Грибной бизнес попаданки.

Глава 1

Весна в высокогорье – это не просто пробуждение, это феерия красок и звуков, взрыв жизни после долгого зимнего оцепенения. Звенящая тишина, сотканная из журчания ледниковых ручьев, трелей первых птиц и монотонной песни насекомых, наполняла воздух. Высокогорные луга являли собой калейдоскоп оттенков и форм: золотые россыпи лютиков соседствовали с жемчужной россыпью эдельвейсов, лиловые колокольчики кокетливо покачивались в танце с солнечными арниками. Дикие орхидеи, словно аристократки, вносили ноту изысканности в этот природный балет. Пьянящий аромат луговых трав и цветов кружил голову, обещая незабываемые впечатления.

Посреди этого пестрого ковра покоилось тело светловолосой девушки. Любопытный полевой житель, недовольный тем, что незнакомка преградила вход в его нору, бесцеремонно взобрался на неё и, добравшись до лица, принялся обнюхивать. Щекотливые прикосновения усов разбудили девушку, и она звонко чихнула, до смерти перепугав маленького наглеца. Зверек, кувыркнувшись, скатился с тела и юркнул в траву.

Девушка пошевелилась и, открыв глаза, утонула взглядом в бескрайней синеве небес. Татьяна Петровна Лопухина, а для подруг просто «Петровна», огляделась и тихо позвала:

—Клава, Валюш, вы где?

Но её вопрос растворился в горном воздухе, повис в звенящей тишине.

Последнее, что она помнила – мертвые тела внизу и мысли о прожитых годах. Как же не хотелось умирать! Как хотелось еще немного пожить, хотя её уже ничто не держало в том мире. Может, Клавдия была права, и это страх перед смертью, но послесмертие казалось каким-то странным и непонятным. Охая от боли в каждой клеточке тела, она, словно в старые добрые времена, медленно приподнялась и от изумления широко распахнула глаза. Её окружала такая фееричная палитра красок, что Татьяна невольно зажмурилась, но тут же распахнула веки вновь, и от восторга открыла рот: в нескольких метрах от неё, словно драгоценный камень, сверкало под солнцем озеро.

Чистейшее зеркало отражало окружающие горы и небо, создавая иллюзию бесконечности. В кристально чистой воде плескались рыбы, а по берегам красовались редкие виды высокогорных растений. В этот ясный день, когда солнце щедро заливало всё вокруг своим ярким светом, озеро казалось бриллиантом, вправленным в оправу из скал и лесов. Для художника-энтузиаста это был рай, который сам просился на холст, чтобы дарить радость ценителям прекрасного.

—Не знаю, что происходит, но, видимо, я всё же попала в рай! – сделала вывод Петровна и, схватившись за ноющую поясницу, поплелась на непослушных ногах к воде.

Всё тело ныло так, словно по нему проехал трактор, как любила говаривать Клавдия.

Добравшись до берега, Татьяна зачерпнула воды и жадно приникла к прохладной влаге. Пить хотелось нестерпимо, и она старалась не думать о тех, кто может обитать в водоёме. — Надеюсь, не придется бегать под каждый куст, мучаясь животом! – пробормотала она и, опустив руки, чтобы вновь утолить жажду, отшатнулась, и, потеряв равновесие, плюхнулась на прибрежный песок.

Волна тут же окатила её, намочив нежно-голубое платье. Ткань мгновенно впитала влагу, и холод пронзил тело. Это и вывело её из оцепенения после увиденного.

—Мамочка, дорогая! Я ведь столько статей перечитала о том, что нас ждет после смерти, но там ясно было сказано, там у нас нет тел, хотя мы можем общаться между собой, —недоуменно бормотала Татьяна.

Прочитанная когда-то статья и реальность оказались совсем не тем, что обещали в легкомысленной брошюре. В отражении она увидела прекрасное молодое тело, светлые, словно спелая пшеница, длинные волнистые волосы, большие синие глаза и вздернутый курносый носик.

— Вот она! — мальчишеский голос, неожиданно резкий, словно треснувший лед, разорвал густую тишину, обволакивающую поляну.

К ней, задыхаясь от бега, подлетели трое мальчишек лет двенадцати, а следом, словно появился светловолосый мужчина. Он подхватил девушку под плечи, слегка встряхнул, и жадно вгляделся в её лицо. В глубине его синих глаз, как в мутной воде, отражался целый калейдоскоп чувств, накопленных за время поисков: тревога змеилась среди искр надежды, страх леденил, злость клокотала под маской облегчения.

— Талия, доченька, что с тобой, родная?

— Кто вы? — прошептала девушка, утонув в зеркале столь же синих, но незнакомых глаз.

Мужчина растерянно переводил взгляд с неё на мальчишек, затем вновь опустил его на дочь. В его взгляде плескалось непонимание.

— Талия, это твой отец, Алас! — выпалил один из мальчишек и, словно сомневаясь в её разуме, покрутил пальцем у виска. Именно этот жест удержал Татьяну от слов о том, что её давно ушедшего отца звали Петром.

В этот момент в голове Петровны словно что-то с треском сломалось, и она вспомнила секрет Клавдии, тайну, которую старушка не раскрыла даже самым близким подругам, хотя те давно обо всём догадывались. Но раз Клавдия так решила, они были не против хранить молчание. Эта тайна была сродни книгам о попаданках, от которых фанатела одноклассница. Грех таить, и она сама, поддавшись любопытству, прочла пару романов.

«Неужели…» — от мысли, что она и есть та самая попаданка, в голове разом поплыло.

— Извините, я, видимо, сильно ударилась… Тело болит так, словно меня переехали, а в голове – пустота. Словно последние годы жизни… стёрты.

— Талия, ты ничего не помнишь?

— Нет!

— Даже если ты упала, регенерация должна была уже сработать, — проворчал мужчина, нахмурившись. Он перевел взгляд на мальчишек. — Рассказывайте всё, что знаете!

— А что рассказывать, дядя Алас? — синхронно произнесли мальчики и дружно сделали два шага назад, словно пытаясь раствориться в воздухе.

Мужчина криво усмехнулся.

— Может, мне попросить у старосты артефакт и каждого проверить на правдивость?

— Не надо! — выступил вперед один из них, Ларик. — Я сам всё расскажу. Нашей вины нет, мы просто видели, как Черс дразнил Талию. Говорил, что она калека, непонятное существо, которому не место в селении, раз у неё нет второй ипостаси. Она расплакалась и убежала. Мы побежали за ней, потеряли из виду, а потом сказали вам, что Талия убежала неизвестно куда.

— Вы же знаете, дядя Алас, что мы стараемся не ссориться с отцом Черса, Титом. Практически всё поселение ему должно. А если он узнает, что мы рассказали правду, нашим семьям придётся несладко, — добавил рыжеволосый мальчуган, прячась за спинами товарищей.

С каждым словом ребенка лицо мужчины мрачнело, на лбу пролегли глубокие борозды, а в глазах закипала злость.

— Видимо, она пыталась обернуться… Или, может быть, это падение со скалы… Раз всё тело болит, — предположил Ларик.

— Талия, ты прыгала со скалы? — мужчина кивком указал на отвесную стену, возвышавшуюся неподалеку.

— Я ничего не помню! — тихо ответила Татьяна, с опаской косясь на скалу, чья высота казалась неимоверной.

Ей не хотелось об этом думать, но всё указывало на то, что она каким-то непостижимым образом оказалась в другом мире. От осознания, что она совершенно одна, неизвестно где, без поддержки подруг, Петровна всхлипнула.

— Ну всё, всё, время пройдет, и всё вспомнится. Там, наверное, бабушка заждалась, — ласково проговорил мужчина и погладил Таню по спине.

Подхватив её лёгкое тело на руки, он быстрым шагом направился в сторону видневшегося неподалеку тёмного леса.

— А мама?

Мужчина застыл как громом пораженный. Татьяна почувствовала, как его руки напряглись, а тело стало каменным.

«Видимо, я что-то не то ляпнула!» — пронеслось у неё в голове. Алас молчал, но продолжал идти, и Татьяна уже не ждала ответа, когда услышала, словно выдавленное сквозь зубы:

— Твоя мама умерла три года назад, — голос отца звучал приглушенно, словно из дальней пещеры, и в нем плескалось столько боли и отчаяния, что Таня не посмела больше бередить эту рану.

Отец нес ее на руках, словно пушинку, не чувствуя тяжести, а ребята семенили следом, притихшие и обеспокоенные. Вскоре меж деревьев проступил большой двухэтажный дом, увенчанный скатной крышей из красной черепицы и широким балконом, словно примостившимся здесь случайно. В его облике причудливо сплелись европейские мотивы и средиземноморская легкость. Это место, как позже узнала Таня, служило своеобразной взлетной площадкой для птиц-оборотней во второй ипостаси. Из-за разницы в размерах этих ипостасей у жителей Манукского государства балконы строились просторными и украшались ажурными ограждениями.

Внутри дом дышал светом и простором. Минималистичная мебель из натуральных материалов впускала в себя обилие солнца, создавая ощущение спокойствия и умиротворения. Керамическая плитка на полу, деревянные балки под потолком и глиняные горшки с живыми растениями добавляли уюта и тепла.

Из бокового коридора выглянула пожилая женщина, на вид лет шестидесяти.

— Алас, ты нашел нашу девочку?! — всплеснула она руками. — Хвала Создателю, она жива! Мойте руки и садитесь за стол, а я накрою…

— Может, помочь? — робко предложила Таня.

Женщина вопросительно взглянула на Аласа.

— Мама, она совсем нас не помнит!

— Как же так? — в глазах женщины отразилась растерянность, пронзенная болью.

— Мне кажется, я сильно упала и ударилась головой, поэтому многое забыла, но я надеюсь, что вы поможете мне все вспомнить…?

— Конечно, птенчик! — Женщина ласково погладила Таню по голове.

На стол водрузили чугунок, источающий аромат томленой каши с мясом. Женщина взяла тарелки и, накладывая рассыпчатую кашу, поставила сначала перед мужчиной, потом перед внучкой и в последнюю очередь — перед собой.

«Видать, семейка, в которую я попала, далеко не из бедных!» — подумала Таня и принялась за еду. Она сидела молча, прислушиваясь к разговору мужчины, назвавшегося её отцом, и его матери.

— Не знаю, что и делать, мать. Запасы на исходе, а все перевалы через ущелье перекрыты из-за селевых потоков.

— И крупа у нас почти кончилась, и мука. На раз хватит, чтобы тесто на хлеб поставить, и всё.

— Будем думать, матушка, другого выхода нет. Дорога туда и обратно отрезана.

Женщина лишь тяжело вздохнула.

Глава 2

Татьяна несколько дней не решалась выйти на улицу. Во-первых, страх сковывал её, во-вторых, сознание отказывалось принимать реальность – мир, населенный птицами-оборотнями. Среди них встречались самые разные виды, от крупных, напоминающих орлов, соколов, альбатросов, аистов, до совершенно незнакомых, с диковинными названиями. Мелкой же дичи она здесь не видела вовсе.

Когда отец Талии – в теле которой теперь жила бабка Татьяна – впервые вышел на веранду и прямо на глазах дочери обернулся в величественную птицу, собираясь на разведку, девушка застыла в оцепенении, завороженно наблюдая за ним. Ей казалось, что она прикоснулась к древней тайне, к чему-то непостижимому.

Мужчина в своей второй ипостаси был необычайно красив: длинная, изящная шея, уплощенная голова с черным хохолком, венчающим макушку. Серовато-белые тона оперения нежно обнимали голову, шею и брюхо, контрастируя с бурыми спиной, крыльями и хвостом.

Заметив восхищение во взгляде дочери, Алас грациозно покружился перед ней, затем взмахнул огромными крыльями и легко взмыл в небо. В душе Татьяны, помимо восторга, болезненной искрой вспыхнула тоска – отголоски эмоций прежней хозяйки тела. Ей отчаянно хотелось летать. И Петровна, несомненно, не отказалась бы воспарить в лазурной вышине, подставляя свои перышки ласковым объятиям ветра.

Вчера жители поселения собрались, чтобы обсудить ситуацию, сложившуюся после схода сели. Алас, как помощник старосты Елия, был отправлен на разведку к горам. Ему поручались самые ответственные задания, ведь он был не только надежен, но и обладал сильной второй ипостасью, позволяющей ему преодолевать огромные расстояния.

Добравшись до места, Алас осмотрел окрестности с высоты птичьего полета. Мощный грязевой поток, смешавший воду, почву и глину, подобно разъяренному зверю, смел все на своем пути, не пощадив даже лес. Стихия перекрыла основную дорогу, связывающую поселение с ближайшим городом. Даже если маги мгновенно прибудут и примутся за расчистку, на это уйдет не меньше недели. А сейчас такой возможности не предвиделось. Старики предупреждали, что в ближайшее время ожидаются новые ливни, а это значит, что поселок надолго останется отрезанным от мира, без продовольствия и необходимого. Большая часть дороги до города требовала серьезного восстановления. С тяжелыми вестями Алас полетел домой.

День выдался ясным и солнечным. Татьяна в это время находилась в саду, где баба Габи, как все здесь называли Габриэль, выращивала овощи. К ней как раз зашла соседка, и они сидели у открытого окна, обсуждая сложившуюся в поселке ситуацию, волновавшую все тридцать семей.

– Эй, недоделка! – донеслось вдруг со стороны соседнего дома. Татьяна не успела даже ответить, как большой ком грязи, прилетев, запятнал её платье и с глухим шлепком рухнул на землю.

– Ты что, ненормальный?! – возмущенно воскликнула девушка, рассматривая испорченную вещь.

Краем глаза она заметила, что руки у юноши остались чистыми, но этот момент промелькнул незамеченным, заглушенный новым потоком оскорблений.

– Кто бы говорил! Это ты у нас калека, без второй ипостаси. И вообще, что тебе делать в нашем поселении? Иди живи к людям. Эти ничтожества тоже не имеют второй ипостаси, как и ты. Там тебе и место!

«А мальчик-то страдает махровым эгоизмом!» – отметила про себя Татьяна, поражаясь злобе, исходящей от этого юнца.

Это был Черс, о котором упоминали ребята. Тот самый, кто довел Талию до отчаяния, после чего она сорвалась со скалы, пытаясь обернуться. Именно её гибель и притянула сюда душу Татьяны.

Злость бурлила внутри, подталкивая к ответной грубости, но Татьяна чувствовала, что это чужие эмоции, не её собственные. Да, она умела давать отпор обидчикам, но её гнев вспыхивал быстро и так же быстро угасал. А сейчас… Она стояла перед местным красавцем с волнистыми, почти черными волосами, серыми глазами и ямочками на щеках, изо всех сил сдерживая кипящую ярость. Он же ехидно улыбался в ответ, поглощенный мыслями о новых пакостях, которые можно было бы придумать для этой девчонки.

Татьяна бросила взгляд на испорченное платье, затем на влажную, податливую землю, и в голове мгновенно созрел план мести. Воспоминания вспыхнули ярче пламени: институт, волейбольная команда, отработка точности удара… Слова тренера, словно высеченные в памяти, зазвучали отчетливо: «Девчата, главное – рассчитать расстояние до мяча, чтобы прыжок был идеальным. Следите за положением рук, кисти! Кисть — это пружина, движение должно быть молниеносным…»

— Спасибо, Валерий Михайлович, за науку! — прошептала Татьяна, наклоняясь. Влажная земля легко поддалась, и вот в ее руках уже плотный, увесистый ком. Мгновение — и он, словно ядро из пращи, летит прямо в левый глаз Черса. Мальчишка не устоял, рухнул на землю, готовый разразиться слезами. Но жалости не было. Он получил ровно то, что заслужил.

Признаться, Татьяна целилась в лоб. Но Черс не вовремя дернулся, и земляной снаряд угодил точно в глаз.

Парень, словно ужаленный, вскочил и пулей умчался в дом.

— Как бы жаловаться не побежал к родителям! — пробурчала Татьяна и направилась к дому.

Перед бабушкой было стыдно показываться в таком виде, но отступать было некуда. Соседка уже ушла, а бабушка хлопотала у стола, убирая чашки. Заметив внучку, Габриэль нахмурила брови и опередила оправдания:

— Опять Черс напакостничал?!

Татьяна лишь кивнула.

— Не остановит меня больше твой отец, пойду поговорю с Титом.

— Бабушка, может, не надо? — Татьяна смотрела на женщину взглядом побитой собаки.

Но бабушка не успела ответить. Входная дверь распахнулась, и в трапезную вихрем ворвался разъяренный черноволосый гигант под два метра ростом. За рукав он грубо тащил сына, на лице которого красовался зловещий желтый синяк. «Регенерация оборотней в действии!» — хмыкнула про себя Татьяна, опуская голову, чтобы скрыть непрошеную улыбку.

— Смотри, Габи, что твоя внучка сотворила с моим сыном!

Он вытолкнул Черса вперед и буквально прожигал женщину взглядом.

— Ой, ой, ой, Черс, надо срочно к Ларии бежать, попросить примочки для более быстрого исчезновения синяка, -заквохтала бабушка. - Скажу, что моя внучка ударила юношу и надо бы быстрее избавить дитятко от такого позора….

Пока бабушка тараторила, лицо Черса и его отца налилось багровым гневом. Тит ждал оправданий, извинений, но никак не сплетен о том, как девчонка отлупила его сына, которые мигом разнесутся по всему поселку! На смех поднимут не только Черса, но и его самого. А ему, успешному торговцу, подпорченная репутация была ни к чему. Нужно было найти выход из этой неловкой ситуации.

Татьяна не хотела наживать врагов, да еще и в лице близких соседей. Она выступила вперед.

— Простите, дядя Тит, дело в том, что мы с Черсом поспорили, кто более метко стреляет. Сначала он промахнулся и испачкал мне платье, а я целила в лоб, но он наклонился, и комок угодил в глаз. Никаких претензий друг к другу у нас нет. И в последнее время он перестал меня обзывать. Правда, Черс?

Татьяна знала, что отнекиваться Черс не посмеет и подтвердит ее слова. Ему оставалось лишь кивнуть, бросив на девушку полный злобы взгляд, недвусмысленно обещающий месть. На это молчаливое обещание Татьяна лишь прищурила глаза и ехидно улыбнулась.

— Извините, соседи, я недостаточно разобрался в ситуации. А где, кстати, Алас?

— Сын улетел на место схода сели, посмотрит, когда маги расчистят дорогу. Но боюсь, это бесполезно. Старики предсказывают новые ливни. Пока они не пройдут, нам придется как-то выживать.

— А что староста говорит?

Габриэль пожала плечами.

— После прилета Аласа весь совет соберется в доме старосты, там и будут решать.

Осталось дождаться возвращения Аласа. Прилетел мужчина только вечером, уставший и голодный, но не стал перекусывать, а сразу отправился к дому старосты. Совет уже мучился в ожидании, в него входили несколько почетных жителей посёлка, когда в дом вошёл Алас. По его лицу всем стало понятно, что впереди их ждут трудности.

Глава 3

Напряжение, словно густой туман, окутало окрестности после возвращения Аласа. Жители сбивались в тревожные стайки, шептались о грядущем, но просвета не видели. Лишь о незыблемом запасе говорили с надеждой – запасе, предназначенном для вдов и сирот, коих набралось четыре семьи, каждая – от четырех до пяти душ оборотней. Женщины с отчаянием в глазах искали выход, чтобы спасти детей от голодной смерти.

Ребята, нашедшие Татьяну у озера, словно тени, каждый день проносились мимо ее дома в сторону манящей водной глади. «Кладезь информации!» – вдруг осенило Татьяну, и однажды она окликнула их. Так завязалось их странное знакомство.

После трагической гибели мужа Кости и старшего сына Арсения на сплаве, она всю себя посвятила детям, работая сначала в доме малютки, затем – в детском доме. Видела всякое за годы своей службы: и смерть, и сломанные судьбы в приемных семьях, и отчаянные поступки, приводящие в детскую комнату милиции – в нынешней полиции. Но она всегда находила подход к каждому, даже к самому отъявленному сорванцу. Повзрослев, бывшие воспитанники приходили к ней, благодаря за участие в их жизни. Она, словно крестная мать, оберегала своих чад, видя в каждом погибшего первенца и так и не рожденного после трагедии второго сына.

– Ребята, куда это вы?

– Да вот, траву для крингалей (кроликов) нарвать надо, а на высокогорье она самая сочная, – ответил Ларик.

Как позже поняла Татьяна, он был негласным лидером этой троицы. Рыжеволосого звали Фарис, а самого младшего – Лукас.

– Слышали, что в поселке голодом пугают? – несмело поинтересовалась Татьяна.

Ей давно хотелось выговориться, поделиться своими мыслями, возможно, даже найти решение. Ведь ее богатый жизненный опыт и всемирная сеть могли подсказать выход из этой непростой ситуации. Если приспичит — вспомнит.

– А кто не слышал? У всех взрослых только об этом и разговоры, – мрачно отозвался Ларик.

– Ребята, вы же помните, что после того падения на лугу у меня небольшое помутнение в голове, помню не все толком, — робко начала Татьяна.

Те кивнули в ответ.

– Мы как бы птицы-оборотни, хоть я и не получила второй ипостаси, но себя такой уже считаю, – Татьяна поймала сомневающийся взгляд Фариса и продолжила: – Может, сейчас глупость скажу, но объясните мне, почему мужчины не могут слетать за той же мукой и принести ее на себе? Несколько пардаготусов* вполне могли бы с этим справиться?

Ребята переглянулись. Наконец, Ларик присел на скамейку у калитки и жестом пригласил Татьяну присоединиться.

– Талия, те поселения, что ближе к городам, так и поступают: собирается несколько мужчин и приносят продукты. Но мы находимся дальше всех, за нами лишь земля драконов, с которыми у нас нет никакой связи. Граница у нас мирная, никаких конфликтов, но драконы не считают себя обязанными нам помогать. Предоставлены сами себе, – он вздохнул.

– Может, и перед нами поселение какое снесло, такое уже бывало, — добавил Фарис.

– И лететь проверять бесполезно. Там могут быть такие же пострадавшие, — поставил точку Лукас.

– Хорошо, допустим, все запасы истощились. Тогда что делать?

Ребята лишь пожали плечами в ответ.

– Хорошо, давайте взглянем на этот вопрос под другим углом. В озере, где вы меня нашли, водится рыба? Или вы её совсем не употребляете?

– Эээ, Талия, ты, похоже, забыла, что ловить рыбу способны лишь водоплавающие, обладающие водной магией. В нашем поселении таких нет. У нас преобладают стихии воздуха и земли, а об огневиках и говорить нечего – они селятся высоко в горах, возле вулканов.

– А обычным способом ловить не пробовали?

– Нет, да нам и незачем. Рыбу мало кто ест, хотя, с голодухи и она сойдёт…

– С этим разобрались. Теперь скажите, что вам даёт лес?

Лукас хмыкнул, а затем и вовсе расхохотался.

– Талия, ты стала совсем чудной после падения. Что может быть весной в лесу?

– Как что? Грибы! – твёрдо ответила Татьяна, улыбнувшись.

– Грибы? И для чего они?

– Ох, ребята, съедобные грибы – это такая услада! А сыр из них – просто объедение, не говоря уже о грибном жюльене. Знаете, какая вкуснятина – язык проглотишь!

– А зачем язык глотать? Он ещё пригодится, – растерялся Лукас.

– Это такой оборот речи, когда говорят о чём-то очень вкусном, – попыталась объяснить Татьяна и тут же сменила тему. – Ну что, пойдём на рыбалку и в лес?

– Попробовать можно, – почесал затылок Ларик. – Только как ловить будем без водоплавающих? Видимо, придётся договариваться с водными жителями.

– Водными жителями? – растерялась девушка.

В своём мире она, конечно, слышала о водяных и русалках, но всегда считала их сказками, поэтому вопрос застал её врасплох.

– Ну да! У водоплавающих с ними древний договор, поэтому они беспрепятственно ловят рыбу в водоёмах, так как это их основная пища. А вот если мы полезем не в свою вотчину, нам может достаться.

Тут Татьяна задумалась. Она вспомнила сказки, которые читала детям во время ночных дежурств, где герои одаривали русалок и водяных.

– А если сделать им небольшой подарок?

– Подарок? Зачем?

– Как тебе объяснить, Фарис… Вот ты любишь, когда родители приносят тебе подарки?

– Люблю! – не задумываясь ответил рыженький.

– Вот и я люблю, и ребята, думаю, не отказались бы от подарка, даже самого маленького! – улыбнулась она, а ребята в ответ закивали, словно китайские болванчики. – Всем нравится получать подарки, поэтому мы тоже приготовим им что-нибудь.

– А что именно?

– Если представить, что у них под водой всё в серо-чёрных тонах, то нужно что-то яркое, красочное. И подарки должны быть как для девушек, так и для юношей. Мы же не знаем, кого встретим.

– Может, ты, Талия, приготовишь девичьи подарки, а мы – для пацанов?

– Договорились! Если удача нам улыбнётся, то наловим рыбу, если нет – пойдём в лес.

– Договорились! Завтра с восходом солнца будем ждать тебя у калитки! – произнёс Ларик, вставая со скамьи, и махнул своим друзьям. Они направились в сторону луга. Теперь Татьяне нужно было сделать себе удочку, а лучше – что-то вроде ловушки для рыб.

Войдя в дом, девушка живо пересказала бабушке свой разговор с ребятами.

– Когда семья водоплавающих жила в Цветущем, у нас всегда были запасы рыбы. А как перебрались в город, так и купить её стало не у кого.

– Договориться не пробовали?

– Не знаю, может, и пытались, а может, и не стали заморачиваться. Но мысль, птенчик мой, в твою головку пришла замечательная! Только вот мой совет: ничего с собой завтра не бери. Иначе водные жители подумают, будто ты заранее уверена в их согласии.

– Ты права, бабуля. Но раз уж мы с пацанами поделили обязанности, что мне взять с собой, чтобы задобрить водяных?

– Где-то у меня сундучок стоит, куда я сложила всю мелочь, оставшуюся после твоей тетушки Ингиры… Она повернулась ко мне. – Ты и её не помнишь?

– Прости, бабушка, не помню. Сильно я тогда приложилась.

– Это всё Черс, из-за его выходок! – хмуро произнесла Габриэль.

– Не надо, бабуля, сердиться. Ведь всё же хорошо закончилось.

Татьяне поначалу было странно называть постороннюю женщину бабулей, тем более что выглядела она лет на шестьдесят, когда в её родном мире через месяц ей должно было исполниться восемь. И только в задушевных разговорах выяснилось, что все оборотни, живущие в мире Нигар, куда попала её душа, живут до трёхсот лет, а драконы и того дольше.

А на данный момент бабушке было сто двадцать три года. Как ни крути, Габриэль действительно была ей бабушкой.

– Вроде вспомнила! Пошли на чердак, там посмотрим, – скомандовала женщина и махнула рукой, приглашая внучку следовать за собой.

На чердаке было так же чисто, как и в комнатах. Заметив изумление на лице внучки, Габриэль хмыкнула:

– Бытовой артефакт. Иначе мы бы тут задохнулись от пыли…. А вот и он!

Среди всевозможных сундуков и старой мебели бабушка увидела большой сундук серебристого цвета. Подойдя ближе, она открыла его маленьким ключиком, всегда висевшим у неё на шее, и распахнула крышку. У Татьяны глаза расширились от увиденной красоты. В сундуке хранились детские платья, расшитые золотой и серебряной нитью, украшения из полудрагоценных камней, всевозможные атласные ленты, искусственные цветы – бутоньерки, которые прикреплялись на шапочку, – и даже игрушки. Татьяна долго перебирала вещи, словно маленькая принцесса, играющая со своими сокровищами. Бабулька только в сторонке похихикивала. Наконец, Татьяна выбрала несколько бутоньерок, атласных лент разных цветов и прихватила бусы красного цвета, больше похожего на коралловой. А в голове отчего-то крутилась мысль: «Как бы девчонки сейчас среагировали?»

Но те, кому за шестьдесят, знают: стареет наша оболочка, а душа остается юной навсегда.

К завтрашнему походу к озеру она была готова.

*Пардаготус – так называют птиц-оборотней в мире Нигар.

Дорогие мои, читатели! Вторая книга цикла о приключениях бабулек уже на сайте. Множество приключений ждут нашу героиню и , конечно, любовь. Всем приятного чтения!

Не забывайте, пожалуйста ставить звездочку или сердечко))), если вам книга нравиться, и откладывайте в библиотеку.

Глава 4

Солнце только появилось из-за гор, и первые лучи, пронзив туманную дымку, коснулись верхушек деревьев. Лес, еще сонный и влажный от ночной росы, постепенно просыпался. Птицы, почуяв тепло, начали перекличку, их щебет разливался над тишиной долины, словно серебряные колокольчики.

Воздух был свеж и напоен ароматами хвои и луговых трав. В низинах еще клубился туман, скрывая озеро, что тихо плескалось о песчаный берег. Ветра не было, и листья на деревьях замерли в ожидании грядущего дня. Природа затаила дыхание, словно готовясь к новому представлению.

Татьяна ждала ребят на скамейке у дома. Они появились вместе, как тени друг друга. По измятым лицам читалось, что мальчишки проснулись едва ли несколько мину назад, забыв даже о завтраке.

— Доброе утро, сони, — улыбнулась Татьяна. В ответ донеслось лишь невнятное бормотание.

Они прошли мимо, не задерживаясь, а девушка, словно нить за иголкой, последовала за ними. В плетёной корзинке, любовно собранной с вечера, покоился румяный мясной пирог, несколько сваренных вкрутую яиц и бутыль с клюквенным морсом. Привыкшая к осенним выездам на картошку, она позаботилась обо всём, а вот ребята, жадно втягивая ноздрями воздух, пытались уловить манящие кулинарные флюиды.

— Есть хотите? — скорее констатировала, чем спрашивала Татьяна.

Она часто готовила для детского дома, и сейчас, словно по наитию, поняла, что этим соням точно не помешает подкрепиться. Растущий организм требовал еды, при этом больше мясного.

Ребята лишь молча кивнули, устремив голодные взгляды на её корзинку.

— Нам осталось совсем немного. Давайте до озера доберемся, там и позавтракаем.

Сдерживая нетерпение, дети вздохнули, но согласились, и компания двинулась дальше. Минут двадцать спустя, вдали, словно россыпь бриллиантов, засверкало озеро. Солнце припекало, и мальчишки, оглашая округу радостными криками, опрометью бросились к воде.

— Только не вздумайте лезть в воду, простудитесь! — вырвалось у неё по привычке, но тут же осеклась, поймав на себе недоуменные взгляды.

— Талия, ты и это забыла? Мы не болеем, — усмехнулся Фарис.

— Не буду спорить, многое забыла! — улыбнулась она в ответ, а про себя отметила, что следует быть осторожнее. — Присаживайтесь на возвышенности, где травка, сейчас будем завтракать.

Они устроились полукругом, и Татьяна разделила пирог на равные части, оставив себе лишь крохотный кусочек "на всякий случай", затем раздала каждому по яйцу.

— Приятного аппетита! — пожелала девушка, отпивая морс из бутыли.

В этот момент что-то блеснуло в озере, словно солнечный зайчик, и раздался едва слышный всплеск.

"Рыба играет!" – подумала Татьяна и от неожиданности поперхнулась. Из воды на нее смотрели два огромных, немигающих глаза, а по поверхности озера причудливым змеиным узором вились пряди изумрудных волос.

Откашлявшись, она снова взглянула в ту сторону, но таинственный незнакомец не исчез, продолжая внимательно наблюдать то за ней, то за ребятами. Отставив бутыль, Татьяна, повинуясь внезапному порыву, решила подойти ближе. Возможно, кто-то посчитает это безрассудством, но девушка была уверена, что поступает правильно.

— Приветствую тебя, жительница вод! — произнесла Татьяна и слегка поклонилась. — Не желаешь ли присоединиться к нашему скромному завтраку?

Сзади кто-то из ребят неловко прокашлялся, второй судорожно вздохнул, а Татьяна все еще не могла отвести взгляд от явившейся пред ними диковины. Над гладью озера возникла голова – голова русалки. Лик ее был неземной красоты, словно сотканный из лунного света и речной прохлады. Волнистые пряди изумрудных волос, никогда не знавших ножниц, струились по плечам, обрамляя бледное лицо с точеным носиком и манящими розовыми губами. Но более всего поражали глаза – огромные, небесно-голубые омуты, обведенные густыми тенями ресниц. Казалось, вся красота мира сосредоточилась в их глубине, затмевая собой прочие черты.

Опомнившись от наваждения, Татьяна протянула русалке яйцо, но та лишь отрицательно покачала головой и кивнула на остатки пирога. Петровна с готовностью поднесла оставленный кусок, и русалка, чуть помедлив, протянула руку.

"Рука как рука, – машинально отметила Татьяна. – Ну, разве что, чуть бледнее обычного. Впрочем, что тут удивительного? Солнечных лучей не видела, вот и бела, как у столичных барышень, что от загара, как от чумы шарахаются".

Пока Петровна витала в грезах, Ларик, скинув с себя оцепенение, шагнул вперед и, как самый старший из присутствующих мужчин, взял переговоры в свои руки. Татьяна только хмыкнула, приготовившись внимательно слушать.

– Простите, леди! Если мы невольно нарушили ваш покой, – начал он, – но у нас к вам есть просьба. Русалка вскинула бровь, удивленно глядя на мальчишку, но тот, словно, не замечая ее изумления, продолжил: – Дело в том, что в поселении сейчас не лучшие времена с продовольствием. Мы молим вас об оказании неоценимой помощи в ловле рыбы, дабы не погибнуть от голода. Мы не останемся в долгу: если вам пришелся по вкусу пирог, будем приносить вам угощения и разные приятные безделушки.

Ларик бросил взгляд на Татьяну, намекая, что тянуть время нельзя.

Петровна, послушно кивнув, извлекла из корзинки цветастый платок, в котором лежали сокровища, найденные в старинном сундуке, и бережно разложила его перед русалкой. Та с опаской потянулась к нему и взяла тонкую шелковую ленточку. И тут, словно из ниоткуда, возникли десятки рук, жадно хватающих все, что попадалось под руку. Все это время прятавшиеся в тени, они оказались многочисленной семьей русалок, доселе молчаливо наблюдавшими за происходящим.

На платке осталось лежать лишь ожерелье из сверкающих полудрагоценных камней. Никто из русалок к нему не прикоснулся. Татьяна уже собиралась убрать бесполезную вещицу, как из воды появилась женская рука, сплошь унизанная драгоценными перстнями. В следующее мгновение из озера показалась и сама хозяйка руки, и внимательно окинула взглядом оцепеневших ребят. Все произошло так быстро, что их разум просто не успевал обрабатывать информацию.

Она была похожа на первую незнакомку, но выглядела значительно старше, а глаза ее отливали глубокой зеленью.

– Вы хотели о чем-то просить, юные пардаготусы? – мелодичный голос женщины пронесся над тихой водной гладью.

Сглотнув, Ларик повторил все то же, что говорил мгновение назад.

– Хм, весьма интересное предложение! Иногда хочется побаловать себя чем-то изысканным, поэтому договоримся так: мы два раза в неделю станем выбрасывать на берег рыбу, а вы взамен должны приносить мне украшения или еду, которую ела моя дочь. Подходите сюда и зовите Никси, это я.

– Мы согласны! – торопливо ответила Татьяна, отстраняя недовольно засопевшего Ларика.

Она заметила, как сверкнули хитрым огнем глаза старшей русалки при виде мальчишки. А ведь Ларик – еще совсем ребенок, ему только двенадцать исполнилось.

Издавна ходили слухи, что русалки заманивают мужчин в свои сети, чтобы забеременеть от них… Об этом еще бабка Татьяны рассказывала, живя в деревне, которая стояла на берегу реки Волги. По ее словам, она сама видела русалок, но ей никто не верил, а чаще всего смеялись. В советские же времена любое упоминание о нечисти считалось вредной пропагандой.

– Хм, умна и хитра! Интересно, чужая душа в новом теле. Давно с таким не сталкивалась.

Жительница озера несколько минут изучающе смотрела на Татьяну, отчего та чувствовала себя крайне неловко. Растерянно глядя на ребят, девушка боялась, что они услышат русалочий шепот.

– Не бойся, они слышат только то, что сами хотят услышать, а хотят они помочь своим родителям. Лет пять назад в поселке случился голод, тогда несколько семей умерло, поэтому многие семьи, в том числе и водоплавающие, покинули эти места, а у нас прервалась связь с пардаготусами… Договоренность в силе. А сейчас получите подарок за украшения.

Русалка взмахнула рукой, и огромная волна выбросила на берег большую кучу рыбы. Одни широко раскрывали рты, жадно хватая воздух, другие бились о землю, отчаянно пытаясь добраться до воды.

– Хватит? – поинтересовалась русалка.

– Да, спасибо большое!

– В следующий раз я жду вас через три дня.

На этом встреча ребят с обитателями озера закончилась. Собрав богатый улов, они двинулись в обратный путь. По дороге Татьяна поинтересовалась, где Ларик умудрился набраться столь дипломатичных манер? В ответ мальчишка смущенно зарделся и пояснил, что его отец – торговец и учит его своему ремеслу.

Полные корзины с рыбами они сразу унесли старосте, а тот уже распорядился разделить между семьями.

А на завтра был запланирован поход в лес.

Глава 5

День тянулся с непостижимой медлительностью. Вернувшись домой, Татьяна поведала отцу и бабушке о встрече с обитателями озера. Не упустила она и странный взгляд русалки, которым та одарила Ларика, хотя мальчику едва исполнилось двенадцать. Отец лишь усмехнулся в ответ.

– Пока ему ничто не угрожает, но как только мальчику исполнится шестнадцать, лучше держаться подальше от озера. Думаю, Никси положила на него глаз: либо присмотрела для себя, либо для дочери.

– Даже в стороне стоять будет нельзя? – спросила Петровна, вспомнив о чарующем голосе русалок, способном подчинить себе любого мужчину.

– Не стоит, он не сможет совладать с их магией.

– Я поняла, отец! – произнесла Таня, понурив голову.

Как объяснить Ларику, что ему грозит опасность, исходящая от озера? Как это сделать, она пока не знала.

«Эх, были бы здесь девчонки, сразу бы спокойнее стало. Одна голова хорошо, а три – лучше!» – подумала Петровна.

– Вижу, ты засыпаешь на ходу, – заметил Алас, глядя на дочь. – Иди в комнату и ложись спать.

– А ты как же, отец?

– Мне нужно слетать в горы!

– Зачем? – встрепенулась Татьяна. – Неужели опять сель?

– Нет, птенчик, дело совсем в другом. После селей у горных козлов часто гибнут детеныши, особенно новорожденные. Я сдаиваю молоко у таких коз и приношу домой. А потом выпариваю его.

– А как ты их распознаешь? Может, было бы лучше взять козу к себе домой и доить ее каждый день?

– Распознать кормящую мать несложно. Вымя у горных коз небольшое, но наполненное молоком сразу выделяется, да и молоко, когда его много, начинает подтекать. Так по запаху и находим. У нас, конечно, обоняние не как у животных-оборотней, но лучше, чем у людей…. А забирать домой не хотим, так как молоко мы употребляем редко, а если есть живность в доме, то и присмотр за ней нужен соответствующий. Кто этим будет заниматься, не твоя же старенькая бабушка?

– Почему это она старая? Бабушка Габриэль еще довольно молодая, папа, – недовольно сказала Татьяна, укоризненно посмотрев на отца.

– Ой, внученька, не льсти мне. Уже чувствуется старость: то там заболит, то здесь, да и лишний раз оборачиваться во вторую ипостась не хочется…. Иди, отдыхай, милая, наработалась сегодня.

Татьяна вспомнила свои восемьдесят, когда себя с постели с трудом соскребала: то в поясницу стрельнет, то ноги скрутит от подагры, то сердце начнет пошаливать…. Что уж вспоминать, тяжко было!

Приняв ванну, она, довольная жизнью, разлеглась на кровати, раскинув руки и ноги в стороны, радуясь, что в этом мире уже придумали водопровод, пусть даже он и работал на магических артефактах. Внутри, после воспоминаний о магии, что-то сдавило, и Татьяна поняла, что это чувства той, кто недавно умерла в этом теле. Отсутствие второй ипостаси, а вместе с ней и магии, очень сильно волновало девушку, тем более, учитывая ее возраст, она должна была давно обрести свою птицу. С этими мыслями девушка и заснула.

Наглый солнечный луч заглянул в окно, разбудив своим теплом сонный полумрак комнаты. Он проскользнул между плотно задернутыми шторами, оставив на полу золотой росчерк света, словно художник, небрежно бросивший на холст мазок яркой краски.

Сон, словно нерадивый котяра, неохотно размыкал объятия, позволяя реальности медленно просочиться в сознание Татьяны. Обрывки сновидений, яркие, словно осколки цветного стекла, ускользали, стоило потянуться к ним рукой памяти, оставляя лишь легкое, щемящее чувство радости. Луч солнца, дерзкий и настойчивый, продолжал свою игру, скользнув по щеке, коснувшись трепещущих ресниц и приоткрытых губ, вызывая сонную улыбку.

Наконец, Татьяна распахнула глаза, сонно потянулась, словно кошка, и села на кровати. Новый день робко стучался в окно, неся надежду на исполнение заветной мечты. Годы, проведенные во ВНИИКОП – а проще говоря, в исследовательском институте консервной и овощесушильной промышленности, – напичкали ее голову знанием о всевозможных способах хранения и консервации. Парадокс, но ни одного дня она не проработала по специальности. Все закатанные ею дома консервы с любовью передавались родственникам или оставались для ребят, часто заглядывавших к ней в гости. "Эх, если бы их можно было на работу приносить…" ! – не раз сокрушалась Татьяна.

Быстро управившись с утренними делами, схватив плетеную корзинку и маленький, острый ножичек, Татьяна выпорхнула на улицу. Ребята уже маячили у калитки.

– Доброе утро, сорванцы! – улыбнулась она своим маленьким друзьям.

На этот раз все дружно пробормотали приветствие. Вчерашнее приключение явно принесло свои плоды: лица ребят светились от гордости за свою полезность и богатый улов.

Не доходя до озера, они свернули с тропы и направились прямиком к изумрудной стене леса. Через десять минут компания была на месте.

Лес встретил их буйством красок, пьянящим ароматом цветов и трав, и симфонией звуков: щебетание пташек, жужжание лесных тружеников и тихий шелест листвы создавали волшебную мелодию.

Татьяна огляделась. Сразу стало понятно, что местные жители не часто посещают эти места.

– Вы разве совсем не ходите в лес? – поинтересовалась она у ребят.

– Ходим, только сейчас рано, ягоды только в конце следующего месяца появятся, – ответил Ларик.

– А потом мама испечет вкусные пироги с ягодами! – маленький Лукас довольно зажмурился и улыбнулся. Он был старшим ребенком в семье, потерявшей кормильца, и старался изо всех сил помочь матери и бабушке выжить.

– Ничего, ребята, сейчас грибов насобираем, а я вам потом расскажу, что из них можно приготовить.

Татьяну больше всего волновало, найдутся ли в этом мире привычные ей грибы, но лес превзошел все ожидания своим разнообразием. Наряду со знакомыми лисичками, шампиньонами, подосиновиками и прочими, здесь встречались и такие, о которых она никогда прежде не слышала. "Обязательно нужно узнать о них побольше", – мысленно отметила она.

Петровна строго наказала ребятам собирать только те грибы, которые срезает она сама. Убедившись, что все поняли ее наставления, они дружно принялись за дело.

– Мамы ваши знают, что с ними потом делать?

Мальчишки переглянулись и пожали плечами.

– Думаю, первые лучше всего высушить и перемолоть. В голодный год их можно будет добавлять в овощные супы. Грибы заменят мясо, и еда будет очень вкусной. Если ваши родители не будут знать, что делать, пусть приходят ко мне, я все объясню.

– Талия, откуда ты все это знаешь? – прищурившись, поинтересовался рыженький Фарис.

– Фарис, я очень люблю читать, и все, что я знаю, – из книг.

– Что-то я не припомню, чтобы такие книги продавались в нашем королевстве? – недоверчиво протянул Ларик.

— Ты что, великий путешественник? Много ли стран повидал? А хоть в один магазин-то заходил?

— Магазин? — переспросил Лукас с искренним недоумением. — А что это такое?

— Торговая лавка, проще говоря! — Татьяна нахмурилась, коря себя за неосторожность. - Язык мой – враг мой! Совсем забыла, с кем говорю.

Так, обмениваясь краткими репликами, они неспешно возвращались домой с тихой охоты. Решено было завтра отдохнуть, ведь щедрый дар леса требовал скорейшей переработки.

Татьяна была уверена, что родители пацанов скоро появятся на пороге их дома. И точно! Первой возникла мать Лукаса, хрупкая женщина, в одиночку поднимавшая троих сыновей. Вскоре, с интервалом в десять-пятнадцать минут, пришли взволнованные матери Ларика и Фариса.

К счастью, девушка успела заручиться помощью бабушки и ловко управиться с грибами: ароматный суп уже источал аппетитный дух, пирог с луком и грибами румянился на столе, а остальной урожай, нарезанный сантиметровыми ломтиками, покоился на полотне под марлевым пологом, готовый к превращению в душистые сушеные припасы.

Прежде чем объяснять что-либо, Татьяна радушно пригласила всех к столу. И лишь когда гости утолили голод, она поделилась своими опасениями относительно припасов и открыла карты.

— Талия, все было невероятно вкусно! — произнесла мать Ларика, выражая общее мнение. — Можно ли нам в следующий раз отправиться с вами за грибами?

— Буду только рада! — искренне ответила Татьяна.

Лед тронулся, и в этом не было никаких сомнений. Девушка смогла пробудить интерес у этих настороженных женщин.

Проводив гостей, Петровна помогла Габриэль убрать со стола и собралась уже тихонько ускользнуть в свою комнату, как вдруг бабушка остановила ее.

— Талия, нам нужно поговорить!

Татьяна кивнула и опустилась на диван рядом с пожилой женщиной. Та пристально взглянула на девушку.

— Кто ты? — прозвучал вопрос, пронзивший тишину.

— Бабушка, это я, Талия, — улыбнулась девушка, стараясь скрыть панику, что мгновенно заполнила ее душу.

— Нет, ты не Талия! — проговорила старушка, нахмурив седые брови. — Где мой птенчик?

ВНИИКОП*– Всероссийский научно-исследовательский институт консервной и овощесушильной продукции, существовал с 1935 по 1968 год. В 1977 году был реорганизован. В сентябре 2014 года институт переименован во Всероссийский научно-исследовательский институт технологии консервирования (ВНИИТеК).

Справка. Не стоит удивляться, что птицы-оборотни ничего не знают о грибах, ведь и в России многие народы не употребляют их в пищу. Например, жители Крайнего Севера считают грибы пищей оленей, а не людей, и брезгуют ими, полагая, что они растут на оленьем навозе. Татары, башкиры и якуты стали употреблять грибы лишь во второй половине двадцатого века, до этого такая еда была под религиозным запретом.

Глава 6

Татьяна, застыв с широко распахнутыми глазами, безмолвно смотрела на Габриэль. Слова застряли в горле, лишь в груди настойчиво ныла тупая боль, словно предчувствие беды. "Она может догадаться… Понять, что её Талии больше нет. И тогда… Что она тогда сделает? – паническая мысль обожгла сознание. – Да что гадать! На всё способна! Вплоть до колдовского обряда, чтобы вернуть свою внучку, или, не сдержавшись, со злости придушит соседского мальчишку, из-за которого и случилось это горе…"

Ком застрял в горле, но она заставила себя сглотнуть, не отрывая взгляда от лица бабушки. Постепенно сквозь пелену страха пробилась мысль: нельзя сдаваться, нужно выпутаться из этой паутины.

– Почему ты так считаешь, бабушка? Не думаю, что ты просто так пришла к таким выводам…?

– Нет! Я который день наблюдаю за тобой. Ты говоришь иначе, слова какие-то чужие вылетают, ведёшь себя, как взрослая, оперившаяся птица, да и походка изменилась. Кто ты?

– Не знаю, что ты себе надумала! Я твоя внучка Талия, бабушка. Ты не подумала, каково мне, когда я совершенно ничего не помню? В голове только имя, остальное – словно в тумане…

– Но тебя никогда не учили собирать грибы или готовить из них, а ты делаешь это так, словно знаешь с рождения?

– Когда я смотрю на какой-то предмет, в голове появляются знания, всё, что с ним связано. Я не знаю, откуда это берется и как у меня получается.

Не выдержав, девушка всхлипнула. Петровна, женщина, закалённая годами, не позволила бы себе такой слабости в обычной жизни. Даже после смерти родных не плакала, а словно заморозилась изнутри, скованная горем. Мама, ещё живая тогда, пыталась вытащить дочь из кокона отчаяния, но Татьяна ожила лишь спустя годы, устроившись в детский дом. Только там она снова почувствовала себя нужной.

И вот сейчас, вопреки всему, слёзы подкатили к горлу и покатились по щекам. Реакция тела, не иначе, на слова бабушки. В другой раз старушка бы обняла её, назвала птенчиком, но сейчас лишь сухо произнесла:

– Иди спать, Талия! – и прошептала одними губами: – Если ты действительно моя внучка.

Таня молча поднялась и шагнула вперёд, но в этот миг дверь распахнулась, и на пороге возник отец с довольным лицом, держа в руке кувшин молока. Это было последнее, что она увидела. Глаза заволокло тьмой, и девушка рухнула на пол.

Сквозь густой туман доносились голоса – мужской и женский. Татьяна уловила обрывки их разговора.

– Сынок, я уверена, что это не наша Талия! Слишком она изменилась. Чует моё сердце, что-то тогда произошло на берегу озера, и мы потеряли нашу малышку…

– А ты не подумала, что у нашей девочки могла начаться трансформация, и тело готовится ко второй ипостаси?

– Не верю я этому! Девчонке скоро семнадцать, а крылья так и не появились. Если в неё вселился чужой дух, она никогда их не обретёт! – воскликнула пожилая женщина.

– Мама! – застонал Алас. – Это наша Талия! Не знаю, что ты себе напридумывала, но это твоя родная внучка. А ведёт себя странно, потому что память потеряла.

Татьяна больше не слушала. Она прислушалась к себе. Что-то изменилось в её теле: зрение стало острее и ярче, обоняние – невероятно чутким. Она даже чувствовала, что сейчас готовят в доме Черса. И ещё одна новость поразила её – она вспомнила несколько моментов из жизни погибшей Талии. Обрывки воспоминаний, вспышки эмоций, запечатлённые в памяти навеки, как самые яркие моменты её прошлой жизни.

Самые болезненные раны в ее душе оставили смерть матери, насмешки Черса и ссоры отца с бабушкой из-за её матери.

– Она лишь притворяется, что что-то потеряла! Просто выдумывает о потере памяти! – отрезала Габриэль, грубо обрывая спор.

– Я помню, как ты беспрестанно упрекала отца, напоминая, что он осмелился взять в жены не ту, кого ты выбрала! Ты, бабушка, никогда не любила маму и по любому поводу попрекала ее, – тихо, но твердо произнесла Татьяна, не открывая глаз, словно ставя печать на их вечном споре.

Отец встревоженно бросился к ней:

– Милая, как ты себя чувствуешь?

Татьяна бросила взгляд на смущенную Габриэль, но, промолчав, ответила отцу:

– Спасибо, отец, лучше.

Она села и только тогда заметила, что за окном рассвет нового дня.

– Неужели я пролежала без сознания всю ночь?

Видимо, в голосе прозвучало столько изумления, что Алас не сдержал улыбки.

– Господин Элан навещал тебя – наш лекарь. Он сказал, что организм так защитился от эмоционального перенапряжения, – ответил отец, нежно гладя дочери растрепанные светлые волосы. – Расскажешь, что произошло?

Татьяна посмотрела на Габриэль, но, не желая жаловаться, лишь опустила голову.

– Просто все как-то накопилось, отец…

– Ты права, слишком много всего обрушилось на тебя за эти дни. Отдыхай и ни о чем не тревожься, все будет хорошо.

Он поднялся, собираясь уйти, но девушка удержала его за руку.

– Не уходи, посиди со мной немного!

– Хорошо, – ответил он и улыбнулся.

Габриэль же, пробурчав что-то о неотложных делах, покинула комнату.

– Бабушка ушла. Может, теперь ты расскажешь, что между вами произошло?

– Знаешь, отец, в какой-то степени она права, и я ее понимаю. У внучки был один характер, а к вечеру он изменился настолько, что это насторожило бы любого. Да еще эта потеря памяти… Естественно, бабушка заподозрила неладное, подумала, что меня подменили или еще что-то в этом роде, раз я не помню даже собственной жизни, но при этом вспоминаю вещи, о которых никогда не знала…

Татьяна замолчала, переводя дух. Алас молчал, ожидая продолжения.

– Как раз в тот момент, когда ты вошел в дом, мою голову пронзила нестерпимая боль, и я вспомнила некоторые моменты из своей жизни, но они словно обрывки, и их так мало… От этой боли я и потеряла сознание. А что касается мыслей о помощи поселку, то они возникают сами собой. Мне кажется, нам Создатель помогает справиться с тем положением, в котором мы оказались.

Эти слова Татьяна говорила не только для отца. Она чувствовала, что Габриэль стоит за дверью и подслушивает их разговор. Воспоминаний было и вправду немного, но во всех них Габриэль относилась к внучке с любовью, поэтому Татьяна не хотела портить с ней отношения. А вот отношения с матерью Талии у нее не сложились. Татьяна не хотела никого обвинять или оправдывать, она почти не знала бабушку и совсем не знала погибшую женщину. Так часто бывает в жизни.

– Лучше расскажи, удалось ли тебе подоить коз?

– Да, они меня хорошо знают, поэтому подходят без страха.

– Как часто ты их доишь? – поинтересовалась Татьяна, и вопрос этот был не просто из любопытства. Девушка задумала приготовить грибной сыр.

– Тебе это нужно для дела или ты просто полюбила молоко? – усмехнулся Алас.

– У меня появилась кое-какая задумка, – улыбнулась она.

– И почему я не удивляюсь? – расхохотался мужчина. – Хорошо, завтра полечу в горы.

Отлежавшись еще один день, Татьяна решила все же пойти в лес. Вечером в ее окно ударились мелкие камешки. Она выглянула и увидела за калиткой своих маленьких друзей.

– Талия, выходи! – прокричал Ларик.

Сбросив сорочку и накинув летнее платье, она вышла навстречу друзьям. Голова еще кружилась, и порой перед глазами мелькали кадры из прошлой жизни девушки. Но они были настолько мимолетны, что Татьяна не могла сосредоточиться на них и просто махнула рукой.

– Как ты себя чувствуешь? – первым спросил рыженький Фарис. В его взгляде читалось искреннее беспокойство.

– Спасибо, сносно.

– Мы так и не поняли, что с тобой случилось, – с детским любопытством поинтересовался Лукас.

– Память стала возвращаться после того падения. Правда, не вся, а обрывками.

– Это хорошо, что возвращается. Мы пришли к тебе по делу! –взял разговор в свои руки Ларик.

– По какому? – тут же заинтересовалась Татьяна, зная, как дети хитри на выдумку.

– Там, где несколько лет назад сошел сель, поговаривают, что в лесу выросло много грибов. Мы хотели бы завтра сходить туда. Ты с нами?

– Да! Правда, я не помню, далеко ли это.

– Около пяти миль, – ответил Ларик.

– Тогда идем!

Кто знал, что этот день навсегда врежется в память девушки!

Глава 7

На рассвете Татьяна вскочила с постели. Бабушка уже хлопотала на кухне. Девушка подметила настороженный, в то же время растерянный взгляд старушки, но не спешила облегчить ее душевные терзания, опасаясь вновь столкнуться с недоверием Габриэль. Не то чтобы она была злопамятна, просто недавние переживания оставили неприятный осадок. Татьяна поблагодарила за завтрак и постаралась вести себя как обычно, но что-то мешало, что-то клокотало внутри после вчерашнего разговора. И это был не просто оборот речи, а действительно странное ощущение. Казалось, будто внутри нее лопнул пузырь, давая жизнь чему-то новому и живому. Если предположить, что ее зрение обострилось, то все это могло предвещать скорое обретение второй ипостаси.

– Спасибо! – поблагодарила девушка и выскользнула на улицу.

Ребята ждали ее на скамейке. Поздоровавшись, они двинулись в сторону, противоположную озеру. Татьяна еще не бывала в этих краях, и ей было любопытно рассматривать незнакомые пейзажи. Миновав цветущий луг, они увидели горную речку, через которую был перекинут небольшой мостик. Вода, к ее удивлению, почти достигала деревянного настила, и при этом была мутной. Насколько Татьяна знала, горные реки всегда славились своей чистотой и ледяной свежестью.

Заметив задумчивый взгляд Татьяны, Ларик поспешил объяснить:

– Видимо, в горах прошел ливень, поэтому уровень воды так поднялся. Обычно такого не бывает.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце, но Татьяна постаралась отогнать его прочь.

– А нам не опасно туда идти, если там были дожди? – все же решилась спросить она.

– Талия, сели случаются каждый раз в разных местах, и не факт, что он вообще будет. Да и погода в последнее время стоит сухая…

– А мне папа говорил, что сели могут быть даже при сухой погоде! – вставил Фарис.

– С чего ты взял? – нахмурил брови Лукас.

– Вы же помните, что у него стихийная магия земли, поэтому он чувствует почву… Он объяснял мне, но такими заумными словами, что я не все понял. Помню, что он сказал, что для селей не обязательно нужны ливни, они случаются и в засушливую погоду, обычно в июне, когда под жаркими лучами начинают таять ледники. Потом рассказывал о том, что это грязевой поток, состоящий из воды, глины и песка… В общем, видимо, я еще не дорос до этого, – рыжеволосый мальчик улыбнулся своей щербатой улыбкой.

Разговор принял тревожный оборот, и Татьяна почувствовала, как нарастает нервозность. На какое-то время все замолчали. Минут через десять над ними пролетела крупная птица с коричневым оперением, белой грудью и крыльями.

Ребята подняли головы и проводили ее взглядом.

– Кого-то из наших понесло туда же! – хмыкнул Ларик. – Но вроде о нашем разговоре никто не знает, а родители обычно молчат.

Никто не знал, что Черс подслушивал разговоры Татьяны с ребятами и решил вылететь пораньше, чтобы собрать грибы… При этом поведение девушки совсем не совпадало с тем, что он знал о ней раньше. Она была тихой, нерешительной, а сейчас словно преобразилась. Такой она нравилась ему гораздо больше, но даже себе он боялся в этом признаться…

– Кстати, Талия, мамы поблагодарили тебя за учебу. У них все получилось так, как ты говорила, – добавил Лукас.

Видимо, ребята приняли его в свою компанию за его эрудицию и интеллект, который ни в чем не уступал их собственному, а вовсе не за физическую силу.

– Мне есть еще чему их научить, – подмигнула она ребятам. – Им понравится!

Минут через двадцать ребята должны были подойти к подножию горы, когда с ее склонов донесся громкий, нехарактерный гул. Птица-оборотень, обернувшись юношей на опушке леса, оглянулась и скрылась между деревьями. Кто это был, так и осталось тайной – они были слишком далеко.

Татьяна любила путешествовать с мужем по горам. В тот злополучный день он не разрешил ей ехать: вторая беременность протекала тяжело, особенно мучил токсикоз. Ее мужчины отправились вдвоем, прихватив с собой двух друзей, таких же заядлых путешественников. Поэтому она знала о горах все или почти все. И этот гул заставил ее насторожиться.

Она подняла голову и посмотрела на горы, а в голове начали всплывать воспоминания из прошлой жизни. Ее бормотание было непонятно ребятам, но она вдруг осознала, что ее насторожило больше всего: гул, доносившийся с гор, мутная вода в реке, изменение уровня воды (он стал выше, а в воде появились ветки и листья деревьев…). И тут ее осенило – это первые признаки схода селя… А мальчишка в горах может оказаться на его пути. Чем это закончится, было неизвестно….

До ребят тоже дошло, когда они увидели медленно двигающийся по крутому склону грязевой поток, который стремительно набирал скорость. Он нес с собой вырванные с корнем деревья, песок, глину, смешанную с водой, и обломки горных пород.

Татьяна бросилась вперед с криком, пытаясь привлечь внимание мальчика, но не успела. Поток подхватил хрупкое тело юноши и понес его вниз… От испуга мальчишка даже не успел обернуться. Пока он еще был жив, пока…

***

Алас проснулся сегодня гораздо позже обычного и, потягиваясь, вышел на кухню.

– А Талия где? Неужели еще спит? – поинтересовался он, зевая.

– Какой там! С сорванцами в лес убежала. Да вот, знаешь что, сынок, я тут заметила: Черс подслушивал их, а потом вслед упорхнул. Не доверяю я этому мальчишке ни на грош. Весь в отца. Тит в молодости такой же был: злой, несносный, несдержанный птенец, потому и жену издалека привез, свои-то не захотели за него идти.

– Живут вроде неплохо! – ответил Алас, доедая блинчик. – А Черс еще тот разгильдяй! Если опять обидит Талию, буду требовать жесточайшего наказания. Если бы не эта чёртова проблема с дорогой, жалоба давно бы лежала на столе у дознавателя.

– Ох, сынок, чужая семья – потемки! Мы же не знаем, что у них по вечерам творится. Помнишь Луну, которую Раприн в жены из города привез? Так после его смерти она не рыдала, а чуть ли не плясала от радости. Оказывается, он издевался над ней, бил, а чтоб соседи не видели, залечивал побои целительским артефактом…

Неожиданно Алас отложил вилку, лицо его помрачнело. Он прислушался к своим ощущениям. Волна страха, безысходности и острой боли пронзила его. И вместе с тем он чувствовал клокочущий звук в груди дочери. Оборот. Это могло значить только одно – оборот не за горами.

– Талия говорила, что у нее зрение ухудшилось или что-то еще в организме изменилось?

– Ни слова! Ты хочешь сказать…?

– Да, мама, у нее вот-вот произойдет первый оборот, а я, дурень, и признаков не заметил. Только сейчас почувствовал клокотание моей девочки.

– Значит, счет идет не на часы, а на минуты, – выдохнула мать и обессиленно осела на стул.

В этот момент гул прокатился по поселку, – знакомый, тревожный звук, который знали все его обитатели.

Алас выскочил на балкон, оттолкнулся от перил и, расправив крылья, превратился в огромную птицу, стрелой взмывшей в небо.

В последний момент Габриэль успела крикнуть:

– Они в противоположной стороне от озера!

Птица развернулась и понеслась в сторону границы с Адахарским государством – королевством драконов.

– Соседка, что происходит?

– Да вот, девочка моя с друзьями за грибами пошла, а Алас почувствовал, что у Талии птенчик вот-вот вылупится, и полетел за ними. И еще что-то опять в горах творится, как раз в той стороне, куда они ушли.

– Моего не видела?

– Как же, только увидел, что моя с ребятами в лес собралась, так и умчался вслед.

Не дослушав соседку, Тит обернулся в крупную птицу и, взмыв в небо, помчался вслед за остальными.

–Лишь бы не было поздно! –мысленно повторял про себя Алас.

–Только бы успеть спасти! –крутилось в голове Тита.

Глава 8

Всё тело Татьяны обратилось в натянутую струну. Она понимала, что секунды решают судьбу мальчишки. Сейчас перед лицом стихии стояла не юная девчонка, а Татьяна Петровна Лопухина, сотрудница детского дома, для которой каждый ребёнок – частица её души. В голове билась одна настойчивая мысль: УСПЕТЬ! Она молотом обрушивалась на виски, не давая права на промедление.

И вдруг зрение обострилось, мир словно приблизился. Татьяна почувствовала, как отрывается от земли, взмывает в воздух. Нет, не просто летит – парит на собственных крыльях! Миг восторга и внезапного страха охватил её, и она судорожно затрепетала, силясь удержать равновесие. Дико было видеть, как она отчаянно борется, чтобы не рухнуть в эту бурлящую грязевую бездну, но в последний момент крылья обрели уверенность, и она выровнялась.

Сделав круг над местом, где секунду назад исчезла голова мальчишки… ещё круг… ещё… наконец, в мутном потоке мелькнула рука. Стрелой спикировав вниз, Татьяна вцепилась когтями в его одежду и потащила к берегу. "Потащила" – громко сказано. Ей удалось лишь немного приподнять его и оттянуть в сторону, как вдруг она заметила две приближающиеся точки со стороны посёлка, стремительно увеличивающиеся в размерах. Отлетев туда, куда грязевой поток вряд ли смог бы дотянуться, она бережно опустила тело Черса на землю и рухнула рядом, обессиленная. Все жизненные силы молодой оборотницы были истрачены на спасение молодой души. В этот момент Ларик с Лукасом уже обернулись и подлетали к ним на крыльях, а Лукас, ещё не владевший звериной ипостасью, остался ждать на месте. Вскоре к ним присоединились и взрослые мужчины.

– Дядя Алас, она – радужная! Представляете, радужная птица! – восхищённо щебетал Ларик. – Папа говорил, что последняя такая почти дожила свой век, когда моя прабабка ещё под стол пешком ходила!

Алас обеспокоенно оглядел дочь. Лицо её было бледным, истощённым. Юноша был довольно крупным для только что вылупившегося птенца, а она умудрилась не только поднять его, но и вытащить из самой пасти смерти.

С Черсом же всё обстояло куда хуже. Он наглотался грязной воды и несколько раз, пока его несло течением, ударился о камни. Дыхания не было. Словно почувствовав неладное, Татьяна открыла глаза. Увидев склонившегося над сыном отчаявшегося отца, она, оттолкнув Тита, подползла к юноше и начала оказывать первую помощь. В этот момент она не думала ни о себе, ни о своей слабости. Вдыхая воздух в его рот и ритмично надавливая на грудную клетку, она боролась за его жизнь.

Когда уже все потеряли надежду, мальчишка вдруг закашлялся. Татьяна перевернула Черса на бок, помогая воде вытечь из лёгких, и тут же пошатнулась. Но Алас успел подхватить её, усадил рядом и прижал к себе. Татьяна, расслабившись, откинулась на плечо отца.

– Спасла! – счастливо улыбнулась она.

Когда первые эмоции схлынули, Тит, оторвавшись от сына, оглядел Татьяну с благодарностью.

– Долг жизни за мной, Талия! – произнёс он. – Черс – мой единственный сын, поздний ребёнок. Я в неоплатном долгу перед тобой за его спасение.

В этот момент над головой девушки вспыхнули крошечные искорки, и она растерянно посмотрела на отца.

– Это магия! – тихо шепнул он ей на ухо, понимая её недоумение, и мягко улыбнулся.

В душе мужчины вдруг зародилась тихая, неожиданная радость – словно отголосок чего-то забытого, светлого и чистого, что когда-то наполняло его жизнь. Это были воспоминания о запахе свежескошенной травы, о первой юношеской любви, о любимой, покинувшей этот мир три года назад… Талия, его маленькая девочка, его неоперившийся птенчик, помогла ему вырваться из скорлупы, в которую он сам себя заключил. Если бы не она, его дочь с синими глазами, он бы давно отправился за грань вслед за своей женой.

Никто и подумать не мог, что именно в ней проявится дар Создателя. Радужную ипостась удостаивались лишь те, чья душа была чиста и невинна. Теперь его девочку ждало великое будущее. Ведь даже простое общение с ней несло в себе благословение, она могла исполнить любое чистое желание.

– Пап, ты видел, как я обернулась? – с восторгом спросила девушка. – Ребята говорят, я – радужная, но я даже себя не видела, было совсем не до этого. А ты знаешь что-нибудь о радужных птицах?

В ней бурлило столько эмоций, что хотелось вскочить, танцевать и кричать всему миру о своей радости. Это было обычным явлением для новообращённых: гормональный взрыв сопровождал каждого птенчика, впервые обретшего вторую ипостась.

Мужчины, смотря на нее, лишь радовались. Каждый новообращенный –это праздник ля всего поселка.

– Да, мой птенчик, о твоей птице мы поговорим дома, – ответил Алас. – Думаю, нам не стоит здесь задерживаться. Нужно предупредить старосту о том, что мы оказались в «природной яме» без средств к существованию. Для нас отрезаны дороги как в столицу, так и в драконье королевство.

Татьяна чувствовала себя ребёнком, но ничего не могла с собой поделать. Душа ликовала от обретения второй ипостаси. "Теперь уж точно никто не посмеет сказать, что я – непонятно кто! Особенно этот противный Черс!" – промелькнуло в её голове. Явно эти мысли принадлежали старой хозяйке тела, но и Татьяна была полностью с ней согласна.

Чуть позже Ларик, словно невзначай, поинтересовался: не терзает ли её сожаление о спасении Черса, ведь тот испил из неё немало крови? Татьяна, не дрогнув, ответила, что обиды – тлен, когда речь идет о жизни, а это бесценный дар Создателя.

– Когда он увидит меня радужной, я хочу взглянуть в его лицо! – с тенью злорадства произнесла Татьяна, хотя в этой жажде мести звучал отголосок уже ушедшей души. Память хранила обрывки прошлого, и один из них – жгучая ненависть к Черсу.

Домой они вернулись, когда усталость отпустила, и силы немного восстановились. Грибной трофей остался нетронутым, и вряд ли они скоро снова решатся навестить этот лес, но тепло от обретения Талией второй ипостаси и спасения несносного Черса согревало их сердца. А грибы подождут, соберут завтра.

Черс, хоть и прокашлял воду из легких, благодаря хваленой регенерации оборотней, но чувствовал себя отвратительно. На полпути он обмяк, повиснув на отце, и только благодаря помощи Аласа они дотащили его до дома.

Бабушка, измученная тревогой за сына и внучку, встретила их у порога. Увидев обоих живыми и относительно здоровыми, она украдкой смахнула слезу и обессиленно прислонилась к дивану.

– Бабушка! Я радужная, представляешь?! – восторженно закричала Татьяна, врываясь в дом и делясь своей радостью.

– Теперь понятно, почему ты так долго не могла обернуться. Радужные раскрываются последними, – с ласковой улыбкой ответила бабушка. – Я так рада за тебя, птенчик мой!

И в этот момент Татьяна ощутила, как Габриэль приняла ее, как родную внучку, развеяв все сомнения, терзавшие ее душу.

За семейным столом, после сытного ужина, Алас поведал историю произошедшего на горе, о спонтанном обращении Талии, вызванном всплеском эмоций. С восхищением в голосе он рассказывал матери, как его дочь, едва обретя новую форму, бросилась спасать Черса. Бабушку от этих слов передернулась, уж она-то не понаслышке знала, как относился соседний мальчишка к её внучке.

– А наша красавица, едва оперившись, полетела навстречу опасности, спасая этого мальчишку, – в голосе Аласа звучала гордость за отвагу дочери, смешанная с остатками страха за её жизнь.

В это же время в доме Тита разворачивался нешуточный разговор между отцом и сыном. Первым делом был вызван поселковый лекарь Элан, который, осмотрев Черса и выслушав рассказ отца, заверил, что для спасения юноши было сделано все возможное, и теперь ему необходим лишь покой.

– Как же так, Черс? Я всегда считал тебя смышленым парнем и не думал, что ты способен насмехаться над беззащитной девчонкой! Тебе стоило знать, что вторая ипостась порой раскрывается и после совершеннолетия!

– Можно подумать, ты в молодости был другим, – огрызнулся Черс.

– Не стану отрицать. Ты знаешь, почему я раскаиваюсь в своих поступках. Мне всегда хотелось доказать всем, что я лучше других. И лишь спустя годы я понял, что хвастаться-то особо и нечем. А если и захочется, то в первую очередь стоит задуматься, чем я могу похвастаться перед самим собой…

В комнате повисла гнетущая тишина.

– Она мне нравилась… и нравится! А то, что у неё до сих пор не было ипостаси… и всё же она меня почему-то привлекала… Это бесило! Злило до безумия, поэтому я всегда доставал её. Знаю, сам виноват! – пробурчал Черс, отворачиваясь к окну.

– Знаешь, сынок, я сам когда-то пережил подобное. Одна девочка запала мне в душу, и чтобы заглушить чувства, которые охватывали меня при встрече с ней, я старался её зацепить. Однажды даже руку на неё поднял… Это, конечно, меня не красит, но я рассказываю, как было. И только в столице, когда я учился в академии, мне объяснили, почему так происходит. Мальчишки, особенно в юном возрасте, плохо контролируют эмоции и выражают их физически. Для парня агрессия иногда – способ показать интерес к девушке. Его это смущает, он боится насмешек друзей и в то же время хочет быть рядом…

– Клост долго ржал надо мной, когда узнал, что мне нравится девчонка без ипостаси, – угрюмо бросил Черс.

– Если девушка игнорирует, парень может злиться, а также хотеть привлечь её внимание, но не знает, как это сделать по-другому. Отсюда и агрессия! Я прошёл через всё это сам. Поэтому, если ты хочешь нормальных отношений, тебе стоит вести себя с ней нежнее и ласковее. А от такой невестки я бы не отказался! – отец подмигнул сыну, а Черс покраснел до корней волос.

Глава 9

Весть о том, что Татьяна обрела вторую ипостась, молниеносно облетела окрестности, и к дому семейства Пайли потянулись вереницы сельчан. Одних снедало любопытство взглянуть на диковинную радужную птицу – о них давно уже не было слышно, другие же лелеяли коварные планы: во что бы то ни стало женить своего ненаглядного сыночка на Талие. И неважно, что сыночек мог оказаться вдовцом преклонных лет или, напротив, юнцом едва ли старше самой Татьяны, – цель затмевала все разумные доводы. Татьяна, завидев этих оборотистых сватов с расфуфыренными женишками, спешно укрывалась в своей комнате, словно заколдованная принцесса, заточенная в башне. Она ощущала себя феей, обязанной щедро одаривать каждого встречного, а самой оставаться в положении бесправной рабыни. Откуда взялась эта странная аналогия, сказать сложно – вероятно, виной тому были детские сказки, которые она так любила читать младшим.

– Па-а-ап, ну неужели нельзя как-нибудь положить конец этому безумию? – однажды, не выдержав, взмолилась Татьяна.

– Запретить им мы не можем, да и ты вошла в тот возраст, когда пора всерьёз задуматься о замужестве, так что придётся немного потерпеть, – с лукавой улыбкой ответил Алас, заметив, как недовольно нахмурилась дочь. – Честно признаться, птенчик, они и мне порядком надоели, но коль скоро мы заперты в этом захолустье, придётся как-то мириться. Как только дорогу расчистят и откроют, я увезу тебя в столицу – может, там сыщешь себе достойного жениха, а если нет, объявим, что ты уже помолвлена. Только так от тебя отстанут…

– Папа, ты у меня самый лучший! – Татьяна подбежала к отцу и крепко обняла его. С каждым днем, прожитым в этом новом мире, прошлое отступало всё дальше, уступая место настоящему. Лишь изредка её навещали воспоминания о любимых подругах – Клавдии и Валюшке. Как они там без неё?

Но предаваться хандре и бесплодным мечтам о будущем времени почти не оставалось. Как только Татьяна немного окрепла, она вновь отправлялась на лесные прогулки с местными ребятишками. К их шумной компании присоединились новые лица, в том числе и девочки разных возрастов. Чтобы не подвергать детей опасности, Татьяна каждый раз просила кого-нибудь из взрослых сопровождать их. Уследить за таким количеством сорванцов было не под силу даже ей, тем более что возраст их варьировался от семи до двенадцати лет.

Сегодня, едва забрезжил рассвет, ребята отправились в лес на поиски грибов, а после полуденного отдыха их ждала рыбалка. Обычно на озеро ходили ближе к вечеру, когда спадала жара. Но сегодня юные следопыты решили совершить «тихую охоту» старым, проверенным составом.

– Надо бы успеть набрать грибов до наступления холодов! – проворчал Ларик.

– Что-то ты рано вспомнил о зиме, – усмехнулась Татьяна. – До неё ещё целая вечность! Кстати, в лесу полно ягод – надо бы собрать и высушить, а может найдём достаточно сахара для варенья…

– Оглянуться не успеешь, как придут холода. Особенно здесь, в предгорьях, где снег выпадает рано – уже в середине второго месяца осени. Вечером засыпаешь, а за окном – резкое похолодание, а утром просыпаешься – и всё вокруг белым-бело, будто пушистым одеялом укрыто…

Татьяна быстро сообразила, что второй месяц осени – это октябрь, ведь в мире Нигар было двенадцать месяцев, по тридцать дней каждый, пять недель по шесть дней. Весьма практично. Значит, до конца сентября можно спокойно собирать грибы.

«А что, если попробовать увеличить урожай? – внезапно подумала она. – Надо будет об этом поразмыслить!» Сделав мысленную пометку, Татьяна обратилась к ребятам:

– После рыбалки у нас будет немного времени, так что попросите родителей, чтобы сегодня они не планировали ничего важного – я покажу вам, как делать грибной сыр.

«Вот бы ещё вспомнить рецепт! Примерно помню последовательность действий, а там посмотрим, что получится. Если не выйдет, жаль будет потраченное молоко!» – пронеслось в голове у попаданки.

Мальчишки согласно закивали, подтверждая, что услышали её слова. Незаметно за разговорами они достигли опушки леса.

Утренний лес жил своей жизнью, словно и не замечая забредших в его владения ребят. Каждая травинка, каждая капля росы, повисшая на листке, дышала своей неповторимой историей. Лучи солнца, пробиваясь сквозь плотную листву, рисовали причудливые узоры на мшистой земле, создавая ощущение волшебства. Лёгкий туман, словно вуаль, окутывал деревья, придавая пейзажу загадочность и нереальность.

Пение птиц, раздававшееся отовсюду, создавало неповторимую мелодию утра. Звонкие трели маленькой пташки переплетались с мелодичным свистом синицы, а вдалеке, словно аккомпанемент всему этому звучанию, подавала свой голос пёстрая пернатая, похожая на кукушку. Казалось, что лес приветствует новый день, воспевая его красоту и великолепие.

Под ногами хрустели сухие ветки и опавшие листья, напоминая о прошедшей осени. Запах влажной земли, хвои и грибов наполнял воздух, создавая неповторимую атмосферу умиротворения и покоя.

Татьяна вдохнула пьянящий аромат леса. С детства обожавшая путешествия, она, повзрослев, продолжала выезжать на природу, пока не потеряла своих близких. Сейчас эта боль была не такой острой, но воспоминания о потерях часто навевали грусть.

– Ребята, сегодня у нас с вами особое задание. Собираем только ботеры, а для чего – я вам потом расскажу.

Ботерами в этом мире называли сыроежки. Если на Земле шляпки этих грибов отличались разнообразием расцветок, то на Нигаре они были исключительно розового или красноватого оттенка, иногда с более светлым центром. Мякоть плотная, вкус приятный, без горечи.

– Талия, но они же такие нежные, что сразу ломаются! – заканючил Лукас.

– Зато для приготовления вкуснейшей вещи нам нужен именно ботер! – улыбнулась Татьяна и взъерошила густые пепельные волосы мальчугана. Из всей их четвёрки только Лукас ещё не обрёл вторую ипостась. Будучи в обличье крылатых созданий, они могли бы добраться до леса гораздо быстрее, но обижать мальчика не хотелось, поэтому приходилось добираться старым дедовским способом – на своих двоих.

– Он будет таким же вкусным, как и остальные грибы?

– Обещаю! И вот ещё что, ребята, если наткнётесь на ханпаи*, не срывайте, просто запомните место.

– Талия, что ты опять задумала? – поинтересовался Фарис.

Рыжеволосый подросток был до невозможности любознательным. Ему бы учиться в ближайшем городе, а то и в самой столице, тем более магия у него была огненная – редкость среди пернатых. Кому-то могло прийти в голову, что они родственники фениксов, но кто станет копаться в родословной? Впрочем, кто знает…

Собрав урожай в корзинку, они отправились домой. Приближался обед, а к ужину нужно было поспеть на озеро.

– Бабушка, я дома! – крикнула Таня, входя в дом.

– Прилетела, моя птичка? – отозвалась Габриэль из кухни. – А к тебе сегодня чуть свет Черс заглядывал.

Услышав это имя, Татьяна напряглась. После его спасения она почти не видела юношу, ей чудилось, что он избегает её. Лишь Тит однажды зашёл поблагодарить ещё раз и принёс большущий кусок пирога с начинкой из местных сладких фруктов.

– А зачем он приходил? – всё же поинтересовалась Татьяна.

– Не знаю! – ответила бабушка, еле сдерживая смех.

– Ты что-то от меня скрываешь? – Девушка прищурилась, и, будь у неё такая возможность, прочла бы мысли старушки.

Она даже не заметила, как вдруг услышала голос в голове: «Не на ту напал, моей красавице нужен мужчина достойнее, чем сынок Тита».

От неожиданности Татьяна побледнела и, нашарив скамью, рухнула на неё.

– Птичка моя, что случилось? – Старушка подлетела к ней и стала осматривать со всех сторон. – Где болит?

– Нигде, просто голова вдруг закружилась, – ответила Татьяна, стараясь скрыть проявление своей магии. – Я пойду отдохну немного.

– А как же обед?

– Позже поем, когда полегчает, – ответила Таня усталым голосом. Отчего-то накатила слабость…

Оказавшись в своей комнате, девушка легла на кровать и уставилась в потолок. Нужно было срочно подумать, что делать с этой магией. Слышать голоса всех окружающих – верный путь к безумию. Это всё равно, что попасть на концерт оркестровой музыки и стоять вплотную к инструментам…

– Только этой проблемы мне и не хватало. Придётся ждать отца и разговаривать с ним. Нужно рассказать ему о том, как проявилась магия…

С такими мыслями она и задремала. Сон оказался фрагментом из тех дней, когда она рассказывала ребятам историю о временах Петра I. Как-то речь зашла о том, что пришло в Россию из Европы.

– Многие считают, что это Пётр Великий привёз из Голландии сыроваров, и с тех пор началось в России сыроделие. Это не совсем верно… – начала свой рассказ Татьяна. – На Руси умели варить сыр и до этого, правда, в меньших масштабах и в основном для себя. Причём это был настоящий сыр, а не творог, как иной раз продают у нас. Сквасить молоко для сыра не было большой проблемой, но нужен был фермент, который содержался только в желудках молодых телят. Но ради сыра никто не собирался уничтожать бедных животных! – тут же добавила воспитательница, увидев, как у девочек на глазах навернулись слёзы, они сразу поняли, в чём дело.

А Татьяна продолжала:

– Не зря русский народ испокон веков славился своей мудростью, и он всегда это подтверждал… На Руси придумали свой уникальный способ делать свой уникальный сыр. Его называли губчатым. Губами в старину называли грибы. Да, это был особый, грибной вид сыра.

Татьяна из далёкого мира Земля повернулась и пристально посмотрела в глаза нынешней девушке…

На этом Татьяна распахнула глаза, и в голове всплыл весь рецепт грибного сыра. А она уже боялась, что не вспомнит, ведь видела, как его готовят, всего пару раз в жизни, а сон не просто напомнил процесс, а полностью восстановил рецепт.

– Что это было?! – растерянно выдохнула она.

Ханпаи*-так звучит на местном наречии слово шампиньоны.

Глава 10

Вернувшись с очередного изматывающего Совета, где тягуче и бесплодно обсуждали вопросы пропитания и непозволительно затянувшуюся задержку магов, очищающих дорогу, Алас, утомлённый, как путник долгим переходом по выжженной солнцем пустыне, первым делом уединился в своей комнате, дабы привести себя в подобие человека, и лишь затем спустился в столовую. Отсутствие дочери за ужином кольнуло тревогой. Взгляд мужчины скользнул к матери, ища ответа.

– Что-то случилось? – поинтересовался он, в памяти всплыл недавний, так и не утихший до конца разлад между бабушкой и внучкой. – Неужели снова чего-то не поделили?

– Что ты, – отмахнулась Габриэль, – сама не пойму, что произошло. Вернулась домой весёлой, словно майская пташка, а потом… будто тень проползла. Стоило заговорить о Черсе, как лицо её посерело, и она осела на скамью, словно подкошенная.

– Может, это девичьи проблемы? – нахмурился Алас, отгоняя неприятное предчувствие.

– Нет, нет, у неё недавно были… Тут что-то другое… Не знаю, поверишь ли ты мне, но в момент, когда у меня промелькнула мысль, что сын Тита не пара нашей девочке, лицо её как будто исказилось. Может, это лишь мои домыслы, старческое воображение, но что-то мне подсказывает, что у девочки открылась с большой вероятности магия матери. Ты ведь помнишь, как у тебя самого это произошло? Стоило тебе обернуться… Вполне возможно, это наследственное…

Отложив белоснежную салфетку, покоившуюся на коленях, Алас резко поднялся.

– Думаю, мне стоит поговорить с нашей девочкой.

– Иди, иди, сынок. Слишком уж она была бела, как полотно, когда ушла к себе. Но раз не жаловалась, я не стала звать лекаря.

Тихий, робкий стук в дверь застал Татьяну врасплох, только что вышедшую из ванной, окутанную облаком пара и ароматом лаванды.

– Папа, заходи! – позвала она. Таня всегда безошибочно угадывала, кто стоит за дверью: отец – неслышно, нежно, боясь нарушить её покой, бабушка – громко и требовательно, словно отдавая приказ.

Отец, такой же светловолосый, как и она, с глубокими, словно летнее небо, голубыми глазами, смотрел на Татьяну с неприкрытой тревогой.

– Птенчик мой, бабушка сказала, что ты себя неважно почувствовала и даже отказалась от ужина. Но меня больше всего насторожило то, что настроение твоё изменилось внезапно, словно по щелчку пальцев. Не хочешь поделиться?

Татьяна вздохнула. Она понимала, что рано или поздно ей придется рассказать всё отцу, но на данный момент страх перед его реакцией на её новообретённую магию сковывал её, словно ледяные оковы.

– Присаживайся, как говорят: «В ногах правды нет!»

– Хорошая поговорка, правда, слышу её впервые! – усмехнулся Алас. – Где ты её вычитала?

– В какой-то из книг, сейчас и не вспомню, – на автомате ответила попаданка, а в голове тревожно забилась мысль о том, что порой её заносит, и она забывает, где находится.

Алас присел на стоящий рядом стул и вопросительно посмотрел на дочь. Она села на край кровати, борясь с охватившими её сомнениями.

– Не знаю, что со мной произошло, но когда бабушка стала говорить о Черсе, я вдруг услышала то, о чём она думает. Дословно это звучало так: «Не на ту напал, моей красавице нужен мужчина достойнее, чем сынок Тита». Пап, я не понимаю, как это вышло, как мне удалось залезть к ней в голову?

Волна воспоминаний нахлынула, и по телу девушки, словно ледяной ветер по обнажённой коже, вновь пробежал озноб. Схватив плед, небрежно брошенный на кровать, она укрылась, хотя в комнате было довольно тепло. Событие сегодняшнего дня терзало её, словно заноза, впившаяся глубоко под кожу, оставляя после себя лишь дрожь и сосущую пустоту. Ей не хотелось знать, о чём думают люди, не хотелось чувствовать их боль, их настроение, их правду и ложь. Она видела в этом что-то неправильное, неестественное, пугающее.

– Деточка, ментальная магия была у твоей матери, но очень слабая, едва заметная. Тебе же удалось с первого раза, даже не настраиваясь, прочитать мысли. Многим это не удаётся и после многих лет обучения, да и то лишь через прикосновение…

Алас, видя ее удрученное настроение, с тяжким вздохом твердил, что в ней горит искра таланта, дара, столь редкого и драгоценного, что закопать его в землю – преступление…

– Отец, мне не нужен этот дар! – с упрямой твердостью парировала Татьяна.

– Если бы мы могли выбирать дары, словно лакомства на ярмарке, мир, вероятно, погряз бы в однообразии. Но этот дар – от самого Создателя! Кто мы такие, чтобы сомневаться в Его выборе? Как только дороги освободятся от сели, нам предстоит поездка в столицу, для определения истинного масштаба твоего дара…

В этот момент в окно легонько стукнул камешек. Татьяна выглянула и увидела силуэты своих верных друзей. Вспомнив об их уговоре отправиться на озеро за рыбой, она вопросительно посмотрела на отца.

– Мы собирались сегодня на озеро. Ребята ждут меня у калитки.

– Я совсем заморил тебя своими разговорами, да и ты, наверное, проголодалась, – виновато произнес Алас, но Татьяна обвила его шею руками и нежно чмокнула в щеку.

– Не переживай, я скоро вернусь и обязательно поем.

Словно предчувствуя голод подруги, Ларик достал из кармана румяное яблоко и протянул девушке. На ее немой вопрос он усмехнулся:

– Когда я голоден, мои глаза мечутся по сторонам в поисках чего-нибудь съестного. Ты сейчас мне напоминаешь меня, – ухмыльнулся он. – Особенно сильно это проявляется, когда я использую магию…

– А какая у тебя магия? – с любопытством спросила Татьяна, а ребята обменялись взглядами. Лишь позднее она поняла, что вопросы о магии задавать – верх бестактности, но мальчик все же ответил:

– Воздушная.

До озера оставалось совсем немного, когда Петровна заметила вдали едва различимые силуэты русалок.

– Ларик, тебе, пожалуй, стоит остаться здесь и не приближаться к озеру.

– Что это значит, Талия? В прошлый раз ты мне тоже не разрешила! – возмутился мальчик, нахмурив брови и обиженно поджав губы.

Таня подошла к нему ближе.

– Я не хотела рассказывать тебе, но, видимо, придется. Мне не нравится, как старшая русалка на тебя смотрит. Когда я спросила у отца об этих странных взглядах, он ответил, что она присматривается к тебе, Ларик, по двум причинам: либо хочет женить тебя на себе, либо на своей дочери.

– Но он же еще совсем маленький для женитьбы! – с детской непосредственностью воскликнул Лукас.

– Никто и не говорит, что это произойдет сейчас, а только когда он повзрослеет. Просто мы не знаем, на что способны водные обитательницы… Ты уверен, Лукас, что они не наложат на него какое-нибудь заклинание?

Тот энергично замотал головой.

– Вот и я не уверена! Поэтому придерживаемся плана – ты к воде не подходишь!

Разговор был недолгим, но все это время Никси не отрывала от Татьяны настороженного взгляда. Словно чувствовала, о чем они шепчутся в сторонке. Девушке становилось не по себе, казалось, что русалка просвечивает ее насквозь. Татьяне так и хотелось вжать голову в плечи.

После того, как корзины были полны рыбы, Никси все же спросила:

– У тебя пробудилась магия?

– Да, я приняла вторую ипостась, и у меня проявилась магия.

– Видимо, твое иномирное происхождение так повлияло, ведь у тебя должна была быть магия воды. Я это изначально чувствовала.

– Отец говорил, что у моей матери была такая же, но намного слабее. А вообще, какая бывает магия у радужных?

– Причем тут радужные? Сейчас речь не о них, – отмахнулась старая русалка.

– Почему же? Моя ипостась – радужная птица! – ответила Татьяна не без гордости.

Никси окинула её взглядом, пронзительным, словно луч лунного света, застыла на миг, оценивая сокровище, а затем в её глазах вспыхнуло неподдельное восхищение.

— Благослови наше озеро, радужная, и парень, которого ты так отчаянно защищаешь, останется нетронутым.

— Я… я еще не умею колдовать, — растерянно пролепетала русалка.

— И не нужно заклинаний, просто пожелай всем сердцем!

Татьяна смотрела на озеро, и из самой глубины души её поднялась волна светлых чувств. Она желала ему покоя и безмятежности. Пусть крики чаек не тревожат его зеркальную гладь, а лишь касаются её нежным трепетом крыльев. Пусть шелест камышей, играющих с ветром, нашептывает о далеких странах и диковинных существах. Пусть солнце, утопающее в его водах, дарит ему тепло и свет даже в самые хмурые дни.

Этого показалось недостаточно. Татьяна достала из кармана невзрачное колечко с лазурным камушком. Зажав его в ладони, она вновь мысленно обратилась к озеру, прося принять этот скромный дар в знак её искренней симпатии. И затем, с лёгким взмахом руки, бросила перстень в воду. Он невесомо коснулся поверхности, оставив после себя зыбкие круги, что медленно расползались во все стороны.

Ей почудилось, или по озеру действительно пробежала едва уловимая дрожь, словно тихий вздох. А потом воцарилась полная тишина. Татьяна вопросительно взглянула на Никси и заметила её довольную улыбку.

«Значит, я всё сделала правильно!» — с облегчением подумала попаданка.

Глава 11

Татьяна обвела взглядом женщин, собравшихся на ее сырный мастер-класс. На этот раз их было десять, и с каждой лекцией число страждущих освоить кулинарные диковинки росло, словно тесто на дрожжах. Собравшись с духом, она начала:

– Итак, мы уже научились правильно сушить грибы и перемалывать их в тончайшую муку. Ее можно добавлять в супы и вторые блюда, обогащая вкус. А в голодный год – просто развести водой и сварить пюре.

– Совсем ничего больше не добавлять? – выкрикнула одна из учениц.

– Почему же, если есть грибы, крупа или овощи – все сгодится.

– Лукас говорил, что из грибов сыр делают, – протянула другая. – Мой муж обожает сыры, но купить их можно втридорога у торговцев.

– Для того мы здесь и собрались! Итак, приступим. Я приготовила бо́теры, тщательно промыла их. Собиралась рассказать, как отличить съедобные грибы от ядовитых, но Ларик заверил, что все пардаготусы и так в этом знатоки. Не будем тратить время.

После её слов, женщины взялись за сапописцы –ручки, работавшие на магии.

– Можно взять сыворотку от простокваши или молоко. Если используете сыворотку, обильно посолите ее и опустите туда грибы на два-три дня в холодном месте. Затем на пол-литра сыворотки берем три литра молока. Молоко ставим на огонь и, как только закипит, аккуратно вливаем сыворотку. Когда свернется, откидываем на дуршлаг и даем стечь сыворотке, после этого держим в течение восьми-десяти часов в прохладном месте. Это быстрый способ приготовления сыра…

Дождавшись, пока женщины закончат записи, Татьяна продолжила:

– Теперь запишем рецепт сыра из молока и грибов. Будем не только записывать, но и показывать! Итак, перед вами бо́теры. На литр молока я кладу горсть грибов, вот так, как сейчас делаю. Если молока два литра, как у меня, – кладем две горсти. Ничего больше не добавляем и не вмешиваемся в процесс, даже соль! Оставляем молоко на три-четыре дня, пока не отделится сыворотка. На четвертый день аккуратно, стараясь не взбалтывать, начинаем цедить, и так сутки. Полученную твердую массу заправляем солью, можно добавить пряные травы и оставить в тепле еще на сутки. Получится нечто вроде сливочного сыра.

Но нам нужен твердый! Поэтому рассмотрим еще один вариант. Берем рассыпчатый творог, приготовленный из молока и грибной сыворотки. Выкладываем его в миску с молоком, стоявшем на огне, и осторожно перемешиваем. Дальше все как обычно: цедим через дуршлаг, в отжатую массу добавляем сливочное масло и выпариваем все это на водяной бане…

Татьяна объяснила еще два способа, при которых сыр нужно было держать под прессом в течение двенадцати недель, а затем отправлять в хладильный ларец, который в этом мире заменял холодильник и работал на артефактах. Учитывая, что все жители поселка, за исключением детей, были магами, они могли сами наполнять артефакты магией.

Наконец-то свобода! Выступление выпило все соки девушки. Каждый жест, каждая фраза, выверенная до миллиметра, требовали нечеловеческой концентрации и внутреннего напряжения. После каждого такого испытания наступало опустошение, словно из тебя до последней капли выжали все жизненные силы. Голова гудела, тело ныло, а ум отказывался генерировать хоть сколько-нибудь креативные мысли. И ведь поступить иначе Татьяна не могла, зная, что во многих семьях уже сейчас не завтракают, только обедают, а ужинают и того реже.

Она лежала одетая на постели, тупо глядя в потолок, не желая ни о чем думать. Внизу послышались голоса, и Татьяна поняла, что вернулся отец. Его вид встревожил ее.

Он казался измученным. Лицо, обычно оживленное и полное юмора, сейчас было серым и осунувшимся. Под глазами залегли темные тени, словно кто-то нарочно выводил их кистью, используя самую густую черную краску. В уголках губ затаилась горечь, а взгляд, прежде острый и проницательный, теперь блуждал в пустоте, цепляясь за невидимые нити воспоминаний, которые, судя по всему, приносили мало утешения.

– Папа, что случилось?

– А! – мужчина словно вынырнул из омута задумчивости. – Ах, это ты, птенчик. Ничего страшного, – отмахнулся он, в голосе звучала усталая отрешенность, словно его слова – лишь способ отгородиться от назойливого мира.

Но Татьяна была непреклонна.

– Если у тебя все хорошо, а вид у тебя, как у восставшего из могилы, рискну предположить, новости пришли не самые радужные.

– Ты всегда была умницей… и повзрослела так стремительно, что я и не заметил, – с горькой усмешкой произнес он.

– Тебе нужно было кормить семью, ты был слишком занят, – прозвучало в ответ.

"Если бы ты знал, сколько мне на самом деле лет, ты бы не принимал меня за ребенка!" – мелькнуло в ее мыслях. Она приготовилась внимательно слушать.

– Сегодня прибыли вестники… Маги работают над проблемой, но до нас еще пять поселений, дороги к которым нужно расчистить. А учитывая, что на следующей неделе вновь обещают ливни, ждать их придется невесть сколько. Королевские маги обратились за помощью к драконам, но те, как оказалось, попали в ту же ловушку, что и мы. Им, конечно, легче – они могут летать на дальние расстояния и обеспечивать своих подданных продовольствием. Обещали помочь и нам, но вопрос с драконами пока не решен.

– Значит, речь идет о выживании.

– Да, малыш, увы, так оно и есть.

– У тебя есть карта? –поинтересовалась девушка.

– Конечно, она есть в каждом доме, – удивленно отозвался Алас.

– Я предлагаю полететь к драконам и попросить у них еды.

– Это другое королевство, и без разрешения владыки драконов мы не имеем права ступать на их земли.

– Создатель, как все запутано! – воскликнула Татьяна. – А что думает совет поселка?

– Все принялись делать заготовки, многие отправляют детей в лес по грибы. Женщины разносят вести по домам, остальные стараются брать с них пример. Раньше все надеялись на помощь, но последние известия убили эту надежду.

– Я поняла… Можно взглянуть на карту?

– Талия, что ты опять задумала? И не смей скрывать, я знаю этот взгляд. Он был у твоей матери, когда она что-то от меня утаивала! – строгий голос отца пронесся по столовой.

– Ничего я не задумала, просто хотела посмотреть карту, – невинно пожала плечами Петровна. Это была полуправда, замаскированная под истину. И, кажется, сработало.

– Хорошо, карта в моем кабинете, на столе, под стеклом.

– Не переживай, папулечка, я только взгляну и вернусь.

– Не опаздывай, скоро ужинать! – напомнила Габриэль.

Петровна взбежала наверх и ворвалась в кабинет отца. Карта, которая должна была указать путь к драконьему государству, лежала там, где и было сказано. Руками Аласа на ней были отмечены места, где сель сошел, и дороги оказались непроходимы.

– Наверняка есть звериные тропы, но едва ли кто-то решится ими воспользоваться. Да и разузнавать страшно – наверняка сразу доложат отцу, – недовольно пробормотала Татьяна.

Наконец, ее взгляд упал на крошечный населенный пункт неподалеку от границы, и – о чудо! – отметка о перекрытой дороге там отсутствовала. Это была искра надежды.

Присев к отцовскому столу, Татьяна задумалась. Это определенно выход. Нужно будет совершить разведывательный полет, но ни в коем случае нельзя говорить об этом ребятам. Не то чтобы они могли проболтаться, но впутывать их в это дело ей не хотелось.

А значит, нужно срочно собрать все свои сбережения, припрятанные на "женские мелочи", и отправиться на разведку по ту сторону гор.

Может возникнуть вопрос: зачем ей это, ведь для семьи она сделала немало запасов. Но, благодаря разговорам с бабушкой, она знала: в их поселке никогда не было голода, поэтому люди относились к надвигающейся проблеме беспечно. А Петровна знала, что такое настоящий голод и холод. Она испытала это на собственной шкуре.

Глава 12

Отец последние два дня был дома, и Татьяна, ухватившись за эту возможность, попросила его сколотить деревянные ящики для посадки. Мысли же ее в этот момент вихрем носились вокруг предстоящего похода. Она сшила себе рюкзак, который, правда, во время полета будет обречен висеть на ее шее, этаким странным украшением амазонки. В него войдут продукты на первое время, скромный комплект одежды для переодевания после смены облика и, конечно, деньги – звонкие монеты, неприкосновенный запас.

«Я буду напоминать этакого пернатого почтальона судьбы!» – усмехнулась она своим мыслям.

– Что это ты задумала, хитрая лиса? – удивился отец, вглядываясь в эскиз ящиков, набросанный ее рукой.

– Да так, хочу грибное царство развести прямо здесь, в подвале! –хихикнула Татьяна.

– Ну, птенчик мой, – Алас задумчиво почесал подбородок, – не уверен, что это самая удачная идея. Грибы – они ведь как вестники времен года, от ранней весны до поздней осени… Стоит ли захламлять ими дом?

– Я, честно сказать, хватаюсь за любую соломинку, лишь бы в дом доход принести. А грибы – это шанс не положить зубы на полку.

– Не понял! – растерянно пробормотал Алас.

– Чтобы с голоду не умереть! – Татьяна чуть прикусила губу, коря себя за излишнюю откровенность.

– То есть, ты думаешь, что чем дольше они тянут, тем ближе к нам голодная смерть?

В голосе Аласа прозвучало напряжение. Он и представить себе не мог, что дочь настолько осведомлена о грядущей опасности!

"Лучше перестраховаться, чем потом локти кусать!" – промелькнуло в ее голове, но вслух она сказала: – Лучше быть чрезмерно осторожным, чем беспечным. Ты ведь тоже так считаешь?

– Ты права, – он внимательно посмотрел на Татьяну. – Я и не заметил, как выросла моя малышка. Мне все казалось, что ты еще совсем птенчик, нуждающийся в моей опеке. А тут… глядишь, скоро замуж упорхнешь, оставишь старика отца…

Тяжелый вздох сорвался с его губ.

– Пап, о замужестве я пока не думаю. А ты у меня вовсе не старик! Мы еще тебя женим на какой-нибудь доброй женщине! – улыбнулась она, но слова дочери, казалось, подкосили Аласа. Его плечи поникли.

– Не думаю, что это хорошая идея. В моем сердце навсегда останется только твоя мать…

– Отец, так уж устроена жизнь: кто-то оставляет нас, кто-то покидает этот мир. То, что случилось, уже не изменить, а жить-то надо. Не думаю, что мама, глядя на тебя с небес, радуется тому, что ты поставил крест на своей личной жизни. Ей было бы гораздо приятнее видеть тебя счастливым рядом с хорошей женщиной…

– Ладно, что-то мы совсем не о том говорим! Какие размеры ящиков тебе нужны? – перевел разговор глава семейства.

– Примерно три метра на метр. И еще, подскажи, где можно достать навоз, хорошую солому и гипс.

– А это зачем?

– Как зачем? Для грибов же нужна питательная среда, субстрат.

– Хм, допустим, я все это найду. Что дальше?

– Сначала уложу все слоями: слой навоза, слой соломы. Солому придется хорошенько поливать. Через неделю перемешаю и повторю процедуру. Потом добавлю гипс или алебастр. А как ливни стихнут, пойду в лес, выкопаю мицелий (грибница) и перенесу его в подвал…

Татьяна смотрела на отца, часто хлопая длинными ресницами. Алас же внимательно изучал ее лицо.

– И откуда у тебя все эти познания? Раньше ты ничего не знала ни о грибах, ни о рыбах. Живую рыбу впервые увидела на кухне, когда сосед с рыбалки пришел, и то нос воротила от запаха…

– После того, как я упала со скалы, в моей голове появилось много незнакомой информации. Я стараюсь ее применить, чтобы мы не голодали….

– Талия, я, честно говоря, даже не знаю, что и думать… Может, бабушка права, и ты – не ты?

– Папа, а тебе не приходило в голову, что все эти знания появились у меня не просто так? Что я пытаюсь спасти наше поселение от голода? Может, Создатель позаботился о нас и влил в мою память эту информацию! Иначе я бы не помнила ни вас, ни себя, а я, хоть и частично, но все же вспомнила, – голос девушки дрогнул.

Сомнения близких начинали раздражать, но она их понимала. Не так-то просто привыкнуть к кардинальным переменам в характере человека.

– Все, все, верю тебе! – он обнял дочь и погладил по спине. Татьяна, почувствовав в его нежных прикосновениях отцовскую любовь, всхлипнула. – Все будет хорошо, птенчик. И я, с одной стороны, рад, что ты изменилась к лучшему. Теперь хоть буду спокоен за тебя. Нигде не пропадешь!

***

Голова Татьяны раскалывалась от напора мыслей. Сразу столько дел свалилось на нее: и к драконам лететь, договариваться о поставках еды, и землю для грибов готовить, и в лес за грибницей идти… За что хвататься в первую очередь – непонятно. А тут еще сообщение о том, что скоро опять начнутся ливни, и, следовательно, велик риск схода селей, что рушило все планы. Да и сбор ягод в самом разгаре, а она, как всегда, нигде не успевает. Поразмыслив, Татьяна решила все же начать с путешествия. До границы постарается долететь, а там пешком до подлеска, где живут драконы. На карте видно, что оттуда дорога идет вглубь страны, но дальше она рисковать не станет. Пусть и втридорога, но продукты купит…

«Решено, завтра, едва забрезжит рассвет, я покину отчий дом, предупредив бабушку о походе за лесными дарами, а сама, сбросив человеческий облик, устремлюсь к границе», – Татьяна, терзаемая сомнениями, наконец, поставила точку в своих терзаниях. Мысленно возблагодарила Создателя за отца, который неустанно посвящал все свободные часы обучению полетам. Благодаря его урокам, она могла свободно парить в небесах, почти не взмахивая крыльями, используя восходящие потоки теплого воздуха, словно невидимые лифты, поднимающие ее на заоблачную высоту с минимальными затратами энергии.

Поначалу тело изнывало от усталости, но с каждой тренировкой полет становился все легче и грациознее. Страх отступил, и она с доверием вливалась в воздушные потоки, словно рожденная для небес, словно птица, всегда знавшая дорогу домой.

Едва притронувшись к ужину, она почувствовала, как тревога сковывает ее аппетит. Но знала, что телу нужна подпитка для грядущего полета, иначе силы покинут ее, и миссия окажется под угрозой.

Сон, словно капризный гость, долго не приходил, а когда объятия Морфея все же сомкнулись над ней, пробуждения были частыми и тревожными. Наконец, когда горизонт окрасился в нежные тона утренней зари, Татьяна ступила во двор. В доме царила тишина, все еще спали, убаюканные покоем ночи.

– Наконец-то! Я уж думал, не дождусь! – прозвучал ненавистный голос соседа, словно удар грома среди ясного неба.

– Черс! – прошипела она, словно змея, потревоженная в своем логове. – Какого рожна ты здесь делаешь и почему следишь за мной?

– Не знаю, что такое «рожна», но я тебе, дуре, помочь хочу, а она, как всегда, строит из себя недотрогу! – возмутился он, и голос его взлетел до небес. Татьяна вновь приложила палец к губам, призывая его к тишине.

– Чего орешь, хочешь разбудить всех? Валяй, продолжай концерт, но без меня.

Поправив рюкзак за спиной, она направилась к калитке, готовая вырваться на свободу.

– Эй, постой, я с тобой!

Он, не церемонясь, перемахнул через забор и поспешил за ней, словно тень, неотступно следующая за светом.

Татьяна в замешательстве посмотрела на юношу.

– Что опять не так? – возмутился он, чувствуя ее смятение.

– Неужели так сложно открыть калитку и подойти ко мне, а не устраивать акробатические этюды на заборе?

Черсу нечего было ответить на это, и он лишь досадливо хлопнул себя по лбу.

– Ладно, раз собрался со мной, тогда пошли, время не ждет!

В сердце Татьяны боролись противоречивые чувства: с одной стороны, теплилась радость от того, что юноша разгадал ее замысел и решил разделить с ней ее путь, а с другой – тревога за его безопасность, ведь если что-то случится, вина ляжет на ее плечи тяжким бременем. Не находя покоя в своих мыслях, она украдкой взглянула на Черса.

– Как ты вообще догадался, что я собираюсь куда-то? – все же не удержалась от вопроса она.

– Ты, когда о чем-то долго размышляешь, всегда прикусываешь нижнюю губу, и сразу после этого у тебя что-то случается или в голову приходит очередная гениальная мысль. Я тоже хочу быть частью этого! – он бросил на нее пытливый взгляд, пытаясь уловить ее реакцию, но девушка хранила молчание.

Около десяти минут они шли молча, пока не достигли опушки леса, где местные жители часто собирали грибы.

– Здесь будем оборачиваться, а дальше – в полет!

– Куда летим? – с тревогой в голосе поинтересовался Черс.

– К драконам, – спокойно ответила Татьяна, и почувствовала, как напряглось тело юноши.

– К драконам? И как ты себе это представляешь? Мы прилетим туда и скажем: «Здравствуйте, соседи, рады знакомству»?

– Ну, что-то вроде того! Но если ты передумал, я не держу. Ты сам вызвался.

– Я с тобой, куда бы ты ни отправилась! – твердо произнес он, отбрасывая все сомнения. – Карта местности при тебе?

– Конечно!

– Давай сюда, сейчас посмотрим, куда нам держать курс.

«А он не так уж и плох, когда не изрыгает на меня яд!» – подумала Татьяна, глядя на сосредоточенное лицо Черса.

– Мы находимся здесь, – он указал на точку на карте. – А нам нужно лететь туда.

Юноша вытянул руку, указывая направление полета.

– Ты уверен?

– Все дневные птицы-оборотни запоминают положение солнца в определенное время суток и корректируют курс в зависимости от траектории его движения. При этом наш мозг автоматически вносит поправки в маршрут. Не спрашивай, как, я сам не знаю. Ты же не задаешься вопросом, как работает твой мозг или как кровь циркулирует по венам? Здесь то же самое!

Глава 13

Они всё ещё склонялись над картой, не отбрасывая мысль о возможной помощи от жителей поселка, к которому держали путь.

– Черс, как думаешь, не поднимется ли там тревога, едва мы покажемся на пороге?

– Об этом, Талия, стоило беспокоиться раньше, а не сейчас, когда мы стоим на самой границе, размышляя, как лучше подобраться к поселению драконов! – фыркнул он и испытующе посмотрел на Татьяну, словно ожидая привычной вспышки негодования. Но девушка, прекрасно понимала, каким подозрительным будет их вторжение…

– Ладно, хватит терять время. Отвернись, я обернусь, а ты следом.

В карих глазах юноши мелькнул озорной огонек смеха, но он молча отвернулся. В отличие от него, Татьяна не обладала зачарованной одеждой отца, позволяющей при смене облика, оставаться в одежде. В последнее время, словно взаперти, они не имели возможности обзавестись подобным.

Сбросив с себя тонкие брюки и тунику, ставшие её повседневной одеждой после обращения, Татьяна превратилась в птицу.

– Можно! – мысленно передала она Черсу. Тот обернулся и застыл, любуясь переливчатым оперением радужной птицы.

Вроде бы ничего непристойного, но Татьяна почувствовала, как её щеки вспыхнули жаром, и в этот миг её перья заискрились всеми цветами радуги, словно капли росы под лучами восходящего солнца.

– Отвернись, кому говорю! Переодевайся! – недовольно проворчала она в голове Черса, чувствуя себя неловко от его пристального взгляда, но тот лишь расхохотался.

– Мне это ни к чему! Я могу превращаться сколько угодно, и моя одежда всегда останется на мне! – в его словах не было хвастовства, лишь объяснение, но они невольно задели девушку.

В мгновение ока перед ней появилась крупная птица с коричневым оперением, белой грудкой и темным хохолком на голове.

Он взмыл в воздух и, расправив крылья, устремился ввысь. Таня, оттолкнувшись от земли, последовала за ним.

Двадцать минут полета пролетели быстро, но крылья девушки принялись уставать, и она начала отставать от Черса. Виной тому была непривычно низкая высота, из-за которой она быстро выбилась из сил. Почувствовав её слабость, он обернулся и, увидев Татьяну в двадцати метрах позади, вернулся за ней.

– Спускаемся! Пешком будет быстрее, да и не хотелось бы привлекать к себе лишнее внимание.

– Думаешь, нас могут принять за врагов и вызвать стражу?

– Здесь нет стражников. Никто не посмеет связываться с теми, кто во второй ипостаси является одним из самых опасных хищников. Просто не стоит привлекать к себе внимание раньше времени! – спокойно ответил Черс, удивительно не съязвив ни разу.

Приземлившись, за кустами Татьяна поспешно оделась, и они направились к речушке, указанной на карте. Там ребята собирались передохнуть и подкрепиться припасами, собранными Петровной.

– Сколько нам еще идти до поселения? – поинтересовалась Таня.

– Совсем немного. Если я не ошибаюсь, около двух километров. На карте с правой стороны отмечен брод, до него минут пять ходьбы, а оттуда рукой подать…

Заметив удивление в глазах девушки, Черс подмигнул и улыбнулся.

– Не ожидала, что я настолько хорошо ориентируюсь на местности и разбираюсь в картах?

– Скорее, не ожидала, что ты пойдешь со мной, – честно ответила Татьяна.

Он резко остановился, и девушка, шедшая следом, неловко уткнулась носом ему в спину. Юноша смущенно развернулся и взял её за руки.

– Прости меня, Талия, за всё! Я бесконечно благодарен тебе за то, что ты спасла меня тогда, и никогда этого не забуду…

– Значит, ты пошел со мной только из чувства долга? – с сомнением спросила девушка, но юношеская кровь, играющая в венах, взяла верх и она выпалила: – А я-то думала, ты просто захотел мне помочь… добраться до границы.

– Конечно, и это тоже, но главное в другом. Я просто хотел быть рядом!... А теперь не будем задерживаться, ведь нам еще возвращаться….

Эти слова, произнесенные с особым умыслом, заставили её покраснеть. Татьяна старалась не забывать, к чему привели язвительные усмешки Черса, ту девушку, которая погибла по его вине. Нет, она не винила его полностью, но помнила, как больно ранили его слова.

Наконец они вышли из леса и оказались на пригорке, откуда открывался вид на горный поселок, словно ласточкино гнездо, прилепившееся к скалам. Отсюда, с перевала, он казался игрушечным, но даже на таком расстоянии чувствовалась древняя, пропитанная ветрами и солнцем, харизма. Каменные домики, тесно прижавшиеся друг к другу, перекликались с цветом окрестных гор, образуя единое целое с ландшафтом.

Спуск оказался сложным, ведь каждый путник знает, что подниматься в гору намного легче, чем спускаться, особенно по осыпающимся мелким камням. Тропа, петляя между камнями и обрывами, вела вниз.

В поселке, словно затерянном во времени, жизнь текла неспешной рекой. Старики, подобно мудрым хранителям прошлого, вели негромкие беседы на лавочках, дети, словно юркие искры, рассыпались по узким улочкам, а женщины, словно добрые феи, колдовали над домашним очагом. В воздухе витал густой аромат свежеиспеченного хлеба, смешиваясь с пряными нотами трав, создавая ощущение уюта и покоя. Казалось, здесь время замедлило свой бег, напоминая о вечных ценностях и незыблемости традиций.

Незнакомцев приметили сразу, но любопытство взяло верх над настороженностью. Молодая пара, словно заблудившиеся путники, медленно приближалась. Они пересекли половину улицы и остановились возле двухэтажного дома из белого кирпича, увенчанного алой черепичной крышей. В тени раскидистого дерева расположилась компания мужчин, чьи голоса, полные жизни и грез, доносились до путников.

–Доброго здоровья жителям славного поселка! – произнесла Татьяна, одаривая собравшихся самой лучезарной улыбкой. Черс, стоявший рядом, эхом повторил приветствие.

Ддрад с острым как бритва взглядом, скользнул по лицам сидящих, безошибочно выделив среди них вожака.

–Здравствуйте, гости незваные! Давно пардакотусы не жаловали наши края! – усмехнулся крупный мужчина с пронзительными зелёными глазами. –С чем пожаловали? Просто любопытство или весть какую принесли?

–И с вестью, и с просьбой, – ответила Татьяна, шагнув вперёд. –Простите, как к вам можно обратиться?

–Ддрад Дерновицкий, можно просто дядя Ддрад, я тут вроде как за главного. Пройдемте в дом, поговорим в более подходящей обстановке.

Петровна, окинув взглядом двор, сразу отметила отсутствие привычных балкончиков для взлета. Вместо них возле каждого дома простиралась просторная площадка для приземления.

Внутри старинного дома царила блаженная прохлада, словно густой полог, укрывающая от палящего полуденного солнца. Толстые каменные стены, пропитанные духом нескольких поколений, излучали спокойствие и вечность. Мягкий полумрак, проникавший сквозь узкие окна, играл на поверхностях старинной мебели, превращая обыденные предметы в загадочные артефакты. Тишина, словно драгоценная вуаль, окутывала пространство, лишь изредка нарушаемая тихим скрипом половиц под ногами незваных гостей.

Из холла они свернули в узкий коридор, в конце которого виднелась единственная дверь – вход в рабочий кабинет хозяина дома.

Татьяна, решив не демонстрировать излишнее любопытство, лишь мельком окинула взглядом убранство комнаты.

В центре кабинета возвышался внушительных размеров письменный стол из полированного черного дерева. На нем, словно сокровища, покоились стопки пергаментов, исписанных витиеватым каллиграфическим почерком, чернильницы из слоновой кости и искусно выкованные письменные принадлежности. Вокруг стола, словно стражи знаний, высились книжные шкафы, доверху заполненные томами в кожаных переплетах, украшенных золотым тиснением. Напротив стола расположились удобные кресла, обтянутые темно-зеленым бархатом, и длинный, уютный диван. Рядом стоял низкий столик, на котором томилась недопитая чаша с темной, густой жидкостью.

–Присаживайтесь, где вам будет удобно! – произнес хозяин дома, приглашающим жестом указывая на диван и кресла.

Татьяна присела на самый край дивана, а Черс бесцеремонно устроился рядом, практически касаясь ее плечом. Девушка едва заметно отодвинулась, но юноша, казалось, ничего не заметил.

–Итак, представьтесь, пожалуйста. Откуда вы родом и что привело столь молодых людей в наши земли? – Ддрав внимательно изучал Черса, словно пытаясь разгадать его мысли.

–Меня зовут Черс, а это Талия. Мы из Лощины, приграничного к вам поселка…

–Ну как же, знаю! Елий до сих пор в старостах ходит? – улыбнулся хозяин дома, прищурив глаза.

–До сих пор! – ответил Черс.

–Но, как я понимаю, вы прибыли сюда по важному делу? Не думаю, что Елий послал бы ко мне с просьбой таких молодых оборотней, едва вставших на крыло! Значит, вы пришли по собственной воле? – Он пронзительно взглянул на юношу, словно мысленно оценивая его.

–Это было решение Талии, я лишь сопровождающий, – невозмутимо ответил Черс.

Ддрав удивленно перевел взгляд на Татьяну.

Следующая глава откроется по подписке. Если же моя история запала вам в душу, не поскупитесь на сердечко – пусть оно согреет мою музу. И, дабы не потерять нить повествования в лабиринтах сети, отложите, пожалуйста книгу в своей библиотеке.

– Что же ждет нас за поворотом? – вопрошают нетерпеливые читатели.

А за поворотом, словно по велению рока, Татьяна набредает в лесной глуши на раненого мужчину. Ведомо ли ему о приближающемся голоде в поселок? Возможно, он сам спешит к родным в Лощину, ведомый тревогой за мать….

Глава 14

Татьяна, осознав, что дракон готов её выслушать, торопливо поведала о постигшей поселок беде: о яростном селевом потоке, обрушившемся со всех сторон, об единственном шансе на спасение – их отчаянном полете сюда, к нему, за помощью. – Не переживайте, если мы придем к соглашению, нам есть чем расплатиться. Больше всего нам нужны мука и крупа. Мы предусмотрительно создали небольшие запасы, надеясь продержаться до прибытия магов, но вчера отец принес тревожную весть: надвигаются новые ливни, а это чревато повторным сходом селей! –выложила Петровна.

Ддрад, погруженный в раздумья, молча постукивал пальцами по столешнице.

– Хорошо, но первое, о чем я попрошу тебя, Талия, – благослови наш поселок…! – дракон вперил в неё свои зеленые глаза, не отрываясь.

В глубине его взгляда плескалась мольба, жажда надежды. Он смотрел прямо в душу девушки, словно умоляя её воплотить в жизнь его заветную мечту. Его глаза, обычно острые и проницательные, сейчас казались влажными и почти молящими. В них читалась целая история, которую он пока не решался озвучить, история, полная надежды и, возможно, отчаяния.

– Откуда вы узнали? – тихо выдохнула Татьяна.

– Я, хотя и лишился второй ипостаси, но магия осталась при мне, а через неё я чувствую радужную птицу.

Больше всего Татьяну тронуло даже не то, что мужчина догадался о её истинной сущности, а то, что он просил не за себя, а за весь поселок. Что же такого могло случиться здесь, что глава просит о благословении? Не выдержав, она решилась спросить:

– Вы сказали, что лишились второй ипостаси, значит ли это, что все жители здесь её тоже утратили?

– И да, и нет! Дело в том, что есть те, кто, как и я, потерял своего дракона, есть молодые люди, которым так и не удалось обрести своего, а есть семьи, где отец – дракон, а мать – обычная женщина. И такое бывает! Естественно, дети в таких браках рождаются либо драконами, либо людьми…

– Вы надеетесь, что к вам вернется вторая ипостась? А если у меня не получится?

– По крайней мере, я буду знать, что попытался…!

– Хорошо, я сделаю это, но мне нужен ответ по поводу помощи нашему поселку.

– Вы её получите, даже если у вас ничего не выйдет. Это будет большая разовая помощь. Если вам потребуется больше, тогда я возьму с вас монетами.

– Прошу прощения, сколько будет стоить мешок муки и мешок крупы? – поинтересовался Черс, до этого молча наблюдавший за разговором.

– Пока сказать не могу, мы обычно закупаем оптом, и наши запасы еще не иссякли. Ближе к осени поедем на закупки и тогда узнаем цены.

– Тогда давайте выйдем на улицу, и я начну! – произнесла Татьяна.

Если в прошлый раз она стояла в озере, то сейчас ощутила настоятельную потребность обернуться на открытом месте. Смущаясь, она спросила, где бы могла переодеться.

– Вы не умеете зачаровывать вещи?… Ах, да, о чем это я, вы же недавно встали на крыло, и, конечно же, не умеете этого делать. Ничего страшного, я сейчас помогу.

Он направил руки на Татьяну и произнес что-то на незнакомом языке. Одежда на мгновение замерцала, и все стихло!

– Вот и все, можете спокойно оборачиваться.

– Спасибо! – ответила она Ддраду, хотя крохотный червячок сомнения продолжал грызть её душу. Не привыкшая к магии, она не могла понять, как какие-то непонятные слова могли удержать одежду на месте после смены ипостаси. Стараясь не показывать своего недоверия, она поблагодарила дракона.

Оборот произошел мгновенно, и Таня заметила, что с каждым разом смена ипостаси дается ей все легче. Сосредоточившись на просьбе, она ощутила, как нечто фантастическое, похожее на серебристую вуаль, окутывает её. И она словно с высоты птичьего полета увидела село, увидела маленьких детей на руках нянек и бабушек, увидела резво бегающих ребятишек, суетящихся женщин и неторопливых стариков, чинно восседающих на скамейке.

В этот миг она отрешилась от всего, перестала принадлежать себе, словно некто другой управлял её сознанием. Слова, которые она произносила, прося Создателя даровать благословение селению и помочь всем его жителям вернуть утраченные крылья, летели и развеивались над всем поселком. Произнеся всё трижды, она взмахнула крыльями, и с них посыпались разноцветные искры, которые тут же разнеслись по селу, впитываясь в дома, в людей, в животных и даже в растения.

В какой-то момент она почувствовала острую усталость и, не задумываясь о том, как выглядит сейчас, сменила ипостась. Лишь краем сознания отметила, что дракон не обманул её: она осталась в зачарованной одежде. Закрыв глаза на несколько мгновений, она распахнула их вновь, заметив в сторонке непонятную большую тень, которой раньше там не было.

Перед ней возвышался дракон яшмово зеленого цвета и с изумлением смотрел на маленькую разноцветную пташку, сидевшую у его ног. Первыми перемены заметили старики, сидевшие на скамейке. Один из них смотрел недоверчиво, другой крякнул, а третий воскликнул от радости при виде чуда - глава спустя несколько десятков лет вновь обрел своего дракона.

Татьяна подняла голову, и в чистом лазурном небе над поселком закружили разномастные драконы – от мала до велика, всевозможных расцветок.

– Талия, мы перед тобой в неоплатном долгу за возвращение нашей второй сущности, без которой мы чувствовали себя словно калеки, – услышала она голос и обернулась, утонув во взгляде изумрудных глаз главы поселения. Когда волна восторга схлынула, жители бросились к дому Ддрада с радостной вестью.

Уже через пять минут площадка перед его жилищем бурлила народом. Весёлый гомон, словно рой возбуждённых пчёл, оглушал окрестности, свидетельствуя о нежданном торжестве. Радость, подобно солнечному лучу, проникла в самое сердце драконьего дома, переполняя его обитателей счастьем. Ддрад, дождавшись, когда первая буря эмоций утихнет, возвысил голос:

– Дорогие мои соплеменники! Позвольте представить вам Талию и её спутника, юношу по имени Черс. Именно этой лучезарной девушке мы обязаны возвращением нашей истинной формы.

В ответ грянул хор благодарственных возгласов, но Ддрад жестом призвал к тишине.

– Их селение, расположенное неподалёку от границы, хорошо вам известное, нуждается в нашей помощи. Грязевые потоки, словно разъярённые змеи, перекрыли все дороги в королевство, и неизвестно, когда пути сообщения будут восстановлены. А нашим соседям, как вы понимаете, нужно чем-то питаться. Эти отважные путники пришли за помощью, и я обещал, что, если Талия испросит у Создателя благословение для нас, мы безвозмездно снарядим для них повозки с провизией.

– Зачем нам повозки, когда мы сами можем летать? Теперь ведь станет намного проще! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Я не прошу вас нести груз до самого поселка, всё-таки ваши крылья давно не знали полетов, поэтому будет лучше, если вы перенесете мешки с крупой и мукой через границу. А там мы уже сами доставим всё на телегах, – вставила Талия, улыбнувшись.

Черс, стоя за её спиной, с нескрываемой гордостью наблюдал за этой сценой. Даже в роли сопровождающего он чувствовал себя невероятно счастливым.

– Все запасы продовольствия хранятся на нашем складе, так что я полечу туда вместе с вами. Талия, у вас есть место, где можно будет оставить мешки с припасами?

– Есть! – опередил её Черс. – Там мы сможем всё оставить, пока наши сородичи не приедут за нами.

– Отлично, тогда летим в кладовую. Она находится в километре от поселка, в одной из пещер, где всегда сухо и прохладно.

До места они добрались стремительно, потратив около пяти минут.

Кладовая, высеченная в скале, напоминала гигантский пчелиный улей. Внутри царил полумрак, проникавший сквозь узкую щель вверху, достаточно широкую, чтобы пропустить лучи солнца, танцующие пылинки и опавшие листья. Воздух был густым, насыщенным запахом земли, смешанным с ароматом сушеных трав, развешанных для защиты от сырости, и старого дерева.

Здесь хранилось всё, что могло пригодиться в долгие зимние месяцы. Грубо отесанные каменные полки ломились от бочек с соленьями и медом, плотно закупоренных и залитых воском. Рядом лежали мешки с зерном, бобами и орехами, охраняемые от грызунов магическими амулетами. С потолка свисали связки сушеных грибов и трав, источавших тонкий, пряный аромат.

В дальней части кладовой, в тени, покоились бочки с пивом, (напитки покрепче драконы не жаловали). Их деревянные бока были покрыты мхом, словно они проросли сквозь камень, слившись с ним воедино. Здесь же стояли глиняные кувшины с маслом и уксусом, их бока лоснились от времени и заботливого ухода.

Окинув взглядом запасы, Ддрад задумчиво кивнул.

– Сколько вам потребуется? – поинтересовался он.

– Мы приблизительно подсчитали, исходя из потребностей каждого жителя, и пришли к выводу, что на первое время нам понадобится около двухсот больших мешков муки и столько же крупы.

– Хм, давайте сделаем так: мы дадим вам пока по сто мешков того и другого, а там посмотрим, хватит ли. Дорогу теперь знаете, можете обратиться в любой момент.

– Договорились! – воскликнула Талия и одарила Ддрада лучезарной улыбкой. Она и не надеялась на такую щедрость.

И работа закипела. Одни вытаскивали мешки из кладовой, другие подхватывали их лапами и взмывали в небо, держа курс на земли птиц-оборотней. Первым, указывая путь, взлетел Черс, за ним – Талия, а следом тянулась вереница драконов, несущих драгоценный груз.

Глава 15

Поляна, выбранная заранее для выгрузки мешков с провизией, оказалась непригодной: драконам было трудно и спуститься, и взлететь. Татьяна и Черс, рассчитывая на телеги, не уделили должного внимания месту, полагая, что главное – близость дороги.

– Кажется, неподалёку есть поляна побольше, – мысленно сообщил Черс драконам и направил их немного в сторону.

И действительно, их взору открылась огромная лесная поляна – живой зелёный ковёр, сотканный из множества оттенков изумрудного и салатового. Солнце, пробиваясь сквозь кроны вековых деревьев, щедро осыпало её золотыми пятнами, играя светом и тенью. В воздухе витал пьянящий аромат лесных цветов и нагретой солнцем хвои. И, что немаловажно, здесь была просека – около шести метров в ширину, достаточная для проезда телеги.

Обернувшись в людей, ребята наблюдали, как драконы, сменяя друг друга, осторожно садились и выгружали мешки. Последним прилетел Ддрад с корзинкой, в которой обнаружились две маленькие трехлитровые бочки с соленьями и запылённая бутылка вина. Пыль на стекле говорила о её почтенном возрасте.

– Красавица, передай эту корзинку моему другу Елию. Передавай, чтобы навещал, как встарь и не забывал!

– Обязательно передам, огромное вам спасибо за помощь!

– Это тебе спасибо, дорогая! Ты даже не представляешь, что для нас всех сделала…

От этих слов Татьяна зарделась, но быстро взяла себя в руки. Как только корзинка оказалась на земле, она выудила оттуда бутылку и стала рассматривать её со всех сторон.

– Что-то интересное увидела? – поинтересовался Ддрад.

– А у вас такие банки не делают?

– Никогда не видел!

– То есть, в вашем королевстве нет стеклянных банок для консервации?

– Консервации? Не понял, девочка, это что?

– Ну, как вино запечатано, только банки стеклянные и крышки другие. Примерно вот такого размера, – она веточкой начертила на земле очертания банок.

– Честно говоря, первый раз слышу о таком. Хотя в столице, наверняка, всё давно изменилось, а мы стараемся держаться посёлка и не выезжать лишний раз из дома. По крайней мере, так было до возвращения дракона. Но постараюсь узнать.

– Спасибо. А что с остальными продуктами? Не думаю, что нам этого хватит, – кивнула она в сторону мешков.

– Если не хватит, обращайся! А теперь нам пора!

Татьяна смотрела вслед удаляющимся драконам.

– Талия! – окликнул её Черс, она взглянула на его встревоженное лицо.

– Что с тобой? –удивилась девушка.

– Я звал тебя несколько раз, а ты молчала. Я думал, что-то случилось.

– Нет! – отмахнулась она. – Просто задумалась.

– Значит, глава понравился? – усмехнулся он, в его взгляде читалась ревность.

– Тьфу на тебя! Думай, что говоришь! – зыркнула она недовольно. – Что сейчас делать будем?

Он взлохматил волосы и расплылся в довольной улыбке.

– Я полечу в посёлок и приведу наших. Лес густой, хищники вполне могут быть, поэтому будь осторожна. Если что почуешь, сразу взлетай.

Татьяна передернулась.

– Может, лучше я полечу?

– Поверь, я был бы рад, чтобы не бояться за тебя, но у тебя маловато сил для такого расстояния, поэтому придётся мне. Боюсь только, чтобы дождь не начался.

– Тогда отправляйся, одна нога здесь, другая там!

– Тогда уж лучше, одно крыло здесь, а другое там! – рассмеялся Черс.

– Лети уже, чем быстрее улетишь, тем быстрее приведёшь помощь! – махнула Татьяна и улыбнулась.

Обернувшись, он взлетел. Миг – и только удаляющаяся точка в небе говорила о том, что Черс только что стоял перед ней. Непонятно откуда неожиданно взявшийся страх сковал её тело.

– Так, Татьяна Петровна, что ты там себе надумала? Словно никогда в лесу не была! – громко произнесла девушка, но легче не стало. – Да что же это такое?! – в сердцах выдохнула она и услышала стон.

Встрепенувшись, Татьяна прислушалась, но больше ничего не услышала. Уже убедила себя, что ей показалось, как с той стороны, откуда донёсся стон, вспорхнула птичка. Петровна не знала, что делать? Бежать на стон или дождаться подмоги? Но страх, что может быть поздно, погнал её в чащу леса. Она не стала превращаться в птицу, лишь улучшила зрение и обострила нюх, и через три минуты споткнулась о тело хищника, похожего на снежного барса: такая же густая серая шкура с чёрными пятнами, такие же широкие лапы. Единственным отличием был хвост – пушистый, серебристый, как у лисы. Таких Татьяна видела впервые.

Инкрустированный драгоценными камнями и тончайшей резьбой, родовой кинжал торчал из бока снежного барса. Кровь густо сочилась сквозь роскошный мех, багровыми ручьями струясь на траву. Неподвижный зверь лишь изредка вздрагивал всем телом, словно в предсмертной агонии. Янтарные глаза, прежде полные дикой силы и необузданной ярости, затуманились пеленой угасающей жизни. Ирбис судорожно вздохнул – последний в своей короткой, но пламенной жизни. Тело обмякло, навеки застыв в бездыханной позе.

В метре от него, лицом в землю, лежал мужчина. Влажная почва жадно впитывалась в изорванную одежду. Боль пульсировала в плече, отзываясь мучительной судорогой в каждом нерве. В голове гудело, словно рой разъяренных пчел заперли в черепной коробке.

В последний миг барс вцепился когтями в плечо, прорвав плотную ткань куртки и вонзаясь в плоть. Оглушительная боль пронзила тело, вырвав судорожный вдох. В отчаянии мужчина успел выхватить родовой кинжал и с пол-оборота вонзить его в хищника. Дальше – лишь обрывки воспоминаний: яростный рык зверя, стремительный прыжок, обжигающая боль от укуса, удар кинжалом… и провал в непроглядную тьму, пронизанную вспышками боли.

Татьяна бесшумно приблизилась к раненому. Слабое, едва различимое стонущее дыхание выдало, что он жив, хотя и без сознания.

–Нужно перевязать плечо, иначе не избежать потери крови, - прошептала она, чтобы не оглохнуть в звенящей тишине леса. Собственный голос успокаивал и возвращал присутствие духа.

Осторожно оторвав лоскут от рубашки раненого, она туго затянула им рану. Ткань мгновенно пропиталась алой кровью.

–Кажется, повреждена подключичная вена! – с тревогой подумала она. Как же вовремя оказались те уроки по оказанию первой помощи! Без них от страха и дрожи в руках она не смогла бы ничего сделать. Эти знания уже дважды спасали чью-то жизнь.

Оставлять раненого здесь означало обречь его на верную гибель. «Кто знает, какие хищники рыщут в окрестностях? Нужно дотащить его до поляны, где лежат мешки. К этому времени, возможно, подоспеют и телеги», -подумала Таня и принялась за дело.

Сорвав несколько широких листьев местного растения, напоминающего лопух, она обложила ими рукоять кинжала, чтобы при извлечении кровь не забрызгала её. Таня боялась запачкать или повредить свою одежду, опасаясь, что та потеряет свои магические свойства, отчего действовала очень осторожно.

Аккуратно вытащив клинок, она срезала несколько еловых веток и соорудила из них волокуши, обвязав основание куском ткани, оторванным от несчастной рубашки раненого. Обессиленное тело мужчины она еле перекинула на ветви. Холодный пот прошиб спину, каждое движение отдавалось нестерпимой болью в руках, но она не имела права сдаться. Он был непомерно тяжел, его ноги цеплялись за корни деревьев и стебли вьющихся растений, но она упрямо тащила его вперед, к спасительной опушке.

Дыхание сбивалось, в горле пересохло, но она не останавливалась. Перед глазами заплясали черные мушки, мир расплывался и терял очертания. Казалось, что это никогда не закончится. Силы покидали ее с каждой секундой, но мысль о том, что она должна спасти его, придавала ей больше решимости.

Наконец, она добралась до опушки. Из последних сил втащила его в тень деревьев, где он мог хоть немного укрыться от палящего солнца. Сама, обессиленная, рухнула рядом, пытаясь отдышаться. Его лицо было мертвенно-бледным, губы потрескались, а дыхание – прерывистым и едва слышным.

Вспомнив, что она радужная птица, Татьяна приняла вторую ипостась и попросила от всего сердца Создателя помочь несчастному. Может ей показалось, а может на самом деле так случилось, но девушке показалось, что дыхание мужчины выровнялось.

–Потерпи, милый, скоро наши придут! – прошептала Татьяна, глядя в бездонное небо, словно убеждая саму себя. В ее сторону приближалась птица-оборотень, и она узнала ее.

–Отец! – воскликнула Татьяна и отчаянно замахала рукой. Описав круг над поляной, Алас стремительно спустился и без слов заключил дочь в крепкие объятия.