняли угрозы. Не поняли бы даже в момент смерти.

Так и случилось. Сорвавшаяся балка размазала два десятка клонов, превратив их в кровавую кашу. Остальные продолжили работу, оттаскивая обломки тел в сторону, словно сломанные болты.

***

К вечеру земля задрожала. Из-за холма выползли твари — нечто среднее между крысой и скорпионом, размером с телёнка. Их спины покрывали пластины из спрессованных костей, а вместо глаз зияли ноздри-воронки, втягивающие запах страха.

Клоны замерли. Даже примитивный разум дрогнул перед инстинктом самосохранения.

— *Отступайте!* — я послал импульс, но сигнал потерялся в волне паники.

Пепельные уже заняли позиции.

— *Клин слева. Оглушить акустическими гранатами,* — скомандовал их лидер.

Мутанты рванули вперёд. Первый, с развороченным боком от дроби, упал, захлёбываясь чёрной кровью. Второго расстреляли из автоматов, но третий успел вцепиться в клона у платформы.

— *Отсечь голову!* — рявкнул я.

Клинок Пепельного блеснул в воздухе. Отрубленная голова твари покатилась под ноги, извиваясь ещё несколько секунд.

Клоны, как ни в чём не бывало, вернулись к уборке. Они бросали в телегу части собрата, словно испорченные детали.

***

Караван подъехал к замку барона Ульриха на рассвете. Десять повозок под брезентом, двадцать «купцов» в поношенных плащах — и она. Женщина в чёрном капюшоне со шрамом через лицо и ожогом, скрывавшим красоту.

— Его милость ждёт груз к празднику урожая, — она протянула стражнику свиток с печатью барона. На пергаменте остались пятна крови прежних владельцев, но часовой, соблазнённый мешочком серебра, сделал вид, что не заметил.

***

Пир длился три дня. Леонидия стояла в тени, наблюдая, как барон Ульрих, красный от чужеземного вина, хватал со стола диковинки:

— Взгляните — свет без огня! — «купец» включил лампу, вызвав восторженные вздохи. Сделанные на заводах Александрии. Дешевый ширпотреб, но для местных дикарей и этого было достаточно

Барон, захлёбываясь смехом, требовал всё больше:

— Снедь! Вино! Все это мне нужно!

Он не замечал, как грибница в заражённых фруктах пускает корни в его теле. Не слышал голос в голове, нашептывающий приказы.

***

Леонидия закрыла за собой дверь, и тишина пустых покоев обрушилась на неё, словно тяжёлый занавес. Комната барона напоминала музейный экспонат: позолоченные канделябры с облупившейся эмалью, гобелены, изъеденные молью, и ковёр, на котором узор из лилий сливался с пятнами плесени. Сквозь щели в ставнях пробивались лучи заката, окрашивая стены в цвет старой крови.

Она сбросила плащ на мраморный пол, издавший глухой стон, и повалилась на кровать с балдахином. Парча, когда-то алая, теперь отдавала затхлостью подземелий. Пальцы впились в покрывало — наглаженая ткань хрустнула, под ногтями. *«Сколько лет они хранили этот трупёж?»* — мелькнула мысль.

Слуги вошли без стука. Двое клонов с пустыми глазами и шрамами на шеях, где мицелий прорвался наружу, внесли медную ванну. Вода дымилась, пахнула травами и… дрожжами. Леонидия усмехнулась.

— Ждите за дверью, — бросила она, и клоны замерли, как заводные куклы с перерезанными нитями.

Грим сходил тяжело. Пудра, смешанная с синтетическим клеем, отдиралась пластами, шрам сходил на нет — тот самый, что тянулся от виска к подбородку, белея на фоне оливковой кожи. Поддельный ожог на щеке оказался сложнее: силиконовая накладка, имитирующая мертвецкую бледность, сдиралась сложнее. Пришлось смочить тряпицу в жидкости из колбы — кислота шипела, разъедая подделку.

Платье упало на пол, обнажив тело. Тепло обожгло, заставив сомкнуться веки.

— Отчёт седьмой. Ульрих заражён, — шёпотом проговорила она, глядя, как споры в воде выстраиваются в спирали, повторяя частоты сигнала. — Все идёт по плану, мы внедряемся . Жду дальнейших указаний.

Вода забурлила. Мицелий на её руках засветился синим, принимая шифр. Леонидия откинулась на спинку. Сегодня можно было закрыть глаза. Можно отдохнуть.

***

Ростовская резиденция короля Карла Второго тонула в полумраке. Солнце, пробивавшееся сквозь витражные окна с изображением святых мучеников, рисовало на дубовых панелях кровавые блики. Воздух пахнул воском, ладаном и холодным оружием — на стенах, меж штандартов с гербом Судрусланда, висели винтовки предков, почерневшие от времени. Король, сидевший в кресле с высоко поднятой спинкой, напоминавшем трон, вертел в пальцах пустой бокал. Его взгляд блуждал по карте, разложенной на столе: владения короля на Кавказе, изрезанная феодальными границами, словно шрамами от старых войн.

Маркграф Крымский стоял у камина, положив руку на рукоять парадного меча, висевшего у того на поясе. Пламя освещало его лицо — узкое, с острым носом и глубокими морщинами у губ, будто высеченное из серого гранита. Он ждал. Король не любил спешки даже в мыслях.

— Хасавюртбург… — наконец произнёс Карл, протягивая бокал слуге для наполнения. Рубиновая жидкость плеснула в хрусталь. — Ты говоришь, Альбрехт фон Шемяка всё ещё плетёт сети? Из могилы?

— Не Альбрехт, ваше величество. Его бастард. — Маркграф сделал паузу, давая словам осесть. — Иоанн. Выкормыш Бориса Пастернака и Лорда Миллерова.

Король пригубил вино, поморщился. На вкус оно было терпким, как память о прошлом.

— Пастернак. Тот, что десять лет назад пытался подкупить моего отца золотом из рудников Азова?

— Тот самый. Но тогда золото оказалось позолотой на свинце. — Маркграф усмехнулся. — И тогда он был капитаном наемников, а теперь же он камердинер, и самый близкий подручный барона, стал тоньше. Вместо грубой лжи — намёки. Вместо угроз — дружба.

Карл отставил бокал, провёл ладонью по карте, остановившись на точке к северу от Кавказского хребта. Хасавюртбург. Город-крепость, ворота в дикие южные пустоши.

— Чем опасен бастард? Альбрехт мёртв. Его законные сыновья давно мертвы. Войско разбито.

— Альбрехт был молотом, ваше величество. Но Пастернак и Миллеров — наковальня и щипцы. — Маркграф подошёл к столу, тень от его фигуры накрыла карту. — Они проследят чтобы Иоанн не рубил с плеча, а резал по жилам.

Король встал, откинув спинку кресла. Его мантия, расшитая золотыми львами, скользнула по полу беззвучно, словно шкура хищника.

— Примеры.

— Месяц назад в Хасавюртбурге сгорел королевский прокурор, призванный следить за сбором подати. Следствие назвало причиной — грозу. Но нужные люди видели, как к складу подъезжали телеги с бочками нефти.

— Нужные люди… — Карл усмехнулся. — Свидетели, которых уже нет в живых?

— Именно. — Маркграф кивнул. — На прошлой неделе курьер из Кёнигсвальда исчез с донесением о передвижении войск на востоке королевства. Сегодня утром его нашли в реке. Мы знаем что у него были важные сведенья по поводу Хасавюртбурга.

Король подошёл к окну. За стенами резиденции раскинулся Ростов — город шпилей и дыма, где ремесленники ковали оружие, а монахи переписывали псалтыри. Где каждый второй купец был шпионом, а каждый третий священник — еретиком.

— Иоанн… Бастард без имени. Какие у него ресурсы?

— Те же, что и у Альбрехта. Но с изворотливостью шакала. — Маркграф достал из складок плаща пергамент, развернул его. — Вот список: пять сотен домашней гвардии, отряды наёмников, союз с новоявленными торговцами с востока… и это лишь верх айсберга.

Карл взглянул на список, но не стал читать. Цифры он ненавидел — они напоминали ему отцовские уроки арифметики.

— Что предлагаешь?

— Пастернака устранить. Миллерова — дискредитировать. Иоанна — изолировать. — Маркграф произнёс это ровно, как зачитывал приговор. — Но для этого нужен предлог.

— Предлог… — Король повернулся, поймав солнечный луч на перстне с печатью. — У доброго короля всегда есть предлог.

Он подошёл к стене, снял с неё старинный меч в ножнах, украшенных бирюзой. Клинок, вынутый из ножен, зашипел, будто змея.

— Альбрехт поклонялся старым богам. Жёг церкви. Притеснял священников. Если Иоанн продолжит его путь…

— Он не продолжит. — Маркграф покачал головой. — Пастернак умнее. Они строят часовню в Хасавюртбурге. Пригласили епископа из Ростова

Карл замер. Меч в его руке дрогнул, выдавая волнение.

— Значит, играют на нашем же поле.

— И выигрывают. — Маркграф сложил пергамент. — Народ устал от войн. Они хотят хлеба и молитв. Иоанн даёт и то, и другое. Пока мы воюем с пиратами, и князьками на юге, он кормит голодных и строит храмы.

Тишина повисла густо, как дым от потухших свечей. Где-то за дверью зазвучали шаги — тяжёлые, мерные. Стража меняла караул.

— Что, если… — Король вонзил меч в стол. Клинок вошёл в дуб на пол-ладони. — Устроить им испытание верой?

Маркграф приподнял бровь.

— Например?

— Пригласить Иоанна на съезд князей в Ростов. Пусть поклянётся на мощах святого Димитрия в верности короне. Если откажется — объявим еретиком. Если согласится — заставим делиться ресурсами.

— Рискованно. — Маркграф потёр переносицу. — Если он приедет, то станет мучеником в глазах народа. Если нет — врагом церкви. Но Пастернак найдёт лазейку.

— Тогда добавим огня. — Король выдернул меч из стола, провёл пальцем по лезвию. Капля крови упала на карту, расплывшись кляксой над Хасавюртбургом. — Пусть в городе «обнаружат» алтарь Перуна. Со следами свежей крови.

Маркграф медленно улыбнулся. Это было похоже на то, как трескается лёд на озере перед весной.

— Нужен человек, который подбросит идола.

— У тебя же есть такие?