Грибная неделя

Часть 1

«Но вообще-то были бы грибы. Погода – дело второстепенное. Радостно и в дождь, и в холодный ветер, и в грозу возвращаться домой с полной корзиной. Невесело в самую лучшую погоду идти пустому».

Владимир Солоухин. «Третья охота»

Екатерина Черникова, флорист

Сентябрьский лес за окном жил своей жизнью, нимало не обращая внимание на людей, спящих в бревенчатом доме. Поскрипывали ветки деревьев, шелестели, падая, жёлтые листья, коротко прокричала какая-то ночная птица… Я поплотнее закуталась в одеяло и закрыла глаза. «Надо спать! – сказала себе строго. – Завтра с утра пораньше Таманцев потащит за грибами, и никакой возможности отбояриться не будет…».

Ну да, наш босс, Андрей Таманцев, был яростным фанатом «третьей охоты». На этот раз он вывез всю контору на неделю сюда, в леса между Суздалем и Владимиром, и исключительно для того, чтобы собирать грибы. Я, в принципе, дело это люблю, но, что называется, в охотку, а тут уже получается сущее принуждение.

Повернулась на другой бок, взбила подушку, посмотрела на часы: половина второго. Зажмурилась и стала считать овец…

Наверное, я бы всё-таки уснула, но тут скрипнула ступенька лестницы. Глаза мои сами собой распахнулись, а уши, кажется, вытянулись в сторону двери. Кто-то ходит? Да, точно! Лёгкие шаги пробежали в дальний конец коридора.

Я перевернулась на спину и стала рассуждать сама с собой.

«Ну в конце концов, мало ли кому что понадобилось на первом этаже? Там кухня, может, Михалыч проголодался и пошёл в холодильник на свидание с колбасой? Или не спится кому-то, вот и бродит. Или просто пить захотелось…»

Тут мне стало понятно, что пить и в самом деле захотелось. Да что там, рот пересох, словно пустынный колодец! Забыла я воду взять в комнату, вот балда…

«Ладно, переживу. Не маленькая, подумаешь – во рту пересохло. Спи давай!» - прикрикнула я на себя и снова повернулась на правый бок.

Через несколько минут сдалась. Нашарила под кроватью тапочки, взяла со стула длинную тёплую кофту и набросила её на пижаму. Приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Там было тихо и почти темно, какой-то свет давала единственная лампочка над первой ступенькой. Я храбро вышла из комнаты и направилась в сторону лестницы, почему-то крадучись, почти не дыша. Наверное, только благодаря этому страху привлечь чьё-нибудь внимание я не заорала, когда увидела тёмную массу внизу.

В каждом из нас есть и пугливая мышь, и бесстрашный орёл, вопрос только в пропорциях.

Лично моя мышь орала дурным голосом: «Уходи, это никакое не тело! Просто смотритель нёс какие-нибудь мешки и уронил!». Придавив дурного грызуна, я спустилась и достала из кармана пижамы телефон. Фонарик осветил встрёпанные волосы, открытые глаза и бледное лицо, очень хорошо мне знакомое.

Андрей Вячеславович Таманцев за грибами больше не пойдёт. У первой ступени лестницы лежал именно он, и был он безусловно, безнадёжно мёртв.

Осторожно присев на корточки, я приложила пальцы к шее, там, где должен был бы быть пульс. Глупо, если подумать – распахнутые глаза уже помутнели. Полагалось бы, конечно, позвать смотрителя, разбудить кого-нибудь из мужчин, позвонить в милицию… Но мне стало вдруг так страшно, что я осторожно, на цыпочках, стараясь не скрипнуть ступенькой, поднялась на второй этаж и трусливо скрылась в своей комнате. Мгновением позже где-то чуть стукнула дверь. Вот тут-то я и поняла, что вляпалась в неприятности всеми четырьмя лапами.

Забралась под одеяло, зажмурилась и стала представлять себе, что меня, мои действия, мои следы окутывает густой осенний туман. Серовато-белый, непрозрачный, расползающийся хлопьями и снова густеющий в месте разрыва. Вот он стекает со ступеней, разливается по полу большой гостиной и закрывает собой мёртвое тело… Следы моих ног, память о прикосновении к телу вспыхивают едва заметным фиолетовым свечением и исчезают насовсем.

***

Наутро меня разбудил пронзительный визг.

Я с трудом продрала глаза и резко села на кровати. Это что, я ухитрилась уснуть после всего, что увидела ночью? Надо же, какая защитная реакция у организма!

Так, надо идти вниз, потому что от звуков такой силы даже мёртвые из могил восстанут… Сунув ноги в тапочки, я ощупью взяла кофту, набросила на плечи и вышла из комнаты. Дверь напротив моей была приоткрыта, и оттуда выглядывала Тамара, моя подруга и коллега.

- Что случилось? – прокашлялась она. – Кто-то крысу на кухне встретил?

- От таких звуков не то, что крысу, лошадь инфаркт хватит, - отозвалась я. – Пойдём, поглядим.

Слабый свет лампочки над верхней ступенькой.

Тёмная масса внизу.

Женская фигура, скорчившаяся возле тела, почему-то зажав уши, визжит в голос.

Дежа вю, ей богу…

- Ни черта не видно, - пробормотала сзади Тамара.

- Тут где-то должен быть выключатель, - отозвался мужской голос сзади.

Хлопнула дверь, ещё одна, и ещё… Визг перебудил всех. Не глядя, я щёлкнула выключателем, и мягкий тёплый свет залил оба крыла лестницы и часть гостиной. Стало отлично видно тело, лежащее в той же позе, как я его оставила, и женщина в розовой шёлковой пижаме, сидящая рядом на полу.

- Ого, - снова сказали сзади. – Похоже, у нас несчастный случай. Девочки, дайте-ка пройти!

Мягко отодвинув нас с Тамарой в стороны, по лестнице сбежал наш художник Лёша. Наклонился, посмотрел на тело, покачал головой. Поднял на руки женщину в розовом шёлке, отнёс в глубину комнаты и посадил в кресло. Визжать она перестала, только всхлипывала и дрожала.

- Михалыч! – позвал он. – Принеси-ка что-нибудь вроде одеяла или пледа.

- Ща! – наш водитель затопал назад в комнату.

К этому моменту на верхней ступеньке лестницы уже столпились все участники поездки за грибами.

Все?

- Пожалуйста, спускайтесь по левой лестнице! – Лёша продолжал командовать.

По левой. Да, логично. Два изогнутых крыла лестницы расположены прямо напротив входной двери, довольно далеко, метрах в десяти – двенадцати. Наверху они почти сходятся, а внизу между ними приличное расстояние. Тело лежит возле правого крыла, и действительно, лучше не топтаться по ступенькам справа.

Так, а я ночью как спускалась? На миг закрыв глаза, попыталась вспомнить… Уф, по левой. Тогда ладно.

Осторожно держась за перила, словно они могли изогнуться и ужалить, я спустилась, по широкой дуге обошла тело и остановилась возле Алексея. Посмотрела назад: точно так же, осторожно, не отпуская перил, один за другим спускались мои коллеги. Тамара, Ольга, Ринат, Джамиля, Галина Петровна, Лена, Екатерина Григорьевна… Я считала, загибая пальцы в карманах кардигана.

Все. Двенадцать. А вчера утром в микроавтобус садились четырнадцать пассажиров плюс водитель.

- Лёш, - сказала я хрипло и откашлялась. – Что-то делать надо, да?

- Полицию вызывать, - ответил он. – И cмотрителя здешнего надо бы предупредить, как его зовут?

- Иван Павлович.

- Вот его. Где он ночует, ты знаешь?

- Нам же показывали вчера, там домик в глубине территории…

Алексей достал из кармана телефон, но звонить не спешил: смотрел на коллег, что-то прикидывал.

Михалыч притащил в руках ворох одеял и пледов. Я вспомнила, как выглядело тело в темноте, и сглотнула. Водитель укутал женщину в кресле всем принесённым, она подняла голову и шёпотом поблагодарила. Тёмные волосы она заправила за уши, и я наконец узнала в ней Ирину, жену покойного. То есть, теперь вдову.

Так что, это она его обнаружила? Ох, ужас какой…

Тем временем Лёша пощёлкал выключателями и зажёг весь свет, сколько было его в этом большом холле - гостиной, рассчитанной человек на сорок. Потом он вышел на середину, несколько раз хлопнул в ладоши и громко сказал:

- Господа и дамы, предлагаю всем заткнуться!

До этого момента всё громче становился гул голосов, обсуждавших жуткое происшествие; теперь он смолк, и в наступившей тишине Алексей продолжил.

- Я сейчас вызову ментов. Предлагаю остальным следующее: поднимаемся в свои комнаты и одеваемся. Потом возвращаемся сюда и ждём представителей силовых структур. Ирина, вы в состоянии находиться здесь? Или, может быть, хотите прилечь?

- Н-нет, я… Я хочу одеться, холодно очень, - простучала зубами женщина, бледная, как молоко. – Я… поднимусь, оденусь и приду… сюда… Надо ведь побыть с ним, да?

- Пойдём, Ирочка, - главбух Галина Петровна приобняла её и повела к лестнице, стараясь заслонить тело мужа.

Я огляделась, стащила с дивана какой-то плед и накрыла покойника. Кто-то из столпившихся рядом коллег длинно выдохнул.

- Пойду утепляться, - сказала Тамара. – Кать, ты идёшь?

- Да, - я кивнула. – Иду.

Алексей тем временем продолжал командовать:

- Поодиночке никто нигде не остаётся…

- Кроме сортира! – хохотнул Михалыч.

- Будешь много говорить – обеспечу сопровождение и там! – сверкнул глазами Лёша.

Я даже остановилась на ступеньках, заслушавшись. Тамара потянула меня за рукав.

- Пошли, простудишься! У меня лично уже ноги заледенели, и вообще, провозимся и всё самое интересное пропустим!

В первый момент мне показалось почти чудовищным такое пренебрежение обстоятельствами: вон в трёх метрах от нас лежит тело человека, с которым мы были знакомы не один год, который платил нам зарплату, вытаскивал нас из неприятностей… ну, бывало и такое, вытаскивал! А потом я прислушалась к себе самой…

Нет, пока я даже не осознала, что вот то, внизу, накрытое разноцветным покрывалом – это Андрей Таманцев. Что больше никогда он не войдёт к нам с криком «Девочки-мальчики, срочный заказ! Свадьба на полторы сотни гостей, цветы по высшему классу! Работаем, работаем, начинаем с бутоньерок!».

Дверь в мою комнату была приоткрыта. Наверное, я сама и оставила, когда выскакивала на вопль Ирины, вряд ли кто-нибудь стал бы заходить? Я пожала плечами и спросила у Тамары:

- Интересно, Лёша предполагал, что мы и одеваться будем непременно вдвоём?

- Ой, да пошёл он со своими указаниями! – фыркнула она и передёрнула полными плечами. – Иди, у тебя ноги синие уже, как у дешёвой курицы.

Я посмотрела вниз.

- Нечего и не синие! Так, слегка сизые. Заходи ко мне, как оденешься.

- Или ты ко мне! – и она скрылась за дверью.

Натянув джинсы, футболку и тёплый свитер, я поколебалась, но всё же не стала надевать высокие ботинки, предназначенные для хождения по лесу. Грибы нас сегодня не дождутся, да и вообще, вряд ли кто-нибудь потащится в лес без команды сверху. А командовать некому…

Тряхнула головой, влезла в кроссовки, пошла к двери… Стоп! Таблетку не выпила!

Я вернулась, достала косметичку, вытащила блистер с таблетками и вдруг разглядела в глубине, под коробочкой с тенями, тушью и прочей ерундой какой-то незнакомый пузырёк.

- Эт-то что ещё такое?

Полезла доставать… «Нет, погоди! – сказала я сама себе. – Неизвестные пузырьки сами по себе где попало не бродят, значит, его сюда кто-то положил. Не стоит хватать руками и оставлять свои следы. Ну-ка, где тут были бумажные носовые платки?».

Осторожно подцепила чужое и вытащила на свет божий. Так, что тут у нас?

«Дигоксин» [1]. Кажется, это сердечный препарат? Надо будет проверить по справочникам… Откуда бы ему тут взяться? Я его не принимала никогда в жизни, просто не было необходимости. И точно знаю, что этот флакон ещё вчера вечером в моей косметичке отсутствовал. Значит, кто-то его сюда подложил? Зачем?

Я бы продолжала рассуждать, стоя посреди комнаты с аптечным пузырьком в руках, но в коридоре раздались голоса, шаги, в мою дверь постучали и голос Тамары громко спросил:

- Ты идёшь?

- Иду! – заорала я в ответ.

Завернула флакончик в бумажную салфетку и сунула в карман. Надо найти место и спрятать…

Мы с Тамарой устроились на одном из диванов и внимательно смотрели на остальных, тех, кто спускался позже нас. Не знаю уж, что хотела увидеть моя подруга, а я пыталась хотя бы предположить: кто убил Андрея? Кто подложил мне флакончик с таблетками? Это один человек или два? Разумеется, я не имею в виду совпадения, это штука редкая. Но тот или та, у кого был в наличии дигоксин, могли испугаться обвинения в убийстве. Препарат-то непростой, обращаться с ним надо, как с тухлым яйцом, то есть, бережно и осторожно. Всех подробностей я не помню, найду потом информацию, но, кажется, он мог вызвать головокружение и потерю сознания. А от этого один шаг до падения с лестницы, особенно такой крутой, как здесь.

Прыгая через ступеньку, спустился Алексей. Осмотрел всех собравшихся, пересчитывая. Наши взгляды встретились, и он чуть заметно кивнул. Потом поглядел на Ирину.

- Ты разрешишь?

- Командуй, - хрипло ответила она.

- Командовать будет полиция, я их вызвал. Обещали приехать минут через сорок-пятьдесят, как дорога пойдёт. Сейчас нужно будет кому-то сходить и предупредить Ивана Павловича…

- Давай я схожу, - медвежья фигура Михалыча поднялась с дивана.

- Вдвоём с кем-то, пожалуйста. Я уже говорил, с момента обнаружения тела постарайтесь не оставаться поодиночке.

Идти с Михалычем вызвался курьер Олег. Алексей продолжал говорить, и все смотрели на него. Я воспользовалась моментом, потихоньку вытянула из кармана пузырёк вместе с бумажным платком и затолкала поглубже между сиденьем дивана и подушками. Подняла глаза: Лёша смотрел прямо на меня… Я замерла, словно мороженая курица, не в силах отвести взгляд.

Бесконечно долгую секунду мы играли в гляделки, наконец, он отвернулся и продолжил говорить.

- Вспоминайте, кто что видел необычное…

- Так для нас тут всё необычное! – выкрикнул женский голос откуда-то слева и сзади. – Что ты имеешь в виду?

Джамиля, кажется, у неё такое чуточку специфическое произношение.

Алексей терпеливо разъяснил:

– Я имею в виду – что-то, чего тут не должно было быть. Или не должно было быть сейчас. Ну, например, открытое окно – не сезон вроде как. Или… Не знаю, доска, валяющаяся посреди коридора. Пыль насыпалась горкой, опилки… Понятно?

- Более или менее, - ага, а это уже одна из старших дам, кажется, Наталья Павловна. – Тебе рассказать?

- Нет, мне не надо. Да и некогда, думаю, скоро уже приедут. Просто подумайте и отметьте для себя.

- Позавтракать бы не мешало, - сказал вдруг Ринат, ведущий флорист. – Когда менты приедут, не до того будет, точно говорю.

Словно в ответ на его слова, дверь на улицу распахнулась, вошёл здешний сторож Иван Павлович – широкоплечий, чуть горбящийся словно от собственной силы мужчина слегка за пятьдесят. Седые борода и волосы, неожиданно чёрные мохнатые брови придавали ему вид сказочного персонажа, какой-нибудь уральский дед из сказов Бажова. И голос был соответствующий, густой, чуть тягучий бас, мы слышали позавчера, когда приехали. За его плечом маячила жена Лидия Дмитриевна, повариха.

- Здравствуйте, дорогие гости, - сказал Иван Павлович. – Мне сказали, беда тут у вас?

- У нас, Иван Павлович, - Алексей шагнул навстречу. – У нас всех, вас ведь тоже проверять станут.

- Н-да… - сторож окинул взглядом собравшихся: по мне он лишь скользнул, но было ощущение, что царапнул. – Полицию вызвали?

- Да. Сказали, через полчаса будут.

- Ну, раньше, чем через полтора не ждите. На дороге затор, грузовик колесом на обочине застрял, больно глубокая лужа попалась. Лида, покормить народ надо.

- Десять минут! Сейчас накрою!

Солидная фигура Лидии Дмитриевны как-то удивительно ловко скользнула в сторону кухни, и оттуда донёсся звон посуды, бряканье приборов, полилась вода, засвистел чайник… словом, потекла нормальная утренняя жизнь.

- Завтрак – это хорошо, - Тамара всё это время просидела рядом со мной, не шевельнувшись, а сейчас словно отмерла. – Ты что-нибудь эдакое видела-слышала, а, Кать?

- Вот вспоминаю, - сказала я тихо. – Лёша велел думать, я и думаю.

Я и в самом деле размышляла: говорить о ночных событиях, или лучше промолчать?

С одной стороны, повела я себя не так чтоб правильно, вместо того, чтоб сообщить о трупе, убежала в комнату и спряталась под одеяло. Если бы я была полицией, я бы меня заподозрила точно.

С другой стороны, кто-то же бродил по коридору ночью, я это слышала! Вполне может быть, что и убийца.

С третьей… с третьей, в моей косметичке лежал чужой пузырёк с сильнодействующим препаратом. И в соединении с тем, что ночью я не стала орать и звать всех на помощь, получается неприглядная картинка.

Ладно, посмотрим, что там за полицейские приедут. Глебы Жегловы водятся только в кино, увы…

***

Первым прибыл участковый.

Конечно, когда открылась дверь и вошёл незнакомый мужчина в кожаной куртке, все взгляды устремились к нему. Мой, само собой, тоже.

Средних лет, густые волосы то ли светлые, то ли седины много; морщинки у глаз – хорошие такие, явно человек умеет смеяться с удовольствием. Глаза серые, холодные. Похоже, повидал всякого…

Окинул нас общим, совершенно нечитаемым взглядом, вежливо поздоровался с Лидией Дмитриевной, пожал руку Ивану Павловичу. Они обменялись несколькими словами, и новоприбывший повернулся к нам.

- Доброе утро, - начал он. – Я здешний участковый, капитан Карелов Валентин Осипович. Попрошу вас всех перебраться… - он взглянул на сторожа, тот едва заметно кивнул. – В бильярдную, вот куда. Кто-нибудь один, останьтесь, списочек поможете составить.

Можно было не сомневаться, остался Алексей. Скрежетнули по полу ножки отодвигаемого кресла, народ потянулся к двери в бильярдную. Мужской голос пробурчал у меня за спиной:

- Лёшке больше всех надо, что ли? То нами командовал, теперь остался полицейским помогать…

- Хочешь вместо него? – этот женский смех я узнала, одна из бухгалтеров, Лена.

- Нет уж, спасибо! – открестился мужчина.

На пороге бильярдной я оглянулась: Алексей сидел в кресле с блокнотом и писал. Участковый снял с трупа наброшенный мною плед, стоял, рассматривал тело, нижнюю ступеньку лестницы. Наклонился над этой ступенькой, разглядывая на ней что-то, видимое только ему. Распрямился, поднял взгляд и посмотрел на меня.

В этот момент меня подтолкнули вперёд, и Тамара сказала недовольно:

- Катька, чего застыла?

Сев в кресло, я откинулась на спинку и закрыла глаза. Тамара шумно приземлилась рядом, поёрзала, потом спросила:

- А ты шары покатать не хочешь?

- Не умею…

- Ой, да ничего сложного нет в бильярде! Со мной отчим играл, так я чемпионов городского клуба выбивала!

- Том, голова болит, прямо разламывается… - жалобно протянула я. – Я посижу с закрытыми глазами, может, получше станет…

- Таблетку дать?

- Попозже. Вдруг само пройдёт?

- Ну, как хочешь… - протянула она разочарованно и ушла.

Я же попыталась отпустить сознание, растечься им, дотянуться до лестницы, холла, входной двери и услышать, что там происходит.

Да, я хотела подслушать, и единственное, о чём жалела, так это о невозможности ещё и подсмотреть.

И нет, мне ни чуточки не было стыдно!

Вот хлопнула входная дверь, раздались мужские голоса.

- О, Карелов! – хохотнул неприятный тенорок. – Ты что, из отпуска вышел уже?

- Сам не видишь? – в голосе участкового чувствуется досада. – Сегодня по утрянке начальство позвонило, мол, а вдруг тут убийство? Езжай, мол, Валентин Осипович, некому больше поручить, ты участок знаешь, как свои пять пальцев. А что тут знать-то? Лес да зайцы, вот только эта заимка и есть на одиннадцать квадратных километров.

- И что думаешь? Убийство? Или всё-таки обойдётся? – спросил его собеседник уже серьёзно.

- Вон, сейчас Николай Григорьевич посмотрит и скажет нам, будем мы все тут землю рыть или как...

- А от Следственного кто сегодня? – поинтересовался хриплый немолодой голос.

- Поволяев вроде должен быть, - откликнулся тенорок.

- Ну, этот не опаздывает обычно. Давайте я пока погляжу, что да как, а потом уже протокол будем писать. Толик, убери эту тряпку! Та-ак…

Они ещё какое-то время перебрасывались ленивыми фразами, я уже хотела бросить своё неблаговидное занятие, но тут снова хлопнула дверь. Новый голос вмешался в разговор, и всё зазвучало как-то по-другому, всерьёз.

- Что скажешь, Николай Григорьевич? – спросил этот новый голос. – Время смерти хоть приблизительно знаем?

- Очень приблизительно – от восьми до двенадцати часов назад, - отвечал строго невидимый мне Николай Григорьевич.

- То есть, между двадцатью двумя часами вчера и двумя ночи сегодня, так?

- Очень, очень приблизительно.

- И причины?

- Ну Дмитрий Михалыч, побойся бога! Какие тебе причины сейчас, я четверть часа назад труп увидел. Вот вскрытие сделаем, установим. Наверное.

Ага, судя по разговору, этот самый Николай Григорьевич – патологоанатом. Или он называется судмедэксперт? Или это одно и то же?

- А всё же? Упал с лестницы и шею сломал? Или классический тупой и тяжёлый предмет? Да ладно, Николай Григорьевич, я ж помню, как ты отравление установил, едва глянув на тело!

- Ну, там-то видно всё было ничем не вооружённым взглядом, - отвечал явно польщённый патологоанатом. – А здесь… Ну-ка, пусти! – после молчания он заговорил снова. – Нет, Дима, не стану брать грех на душу, ничего до вскрытия не буду говорить.

- Но предположить-то можно, Николай Григорьевич? – этот голос я ещё не слышала.

Молодой, уверенный, приятный.

- Слишком много предположений. Может, его инфаркт накрыл?

- Да ладно, молод он для инфаркта!

- Всякое бывает, - сурово ответил патологоанатом. – Мгновенная смерть – возможно. Падение с лестницы – тоже возможно. Сделаю вскрытие, узнаю, сам умер или поспособствовали этому. А вы своим дело займитесь.

- Да понятно, - лениво протянул молодой голос.

- Вот-вот. Может, вы раньше меня тут улики найдёте? – в голосе патологоанатома появилась насмешка. – Вот ты сам подумай, чтобы здоровый человек, которому сороковника нет ещё, упал с лестницы, его нужно так или иначе уронить, верно? А как?

- Подтолкнуть, - отозвался кто-то.

- Верно. Подтолкнуть. Ещё?

- Да леску или верёвку натянуть поперёк, и снизу позвать.

- Тоже способ, согласен. Можно верхнюю ступеньку намазать чем-то скользким…

- Аннушка уже разлила масло? – хохотнул тенорок.

- Именно. А ещё – дать какой-то препарат, резко снижающий давление, и спровоцировать, чтобы человек к этой лестнице пошёл. Так вот, моё дело – тело, а вам тут нужно лестницу обнюхать сверху донизу. Даже если Аннушка с маслом здесь побывала, а потом ступеньки вымыла до скрипа, всё равно, где-то что-то да осталось. Ищите, ребятки, а я забираю покойного. Разрешаешь, Дмитрий Михайлович?

- Когда результаты вскрытия будут?

- Часа через четыре в общих чертах, все детали и отчёт - завтра.

- Тогда пиши рапорт, Валентин Осипович. Будем возбуждать дело. Список, кто в доме ночевал, есть у нас?

- Вон, молодой человек пишет, - отозвался участковый.

- Вот и славно. Долгов, ты здесь?

- Где ж мне быть? – отозвался тот самый уверенный и приятный.

- Тебе карты в руки. То есть, тот самый список. Опросишь присутствующих, дождись эксперта, и ко мне. Попробуй выяснить, зачем его понесло среди ночи спускаться вниз, проверь, что за ситуация внутри коллектива. И финансовую информацию надо поднимать, но это уже вместе запрашивать будем.

- Понял, Николай Григорьевич!

Я послушала ещё пару минут, но теперь до меня доносился только какой-то общий ровный шум. То ли жернова расследования и в самом деле завертелись, и все взялись за работу, то ли я устала… Наверное, устала, слушала ведь минут десять, а то и больше. Так долго я никогда не держалась. Ну, так раньше и не было нужно, если подумать…

Алексей Серебряков, художник.

Идея этой поездки не понравилась мне с самого начала. Вот как сообщил мне Андрей о своей задумке, так я сразу и сказал:

- Нет, Таманцев, я пас. Это без меня.

- Да почему, Лёш?

- Да потому, что тимбилдинг ваш, на мой взгляд, дурацкое дело. Но ладно один день убить, два, ты ж на неделю тащишь! А случись что, нам сколько в Москву возвращаться? До Владимира часа два, да от Владимира на поезде три.

- Ты прямо как бабка старая причитаешь – случись что да случись что… - он в раздражении отшвырнул карандаш и попал точно в мусорную корзину.

Встал, вытащил его из корзины, переломил пополам и снова туда бросил.

- Так что, на твой взгляд, может случиться? – спросил Андрей, снова усевшись в своё кресло. – Народ у нас в основном молодой и здоровый, старушек, больных и беременных нету. А если там кто простынет или ногу в лесу подвернёт, так Суздаль рядом, до него от охотничьего домика минут сорок езды.

- Не знаю! – Я поморщился. – Считай меня суеверным дураком, но не хочу я ехать, вот с души воротит. Да и работа… Кто работать будет? Неделя простоя – это немалые деньги.

- Значит, смотри… - мой приятель и работодатель встал, резко открыл дверь своего кабинета и удостоверился, что там никого нет. – Во-первых, насчёт работы. У нас очень большой заказ на оформление для свадьбы на пятое-шестое сентября, и большой заказ на двадцать четвёртое сентября. На период между седьмым и четырнадцатым нет ничего, и я хочу этим воспользоваться. Во-вторых… Только Ирине не говори, а то весь мозг чайной ложечкой вычерпает, она умеет. Не скажешь?

- Не скажу, - ответил я со вздохом. – Ты ж знаешь, она меня на дух не выносит, так что даже захотел бы – не сказал.

- Так вот, хозяин этой охотничьей базы, фамилию говорить не буду, мне крупно проиграл в карты. Очень крупно, - Андрей помолчал секунду, словно подчёркивая серьёзность того, что говорит. – Настолько, что вытащить эту сумму из бизнеса для него значило этот бизнес обрушить. И он предложил возмещение, ну там то и сё, неважно, но среди прочего – эту самую заимку на неделю.

- Ты же мог не соглашаться.

- Мог. Но… понимаешь, круг узок, слой тонок, мир тесен. Он затаит обиду и в следующий раз подставит меня так, что я костей не соберу.

- Дело твоё, Андрей. В бизнесе я ничего не смыслю, поэтому и спорить не стану, - я пожал плечами, встал и пошёл к двери; за шаг до неё повернулся и спросил: - А почему ты жене не хочешь говорить?

- Потому что там среди прочих предметов возмещения была одна цацка… ну, ты понимаешь, лучшие друзья девушек, как положено… - он коротко хохотнул. – И достанется она не Ирине.

Кивнув, я вышел и отправился к себе в мастерскую.

Разумеется, в Суздаль я поехал.

Таманцев оказался прав, август и начало сентября оказались весьма денежными для «Садов Эдема», да и для меня тоже. Андрей решил некоторые мои работы развесить в тех помещениях, которые посещались клиентами, и постепенно эти работы стали покупать. Я отчётливо сознаю, что не могу претендовать на лавры настоящего художника, мой максимум – приличный ремесленник. Возможно, иногда талантливый. Но если кому-то нравится мой пейзаж или натюрморт, если кто-то хочет заказать мне портрет, неужто я стану отказываться?

Нет, конечно.

И я писал на заказ, тем более что работа для «Садов Эдема» всё моё время не отнимала, а главные пожиратели времени, телевизор и соцсети, я в своей жизни ликвидировал.

По приезде оказалось, что охотничий домик – это здоровенный бревенчатый домина, в котором легко поместились и комнаты для гостей, и большая гостиная, и биллиардная, совмещённая с библиотекой… Во дворе была построена баня, смотритель и его жена, повариха, обслуживали приехавших – вроде бы, есть всё, что нужно для отдыха «среди нигде». Прозрачное осеннее небо, желтеющий лес, воздух, какой мы в Москве давным-давно забыли… Поначалу мне здесь понравилось.

И нравилось до тех пор, пока ранним утром меня, как и всех в зайкиной избушке, не разбудил отчаянный визг.

Список присутствующих я написал быстро – что там писать, в самом деле, четырнадцать имён и фамилий. Ну, ещё пометки, кто есть кто и как давно работает в «Садах Эдема». Участковый вместе с оперативником осматривал комнаты, следователь что-то писал – ну да, их работа не розыск, а писанина! – и я не стал терять времени даром. Подтянул чистый листок и карандашом стал набрасывать сегодняшний полицейский десант. В самом ведь деле, лица какие интересные! Участковый, похожий статью и манерой держаться на отставного военного, да не тылового, а побывавшего в горячих точках. Скупые движения, морщинки у глаз от постоянного яркого солнца, ранняя седина, бровь, рассечённая шрамом… Хорош, ей-богу хорош!

Взял ещё лист, пересел так, чтобы видеть следователя. Он сидит ко мне боком, на фоне окна, поэтому виден в первую очередь силуэт. Вот так его и нарисуем, силуэтом. Сосредоточенный, чуть сгорбившийся… Профиль почти римский, с прямым носом и выраженным подбородком. Чуть наметить сдвинутые брови и упрямую линию сжатых губ, и всё, главное – не перестараться.

- Что это вы делаете? – раздался ожидаемый вопрос.

- Рисую, - пожал я плечами.

- Можно посмотреть?

- Ради бога!

Следователь подошёл, взял рисунки…

- Это вы меня так… изобразили? А копию снять можно?

- Да забирайте этот, давайте только подпишу. Вдруг стану знаменитостью, продадите за дикие деньги, - пошутил я несколько натужно. – Хотите, могу подписать лично вам на обороте.

- Будьте добры! – он улыбнулся. –Дмитрий Михайлович Поволяев.

Я расписался в углу, перевернул рисунок и написал имя, отчество и фамилию, мне не жалко.

Поволяев полюбовался рисунком, достал из портфеля файлик и аккуратно убрал в него своё сокровище. Потом взял список, пробежал глазами, кивнул.

- Ну что же, Алексей Николаевич, опрашивать вас всех будет Долгов, оперативник, а со мной вы теперь встретитесь дня через два уже в Суздале. Будем беседовать под протокол.

- Да ради бога! Что под протокол, что без него, рассказать мне особо нечего. Ночью я спал, лёг довольно рано, из комнаты не выходил до утра, пока не услышал крик Ирины.

- «Рано» - это во сколько?

- Полуночи ещё не было.

- Понятно… А скажите, Алексей Николаевич… Вопрос личный, конечно, но всё же… Вы ведь хороший художник. И вам не обидно себя тратить вот так, на эту, в общем, ерунду?

Ответ на это у меня был готов давным-давно, он же не первый, кто пытается таким образом меня поддеть. Я и выложил давнюю заготовку, мол, пишу втихаря шедевр, а во время работы над ерундой (в смысле, оформлением праздников) этот шедевр обдумываю.

- Ага, ага… Понимаю… - господин следователь потёр нос. – А вы вообще осматривали территорию этой… заимки?

- Конечно. Сразу как приехали. Мало ли, понадобится что-то, или найдётся особо живописное место, чтобы порисовать.

- Тогда, может быть, нарисуете мне схему, где что на территории, и ещё схему самого дома. Это бы мне очень помогло.

Пожав плечами, я подвинул поближе лист бумаги и спросил:

- А карандаш есть? Простой?

- Конечно! – обрадовался Поволяев, и карандаш мне немедленно предоставил.

На первом листе появились очертания территории, окружающей охотничий домик. Я рисовал и комментировал:

- Вот въездные ворота, от них прямая дорожка ведёт к дому, к главному входу. Если вдоль дома пройти налево, то здесь беседка, мангал и что-то ещё в том же роде. Дальше дорожка выводит к дровнику и сараю. Что в сарае – не знаю, на нём замок, - добавил я, подняв взгляд на следователя. – Если от главного входа свернуть направо, здесь баня. За неё уходит дорожка к дому смотрителя, там огород и несколько плодовых деревьев. Яблоню я точно видел, остальное не рассматривал. Предполагаю, что где-то вот здесь, возле дома смотрителя, должна быть калитка с выходом в лес, но это вы сами проверите.

- Проверили, есть калитка, рисуйте смело.

- Хорошо, теперь переходим к дому, - я взял чистый лист и начертил несколько линий, образовавших неправильный пятиугольник. – Вот как-то так. Это главный вход, вот здесь наверх идут две лестницы…

- Изгибающиеся, я такие видел в старинных особняках, - кивнул Поволяев.

- Да, вон хоть в доме Пашкова так сделано. Вот здесь возле входных дверей справа – гардероб для верхней одежды и обувной шкаф. Дальше проход куда-то в кладовые, там я не был. Слева столовая и кухня. Холл, вы сами видели, практически пустой. Иван Павлович, смотритель, говорил, что некоторые гости там устраивают танцы. За лестницами – гостиная, она от холла не отделена, вот это бильярдная, - я обвёл пальцем вокруг. – И ещё здесь две небольших комнаты, они сейчас закрыты. Второй этаж рисовать?

- Конечно!

- Там только жилые комнаты.

- Да, пожалуйста, рисуйте!

- Ладно… Собственно, всё просто… - я взял ещё листок и снова изобразил тот же неправильный пятиугольник. – Вот балюстрада, вот первая ступенька каждой из лестниц. Между ними расстояние примерно пять метров. Коридор вправо и влево, в каждом по семь комнат. Вот за этой дверью, посередине между лестницами, как нам сказали, апартаменты хозяина всей этой красоты, но там я не был. Всё!

Поволяев взял рисунки, разложил все три перед собой, потом аккуратно надписал возле последней комнаты в правом коридоре мою фамилию и посмотрел на меня.

- Правильно?

Я кивнул.

- Что ж, тогда мы почти закончили. Мне сказали, что вы были внизу одним из первых, это так?

- Да, так, - кивнул я. – Хотел до завтрака устроить пробежку, хоть небольшую, на полчаса.

- По лесу?

- Да.

- Заблудиться не опасались? Или вы здесь бывали раньше?

- Нет, не бывал. Я даже по Золотому кольцу не ездил никогда, как-то не случилось. А в лесу я неплохо ориентируюсь, да и дорога сюда ведёт приличная, можно по ней бежать.

- Понятно. И что вы увидели, спустившись?

Ответить на этот вопрос было и просто, и сложно разом: с одной стороны, взгляд мой был прикован к телу и скорчившейся рядом хрупкой фигурке в розовой пижаме; с другой – внизу уже кто-то был, кроме Ирины, и я никак не мог вспомнить, кто именно. Впрочем, от меня этого и не требовалось. Следователь записал мои ответы и отправил меня к остальным, попросив передать, что минут через пятнадцать-двадцать они будут отвечать на вопросы оперуполномоченного Кирилла Александровича Долгова.

В бильярдной было довольно шумно. Народ разбился на группки: трое или четверо азартно орудовали киями, несколько женщин явно перемывали чьи-то косточки, остальные сидели поодиночке и молча. Ирина сидела в кресле, поджав ноги, укрытая пледом, и, по-моему, спала. Катя Черникова, вопреки моим ожиданиям, не болтала с подружкой – Тамара отрывалась, отправив в лузу четвёртый шар подряд, - а сидела у окна и смотрела туда, на жёлтые ветки деревьев. Джамиля трепалась со свободными от бильярда мужчинами – впрочем, я давно заметил, что она практически всегда окружена представителями противоположного пола, а вот с женщинами, похоже, не ладит.

Казалось, все забыли, выкинули из головы, что за тонкой перегородкой лежит труп хорошо знакомого им человека, и патологоанатом что-то с этим трупом делает. «Ну и правильно, - сказал я сам себе. – Невозможно всё время находиться в состоянии горестного изумления, это неестественно. Вон, даже Ира задремала…». Тут Ирина открыла глаза и посмотрела на меня. Глаза были сухие и какие-то болезненные. Из-за того, что обведены красной каёмкой? Может быть… Я сделал движение, чтобы к ней подойти, но она качнула головой.

Не надо.

Ладно, не буду.

Я поискал место подальше от разговорчивых коллег. Ага, вот напротив Кати кресло свободно, туда и сяду.

- Не возражаешь? – спросил для приличия.

Катерина лишь пожала плечами и снова отвернулась к окну, а я выложил на стол чистую бумагу и карандаши, бессовестно мною конфискованные у следователя Поволяева, и стал рисовать.

Екатерина Черникова, флорист

Серебряков вошёл в бильярдную и громко сообщил всем, что уже вот-вот, и нас начнут опрашивать. Народ невнятно пошумел и вернулся к своим занятиям: Тома с приятелями – к бильярду, бухгалтерские дамы – к негромким разговорам, Джамиля – к кокетству с любым, попадавшим в поле её зрения… Новоиспечённая вдова забилась в глубину кресла и так укуталась пледами, что видно было только макушку. Вообще говоря, она ещё хорошо держится, меня бы, наверное, та-ак трясло… Алексей потоптался возле неё, осмотрел зал и решительно направился ко мне. Сел в кресло напротив, поинтересовавшись, не возражаю ли я. Я пожала плечами и отвернулась.

Наш драгоценный художник провёл с полицией столько времени, что за него можно было не только список из четырнадцати имён написать, а и портрет на каждого нарисовать, графический и словесный. Да хоть психологическую карту составить! «Выслуживается! – подумала я довольно злобно. – Мы тут сидим, как белые мыши в клетке, а он там себе очки зарабатывает!». Конечно, это было несправедливо и довольно глупо, но отчего-то у меня было ощущение, что всё плохо и будет ещё хуже. Как говорила моя бабушка «Все нервы дыбом».

Попробовать, что ли, ещё подслушать? Нет, не смогу, устала. Да и вряд ли там что-то действительно интересное происходит. Вот когда оперативник будет опрашивать моих коллег, надо будет попробовать, это может оказаться… познавательно.

За окном дул усилившийся ветер, яблони в саду стряхивали жёлтые листья. Ворона, сидя на каменных плитах дорожки, трудолюбиво расправлялась с чем-то условно съедобным.

Серебряков уселся напротив меня, положил на стол кожаную папку, с которой не расстаётся практически никогда, вытащил из неё несколько листов бумаги и карандаш и стал рисовать. Я подсматривала сквозь ресницы, мне любопытно было, кого он рисует? Меня? Сидит же напротив… Или, может быть, Ирину? Не зря ж он хотел к ней подойти, когда вернулся от следователя. Или… Тут я рассмотрела рисунок, и от возмущения даже хрюкнула, тихо, к счастью.

Он рисовал ворону!

Тьфу! Я решила попробовать подремать. Ничего не вышло, конечно. Нервы и в самом деле были «дыбом», не получалось не то что заснуть, а даже держать глаза закрытыми…

Безо всякого «чуткого уха» слышно было, как в гостиной ходили – по-мужски, тяжело, аж бокалы в баре позванивали, - как переговаривались. О чём-то поспорили, несколько раз хлопнула входная дверь… Приехал кто-то ещё? Нет, не похоже, голоса все знакомые. Тут скрежетнуло что-то по полу, и я поняла: тележка. Металлическая тележка, на которой увозят в чёрном пластиковом мешке того, кто был живым человеком совсем недавно, меньше двенадцати часов назад.

Скрип был совсем негромким, но Ирина, видимо, что-то почувствовала: пледы полетели в разные стороны, а она бросилась к выходу. Невозможным прыжком её поймал возле двери один из курьеров, Серёжа: я вспомнила, что он занимается каким-то экстремальным видом спорта. Ирина забилась в его руках, подбежала Галина Петровна, главбух, обняла, что-то начала ворковать утешительное, и женщина обмякла, позволила себя увести снова в то же самое гнездо из подушек и пледов.

Тем временем там, снаружи, снова хлопнула дверь и слышно стало, как заводится машина. Нет, пожалуй, две машины: явная «Газель», судя по натужному фырканью, и легковая. «Газели» во дворе не было, видимо, это «скорая» для перевозки тела. И следователь, наверное, уезжает? Или криминалисты?

Если это так, значит, скоро возьмутся за нас…

Это самое «скоро» уложилось в двадцать минут, но по моим ощущениям растянулось на сутки. Хотелось размять ноги, есть, пить, в туалет, а больше всего – узнать хоть что-нибудь. Хоть что-то!

Всё в этом мире конечно, закончилось и ожидание. Двери распахнулись, высокий хмурый мужчина, одетый в джинсы и джинсовую куртку, обвёл нас взглядом и сказал:

- Прошу всех перейти в соседнюю комнату.

Один за другим мы покинули насиженные места и потянулись в гостиную. Хмурый подозвал двоих в форме и что-то им негромко сказал. Мне удалось услышать обрывок, но и этого было достаточно: «Осмотреть всё!». То есть, им интересно, не припрятал ли кто орудие убийства или что-то компрометирующее, так получается? Надо полагать, гостиную они уже осмотрели, и заныканный мною пузырёк с дигиталином нашли. Как хорошо, что мне хватило ума не хватать его голыми руками!

Джинсовый повернулся к нам и хотел что-то сказать, но в этот момент Галина Петровна громким начальственным голосом сказала:

- Молодой человек, мы уже больше четырёх часов сидим сиднем! Было бы неплохо хотя бы кофе всех напоить, да и в уборную сходить очень не помешало бы!

- А что, бильярдная не оборудована?

- Нет, представьте себе! Если встречу когда-нибудь архитектора, который этот теремок проектировал, непременно ему укажу на такой крупный недостаток!

В разговор вступил участковый, к стыду своему, я забыла его имя. А ведь симпатичный дядька, и разумный!

- Кирилл Александрович, я думаю, что мы попросим Лидию Дмитриевну приготовить кофе и бутерброды какие-нибудь, не возражаете? – Закованный в джинсовые латы Кирилл Александрович кивнул. – А туалет здесь есть вон там и там, - участковый ткнул пальцем в сторону кухни и куда-то в дальний угол. – По двое вполне могут сходить.

- Хорошо, так и решим. Попросите Лидию Дмитриевну и мне чаю сделать. Я сяду в бильярдной, мы с вами, Валентин Осипович, будем свидетелей по одному вызывать и опрашивать. Господа и дамы, комнаты ваши мы уже осмотрели, поэтому после беседы все могут возвращаться к себе. Вопросы есть?

- У меня есть вопрос, - шагнула вперёд повариха. – Обед готовить или как?

Подумав, джинсовый кивнул.

- Готовить. Вряд ли всё вместе займёт больше пары часов, как раз будет самое обеденное время!

Я чуть было не закричала, что время это самое, обеденное, давно уже прошло, но прикусила язык, посмотрев на часы: с момента, когда мы услышали крик Ирины и спустились на первый этаж нашего теремка, прошло чуть больше четырёх часов. Высокие напольные часы в гостиной показывали двадцать две минуты первого.

Почему-то Ирину не вызвали сразу, первой пошла Джамиля. Вышла, пожала плечами и сказала:

- Ничего почти и не спросили. Сказали идти пока в свою комнату.

- А ты вообще слышала ночью что-нибудь? – поинтересовалась Галина Петровна.

- Не-а… - Джамиля зевнула, показав молодую розовую пасть. – У меня комната от лестницы самая дальняя. Да и всё равно, я крепко сплю, меня даже будильник не всякий может разбудить.

Неторопливо она стала подниматься по лестнице, и мы все почему-то смотрели, не отрываясь, на каждый её шаг. Когда скрипнула предпоследняя ступенька, я сообразила, что именно этот звук слышала ночью. Скрип предпоследней ступеньки, потом шаги по коридору мимо моей двери. И сколько было шагов?

Закрыв глаза, попыталась вспомнить… Я лежу в кровати, считаю овец, вот скрипнула ступенька, побежали по коридору шаги… восемнадцать или двадцать, где-то так. Если считать среднюю длину шага в семьдесят сантиметров… нет, много, человек в коридоре именно бежал, значит, шаги были короче… берём шестьдесят… Двадцать пять метров? Тридцать? То есть, одна из последних комнат. А кто там живёт?

- Кать, ты спишь, что ли? – толчок в бок вырвал меня из размышлений.

- Нет, думаю.

- Иди, тебя зовут! – не унималась Тамара.

Я тряхнула головой и отправилась в бильярдную. Ну в самом деле, раз зовут, нужно идти.

Ясное дело, все мы представляем себе процесс расследования по детективам. Наверное, есть люди, не прочитавшие хоть одну книгу Агаты Кристи, не посмотревшие ни одного фильма или сериала, но я таких не встречала. Ну и я, само собой, ожидала допроса, как в кино.

Ну и зря.

Джинсовый, оказавшийся капитаном полиции Кириллом Александровичем Долговым, главным образом смотрел в свой ноутбук, быстро и ловко печатая мои ответы на обыкновенные, вполне логичные вопросы: какие были взаимоотношения в фирме, да чем вчера закончился вечер, да не слышала ли я чего ночью…

Вот тут он оторвался от ноута и посмотрел на меня, потому что я честно ответила:

- Слышала. Шаги.

- Та-ак… - Долгов шевельнул бровью, посмотрел на участкового и перевёл взгляд на меня. – Шаги, значит. В какое примерно время это было?

- Вскоре после половины второго. Я проснулась, потому что пить захотелось. Попила, а потом никак не могла заснуть, и вот… услышала.

- Шаги были мужские или женские?

- Не знаю… - я зажмурилась, вспоминая услышанное ночью. – Мне показалось, что пробежали на цыпочках, очень быстро и так, знаете… умело. Очень легко. Ну, например, Галина Петровна, наш главный бухгалтер, так не смогла бы, она дама немолодая и крупная. Или Михалыч, водитель – у него походка тяжёлая, и он чуть косолапит, это слышно.

- А откуда куда пробежали?

- От лестницы в конец коридора. Того коридора, в котором моя комната, - уточнила я зачем-то.

- Очень интересно… Значит, около половины второго ночи?

- Да.

- Что-то ещё, может быть, слышали или видели? Я смотрю, вы человек внимательный, - спросил участковый.

«Про таблетки рассказывать не буду! – снова повторила себе я. - Если они обыскивали гостиную, то наверняка их нашли, а я слышала, шебуршали там долго. А может, они уже знают причину смерти? Спрошу, за спрос денег не берут!».

- Скажите, пожалуйста, Кирилл Александрович, а известно уже, почему Андрей умер?

- Пока нет, - ответил тот, глядя на меня внимательно. – Вот будут результаты вскрытия, тогда и узнаем.

- Понятно…

- А что, у вас есть какие-то предположения?

- Да как раз никаких нет! Был бы он болен, ну, или в возрасте, можно было бы предположить, что голова закружилась, вот и не удержался на лестнице. Но по сегодняшним понятиям он вполне молодой человек, - я сглотнула и добавила. – Был.

- Был, - зачем-то повторил оперативник. - Значит, вы говорите, с женой у него были хорошие отношения?

Тут я слегка разозлилась, хотя и постаралась этого не показать.

- Вообще-то я ничего об этом не говорила! Мы не были друзьями, я не бывала у них в доме, просто работала в «Садах Эдема», и всё. Когда Ирина приезжала к нам, все выглядело нормально. Не показательно хорошо, понимаете, а нормально.

- Понимаю, - ответил он. – Нормально… Хорошо, Екатерина Викторовна, спасибо. Если хотите, можете вернуться в свою комнату, а к нам попросите зайти… да вот хотя бы госпожу Карташеву.

Вдову решил пока не допрашивать, на сладкое оставляет. Понятно…

- Да, конечно.

Я вышла из бильярдной и нашла взглядом Ольгу, ещё одного нашего флориста. Она пришла в «Сады Эдема» всего полгода назад, и начальство пока не слишком было ей довольно. А теперь уже и не будет…

- Оля, тебя зовут!

Она оторвалась от болтовни с курьерами, смерила меня недовольным взглядом и протянула томно:

- Да что я там им сказать смогу-у…

Пожав плечами, я пошла к лестнице.

В своей комнате поняла вдруг, что ужасно устала. Вот как это – ничего ж не делала, сидела сперва в одном кресле, потом в другом. А ощущение, словно одна выполняла заказ на большую свадьбу! Ну и ладно, никто ж не запрещает пока поваляться. Спать не буду, буду читать, вот. Где там мой ноут?

Решимости моей хватило ненадолго.

Поймав себя на том, что в пятый раз читаю одну и ту же фразу, я отставила ноутбук, улеглась поудобнее и попробовала дотянуться до бильярдной и послушать, что скажут мои дорогие коллеги.

С Ольгой господа полицейские уже покончили, и сейчас разговаривали с той самой Галиной Петровной. Потом позвали курьеров, потом долго и уважительно беседовали с водителем… Наконец настала очередь вдовы.

Беседу эту я слушала очень внимательно, и вплоть до последней фразы она была совершенно стандартной. Вот не знала бы я голоса моих коллег, так и не смогла бы отличить, говорят полицейские с женщиной, из постели которой Андрей Таманцев ушёл к смерти, или с едва знавшей его флористкой.

- Ну что же, - завершил беседу капитан Долгов. – Спасибо вам, Ирина Васильевна, сейчас идите отдохните. Через пару дней мы попросим всех вас приехать в Суздаль, чтобы подписать уже официальные показания у следователя.

- В Суздаль… - задумчиво сказала Ирина. – Скажите, а я могу туда съездить по своим личным делам?

- Личным? – капитан явно удивился. – Да, можете. На экскурсию хотите?

- Вовсе нет. Не знаю, в курсе ли вы, что завтра в вашем городе начинается большой шахматный турнир? Так вот, я планирую в нём участвовать.

***

Когда я поняла, что проголодалась, было уже довольно поздно. Во всяком случае, за окном начинало темнеть. Или это дождь собирается? Я посмотрела на часы: ну да, почти семь. Обед я пропустила, неудивительно, что организм так активно намекает на срочную подзаправку! И никто не намекнул, даже Тамарка не заглянула. Хотя, конечно, сегодняшний день всем дался тяжело…

Обулась, накинула джемпер потеплее – к вечеру явно стало тянуть холодом из окон, - и вышла из комнаты. Потом вернулась и заперла дверь на ключ. Да, мы тут все свои, но, похоже, некоторые всё-таки чужие. Сами ешьте свои таблетки…

На кухне Лидия Дмитриевна, раскрасневшаяся, пекла блины на четырёх сковородах, я даже засмотрелась.

- Здорово, - сказала прочувствованно. - У меня никогда не получалось больше, чем на трёх. Помочь надо чем?

- А и помоги! – кухарка утёрла пот со лба бумажной салфеткой. – Сметану вон в мисочки переложи, селёдку порежь… Красную рыбу нарезать сумеешь?

- Если ножик есть хороший, сумею.

- Вон, выбирай! – она кивнула в сторону рабочего стола, где стояли две подставки с ножами на любой вкус, от небольшого кривого для чистки овощей до обвалочного. Я выбрала тонкий и узкий филейный, отметила, что заточен он отлично, получила от хозяйки упаковку красной рыбы и специальную доску, и взялась за дело.

Когда на кухню заглянул кто-то из проголодавшихся, с неркой уже практически было покончено.

- Лидия Дмитриевна, на ужин можно надеяться? – ага, это Ринат, ведущий флорист, большой эстет.

- Бери тарелки и иди сервируй!

Алексей, пришедший с тем же вопросом был отправлен раскладывать приборы, Тамаре досталась ветчина, которую нужно было нарезать и разложить… В общем, дело нашлось каждому, кто заглядывал на кухню. Не знаю уж, работали мы споро, или организация процесса была на высоте, а за стол сели примерно через полчаса после того, как я спустилась вниз.

Голодной оказалась не только я, первые минут пятнадцать ужина проходили в молчании, народ торопился закинуть в топку хоть что-нибудь. Лидия Дмитриевна принесла глубокое большое блюдо, в котором лежало запечённое мясо, окружённое картошкой, и сказала:

- Чай сами возьмёте, где что есть вон, Алексей Николаевич знает, что где. А у меня сегодня две внеплановых подачи вышли, я рабочий день закончила! – она демонстративно сняла и сложила фартук и вышла.

- Мясо порезать надо, - сказал Михал Михалыч, водитель. – Этим ножом не выйдет.

- Сейчас принесу, - ответила я автоматически. – Я знаю, где ножи.

«Зря я это сказала, - думала я, идя на кухню. – Если начались неприятности, жди продолжения. Вот не дай бог что, и тут же все вспомнят, что я знала, где на кухне подставки для ножей!». Впрочем, сказанного не вернёшь. Взяв большой разделочный нож, я вернулась в столовую и молча передала его Михалычу.

Мясо прямо таяло во рту, но мне всё отчего-то казалось картоном. Осторожно, не глядя в упор, я посматривала на сотрапезников, и прямо всем организмом чувствовала: не удержатся. Не пройдут по узкой тропочке, непременно свалятся в сторону скандала.

Начала Джамиля.

Небрежно отодвинув тарелку, она откинулась на спинку стула и поинтересовалась ленивым голосом:

- Так что, мы завтра будем здесь сидеть и киснуть? Я бы тогда лучше в Москву вернулась!

- В Москву нас всех попросили пока не возвращаться, - ответил Алексей. – Хотя бы до того момента, когда нас опросит следователь, и мы подпишем показания.

- А чем тебе плохо? – улыбнулся белозубо Ринат. – Воздух свежий, кровать удобная, утром вскакивать не надо. Если скучно, так давай я тебя развлеку!

- Ой, да пошёл ты…

- Можем завтра погулять. Пойти всё же за грибами. Если Ирина не будет возражать… - предложил Серебряков.

Надо написать письмо мэру, пусть дадут нашему художнику вторую фамилию. Был у царицы-матушки Румянцев-Задунайский, а у нас будет Серебряков-Примиритель.

Вдова, до этого момента не проронившая ни слова, подняла глаза. Если можно назвать взгляд жёстким, то этот именно таким и был.

- С какой стати меня это касается? – поинтересовалась она чуть хриплым голосом. – Идите.

- Вот и отлично! Дождя не обещали, корзины в кладовке, обувь у всех есть?

- У меня нет, - откликнулся Михалыч. – Я ж не собирался по лесу рыскать.

- Вам и не понадобится, - уронила Ирина. – Вы, Михаил Михайлович, завтра меня повезёте в Суздаль. У меня дела. Мы выезжаем в четверть десятого.

Повисшую в столовой тишину можно было резать, такой она была осязаемой. Наконец Галина Петровна шевельнулась, стул под ней скрипнул, и она спросила басом:

- Если по делам, так может, я понадоблюсь?

- Нет, благодарю. Это личные дела, - холодно ответила вдова.

Я вспомнила, какие личные дела ждали её в Суздале, и чуть не засмеялась. Ну да, действительно, зачем ей главный бухгалтер на шахматном турнире?

Галина Петровна не сдавалась.

- Если по фирме, так вы без меня не разберётесь!

- Я же сказала, я еду по личному делу, - Ирина холодно посмотрела на настырную тётку. – И вообще, не уверена, что стану сохранять «Сады Эдема». Подумаю. Так что пока можете поволноваться в своё удовольствие.

Она улыбнулась, не разжимая губ, отставила чашку и вышла.

- К-как это, не сохранять? – ошарашенная Галина Петровна покраснела, потом побледнела, потом снова покраснела.

Могу понять её волнение: через полгода стукнет шестьдесят, пенсия – сами знаете, какая ожидается, а в анамнезе двое детей и трое внуков, и всем надо помогать. Покойный Таманцев, надо отдать ему должное, платил хорошо, Галина чувствовала себя на месте, как и остальные. Кто ж мог предположить, что Андрея не станет, а его вдова начнёт правление с такого неожиданного поворота?

- Пойдём-ка, дорогая, - озабоченно сказала Екатерина Григорьевна, заместительница Галины. – Надо нам с тобой таблеточки выпить, да и полежать…

За ними захлопнулась дверь столовой, потом скрипнула ступенька лестницы, прозвучали по коридору второго этажа тяжёлые шаги Галины Петровны. Звякнула ложечка, которую Джамиля бросила в блюдце от варенья.

- Пойду и я, - обронила наша звезда. – Ринатик, так уж и быть, можешь составить мне компанию!

- Так ты завтра пойдёшь за грибами? – спросил вслед ей Серебряков.

- Да ну-у, по лесу шататься… Не хочу!

Снова захлопнулась дверь, снова скрипнула лестница.

- Один из них утоп, и их осталось восемь… - пробормотал курьер Олег.

- Типун тебе на язык! – воскликнула Тамара. – Короче, дорогие мои: кто идёт, тот идёт. Лично я – да, и с большим удовольствием. Во сколько?

- Думаю, нет смысла бежать ранним утром, как грибники любят, - ответил Алексей. – Конкурентов тут не будет, места довольно глухие. В восемь? В полдевятого? В девять?

- В девять, - согласились оставшиеся один за другим.

***

Почему-то после ужина никто не остался в гостиной, а ведь пока мы ели, кто-то разжёг здесь камин.

То есть, почему «кто-то»? Местный смотритель, Иван Павлович. Я на него посмотрела внимательно, как и на Лидию Дмитриевну, повариху, его жену – они зачем-то накручивают себе возраст. По первому впечатлению обоим за пятьдесят, а если присмотреться – прислушаться, так ведь ему лет сорок пять, ей и того меньше. Впрочем… кто знает, какие компании сюда заезжают? И чего они захотят от обслуживающего персонала? А так что ж, взятки гладки, люди немолодые, лишнего не потребуешь…

Я села в кресло возле камина, пока никто его не занял, откинулась на спинку и стала думать. Для начала – о действующих лицах. Зацепила моё подсознание цитата из считалочки про негритят, помянутая Олегом. А ну как и ещё кого-то из коллег не досчитаемся наутро?

Ну ладно, ладно, это у меня воображение разыгралось чрезмерно. Но ведь отвернуться от реальности невозможно, если смерть Таманцева не была случайной, значит, это убийство. А убийцей может быть только кто-то из нас, из тех, кто сейчас допивает чай на кухне или валяется в своей комнате. Смотритель с женой подали ужин и ушли в свой отдельный дом, а со стороны кто-то прийти не мог. Через лес, ночью, сквозь запертые ворота и дверь? Да и зачем было бы преодолевать такое количество препятствий, если завтра Таманцев повёл бы всех в лес? Нет, убийцей может быть только кто-то свой.

Четырнадцать человек приехали вчера в этот уютный, красивый, с любовью построенный деревянный дом. Сели вместе за ужин, пили за здоровье Андрея Таманцева, веселились. А наутро нас осталось тринадцать, и один из нас убийца.

Бр-р-р…

Что же, рассмотрим каждого. Себя я исключаю из скорбного списка, поскольку точно знаю, что не убивала Андрея, и даже мысленно ни разу не пожелала ему скорого конца. Может, он и не был идеальным, но мне никогда ничего плохого не сделал.

Новоиспечённая вдова, Ирина. Женаты они довольно давно, лет пять точно. Я её знала мало, домами мы не дружили, а в «Садах Эдема» Ирина появлялась редко, только на праздновании дня рождения Таманцева и на новогоднем корпоративе. Кажется, ещё несколько раз заезжала за ним, когда он почему-то был без машины. Почему-то мне кажется, что большой любви в этом браке не было. Как-то пару лет назад я была вечером в ресторане, и в зале заметила Андрея с дамой. Вовсе не с Ириной, как можно догадаться. Наверняка и другие звоночки были, просто никого не интересовало чужое грязное бельё.

Что до самой Ирины… Я же слышала её разговор с оперативником. Холодный, без капли эмоций, завершившийся сообщением о том, что мадам желает участвовать в шахматном турнире.

С другой стороны, разбудил нас всех её крик и плач. И если это было представление, то я готова съесть завтра первый найденный мухомор!

Нет, пока что, как бы ни была вдова для меня малосимпатична, в списке подозреваемых она отодвигается с первой строки. Пока.

Поехали дальше.

Алексей Серебряков, художник. Давнишний приятель Андрея, чуть ли не со школы. На мой вкус, художник неплохой, краски его любят. Кстати, помнится, когда Таманцев решил взять его в штат, главбух наш, Галина Петровна, резко выступала против. Даже расчёты приносила, что расходы будут большими, а отдачи никакой, и вообще можно обойтись. На мой взгляд, наша Галина Петровна тогда была неправа. Серебряков полезен, особенно при больших заказах, когда надо всё сделать в едином стиле, и при этом не свалиться ни в купеческий «шик», ни в холодный минимализм.

Однако дьявол прячется в деталях, и два старинных приятеля могли знать друг о друге столько всякого!..

Вот именно: могли и наверняка знали. Но все это не было срочным, не было вопросом жизни и смерти, требующим немедленного решения.

Так что же, убираем с первого места и Серебрякова?

Нет, я неправильно подошла. Пока неизвестно, как именно умер Андрей Таманцев, глупо гадать, кто мог его убить. В него же не кинжал воткнули и не выстрелили, что требует непосредственного присутствия. Он упал с верхней ступеньки крутой лестницы, и это единственное, что я знаю точно. Следующий вопрос – почему упал, и тут уже начинаются вариации.

Закружилась голова. Бывает – выпил за ужином, ночью резко поднялся с кровати, падение давления, и как следствие - обморок.

Другой вариант – закружилась голова не сама по себе, а от того, что кто-то добрый добавил в еду волшебный препарат. Тот самый, пузырёк от которого так мило подбросили мне в сумку.

В английских детективах то и дело кто-нибудь падает с лестницы оттого, что верхняя ступенька была намазана чем-то скользким, как вариант – доброжелатель натянул леску. Что-то в этом роде криминалисты обсуждали, зря я, что ли, подслушивала?

Но ведь можно было и попросту толкнуть в спину… Кто-то ведь пробежал по коридору! А это было до того, как я вышла и увидела тело, или после? Я пыталась заснуть, услышала скрип ступеньки, потом лёгкие шаги. Потом захотела пить, вышла и…

Точно. Могли столкнуть.

Я представила себе, как подкрадываюсь на цыпочках к мужчине весом под центнер, регулярно посещающему тренажёрку, толкаю его в спину и… Н-да, не с моим цыплячьим весом такие штуки проделывать!

И тут я вспомнила одну несообразность, которую ночью полусонный мозг отметил, но не осознал: на площадке между двумя крыльями лестницы стояла швабра. Самая обыкновенная – деревянная палка с поперечиной. А утром её там уже не было. И вот этой самой шваброй можно было толкнуть уже сильно…

- О чём ты так глубоко задумалась?

Голос Тамары над моим ухом прозвучал столь неожиданно, что я аж подпрыгнула. Посмотрела на подругу хмуро, чего она не заметила. Придвинула к камину ещё одно кресло, уселась и протянула к огню ладони.

- Как ты тут классно устроилась! А все расползлись по комнатам и носа не высовывают.

- Да?

- Ага! – она хихикнула. – Ну, не все! Ринат у Джамили, а не у себя…

«Вот интересно, откуда тебе это известно? – подумала я с неожиданной злостью. – У тебя комната совсем в другом коридоре!».

Тамара же продолжала болтать – что Галина Петровна уже спит, и так храпит во сне, словно она медведь; что флористка Леночка собирается завтра в лес идти в кроссовках, потому что уродуют походку; что Олег всё это время треплется по телефону, и всё время с разными девушками…

Я отключилась от потока информации, и снова вспомнила про швабру. А потом подумала нечаянно, что у Тамары, несмотря на солидный вес, очень лёгкая походка…

[1] Дигоксин — кардиотоническое и антиаритмическое лекарственное средство, сердечный гликозид.

Часть 2

«Сразу ведь по виду, по размеру определяешь, что можно ждать от гриба, хотя бывают и радостные неожиданности. Без всякой надежды срезаешь боровик, а он крепкий, тяжелый, словно свиное сало, и ни одной червоточинки».

Владимир Солоухин, «Третья охота»

Лес я любила всегда, и, мне кажется, не без взаимности.

Я была совсем маленькой, лет четырёх, когда родители решили, что нужно снимать дачу. Название посёлка мне не запомнилось, оно было какое-то птичье – Жаворонки? Петушки?

Впрочем, это неважно.

Даже если бы немыслимым чудом я вспомнила название и приехала туда, всё равно нет уже ни того посёлка, ни тех домов, ни того леса, подступавшего к крайним домам. Дом, который мы снимали, был как раз на самом краю посёлка, и было довольно выйти через заднюю калитку, чтобы оказаться среди тяжёлых еловых лап, серых стволов осин, густого подлеска, заплетённого малиной и ежевикой. Мы с мамой проходили сквозь эту полосу смешанного леса и оказывались в удивительном березняке, прозрачном, солнечном всегда, даже в самую пасмурную погоду. Листья берёз шуршали от малейшего ветерка, и мама пересказывала мне их речи…

Интересно, какой здесь лес? И какие сказки я от него услышу?

Галина Петровна за грибами идти отказалась.

В девять утра, когда мы уже обулись и разбирали корзины, вынесенные из кладовки Иваном Павловичем, наша главбух спустилась вниз и, смущённо пряча глаза, сообщила, что у неё прихватило спину. «И их осталось семь!» - промелькнуло у меня в голове.

Иван Павлович осмотрел собравшихся и покачал головой.

- Вот вы, барышня, - он ткнул пальцем в ноги Леночки. – Что это у вас на ногах?

- Кроссовки.

- Ну, то, что вы ноги промочите, это дело ваше. Сами простудитесь, сами будете лечиться. Но вот если гадюке на хвост наступите, она церемониться не станет.

- Гадюке? – с хорошенького личика сбежали все краски. – Ой!

- Вот именно – ой. Вон там в кладовой резиновые сапоги…

- У меня есть высокие ботинки, - перебила Лена. – Просто они тяжёлые, в них долго ходить трудно, поэтому я… Но я сейчас переобуюсь! – и она брызнула вверх по лестнице к своей комнате.

Иван Павлович повернулся к Олегу.

- Вы, молодой человек, собрались на военную игру? Зачем вам камуфляжная куртка?

- Ну так… вроде бы так принято… - проблеял Олег.

- Принято? Положено надевать одежду ярких цветов, чтобы, если вы заблудитесь, спасатели могли вас отыскать. Есть что-нибудь яркое?

- Н-нет…

Махнув рукой, смотритель зашёл в кладовую и вынес оттуда ярко-жёлтый жилет со светоотражательными полосками.

- Держите, - не слушая благодарственного меканья, Иван Павлович повернулся к Алексею. – Старшим группы назначаетесь вы. Сейчас вернётся барышня, и я расскажу всем правила, как не заблудиться, и что делать, если всё-таки заблудились, - тут Лена сбежала по лестнице, громко топая ботинками. – Ага, вот и она. Тогда слушайте правила. Голову и шею обязательно закрыть. Платок, капюшон, хотя бы кепка и повязка на шею. У каждого должны быть с собой в рюкзаке: телефон с полным зарядом, фонарик, бутылка воды, нож, спички или зажигалка, мелок и яркий маркер…

- А это зачем?

- Чтобы делать пометки на деревьях, если заблудились. Маркером – на берёзах, мелком – на осинах или там дубах. Сейчас я вам их раздам…

Я внимательно слушала то, что говорил Иван Павлович, хотя по лесу ходить умела и правила знала. Но всё равно: незнакомый лес, компания людей, которые бывают на таких вылазках раз в году… Непременно какую-нибудь неприятность да огребём, можно к гадалке не ходить.

Наконец инструктаж был закончен, мелки розданы, наличие воды и прочего проверены.

- Пошли? – спросил Алексей.

- Знаешь… я, пожалуй, останусь, - пряча глаза, сказала Леночка. – Простите, ребята, но я человек городской.

Алексей Серебряков, художник

Напоследок Иван Павлович посоветовал идти от ворот вправо, там лесной квадрат примерно два на четыре километра, ограниченный шоссе и просёлками, если что, так уж дорогу-то любой заметит. Приняв это к сведению, я осмотрел свою маленькую армию.

Тамара. Яркий жёлтый платок, пёстрая куртка, белая с жёлтыми и зелёными пятнами.

Катя. Красная куртка с капюшоном.

Наталья. Куртка белая с зелёными деталями.

Олег. Жёлтый жилет поверх камуфляжа. Хороший камуфляж, как раз под осенний лес разработанный; сними наш модник жилетку, и мигом растворится среди деревьев.

Костя. Бежевая куртка, красная бейсболка.

- Понимаю, что грибы – дело увлекательное, - сказал я негромко. – Но давайте постараемся не выпускать из виду соседа. Выберите себе пару и держитесь так, чтобы всё время друг друга видеть.

- Давайте время встречи назначим, - предложил Костя. – Через три часа, например.

- Ну да! У тебя грибов не будет, а мы, может, как раз нападём на поляну с белыми! - Тамара фыркнула. – Нет, просто соберёшься возвращаться, позвони Лёше и скажи. Телефон тут ловит?

Все потянули из карманов гаджеты.

- Ловит, - кивнул Костя. - Ну, тогда идём! Берегитесь, мухоморы!

Какое-то время я старался не выпускать из виду яркие куртки моих спутников, но потом и в самом деле напал на поляну роскошных белых, штук двадцать, наверное. Пока собрал, пока мусор смахнул, огляделся – вокруг только лес. Остановился, глубоко вдохнул осенний воздух, поймал жёлтый берёзовый листок… потом прислушался, уловил далеко справа шум шоссе и потихоньку пошёл в ту сторону.

В конце концов, взрослые все люди, а я им не нянька…

Через пару часов корзина изрядно потяжелела, и я решил, что пора поворачивать к дому. Остановился, чтобы протереть глаза от прилетевшей паутины, и вдруг заметил справа от себя шевельнувшиеся ветки. Присмотрелся: нет, не ветки. Камуфляж, тот самый, осенний.

Олег, точно. Без жилета.

Олег сидел на корточках под развесистым, совершенно красным кустом боярышника – не то прятал, не то доставал что-то. Я шагнул назад и встал за густой старой елью. Потом расстегнул свою яркую голубую с белым куртку и снял её, стараясь не шуршать. Под курткой был надет тонкий джемпер в серо-коричневую полоску, в своём роде не хуже камуфляжа. Если не шевелиться, никто не заметит. Тем временем Олег достал выданный смотрителем алый маркер и написал что-то на стволе толстой берёзы рядом с кустом. Затем набрал в горсть листьев и рассыпал поверх своего тайника. Невольно я поморщился: ну дилетантство же! Впрочем, здесь, практически посреди нигде, сойдёт. Сошло бы, если бы я так удачно его не заметил.

Наш скромный курьер отошёл от тайника, натянул свой жёлтый жилет, подхватил корзинку и, насвистывая, направился в сторону дома. Я отпустил его подальше, пока жёлтое пятно не перестало мелькать среди деревьев, снова надел куртку, подошёл поближе к приметному боярышнику и заметил в телефоне координаты.

Интересно, что там спрятано?

- Ой, Лёш, это ты? – раздался у меня за спиной голос Тамары.

Как это она так тихо подошла, даже веточка не хрустнула?

- Как твои успехи? - поинтересовалась идущая следом Катя.

- Неплохо! – ответил я с законной гордостью, приподнимая корзину, из которой выглядывали бархатные коричневые шляпки.

Екатерина Черникова, флорист

Чистить грибы любят совсем не все.

Просто эти «не все» не знают основного правила чистки грибов: нужно превратить занятие в медитативное. Сколько бы корзин ни ожидало твоей работы, это тебя волновать не должно. Существует только нож и следующий гриб, вот этот подосиновик, например… Так что я села за стол, поставила перед собой миску для очисток и взяла ножик.

- Так, подожди минутку, Катерина! – остановила меня Лидия Дмитриевна. – Давайте-ка сразу будем добычу делить по сортам. Из белых я на сегодня суп сварю, а подосиновики и прочее к ужину пожарим. Кто ещё чистит?

Как ни странно, принять участие в обработке добычи согласились все. Галина Петровна даже руки потёрла в предвкушении:

- Вот поверите, собирать – не люблю, по лесу ходить совсем не моё. А вот сидеть и чистить могу сколько угодно!

И она основательно уселась на стул.

Отказалась только Джамиля. Она покрутила в воздухе руками и спросила:

- Представляете себе, сколько стоил мой маникюр? Вот лучше и не надо, не представляйте. Портить его я не стану ни за что на свете.

- Тогда ты нас развлекай! – хмыкнула Галина.

- Да вот ещё! Вон, телевизор для развлечения стоит, могу включить, раз у всех руки грязные.

Она и в самом деле включила телевизор. Большой экран висел над холодильником, и настроен он был на какую-то местную программу, судя по тому, что нам показывали – какие-то новые поступления в музейный комплекс Спасо-Евфимиева монастыря, потом проект переоборудования обзорной площадки, потом что-то ещё… Я сидела к телевизору спиной, поэтому мне слышны были только слова комментатора. Потом и их не стало, звук выключили и стали болтать о чём-то своём, разделившись на группки: мужчины о спорте, женщины постарше – о детях и внуках, Лена с Джамилей – о последней коллекции Дольче и Габбаны…

- Ой, смотрите, Ирина наша! – сидевшая напротив меня Леночка тыкала вверх, в телевизор над моей головой, сразу двумя руками.

В левой был толстоногий боровик, в правой – нож.

Все, разумеется, уставились в экран, повернулась и я. Показывали большой зал, уставленный рядами квадратный шахматных столиков, их было, наверное, десятка три. Камера скользила по залу, то показывая общий план, то выхватывая лица соперников.

- Вот, вот, снова она! – пискнула Лена. – Звук включите, интересно же!

Диктор рассказывал о международном шахматном турнире, открывшемся сегодня в Суздальском спортивном комплексе – семьдесят два участника из одиннадцати стран, почётные гости, спонсоры и прочие подробности.

- Вот, значит, куда Ирина сегодня отправилась, - негромко сказал Алексей.

- А говорила – по делам, - Джамиля оторвалась от разглядывания своих сверкающих ногтей и обвела взглядом коллег. – А тут шахматы! Не понимаю, как вообще в это играют, скучно же!

- Скучно? – спросил кто-то из мужчин. – Вот уж нет!

- Как-то это… странно, - тяжело уронила Галина Петровна. – Вчера у неё мужа убили! Тут не то, что земля на могиле не осела, ещё и не похоронили, а она вон… развлекаться.

- Не нам осуждать, - оборвала её молчавшая доселе Лидия Дмитриевна. – У каждого своя беда и свой способ её переживать.

Главбухша сверкнула глазами, но промолчала, и обсуждение как-то само собой увяло.

Новость о шахматах закончилась, камера переключилась на яблоневый сад, и звук у телевизора снова вырубили. Я вспомнила подслушанный разговор Ирины с капитаном Долговым. Получается, не врала вдова, в самом деле отправилась играть в шахматы. Интересно, а участие в турнире платное? И задолго до начала нужно было заявляться? Нужно будет как-то это выяснить…

Что-то ещё такое промелькнуло в разговоре, что показалось мне важным и интересным, но на фоне всеобщего возбуждения, яркой телевизионной картинки, продемонстрированных темпераментов потерялось. Ладно, всплывёт. Нужно отпустить, отвлечься, и заинтересовавшая фраза вспомнится сама.

Но вспомнился мне пузырёк с таблетками, который так удачно я нашла в своей сумке. Интересно, обнаружили ли его полицейские при осмотре дома? Кстати, напрасно я вынимала его из сумки и прятала в подушках, никто ведь не обыскивал наши личные вещи. Наверное, и не могли. Или могли?

До чего ж мы все юридически безграмотны!

Мысль о пузырьке точила меня, словно червяк – яблоко, и в конце концов я не выдержала. Отложила ножик, отряхнула руки и спросила:

- Много там осталось?

- Две корзины, - откликнулся Олег. – И ещё вон, Костя в пакет набрал.

Костя хохотнул.

- Завидуешь? Я ж не мог пройти мимо целой поляны подосиновиков! Смотри, какие красавцы!

- Чего это мне завидовать? У меня полная корзина белых, ничего лучше и быть не может. Кстати, Лидия Дмитриевна, а посушить их можно? Чтобы домой взять?

- Ой, можно подумать, ты умеешь готовить хоть что-нибудь из сухих грибов! – хихикнула Леночка.

- Я, может, и не умею, зато у меня мама есть! – ответил Олег с гордостью.

Под эти разговоры я тихонько вышла. Поднялась к себе, осмотрела комнату – вроде бы никто не заходил. Да, известное дело, пуганая ворона куста боится, и я теперь всё время жду, что какая-то ещё неприятность произойдёт.

Вернее – будет устроена дорогими коллегами… И не говорите мне, что у меня паранойя!

Спустившись в холл, я посмотрела в сторону кухни: вроде бы все там, никто не отправился за мной следом. Проверить, забрали ли пузырёк? Потом все переберутся в гостиную, и возможности такой у меня уже не будет.

Проверю.

Я просунула руку между подушками, пошарила там – ничего. Значит, забрали. Ну и хорошо, ну и славно. Моих отпечатков пальцев на стекле не осталось, значит, ничто и никто меня с сильным сердечным препаратом не связывает.

- А что это ты там ищешь? – раздался за моей спиной голос.

Джамиля. И тоже как тихо подошла, ни одна половица не скрипнула! Я неспешно повернулась к ней.

- Носовые платки выронила, - и покрутила в воздухе пачкой бумажных платков. – Похоже, простыла я в лесу сегодня, насморк начинается…

- А-а, - протянула она, обошла меня и села в кресло напротив.

Поставила локти на коленки, подпёрла подбородок ладонями и уставилась, словно увидела впервые.

- Что ты так смотришь? У меня что, прыщ на лбу вырос внезапно? – спросила я, вытаскивая платок из пачки.

Ну надо же, и в самом деле начинается насморк. Плохо, не люблю я это. Очень жить мешает.

- Скажи, Кать, что в тебе мужики находят? – спросила Джамиля, и я поперхнулась заготовленной шуткой.

- Ты о чём, Джамиля? – поинтересовалась я с осторожностью.

- Ну как о чём? Вон и Лёха на тебя смотрит, глаз не отводит, и Олежка всё время рядом трётся, и Андрей покойный что-то с тобой крутил. Ты не красавица, ничего в тебе нет такого, и стрижка обычная, и лет тебе много, а всё равно…

«Так, спокойно, - я села на диван и откинулась на спинку. – Хорошо уже то, что девушка пришла это обсуждать со мной, а не отправилась к Галине Петровне или, что было бы ещё хуже, к Леночке. Или с Леночкой они уже всё обсудили?»

- Дорогая, ты ошибаешься, - сказала я максимально равнодушным голосом. – Нет у меня ничего ни с Алексеем, ни с Олегом, ни с кем. Поверишь ли, после развода вообще никого не было и не хочется.

- Ну да, конечно! – фыркнула девушка, заложив за ухо длинную чёрную прядь волос. – Я ж видела, как Андрей тебя с работы срывал – прибежал, сказал что-то, ты подхватилась и фьють! – нету никого. А мы с Тамаркой заказ доделывали до ночи.

«А вот это плохо. Мы с Андреем были уверены, что нескольких моих отлучек никто не заметит, сколько там раз это было? Два, три? Не учли женской наблюдательности и жадного любопытства…».

Чуть прикрыв глаза, я снова отпустила сознание и попыталась прочесть чувства Джамили. Ну да, любопытство, острая зависть, желание испортить мне если не жизнь, то хотя бы день сегодняшний… Бог ты мой, было б чему завидовать! Вернее, не так: если бы эта эффектная юная женщина знала обо мне хоть что-то, она бы и в самом деле имела некие причины для зависти. Но сейчас я от неё отличаюсь только меньшей ухоженностью и меньшей заинтересованностью во внимании противоположного пола. Ах, да, она же считает меня любовницей Андрея! И, кажется, собирается обсудить это за общим столом в присутствии Ирины.

Нехорошо.

Осенний непрозрачный туман окутал мысли Джамили, затенил их, сделал для неё почти неразличимыми и совсем уж несущественными. На сегодня этого хватит, а завтра…

Завтра будет другой день.

- Надо возвращаться к чистке грибов, - я встала и сунула в карман джинсов скомканный носовой платок, вернее, оставшиеся от него мокрые клочья. Тяжело даётся воздействие; а с другой стороны, пару лет назад я этого и вовсе не умела.

- Иди, - Джамиля вяло махнула рукой. – А я что-то так спать хочу, прямо умираю. Пойду прилягу на полчасика!

- Тебя к обеду-то будить?

- А то как же!

Она зевнула и неторопливо направилась к лестнице. Ещё мгновение я смотрела ей вслед, потом глубоко выдохнула и пошла на кухню. Начатую работу надо заканчивать.

Грибов почти не осталось, может ещё минут на десять-пятнадцать.

- Так, Катерина, у тебя ведь руки чистые? Вот и не пачкай, давай-ка, накрывай на стол, - скомандовала Лидия Дмитриевна. - Найдёшь тарелки и приборы?

- Найду, конечно. Лен, давай, снимай перчатки, составишь мне компанию.

Неохотно, с бурчанием, Леночка отложила нож и поплелась расставлять тарелки и резать хлеб.

После грибного супа и отбивных с жареной картошкой зевать начали все. Первой сломалась Галина Петровна.

- Нет, это совершенно невозможно! – воскликнула она. – Что творит со мной свежий воздух? Ведь ночью спала, как… - тут она запнулась, потому что выговорить привычное словосочетание «как убитая» оказалось совершенно невозможно. – Без задних ног спала всю ночь, и сейчас опять с ног падаю.

- Ну так надо пойти и поспать, - Тамара, как всегда, предложила самую короткую из возможных дорожек. – Да я так думаю, все захотят!

- Идите-идите! – махнула рукой Лидия Дмитриевна. – Я, когда сюда приехала, первые пару месяцев так же то и дело прикладывалась. Вот Олег останется и поможет мне посудомойку загрузить, так, Олежек?

- Угу! – уныло кивнул наш курьер и следом за ней поплёлся на кухню.

Остальные медленной цепочкой потянулись к своим комнатам.

Честно говоря, я вовсе не собиралась спать. Да и не хотела! Полежать и подумать, такой был план. Но… как говорится, что-то пошло не так. Посередине подсчёта, скольким коллегам Джамиля могла рассказать сплетню о моём романе с Андреем, вдруг увиделся почему-то незнакомый город, пересечённый широкой рекой, мосты над ней, позолоченные закатным солнцем, и цветущие липы по набережным. Куда я шла по этой набережной и с кем, сон мне не показал…

Алексей Серебряков, художник.

Чем хорош процесс чистки грибов, так это тем, что он не требует никакого участия мозгов. Руки работают, а в голове варятся сами по себе мысли, у кого какие. Лично я обдумывал, как бы мне улучить время и смотаться к тому самому кусту, чтобы посмотреть на Олегову захоронку. И по всему получалось, что незаметно мне не ускользнуть никак. От того куста мы шли к базе минут тридцать-сорок. Ладно, шли медленно, потому что кто бы прошёл мимо ещё одного крепкого боровика или подосиновика? Предположим, не задерживаясь возле каждой берёзы, я дойду за полчаса. Значит, только туда-обратно час, да плюс там хоть минут двадцать нужно: раскопать, посмотреть, сфотографировать, снова закопать как было. Полтора часа как с куста…

Нет, не успею. А жаль.

Репортаж местного телевидения о шахматном турнире моих коллег немало удивил. Кое-кто попытался даже выступить с осуждением, но это было быстро и ловко оборвано нашей бесценной домоправительницей. Непростая вообще-то пара, Лидия Дмитриевна и Иван Павлович, интересно было бы с ними поговорить как-нибудь.

О том, что Ирина всерьёз занимается шахматами, я знал давно. Андрей рассказывал об этом с немалой гордостью, словно сам воспитал мастера. Надо полагать, участие в турнире было запланировано не вчера, и место для нашей традиционной «грибной недели» выбиралось именно с учётом этих планов. Кто ж знал, что так всё повернётся, что лёгкая увеселительная поездка обернётся такой… хтонью.

Потому что я ни на секунду не верю, что причиной смерти Таманцева стало внезапное головокружение и слишком крутая лестница.

Интересно, что удалось узнать полиции? Следователь показался мне каким-то отстранённым, будто вся эта возня ему была неинтересна. Ну, или у него болел зуб, поэтому одолевали мысли о вечном. А вот оперативник, по-моему, подёргал за все ниточки, которые торчали из клубка. Но в любом случае всё упирается в результаты вскрытия. Надо попробовать выяснить детали.

Вот сейчас закончу с грибами, отмою руки и позвоню… Я осмотрел поле битвы и понял, что чистить осталось минут двадцать, может даже и быстрее. Кстати, за размышлениями я даже не заметил, что народу на кухне поубавилось. Ушла болтавшаяся вокруг стола Джамиля, нету Катерины и куда-то подевался Ринат. Впрочем, он в лес не ходил и вообще к грибной теме никакого интереса не проявлял, но ведь был на кухне, когда мы рассаживались вокруг стола с ножами и пакетами для мусора? Был. И утёк.

Отложив нож, я встал.

- Сейчас вернусь.

Как и ожидалось, тут же откликнулась Галина Петровна.

- Да пока ходить будешь, мы тут уже и закончим, так что можешь больше руки не пачкать.

- Ладно, спасибо. Тогда… Лидия Дмитриевна, через какое время обед?

- Минут тридцать-сорок.

Не успею. Можно, конечно, после обеда попробовать, все наверняка спать завалятся, но только темнеть уже начнёт. А лес тут серьёзный, это не подмосковные три ёлки среди сотни дач, здесь гектары. Ладно, завтра попробую вырваться. Судя по тому, что капитан Долгов пока не объявился, пока что нас никто в Суздаль к следователю не вызывает.

В дверях кухни я столкнулся с Катей. Вид у неё был усталый, лицо осунулось, будто после целого дня тяжёлой работы. Странно…

Помыв руки, я взял телефон и вышел на крыльцо. Слышно было, как за домом, возле бани, с характерным хеканьем Иван Павлович рубит дрова. «Надо бы помочь, - мелькнула мысль. – Сейчас попробую позвонить Костяну, а потом пойду и отберу топор. Ну, или второй возьму».

Константин трубку не брал долго, и когда ответил, был предельно лаконичен.

- У меня ровно три минуты, - сказал он.

- Тогда перезвони мне, как сможешь говорить.

- Ладно!

И отключился.

«Ладно так ладно, - я задумчиво постучал ребром айфона по ладони. – Будем надеяться, что Алябьев не подведёт и сможет что-то узнать. Хотя не удивлюсь, если откажется – была б ещё Москва, а то Владимирская область, совсем другое подчинение. А если Костя не сможет, есть ли у меня кто-то ещё в этой сфере? А, да и ладно, не так, значит, эдак узнаем!»

Я махнул рукой на все вопросы, которых успел напридумывать много, и по тропинке пошёл туда, где по-прежнему ровно стучал топор.

- Иван Павлович, а дайте мне порубить?

Перезвонил Алябьев часа через два, когда все отобедали грибным супом и отбивными, и расползлись по своим комнатам спать. Я снова вышел в сад. Солнце уже скатилось за верхушки деревьев, и в лесу явно было темновато; хорошо всё-таки, что я не пошёл.

- Да, Кость! Ты освободился? – я уселся на скамейку под совсем уже жёлтой берёзой.

- Более или менее, - ответил мой старый приятель. – Ты чего хотел? Если встретиться, то я пас, устал, как собака.

- Я и не в Москве сейчас, так что встретимся в другой раз. Тут такое дело…

Коротко я обрисовал Алябьеву произошедшее, тот похмыкал.

- Слушай, я даже не знаю, есть ли у меня кто-то свой в Суздале. Во Владимире есть, но это не то… А официальный запрос, сам понимаешь, посылать у меня и вовсе права нет.

- Да это понятно! Я и не имел в виду, чтобы ты нарушал какие-то правила. Просто подумал, может, Ирочка твоя может узнать результаты вскрытия? По своим каналам?

Костя снова хмыкнул.

- Спрошу, но ничего не обещаю. Ты-то к этому отношения не имеешь?

- Ну, если не считать того, что нас здесь не так много, и постороннему взяться было неоткуда… Что называется, мы все под подозрением.

- Ладно, спрошу! Всё, меня зовут!

И он, не прощаясь, отключился.

Ну что же, будем надеяться, что и в самом деле Костиковой очаровательной жене удастся что-то узнать. В конце концов, должна же у них быть какая-то общая сводка, база, сеть?

Временно выкинув из головы все серьёзные мысли, я последовал примеру драгоценных коллег и завалился спать. Как говорила моя прабабушка «Почему кот гладок? Поел, и на бок!».

Вот именно.

Екатерина Черникова, флорист

Спала я недолго, и разбудил меня негромкий голос под окном. Ну да, не надо было оставлять створку открытой, но кто ж знал, что Лёшу Серебрякова принесёт беседовать по телефону именно сюда? С другой стороны, я бы и сама решила, что это отличное место, чтобы вести секретный разговор: задняя сторона дома, скамейка под деревьями, окна во втором этаже… он же не знал, что у меня мания проветривания!

Почему я решила, что разговор секретный?

Потому что разговаривал Алексей со своим приятелем, судя по тексту – полицейским, и просил узнать результаты вскрытия. Сперва изложил всё, что тут у нас происходило – хорошо так изложил, чётко, графично, словно прямая карандашная линия на бумаге. Мне было очень интересно послушать. А уж когда он рассказывал о тайнике, устроенном в лесу под кустом! И, главное, кто устроил, Олег! Олег, которого с самого начала все считали… ну, не глупым, нет, но простоватым.

Договорив, Алексей ушёл в дом. Я услышала, как скрипнула ступенька, и потянулась сознанием следом за знакомой аурой. Зашёл в свою комнату, запер дверь, сбросил кроссовки, лёг. Через минуту я поняла, что мужчина уснул и отключилась, оставив там маленькую крошку собственной ауры. Последить. Просто для порядка. Что-то не тянет меня никому тут верить.

Кстати, а интересно, что делают остальные? Всех сразу мне, конечно, не охватить, это только бабушка, может быть, сумела бы, да и то неизвестно… ну так я и не спешу никуда, могу заглядывать поочерёдно к каждому из дорогих коллег.

Понятно же, что не глазами заглядывать, да? Меня мало интересует, какое бельё носит Джамиля и чем занимается, лёжа в кровати, Костик. Просто – спит или нет. А если нет, если, например, говорит по телефону, то с кем и о чём? Потому что я не верю ни на минуточку, что никто не станет обсуждать произошедшего с остальным миром.

Если бы меня спросили: «Катя, а зачем тебе это знать? Тебя могут обвинить в убийстве? Вряд ли. Вот и сиди тихо!», я бы не смогла сразу ответить на этот вопрос.

Зачем?

Скорее уж, почему.

Потому что Андрея мне жаль, для меня он был неплохим человеком и хорошим начальником. Потому что из-за его смерти моя устроенная, удобная жизнь опять переменится. Потому что любопытно, да, очень. Потому что я не верю в несчастный случай или внезапный сердечный приступ – это было убийство, и тот, кто его совершил, где-то тут рядом.

И, кстати, обвинить-то могут кого угодно, не зря же мне пытались подложить пузырёчек с таблетками! Значит, даже безобидную Катю Черникову кто-то не любит настолько, чтобы подставить под уголовное дело. А кто?

Подумав пару минут, я пришла к выводу, что кто угодно.

Как я уезжала с Андреем, видели многие, а кто не видел, тем уж точно рассказали. В той же Леночке никакие сведения не держатся вообще, да и другие дамы бы не удержались. И уж наверняка нашлась добрая душа, которая доложила об этом Ирине.

Наверняка нашлись бы претензии у каждого второго, не считая каждого первого, особенно если речь идёт о возможном обвинении в убийстве. С той же Джамилей мы не так давно всерьёз столкнулись из-за большого заказа, и можно к гадалке не ходить, девушка помнит до копеечки, сколько я за этот заказ получила. И это при том, что она могла бы вообще не работать никогда, у её отца денег больше, чем может человек истратить за всю жизнь, даже если яхты покупать.

Как же так получилось-то нескладно? Вроде живу тихо, никому зла не делаю…

Так, стоп. Я ж хотела послушать, нет ли ещё каких интересных разговоров, а утекла мыслями куда-то в непонятные теории! Сколько прошло времени? Оказалось, всего минут пять. Это излагала я всё долго, а думала быстро.

Ну, поехали.

Большая часть моих коллег спала. Сознание Алексея, Костика, Ольги, Джамили, Тамары, Натальи, Екатерины Григорьевны было окутано серым туманом.

Галина Петровна читала, с ума сойти, Азимова. Олег играл в телефоне. Ринат что-то печатал в ноутбуке. Леночка… Вот Леночка как раз говорила по телефону, и я её поначалу даже не узнала. Куда делся жеманный выговор с растянутыми гласными, тоненький голосок, уменьшительные словечки? Короткие и чёткие ответы – да, нет, не знаю, постараюсь. Ах, как жаль, что я не могу увидеть, с кем она говорит!

Внизу хлопнула дверь, раздались голоса. Похоже, приехала Ирина… Я прислушалась: она говорила негромко, усталым голосом.

- Михаил Михайлович, идите отдыхать. Завтра у нас с вами тоже непростой день, и к следователю ехать нужно, и на второй тур…

- С самого утра, значит, поедем? – пробасил водитель.

- Да, я договорилась, что к следователю приеду к девяти, а оттуда – в спорткомплекс на турнир, начало в двенадцать. Может, ещё и позавтракать успеем.

- Хорошо, я понял. Ирина Васильевна, а мне же тоже нужно будет протокол подписать?

- Конечно. Посмотрим, или сразу после меня, если успеем, или закинете меня в спорткомплекс – и будете свободны до четырёх, как сегодня. Всё, пойду прилягу, сил нет никаких…

Каблуки, впрочем, простучали довольно бодро до лестницы, по ступенькам и дальше по коридору к двери комнаты. Перед дверью Ирина помедлила, потом я услышала, как повернулся в замке ключ, чуть скрипнули дверные петли и снова щёлкнул замок.

Устала. Да, можно понять – в шахматы я когда-то играла, на совсем уж детском уровне, но помню, как отец учил меня продумывать не один ход вперёд, а хотя бы два-три. И как это было трудно, тоже помню… А тут серьёзный турнир и сильные противники. И никакой поддержки за спиной.

Значит, Ирина завтра едет к следователю подписывать официальные протоколы… Надо полагать, это означает, что вскрытие провели и причину смерти выяснили. То есть, ехать должны будут все. Теперь это будет уже допрос свидетелей, и кто знает, может, и подозреваемый есть?

Интересно, удастся ли Алексею добыть сведения о причине смерти?

Так, сейчас половина пятого, до ужина часа два с половиной – три. Заход солнца сегодня около семи, но стемнеет-то раньше, долгие сумерки у нас в средней полосе. Но всё равно, погулять можно, хотя бы по дороге. А на ходу и думается легче.

Спускаясь по лестнице, я постаралась, чтобы ступенька не скрипнула. Зря старалась, кстати – в гостиной сидели Наталья и Екатерина Григорьевна, пили чай и что-то обсуждали. Надо же, проснулись уже! На меня они воззрились одинаково круглыми глазами.

- Ты куда это? – спросила Наталья.

- Прогуляюсь, - махнула я рукой куда-то в сторону леса. – А то никак от сна не очухаюсь, еле глаза расклеиваются.

- Ну-ну, - кивнула она. – Погуляй.

И отвернулась к Екатерине Григорьевне.

Я пожала плечами, сняла с вешалки свою куртку и вышла на крыльцо. Пересекла двор, помахала рукой Ивану Павловичу, который укладывал наколотые дрова в аккуратную поленницу, и протянула руку к калитке.

- Кать, постой-ка! – Иван Павлович подошёл ко мне. – Долго не гуляй, часа через полтора в лесу уже темно будет, заблудиться как нечего делать.

- Да я по дороге пройдусь, ноги разомну, и вернусь.

- Ладно. У тебя в телефон координаты сюда забиты?

- Сразу же сделала, как приехали. Андрей всем сказал… - горло перехватило.

Как-то вдруг на меня обрушилось осознание того, что Андрея нет и не будет, всё, приехали. Финита.

Иван Павлович неловко сжал мне плечо и вернулся к поленнице. Я вышла за калитку и неторопливо пошла вперёд по дороге. Через несколько шагов остановилась и прислушалась: тихо как… Нет, тишина не абсолютная – скрипят деревья, шелестят листья, какая-то птица посвистывает. Но нет того городского шум, с которым мы рождаемся и умираем. Нет машин, голосов, музыки, невнятного гула и шороха, сопровождающих нас днём и ночью. Даже страшновато немного… Я поёжилась, посмотрела по сторонам и замерла: в лесу справа среди листвы мелькнуло яркое синее пятно.

Хм, а ведь это Алексей…

И идёт он точно в ту сторону, где, по его словам, Олег что-то прятал. Решил проверить?

Ч-чёрт, любопытство, похоже, погубит не только кошку, мне тоже не поздоровится! Я осмотрела себя: ну да, яркая красная куртка – самое то для слежки. А если её снять и вывернуть… ага, подкладка чёрная, это куда лучше. Ну-ка… И Лёшу бы не упустить… И веточкой не хрустнуть…

Не стану врать, что я кралась, как охотящийся тигр. Листья шуршали под ногами, пару раз сломалась тонкая ветка с таким хрустом, что я аж подпрыгнула. Но моя добыча пёрла вперёд, не тратя времени и сил на оглядывание, я же следовала в кильватере.

Не так и далеко оказалось это место. Шли мы примерно минут двадцать – двадцать пять, не отвлекаясь на соблазнительно мелькающие коричневые и красные шляпки. Наконец Алексей достал телефон, что-то посмотрел в нём, сделал несколько шагов влево и остановился возле развесистого куста боярышника, пылающего красными листьями. Вытянул откуда-то небольшую лопатку, присел на корточки и копнул.

Алексей Серебряков, художник.

В лес я вышел через боковую калитку. Не потому, что собирался от кого-то скрыться, просто…

Ладно, что уж самому себе врать? Да, не хотел, чтобы меня видели. Даже Иван Павлович, который совсем не так прост, как хочет казаться. В лесу мне пару раз показалось, что за мной кто-то идёт. Прислушался и не понял. Лес шумит так, что звуки до какого-то уровня поглощаются, скрадываются. Ну, если так, даже интересно, кто это может быть? Если Олег, так можно будет провести скоренько экспресс-допрос нашего резвого юноши.

Интересно, вообще говоря, на кой ляд Андрей его взял на работу? Курьеров вполне хватало, не так часто приходится букеты развозить. И было это недавно, месяц или полтора назад. Ну да, в конце июля или начале августа. Что-то тут не так, а спросить уже не у кого, не у Олега же. Хотя… кое-что я бы у него узнал. Например, как это он, такой незамутнённый, дожил до двадцати семи лет без профессии и образования? Если хоть какое-то образование у человека есть, он же не станет работать курьером за совсем небольшие деньги? Или станет?

Ладно, хватит вопросов, на которые всё равно некому отвечать. По-моему, до места я почти дошёл, нужно только уточнить по координатам. Влез в телефон, проверил точку привязки – ага, метров триста влево. Вот и приметный боярышник, алый, прямо пылает. Красиво, написать бы его, да кто ж мне даст? Достал из кармана небольшую садовую лопатку, честно позаимствованную в сарае, опустился на корточки и воткнул лопатку в землю. Копнул раз, другой, третий… Что за чёрт! Ничего нет. Это точно то самое место?

Ну да, вон пометка красным маркером на берёзе, куст боярышника…

Тут за спиной раздался знакомый голос:

- Много накопал?

Я медленно поднялся на ноги и повернулся – Олег. Да уж, голос действительно знакомый, но интонации непривычные – с лёгкой насмешкой говорит, словно эта встреча в лесу ничем его не удивляет.

- Нет, пусто как-то!

- Может, место не то?

- Может и не то… - я перехватил лопатку поудобнее.

Не знаю, почудилось мне, или Олег был какой-то другой. Взрослее? Старше? И на мой демонстративный жест – мол, особо не подходи, какое-то оружие у меня всё же есть! – он только усмехнулся кривовато.

Не знаю уж, до чего мы бы дошли в этой ситуации, от напряжения воздух только что не звенел, но в нашу милую беседу вмешался ещё один участник.

Участница.

Катя Черникова, скромная флористка, вышла из-за густой ёлки, шагнула к нам и спросила:

- А что это вы тут делаете, неужели опять грибы собираете?

- Ну да, - я покрутил в воздухе лопатку. – Трюфели копаем. Катюш, ты бы шла домой, темнеет уже, не дай бог, заблудишься.

- Так ведь джентльмены меня проводят?

- А джентльмены продолжат… поиск трюфелей.

С этими словами Олег сделал полшага вперёд, и я развернулся в его сторону.

- Так, стоп, - сказала Катерина неожиданно жёстким голосом. – Предлагаю на четверть часа раскурить трубку мира и поговорить.

Екатерина Черникова, флорист.

Картинка была, конечно, незабываемая.

Жёлто-красный лес. Лёгкие сумерки, только намёк на них, такой серо-сиреневый, темнеющий осенний воздух. Пылающий алой листвой куст, и под ним – слегка раскопанная ямка. Подсознательно я отметила, что разрыл её Алексей очень легко, значит, копал там, где надо. И среди этого наплывающего сиреневого сумрака стоят двое вполне симпатичных мужчин, один кулаки сжимает, у второго страшное оружие - лопатка. Хорошо, не совочек в песочнице подобрал…

И вот тут Лёша, зайчик такой, домой мне идти предложил! Конечно, я сейчас развернусь и пойду, оставив за спиной приближающуюся драку с увечьями и фатальным непониманием! Милый мой, женщины, которая так бы и поступила, в природе не существует…

- Так, стоп! - я вздохнула и шагнула вперёд. – Сражение отменяется. Предлагаю раскурить трубку мира и поговорить.

- Ты уверена, что мы все на одной стороне? – спросил Олег, прищурясь.

- Процентов на девяносто. Точно знаю, что я Андрея не убивала, и предполагаю, что вы оба тоже ни при чём. Считайте это женской интуицией.

Ну не могу же я, в самом то деле, сказать им, что я кое-что подслушала за время нашего пребывания здесь, в лесу рядом с Суздалем? И выводы из подслушанного тоже сделала. Внимательно посмотрев на каждого из возможных союзников, я кивнула и продолжила:

- Конечно, насчёт тебя, Олежек, сомнения у меня есть…

Он поморщился и попросил внезапно:

- Если не трудно, не называй меня «Олежек». Очень мерзко звучит.

- Ладно, не буду.

- Так какие у тебя сомнения, Кать? - Лёша сдвинулся на полшага вбок.

Теперь мы стояли в вершинах равностороннего треугольника.

- Олег, что ты закапывал под этим кустом?

- Ничего, - ответил он мгновенно.

- Но я видел, как ты здесь копал, - воскликнул Алексей.

- Надо же! Я-то считал, что вокруг на полкилометра никого нет, а оказывается, у меня были зрители.

- Были.

- Ладно… - вздохнув, Олег полез во внутренний карман куртки. – Спокойно! – воскликнул он, заметив движение Лёши. – Я не Джеймс Бонд и ракеты средней дальности за пазухой не ношу. Вот, смотрите!

В руках он держал сложенный вчетверо заламинированный лист бумаги. Я взяла этот листок и пробежала текст глазами, не удержавшись от возгласа:

- Ого!

- Кать, читай вслух!

- Браницкий Олег Станиславович имеет право на осуществление частной сыскной деятельности, - сказала я скучным голосом и отдала лицензию Лёше. – Рада познакомиться, Олег Станиславович. И кто вас нанял?

- Покойный. Андрей Таманцев.

- И что он хотел расследовать?

- Андрей считал, что в «Садах Эдема» кто-то крадёт.

- Сады Эдема были ободраны посторонними козлами, - пробормотала я. – Крадут – деньги? Цветы? Или что?

- Я так думаю, контакты и заказы, - Алексей аккуратно сложил лицензию и вернул её владельцу. – Так, Олег?

- Так. С деньгами всё в штатном режиме. Но за последний год фирма потеряла десяток серьёзных заказов, и Андрей забеспокоился.

- Десяток заказов – это немалые деньги, - я переступила с ноги на ногу. – Это прямо-таки охрененные деньги. И ты убедился, что мы с Лёшей не сливаем перспективных заказчиков конкурентам?

- Именно так, - кивнул Олег. – Насчёт тебя, правда, у меня были кое-какие сомнения…

- Я даже догадываюсь, с чем они связаны, - я вернула ему улыбку. – Ребят, а давайте мы в сторону дома двинемся, а? Стемнело уже изрядно, пока дойдём, совсем ночь будет.

- Пошли, - кивнул Лёша. – По дороге договорим. И начни, пожалуйста, с того, что же всё-таки было под кустом?

Олег демонстративно тяжело вздохнул, но всё-таки ответил.

- Ну, что я туда ничего не закапывал, ты уже понял?

- Угу.

- Понимаешь, я не стал брать с собой ни лицензию, ни оружие. Ну, не ждал же никто таких событий! Лицензия у меня в телефоне есть, просто фото скрыто, но при необходимости…

- Это понятно. Так что, под кустом в лесу тебе оригинал лицензии закопали? Как-то менее киношно передать было нельзя?

Недоверие в голосе Алексея так и сочилось, можно было его собирать и продавать бочками.

- Как? Постучать в ворота и покричать «Иван Палыч, я тут Олегу привёз пистолет и удостоверение частного детектива»? А если это Иван Палыч и убил Таманцева?

- Пистолет? – я заинтересовалась. – Прямо вот настоящий? А дай подержать, а?

- Ка-атя! – простонал Олег, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. – Ты же взрослая…

- Девочка. Ага, мне мама так всегда говорила, когда я просила отдать меня на карате вместо бальных танцев.

- И как?

- Сошлись на капоэйре, - пожала я плечами. – Так дай подержать!

- Кать, не возбуждайся, он газовый. Хочешь пострелять – приедем в Москву, свожу тебя в хороший тир.

- Ладно, - проворчала я. – Так значит, твой напарник привёз тебе оригинал лицензии и пистолет, и закопал под кустом? Как-то… нереально. А если бы ты не нашёл тот самый куст? Нельзя было встретиться просто в лесу?

- Вообще-то я бы тоже «просто в лесу» встречаться не стал, - вдруг сказал Лёша. – Наша Тамара, например, обладает удивительным талантом подкрадываться. Да и ты вот только что стояла за ёлкой, могла увидеть и услышать что угодно.

- Видишь ли, это место я знаю неплохо, - Олег поморщился. – Когда Андрею предложили поехать на корпоратив сюда, я же этот дом и хвалил. Знал бы, к чему приведёт этот «отдых», в жизни бы не стал влезать… Да, так вот, здесь я бывал не один раз, и место это у нас с Петром, это напарник мой, примечено давно. Так что проблем-то не было…

- Пока мы не появились?

В ответ он только мотнул головой, потом вдруг остановился и прошипел:

- Тс-с!

Где-то невдалеке раздавались голоса. Можно было различить, что говорят мужчина и женщина, но вот что именно, увы, нет. Не слышно. Олег шагнул было вперёд, но я схватила его за рукав и покачала головой. Потом закрыла глаза и отпустила сознание.

Ближе, ещё ближе… Голоса знакомые, яркие. Женский – блестяще-красный, глянцевый, словно лак для ногтей. Мужской – сине-зелёный, словно две краски начали смешивать, да так и оставили… Ну конечно, это же Джамиля и Ринат!

- То есть, всё это время ты мне просто так шарики крутила, для развлечения? – Ринат явно злится, я вижу, как сине-зелёный чернеет, даже грязнеет. – Ты понимаешь, что мой отец к твоему уже ехать собрался о браке говорить?

- Это ещё если мой папочка согласится с твоим встретиться! – Джамиля фыркает. – Сам подумай, котик, ну какой из тебя муж? Нет, может какой-нибудь кошёлке-домоседке и сойдёт, но мы с тобой точно не пара. Ай! Убери руки!

Я вынырнула из этой мутной воды и глубоко вздохнула. Надо же, а цветового восприятия голосов раньше не было… Права была бабушка, если даром начинаешь пользоваться, он развивается. И чего я столько времени потеряла? Ладно, об этом подумаю потом, сейчас надо успокоить моих спутников, пока они не начали медицинскую помощь вызывать.

- Там разговаривают Джамиля и Ринат, - сообщила я самым деловым тоном. – Личные отношения, не наше дело. Олег, отомри, всё нормально – у меня просто очень хороший слух, вот и всё.

- Ты бы хоть предупреждала, - ответил он с облегчением. – А то зажмурилась и замерла минуты на три. Вот и догадывайся, то ли тебе плохо, то ли хорошо.

- Договорились, в следующий раз буду предупреждать.

Алексей молчал, и по его бесстрастному лицу непонятно было, поверил он насчёт слишком хорошего слуха, или сделал вид.

- Ну что, возвращаемся? – спросил он наконец. – Ужин скоро. И вот что… Катя, ты выходила через главный вход, там и возвращайся. А мы с Олегом обойдём сзади, в калиточку.

- Поговорить бы нам надо, - сказал Олег озабоченно. – Мне есть что рассказать.

- И мне тоже, - кивнула я. – Но в доме я бы не стала…

- Это понятно, - перебил меня Алексей. – Как я предполагаю, завтра нам всем ехать в Суздаль к следователю, подписывать протоколы. Предлагаю потом отделиться от остальных, встретиться где-то, пообедать и побеседовать.

Я кивнула.

- Разумно. Всё, я пошла. Имейте в виду, Джамиля и Ринат всё ещё доругиваются, они справа от ворот, так что вы их обойдите.

- Понятно.

Несколько десятком метров до входа я прошла нарочито шумно, стараясь, чтобы меня услышала ссорящаяся парочка. Услышали, судя по тому, что голоса затихли. Потом Джамиля спросила неуверенно:

- Эй, кто там ходит?

- Я это!

- Ой, Катька! Ты что там делаешь, в лесу, темно уже! К медведям на свидание бегала?

- Представь, не нашла ни одного медведя. Даже волков не было, одни зайцы! Как, впрочем, и везде… - добавила я уже для себя и дёрнула за ручку калитки.

Иван Павлович стоял на крыльце.

- Припозднилась ты, Катерина, смотри, лес совсем тёмный уже!

Я оглянулась: да, всё так. Чёрная, непроглядная темнота окружала дом со всех сторон. Казалось, что стоит отвернуться, и деревья сделают шаг вперёд, а к утру и воспоминаний не останется от этого света, тепла, запаха еды из кухни и голосов за стенами.

- Когда Бирнамский лес пойдёт на Дунсинан… - строчки невольно пришли в голову, я их и пробормотала.

За что немедленно огребла подзатыльник.

- Нечего мне тут «Макбета» цитировать, - сурово сказал Иван Павлович. – В дом иди! Эти двое ещё бродят где-то…

Интересно, это он заметил отсутствие Олега и Лёши?

- Эти двое – кто? – поинтересовалась я безразлично.

- Да Джамиля с Ринатом! – досадливо отмахнулся сторож.

- Не бродят они нигде. Стоят возле калитки, разговаривают.

- Пойду потороплю, - он легко сбежал с крыльца.

В очередной раз я подумала, что лет Ивану Павловичу явно меньше, чем он хочет показать, и вообще персонаж он сильно непростой. Подумала, пожала плечами и вошла в дом. И в самом деле, ужин скоро.

Первые минут десять за ужином было слышно только звяканье ножей и вилок о тарелки. Похоже, все проголодались, да и отбивные с жареной картошкой с грибами, приготовленные Лидией Дмитриевной, были выше всяких похвал. Отказалась от мяса только Ирина, она ела какой-то салат. Выглядел он уныло.

Наконец тарелка опустела, и я отложила приборы.

- Очень вкусно, спасибо, Лидия Дмитриевна! – сказала громко.

Нестройный хор поддержал мои слова и мигом затих после того, как Ирина постучала чайной ложечкой о край тарелки.

- Завтра нас всех ждёт следователь, - сообщила она, обводя взглядом сидящих за столом. – Выезжаем в половину девятого, попрошу не опаздывать. Микроавтобус довезёт вас до города. Обратно я его заказала на шесть вечера, о месте встречи водитель скажет. Советую походить по городу, не зря он считается жемчужиной Золотого кольца. Всё ясно? Отлично. Тогда я вас оставляю, спокойной ночи.

Тринадцать пар глаз следили за тем, как высокая стройная женщина встаёт, идёт к двери и выходит. Когда дверь закрылась, отрезая от нас стук Ирининых каблуков, Галина Петровна откашлялась и спросила басом:

- Лидия Дмитриевна, дорогая, а чаем напоите?

После чая с яблочным пирогом все вдруг снова раззевались и стали расползаться по своим комнатам. Ну да, конечно: почти четыре часа хождения по лесу – это вам не сто метров по асфальту от квартиры до машины. Правда, в лес ходили меньше половины присутствующих, та же Джамиля отказалась, а теперь зевает как крокодил.

Ладно, спишем странности на свежий воздух. У меня самой сна ни в одном глазу, да и странно было бы лечь спать в половине десятого вечера. Проснёшься так в четыре утра, и что делать? Макраме плести?

Бог его знает, откуда моё подсознание выкопало эту жуткую штуку, макраме… Но чем бы заняться?

Почитать? Я накачала в телефон книг, но как-то неудачно выбрала, ни одной увлекательной не оказалось. Да и глаза устали от осеннего леса. Поваляться и послушать, кто что будет делать? Не стоит. Всё-таки какие-то моральные принципы должны действовать даже в критической ситуации.

Особенно в критической, поправила я себя.

Пойти посидеть у камина? Хм-м…

Через дверной проём между столовой и кухней я посмотрела на Лидию Дмитриевну, загружавшую посудомойку. Она, похоже, почувствовала мой взгляд, распрямилась и повернулась.

- Лидия Дмитриевна, а можно, я глинтвейн сварю? – спросила я.

- А ты умеешь?

- А то!

- Ну что же, давай, помоги мне со стола убрать и вари. Ингредиенты выдам.

Убрать со стола осталось сущую ерунду, и в четыре руки мы управились почти моментально. Потом я получила в своё распоряжение кастрюлю, набор пряностей, апельсин и лимон… Перед винным шкафом мы обе остановились.

- Тебе какое вино? – спросила Лидия Дмитриевна.

- Да вот я и думаю… Из красного получается напиток для веселья, танцев и любви. Ну, в моём представлении. А вот из белого… - раскрыв стеклянную дверцу, я вытянула бутылку. – Ну вот, молдавское, Шато Вартели, годовалое. Сорта винограда Фетяска регала плюс рислинг. Оно само по себе не сильно ароматное, но приятное, и с хорошим послевкусием, которое не испортится при подогревании, - я продолжала рассуждать, не обращая внимания на приподнятую бровь поварихи. – И пряностей нам много не надо, только чтобы усилить собственный аромат вина… Гвоздику долой, чуть-чуть корицы, три тонких ломтика свежего имбиря, пару зёрнышек кардамона, пару чёрного перца… А, есть розовый? Отлично, тогда его вместо чёрного… Пару ломтиков антоновки, ничего, что недозрелая, и лимонную цедру.

Я продолжала колдовать, проговаривая все свои действия. Минут через пять в кастрюльке закипала вода, совсем чуть-чуть, полстакана, насыщая воздух вокруг ароматом пряностей. Выключив воду, я смешала её с вином и на совсем маленьком огне стала доводить напиток до готовности, следя за температурой. Довела до сорока восьми градусов, выключила и накрыла крышкой.

- Ну вот, готово. Постоит несколько минут, чтобы всё смешалось, и можно пить. Составите компанию?

- Если только попробовать, - с явным сожалением покачала головой Лидия Дмитриевна. – Мне ещё тесто на булочки ставить, а оно капризное, требует точности.

Она полезла на самую нижнюю полку буфета и откуда-то из глубины достала картонную коробку с толстостенными стеклянными бокалами на короткой и тоже толстой ноге.

- Вот! На новый год обычно достаём, а и тут пригодятся…

Я налила себе почти полный бокал напитка, принюхалась и одобрительно кивнула. Хорошо.

- Ты мне не сказала, для чего белый глинтвейн? – догнал меня вопрос.

- В смысле?

- Ну, красный для веселья, танцев и любви. А белый?

- Для спокойствия, расслабления и приманивания удачи! – ответила я.

Камин почти прогорел, но это легко поправить. Угли есть, и даже с хорошими такими язычками пламени, совсем несложно подбросить туда пару полешков посуше. Во-от, пламя лизнуло отколотый бочок полена, и, обрадовавшись, взялось за него всерьёз. Я поставила бокал на столик, придвинула кресло поближе к огню и села, вытянув ноги. Вот теперь можно подумать.

Итак, сегодняшний день открыл мне двух возможных союзников, Алексея и Олега. И если Серебряков мне и раньше был симпатичен… Даже, честно говоря, очень симпатичен. Даже чуть больше, чем просто очень! Вот только с его стороны никаких шагов не наблюдалось… Так, Катерина, не о том думаешь!

Н-да, так вот Олега в качестве серьёзного человека, сыщика, работающего на частное детективное агентство, я восприняла с большим трудом. Всё то небольшое время, что он у нас работал, мне – и не только мне! – Олег казался инфантильным слабеньким мальчиком, офисной белой мышкой, только в силу каких-то неведомых обстоятельств вынужденной сбивать подошвы кроссовок об асфальт, разнося заказы. Ну естественно, никто же на него не смотрел, кому интересен очередной курьер? Да и Олег, как я теперь поняла, старался именно такое впечатление создать. Быть незаметным, и из этой тени смотреть и видеть. Интересно, что ему удалось раскопать насчёт воровства в «Садах Эдема»?

Пожалуй, в списке возможных убийц он уверенно сдвигается в самый конец.

И Алексея туда же.

Пока никто не доказал обратного, мы - команда.

Пошли дальше.

Галина Петровна, бессменный главный бухгалтер «Садов Эдема». И чувствуется, что в этой роли она очень крута. Конечно, прав Олег, не стала бы такая воровать, ни деньги, ни сведения. Просто сочла бы это ниже собственного достоинства. А убивать? Убить, пожалуй, Галина Петровна могла бы, но только по очень серьёзной, прямо-таки свинцовой причине. Если бы Андрей причинил вред её детям или внукам, например. Только я думаю, если уж плыть по волнам фантазии, что наш главбух не стала бы марать руки убийством, а подставила бы гендиректора на много лет тюрьмы. Чтобы каждый день вспоминал, что сделал.

Екатерина Григорьевна, второй бухгалтер. Конечно, тут трава пониже и дым пожиже, но только на фоне Галины. А так-то моя тёзка вполне могла бы быть главным и вести дела почти так же виртуозно. Она моложе Галины лет на пятнадцать, ей сорок с хвостом. Ни детей, ни мужей, ни собак и кошек – стерильно вылизанная квартира, набор строгих правил и привычек… Была я у неё как-то, когда обе бухгалтерши свалились со страшенным гриппом. Только Галину накрыло на даче, откуда она и выехать была не в силах, а Катерину – дома. Я повезла ей бумаги на подпись и была допущена в квартиру. В бахилах, и не дальше порога. Свирепая чистота, аж страшно.

Ладно, я отвлеклась. Могла бы Екатерина Григорьевна убить? При чётко сформулированной необходимости, подтверждённой документально. Но – смотрите выше. Зачем пачкать руки, если можно устроить небольшой бухгалтерский апокалипсис?

В конец списка.

Звезда наша Джамиля. Балованная дочка успешного бизнесмена, признанная красавица. Работает в «Садах Эдема», как сама не один раз говорила, чтобы скучно не было, только до свадьбы. А свадьба назначена на будущую весну, и это союз не столько двух сердец, сколько двух семей примерно одного положения и достатка. Подробностей не знаю, да и зачем они мне, но как-то Джамиля рассказывала Леночке про жениха, и говорила насчёт слияния состояний. Вроде бы её отец занимается производством и продажей мебели, а семья жениха – деревообработкой и транспортом.

Могла бы она убить? Психологически, мне кажется, да. Ну, разумеется, если бы точно знала, что ей за это ничего не будет. Но сколько ни обдумывай этот вопрос, всё равно не вижу я причин для того, чтобы тёмной ночью Джамиля сама пачкала руки. Можно было бы предположить, что Андрей был её любовником, но мы ведь все видели их взаимодействие. Не было там никакого интереса ни с какой стороны.

Тут я хмыкнула: получается, что и Джамилю мы отправим в конец списка? Как-то там тесно становится, уже и места нет!

Хорошо, поехали дальше.

Поклонник Джамилиной красоты, Ринат. Вот мы, кажется, и добрались до человека, который останется в первых строках нашего перечня! Ура? Да нет, не очень… Во-первых, с Андреем он почти не пересекался. Его взяли на работу флористом полгода назад, ни одного большого заказа он не делал, да и кто б ему дал? Крутил отдельные букеты, занимался цветами на складе, в общем, был поварёнком, а не шеф-поваром. Точно так же не годился бы он и для того, чтобы принимать участие в дополнительных бизнесах Таманцева. И всё-таки небольшой знак вопроса возле имени Рината Тимербаева я оставлю.

Леночка.

Вот ещё сегодня утром я бы готова была поспорить на что угодно – Леночка проста, как соломинка для коктейля. Хорошенькая пустенькая головка, занятая одной мыслью: надо удачно выйти замуж. Но я слышала её разговор по телефону, и это была совершенно другая Елена. Ах, как бы узнать, с кем она говорила?

Костя Гордеев, курьер. Хороший мальчик, не вижу я в нём червоточины. Не поступил в институт, в Тимирязевку, на садоводство и ландшафтную архитектуру, пришёл к нам работать больше года назад. Учился на подготовительных курсах, сейчас вот поступил на заочный. Всё прозрачно, без тёмных пятен. Нет-нет, ещё одного курьера-засланца я не выдержу, это будет даже не перебор, а переборище!

Тамара, дорогая подруга. Не стану врать, не такая подруга, чтобы с детского сада и по сей день. Не такая, которая станет защищать меня при любых обстоятельствах, нет. Может быть даже, не подруга, а приятельница, так вернее будет. Но мы приятельствуем уже лет шесть, были случаи, когда и мне нужна была её помощь, и наоборот бывало. Вот только отчего-то мне не хотелось пускать Тамару в мою личную жизнь, да и она не спешила приглашать домой, знакомить с мужем и так далее. Кстати, даже не уверена, что муж у неё всё ещё присутствует в биографии, что-то давно не слышала, чтобы она с ним по телефону говорила. И сейчас, задумываясь, я поняла, что почти ничего о Тамаре Авдеевой не знаю.

По ходу размышлений я допила свой глинтвейн и лениво размышляла, а не сходить ли за дополнительной порцией. Тут передо мной на столике появился полный бокал, а в соседнее кресло сел Алексей, и тоже с бокалом.

- Отличная у тебя идея появилась насчёт глинтвейна! – сказал он весело.

Алексей Серебряков, художник.

Когда за Катиной спиной закрылась калитка, Олег негромко спросил:

- Иван Павлович видел, как ты выходил?

- По-моему, нет. Я старался никому на глаза не попасться. А тебя он видел?

- Скорее всего, да, - Олег тихо рассмеялся. – Он когда служил, у него прозвище было Колдун. И ещё говорили, что у него глаза на затылке.

- Служил?

- Ну, а откуда я его знаю по-твоему? С отцом моим вместе и служил, только Палыча из-за ранения раньше списали. Ладно, потом поговорим. Там Джамилька и Ринат вроде замолчали, пошли потихонечку.

И он неторопливо двинулся вдоль стены, ограждающей территорию охотничьего домика.

«Потом поговорим» - это значит, завтра. Много всего на завтра намечено и назначено, начиная с допросов у следователя и заканчивая этим разговором. И хорошо бы заранее решить, что говорить моим новым напарникам, а о чём умолчать.

Н-да, частный детектив – это, конечно, неожиданно.

Что у нас кто-то работает на конкурентов, Андрей мне говорил ещё в начале июля, и тогда же предложил заняться небольшим, можно сказать, домашним расследованием. Я отказался – ну какой из меня детектив, смех один… А через пару недель в «Садах Эдема» появился новый курьер.

Воруют, конечно, не деньги, Олег совершенно правильно сказал. Воруют информацию. Сведения о предстоящем бракосочетании или юбилее каких-нибудь крупных фигур – это чистое золото. А уж контакты с личными помощниками и людьми, которые занимаются организацией мероприятий, можно в каратах считать. Получается, что кто-то на фирме вылавливал такие сведения и сливал конкурентам. И вот что мне интересно: неужели убили Таманцева из-за того, что он выяснил, кто у нас засланец?

Нет, не верю.

Ну нормальные же люди все, работаем рядом не первый год. Одно дело – продать информацию, промышленный шпионаж со времён фараонов не выходит из моды. А убить хорошо знакомого человека – это совсем другое. Это меняет тебя раз и навсегда.

Ладно, может, это ещё и не убийство. Будем надеяться, что мой друг Костя Алябьев, майор полиции, что-то сможет узнать о результатах вскрытия.

***

После ужина все разошлись по комнатам. Я поднялся к себе, попробовал почитать, но выдуманные приключения героев в очередной раз померкли перед реальностью. Отложил книгу, взял блокнот, полистал последние зарисовки, в основном лица – коллеги, смотрители охотничьего домика, полицейские, следователь… Бог его знает, удастся ли когда-нибудь это использовать. Так-то если вспомнить, дома лежат три десятка папок с разными набросками за последние лет пятнадцать, а в работу из них была использована хорошо если десятая часть.

Перелистнул страницу и вздрогнул: карандашный набросок того утра, когда мы все проснулись от Ирининого вопля. Лестница, у её последней ступеньки ничком лежит то, что было моим другом. И рядом скорчившаяся фигурка любившей его женщины.

Я резко захлопнул блокнот.

Похоже, уснуть в ближайшее время мне не светит, пойду искать компанию…

В гостиной горел камин, и в бликах пламени виднелась одинокая фигурка. Я подошёл ближе: Катя. Задумалась, смотрит в огонь, перед ней стоит опустевшая стеклянная кружка. Или это бокал на толстой ноге с ручкой? В общем, похоже, что девушка пила глинтвейн. Идея отличная, надо пойти и разнюхать, где такое дают.

Глинтвейн давали на кухне. Лидия Дмитриевна сидела в своём плетёном кресле, смотрела в заоконную темноту и прихлёбывала из точно такой же кружки-бокала что-то жёлтое.

- Алексей? Чего-нибудь хотите? Проголодались?

- Нет, Лидия Дмитриевна, что вы! После такого ужина долго есть не захочется… А вот чем это тут таким прекрасным пахнет?

- Катюша глинтвейн сварила. Будете?

- Буду!

Она встала и подошла к плите, не глядя, достала из коробки ещё одного толстоногого стеклянного монстра и сняла крышку с большой кастрюли. Пахло совершенно одуряюще…

- Я две налью, потому что Катя наверняка уже допила. Строго говоря, это не глинтвейн, а глювайн, потому как из белого вина. Ну, во всяком случае, немцы именно так определяют. Ах, какой глювайн делают в Гамбурге под Рождество!..

Лидия Дмитриевна оборвала себя на полуфразе и протянула мне две кружки с напитком.

- Прошу вас!

Поблагодарив, я отправился в гостиную, к камину. Поставил обе кружки на столик, придвинул к огню второе кресло и сел рядом с Катериной.

- Отличная у тебя идея появилась насчёт глинтвейна! – сказал я, отпивая глоток. – Самое то по осенней погоде.

- Ага…

Катя обхватила свою кружку ладонями, но пить не спешила. Глядела в огонь.

Я помолчал, отпил ещё и спросил у неё максимально лёгким тоном.

- Слушай, а как тебя вообще занесло во флористику? У тебя ж какое-то совсем другое образование…

- Другое – это какое?

- Ну, я имел в виду, не аграрное…

- А-а… - она усмехнулась, глядя на меня. – Образование у меня и в самом деле далёкое от аграрного. Мы с тобой до некоторой степени коллеги. Я, Лёшенька, закончила Строгановку и получила диплом искусствоведа со специализацией на декоративно-прикладном искусстве. И диплом я писала, представь себе, о серии фарфоровых статуэток «Народности России», которую Николай II заказал к трёхсотлетию дома Романовых.

Замолчав, Катя снова отвернулась к огню.

- И что? – решился спросить я.

- И защитилась, ясное дело, - она пожала плечами. – У меня тогда были, что называется, тучные времена. Имелись папа – большой чиновник, мама – хозяйка салона живописи, жених – питерский бизнесмен… Поскольку обе государственных коллекции этих статуэток в Питере, одна в Эрмитажном музее фарфора, вторая – в этнографическом, я нарадоваться не могла, как всё славно складывается. Поступила в аспирантуру с той же темой, набирала потихоньку материал для диссертации, статейки писала. Для удовольствия пошла на серьёзные курсы флористики. А потом всё поломалось! – Катя отпила сразу большой глоток, закашлялась так, что даже слёзы выступили.

- Постучать по спине? – спросил я.

- Не надо! – она отдышалась и отставила кружку. – Поломалось всё самым пошлым образом. Папа ушёл из семьи к молодой женщине, моей ровеснице. Оказалось, что жениха моего я как таковая интересовала мало, ему нужны были папины связи. Мамин художественный салон не просуществовал и трёх месяцев без финансовой подпитки, она с трудом выкарабкалась из этого всего. Сразу состарилась и довольно быстро умерла, уже пять лет прошло. Писать диссертацию, не имея заработка, оказалось невозможно, потому что есть хочется каждый день. И от всего прекрасного прошлого у меня остались только квартира и два бесполезных диплома, по декоративно-прикладному искусству и по флористике. Я поискала работу по специальности…

- Да уж, тут только смеяться можно, - кивнул я.

- Именно. Устроилась продавцом в антикварный, случайно. Потихоньку вроде приспособилась, даже стала консультировать по своей теме – я ж не только про фарфор кое-что знаю, понимаешь? Тогда с Андреем и познакомилась. Ты знал, что он коллекционирует мелкую пластику? Правда, предпочитал восемнадцатый – начало девятнадцатого века, все эти фарфоровые кружева и галантные сценки. Ну, и про флористику мы тоже трепались иной раз за кофе. А потом антиквар мой помер, ему уже много лет было, далеко за восемьдесят. Внукам антиквариат был не интересен, и я осталась без работы.

- И пришла в «Сады», - заключил я.

- И пришла в «Сады», - повторила Катя, вздохнув.

Часть 3

«Пока перебираешь грибы, вспомнишь о каждом, где нашел, как его увидел, как он рос под кустом или деревом. Еще раз переживешь радость от каждой находки, особенно если были находки редкие и счастливые. Еще раз проплывут перед глазами все картины грибного леса, все укромные лесные уголки, где теперь тебя нет, но где все так же хмурятся темные ели, все так же лопочут на своем языке тронутые багрянцем осины».

Владимир Солоухин, «Третья охота»

Екатерина Черникова, флорист

Микроавтобус нам пригнали новенький, прямо-таки сверкающий.

В салоне три сиденья справа по ходу были одиночные, и я ухитрилась как раз такое и занять. Иначе бы рядом со мной села Тамара, болтала бы всю дорогу, не закрывая рта, и подумать бы не дала.

Как-то вчера у меня насчёт подумать не сложилось: возле камина с глинтвейном, как планировалось, не дал Алексей – пришёл, сел рядом, стал разговаривать. Потом спросил, как я вообще оказалась работающей в «Садах Эдема», и я – то ли под влиянием камина и вина, то ли просто расслабившись – рассказала всю историю без прикрас. Ну, с некоторыми купюрами, конечно. Зачем чужому человеку знать, как я ревела три дня после того, как Эдик, мой жених, потребовал вернуть кольцо и вообще подарки? А потом посмотрела в зеркало на свою физиономию, похожую на красную подушку, и поняла, что слёзы у меня кончились. Кстати, это оказалось правдой, даже на маминых похоронах я не плакала. Не могла.

Мы довольно долго ещё вчера болтали, время от времени подкармливая пламя полешком-другим; дров извели – страшно сказать, сколько. Но ничего серьёзного больше сказано не было. Странным образом мы оба, и Алексей, и я, придерживались одной линии: раз договорились поделиться информацией и обсудить всё завтра втроём, с Олегом, значит, так и сделаем.

Уже ближе к полуночи я ушла к себе в комнату, умылась и легла с твёрдой уверенностью, что уж сейчас-то я обдумаю, как вести себя со следователем. И… мгновенно уснула, кажется, даже не донеся голову до подушки.

Так что вот есть у меня те тридцать или сорок минут, которые микроавтобус будет везти нас до Суздаля, и за них я должна решить, что именно говорить следователю, фамилию которого я напрочь забыла, а о чём промолчать.

Итак, Андрей Таманцев, ныне покойный. Убитый? Пока мы этого не знаем…

Вышло так, что я в курсе того, что был у Андрея не только цветочный бизнес, но и ещё кое-что. Он всегда смеялся, что не желает складывать все яйца в одну корзину, старое правило, но верное. И об этих дополнительных источниках дохода, думаю, рассказать нужно. Потому что, если это было убийство, то корни его могут быть именно там.

Что ещё из того, что касается Таманцева, может интересовать следствие? Взаимоотношения с женой, с сотрудниками, с клиентами, с деловыми партнерами. Здесь мне известно немногое, только то, что на поверхности. Так и скажу.

Я сама, Екатерина Викторовна Черникова. И самый стрёмный момент – это пузырёк с таблетками, который какая-то добрая душа подложила в мою сумочку. Рассказывать ли об этом следователю? А вот и не знаю. Пузырёк исчез, отпечатков пальцев на нём, надо полагать, нету – я своих не оставляла, тот, кто его мне подложил, тоже, надо думать, детективы читал… Да и неизвестно, вообще говоря, имеет ли отношение дигоксин к смерти Андрея.

Мне неизвестно, следствие, вполне возможно, уже знает.

Вот представим себе: именно дигоксин послужил причиной смерти. Никому из подозреваемых этот препарат не выписывали, значит, приобретён он был незаконным путём. И тут приходит такая распрекрасная Черникова и сообщает, что пузырёчек лежал у неё в сумочке, но куда-то делся. Надо ли искать другого виновного?

Нет, граждане, не буду я об этом говорить.

А Олегу и Алексею?

Вот тут подумаю. Мы вроде как и команда, но такая… пока что – не вполне полноценная. Посмотрим, как оно пойдёт.

Микроавтобус тряхнуло, и он резко затормозил. Я открыла глаза: что, приехали? Да, похоже на то… Вон казённого вида здание с табличкой, вон вдалеке виднеются купола какой-то церкви, вокруг городская застройка. Суздаль, надо полагать.

Вылезай, Черникова, день начинается.

Алексей Серебряков, художник.

Дорога от охотничьего домика до центра Суздаля короткая: двадцать минут по лесу, минут десять-пятнадцать среди полей и потом ещё минут десять – по городу. В микроавтобус я влез первым и сразу прошёл до самого дальнего сиденья. Сел в углу и уставился в окно. Краем глаза заметил, что Олег сел в середине салона, а Катя – справа, на одиночное место. Ну и правильно, незачем кому бы то ни было знать, что мы не три отдельных человека, а трое, пытающиеся стать командой. Хотя бы на короткое время.

Тут мой телефон коротко звякнул, пришло сообщение. Ага, от Кости Алябьева, интересно…

«Отправил то, что удалось достать Ирише, тебе на электронку. Надеюсь, насчёт конфиденциальности предупреждать не надо?».

Нет, друг мой, не надо. В сложившейся ситуации конфиденциальность – это не только твоя броня, но и моя тоже.

В почте, оказывается, накопилось довольно много всего. Письмо от приятеля, живущего на Кипре, с приглашением провести у него бархатный сезон и порисовать у моря. Что ж, это интересная идея, давно я на море не выбирался… Два письма от возможных заказчиков с просьбой встретиться и поговорить. Вечером надо будет ответить, что вернусь через пять дней и поговорим. О, приглашение от хорошей галереи на участие в выставке! Это прямо совсем прекрасно. Когда выставка? В ноябре-декабре, значит, можно будет и на море слетать, и работы, которые там напишу, предложить на выставку. Мне дают целый отсек, то есть, работ двадцать смогу развесить. Так, ну вот и то, что прислал Алябьев.

Я открыл файл и вчитался… Потом выключил телефон и уставился в окно.

Всё-таки это убийство.

Андрея напоили клофелином, добавленным к виски, а когда он заснул – убили ударом очень острого длинного шила или чего-то подобного, длина жала составляет пятнадцать-шестнадцать сантиметров. По мнению эксперта, виски Таманцев выпил много, около трёхсот граммов, и клофелина там содержалась запредельная доза. Он должен был вырубиться на полуслове. Пил он со своим убийцей, разумеется, не у подножия лестницы, где-то в другом месте. Орудие убийства ещё какое-то время оставили в теле, поэтому кровотечение было минимальным, однако следы крови на кресле или диване должны быть обнаружены. Ну и последнее – через двадцать-тридцать минут тело перетащили туда, где оно и было обнаружено, после чего шило извлекли. Анализ микроследов будет готов через трое-четверо суток.

«Где-то в другом месте» - это, понятное дело, в гостиной или в бильярдной. В комнате спала Ирина, сидеть и пить виски в кухне ему бы и в голову не пришло… На улице? Ну, конечно, теоретически возможно… Хотя нет, той ночью шёл небольшой дождик. Не такой, чтобы всерьёз намочить, но достаточный, чтобы долгое пребывание на улице не было комфортным.

Гостиная или бильярдная.

Обе комнаты уже осматривали, но, как я понимаю, тогда следов крови не нашли. Значит, будут повторять обыск. Дата на протоколе стоит вчерашняя, то есть, могут и сегодня отправиться, как раз очень удобно – нас-то всех увезли. Что ж, будем надеяться, найдут… Будем надеяться, принцип Локара[1] не подведёт наших сыщиков, и анализ микроследов найдёт всё, что преступник оставил, сам того не желая.

Следственный отдел располагался, ясное дело, на улице Ленина, и напоминал разом все учреждения ещё из старых времён: длинный коридор с выходящими в него коричневыми дверями, потёртый линолеум на полу, неудобный скамейки вдоль выкрашенных грязно-зелёной краской стен…

Впрочем, грех бы жаловаться, нас ждали. Следователь Поволяев вышел из своего кабинета, осмотрел нашу группу и сказал:

- Буду вызывать по списку. Не волнуйтесь, много времени это всё не займёт, ответите на пару вопросов и подпишете протокол. Начнём с вас, Ирина Васильевна.

Вдова, в тёмном брючном костюме, шагнула к двери, а Поволяев повернулся ко мне.

- Вы, Алексей Николаевич, всё уже подписали, так что можете быть свободны. Погуляйте по нашему городу, для художника здесь найдётся немало интересного!

Я пожал плечами.

- Ладно! Коллеги, после обеда у нас заказана экскурсия по городу, встречаемся в два часа возле Спасо-Евфимиева монастыря.

- Да где мы его искать будем, этот монастырь? – лениво проговорила Джамиля.

- Выйдешь отсюда, повернёшь направо и через пятьсот метров увидишь, - ответил я. – Здесь всё рядом. До встречи!

И, помахав всем рукой, сбежал по лестнице к выходу. На миг остановился возле двери: ага, вот тут слева за углом было неплохое кафе. Помнится, подавали они что-то такое экзотическое вроде сбитня… В кафе сел за столик и первым делом отправил сообщения Олегу и Катерине: «Встречаемся через полтора часа возле здешнего кремля. Из здания налево и пройти вперёд, не заблудитесь». Получил от обоих ответное «Принято!», кивнул сам себе и попробовал принесённый мне сбитень.

Екатерина Черникова, флорист.

Алексея отпустили первым. Логично, он же всё рассказал и подписал ещё тогда, когда полиция и следователь осматривали место происшествия. Минут через пять-шесть у меня брякнул телефон: сообщение. Ага, Алексей написал место и время встречи. Через полтора часа? Ну-ну, не уверена, что господин Поволяев за это время расправится со всеми, кто стоит в списке впереди меня. Посмотрела на Олега, он кивнул и что-то написал в телефоне. Последовав его примеру, я отбила ответное «Принято» и уселась поудобнее.

Следователь решил вызывать всех по алфавиту. В этом, конечно, была логика, но в результате в этой очереди я оказывалась последней. Ну и ладно. Зато я удачно села. Могу прислониться к стене, за которой как раз тот самый кабинет, в который все и идут подписывать протоколы, и послушать, кого о чём спросят и кто что расскажет.

Первой пошла Ирина. Ей даже вопросов никаких не задавали, только попросили подписать бумаги, и всё. Она вышла, обвела нас тяжёлым взглядом и сказала:

- Госпожа Авдеева, идите.

Тамара вздохнула и поднялась со стула.

После нескольких формальных вопросов следователь поинтересовался:

- Скажите, Тамара Максимовна, что вы думаете о случившемся?

- Ничего хорошего, - мрачно ответила Тамара. – Владельца фирмы убили, ну, или сам помер, так что есть крупный шанс, что мы все остались без работы. А работа была хорошая… Дмитрий Михайлович, а его убили? Или это естественная смерть?

- А вы как считаете?

- Считаю, что не с чего ему было самому помирать. Молодой здоровый мужик, не болел ни разу за все шесть лет, что я у него проработала. На горных лыжах катался, в спортзал три раза в неделю ходил – это ж какое здоровье иметь надо!

Я услышала смешок Поволяева.

- То есть, по вашему мнению, это убийство…

- Не поняла, господин следователь, чего вы меня-то спрашиваете? У вас, небось, вон в той папочке уже протокол вскрытия есть, там всё сказано – как умер, отчего…

- И кто, по-вашему, мог его убить?

- Не знаю, - сказала Тамара. – Как по мне, так из наших никто не мог. Люди все, конечно, разные, но это надо всё-таки совсем быть отмороженным, чтобы вот так… Как ни крути, Андрей нам всем не чужой. Не родственник, конечно, но и не чужой! Слушайте, а может, ночью кто со стороны пришёл? Дом-то в лесу, всей охраны только камеры. Как ни запирай, а забор перемахнуть – дело нехитрое. Влез в дом, рассчитывал поживиться, пока все спят, а тут Андрей за чем-то вышел, ну и нарвался. А? Могло такое быть?

- Очень интересная версия, спасибо, Тамара Максимовна, - сказал следователь равнодушно. – Вот здесь и здесь подпишите, пожалуйста. Попросите там госпожу Байрамову.

Фыркнул, Тамара вышла в коридор и сказала громко:

- Джамиля! Тебя вызывают!

Я слегка напряглась, понимая, что вот сейчас Тамарка сядет со мной рядом, откроет рот и не замолкнет, пока не вызовут меня. И я ничего больше не услышу, потому что сосредоточиться она мне не даст. Пришлось сработать на опережение: я подняла на неё страдающий взгляд и спросила шёпотом:

- У тебя от головы есть с собой что-нибудь?

Ещё бы не было, я-то знаю, что дорогая подруга носит в сумочке аптечку на все случаи жизни. Тамара села со мной рядом, вынула пухлую косметичку, порылась в ней и достала упаковку таблеток.

- Вода есть? – поинтересовалась она так же негромко. – Сейчас принесу, погоди.

Я снова закрыла глаза.

Ага, ничего особо ценного я не пропустила, следователь как раз закончил записывать анкетные данные и задал первый вопрос. Тот же самый, что и Тамаре: считает она, что это было убийство или естественная смерть.

- Убийство, конечно! – немедленно ответила Джамиля. – Андрей был человек молодой, здоровый, и очень себя любил. Чуть какая болячка, он её сразу к специалисту нёс, как же иначе! Помню, моя мама ему устраивала консультацию с урологом, - и она еле слышно хихикнула.

- И кто же, на ваш взгляд, мог его убить? – на сей раз следователь был сама любезность, прямо мёд сочился из его слов.

- Да кто угодно! – немедленно сообщила добрая девушка. – Ну, я не могла, и Ринат Тимербаев тоже, он у меня в комнате был. А остальные легко!

- В самом деле? Неужели же у каждого были причины?

- Конечно! Смотрите сами: вдова, Ирина, давно хвостом крутит. Конечно, никто её не ловил и со свечкой не стоял, но вот я уверена, что кто-то у неё есть. А может, и не один. Сама она, конечно, не потянула бы, но нанять кого-нибудь и в дом впустить могла легко. А теперь что ж, деньги и фирма ей, свобода опять же, делай что хочешь! Вон, в шахматы побежала играть, а не по мужу горевать. Олег, курьер наш, всё время жаловался, что ему мало платят…

- Неужели это повод для убийства?

- Ну, там наверняка ещё что-нибудь нашлось бы! Кста-ати, - протянула Джамиля предвкушающе. – А не с ним ли у Ирины шашни? С чего бы иначе мужик в таком возрасте курьером бы бегал?

- Очень интересно… Что-то ещё?

- Ну, насчёт бухгалтерш я не знаю. Такая разве что могла бы сесть сверху и задавить. Но сама слышала, как Андрей с Пустоваловой ругался, прямо пух и перья летели!

- Пустовалова – это… Ага, главный бухгалтер.

- Ну да, Галина Петровна. Что уж там было не так, я не знаю, бухгалтерия совсем не моё, но крику много было. Да, Катька же! Катька Черникова, флорист.

- Так-так…

- У этой всё в себе, прямо снежная королева, а не цветочница наёмная. Но время от времени Андрей её куда-то увозил среди работы, когда на час, а когда и на три. И возвращались оба, чаще всего, очень довольные. Только вот я не уверена, что они любовники, Катька для него старовата, пожалуй…

Тут Тамара принесла мне воду, и пришлось отвлечься от поразительных откровений Джамили. Нет, я знала, конечно, что она меня не жалует, но чтобы настолько?..

Я проглотила таблетку, запила водой, слабым голосом поблагодарила подругу и снова закрыла глаза. Тамара потопталась около меня, потом вздохнула и пошла в другой конец коридора. Я услышала, как там скрипнул стул и что-то сказала Галина Петровна. Джамиля вышла из кабинета следователя, фыркнула в мою сторону и громко сказала:

- Олежек, тебя вызывают! Браницкий!

Интересно, скажет он следователю, что вовсе не курьер, а частный сыщик?

Сказал. Судя по звукам, начал с того, что открыл сумку (вжикнула молния), достал и протянул Поволяеву лицензию (прошелестела бумага). Поволяев хмыкнул.

- Настоящий частный сыщик? С лицензией? Надо же, первый раз в жизни вижу такого редкого зверя. И что вас интересовало в «Садах Эдема»?

- Меня пригласил Андрей Таманцев. Он хотел выяснить, кто из сотрудников сливает информацию о заказах и заказчиках конкурентам.

- И как, выяснили?

- Да, - Олег говорил уверенно и твёрдо. – Это Елена Куренева. Она передавала сведения заместителю директора фирмы «Космея» Марату Стахееву.

- Бог ты мой, прямо промышленный шпионаж как в кино! – рассмеялся следователь. – Слушайте, а оно того стоило? Ваши услуги, надо полагать, не дешевы?

- Только при мне Куренева увела из «Садов Эдема» два заказа, вот на такие суммы… А сколько ещё до этого было?

Пару секунд стояла тишина, потом Поволяев присвистнул.

- Ого! А вы Таманцеву успели доложить?

- Как раз накануне отъезда передал ему мой отчёт, так что да, он был в курсе. И нет, я не думаю, что Куренева могла его убить. Максимум, что ей грозило – невыплата последней зарплаты да дурная слава среди флористов. Последнее, как вы понимаете, ни чуточки не страшно, этой девушке всё равно, чем торговать, цветами, информацией или золотыми кольцами.

- Поня-атно… А копию вашего отчёта можно получить?

- Конечно. Давайте электронный адрес, отправлю.

Снова воцарилась тишина, потом Поволяев поблагодарил Олега и попросил позвать Константина Гордеева.

Костик ничего интересного не говорил, я слушала его краешком сознания, а сама в это время обдумывала всё то, что услышала в разговоре следователя с Олегом. Значит, частный детектив разобрался, кто сливает информацию конкурентам, и это оказалась Леночка. Прелестная глупенькая Леночка, которую всерьёз никто и не воспринимал. Видимо, её разговор с работодателем – настоящим работодателем, конечно, - я тогда и слышала. И Андрею об этом уже было известно к моменту выезда из Москвы.

Тут я припомнила его фразу, сказанную всем в поезде: «У меня есть кое-какие новости, вам будет интересно!». Тогда каждый понял эту фразу как мог, например, Галина Петровна, сидевшая в поезде прямо за мной, уверяла свою заместительницу, что Андрей собирается поднять цены на услуги. «Давно пора, - сказала она. – Уже все повысили, кое-кто и не один раз, а мы всё сидим».

Но могли ведь быть и другие мнения?

И вполне возможно, что кто-то принял сказанное на свой счёт и решил поторопиться и пресечь появление новостей, так сказать, в корне.

Вот об этой фразе нужно будет следователю непременно сказать…

После Костика пригласили Галину Петровну, тут я слушала внимательно: во-первых, главбух женщина умная и опытная, могла увидеть и заметить то, на что все остальные не обратили бы внимания. Во-вторых, было очень интересно, что она скажет о прочих членах коллектива. Мало ли? Вон, от Джамили какие откровения прозвучали…

После стандартных вопросов по анкетным данным Поволяев спросил:

- Что вы думаете о произошедшем, госпожа Пустовалова?

- Ничего хорошего не думаю, - усмехнулась в ответ Галина Петровна; я прямо увидела эту её усмешечку, обычно предвещавшую что-нибудь неприятное. – Конечно, никакой это не несчастный случай, сердечный приступ и что там ещё лепетали наши девы. Убили Таманцева, и сделал это кто-то из нас. Не думаю, чтобы причиной смерти было падение с лестницы… - она помолчала пару секунд и продолжила. – Полагаю, он и вообще с лестницы не падал, потому что, если бы сто килограммов человека грохнулись на деревянный пол, мы бы все проснулись. Или отравили, или аккуратно ножиком ткнули. Я права?

- Как вы понимаете, материалы следствия я разглашать не могу, но… - Поволяев откашлялся.

- Значит, права. Слушайте, а курить тут у вас нельзя? – спросила она вдруг.

Ого! Я ни разу за все годы работы в «Садах Эдема» не видела Галину Петровну курящей. Эк её пробрало…

- Увы, нет. Сами за угол бегаем, как мальчишки-школьники.

- Жаль… Ну ладно. Так вот, господин следователь, что я вам скажу: кто убил, я не знаю. Но могу сказать, кто никак не мог этого сделать.

- По каким соображениям? Морально-этическим? – в голосе следователя слышалась явная насмешка, и Галина Петровна не замедлила ответить.

- А что, для вас морально-этические соображения уже не играют роли? Вы вроде бы пока до сверхчеловека не доросли! Так вот, я бы вычеркнула из списка – ну, или перенесла в самый его конец! – во-первых, меня саму и моего заместителя, Екатерину Григорьевну Щукину. Просто потому, что нам обеим не было бы необходимости убивать Таманцева физически, мы его держали крепко за самое больное место. За деньги.

- Понимаю.

- Далее, водитель Михал Михалыч. Вот если бы Таманцева нашли в крови, в а рядом сидел Михалыч и держал в руках топор или молоток, орудие убийства, в общем, тогда да. Это в его характере. А отравить, да так, чтобы все следы скрыть – это не про него. Михалыч человек правильный и прямой как рельс.

- Продолжайте, пожалуйста.

- Лёша Серебряков, художник. Человек хороший и тоже правильный. И вот тут в силу как раз вступают те самые моральные соображения, которые вас так повеселили. Совершить убийство таким образом он не мог. Точка. Тамара Авдеева… Знаете, вот не в её характере эта история. Там есть свои тёмные пятна, но они про саму Тамару, а не про тех, кто с ней рядом. Катя Черникова, её подруга. Тут сложнее. Катя очень закрытый человек, всё переживает внутри себя, старается, что называется, keep smile. Я её знаю, наверное, дольше всех в «Садах Эдема», ну, кроме самого Андрея, и ни разу не видела, чтобы она сорвалась. Но и поступить неправильно она тоже не может.

- Опять-таки моральные соображения.

- Именно они!

Вот примерно таким образом дражайшая Галина Петровна охарактеризовала каждого из нас. Правда, ничего почти не сказала об Олеге – тёмная лошадка, пришёл недавно, не успела рассмотреть. О нескольких персонажах говорить не стала вообще, о той же Джамиле, например. Хмыкнула и произнесла только:

- Хорошего сказать нечего, плохое не стану. Сами разберётесь, не маленький.

Наконец Галина вышла. Посмотрела на меня почему-то сочувственно, сжала плечо и отправилась к своей скамейке, где изнывала в одиночестве Катерина Григорьевна.

После Галины вызвали меня. И в самом деле, сколько ж можно слушать? Пора и самой поговорить.

Значит, так: про антиквариат рассказываю, про таблетки – не буду. Может, дигоксин никакого отношения к убийству и не имеет? Про подслушанный Леночкин разговор расскажу, и про шаги в коридоре ночью – тоже. И на этом все, хватит.

На двери висела солидная табличка: «Поволяев Дмитрий Михайлович». Надо бы запомнить, любой Дмитрий Михайлович обижается, если его назвать Денисом Максимовичем. Кабинет был не слишком большим, но очень светлым, настолько, что я зажмурилась, нащупала стул рукой и села.

- Что с вами, Екатерина Викторовна, плохо себя чувствуете?

- Да нет, ерунда! В коридоре темновато, да я ещё задремала и резко вскочила. Сейчас пройдёт.

А не надо было так долго слушать, что говорят коллеги! Говорила бабушка, на десять — пятнадцать минут отпускай дар, больше не надо. С другой стороны, как же не слушать в такой ситуации?

Я проморгалась, совершенно некуртуазно высморкалась и подняла взгляд на хозяина кабинета.

- Прошу прощения, Дмитрий Михайлович, всё уже прошло. Я готова отвечать на вопросы.

Первая серия, естественно, анкетные данные – имя-фамилия, адрес, образование, место работы и прочее. Всё это уже записывал два дня назад тот оперативник, однако следователь повторил весь цикл, старательно стуча по клавиатуре. Наконец с этим было покончено.

- Итак, Екатерина Викторовна, что вы можете сказать по существу дела?

Я пожала плечами.

- Наверное, по существу – ничего. Что касается смерти Андрея Таманцева, мы все видели одно и то же.

- По вашему мнению, это было убийство?

- Мне кажется, что да. Андрей никогда не производил впечатления человека, который может в любую минуту умереть… Ну, то есть, конечно, человек внезапно смертен, всякое бывает, но всё же это было… неправильно. И потом, отчего-то мне кажется, что, будь это естественная смерть, вы бы уже закрыли дело.

Поволяев хмыкнул.

- А несчастный случай?

- Это в смысле спускался по лестнице, споткнулся, упал и сломал шею? Думаю, это ваш патологоанатом проверил сразу же, да? И кроме того, если бы ночью кто угодно упал с лестницы, был бы такой грохот, что проснулись бы все.

- А его не было?

- Не было. Было другое…

Старательно подбирая слова, я рассказала об услышанных шагах в коридоре.

- Шаги, значит? – Поволяев почесал длинным тонким пальцем кончик носа. – А чьи, вы не распознали?

- Нет. Не настолько хорошо я всех знаю, чтобы по шагам узнавать.

- Жаль… Скажите, Катерина Викторовна, а вот вы периодически уезжали в рабочее время вместе с господином Таманцевым… - он сделал хорошо рассчитанную театральную паузу. – Может рассказать, куда и зачем?

- Конечно. Вы, наверное, в курсе, что цветочный бизнес не был у Андрея единственным? Ну вот, помимо этого он занимался продажей и покупкой антиквариата.

- Давно?

- Мы и познакомились благодаря его интересу к старому фарфору. Я работала тогда в антикварном магазине, и Андрей был у нас частым посетителем. Тогда он только покупал в свою коллекцию, он собирал статуэтки восемнадцатого – начала девятнадцатого века. Особенно любил мейсенские, конечно, и неаполитанские, мануфактуры Каподимонте. Знаете, знаменитые фарфоровые кружева, придуманные Антуаном Ватто?

Поволяев кивнул. Ого, а следователь у нас образованный?

- Значит, антиквариат… - сказал он задумчиво. – Это большие деньги.

- Не очень, - усмехнулась я. – Это деньги, которые могут показаться большими вам или мне, но мы ведь и не коллекционеры?

- Ну почему же! – ответил Поволяев неожиданно. – Я в детстве собирал машинки!

Он гордо надул щёки, но не выдержал и рассмеялся.

- Тогда, конечно, да! – я тоже улыбнулась. – Ну вот, а потом он стал продавать дубликаты и как-то втянулся в антиквариат как бизнес. Поэтому иногда, если ему предлагали что-то, в чём я разбираюсь, он забирал меня с работы, и мы ехали смотреть. Чаще всего это была ерунда, подделки, или вещи в плохом состоянии, но иногда я сразу видела, что вот это – ценный экземпляр, и надо брать.

- Понятно. То есть, отношения между вами были сугубо деловыми, никакой романтики?

- Дмитрий Михайлович, что бы ни говорили вам те, кто любит перемывать чужие косточки, я не была любовницей Андрея Таманцева. Даже мысли такой не возникало.

- А почему, кстати?

Я снова пожала плечами.

- По-моему, мы оба понимали, что это всё испортит.

- Скажите, а по вашим впечатлениям, не было у Таманцева каких-то неприятностей в этой сфере, в антиквариате?

Я помотала головой, потом задумалась и сказала:

- Нет. Не знаю, то есть. Он был человек довольно закрытый, и не жаловался никогда. А я выполняла роль консультанта, ничего больше. И с людьми, с какими-то партнерами его не видела никогда, только с продавцами. Как вы понимаете, они не на меня смотрели – на своё сокровище, чтобы я, не дай бог, никак не навредила. И мне кажется…

Тут я запнулась. Если я произнесу следующую фразу, это уже будет выход далеко за рамки запланированного, и вполне возможно, я попросту подставляюсь. Но язык мой - враг мой! – выговорил начало фразы, и уж конечно, Поволяев в это начало фразы вцепился, как терьер в крысу.

- Что вам кажется? Не бойтесь, Екатерина Викторовна, всё, что вы скажете в этом кабинете, в нём и останется.

Ох, рассказала бы я вам, господин следователь, какие бывают народные умельцы! Это я, недоучка, через стенку слушала, и устала, будто мешки таскала, а прабабка моя могла разговор на другом конце городка подслушать, ветру приказать документы вынести и ей притащить, дом поджечь, даже рядом не стоя…

- Мне кажется, что случившееся не имеет отношения к его бизнесу. Это было что-то личное… и срочное. Потому что куда проще и легче было бы убить Андрея в Москве, и было бы у вас – ну, у ваших московских коллег! – не полтора десятка подозреваемых, а восемнадцать миллионов.

- Иногда в большом городе, особенно родном и с детства знакомом, до человека труднее добраться. Поверьте, я знаю, сам из Питера.

- Как это вы?..

Я оборвала себя на полуфразе, потому что сообразила – не тот случай, чтобы по-приятельски поинтересоваться, мол, как это тебя угораздило из второй столицы в такую дыру перебраться? Но Поволяев усмехнулся и договорил сам.

- Так вляпался? По собственной воле, поверьте. Жена отсюда родом, мы учились вместе. У детей у обоих чуть не с рождения аллергия появилась, а как сюда приезжали – словно забывали об этом сразу. Ну, подумали, подумали, и переехали. Теперь в Питер ездим на каникулы.

- Здорово…

Несколько мгновений я позволила себе помечтать о том, что когда-нибудь накоплю денег, куплю себе дом в тихом маленьком городе, да хоть бы и в этом же Суздале, переселюсь, заведу собаку и пару котов… Ладно, насчёт «накопить денег на дом» - это особенно реально, ага.

- Что-то ещё, может быть, вспомните? – спросил Поволяев.

Брякнул мой телефон, пришло сообщение.

- Вы разрешите? – спросила я, доставая аппарат.

Сообщение было от Олега Браницкого: «Жду в кафе, из дверей по улице налево и в переулок, «Медовая коврижка». Я отбила короткое «ОК» и убрала телефон.

- Пока ждала, я вспомнила…

- Да-да?

- Когда мы ехали сюда, в поезде Андрей говорил о предстоящей неделе, и сказал, в частности, что-то вроде «У меня есть кое-какие новости, вам будет интересно!». Всем сказал, не кому-то конкретному, понимаете? Каждый понял по-своему, например, Галина Петровна уверена была, что речь идёт о повышении цен на наши услуги. Но ведь кто-то мог понять по-своему и решить, что нужно торопиться?

- Возможно, возможно… - Поволяев покивал, постучал по столу кончиком карандаша. - Нужно будет спросить у вдовы, не в курсе ли она, что имел в виду господин Таманцев. Ещё что-то?

Как я и ожидала, рассказ о Леночкином телефонном разговоре заинтересовал его мало. Впрочем, он вдруг прищурился, хмыкнул и потянулся к телефону. Когда на том конце ответили, бросил коротко:

- Зайди!

Через минуту дверь распахнулась, и на пороге появился знакомый уже оперативник. Как же его? Долгов, вот!

- Здрасте! – кивнул он мне и повернулся к хозяину кабинета. – Ну?

- Кирилл, посмотри, какие интересные детали выясняются! – следователь протянул ему несколько листков.

- Угу! – Долгов быстро пробежал глазами первый, второй, на третьем задержался и перечитал. – Промышленный шпионаж, значит, всё, как у больших? А от меня-то чего хочешь?

- А хорошо бы узнать, с кем это барышня беседу беседовала?

- Ты с ней ещё не говорил?

- Нет, решил отложить на попозже. Мало ли, ещё кто-нибудь что-то интересное расскажет. Вот, кстати, и Катерина Викторовна рассказала.

Долгов решительно развернул стул и сел на него верхом прямо напротив меня.

- Катерина Викторовна, значит… И вы слышали, как Елена Куренева перед кем-то отчитывается?

- Да.

- Когда это было?

- Вчера, через пару часов после обеда. Между четырьмя и пятью, как мне кажется.

- И что она говорила?

- Вы же прочитали, - я кивнула на протокол. – Ничего нового я не скажу, тем более что необычным был не текст, а тон. Я никогда раньше не слышала, чтобы Лена говорила нормальным голосом, без растягивания гласных, мяуканья и прочего кокетства. А слова… в основном «да», «нет», «узнаю», «хорошо, так и сделаю».

- Понятно, - он одним движением поднялся со стула. – Между четырьмя и пятью? Попробую узнать.

И вышел.

Поволяев аккуратно сложил листы бумаги стопочкой, отделил два из них и протянул мне.

- Вот, Екатерина Викторовна, прочитайте и распишитесь. «С моих слов записано верно», дата и ваша подпись — вот здесь.

Перечитав протокол, я секунду подумала, не рассказать ли всё-таки и о пузырьке с таблетками, но решила, что пока не буду. Сперва узнаю, что же было в протоколе вскрытия, какова причина смерти, а потом уже, если будет надо, расскажу. И даже, может быть, не следователю, он лицо совсем официальное, ему протокол писать – расскажу оперативнику Кириллу Долгову. Решительно подписалась и вернула бумагу.

- Если вдруг что-то ещё вспомните, услышите или увидите, вот, звоните или мне, или капитану Долгову. Договорились? - Поволяев протянул мне две визитки.

Я взяла их и аккуратно положила в кармашек бумажника.

Выйдя из кабинета следователя, устало плюхнулась на тот же стул, где сидела раньше, закрыла глаза и прислонилась затылком к прохладной стене.

- Что это, Катечка, неужели так устала от разговоров? – пропел рядом голосок Леночки.

Я открыла один глаз, посмотрела на неё и снова закрыла.

- Устала.

- Вроде не такая ещё старая, а быстро утомляешься. С чего бы это? Или так тебя жестоко допрашивали?

- Сходи – и узнаешь, - пожала я плечами.

- А почему это, кстати, тебя раньше вызвали, чем меня? Если по алфавиту, так ты должна была бы в самом конце пыль глотать! – никак не унималась она.

Тьфу, вот же занудная девица! Я села прямо, открыла глаза и посмотрела на Лену неприязненно.

- Ты же уходила кофе пить, разве нет? Вон, у тебя губы кремом от пирожных испачканы!

Постаралась, чтобы эта неприязнь передалась ей, прямо вот перетекала из зрачка в зрачок. Вроде бы получилось – трепетная нимфа вздрогнула, побледнела, вытерла рот пальцами и отошла. Вот и хорошо. Надеюсь, следователь дотянет тебя до самого конца, а тем временем и Долгов успеет узнать, с кем же ты разговаривала и кому сливала наши заказы.

В кабинет к Поволяеву пошёл Ринат Тимербаев. Мне хотелось, конечно, остаться и послушать, что он скажет, но я понимала, что и в самом деле устала. Сколько ни старайся, а дар попросту не сработает сейчас, надо поесть и чуть передохнуть. А значит, давай, Черникова, вставай и иди. Вниз по ступенькам, по улице налево и ещё раз налево в переулок. Кафе «Медовая коврижка», где ждёт тебя Олег Браницкий, частный детектив и с недавних пор твой сообщник.

Алексей Серебряков, художник.

В том, чтобы поехать именно в Суздаль, у меня был и свой частный интерес, заказ на картину – заказчик желал к дню рождения жены получить её портрет в русском наряде на фоне деревянной церкви, даже фотографии её переслал мне на почту. Откровенно говоря, на Зинаиду Юсупову дама никак не тянула, но деньги были обещаны хорошие, и аванс приятно грел кошелёк. В конце концов, не так часто перепадают мне заказы на портреты!

Так, оправдываясь сам перед собой – что меня же самого очень смешило! – я прошёл всё по той же улице Ленина до поворота к Суздальскому кремлю, полюбовался пару минут Рождественским собором, на который в этот момент из набежавших серых туч вдруг упал луч солнца, и побрёл потихоньку к мостику через Каменку. Увы, солнце скрылось снова, и все строения музея деревянного зодчества выглядели не слишком авантажно: серые, словно нахохлившиеся, ждущие дождя.

Дождь собирался недолго, начал сеяться мелкой, типично сентябрьской моросью. Я нашёл местечко под нависающей кровлей одного из зданий и, передвигаясь по кругу, стал набрасывать в блокноте силуэты – «кораблём» выстроенная Воскресенская церковь[2], мельница, крестьянские избы, ещё одна церковь, высокая, словно взлетающая вверх…

Неожиданно набросками я увлёкся. Дождь закончился, по дорожкам опять пошли прогуливаться люди, с самым деловым видом прошествовали куда-то большие, упитанные гуси, я не удержался и нарисовал и их. Посмотрел время: прошло куда больше договорённых двух часов. Олег наверняка уже освободился, он в алфавитном списке один из первых, а вот Катя могла и застрять…

Вытащил из кармана телефон и аж подпрыгнул, потому что тот пронзительно засигналил мне прямо в лицо.

- Тьфу ты, надо всё-таки поменять сигнал! Слушаю!

- Это Олег. Где тебя тут искать, в кремле?

- А! Вот как раз думал, не позвонить ли тебе! Ты один, или Катерина тоже освободилась?

- Вдвоём, - лаконично ответил Олег.

- Хорошо. Идите к музею деревянного зодчества, я вас возле мостика встречу.

Есть хотелось уже изрядно, так что мы сели в первом попавшемся ресторане, заказали борща и котлет с картошкой, и принялись за еду. Борщ прошёл на ура и в полном молчании. Котлеты исчезали уже медленнее, но всё так же неотвратимо, а вот за кофе с пирожными начался разговор.

И начала его Катерина.

- Перед разговором со следователем я вспомнила ту фразу, которую Андрей сказал в поезде. Ну, насчёт неких новостей, которые нам понравятся.

- Следователю рассказала?

- Конечно. Так вот, я что подумала… Конечно, это могло быть о чём угодно, и о семейных делах, и о каком-то боковом бизнесе, вроде антиквариата, и о чём-то, чего мы вовсе не знаем. Но!.. – и она смешно подняла указательный палец, подчёркивая важность того, что сейчас прозвучит. – Но тогда зачем это было говорить всем сотрудникам «Садов Эдема»? А он говорил именно всем. Так что, возможно, не так уж неправа была Галина Петровна, предполагая, что будут повышаться цены.

- Я с тобой согласен, - кивнул Олег. – Больше того, вот это вот повышение цен Андрей со мной обсуждал, мы как раз предполагали, что из этого можно сделать ловушку для нашего мелкого шпиона. Ну, знаете, как в старых детективах, одному говоришь одно, другому другое, а потом смотришь, куда кто побежит.

- И что?

- И ничего. Разговор был дня за два до поездки, а как раз накануне её я получил распечатку телефонных звонков девушки Лены, сверил с номерами основных конкурентов… В общем, тачанка не понадобилась.

- Понятно, - я вздохнул, потому что мне тоже было что сказать, и новости были скверные. – Я получил копию протокола вскрытия. Понятно, что это убийство. Виски с большой дозой клофелина, а потом удар очень узким длинным… чем-то. Шило, сапожная игла, заточка, что-то такое. Ударили в ухо. Мгновенная смерть.

Катя слегка побледнела и закусила губу, у Олега сорвалось ругательство.

- Понятно, что ниоткуда, ни с какой лестницы он не падал, - договорил я. - Видимо, ночью сидел и разговаривал с кем-то в гостиной или в бильярдной, пили виски. Потом Андрей вырубился, убийца нанёс удар и оставил его сидеть на какое-то время. После этого перетащил туда, где тело нашли. Как-то так.

- А почему он… убийца, - Катя с некоторым трудом вытолкнула это слово. – Почему он не оставил Андрея там, где они пили?

- Не могу тебе сказать, - пожал я плечами. – Надеюсь, полиция в этом разберётся.

- Ну да, ну да, - кивнула она. – Ладно, мне тоже есть, что рассказать. Во-первых, я слышала чьи-то шаги. Ночью, по коридору мимо моей комнаты.

- Во сколько? – Олег вытащил потрёпанный блокнот и ручку.

- Где-то между половиной второго и двумя.

- Мог быть кто угодно, - я открыл на телефоне свою почту и нашёл присланную Алябьевым копию протокола. – Время смерти между полуночью и четырьмя утра.

- Не кто угодно! – помотала головой Катерина. – Шаги были быстрые и лёгкие. Михалыч, например, топает как слон. И Галина тоже.

- Ты сказала об этом следователю?

- Об этом – да, - подчёркнуто ответила она. – А вот о чём не сказала. Пока мы выбегали на Иринин крик и торчали там, глядя на… - глубокий вздох. – На тело, да. Так вот, кто-то успел завернуть ко мне в комнату и сунуть в мою сумку флакон с таблетками. Дигоксин.

Олег присвистнул, пометил что-то в блокноте и уставился на Катю.

- И куда ты его дела?

- Взяла бумажным платком и сунула в карман. А потом запихнула между подушками дивана в гостиной. Вроде никто не видел…

- Я видел, - перебил я её. – И думаю, был и ещё кто-то, наверняка. Первый шок к этому моменту уже прошёл, народ пялился по сторонам.

- Потом я проверила, пузырька там уже не было.

- Значит, его перепрятали или выбросили в лесу. Разумно, в гостиной-то обыск сделали, - я снова взглянул в протокол вскрытия, закрыл его и убрал телефон. – Но дигоксин не имеет отношения к смерти Андрея.

- Получается, его подсунул не убийца, а кто-то, кто испугался, что его – или её! – заподозрят, - сказал Олег задумчиво. – Кстати, я думаю, что женскую часть команды можно исключить из списка подозреваемых. Допереть мёртвое тело от бильярдной до лестницы никакой женщине не под силу, да ещё и так, чтобы никто ничего не услышал.

- Я не договорила, - голос Катерины звучал ровно и безжизненно. – Я скрыла от следователя ещё одну вещь. Наверное, минут через двадцать или тридцать… ну, вы же понимаете, ночью, когда пытаешься уснуть, время идёт как-то совсем по-другому, не так, как днём.

- Понимаем, конечно! – я положил ладонь на её кисть.

Катя глянула на меня дикими глазами и осторожно вытянула руку, потом продолжила.

- Так вот, мне ужасно захотелось пить, а воды я не взяла. Пить из-под крана не могу, бабушка в детстве пугала всякими ужасами, которые от водопроводной воды происходят, - она слабо улыбнулась. – Поэтому я решила спуститься в кухню я взять бутылку воды из упаковки. И… увидела тело. Возле лестницы.

- Что ты сделала?

- Спустилась вниз, проверила пульс. Его не было, хотя тело… ещё не остыло, - её передёрнуло. – Тогда я испугалась и убежала к себе в комнату. Через полминуты услышала, как где-то в конце коридора стукнула дверь. Вот теперь всё.

Я покрутил головой, нашёл взглядом официанта и помахал ему рукой.

- Принесите нам три рюмки приличного коньяка и лимон, пожалуйста. И ещё кофе.

- И сразу счёт, - добавил Олег.

Парень со счётом где-то застрял.

- Какие у нас дальнейшие планы? – спросил я. – Экскурсия у нас на два назначена, пойдём?

- Конечно! – ответила Катя. – Когда ещё попадём в Суздаль, да и захочется ли ехать после такого… отдыха. Тим-билдинг, чтоб тебе!..

- Тогда потихоньку надо двигаться. Заодно и поговорим по дороге. Жаль, что достать протоколы допросов нереально, любопытно было бы посмотреть-почитать, что кто говорит.

- М-м-м… - Катя замялась. – Вообще-то кое-что мне удалось услышать. Я сидела прямо возле двери, и она так… неплотно прикрывалась, если не щёлкнуть замком.

- Да бог с ней, с дверью! – в принесённый счёт Олег даже не заглянул, положил на стол несколько купюр и встал. – Просто расскажи, что там было интересного.

Екатерина Черникова, флорист

Точно, язык мой - враг мой. Нужно вместо зарядки каждое утро повторять эту фразу. Мало того, что сообщила о том, что слушала под дверью, и даже не постыдилась нисколько. Так ведь чуть не проговорилась людям посторонним, не из семьи, о том, как именно слушала. В последнюю минуту язык прикусила. Нет на меня бабушки…

- Да ничего уж так особо увлекательного и не говорили, - сказала я, вспоминая. - Ты, Олег, сразу документ предъявил. И кстати, мне показалось, что следователь вполне хорошо это воспринял, никаких противостояний государственной машины и частного сыщика я не заметила.

- Их и не бывает почти никогда, - пожал плечами наш Филипп Марлоу. – Мы друг другу не мешаем, поскольку занимаем разные экологические ниши; иногда и полезны бываем, вот как сейчас.

- Понравилось мне то, что говорила Галина Петровна, она вообще тётка мудрая. И дурного ни о ком ни слова не было, если добрых слов не нашла, так просто промолчала.

- А что, кто-то говорил гадости? – хмыкнул Алексей.

- Ну как же без этого! Особенно Джамиля старалась, у меня прямо уши в трубочку сворачивались, такое там лилось. Вообще она как-то очень… раскрылась в этой поездке. Раньше мне казалось, что вполне нормальная девчонка, ну, не без тараканов в голове, но тараканы такие… мелкие. А тут попёрло! Ну вот, кто ещё? Тамара просто с самого начала заявила, что никто из наших убить не мог, и это был кто-то чужой. Костик… я даже не запомнила, что он говорил, он вообще как-то так умеет сказать, что весь смысл вытекает, как вода из треснутой чашки.

- Это странно, кстати, - Олег сосредоточенно глядел под ноги, словно там был не залатанный асфальт, а драгоценный наборный паркет. – В смысле, сам Костя странный. Когда Андрей меня нанял, чтобы крота искать, я начал с того, что личные дела сотрудников изучил. И ещё тогда Костины документы меня удивили.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну все ж живые люди, и в документах это отражается. Школьные оценки, характеристики, набор родственников, приводы в милицию, государственные награды… Что ты смеёшься? Знаешь, что у Михал Михалыча медаль «За отвагу на пожаре»? Он дядька скромный, никогда не носит и никому не рассказывает, а сам трёх человек спас, так-то вот!

- Ладно-ладно, был неправ, - уже совсем громко рассмеялся Алексей. – Ну, а Костя тут при чём?

- Да вот как раз и ни при чём. Аттестат с тройками, братьев и сестёр нет, родители живут в Балашихе, но он туда не ездит. В Москве снимает комнату в коммуналке. Несколько дней я за ним следил – ни с кем не встречается, никуда не ходит. Да и когда на работу приходит… Вы ж и сами, наверное, заметили, что он всё время ведёт себя в нашей компании, как посторонний. Будто пришёл в магазин за пельменями, и магазин-то паршивый, да ещё и в чужом районе, и никого знакомого рядом нет и не может быть. Вот и он так: пришёл, буркнул «Здрасте», если прямо сейчас работы нет – сел в углу, наушники вставил и в телефоне смотрит повтор боксёрского матча, или в игрушку какую играет.

- Мы и в самом деле ему чужие, - ответил Алексей твёрдо. – И никто никому в родственники не напрашивается, главное, чтобы работал как надо. Остальное несущественно.

- Да, ты прав, - сказала я. – Не хочет человек или не умеет становиться своим, значит, ему это не нужно. Было бы нужно, дал бы понять…

- Пожалуй, я бы с тобой не согласился, да спорить лень, - ухмыльнулся Олег. - А главное, Костя совсем не всегда такой. Я вот тоже тут слышал один разговор, и в нём Костик звучал очень, очень экспрессивно, вот просто печатных слов почти и не было.

- И о чём шла речь? – спросил Алексей лениво.

- Не поверишь, о «Садах Эдема».

- В какой смысле?

- В смысле будущего компании. Наш герой вполне себе это будущее разрисовал в самых ярких красках. А его собеседник посмеивался и говорил, мол, отец мой кота в мешке не покупает, ты бизнес-план нарисуй да посчитай доходы-расходы, тогда будет о чём говорить.

- Да? – заинтересовался Алексей. – И кто этот герой? Хотя… дай угадаю!

Мне стало смешно.

- Лёш, да чего тут угадывать! У нас козырять отцом могут только двое, Джамиля и Ринат. Поскольку Олегом упомянут «собеседник», в мужском роде, выбор очень невелик.

Алексей опять остановился и, возможно, даже возразил бы, но в этот момент в нескольких шагах впереди распахнулась дверь двухэтажного дома с резными наличниками, одного из многих на этой улице, и из двери этой выскочил, словно наскипидаренный, тот самый Ринат. Посмотрел на нас налитыми кровью глазами и фыркнул.

- Ты чего буянишь? – спросил Олег.

- Да пошёл ты!..

- Ладно, я-то пойду. Вот прямо сейчас пойду, на экскурсию. Ты собираешься?

Очередной набор слов обозначил, где именно милый юноша видел экскурсию, город и нас всех, вместе взятых.

- И до дома этого… охотничьего… я сам доберусь! – проорал Ринат и кинулся куда-то вниз по совсем уж узенькой улочке, почти перегороженной ветками густых кустов.

- Сколько экспрессии! – поморщился Олег. – Интересно, чем его таким накормили?

Мы дружно посмотрели на фасад дома, возле которого остановились; на фасаде этом крупно было написано «Ресторан «Огурец».

- Плохо, что он туда побежал, - Алексей покачал головой. – Если я правильно помню, там совсем рядом река, и берег такой, что ходить лучше с осторожностью.

- Вообще-то Ринат большой мальчик, - отчего-то я разозлилась. – Ходить не вчера научился! И вообще, вы идёте на экскурсию, или я отправляюсь одна?

- У нас ещё пятнадцать минут до начала, - успокаивающе сказал Олег. – А Спасо-Евфимиев монастырь рядом, вон, купола видно.

Я посмотрела дальше по улице: и в самом деле, видно. Стало немного неловко из-за неуместной вспышки, вот характер проклятый! Говорят, в бабушку по отцовской линии, та была как порох.

Гид ждала нас возле входа, и народ почти весь уже собрался. Дамы-бухгалтеры были здесь, и о чём-то уже гида расспрашивали, увидела я и белокурую макушку Леночки, и долговязую фигуру Сергея, и Натальину бейсболку. Чуть в сторонке стояли смотритель охотничьего дома с женой, и я удивилась.

- А Лидия Дмитриевна тут откуда? С нами она не ехали!

- Ну так зачем ей к девяти утра в Суздаль пилить со всеми, а потом в коридоре маяться? – хмыкнул Лёша. – У них машина есть, небось заранее со следователем договорились о времени, она сама и доехали. Раз уж экскурсия за счёт нашей конторы, так почему бы и не присоединиться?

- Действительно, почему? – процедил сквозь зубы Олег. – Странная пара, вообще говоря…

Договорить ему не дали; заметившая нас Галина Петровна замахала рукой и сказала громко:

- Ну вот ещё из нашей группы люди. Вроде бы и все?

- Джамили нет, - ответила Екатерина Григорьевна. – И Рината.

- И Костика.

- Хорошо, - кивнула гид. – Ждём ещё пять минут и начинаем. Пока представлюсь, меня зовут София Михайловна, и ближайшие два часа мы с вами проведём здесь, в музейном комплексе Спасо-Евфимиева монастыря. Потом те, у кого останутся силы, отправятся со мной на территорию нашего кремля, ну, а на музей деревянного зодчества, боюсь, попросту не хватит времени… Итак, начинаем. Монастырь этот был основан в одна тысяча триста пятьдесят втором году суздальско-нижегородским князем Борисом Константиновичем. Первым игуменом обители стал преподобный Евфимий, принадлежавший к кругу духовных собеседников Сергия Радонежского. После канонизации Евфимия в тысяча пятьсот сорок девятом году монастырь стал известен как Спасо-Евфимиев…

Экскурсия текла своим чередом. Рассказывала София Михайловна как надо, интересно и правильно – не заваливая нас датами, не заигрывая натужными шуточками, без лишнего назидания и пафоса. Краем глаза я заметила, что Алексей достал блокнот и делал наброски: лёгкие, иногда в несколько штрихов, зарисовки - башни, церкви, деревья, согнувшиеся под тяжестью яблок, профиль экскурсовода, вдруг крупно цветок в аптекарском огороде…

Минут через двадцать после начала появился Костик. Притёк бесшумно, словно кот, встал рядом с Леночкой, минуту послушал и что-то шепнул ей на ухо. Лена фыркнула, Галина Петровна взглянула на парочку задумчиво и нахмурилась.

Как и было обещано, через два часа мы вновь оказались у надвратной Благовещенской церкви.

С громким «Уф!» Костик упал на скамейку, Леночка приземлилась с ним рядом.

Гид посмотрела на них неодобрительно и повернулась к остальным.

- Итак, есть ли желающие продолжить экскурсию осмотром кремля?

- А там где-нибудь можно будет выпить кофе? – спросила Галина Петровна.

- Конечно! На самой территории есть кофейня, и можно взять с собой.

- Тогда мы идём!

К ним присоединились ещё несколько человек. Я посмотрела на своих сообщников:

- Что скажете?

- Скажу, что никто в кремль не пойдёт, - безмятежно ответил Олег.

- Почему?

- Дойти не успеют, сейчас ливанёт! – и он показал на подкравшуюся из-за крон деревьев и соборных куполов иссиня-чёрную тучу.

Ливануло и в самом деле изрядно, мы только-только успели добежать до того самого «Огурца» и заскочить под козырёк.

- Есть не хочется, - сказала я с сомнением. – Можно посидеть за чашкой кофе, а там и назад ехать время придёт. Мне вот любопытно, где проводили время Джамиля и Ринат, тут всё-таки не Москва, ни клубов, ни шопинга нету.

Алексей пожал плечами.

- Узнаем вечером.

- А если и не узнаем, так не особо надо, - добавил Олег. – Но вот где был Костик и почему опоздал, это да, этим я бы поинтересовался…

- Костик? – я хмыкнула. – Да где он мог быть? Ну, может, в магазин заходил за сигаретами, я по дороге, кажется, «Магнит» видела.

- Может, и за сигаретами, но я бы не отказался знать это точно. Что-то здесь не так, но вот что? - он отодвинул для меня стул за угловым столиком. – Потом обсудим. Садимся, господа и дамы, сейчас все остальные прибегут дождь пережидать.

Он не ошибся: мы едва успели заказать по чашке кофе и мороженому, как зал ресторана заполнился под завязку. За наш стол сели обе бухгалтерши, и разговор о самом незаметном сотруднике «Садов Эдема» увял сам собой.

Алексей Серебряков, художник

На меня накатило неожиданно, едва я увидел высокую квадратную башню с арками, а за ней золотые и зелёные купола, крашеные чёрным и синим мелкие главки, жёлтые кроны высоких деревьев. Блокнот лежал в рюкзаке; я шёл вместе с группой, слушая экскурсовода, иногда останавливался и несколькими штрихами набрасывал то, что особо привлекло внимание. Потом из этого, вполне возможно, получится большая работа… или не получится, потому что загадывать заранее я не люблю и не умею.

Там видно будет.

Хотелось порисовать ещё и в кремле, там я не всё успел сделать, когда ждал Олега с Катей, но все планы перечеркнула невесть откуда взявшаяся туча – сизая и чёрная, она ворочалась, словно живая, заливая темнотой вмиг опустевшую улицу. Дождь, похоже, будет затяжной, на вмиг образовавшихся лужах вскакивали и лопались крупные пузыри. Я быстро выпил кофе, снова достал блокнот и вышел на крыльцо. Дома и деревья под дождём, безлюдный тротуар, кошка, прячущаяся под стоящей машиной…

И над всем этим она.

Туча.

***

Микроавтобус ждал нас там же, где и высаживал, возле здания, где располагался следственный отдел. Дождь не переставал ни на минуту, зонты были не у всех, так что добрались все до машины мокрые и злые. Фыркая, расселись по сиденьям, и водитель спросил:

- Ну что, можно ехать?

- Погодите, ещё не все собрались, - откликнулась Галина Петровна.

Она поднялась со своего места впереди и осмотрела салон.

- Джамили нет, - пискнула Леночка. – И Рината.

- Опять! Позвоните им кто-нибудь, скажите, что ждём десять минут и уезжаем. Потом пусть берут такси.

Джамиля появилась почти сразу, приплыла откуда-то со стороны кремля под большим зонтом, который нёс над ней незнакомый молодой человек. Улыбнувшись ему на прощание, девушка влезла в микроавтобус, огляделась и нахмурилась.

- А Ринат где? – спросила у неё Лена. – Вы же вместе были!

- Понятия не имею, - фыркнула Джамиля и села, воткнув наушники.

- Ладно, я сейчас ему наберу…

Лена принялась тыкать пальчиком в телефон.

- Абонент отключён! – объявила она, подержав трубку возле уха.

- Ещё раз набери! – распорядилась Галина Петровна.

Увы, всё было бесполезно: Ринат не появлялся, а его номер оставался недоступным. Через какой-то время наша монументальная главбух сдалась и сказала водителю:

- Едем. В конце концов, кто не успел, тот опоздал!

И под жидкие аплодисменты микроавтобус тронулся…

В свои выселки мы приехали уже в совершенной темноте. Правда, проливной дождь сменился мелкой всепроникающей моросью, но промокших насквозь путешественников это уже не волновало. Зато все оценили встречу: у дверей нас встречала Лидия Дмитриевна с подносом, на котором были выставлены стопки с водкой и коньяком, блюдца с закусками и большая тарелка с тёплыми пирогами.

- Благодетельница! – завопил откуда-то сзади мужской голос.

Какое-то время мы все ещё толклись у вешалки – переобувались, вешали промокшие куртки, вяло препирались из-за капающей с них воды. В числе последних я вошёл в гостиную и глубоко вздохнул. Здесь было тепло, горел свет и пахло пирогами.

В глубине комнаты в креслах сидели Ирина и незнакомый мужчина, они о чём-то тихо говорили.

Минуточку! Незнакомый? Вовсе нет! Вот сейчас он повернулся, свет упал чуть иначе, и я понял, что этого человека знаю. Ну да, меня с ним Андрей знакомил где-то полгода назад, это его старинный друг и по совместительству адвокат. Вот только не знаю, личный адвокат семьи Таманцевых или юрист компании? Как его зовут, я не вспомню, конечно, имена у меня вылетают из памяти быстрее, чем туда попадают. Кивнув обоим, я развернулся к лестнице, собираясь подняться в свою комнату и отдохнуть после длинного и несколько утомительного дня, но тут Ирина меня окликнула.

- Алексей?

- Да? – я развернулся и подошёл на два шага.

- Познакомься, это Максим Сухоруков…

Мужчина встал, и я вспомнил его окончательно. Он был похож на Дюрера с известного автопортрета с чертополохом, за вычетом длинных волнистых волос, разумеется. Да и одежда несколько отличалась, а вот черты лица и внимательный взгляд – просто один в один. Смешно… Дюрера я люблю очень, так что этот человек как-то сразу стал мне симпатичен.

- Мне кажется, Андрей нас как-то знакомил, - сказал я, протягивая ладонь для рукопожатия.

- Было дело, - весело согласился адвокат. – В конце апреля, кажется. Где-то мы кофе пили в центре.

Ритуал был исполнен, и Ирине на глазах полегчало. Интересно, почему? Она посмотрела на нескольких сотрудников, стоящих между дверью на кухню и лестницей и что-то обсуждавших, поморщилась и предложила:

- Давайте в бильярдную переберёмся, что ли? Поговорить надо, Лёш.

В бильярдной было темно и тихо. Ирина ткнула в выключатель, быстро прошла в глубину комнаты, где стояли диван и кресла, и села. Мы устроились по соседству, она глубоко вздохнула и сказала:

- Не знаю, с чего начать.

- Начни с начала,- посоветовал я. – Как твой турнир?

- Турнир? – она посмотрела непонимающе. – А! Завтра полуфинал, я прошла. Даже если не попаду в финал, всё равно неплохо.

- Поздравляю.

- Спасибо. Но… я хотела про другое. Макс – наш юрист. И семейный, и компании, так сложилось…

- В принципе, это не принято, - пояснил Максим с лёгкой улыбкой. – Но формально не запрещено.

- Так вот, после… после того, как Андрея не стало, я… сразу позвонила Максу.

- Естественно, - кивнул я.

Про себя добавив: «Вот только при чём тут я?».

- Давай я, расскажу, Ириш, - предложил Сухоруков, дождался её кивка и продолжил. – Мы тогда встречались с Андреем по поводу полученного им наследства. В начале апреля умерла его двоюродная тётушка, Елена Владимировна Ван Дорт. Да, у неё голландская фамилия, - кивнул он на мою поднятую бровь. – По мужу, Никласу Ван Дорту. Того давно уже нет в живых, Елена Владимировна вдовела лет двадцать. Детей у них не было, её самый близкий родственник по крови, да и самый любимый – Андрей, сын Вячеслава Владимировича, младшего брата. По завещанию госпожи Ван Дорт Андрей полностью унаследовал её имущество, а там немало – и особняк в Амстердаме, и загородный дом, и счёт в банке… и ещё кое-что.

Не обратив внимания на загадочное «кое-что», я нахмурился.

- Погоди-погоди… В начале апреля, то есть, срок принятия наследства почти истёк, там же полгода?

- В Голландии немного другая система наследования, там три месяца от момента, когда нотариус сообщит наследнику о завещании на его имя.

- И что, неужели Андрей не принял?..

- Да что он, сумасшедший, что ли? – воскликнула Ирина. – Конечно, он сразу же связался с адвокатом Елены Владимировны, а потом и поехал туда, подписал все бумаги.

- М-м, я помню, в начале мая он уезжал, - кивнул я. – Хорошо, так и что? Я тебя поздравляю, Ира, я за тебя очень рад – ты же всё наследуешь?

- Похоже на то… - сказала она. – Ты ж понимаешь, мне бы лучше вернуть моего мужа, чем это вот…

- Понимаю. При чём тут я, о чём ты хотела поговорить?

Тут Максим сделал забавную вещь: встал, тихо подошёл к двери и резко её распахнул. За дверью никого не было. Он удовлетворённо кивнул и вернулся в кресло.

- Не то, чтобы тут был большой секрет, - пояснил Максим, вытягивая длинные ноги. – Все всё узнают, конечно, но не сразу. Видишь ли, помимо денег и недвижимости, Никласу Ван Дорту принадлежало место на Алсмерском цветочном аукционе, так называемая кнопка. Конечно, в последние годы Елена Владимировна отошла от дел и не участвовала в торгах лично, там есть управляющий или брокер, не знаю, как голландцы это называют.

- А придётся узнавать, - мрачно произнесла Ирина. – Дело в том, Лёша, что я хочу туда поехать и попробовать поиграть в это сама. Лично. Без посредников.

Я присвистнул.

Об Алсмерском цветочном аукционе я только слышал краем уха, особо не интересовался, просто показалось занятным, откуда берутся в нашем бизнесе эквадорские розы и израильские хризантемы. Информация впечатляла: ежегодный доход в почти два миллиарда евро, три миллиарда штук роз, тюльпанов и прочих фиалок, которые реализуются через аукцион за год, необходимость принять решение о покупке за одну-две секунды…

- Ты правда хочешь во всё это ввязаться? – спросил я с некоторым ужасом. – Вот эти вот дикие деньги, каждый день с шести утра, мгновенное принятие решения?

- Хочу, - кивнула она. – Сперва, конечно, потренируюсь на кошках, то есть на веб-шоп, а потом… - глубоко вздохнула и закончила. – Да, хочу. Не могу оставить всё так, как и было. Андрея нет, и мой мир должен измениться.

- Ну… даже не знаю, что сказать. Прими моё восхищение. Я бы не рискнул. Погоди, а «Сады» ты что, и в самом деле закроешь?

- Нет, Лёша, конечно, не; это я просто Галину Петровну осадила, чтобы не зарывалась. «Сады» я хочу оставить, но сильно модернизировать, раз уж есть возможность сидеть на первых руках[3]. И прошу тебя взять управление фирмой на себя.

Рот у меня открылся сам собой, наверное, впервые в жизни.

- М-меня? – спросил я глупо. – Ир, я не потяну!

- Потянешь. Вот вместе с Максимом и будете тянуть.

- Это ещё не завтра, Алексей, - улыбнулся Сухоруков дружески. – Пока Ира вступит в права наследства, пока там всё примет… Ситуация непростая, права Андрея ещё не были полностью подтверждены, и мне придётся ой как побегать. Ты пока присматривайся, изучи финансовые и товарные потоки. Наверное, придётся расширяться, склад арендовать… Подумай, не спеши отказываться! Я понимаю… мы оба понимаем, что ты в первую очередь художник. Ну, считай, что это такой художественный эксперимент, иммерсивный театр.

- Я должен подумать, - покачал я головой. – Такие вещи сходу не решают. Прежде всего, я не бизнесмен и никогда им не был…

- Ты внутри фирмы, - голос у Ирины был жёстким. – Ты свой. И тебе я доверяю. Думай, поговорим по возвращении в Москву.

[1] Принцип Локара: каждый контакт оставляет след.

[2] Воскресенская церковь (1776) привезена из с. Патакино Камешковского района. Церковь ярусная "клетского" типа, построена "кораблем", т.е. все ее части - алтарь, основной объем, колокольня, западное крыльцо - вытянуты по одной оси. Основная часть - это "восьмерик на четверике" с невысокой восьмигранной крышей.

[3] На первых руках – непосредственно возле источника товара или сведений.