ГРЭЙ

ПРОЛОГ

Маленькая Оля стояла на тротуаре рядом с отцом и с типичным детским любопытством рассматривала небольшие объявления на баннерном столбе. Тут же находились два больших, немного поцарапанных железных жёлтых ларька и товарищи из Средней Азии, что предлагали в них, один овощи, а другой спиртное и сигареты. Отец Оли, Степан Игнатьевич, сухой сорокалетний мужчина в болоньевой куртке, в это время покупал продукты в одном из тех самых ларьков и неумело торговался там за виноград и яблоки. Девочка разглядывала столб, но вскоре ей это наскучило, и она принялась рассматривать ларьки, наконец, повернулась и окинула взором поток машин, быстрых, словно суетливо торопящихся куда-то по своим делам огромных насекомых.

Внезапно рядом со вторым ларьком остановилась большая чёрная машина. Из неё немедленно, хлопнув дверями, грубой и решительной походкой вышли два мрачных субъекта, один в длинном красивом драповом пальто, а второй в спортивных штанах с полосками и ветровке. Эти «джентльмены» рванули за ларьки, в сторону рынка, а Оля разглядела в машине ещё трёх человек. Вскоре, двое, что были на заднем сидении, также покинули машину и направились ко второму ларьку. Оля с удивлением увидела, что они связаны друг с другом наручниками, и у одного из них, одетого в синюю форму, как у курсанта военного училища, жилистого крепкого молодого парня лет двадцати… чёрное как крыло ворона, оружие в кобуре под курткой. Снаружи торчали рукоятка и курок.

Она сделала несколько шагов по направлению к этим двум господам, как вдруг… один из них, тот, другой, что был без оружия, обратил на неё внимание. Он посмотрел на девочку серыми глазами и улыбнулся. Оля никогда в жизни не видела более грустной улыбки. Это была улыбка обречённого человека, вымученная, словно выстраданная, но в то же время невероятно добрая. Он словно рассматривал её и тихо плакал в душе.

Второй человек, кто с оружием, выбирал товар и что-то ехидно обсуждал с продавцом, шутил и понтовался. Олю этот субъект не интересовал совершенно, а вот этот с такими грустными серыми глазами и такой обречённой улыбкой…

— Девочка, подойди ко мне, пожалуйста… — внезапно позвал он её.

Оля подошла поближе и рассмотрела человека. Это был мужчина лет сорока, с небритостью и узким серым лицом, красивым, но чисто по-мужски. Выдающиеся вперёд скулы, грубые черты лица, маленький подбородок. В плечах конвоируемый не был широк, а скорее наоборот. Росту — среднего, руки — серые, словно после работы, и на его левом запястье Оля ещё увидела жёсткие следы от наручников, такие красные полосы, выдавленные в коже. Другая рука оставалась скованной с рукой стоявшего рядом бандита. Одет человек был в дорогое кожаное пальто, красивые клетчатые брюки и белую как снег рубашку.

«Это, наверное, фокусник» — почему-то подумала Оля: — «он артист и работает в цирке»

— Девочка, подойди сюда. Я прошу тебя… — то ли сказал, то ли проплакал этот мужчина.

— Зачем? — спросил ребёнок.

— Я хочу пообщаться с кем-то перед смертью. Хоть с тобой, например.

Оля изумилась и спросила:

— Ты скоро умрёшь?

— Да, я скоро умру… Оля? Тебя зовут Оля?

— Да… откуда ты знаешь? — спросила изумлённо девочка.

— Это несложно. Я много знаю… Я много знал и много грешил. А сегодня я скоро умру. За все свои прегрешения. Буду наказан. И ничего с этим не сделать… Скажи, сколько тебе лет?

— Семь… — осторожно ответила Оля.

— А мне сорок восемь, и меня зовут Александр. Саша.

— Очень приятно… — робко ответил ребёнок.

— Ты удивилась, что я знаю твоё имя. Дело в том, что я маг. Волшебник, Колдун. Я могу творить чудеса.

— Как ты можешь творить чудеса, если у тебя руки в наручниках?

— А всё равно что-то получится. Подойди ко мне поближе. Прошу тебя, возьми меня за руку.

Оля как загипнотизированная подошла и взяла этого странного человека за его вторую, свободную руку. Тот в ответ закрыл глаза и подумал несколько секунд.

— Ты очень способная девочка и очень умная. А ещё у тебя есть дар, и он раскроется через пятнадцать лет. Ты тоже маг, как и я, но не такой сильный.

Он посмотрел на неё внимательно и улыбнулся:

— У тебя красивые каштановые волосы и зелёные глаза. В Средние века тебя бы приняли за ведьму… Но… ты не та девочка, что спасёт меня…

— А кто?

— Та, кто спасёт меня?

И тут второй парень дёрнулся, внезапно увидев возвращающихся двух субъектов, тех самых, что вышли первыми.

— Та, кто спасёт, будет звать меня «Грэй», она родится через шесть лет после моей смерти… — скороговоркой произнёс этот странный мужчина с серыми глазами.

В этот момент высокий мужик, в пальто, изумлённо увидев их общение, показал рукой на Сашу, а второй, здоровый бык, уже в спортивных брюках обалдело уставился на собеседников:

— Батя! Во, мля в натуре? Он уже успел тут с ребёнком познакомиться… епать! Ты куда смотрел, балда? — обратился он к конвоировавшему Александра бандиту в форме курсанта.

— А я ничего не слышал… Они, чё познакомились?

— Ротозеи… — презрительно фыркнул человек в драповом пальто. — Положили бы сейчас всех, как пить дать! В машину!

— Я в натуре ничего не слышал… Маг, ты чё? Как ты меня провёл? — обратился провинившийся бандит к Александру, а тот дёрнулся и обратился уже к главарю:

— Подожди! Ромов, прошу тебя…

— Просить скоро будешь у архангелов, а не у меня! — ответил ему главарь. Тут он бросил взгляд на Олю, такой суровый и спокойный, как у волка, и та испуганно отошла на несколько шагов, взяв за руку отца. Ромов хмуро покачал головой, но ничего не сказал.

— Оля… запомни… меня звали Александр… — тихо сказал девочке уводимый в небытие человек. После чего он был грубо и бесцеремонно запихан внутрь машины бандитами.

Машина тронулась, и Оля, проводив её глазами, внезапно поняла, что никогда больше не увидит этого человека. Тут ребёнка взял за руку отец.

— Александр… Его звали так, — сказала девочка.

— Пойдём Оленька, нас ещё мама ждёт.

— А кто эти люди, пап?

— Какие-то бандиты. Но это уже не наше дело…

— Ну, пап?

— С ним всё будет в порядке, Оля! Это все игра. Они чуть-чуть поиграют и поедут домой.

— Игра??

— Взрослые дяди играют в свои игры. «Зарница», но по-взрослому. С ним всё будет в порядке. Это такая игра… игра…

***

Машина, а это был «BMW» модели E34, ехала очень долго. Когда уже сворачивали с трассы у Лудони, притормозили и один из сидевших в ней людей, тот с кем у ларька был связан наручниками Александр, выскочил и, попрощавшись с остальными, пересел в стоявшую на самой своротке милицейскую «пятёрку».

— Олег, бывай! Удачи тебе не желаю, но… работай! — кивнул человек в драповом пальто.

— Малый, скока ещё ехать? — поинтересовался у водителя второй пассажир заднего сидения, перебрасывая наручники на себя и конвоируемого.

— Я не знаю, Серёга, — ответил водитель, — ты у чёрта нашего лучше спроси.

— Слышь, ведьмак, сколько ехать, напомни? — прожевал презрительно Ромов.

— Тридцать километров, Тёмный, — вяло ответил Александр.

Авторитет кивнул, и машина тронулась дальше.

— Что-то ты грустишь, ведьмак? — полюбопытствовал Сергей, — видать силы тебя оставили? А это плохо…

Саша ничего не ответил, а Ромов мрачно бросил:

— Следи за метлой…

Через полчаса езды по лесной дороге машина остановилась, и из неё вышли трое: Ромов и оба пассажира с заднего сидения. Водитель остался.

— Пётр, в общем, ждёшь нас, пока не обернёмся. Будем примерно через час.

— Закапывать будете?

— Кого? — подозрительно спросил Ромов.

— Ну, труп этот, лопату-то возьмёте?

— А зачем? Канистры должно хватить.

— Бензин дорогой, бать, тратить на чёрта…

— Нормально, Малый. В Средние века с ними так и поступали. Отпускали все грехи и жгли! — усмехнулся высокий человек, встретившись глазами с улыбающимся Сергеем.

— Пошли, ведьмак! Не озяб? Скоро согреешься! — весело протараторил Серый и дёрнул Александра за руку.

Ромов тем временем обошёл машину и достал из багажника канистру на пять литров, но при этом наполовину пустую, и ещё зачем-то небольшую кирку, обычное кайло, каким часто работают на шахтах.

— В общем, ждёшь нас и никуда не уезжаешь! — приказал в последний раз Ромов и кивнул второму спутнику: — пошли!

***

Шли они долго, почти сорок минут.

— Кругами нас водишь, что ли, ведьмак? — спросил Ромов.

— Нет… — пробормотал Александр.

— Давай, заканчивай туризм. Ближе к цели.

— Бать, а у него поджилки трясутся, натурально. Зябко, видать, в кожанке…

— Сколько ещё идти? — не реагируя на Сергея, спросил Ромов.

— Тут… тут осталось метров сто. Вы снимите по…

— Что!?

— Хочет, наверное, чтобы мы наручники сняли, — ответил за Александра Сергей.

***

Когда они подошли к месту, Александр опять попросил, чтобы с него всё-таки сняли наручники. Ромов помотал головой извлёк из-за пазухи пистолет, и немедленно его взвёл.

— Иди, показывай место.

— Константин… Подожди… — приговорённый к смерти остановился.

— Ну что такое? Чего ждать? — спросил Ромов.

— Подожди… Прошу тебя.

— Ну что ещё?

— Дай мне шанс оправдаться.

— Сашенька, — стальные глаза Ромова уставились в упор на Александра, — тебе и так уже дали столько шансов оправдаться… Ни одному человеку так много не давали. А ты всё скулишь, как собака… Зачем? Какой тебе шанс ещё?

— Я иначе не покажу вам место.

— Чего?? Что ты там прошипел, ведьмак? — изумился Ромов.

— Я не дам вам места… пока…

Ромов в ответ схватил его за шею и сжал что есть силы.

— На колени, крыса… Знаешь, что будет с тобой, если ты сейчас не покажешь мне его? Тебя зароют, но уже по частям. Сначала руки… Затем ноги. Ну и ещё полтуловища… А в завершение я сниму с тебя скальп. Вот так ты будешь умирать. Неторопливо. Понял?

— Оно перед тобой, Тёмный. Прямо перед тобой.

— И где?

— Здесь. Под твоими ногами.

Стальные глаза Ромова сузились в щёлки.

— Не верю, ведьмак. Нет, не верю.

— А ты поверь, — предложил Александр.

— Нет, Сашенька. Нужны ещё доказательства. Ты… ты поползай здесь немного на карачках. Покажи мне точно. Веточку можешь воткнуть. А я уже обмозгую, как с тобой поступить: сразу перекрестить, или время дать на исповедь.

— Сними наручники, прошу тебя…

Ромов хмуро кивнул, и его напарник снял с себя и пленника наручники, вместо этого поднял с земли кирку и канистру. Последнюю, правда снова на землю, но кирку сжал в руке. Александр сделал несколько шагов, потирая правой рукой левое запястье, и развернувшись лицом к Ромову, произнёс:

— Костя. Они здесь. Под моими ногами.

— Ты не юлонишь? — спросил Ромов.

— Нет. Здесь всё…

— Сколько метров?

— Глубина?

— Да!!

— Пять метров…

— Врёт! — крикнул напарник Ромова. — Как пить дать, врёт! Здесь не было никогда реки, и не могло намыть такой глубины по-любому.

— Тихо, Серый, остынь малехо… — урезонил друга авторитет.

— Была река, она ушла сто лет назад. Сменила русло, — пояснил Александр.

— А если даже так, то сколько там? Расплатиться хватит?

— Там в пять раз больше, чем я вам должен, чисто по описи.

— Да врёт он, батя… — скривился Серый.

— Сам вижу, — Константин задумчиво посмотрел в глаза приговорённому человеку: — по глазам вижу, брешет, конечно. Накинь ему браслеты, так, чтобы были за спиной, и поставь исповедоваться.

— Сделаю! — кивнул Сергей, выполняя приказ.

— Слы-ышишь меня, ведьмак… — потянул Ромов.

— Слушай лучше ты, — перебил его Александр. Авторитет крайне изумлённо посмотрел на наглеца, а его собеседник продолжил. — Я хочу жить. Понял? Также как и ты. И даю тебе за это деньги. Много денег. Плачу за свою жизнь. И если ты не врун, а достойный и ответственный за свои слова человек, ты дашь мне шанс. Здесь всё. Прямо под моими ногами. На глубине пяти метров. Я это чувствую. Дай мне уйти и забирай всё, что тут есть.

— А иначе? — Ромов прокомментировал последнюю фразу. — Слова одного не хватает. Что будет, если у нас не срастётся?

— А иначе? Тогда я тебе отомщу, Ромов. Через много-много лет, — Внезапно громким и чётким голосом произнёс Александр. — И время не имеет значения. Всё может кончиться для тебя очень плохо. Вот так, Тёмный. Это мои слова.

— Как ты будешь мстить, если станешь дохлым? — полюбопытствовал Ромов.

— Узнаешь, через много-много лет. Верь мне, Тёмный. Отпусти меня. И забирай все деньги. Мне оставь всего лишь жизнь.

Тёмный, усмехнувшись, убрал пистолет в кобуру и вместо него достал складной нож с черепом на рукоятке. Александр, заметив эту рукоятку, на несколько секунд задумался о чём-то, словно не относящемся напрямую к текущей ситуации.

— Я тебе сейчас вырежу твои очи чёрные, чтобы не моргали и не смотрели на меня так нагло, Саша, — вернул его в реальность Ромов.

— Кончай его, батя!

— А ты не скули. Тебе слова не давали! — резко одёрнул Сергея главарь банды.

— Думай сам, — твёрдым голосом ответил Александр и повернулся к врагам спиной. — Думай сам. Думай… Решай… Ромов…

Ромов хмыкнул, покачал головой и отвернулся на секунду в сторону, и тут…

Сергей со всей силой ударил стоящего перед ним Александра киркой по голове!

— Дуранулся?! — проорал в ужасе авторитет.

— А какая разница? Нет никакого клада! Эта сука пудрит нам мозги!

— Это я здесь решаю, есть или нет…

Александр покачнулся, и по его лицу, а прямо на кожаное пальто потекла кровь. Много крови. Кровь залила глаза и покрыла щеки… Он закачался, что-то простонал и… усмехнулся. А затем рассмеялся…

Оба бандита изумлённо посмотрели на убитого ими человека, который, несмотря на страшную рану на голове, продолжал как ни в чём не бывало стоять, да ещё смеяться.

— Батя… чёрт, на хер… — прошептал Сергей.

— Напрасно, Ромов, — твёрдым голосом сказал Александр. — Ты дурак! Какой ты дурак… Ты…

И в следующую секунду авторитет перерезал ему, стоящему на коленях и уже истекающему кровью, горло.

***

Спустя почти три часа два человека вышли, наконец, обратно, к машине.

— Чего так долго? Обещали за час обернуться… А где этот… Ведьмак? С ним готово?

— Ведьмак — всё, — подтвердил Ромов и кивнул: — тронулись!

— Чёрт остался без могилы! — весело болтнул Сергей, и машина завелась.

— Совсем так бросили?

— Нет, пожгли чуток, и веточками прикрыли… — Константин задумчиво посмотрел куда-то вдаль. — Пожгли… Опознать думаю, никто не сможет. Документы все у нас. Да и кто его найдёт?

— Батя, а почему всё-таки… — начал осторожно водитель.

— Бог не велел, Малый, — ответил задумчиво Ромов, — Бог не велел таких хоронить. Потом поймёшь.

— А… ну ладно. Аминь, раз так! — кивнул Пётр, и машина медленно по грунтовке покатилась домой.

Прошло двадцать три года…

Часть первая. "Школьница" 1. ХИТРОСТЬ АНТОНА

Весна в этом году в Северной Пальмире оказалась на редкость спокойной и тихой. Без инея, без внезапных морозов под минус десять в марте и без холодного обжигающего ветра, рваного и колкого, как два года назад. Капли падали с крыш на землю прямо в лужи, а вороны важно расхаживали рядом с голубями, что кормили мрачноватые бабули на лавках. Дети бегали и играли в песочницах, освободившихся от снега полностью и целиком, сразу и навсегда. Удивительно чистая, безморозная питерская весна. Прозрачный воздух и щебетание множества птиц, говорящих друг другу какие-то им понятные вещи.

Вот промчались три иномарки, одна из них огромный «Land Rover»… Вот прошагала семья с ребёнком пяти лет, что всё время смотрел на родителей и о чём-то спрашивал… И капли, капли, капли равномерно и тихо, как часы… Быстрым шагом идёт высокая девушка в сиреневом драповом пальто. Кто это? Наверно, Камилла Хвостова из 9-го «Б». У неё математический склад ума и редкостные способности в программировании. Камилла хочет поступить на физмат, а после вообще переехать в Москву, жить там и сделать карьеру. А куда она тогда спешит? Домой? А что её ждёт дома? Наверное, мать-одиночка, что лелеет дочь и мечтает о её будущем в большой серьёзной фирме, а пока получает деньги от бросившего её десять лет назад гражданского мужа, банкира.

Дальше мы увидим группу парней из 10-го «А» класса: Сергея, Матвея и Антона. Антон Павлинский тоже из богатой семьи, как и Камилла. Он высокий отзывчивый парень, совсем не грубый или испорченный, как большинство подобных ему сверстников. Его отец — директор одной солидной строительной фирмы. Умный человек, воспитавший отличного сына. Матвей Новосельцев любит всё преувеличивать, а ещё зависать в «F.E.A.R», и подписываться в скайпе «Emperor_universe». Сергей Рогов, коренастый и спортивный, в отличие от «слабохарактерного», как все считают, Матвея. Он задира и любитель поучать с важным видом «эксперта», особенно когда рассказывает что-то про политику или «дела в Рашке». Но они не пройдут мимо, а остановиться у ларька. Зачем? Может просто поговорить, а может подождать кого-то…

Дальше мы увидим хорошо одетую пару: мужчину лет пятидесяти, в белом костюме под пальто, с английской тростью в руке и красивую стройную женщину в норковой шубке с жемчужным ожерельем на длинной шее. Они важно прошагают мимо, обсуждая какие-то им одним понятные дела в неком «Братстве».

Ещё пройдёт несколько невзрачных персонажей, на которых обычно никогда не обращаешь внимания, группа каких-то таджиков или очень мрачных бородатых людей, спешащих с утра на стройку в соседнем районе.

И вот, наконец, мы увидим её, Аню Звягинцеву, худенькую девочку с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу, карими глазами, одетую в фиолетовую курточку и синие рваные джинсы, ученицу 9-го «Б» класса, одноклассницу Камиллы Хвостовой. Но она не идёт по улице… нет, она стоит на остановке, словно ждёт кого-то. Кого? Может быть, Антона, с кем познакомилась полгода назад, когда тот пригласил её на день рождения? Но нет… не его. Она просто погружена в свои мысли и думает о чём-то, лишь одной ей известном.

Антон, несмотря на заморозки, был в одной дорогой кожаной курточке, без свитера под ней и без шапки на голове. Он оторвался от разговора с друзьями и подошёл к Ане. Посмотрел на неё, улыбнулся, но она продолжила изучать проезжавшие машины и остановившийся автобус. Антон задумался, и резко подскочив, сел рядом с ней на скамейку.

— Привет!!

— Ух, ты! И как же ты здесь оказался? — ответила Аня, словно выйдя из какого-то медитативного транса.

— Так, иду, смотрю и вижу ты… Одна? Кого ждёшь? Автобус?

Аня улыбнулась и ехидно ответила, словно всю жизнь ожидала этого вопроса:

— Да нет, тебя.

— У… смотрю, у тебя какие-то новые джинсы. Серьёзно стала относиться к вопросу одежды?

Аня испуганно посмотрела на свои ноги, туфли и джинсы, и присев рядом и удивлённо спросила:

— Хмм… Ну, ты даёшь! Тебя джинсы мои интересуют?

— А почему нет? Тоже, кстати, тема для разговора. История джинс, эволюция джинс… Целая история связана с предметом одежды. Ты знаешь, джинсы изначально были одеждой мексиканских крестьян и делались совсем не из такой тонкой материи?

— Как ты забавно сказал «тонкая материя». Как это может соотноситься с одеждой?

— Это что! Начиная с античных времён, джинсы… пардон, одежда являются частью философии людей. Например, в Риме нельзя было простолюдину носить пурпурные тоги. Ты знаешь, почему?

— Нет, наверное, расскажи.

— Пурпурные тоги могли носить лишь аристократы. На каждую тогу уходило до десяти тысяч моллюсков, из которых вытягивали особую субстанцию для покраски…

— Это очень интересная история, откуда ты её знаешь? — резко прервала парня Аня, словно решила разом прекратить разговор об одежде.

— О! Я очень много знаю. Я, например, знаю, что ты не любишь Ктулху.

— Хм-м-м. А кто это?

— Это такой важный монстр. Он обитает под водой, на самом дне океана и влияет на судьбы мира. Каждая личность, когда начинает общаться с Ктулху, обретает от него силу и знания, но в обмен отдаёт часть души.

— Ты его сам придумал?

— Конечно, нет. Это придумал сэр Лавкрафт. Американский писатель двадцатого века.

— Американский? А почему тогда «сэр»?

— А потому что ему дали звание лорда за его произведения и приняли в Бирмингемском дворце.

Аня посмотрела на Антона очень внимательно, её губки сложились лёгкой усмешкой.

— Ты почему так плохо оделся? — внезапно спросила она.

— Ну хочу рассказать тебе про него…

— Нет, ты смотри, ты весь дрожишь. Тебе холодно?

— Нет… Нет конечно! Порядок, путём…

— Не ври. Ты…

Она взяла его за руку и осторожно поцеловала лоб.

— Бог мой, ты вообще думаешь о чём-то, кроме Ктулху?! Скорее пошли домой!

— К тебе?

— Ну, конечно. Ты, что… Хочешь простыть? Слечь с воспалением лёгких? Бежим быстрее!

— Ну как скажешь! — притворно удивился юноша.

Они вскочили, Аня схватила свою сумку, а Антон кивнул друзьям мол «всё в порядке, система работает!». Друзья, тут же что-то проворчав друг другу, лихо двинули в сторону Третьей Линии, где у Матвея была комната в многокомнатной квартире, оставшаяся от бабушки, место для непрерывного зависания в компьютерных играх и отдыха с пивом. Антон вдруг внезапно для девушки остановился и рванул в цветочный ларёк.

— Ты куда? — изумлённо спросила Аня.

— Ань, сколько тебе выбрать цветов?

— Я… сколько… Черт! Ну почему парни думают о такой ерунде? Ты весь промёрз до пяток, и тебе нужно идти прямо сейчас греться.

— Но я не могу заявиться к тебе без подарка. Джентльмен так не поступает.

— Ну, хорошо! Выбери тогда пять роз.

Уже в ларьке Антон переговорил с продавщицей и бросил Ане:

— Выбирай сама одиннадцать штук!

— Ты 1? Зачем такие расходы? Я выберу пять!

***

Они быстро пошагали по 1-ой линии в сторону Аниного дома на Тучкова 11.

— Допустим, а что ты можешь рассказать про этого Ктулху. Какой он? — внезапно спросила девушка. — Что у него в душе? Он любит людей или ненавидит? С какими чакрами он связан, с добрыми или злыми?

— Ну, я думаю…

— Ты не должен думать, ты должен знать, если начинаешь об этом разговор. Всё заранее знать. А я должна слушать тебя, раскрыв рот. Так, как будто никто и никогда мне больше ничего такого не расскажет. Тогда я буду понимать, о чём ты говоришь. И ещё, почему ты спросил про мою одежду, я так и не поняла?

«Да потому что только ты можешь так нелепо одеться: джинсы с разрезами поверх колготок» — весело подумал Антон, а вслух произнёс:

— Понравилось, как ты одета. Никогда так прогрессивно не одевалась.

— Мужчина вообще не должен думать об одежде, если он мужчина. А оделась я так, потому что мама мне их вчера купила. Сделала мне подарок и захотела, чтобы я непременно именно сегодня их и надела.

— Смешно!

— Нет, скорее грустно.

Дома, когда они пришли, Аня сразу же заметила, что под курткой у Антона одна рубашка. И ещё — мальчик дрожит, буквально как в лёгкой судороге.

— Господи… Скорее в ванну! Я наберу тебе воду прямо сейчас. Как ты мог так безобразно одеться? Ты что, не слышал по радио, какая будет погода?

— Да… возможно прокололся… Знаешь, думаешь утром об одном, — бах! И погода меняется.

— Не сочиняй! Погода весь день и уже всю неделю прохладная. Ладно! Чёрный чай, лимон, горячая ванна!

— Цветы…

Аня задумчиво взглянула на друга…

— Цветы сейчас не важно. Важен ты. Брось их в кухне, ими я займусь позже.

Она примерно минут пятнадцать набирала воду, а Антон в это время осматривал гостиную. Двухкомнатная квартира Звягинцевых, была отделана в брутальном стиле «позднего совка». Дремучая советская мебель, «чешский гарнитур» 90-ых годов, три шкафа с книгами, сервант… На противоположной стене часы с кукушкой, а чуть ниже фото родителей Ани, сделанное где-то на море: мать — улыбающаяся светловолосая молодая женщина, а рядом отец — такой крупный весёлый коротко постриженный человек лет сорока. Чуть ниже – фотография, где самая маленькая Звягинцева в красной курточке с букетом хризантем и гладиолусов в руке, идёт в первый класс. Павлинский задумался и перевёл взгляд на сервант, а там увидел снова фото отца в форме подполковника милиции, а рядом ещё фотографию голенькой Ани, меньше годика, лежащей на животике, улыбающейся и таинственно смотрящей на зрителя. Антон не решился достать фотографию девушки из-за стекла, однако присмотрелся и заметил сделанную наискосок красным фломастером надпись: «спасибо тебе, пап!». Юноша о чём-то задумался, прочтя это, и огляделся вокруг. Ещё в комнате были старый транзисторный телевизор «Sony» с диагональю 21 дюйм, а на подоконнике стояла весьма потёртая большая серая магнитола «Panasonic RX» с двумя наклонными треугольными колонками, тоже времён 90-ых. Он глянул на соседний стеллаж и увидел там огромную коллекцию CD-дисков, популярных западных композиторов и рок-музыкантов, причём сама подборка говорила о довольно развитом вкусе неизвестного меломана.

— Это все папа, он собирал, — услышал Антон из-за спины и вздрогнул от неожиданности.

— Отец?

— Да… Мы ничего не трогали с того времени. Всё так и осталось.

Антон обнял девушку за талию, а та пару секунд смотрела на стеллажи, затем резко встрепенулась и убрала его руки.

— Всё, готово! — воскликнула она.

Антон зашёл в ванную, и Анна резко приказала:

— Так, раздевайся полностью, одежду я после заберу. Попробуй воду локтем.

— Блин, а она горячая! — ответил Антон, потрогав воду.

— Так надо, не спорь.

Антон начал расстёгивать рубашку. Аня замялась, смотря на юношу.

— Когда разденешься, позовёшь меня, и я заберу брюки и рубашку. Положу на батарею, согреть.

Спустя пятнадцать минут она постучалась в дверь.

— Антон…

— Всё норм? Путём, заходи, если хочешь?

Девушка замялась, не решаясь войти.

— Заходи, не бойся!

Аня осторожно посмотрела в щёлку, и лишь после этого вошла. Антон сидел в ванне, обхватив колени руками.

— Тебе хорошо? Ты уже оттаял? Не вставай! Не вздумай вставать! — испуганно прервала она его попытку пошевелиться и даже зажмурила при этом глаза.

— Да ладно! Я сижу…

— Антон, принесла тебе чай. Очень горячий, пей осторожно. Ещё приготовила на кухне поесть и глинтвейн.

— Ты умеешь делать глинтвейн?

— Я ещё много чего умею. Мы уже десять лет живём с мамой одни, — сказала Аня и, поставив на табуретку чай, забрала одежду юноши.

***

Спустя примерно час, Антон сидел на кухне в бархатном халате аниного отца и пил глинтвейн. Девушка расположилась напротив и смотрела на своего друга.

— У тебя, Ань… нормальная хата… — задумчиво произнёс «золотой мальчик».

— Ты шутишь?! У тебя в пять раз больше. А у твоих родителей ещё больше. Они тебе машину ещё не купили? У меня такой ужас…

— Да не… вообще нормальная хата, — ответил Антон, переведя взгляд на букет цветов, стоявший на подоконнике. Там было тринадцать бордовых роз!

— Зачем такие расходы, Антон? — спросила Аня. — Я не понимаю, ты потратил на меня две тысячи рублей.

— Забудь! Ерунда!

— Для тебя может быть ерунда, но мы… В нашей семье не привыкли к такому дикому расточительству.

— И с какой стати оно «дикое»?

— А зачем ты вообще стал говорить со мной о Ктулху там, на остановке? — решила переменить тему девушка.

— А почему ты вообще там сидела на остановке?

— Я всегда там сижу после учёбы. Мне нужно. Понимаешь. Это мне необходимо. Не могу объяснить. Нужно и всё.

— Да ладно, прости… Просто спросил…

— Скажи, Антон. А зачем всё-таки эти цветы и почему их… тринадцать?

— Мне подумалось… Мне показалось, что тебе понравится такое число.

Аня улыбнулась.

— Я угадал? — спросил юноша, почувствовав паузу.

— Да! Молодец! Но ещё хорошие числа: двадцать три и семьдесят два.

— Двадцать три демона в ближнем окружении Люцифера и семьдесят два отряда армии «повелителя мух» — согласился Антон.

Аня ещё более изумлённо и даже немного восторженно посмотрела на юношу.

— Ты это в интернете прочёл?

— Да нет, в книге.

— Ты знаешь, как понравиться девушке, — ответила она задумчиво.

Антон довольно откинулся на стуле к стене, и тут же решил «усилить впечатление»:

— А знаешь, кого ты мне напоминаешь? — спросил он.

Аня сразу же сжалась в комочек как мышка, почувствовавшая опасность. Антон, уловив напряжение девушки, тут же объяснил:

— Из актрис Голливуда ты больше всего похожа на Кристину Риччи!

— Что?! Спасибо… — поперхнулась Анна. — Да уж…

— Нет, я о другом. На маленькую Кристину Риччи.

Аня ещё раз поперхнулась.

— Уэнзди Аддамс, — закончил Антон объяснение.

— На неё?? Правда? — в шоке произнесла девушка.

— Чёрная отшельница…

— Спасибо! Но когда ты говорил о Ктулху, я понимаю, ты хотел произвести на меня впечатление… Прошу тебя, больше никогда не читай статей из википедии. Их авторы совершенно ничего не знают и пишут всякую чушь.

— А ты знаешь?

Аня улыбнулась и начала быстро говорить, словно читать стихи:

— Аббадон, Абигор, Адрамалех, Агварес…

Азазель, Аластор, Асмодей, Ахерон…

Барбатос, Бегемот, Бельфегор, ещё Бес…

Баал…

— Бес, по–моему, просто бес, а не личное имя демона?

— Нет, не так! Это рассыльный Ада. На вроде Гермеса в античной мифологии.

— Не знал…

— Валафар, Велиар, Вельзевул, Верделет…

Гласиалаболас, Гомори, Дагон, и Дюббук…

Залпас, Зепар, Инкубус…

— Хватит!

— Что «хватит»?

— Хватит «стихов»! Лучше расскажи о каком-нибудь из них, отдельно.

— И о каком тебе рассказать? — таинственно спросила «чёрная отшельница».

— Ну о последнем. Как его… Инкубуде…

— Инкубусе! А это и есть тот демон, который соблазняет нас, женщин.

— И как же это у него получается?

— Тебе лучше знать, — улыбнулась Аня.

***

В комнате у Ани находились кровать, столик, два шкафа с книгами. Вся мебель старая, «совковая», в понимании молодых людей.

— Сколько же у тебя книг? Ты все их читала?

— Да! По большей части.

Антон присмотрелся и увидел на полках корешки самых разных эзотерических или мистических книг.

— Блаватская, Папюс, Зенковский, Паральцес… Жан-Батист Виллермоз — зачем тебе такие манускрипты?

— Я знаю, моё увлечение выглядит странно, но поверь мне…

— А это что?! — поражённый Антон увидел на столе у Ани, рядом с ноутбуком толстенную книгу в твёрдом переплёте «Дьявол. История сношений человека с дьяволом», питерского издания. Удивлённо раскрыл её и начал читать, как будто увидел какую-то совершенно ужасную и чудовищную вещь…

— Прошу тебя. Не надо, прекрати. Закрой. Антон! Я не хочу, чтобы ты смотрел эту книгу. Посмотри, пожалуйста, что-нибудь другое.

— Да ладно, я не собирался смотреть.

Аня задумалась, и вдруг внезапно прильнула к телу юноши и обняла его за пояс. Антон был выше Ани примерно наголову. Он смотрел на её чёрные волосы и через халат чувствовал все напряжение девушки. Тут она глянула ему в глаза, а он в ответ предложил:

— Хочешь, могу подержать тебя на руках? Тебе понравится.

— Да, наверное, — согласилась Аня, и Антон чуть присев, принял девушку на руки, поднял, и они чуть покружились вдвоём.

— Ты такой сильный, я не ожидала!

— Да нет, это не я «такой сильный». Это ты такая лёгкая, — объяснил Антон.

Они медленно опустились на кровать, и юноша поцеловал девушку в щеку. Она села рядом с ним, и её спутник предложил сыграть в игру «послушай моё сердце!». Игра вызвала у Ани восторг, она с радостью сунула руку под халат Антону и с наслаждением прислушалась к его сердцебиению.

— Как оно стучит? Я даже не думала, что сердце мужчины стучит так громко.

Она не выдержала, распахнула халат юноше до пояса и послушала, уже прильнув ухом.

— Какое сильное сердце. Тум! Тум! Тум! Как поступь какого-то большого дикого животного.

— Дашь теперь послушать твоё?

— Конечно… — Аня замялась, — нет, не сейчас.

— Чего?

— Обещай, что ты будешь держать себя в руках!

— Конечно, о чём речь.

— Ты у меня дома впервые, и ты мой первый мальчик. Не забывай об этом.

— Ань, мы уже полгода встречаемся, и я думаю некоторые…

— Я знаю. Но я пока не готова для серьёзных отношений. Пока.

— Понятно, конечно. О чём разговор! Дашь послушать твоё сердце. Игра есть игра.

— Игра есть игра… Конечно!

Аня приподняла кофту, оголив живот до лифчика. Антон посмотрел на неё и потрогал волосы на затылке и спускавшиеся по плечам у девушки. Аня даже немного задрожала от волнения.

— Давай, слушай меня! — внезапно попросила она, не выдержав его взгляда.

Юноша нагнулся и послушал сердце девушки, прямо под лифчиком. Он слушал её сердце и смотрел на её животик и аккуратный маленький пуп посреди животика.

— И как тебе?

— А у тебя как зайчик отбивает дробь: «тук-тук-тук-тук!»

— Это, наверное, потому что я замёрзла, — ответила Аня, улыбнувшись.

Но тут Антон увидел, а девушка и вправду дрожит, и понял, что «массированную атаку пора сворачивать». Он и так продвинулся очень далеко и если чуть переборщить, то…

Он поднял на неё глаза, и они поцеловались, нежно прижавшись друг к другу.

***

— Ты очень хороший, добрый. У нас всё будет. Обещаю тебе, — сказала девушка, когда Антон уходил.

— Ань, а когда в следующий раз пересечемся?

— На следующей неделе. Да! Я думаю, в четверг. Приходи, но прошу тебя, не надо больше цветов.

— Это почему?

— Не хочу смотреть, как они умирают. А дальше их надо выкидывать, как мусор или старый веник.

2. «ДАВАЙ ОСТАНЕМСЯ ПРОСТО ДРУЗЬЯМИ!»

На следующий день Антон уже хвастал первыми результатами атаки на «неприступную».

— Ну и как тебе Среда? — спросил своего друга Матвей.

— Вообще цитадель! Максимум, удалось за полгода, это поцеловать в щёчку пару раз. Не давалась… вообще! Но вчерашняя методика оказалась верной. Ты молодец, всё правильно подсказал.

— Таки пала или нет? — лениво поинтересовался с другого конца Серый.

— Кто?

— Крепость, «цитадель»?

— Нет, пока в целом идут переговоры о сдаче. Но это было не1! Каждый шаг под огнём, пригибаешься. Идёшь, петляешь. Перебежками, в общем.

— Ну, братан, желаю удачи! — посмотрел на него с завистью Сергей.

— Книг у неё дома… Я в жизни столько книг не видел.

— Умная, наверное?

— Нет. Тут другое. Половина книг из такой литературы… в жизни не раскрыл бы.

— Философия, что ли? — презрительно спроси Серый.

— Хуже. Сатанизм. Причём настоящий, отборный, фирменный. Имена одно к другому. Дьявол, черти, ужасы… Целая полка романов ужасов. Эверс, Лавкрафт, Блох. Впервые увидел все тридцать томов Кинга в одном месте!

— Слушай, старик, ты, наверное… — затянул Сергей.

Прозвенел звонок, и ребята увидели Звягинцеву в потоке народа, направляющегося в классы. Она шла, погруженная вся в себя, словно медитирующая. Девушки из параллельного класса, поймав взгляд Антона на Аню, начали перешёптываться. Тут Звягинцева подняла глаза и, увидев Антона, нежно улыбнулась. Юноша попытался сделать шаг вперёд, но девушка испугалась и резко ускорила своё движение в сторону аудитории, а две девчонки из того же класса, в том числе высокая блондинка, просверлили Аню злобными взглядами. Звягинцева прошла мимо, но чуть дёрнулась, словно почувствовала агрессию своих сверстниц на себе.

— Ну-у-у, друг, что могу тебе сказать… — потянул Сергей, — сила! Ты взялся за такую крепость.

— Тоша, а «оно» надо тебе? — внезапно спросил Матвей.

— А тебе, чё, завидно?

— Нет, просто Среда… Она не совсем в реале. Да и это её увлечение злыми стихиями, чертями и сатанизмом…

— Выветрится, когда подрастёт маленько! — отмахнулся Антон, но словно сам не поверил в эти слова. Он проводил глазами девушку и увидел, как Аня вошла в аудиторию одна из последних. — А откуда у неё кликуха эта, «Среда»?

— Да пошло так… — ответил Матвей, — ты, случаем не обозвал её Кристиной Риччи?

***

Спустя месяц Антон снова сидел в ванне у Ани, а она тёрла пальцами голову.

— Ну ты, давай полегче, а то не трёшь, а выдираешь!

— Терпи! Я хочу, чтобы ты был чистым. А голова — это самое важное у любого мужчины.

— Голова?

— Конечно, а ты про что подумал?

Она натирала голову юноше бальзамом и одновременно осторожно разглядывала его наготу. Широкая шея, покатые плечи, ровная спина трапецией, красивые грудные мышцы и маленькие соски. Ниже шёл идеальный пресс в виде восьми аккуратных кубиков, дальше — ноги, колени, стопы и ещё «это». Поначалу Аня боялась смотреть на «это», но вскоре успокоилась, тем паче, мальчик совершенно не возражал и вёл себя как истинный джентльмен. У Антона было красивое, как у атлета из Древней Греции, тело, стройное, мускулистое и жёсткое. Аня наслаждалась, разглядывая полную наготу юноши, и сама удивлялась тому, сколько положительных эмоций при этом получает. После купания юноша вставал, а Аня передавала ему халат и полотенце. При этом он часто пытался чмокнуть её в руку или щеку, но девушка лишь смеясь убегала.

Встречались они всё равно лишь один–два раза в неделю. Антон ещё пару раз приносил цветы, конфеты, а однажды купил ей книгу Анри Папюса. Анна внимательно слушала юношу, рассказы про его увлечения, подвиги, а также рассуждения о том, как все вокруг живут неправильно и насколько жалкими являются «99% населения». Улыбалась, иногда спорила, указывала на ошибки или переводила разговор на демонов, рассказывая очередную страшилку про баронов тьмы или ужас из другой сферы. Например, про страшные места на карте мира, или сюжет какого-нибудь языческого обряда. Антон слушал и ухмылялся.

Поговорив о чёрных силах, они шли в комнату, где садились вместе на кровать. Аня спускала Антону халат до пояса, после чего натирала спину тайским бальзамом с ментолом. После Тоша накидывал халат обратно, и начиналась игра «послушай моё сердце!». Сначала Аня слушала сердце юноши, а после он — уже её, норовя при этом чуть приподнять лифчик. Иногда при этом Антону удавалось услышать бурчание в анином животе. Девушка смущалась и напоминала, что она «дева» по гороскопу. На это «лев» Антон делал вид, что всё нормально и для него проблем нет, и по гороскопу они могут возникнуть тут у «раков» либо у «овнов».

Однажды Антон спросил:

— Ань, кстати, скажи, а за что ты ему благодарна? Отцу?

— О чём ты?

— Ну, на фотографии «спасибо, пап»?

— А это… Да! За жизнь. Я благодарна ему, что он подарил мне жизнь.

— Да?

— Да! Мы каждый год отмечаем день его рождения. С мамой. Вместе сидим. Мы даже сохранили его халат. Он сейчас на тебе.

Тоша покачал головой задумавшись.

— Папка ещё шутил, будто я его персональная «ошибка 2000», и даже интересно другое… То, что я родилась одиннадцатого сентября того года.

— Правда? А что приключилось в этот день?

— Ну как!? Через год?

— А-а-а… Это знак, Ань!

— Какой?

— Понятия не имею, время покажет… — растерянно отвечал Антон, продумывая следующую стадию своей «операции».

Поначалу Антон резво рассказывал девушке про новости в мейнстриме, но вскоре выяснилось — Аня абсолютно в этом не разбирается и для неё все эти новости как хроники жизни марсиан. Обсуждать с ней музыкальные или киношные темы тоже было неинтересно. Ей нравилась старомодная преснятина вроде Оливера Шанти и «Энигмы» или же «Алисы» и «ДДТ» из числа отечественных. Когда Антон поставил ей «Ленинград», Аня ругнулась: «Какой ужас?!». Антон почесал затылок… Он прозондировал девушку по другим направлениям и оказалось, что взгляды и представления о вещах у юной поклонницы демонов были почти старушечьи. Когда он предложил ей курнуть «план», Аня едва не выгнала его из дому. Предложил сходить в модный ночной клуб, в ответ девушка робко попросилась в кино.

Пару раз они смотрели вечером фильмы по интернету на Анином ноутбуке. Но как только Антон начинал гладить свою пассию под футболкой, та в ответ начинала подрагивать и убегала либо на кухню, либо в уборную.

Убедившись окончательно, в том, что быстрое взятие цитадели невозможно, Тоша стал выбирать пространство постепенно. Он отбросил планы «приручения к спиртному» или «секс у телевизора», но вернулся к играм.

Следующая игра после «слушанья сердца» называлась «потаскай меня!»: юноша брал на руки Аню и носил по комнатам и коридору. Иногда Антон даже сажал девушку себе на плечи.

Дальше шла игра: «угадай число!»: оба садились друг напротив друга, и по очереди должны были угадать задуманное другим число. А чтобы всё было честно, число заранее писалось на бумаге.

Иногда добавлялась игра «нарисуй на мне», где они по очереди рисовали на обнажённом торсе друг друга знаки или писали слова, а тот, на ком рисовали, должен был угадать, что это рисуют или пишут. Антон поражался тому, как Аня безошибочно угадывала, всё, что писали на ней. При этом Павлинскому часто оставалось лишь признать неудачу, поскольку сам он, даже с подсказками Ани ничего угадать не мог.

И наконец, устав играть, они ложились рядом на диван и начинали друг друга ласкать, целоваться и нежиться. Но полностью Аня никогда не раздевалась. Она давала себя погладить и поцеловать живот, колени или ступни. Когда юноша спрашивал почему, Аня объясняла по-разному: стыдится, боится боли, что у неё месячные, ещё рано и многим-многим другим…

***

15 марта на перемене после третьего урока, перед химией, когда Звягинцева уже хотела войти в класс, ей преградил путь самый крупный из парней 9-го «Б», Алексей Петровский и коротко объяснил:

— Среда, слышь? Дело есть для тебя.

— Какое? Ты чего? Пусти меня!

— С тобой Стела хочет побалакать. Ты не против?

— А зачем?

Спустя минуту.

— Что, Среда? Думаешь, вцепилась в моего парня, как мартышка, и тебя уже не отодрать? — спросила Камилла Хвостова, которую кликали «Стела».

— А кто это «твой парень»?

— Она не знает? — изумлённо произнесла подруга Стелы, Вера Костарева.

— Не юлонь, Среда! Ты знаешь, о ком я.

— А с чего он твой? Может, он такой же и мой?

— А с того, что будешь за ним бегать, тебя так разрисуют, мама родная не узнает! Распишут, как индейца. Всё поняла?

— А я… — Анна запнулась, затем исправилась и ответила твердо, глядя прямо в глаза Стеле, — я может и хочу стать индейцем. Может это и есть моё. А самое главное, ты не учла, ведь я могу от этого только выиграть, а не проиграть.

— Это как? — изумлённо спросила Камилла.

— Ну что ты хочешь со мной сделать? Избить меня, до полусмерти, изрезать ножом моё лицо? Правильно? А знаешь, что будет потом, рассказать?

— Хм… — удивился Леха Петровский. — а это уже…

— Чего ты ей поддакиваешь? — в гневе посмотрела Камилла на своего помощника и перешла к Среде: — ну-ка, ты расскажи, что будет «потом»?

— Значит, ты изобьёшь меня или разукрасишь, как индейца, так что родная мама не узнает. Так? А после этого меня увидит Антон. Он поймёт, что я пострадала из-за него, и тогда забудет про тебя на веки вечные. Будет ходить ко мне в больницу, приносить мне цветы и фрукты, каждый день. Поняла? Он полюбит меня, и мы создадим с ним семью. Нарожаем детей и въедем в шикарную квартиру, похожую на дворец. Может вообще поселимся в каком-нибудь райском уголке на Земле, а касательно тебя, то тогда…

— Ой, как же ты размечталась, бедная! — улыбнулась, поддержавшая Камиллу, Верка. Стела лишь презрительно хмыкнула, но Звягинцева, не реагируя на обеих продолжила:

— А касательно тебя, то тогда… Ты будешь долго сожалеть, что превратила меня в «индейца». Кусать локти за свою глупость. Свяжешься с бандитами и станешь…

— Кем я стану?

— Сама думай, кем. И жизнь твоя кончится в нищете, где-нибудь в подворотне. А я буду смотреть на тебя и благодарить за то, что ты изрезала мне лицо ножом. Поняла? Вот, что будет.

— Ва! — презрительно произнесла Вера, и хлопнула себя по лбу, мол ничего смешнее и глупее в жизни не слышала.

— Хмм… а вообще-то звучит неплохо, — заметил, стоявший рядом Лёха, — ценю за правдоподобие и реализм…

Камилла зашипела, сжав зубы, хотела было вцепиться в соперницу, прямо в волосы, но…

— Девочки, кунг фу займётесь после уроков! — строго заметил Леха. — Уже пять минут прошло. Выговор будет всем.

— Хорошо! Ладно! Но тогда знай, раз такая гордая! — ответила Стела, — ты права, он действительно такой же мой, как и твой. И бегает за тобой, но не потому, что тебя любит, а потому что ему нужна «победа». «Победит» тебя и забудет. И никогда к тебе в больницу с цветами не придёт. Вот.

Аня ничего не ответила, лишь проводила взглядом противника и задумчиво пошла вслед за ними в кабинет.

***

На следующий день Антону удалось достигнуть максимума в их отношениях: снять с Ани лифчик! Внезапно девушка уступила, но так и осталась лежать на кровати в задумчивости и самопогруженности. Все дальнейшие попытки Антона добиться её активности не привели к результату. Девушка лежала полуобнажённая, смотрела в потолок и о чём-то думала. Юноша поцеловал её и даже покусал маленькие как пуговки соски, Он погладил животик у пупка и даже чуть ниже. Аня улыбнулась — и попросила ещё нежностей и приподнявшись поцеловала юношу в губы… но… Антон сам почему-то утратил пыл и предложил заняться другим.

Аня кивнула и, накинув на себя футболку, схватила с полки карты Таро, начала гадать.

— На что ты гадаешь?

— Какой знак гороскопа станет моим мужем. У тебя «лев»?

— Ага! 19 августа.

— Отлично! Смотри: «Сила» и «Повешенный» ушли налево, теперь «Колесница» и «Отшельник» направо. Здесь мы кладём «Луну» и под неё падает… о как интересно, «маг»! А «маг» это у нас… «овен». Странно… И тут ещё «Смерть» рядом с ним… — изумлённо завершила гадание девушка.

— Попробуй ещё раз!

— Хорошо! Это я гадала на мужа, а теперь кто будет моим первым мужчиной…

— «Рак»! — подавленно произнесла девушка спустя пару минут, — а почему не «лев»? Кто у нас «рак»?

— Я не знаю? У тебя есть знакомые «раки»?

— У Матвея день рождения… Господи, как смешно, — Аня хихикнула!

— А «Лев»? Лев-то есть где-нибудь?

— Среди отверженных карт… — окончательно смешалась в своих чувствах его девушка.

Антон ругнулся и начал собираться домой.

— Ты куда? — изумлённо спросила Аня.

— Бредятина все эти гадания! Чушь для суеверных.

Аня хотела было с ним поспорить, но результаты гадания оказались настолько странными и неожиданными…

Когда Антон ушёл, она перегадала ещё пять раз… Результаты оказались идентичными! В изумлении и гневе Анна достала из колоды «льва» и потребовала, чтобы он выпал под Луной. Напряглась, закрыла глаза и пошептала над картой заклинание… «Лев» так и остался в «отверженных».

— И, правда, чушь! — сказала Аня вслух, сгребла карты в кучу и раздражённо закинула их за ноутбук.

***

18 марта была годовщина смерти Звягинцева Игоря Сергеевича, полковника милиции, погибшего в этот день десять лет назад на Северном Кавказе. Аня Звягинцева и её мама, Алина Станиславовна, посетили воинский участок Северного кладбища города Санкт-Петербурга. Они постояли у мраморного обелиска, мама положила цветы, и пошли домой. По пути Алина Станиславовна спросила дочь про то, как у неё развиваются отношения с Антоном, и планируют ли они что-то в ближайшее время. Аня, конечно, ничего не сказала ни про лифчик, ни про гадание на Таро, но спросила у мамы, что та думает по поводу её друга.

— Понимаешь, девочка моя, всё дальше будет зависеть от его намерений, и от того насколько они серьёзные. Если он и вправду тебя полюбил, то забудет про всё на свете и улетит за тобой, куда пожелаешь!

— А если нет?

— Тогда он будет играть с тобой некоторое время, а вскоре ты ему надоешь. Станешь неинтересной. Он такой парень, мне так кажется…

Аня изумлённо посмотрела на маму, но ничего не сказала.

— Главное сейчас узнать, чего он хочет? Ты спроси у него, какую он ставит цель, — предложила Алина Станиславовна.

***

Ночью Ане приснился длинный и поначалу хороший сон. В нём она сперва ехала в экипаже вместе с Антоном и свитой. Но тут на их конвой напали разбойники, и им пришлось бежать. Антон, отстреливаясь из пистолетов и махая шпагой, убил несколько бандитов и спас Аню… но…

Уже в лесу на них напали серые волки и сожрали юношу, оставив Ане возможность понаблюдать за этим действием с дерева…

***

На следующий день Антон пришёл без цветов и подарка, но потребовал от Ани немедленных ласк и снова, как в прошлый раз, раздел её до пояса, причём в этот раз не нежно, а грубо и резко. Анна не возражала, но пожаловалась, что ей немножко холодно. На это юноша раздражённо предложил согреться уже под одеялом, а Аня уже заметила, что Тоша какой-то суетливый и очень нервный. Она отвергла это предложение и спросила напрямую: любит ли он её или нет?

— Ну, ты прямо как Блаватская, всё допытываешься и допытываешься. Да, люблю и всю жизнь любил! И всегда буду любить. Всё ясно?

— А чем тебе Блаватская не нравится? — испуганно спросила Аня.

— Да дура она, напичканная знаниями. Знания есть, ума нет. Такое тоже встречается.

— Как так? — в ужасе произнесла Звягинцева.

— А чего не так? С чем не согласна теперь?

В ответ Аня предложила попить чаю на кухне. Там Антон внезапно завёл свою любимую пластинку про то, как 99% людей на планете Земля ничего не стоят и, наверное, не должны даже жить, а Аня в ответ поинтересовалась, что дальше Антон планирует по отношению к лично ней самой. Антон заявил, что желает самых серьёзных отношений и пообещал девушке «уикенд на Мальдивах». Это Анну расстроило окончательно и она, подумав…

…сказала ему прямо и чётко, что их отношения развиваются слишком быстро, и нужно чуть притормозить.

Антон был в шоке!

— Я что-то не так сделал, сказал чего-то не то?

— Нет, все в порядке!

— Ну почему тогда, ответь, Ань?

— Дело не в тебе. Ты все делаешь правильно! Тут дело во мне.

— Ну, не знаю… Давай я сделаю тебе какой-нибудь подарок, что ли?

— Нет! Не надо подарков!

— Ну, хотя бы кулон с топазами. Топазы полезны для умных женщин.

— Нет! Никаких топазов. Не надо, не обижайся, пожалуйста. Я хочу, чтобы мы… остались друзьями.

Ни одна женщина или девушка на земле не представляет себе, какой силой эта фраза обладает для мужчин. «Остаться друзьями» — это всё равно как «замри и сдохни!». Это как удар плетью по спине или стакан воды в лицо!

— Но почему? Чего я всё-таки такого сделал? Объясни, пожалуйста.

— Ты ничего совершенно не сделал, и дело совсем не в тебе, а во мне.

— Может, я напрасно ругнул Блаватскую?

— Какая ерунда!

— Ну, я не понимаю, тогда, как так? Объясни мне? Мы полгода встречались, и всё было нормально. Играли, три раза сходили в кино. Тебе всё нравилось. Анна, что на тебя нашло?

— Антон, дело не в тебе, а во мне. Я не готова ещё к серьёзным отношениям.

— Вот как? А то, чем мы занимались последний месяц, разве это не «серьёзные отношения»?

— Ты… хочешь снять меня? — внезапно спросила Аня, — «одержать победу»? Зачем я тебе, скажи, объясни?!

— Как зачем? Я ведь люблю тебя!

— Ах, так?! Любишь, значит? А почему ты меня любишь? Что во мне такого? Я некрасивая, худая, коротконогая. У меня в голове такие тараканы, ты представить себе не сможешь. А знаешь, что мне снится по ночам? Мне снится, как тебя рвут в лесу чёрные волки. Разрывают на куски. Ты понял? Я не твоя девушка, Антон. Прости меня и не сердись.

— Mother fucker… — пробормотал Антон в тихом шоке и начал быстро собираться.

— Пожалеешь, дурында! — сказал он ей на выходе.

— Антон, не сердись на меня, пожалуйста, я хочу с тобой дружить, но только дружить. Без последствий.

— Oh my God… Да нафиг! — Антон криво усмехнулся и быстро ушёл на лестничную площадку.

3. ПРЕДЛОЖЕНИЕ МАТВЕЯ.

В ту ночь Анна немного поплакала в подушку, а после долго думала об Антоне и сомневалась в своём поступке. Она прочёсывала в голове весь их диалог перед уходом Антона, и ругала себя, за такую чёрствость и грубость. Повернув дело, с одной стороны, замечала, что всё-таки была права, поскольку ей так и остались непонятны истинные намерения «идеального мальчика». С другой стороны находила, что повела себя грубо и неосмотрительно. Хотя… если он её любил, то к чему тогда все эти «уикенд на Мальдивах» или «кулон с топазами»? Разве такое предлагают, когда любят по-настоящему? Такое предлагают скорее, когда хотят «одержать победу», как это называют мужчины. А зачем ей это? Мутные были намерения у Антона, хотя, как кавалер, он вроде бы вёл себя безупречно.

В конце концов, Аня твердо решила: она поступила правильно. Девушка промаялась с закрытыми глазами больше часа, сосчитала до двухсот, и наконец, заснула…

Ей приснился не Антон, а красивый мужчина сорока лет, с грубыми скулами и трёхдневной щетине на лице, с серыми глазами и широкими плечами. Это был не юноша, а именно взрослый человек. Все последние годы она часто видела его во сне. Иногда он сидел в баре, а она разносила еду, работая там простой официанткой. А иногда дело происходило как на диком Западе, и он сидел в большой шляпе «Стетсон», которую бросал на стол, где уже лежали пояс с двумя кольтами и широкий нож. Вокруг сидели другие бандиты или ковбои, с кем он вёл дела или играл в карты. В других вариантах сна она видела его в кафе со стройной высокой блондинкой или на улице, садящимся в кэб, или с «Томмиганом» в руке на подножке «Форда» в Чикаго. Или на испытаниях какого-то нового реактивного самолёта, с серебристым шлемом в руке.

Но он никогда не смотрел на неё и никогда с ней не разговаривал, хотя Аня была всегда рядом. Он словно не видел её, будто она была прозрачной. Не спрашивал ни о чём, даже когда Аня подносила ему бифштекс или пиво в баре на диком Западе, или когда передавала ему папку с документами на аэродроме. Он всегда брал, не глядя на руку, что ему всё приносила. От одного запаха его пота, сурового взгляда в сторону, голоса, такого ровного и при этом хрипловатого, Аня замирала внутри, как зайчик перед тигром. Кто он такой, она не знала, но ей необходимо было постоянно видеть этого человека во сне. Больше всего на свете она хотела, чтобы он её заметил, увидел…Но этого не происходило — он не видел её.

Сначала Аня думала, что это папа, он сам или его дух, но вскоре поняла, — тут совсем иной человек, никак с их семьёй не связанный. Она решила, что это «демон» и даже придумала имя. Назвала его «Грэй». Почему? Ей казалось, будто это имя больше всего подходит к его облику. Романтичное, и одновременно суровое. Все десять лет, какие она прожила с мамой после смерти отца, девушка видела «Грэя» во сне.

***

— Ну и как поступишь, Павлинский? — спросил Матвей.

— Нет, я так это не оставлю! Она ещё десять лет будет реветь и думать, какая я «дура», что отказалась. Черт, да нафиг. Бабы дуры! Что ей надо было, ты можешь мне объяснить? — горячился Антон.

— Да, конечно, дуры, это без вопросов! А что им надо, одному Вельзевулу известно.

— Какому Вельзевулу? Чушь не неси, идиот! — огрызнулся Антон. — Другое объясни: почему она так себя повела? Со мной, заметь, повела!

Антон резко достал пачку «Парламента» и нервно закурил сигарету. Матвей ничего не ответил.

— Тоша, ты успокойся. Ты уже про Среду целую неделю бубнишь. Ну, не дала, ну и к лешему, — присоединился к разговору Сергей. — Ты как, ушёл в неё с ушами?

— Да нет… А что такого? — Антон сделал затяжку и пару раз кашлянул, — нет, уши и макушка остались.

— А то, что смысла нет охотиться на странных баб. Они тебя не стоят. Ты посмотри на себя в зеркало. Во! — Сергей насильно подвёл его к отражению в стене киоска. — Что ты видишь?

— Себя вижу. Рожу свою противную вижу.

— А я вижу своего друга. Классного парня! С деньгами, с родаками и с такими возможностями… Выкинь Среду из башки! В нашем классе на тебя очередь расписана. Пойдёшь в ВУЗ… нет, сначала в армию.

— Вот именно, в армию и пойду. Первым делом. Знаешь, я, кстати, понял, чего мне не хватает. Я — «гламурный мальчик». Сын богатого папика. Сам ничего не сделал. Вот поэтому она меня и отшила. И правильно сделала, между прочим!

— Вот, брось! Это уже чушь совершенная, — ответил Сергей. — Среда кстати, что сказала тебе?

Антон замялся, скривился и выдавил из себя.

— Говорит, будто «волки меня грызут в её страшных снах». Вот так.

— А-па на! — протянул Матвей, — а по-моему, она «наша девочка».

— Это ты о чём?

— Геймерка! Ну, как из игры. Натуральная Альма Вельд.

— Ты всё в играх пребываешь? Реальности ещё местами не поменялись?

— Не-е, я о другом. Ей нужен драйв, хоррор, ужасы. Она в них живёт.

— И что с того?

— А то, старик, что прекрати быть красивым мальчиком. Лучше стань монстром и убийцей. Да таким, чтобы напугать её, — уловил мысль Матвея уже Сергей. Ребята засмеялись, и увидели Аню. Она шла по улице с школьной сумкой, как всегда, никого не замечая.

— Отличница чёртова! — ругнулся, увидев её Антон, и отвернулся в сторону. — Да и какая она отличница? Хорошистка с натяжкой. Ноги у неё куриные и сисек нет ва-абще.

— А остальное не посмотрел? — полюбопытствовал Рогов.

— Не дала…

— Сурово, братан!

Аня прошла мимо в своём трансе и даже не заметила смотревших на неё парней.

— Старик, забудь лучше Среду! Тебя тут Стела спрашивала, — предложил Сергей.

— Это какая?

— Камилла Хвостова. Блондинка с километровыми ногами. Забыл?

«Только блондинок мне не хватает!» — усмехнулся про себя Павлинский.

— У меня есть план, — предложил уже Матвей. — Познакомлю Аньку с одним геймером.

— Кто такой?

— Из параллельного. Он связан с Мазепой.

— А Мазепа, это что за чёрт?

— Взрослый мужик, сорок пять лет. Борода! Чёрный копатель на нашем языке. Среде понравится. Отвезёт её на раскопки и покажет там настоящих демонов. Может, она и о тебе тогда подумает.

— А если этот «борода» прямо там и трахнет её на раскопках? Может, он её так заведёт, что она забудет про меня окончательно и на веки веков?

— А вот тогда, старик, — злорадно поддержал идею Матвея Сергей, — Она будет реветь в подушку всю оставшуюся жизнь. А ты выберешь самую шикарную бабу. Был золотник, да весь стёрся. Не о чём жалеть. Через пару лет увидишь Аньку и при встрече посмеёшься над её непростой и отчаянно глупой судьбой… Хороший план, старик! Доверься нашим!

Павлинский усмехнулся и прокрутил в голове обе мысли: Аня, испытав ужас, возвращается к нему и Аня, испытав ужас, остаётся у старого чёрта женой или любовницей. Обе мысли показались ему одинаково сладкими и замечательными. Тут он мечтательно посмотрел куда-то за горизонт через Неву и кивнул:

— Замётано! Делай!

***

На следующий день, на перемене Матвей Новосельцев подошёл к Ане и сделал ей, своего рода, предложение, от которого «сложно отказаться».

— Нет, я тебе не вру, Среда! Там такие люди! Ты там такое узнаешь за пару недель.

— Хорошо, — сказала Аня, — а ты в другом не врёшь? Болтнул сейчас и забудешь?

— Нет. И тут не вру, всё по-настоящему.

— Когда они собираются?

— Через месяц у них группа в район Лудони.

— Кто начальник партии?

— Большой мужик, а умный… Рашидом зовут. Кличка «Мазепа». Кандидат наук, в общем.

— Какой он «Мазепа», если у него имя Рашид?

— Это для прикрытия, к тому же к неньке имеет отношение. Папик у него из крымских татар.

— Ладно, я согласна. Записывай! Но… ты не обманешь меня?

— Что? Среда, это серьёзные люди! Или я тебе напрасно болтаю? Весь бюджет прописывается заранее. Так что, это мне уже за тебя отвечать придётся.

— Хорошо, записывай! Я всегда отвечаю за свои слова.

***

Дома Аня сообщила маме «ужасающую новость», что через месяц едет на раскопки в район реки Лудони и города Порхов. Мать была в шоке.

— Да ты с ума сошла, девочка моя! Это же настоящие бандиты.

— Нет, не бандиты. Там все будут приличные люди. Археологи. Начальник партии — доктор наук. — Аня непроизвольно повысила в звании Мазепу.

— Ну даже если так, то зачем тебе это?

— Мне нужно. Нужно и все! Я не хочу сидеть здесь, как в колбе. Я хочу общения. Хочу познакомиться с нормальными людьми. Увидеть свет. Мир. Познать его. Это мой шанс.

Они спорили весь вечер, но Аня настояла на своем.

***

14 апреля на «день рождения» Игоря Сергеевича Звягинцева, как и, бывало, в прошлые годы, пришли его старые боевые друзья: Олег Иванович Токманцев, полковник милиции, Семён Владимирович Сухоруков, генерал-лейтенант внутренних войск и Надежда Юрьевна Колосова — подполковник таможенной службы. Алина Станиславовна испекла большой пирог с вишнями и миндалём. Горячим блюдом была горбуша с картошкой, баклажанами и тушёными овощами. Аня занималась салатами, нарезала овощей, сыра и колбасы, и разносила все это на стол, бегала и бегала. На столе стояли бутылка французского коньяка, которую поставил Семён Владимирович, а рядом бутылка красного полусухого испанского вина для дам и апельсиновый сок для «ребёнка». Когда расселись, то поздравили «именинника». Первую выпили молча, не чокаясь в его память и всех других ушедших товарищей. Затем вторую и перешли к общим разговорам. За столом говорил в основном Олег, он разливал и двигал тосты. Внезапно его перебил старший по званию:

— Игорь был непростой человек, сложный, часто вспыльчивый, — говорил Семён Владимирович, — но он всегда говорил правду. И мне и другим. Точно и по существу.

— Да брось! Он был прекрасным парнем. Он тогда с Надюшей под Шатоем три дня провёл в окружении «чехов», ни слова никому не сказал, — заметил Олег.

— Я не об этом. Я о том, как мало в наше время сильных парней. Таких как Игорь. Таких как Иван Игнатенько, таких как Эдик Фиршман, да и многих других…

За столом мог возникнуть спор, а Аня вспомнила историю, что рассказывала ей мать, как отец резко ответил Семёну Владимировичу в свою первую командировку в Чечню, и как вся его карьера повисла после этого. Аня грустно усмехнулась и внезапно обратила на себя внимание:

— А я скоро еду на раскопки!

— Куда? — изумился Олег.

— В Порхов, это Псковская область. На места боев.

Все сильно удивились и начали обсуждать это необычайное событие. Алина Станиславовна объяснила, как долго отговаривала «ребёнка» от мероприятия, но, к сожалению, не смогла уговорить. Аня улыбалась, не встревая в дискуссию, и вскоре убежала за горячим. В это время Семён заметил, что девочка сильно выросла, а Олег поинтересовался, кто инициатор идеи «раскопок». Мама ответила, это некто Рашид, доктор наук.

— А это… не Муратов случаем? — подозрительно спросил Олег.

— Я не в курсе. А что с того?

— Кто такой Муратов? — поинтересовался Семён.

— Один шибзик. Копает и продаёт. Я его вёл пять лет назад, но он отбрыкался.

— По какой статье?

— Да нет, там статьи не было, так, подозрение. Контрабанда. Передал дело Шуманову, а тот слил.

— Думаешь, напрасно? — спросил генерал.

— Думаю, что да, напрасно. Очень скользкий тип. Хитрый. Аньке не стоит ехать.

— У Шуманова какой был позывной?

— У Шуманова — «Дальний», у меня — «Соловей» и у Игоря — «Чернокнижник». Все втроём служили. Володька сейчас ушёл во внутренние и с концами.

— Да, я знаю. Сколько лет сейчас Ане?

— Шестнадцать. Вырос ребёнок…

— Ну, Муратов, если её хоть пальцем тронет, даже мокрого места не останется! — заметил Семён.

— Ну это если конечно он. Да… Думаю, что не тронет! Ане нечего бояться.

Дальше разговор перешёл на другие темы, и Надежда спросила, чем сейчас увлекается Аня?

— Ничем, книжки читает и всего-то, — ответила мама.

— А балет уже нет?

— А балет уже всё. Прошло.

— Как же так? У неё были такие способности. Её ставили первой в группе?

— А теперь уже нет. Сказала, что ей это не интересно. Не хочет. Не понравилось. Но я молчу.

Когда Аня вернулась, Надежда стала расспрашивать её про балет и про увлечения. Тут Аня сначала отвечала спокойно, затем вспылила:

— А толку мне от этого балета? Я всё равно не смогу прыгнуть выше головы и фуэте не выходит. Время трачу. Да и школа была так себе. Полулюбительская.

Надя сильно удивилась, по её мнению, у Ани были идеальные данные.

— Пять лет провела и хватит! — ответила грубо девушка.

Тогда Надя поинтересовалась, как у Ани идут дела в школе? На что «ребёнок» ответил:

— Да нормально! — затем насупилась и решила показать себя взрослой: — Был даже один, ухажёр недавно. Бегал за мной целый месяц.

— И как? — изумлённо спросила Надя.

— А ничего! Мы расстались уже. Он, правда, обещал мне кулон с топазами, Мальдивы…

— И это правильно, Антютка! Зачем нам такие?! — обрадовалась Надежда Юрьевна.

— Выпьем за наше будущее! — предложил Олег.

— Да, за наших детей! — согласился Семён.

***

Поздно вечером, когда всё ушли, Анна, начитавшись перед сном книг про магию и колдовство, легла на кровать и вязла в руки планшет с листом ватмана. Она стала рисовать Грэя, так, как видела его в снах. Мужчину в ковбойской шляпе, с суровым строгим лицом, трёхдневной щетиной и серыми глазами. И ещё два кольта обязательно. Затем изобразила отдельно ещё один кольт, сделав отличный, буквально как из учебника по стрелковке, рисунок оружия. Задумалась и добавила к оружию такую морщинистую и жилистую руку.

Аня посмотрела на кольты, улыбнулась, и вдруг её озарило вдохновение. И почему-то в голове стали звучать слова, неожиданно сложились строки:

«И будет море роковое,

плескаться в бледной тишине.

Я буду здесь всегда с тобою,

в аду как в самом лучшем сне…»

Записала она и с удивлением посмотрела на эти наивные детские строки, показавшиеся ей необычайно красивыми и сильными. Тут она подумала и изменила вторую строку:

«Сиять в лазурной тишине»

Аня улыбнулась, так ей показалось намного лучше. Она встала и несколько раз прочла это четверостишье сначала про себя, а после — вслух. Села и задумалась.

«Странно. Я никогда не писала стихи. Как же они возникли? Сами по себе?»

Поразмышляв несколько минут, она сняла домашнюю одежду, надела пижаму и прилегла на кровать. Положила один рисунок, тот, что был с пистолетом, на стол, а второй, уже с лицом Грэя, себе на грудь. И заснула с ним, забыв даже выключить свет.

Спустя час в комнату вошла Алина Станиславовна. Хотела выключить свет у ребёнка, но перед этим она взяла рисунок из рук Ани и долго удивлённо его рассматривала.

«Надо их показать Артемьеву из Репинки. Если у Аньки и вправду талант, то, может, это и есть её стезя? Если с балетом не получилось… Обязательно покажу. Завтра!» — подумала она.

***

Прошли две недели…

Первого мая Аню разбудил звонок телефона.

— Кто? Ну, кто? — спросила она лениво.

— Ты чего, Анька? Мы же договаривались.

— А сколько уже? Матвей?

— Да нормально уже времени. Полседьмого.

— Можно ещё поспать чуть-чуть?

— Ну… ты даёшь! Пять минут на сборы. В семь часов внизу чтобы была! Всё ясно?

— Ясно…

— Давай, быстро как штык. Ноги в руки!

Аня выключила телефон. Подумала и вязала альбом с рисунками. Ощущения были волнующие и интересные. Как странно… Через пару минут ей предстоит отправиться в первое взрослое путешествие. Аня никогда не выезжала из своего города, без мамы, а тут… Ей казалось, будто воздух пронзился мягкими сиреневым цветом. Цвет неба и словно самой значимости момента. Всё дышало сиренью. Она прочувствовала своё состояние и тихо потянулась. Было ощущение наслаждения и тоски. Купания в самом лазурном пространстве. Она вздохнула тихо и быстро вскочила с кровати, заправила и побежала в ванную приводить себя в порядок.

— Ты не передумала? — услышала она через дверь голос матери.

— Нет, мам. Так надо! Я еду.

— Ну, будь осторожна там… смотри, чтобы никто к тебе не приставал. Если что, то сразу же связывайся со взрослыми.

— С начальником партии?

— Конечно!

Мама суетливо организовывала ребёнка на сборы. Требовала всё проверить. Объясняла, какие вещи нужно надевать каждый день, дабы не простудиться. Кутаться и кутаться, особенно ночью. А доверять только взрослым.

— Мам, ну подожди! Дай я сама оденусь.

— Да что ты, доченька. Разве я тебе мешаю?

— Нет, просто твоя забота иногда переходит грань разумного.

На улице уже стоял старенький УАЗ «Патриот», где уже сидело пять человек. В итоге Аню посадили на колени к Давиду. Серьёзному мужчине с сухим лицом, лет тридцати пяти. Рядом сидел Матвей и ещё один пацан, которого Звягинцева не знала. Давид понравился Ане. Такой солидный, с чёрной бородкой, а вот водитель не приглянулся совершенно! Коротышка, пузатый, с окладистой лопатой большой бороды, но при этом всё время матерящийся. Хитрый, мелькает глазами. Много шутит, и все шутки одна пошлей другой, всё про секс и про половые органы.

«Дурак какой-то!» — подумала девушка.

Когда поехали, Аня наклонилась к плечу Давида и спросила:

— Скажите, а как зовут нашего водителя?

— Водителя? Как?! А… Рашид!

— Как, Рашид?!

— Ну, так. Имя такое есть у людей. Рашид. Рашид Абильдинович Муратов.

— У него ещё другое имя есть, — шепнул со стороны, улыбаясь, Матвей. — Это наш «борода», Мазепа.

Даже не стоит описывать, какой испытала Аня шок!

— Это и есть Рашид? Как странно…

Водитель повернулся в её сторону и оценил метким взглядом старого бывалого кабана. Ане сразу стало не по себе от этого взгляда, словно по ней бульдозер проехал и ещё развернулся на месте. Рашид в ответ подмигнул ей, улыбнулся и опять пошутил нижепоясно.

«Господи, это Мазепа!» — подумала девушка в ужасе.

В сиденье пассажира, рядом с Мазепой, находилась женщина лет тридцати с пепельными волосами в платке, иногда она прерывала водителя, иронично делая замечания, либо что-то объясняла или спорила.

4. ЗНАКОМСТВО С ЧЕРНЫМИ КОПАТЕЛЯМИ

Путешествие заняло чуть больше четырёх часов, и Аня успела даже сладко поспать на плече у мужчины с бородкой. Прикорнула, прямо как кошка, и проехала Великий Новгород во сне.

Дорога шла то вдоль хлебных полей, то среди березняка, вперемешку с мелкими и худыми соснами. Ехали сначала по Е95, пока не свернули у села Лудони, после — ещё сорок километров в лес, до села Бор у реки Шелонь. По пути была одна «техническая остановка», во время которой девушки успели сбегать в кустики, а мужики сделали свои дела недалеко от джипа. Во время этого забега Аня как раз успела расспросить пепельноволосую женщину, с кем немедленно познакомилась и задружилась, и про Мазепу, и про Давида.

Саму женщину звали Томина Екатерина Сергеевна. Она работала старшим преподавателем и проходила аспирантуру в том же ВУЗе, на том же факультете, где и Рашид, но в данный момент сидела в академке, по состоянию здоровья. Её собственная специализация была «история средневековой Испании». Рашид, а ему в действительности было 48 лет, вёл аспирантуру у Екатерины, и когда-то попытался создать с ней семью, но ничего не вышло. Катя охарактеризовала его как хитрого и очень скрытного:

— Татарин, Анечка. Ты лучше с ним не связывайся.

— А Давид?

— А Давид у нас, вообще-то, врач, хирург. Увлёкся «копательством» три года назад, когда познакомился с Рашидом. Человек он добрый, но не очень ответственный.

— Екатерина Сергеевна, а какая у него тема диссертации?

— У кого, Аня?

— У Рашида Абильдиновича?

— А-а! «Ислам в западной Европе в IX веке. Этнотеологические особенности Франко-сарацинской войны».

— Как интересно! Это, наверное, про «Песнь о Роланде»? Поход Карла Великого и нападение христиан басков на его обозы?

— Полная чушь, его диссертация, Анечка. Полная чушь, между нами говоря. — Ответила Катя предельно разочарованно. Но посмотрела на свою юную подругу крайне удивлённо. Аня оказалась первой на её памяти, кто не чисто формально спросил, но даже понял, о чём идёт речь.

— Ты лучше не слушай их споры, — улыбнулась Катя, когда девушки уже определились с местом, где можно присесть, — они могут так рассориться, что будут часами друг на друга орать. Спорщики хреновы… — Катя покачала головой и присев первой, смачно улыбнулась, закрыв глаза.

— А я могу поспорить! — возразила немедленно Аня.

— А об этом лучше забудь, intrepidus infantem! Рашид терпеть не может критики, обидчив, как пятилетний ребёнок.

— А почему они спорят, какие у них взгляды? — спросила Аня. Екатерина брезгливо поморщилась.

— Наш Рашид… поклонник Третьего рейха. И тут, Аня… я скорее на стороне Давида.

— А какое прозвище у Давида?

— А у него нет прозвища. Иногда называют «хирург» чисто по профессии, а иногда Дода, — ответила Катя, вставая и застёгиваясь.

— Он и вправду… еврей, Давид Рафаилович?!

— Что? Нет! — Екатерина улыбнулась, — скорее грузин. Смесь русских и грузинских кровей. Христианин. Ещё увидишь у него огромный крест на груди. С евреями наш Мазик принципиально не общается, считает их «врагами человечества».

— А себя, конечно, «спасителем»? — иронично поинтересовалась Аня, присев рядом с кустом можжевельника.

— Ты лучше будь с ним осторожней. Мазика часто заносит. Он начинает нести любую ересь, демонстрировать «свой статус». Пусть Давид разбирается, а ты сиди тихо как мышка.

Это предложение очень не понравилось Ане. Она встала и натянула джинсы.

«Как хочу, так и буду себя вести!» — подумала она.

***

На место приехали уже в полдень и расположились рядом с двумя заброшенными хибарами на крутом берегу реки. Вокруг словно шли затянутые травой траншеи, кое-где виднелись следы свежей земли. В стороне от хибар был лес, состоявший из жиденького березняка вперемешку с соснами, и туда дальше шла целина бурелома.

— Вот здесь был курган и позиции наших войск в сорок первом! Вот тут немецкий полковник и дал дуба, — пояснил довольный Давид, объясняя всё Ане. — Мы же нашли от него часть парадного костюма и его бесценные «дубовые листья»!

— Железный крест! — в восторге произнесла Звягинцева.

— Ну да, — с изумлением, согласился Хирург, — а накрыли его со всем его штабом, уже когда немцы взяли высоту. А похоронили вон… там, отдельно от остальных.

— Наши? Ну, накрыли?

— Конечно, это были стопятидесятидвухмиллиметровки. Они там стояли, за селом на той стороне, — указал девушке позиции советских войск Жора.

— Фарш, Анька! — прокомментировал Матвей.

— То есть ничего не осталось, — испуганно и в то же время радостно произнесла девушка.

— Не-ет! Я вообще-то про другое, — юноша наклонился к уху девушки и прошептал, — Три лимона выручили, представляешь? Это как минимум, так мне сказали. Я получил одну сороковую.

Изумлённая бесстыдным бахвальством одноклассника, Аня посмотрела на юношу, и даже хотела отвесить пару ласковых слов, но вовремя спохватилась, увидев на себе острый взгляд Рашида.

«Они же грабят могилы! И зарабатывают на этом!?» — в ужасе подумала она.

Мазепа, держа в руке раскрытый планшет с картой, подозвал Доду, а в другую сторону грубо приказал подойти Жорке и Матвею.

— Ставьте палатки здесь, вон там, там и там. Костровище посередине, и обложить камнями. Поленницу во-о-от туда, вещи за поленницу. Всё как всегда! Жопы в руки!

— Прямо се-ечас? — затянул жалобно Жора.

— Да, сейчас, скотина ленивая! Ножками шевелись, бегать, бегать, бегать…

— Понятно… — обречённо протянул юноша, — а новенькая нам в помощь?

— Новенькая будет твои носки и трусы стирать. Всё остальное пока не обещала.

Аня в изумлении и шоке посмотрела на руководителя и тяжело задышала от гнева.

— Шутка, Нюрка, не пугайся… — увидев, что отбрить в ответ на «шутку» она не сможет, произнёс Рашид.

«Точно, целка. Чистая девка! Де-е-евка…» — продумал он, про себя, разглядывая, как мясник добротные коровьи окорока, её плечи и грудь под свитером, и вернулся к разговору с Давидом.

Аня, так не сумев переварить пошлость Рашида, как в трансе подошла к ним поближе и услышала весь разговор. Говорил, в основном, сам Мазепа.

— В общем… Здесь что-то ещё осталось, я чую. Абориген говорил, в километре есть старая пристань. От неё теперь одни столбы стоят. Так вот, под ней, если нырнуть, то можно выкопать закладуху времён Шемяки.

— Точно? Не верю! А «блины»? — спросил Давид.

— А в «блинах» счас уже рыть нечего. Пейзаж лунный. Отморозки зимой всё доделали, скоро красные приедут и флаг поставят. Так вот смотри, видишь… Вот она, квадрат. Понял? Десять на тридцать метров. Закладуха, вещают, огромная, но где…

— Здесь какие бояре обитали?

— Бояре… хе… тут другое. Под нами домонгольское городище третьего века, но это ерунда. Там искать, скорей всего, нечего. А вот закладуху положил кто-то из друзей Василь Василича, во время смуты, но это пока слухи.

— Мазик, ты сам-то веришь в эти чудеса?

— Должен верить. И я, и ты. Все должны. А как иначе?

— Как же мы это сделаем?

— Для виду и понтов будем копаться здесь, а там проведём в этом году разметку, но без следов. Пройдём пикалкой вправо-влево. Поныряем и всё, как есть, зарисуем… Я так думаю. Спешить не стоит. Ты какую пикалку взял?

— Ну нашу, «аську». Garret Ace 250. Ты же не дал на новую.

— Да, слабоватенько будет… может не прощупать.

— А нырять ночью будем?

— Да можно и днём, как выйдет.

— Мазик. Сейчас май месяц. Пацаны тебя материть будут…

— Мне-то что до этого? Они посуточно по рублю имеют, а за спа-ванны с гидромассажем ещё полрубля накидываю.

— А девушки?

— А девушки будут здесь копать, и ты вместе с ними. Но так… не усердно… спокойно… разрой, что захочешь, и баста!

Аня медленно, как в трансе, отошла в сторону и посмотрела, как Матвей и Жора ставят уже вторую палатку. Катя, тем временем, раскладывала вещи и разбирала очередной рюкзак. Звягинцева подошла и принялась помогать Матвею, натягивать канат к креплению. Это вызвало у ребят воодушевление и даже радость.

— Матвей, а что такое «закладуха»?

— О-о-о, Анька! Это великая вещь! А где её будут искать?

— Не знаю… — девушка не хотела пугать друга сообщением, что придётся нырять в холодную реку вниз по течению, — просто услышала. А рыть здесь будут?

— Здесь навряд ли, тут теперь одни кости.

— И ничего не найти?

— Может, череп какой-нибудь отыщешь, тут их полно, — весело ответил Матвей и, взяв топорик, начал забивать колышек.

***

Потянулись рабочие дни. Екатерина Сергеевна сама никогда ничего не копала, но была ответственной за очаг, питание и порядок в лагере. Ещё за ней была мини-сауна, где раз в три-четыре дня мылась вся команда: сначала мальчики, а после девочки. Сауна представляла собой отдельную полупрозрачную палатку, размером метра полтора на полтора, где обычно стоял небольшой «железный Феликс» с трубой, уходящей на улицу, и пара раскладных сидений, плюс дрова. Парились в ней всегда стоя, рядом с поддерживающим сауну посередине деревянным столбом-опорой.

Распорядок дня в лагере был жёсткий. В семь часов утра подъем. Небольшая зарядка: для пацанов, и девушки — пробежка вокруг кургана, для взрослых мужиков и дамы — гимнастика и обливание холодной водой. После — Рашид и Давид обсуждали какие-то серьёзные дела и намечали планы, Екатерина готовила еду, тут у подростков появлялась уйма свободного времени, чтобы побеситься перед работой.

В девять часов садились завтракать. Сразу после завтрака распределяли силы. Всё как по уставу и чётко по группам. Сначала, разбившись на две команды: первая — Рашид и пацаны, вторая — Давид и Аня, разбирали находки прошлого дня, после шли копать вчерашние «блины». Обедали, и у пацанов был четырёхчасовой отдых перед главным занятием. Аня и её наставник в это время шли копать какой-нибудь новый «блин». После следовал ужин, и примерно в восемь часов вечера Мазепа с пацанами, Жорой и Матвеем, уходили «купаться» — как говорил сам Рашид, а на деле промерять таинственную, умершую ещё до войны пристань, под которой должен был быть клад. Гидрокостюм был один на двоих и рваный тоже в двух местах. Температура воды под 10—15 градусов Цельсия. Ребята возвращались домой, еле волоча опухшие ноги, и то и дело матерились сквозь зубы. Аня с «дядей Додой», так иногда она вслух называла Давида Рафаиловича, днём копали в местах, где отметил Рашид, обсуждая разные темы, от древней истории до списка демонов Ада и законов Вуду. Дода сам с удовольствием махал лопатой и рассказывал Ане о своей жизни и разных случаях в медицинской или коммерческой практике. И в итоге, заход оказался не совсем пустым…

На четвёртый день нашли небольшой клад — семьдесят серебряных монет советской чеканки 1924 и 1931 годов. в жестяной банке, и свёрнутую в трубочку толстую пачку «червонцев» там же. А вскоре под блиндажом откопали китель и сумку, а в ней кошелёк немецкого офицера с бонами рейхсмарок, а также письма немецких солдат домой.

— Вот земляной дед! Думал — всё, нет, ещё есть. «Поле чудес» какое-то… — удивлённо качал головой Рашид.

— Тысяч пятьдесят или шестьдесят в скупке чистыми, — прокомментировал это приятное событие Давид.

— Да и под сто может быть! Это всё Нюрка деньги несёт. Её работа.

— Она сама пока ещё ничего не нашла, кроме пары ложек и фарфоровой статуэтки, патронов и костей. Правда, подсказала, где искать остальное. Чуйка, должно быть, сработала.

— Нет, это не чуйка. Это новички всегда деньги приносят.

Сам Давид и Аня каждый день копались в блиндажах, проходя квадрат за квадратом в соответствии с разметкой Рашида. Работа была далеко не самая приятная и даже тяжёлая, но Аня выполняла её с удовольствием, копала и копала, пока стояла на ногах. Работала штыковой лопатой, спаренной лопаткой, граблями и даже шёлковой щёточкой, если требовалось обработать найденный предмет или чьи-то кости. Кости попадались каждый день и были самые разные: берцовые, плечевые, ребра, тазовые, на них куски сгнившей ткани. Несколько раз находили черепа в самом разном состоянии. Жора и Матвей днём обычно высыпались после «чёрной работы», а позже присоединялись для проформы к «туфтовому копанию». Делились информацией крайне неохотно, если честно, совершенно не понимали, зачем их гоняют на пристань.

На четвёртый день Матвей не выдержал и назвал Рашида «фашистом». Тут довольный Мазепа, конечно, дал ему крепкий подзатыльник и начал глумливо объяснять:

— Ты, дурашка геймеровская, думаешь, мол оскорбил меня этим? Напрасно так думаешь, ух как напрасно! Кто такой «фашист», ты знаешь? Это человек — настоящий патриот своей страны, верящий своему вождю, партии, гордящийся своей страной. А и действительно, есть чем гордиться! Родиной и верой в белую расу. Ты думаешь, что фашист — это дерьмо собачье, так тебе, малохольному, с детства внушили. Но правда жизни такова, что дерьмо на самом деле именно ты! Чем ты можешь погордиться, в отличие от фашиста??

И далее пошла целая лекция о том, как плохо и неправильно воспитывали людей в СССР, как нечем там было восхищаться. И Гагарин в космос не летал, и «чернобыли» каждый год происходили, и нищета была беспросветная и тухлая. Говорил это Рашид с наслаждением, мрачно растягивая слова, словно облизываясь. Матвей что-то вяло возражал, а в основном молчал, выслушивая язвительные «триады». Наконец Аня не выдержала и возразила:

— Рашид Абильдинович, а почему вы решили, будто Матвею нечем гордиться?

— Чего?! — удивился от такой наглости Мазепа.

«Целка, похоже, решила меня жизни поучить? Во, как интересно!» — подумал он в обезьяньем восторге и как…

Через пятнадцать минут разговора он внезапно понял, что столкнулся с настоящей крепостью знаний и логических выводов. Аня не только держала оборону, а непрерывно атаковала и атаковала. Тему Гагарина она умело перевела в лунные снимки. Затем последовательно доказала, как в СССР было лучшее в мире образование, спокойная жизнь, развитая промышленность, передовые научные разработки и так далее. Рашид решил затянуть её в статистику, но и тут девушка задала порку не занимавшемуся глубоко темой (кроме, конечно, своих злачных дел) кандидату наук. Даже смогла назвать, какие здесь стояли немецкие и советские части в 41-ом, и когда освободили деревню. И тут Рашид, увидев, что «пипетка» реально может аргументировать, допустил главную ошибку, переведя тему в «великую поэзию», то есть «Песнь о Роланде», а конкретно — в собственную палёную диссертацию. Вот он попал кокнретно! Особенно когда узнал, что напавшие на войско Роланда баски в действительности были христианами, а не мусульманами. В ответ Рашид стал грубить, называя Аню «фантазёркой», но тут уже смеясь, вступила его бывшая пассия, и завершила разгром, забросав цитатами.

— Я же сама тебе писала «твой труд», чего ты со мной-то споришь? Только зря меня в соавторах не указал. Эта была сначала моя тема! — Мстительно заявила Екатерина.

— Ах, ты… — в ярости пробормотал Рашид и, хмыкнув, сматерившись и сделав пару нервных бессмысленных телодвижений налево, направо, пошёл в район «купания».

— Ну, Анечка, заработали мы с тобой наряды вне очереди, — улыбнулась Екатерина.

— А вы правда ему писали диссертацию? — осторожно спросила Аня.

— Да… Именно! Самое ценное там, моя несостоявшаяся кандидатская. Он никогда испанской темой не занимался, но так как германист он тоже никакой, то воспользовался моими знаниями по Реконкисте. Он стал кандидатом, а я нет. Но ты молодец, Анька!

— В чём, это вы его разбили?

— В том, что ты сумела парировать, а я тебя даже не консультировала для этого. Пойдёшь к нам на истфак?

— Не знаю… я пока вправду не знаю, — ответила девушка по-прежнему робко.

Это была первая серьёзная стычка на тех раскопках.

5. ЧЕРЕП С ДЫРКОЙ В ТЕМЕНИ

На шестой день Аня нашла ещё один череп, причём оказавшийся «юбилейным», тоже шестым, обнаруженным девушкой. Его увидели вместе с остальными останками в низине, куда точно никто ходить не собирался. Сначала думали, очередной блиндаж, но вскоре поняли, это скорее бурелом, накинутый поверх травы и укрывавший умершего насильственной смертью человека. Аня радостно подбежала к голове, и отделив её от остальных останков, внимательно осмотрела.

— Боже, какой красивый и какой большой! — прокомментировала она своё открытие.

— Это «подснежник», Аня, а не солдат, — сказал ей дядя Дода.

— Почему не солдат?

— А где его каска, ты видишь? А фуражка, а оружие? Гол как сокол.

— А как же эта рана на голове? — Аня показала своему наставнику огромную дырку овальной формы с чуть рваными краями.

— А где ты, девушка, видела, чтобы пули падали так чётко вертикально сверху вниз? — насмешливо спросил Давид, — это не пулька, моя дорогая, и не шрапнель. Это… удар ледоруба, точнее… шахтёрское кайло… Ровно как прошло, без малейшего скола. Был бы ледоруб, были бы трещинки, а тут и впрямь, как пуля ударила.

Он взял череп в руки и стал с умным видом измерять пальцами. Отошёл в сторону, сделал пару шагов назад и осмотрелся…

— Мальчики и девочки, только без паники! У нас тут возможно сто пятая статья.

Аня вздрогнула от такой информации.

— Вы уверены? — робко спросила она.

— Ну… предполагаю! Фантазирую в общем. Стояли сзади, один здесь, второй вероятно здесь. Он был к ним спиной, и тот второй, уже ближе… расстояние метр, примерно, нанёс удар. По голове со всей силой, на какую способен. Другой, наверное, перерезал горло. Это конечно пока предположения Аня… Твердо сказать ничего нельзя.

— То есть его добавили к тем, солдатам? — предположила Аня.

Давид покачал головой.

— Ну можно так сказать. Да, ты интересно выразилась: «добавили к тем».

— А почему его убили… холодным оружием?

— А наверное, Аня, боялись вдруг кто-то услышит стрельбу. Посёлок рядом. А может, решили мочкануть с кайфом и наслаждением. Вот так, Аня. И такое тоже можно найти в местах сражений!

— И что мне делать?

— Оставь его лучше здесь, он не наш.

— Я не могу его оставить, Давид Рафаилович. Это всё равно человек, я должна его похоронить.

Давид задумался, кивнул и попросил девушку:

— Знаешь, что… зафоткай все это, а череп возьми и принеси ко мне в палатку. Я хочу… — тут он задумался, — сделать слепок с лица. Давно не тренировался, а тут идеальный случай, и может даже пригодиться следствию.

— Ура! — весело воскликнула Аня. Идея, что Давид всё-таки заявит в полицию, её чрезвычайно обрадовала.

— Принеси его в палатку ко мне, и как следует почисти.

Аня радостно с черепом побежала к палаткам, а Давид стал задумчиво разглядывать останки.

«Бог, ты мой! Ты же должен был скелетизироваться за такое время. Кто же ты такой?»

Он с удивлением разглядывал труп, который совершенно не выглядел скелетом, а был скорее похож на мумифицированные останки с чёрной угольной кожей.

«Чертовщина какая-то» — подумал Давид, разглядывая высохшую, но, как ни странно, сохранившуюся шею человека, где чётко у гортани виднелся разрез, сделанный ножом.

«И никто тебя не поел? Кто же ты такой?» — словно спросил у мёртвого Дода, затем удивлённо покачал головой и отправился также к палаткам.

***

Вечером этого же дня Екатерина Сергеевна затопила баню. Пацаны, как всегда, побежали париться первыми, а Мазик много ругался и спорил о делах с Давидом. Краем уха Аня расслышала, будто у них у всех какие-то «проблемы». Давид настаивал «немедленно свернуть лавочку», а Мазепа «закончить рисование, а уже после свалить».

Послушав и подумав, Аня спустилась к реке, где начала чистить найденный череп щёточкой и обмывать физраствором. Устав она поднялась и пошла относить свою находку наверх, по пути понаблюдав телодвижения под визги и хохот в сауне. Внезапно оттуда выскочил Матвей и пробежал прямо в одних плавках к реке. Жора ему что-то крикнул вдогонку. Мотя оглянулся, увидел Аню и подмигнул ей:

— Давай к нам! — бросил он девушке и помчался дальше.

— Нет! — улыбнулась Аня, глянула на сауну и увидела высунувшегося Георгия. Тот заметил в руке Ани череп, дёрнулся, едва не выскочил из бани, но вовремя вспомнил, что на нём ничего нет. Быстро накинул плавки, и даже дополнительно окрутил вокруг торса полотенце. Выскочил, мокрый и распаренный, красный, как рак.

— Это чё такое? Где нашла?

— Там, ниже по течению реки, к югу.

— Ух ты… Такой большой! Дашь подержать?

— Бери!

Жора взял в руки и… с него свалилось полотенце.

— Опс!

— Да забудь… — улыбнулась Аня, — смотри, мы сегодня сделали открытие. Видишь дырку в голове? Как ты думаешь, что это?

Она взяла череп в руки, а парень накинул полотенце уже на плечи, 1бы не мешало.

— Дырка… — задумчиво произнёс Георгий, вертя в руках череп, — круглая дырка.

— Но от чего? Что с ним случилось? Смотри, включай интеллект!

— Ну… убили, наверное… странно. Дырка от пули обычно маленькая и круглая, а тут большая и вытянутая… Не знаю, не видел таких. Не-е! Это не пуля и… не сапёрная лопатка тоже. Но, может, штык. Упал, и его так сверху добили?

— Не угадал, это кирка!

— Кто сказал?

— Давид Рафаилович. Понял? Его убили, но не в бою!

Тут Аня взяла череп в руки и загадочно посмотрела на мальчика.

— Задумайся, — сказала она ему, — представь себе. Ты ходишь, бегаешь, учишься, работаешь, спишь и ешь. Может, даже у тебя есть дети. И в одну секунду, самую нелепую, внезапно, как дуновение лёгкого ветерка. Всё прерывается. И ты уже мёртв. Одна секунда, и всё. Ничего не воскресить и не вернуть назад никогда-никогда. Тебя нет. Твоё тело теперь — труп. Оно лежит в земле, и с него медленно опадает плоть. Прямо, как сухие листья осенью. Кусочек за кусочком… медленно, месяцами, годами… Ты становишься голым и чистым. Как вот этот человек. И твой череп держат в руках, саму голову, где когда-то было всё: твои мысли, грёзы и все твои желания. Держат и думают: что же с тобой случилось? Почему ты стал таким? Жора… ты думаешь о том, что однажды умрёшь?

Георгий застыл от удивления, совершенно не понимая смысла этой триады.

— Я… пожалуй пойду, — ответил он.

— Иди, иди! Всё нормально…

Внезапно, с другой стороны, раздались вопли и ругательства.

— Пошёл вон, лентяй, недоношенный! — на глазах Ани Матвей, получив подзатыльник, побежал, пригибаясь, к палатке.

— Рашид Абильдинович, почему вы так поступаете?

— А тебе-то чего? Иди, разбирай свои «дары данайцев», если работы нету! — ответил Мазик.

— Да нет, ничего, лишь сочувствую вашей супруге и детям, если они будут…

— Что?? — вытаращил глаза Рашид. — Что ты сказала?

Мазик хотел было рвануть к девушке, но его резко задержал Давид.

***

Ближе к ночи, уже после отбоя, Давид предложил девушке сходить на речку и выкупаться.

— Аня, скажи. А откуда ты столько знаний понабралась? — спросил её дядя Дода тихим, бархатным, как всегда немного грустным голосом.

— От вас, Давид Рафаилович.

— Да, нет, ерунда, я о другом. О иных знаниях. Та же самая тема войны. Откуда ты знаешь, какие здесь стояли соединения, какое у них всех было оружие, и кто командовал?

— Интернет! — бросила Аня и попыталась зайти в воду.

— Интернет, значит, всё оттуда?

— Да… Давид Рафаилович, помогите мне, пожалуйста! У меня почему-то не получается найти правильно дорогу… Тут темно.

— Ну, хорошо, — Дода подошёл к девушке, а та по-прежнему беспомощно боролась с гроздьями тины в воде. Но прежде, чем помочь, он посмотрел ей в глаза.

— Аня… Ты умница. Ты очень много знаешь для своего возраста. Но ты должна знать ещё кое-что. Жизнь намного сложнее. Нельзя так грубо себя вести, как ты ведёшь себя с нашим руководителем.

— А почему он так ведёт себя с нашими парнями?

— Он… имеет на это право.

— Откуда? Кто ему дал такое право?

— Мы. Мы все, включая тебя. Он главный спонсор и руководитель всей нашей команды, и без него ничего бы…

— А почему Рашид забирает себе пятьдесят процентов? Железный крест ведь нашёл не он, а Георгий.

— Он… много знает и очень многое умеет. Он хороший организатор, и у него дикое чутье. И даже если Георгий нашёл крест, то у него получилось так потому, что именно Рашид угадал сам квадрат, где и нужно копать. Понимаешь. Не всё так просто в нашем деле, как и в любом ином.

Давид посмотрел внимательно в её дивные карие глаза-пуговки:

— Ты… должна слушаться его, также как все. Понимаешь? Иначе поедешь домой. Тебя рассчитают по суточному, а не по сделанному. Поняла меня?

Аня молчала и сглатывала слюну. Давиду даже на секунду почудилось, что он разглядел в глазах юной гордячки слёзы, но это было заблуждение. Внезапно Аня улыбнулась:

— Помогите мне, у меня ноги запутались!

Давид усмехнулся, словно груз со спины упал.

— Ну, давай, иди. Смелее! Что, даже так не можешь?

— Не могу… за что-то зацепилась. Я не вру, Давид Рафаилович!

Дода подумал-подумал и взял Аню на руки. Взял и удивился! Девушка оказалась намного легче, чем он полагал: килограмм сорок, максимум. Он не стал её спрашивать, специально она «запутала ноги» или ненамеренно, а отнёс к большой воде и выпустил поплавать. Аня спорхнула с его рук, прямо как русалка, и тут же начала перебирать ногами и грести к противоположному берегу…

***

Спустя примерно час, уже на берегу, Аня сидела рядом с Додой в махровом полотенце поверх купальника и рассказывала ему про своего отца. Как он любил её и маму, как он уезжал в командировки. И как однажды случилось так… что он не вернулся.

— А какая это была война?

— Командировка была в Кабардино-Балкарию. Там он и погиб. Посмертно наградили Орденом мужества, а маме назначили пенсию. И мы стали жить вдвоём.

— Мои соболезнования…

Возникла пауза и внезапно Давид разглядел на груди у Анюты маленький серебряный крестик. Он крайне удивился этому.

— Скажи, Аня… ты так много говорила про демонов?

— Вас смущает, мой крестик? Что-то не складывается в пасьянсе? — иронично продолжила его фразу девушка.

— Да. Если так можно выразиться. Я об этом, ты угадала…

— Я верующая, и я христианка. Это правда. Так меня воспитали. Но я думаю о тёмных силах. Иногда мне кажется… Но я борюсь с этим.

— С чем?

— С искушением и с чернотой.

— Получается?

— Не всегда… Иногда я вижу их живыми, прямо перед собой, как вас сейчас. Иногда я вижу кровь и души людей, умерших и лежащих прямо под нашими ногами. Отсюда у меня такое чутье на находки. Я вижу, где они.

«Отлично! Это можно будет использовать в разговоре с Мазиком» — подумал Давид.

— Я вижу кровь солдат, вижу их ненависть друг к другу, чувствую их боль и страдание. Даже саму их смерть, как свою. Но… я уже привыкла ко всему этому. Это уже стало частью меня, как часть моей плоти.

Давид тут увидел, что у девушки подрагивают руки, а взгляд словно остекленел. Она смотрела куда-то на тот берег, застывшая в своём, единственно ей понятном мире.

— Знаете… — Аня повернулась лицом к Давиду, — не мучайте, пожалуйста, наших ребят. Дайте мне. Я найду эту вашу закладуху.

— Что?! О чём ты сейчас?

— Не бойтесь. Я подслушала вас. Я могу вам помочь. Я её… увижу.

— Интересное предложение, — прикинул Давид, — надо будет сообщить Мазику… Аня! Скажи мне другое… и ты в этих мирах всегда одна? У тебя нет там спутника или друга?

Аня улыбнулась нежной улыбкой.

— Есть! Но я вам расскажу, если согласитесь с моим предложением.

— Я…

— «Да» или «нет»?

— Я подумаю, Аня. Сообщу Рашиду Абильдиновичу, завтра.

Аня посмотрела снова на ту сторону реки и сказала:

— У меня есть друг. Но он меня не видит. Никогда не видит. А я вижу его каждую ночь. Во сне. Его зовут Грэй.

***

На следующий день Дода рассказал Мазику о своём «честном разговоре» с Аней и убедил его оставить девушку ещё на пару дней или вообще до конца экспедиции, под личную ответственность, конечно. Ещё он рассказал Рашиду про Анин дар. Мазик покумекал и предложил Давиду испытать эти способности в «блинах»

— Закопаю завтра копилку, если найдёт — есть разговор. А так… будет ещё грубить — уедет домой с посуточными.

***

Ночью Ане снова приснился Грэй. Он был на лётном поле в серебристом шлеме, а рядом стояли белокрылые двухкилевые машины. Он что-то объяснял технологам, а Аня смотрела на него и даже попыталась спросить о чём-то, но он снова её не увидел и не услышал. Всё, как всегда, как уже было тысячу раз раньше. Аня даже толкнула Грэя. Он оторвался от планшетов, посмотрел по сторонам и снова не заметил её.

«Как я должна произвести на тебя впечатление?» — подумала она. Девушка попыталась посмотреть, что он разглядывает на планшете, и увидела там, среди текста полётного задания, надпись на латыни: «Natura peccator plena libido».

— Природа грешника полна похоти, — в ужасе произнесла Анна вслух. — что это значит? Может… Я должна тебе написать в ответ?

Грэй заканчивал разговор с техниками и уже готов был закрыть планшет, как Аня выхватила ручку из его рук и…

Грэй молча закрыл планшет и пошёл к самолёту.

***

Наутро Мазик сообщил Доде, что всё готово, и… юная чернокнижница напрасно битый час бродила по пустому квадрату. Наконец честно произнесла:

— Здесь я ничего не чувствую. Тут ничего нет, Давид Рафаилович.

— И то верно! Не бойся, Нюрка, это я тебя проверял, — ласково хмыкнул Мазик.

— Рашид, а может, обойдёмся без проверок? — спросил Дода.

— Не кипятись, — согласился начальник, — вечером ещё раз попытаемся.

Георгий и Матвей снова ныряли и ныряли, теперь уже даже в светлое время суток. К девяти часам Матвей окончательно вышел из строя и свалился с жаром.

— Хлыздун гребаный! Лекарства есть? — спросил Рашид у Давида.

— Обеспечим всем необходимым.

— Капельницу ему поставь, и как можно больше касторки. Хе, хе! Пусть побегает, спорт полезен.

Давид покачал головой и занялся больным, но уже по своей, а не предложенной руководством, схеме. Матвей лёг под одеяло, чтобы пропотеть. Увидев, что рядом с ним сидит с водой и полотенцами Аня, Рашид поинтересовался:

— А Нюрка его может заменить?

— Ты чего, Рашид? Девчонкам там не место!

— Ну а вдруг? Они только кажутся слабыми, на самом деле…

— Может, всё-таки поработаем по моей схеме?

Вечером эксперимент повторили, и… Аня нашла грязные мужские трусы, в которые были завёрнуты несколько серебряных монет. На Рашида это произвело мощное впечатление!

— Да ты что! А я, дурак-то, не верил! Может, однако… Как это ей удалось? Ты не подсказывал?

— Мазик, если бы я знал, что ты завернёшь монеты в свои трусы, я бы предложил Анечке… искать клад в другом месте.

— Ну, в общем… убедили!

Договорились в итоге завтра проверить способности Звягинцевой уже на пристани.

***

Утром следующего дня случилась неприятность, какая едва не уничтожила запланированное мероприятие. Пришёл участковый из посёлка и вежливо поинтересовался: «А чё это вы тут делаете? Есть ли у вас разрешение на раскопки, и кто его вам выписал?»

Рашид немедленно свернул все операции и битых два часа рассказывал, что они делают, как, зачем, а все разрешения на это есть из самого ВУЗа, подписанные ректором. Тогда товарищ участковый обратил внимание на сложенные рядком черепа и поинтересовался: «а это что у нас?»

Через час злой как чёрт и красный как рак Рашид вышел из палатки и резко приказал:

— Весь мусор убрать на хер! Все закопать, чтобы никаких следов больше не было. Хоть одна, млять, берцовая кость где-нибудь заваляется, вставлю её в жопу тому, кто оставил!

— Чего он такой злой? — изумлённо спросила Аня у Давида.

— На штуку баксов Мазик залетел. — Объяснил ей наставник. — Худо дело… Хотя, с другой стороны, тоже неплохо. Штука баксов по местным меркам серьёзная сумма. Пока её не пробухают, снова не придут.

— А когда её пробухают?

— Думаю… дня два-три у нас в запасе есть.

***

Вечером сходили на пристань и повторно испытали способности Ани уже на месте. Ничего не вышло. Девушка, как ни старалась, не смогла почувствовать клад. Лишь однажды в одном месте она чуть задумалась.

— Нет, не могу, простите меня…

— Ничего, ничего, Нюра! Это ерунда! Завтра снова попробуешь свои силы. Тут должно быть что-то, я знаю. У меня проверенный был источник. Тот самый, кто давал наводку на полковника.

Если честно, Аня совершенно не хотела работать. Её оскорбило то, как поступили с найденными останками людей. Закопали их грудой в одну яму, и медальоны с патронами туда же побросали!

«Подонок этот Мазик!» — подумала про себя Аня.

Но неприятности на этом не закончились. Вернувшись, Мазепа зачем-то заглянул в палатку к девушкам, и там…

— Да млять вашу! Вы что, ублюдки, не поняли меня? Кто эту мерзость тут оставил? Признавайтесь, кого, млять, в землю зарыть? Тебя?

Рашид наехал на Георгия, держа в руках как какую-то дрянь, тот самый, найденный Аней череп.

— Я, млять, тебя сейчас так урою! — заорал он на Жору, и тут…

— Рашид Абильдинович, пожалуйста… Можно я скажу.

Воцарилась тишина.

— Этот череп нашла я. И это я его оставила у себя. Можно мне отвезти его домой! Ну, пожалуйста?

— Можно! Если чуток заплатишь. — Ответил Рашид.

— С… с-сколько? — в ужасе спросила Аня.

— Хе… мож хоть деньгами, а мож хоть чем!

— Нет! — пролепетала девушка.

— Ну нет, так и нет! — ухмыльнулся Рашид и… этот кадр Аня Звягинцева запомнила на всю жизнь, всё как в замедленной съёмке. Череп из рук Мазика так красиво полетел в сторону реки далеко, далеко… а затем и вовсе пропал.

Аня перевела взгляд на татарина и в бешенстве пробормотала:

— Nigrum hircum. Cornea canis. Ты считаешь себя учёным? У тебя даже диссертация липовая. И жены нет, потому что даже обезьяна не станет жить с таким чёртом, как ты. И детей никогда не будет! Дурак ты и мразь. Сволочь и подонок! А я ухожу! Денег не надо!

И Аня бросилась вслед за черепом в сторону берега. Убежала… и через минуту исчезла…

— Ну, всё, Мазик! Разбил ты сердце девушке, не будет она больше на тебя работать. — Прокомментировал случившееся Давид.

— Найди её и приведи сюда!

— И чего я ей скажу?

— Скажешь, что я… хы… гы.. больше так не буду!

6. КТО ТАКОЙ АЗАЗЕЛЛО?

Давид нашёл Аню лишь под утро. Раза три за ней ходил, искал вокруг лагеря и в «блинах» — бесполезно! Тут до него случайно дошло, что с учётом её характера она может легко прямо так и пойти домой без всяких вещей, причём именно по той дороге, по которой они все сюда приехали. Алхазов запрыгнул в машину и… проехав почти пятнадцать километров, увидел на тропе вдоль обочины бледную как тень, плетущуюся со злополучным черепом в руках и готовую буквально в любую секунду упасть на землю без сознания, Аню Звягинцеву. Так она и свалилась, ничего не чувствуя прямо во его внедорожник и тут же заснула. Давид привёз её в лагерь спящей.

— Должен мне теперь пятьсот баксов за это! Понял? Шутка конечно… — Прокомментировал своё возвращение Дода Рашиду.

— Да не вопрос, двести дам! Как её состояние?

— Еле жива. Сегодня работать не будет. Точка!

Бородатый хитро кивнул:

— Ну и ладно… Жорка уже заканчивает «съёмку». Через пару-тройку дней поедем домой. Всё. Баста!

— Слушай, Мазик… перестань скотиниться, очень прошу тебя! — предложил Давид. — Вот она снова здесь, и ты побудь всё оставшееся время на её стороне? Произведи положительное впечатление. Ты же можешь иногда быть человеком?

— Попытаюсь… — пробормотал Мазик, и Давид почувствовал в его взгляде ну что-то очень недоброе.

***

Прошло ещё два дня. Постепенно Аня пришла в себя и продолжила работать. На Рашида она поначалу не то что смотреть не могла, её натурально начинало колотить, когда его видела. Но Рашид вёл себя умиротворяющее: улыбался, шутил, причём в кои-то веки не ниже пояса, а так интеллигентно. Заявил во всеуслышание, будто Ане полагается премия.

— Пошёл ты на фиг, козёл… — пробормотала Аня, услышав это, — ни копейки от тебя не возьму!

Однако, видимо внявший советам Давида, начальник партии и дальше вёл себя очень прилежно и почти образцово. Часто хвалил девушку, помогал ей пару раз с делами, и даже порадовался однажды публично за Аню, подержав в руках её главную находку. Оценил лобные доли и заявил, мол возможно, это «умный был мужик». На девочку, которая видела до этого одни жути, такие подходы не произвели впечатления, но всё-таки она перестала нервничать в присутствии Рашида.

Зато Абильдиновичем резко занялась Катя, и пару раз прочитала своему бывшему лекции, да так, что Звягинцевой, даже стало жалко начальника. Однажды после одного такого разноса, к слову, Екатерина была весьма жёсткой женщиной, Аня увидела Рашида, в одиночестве сидящего на пне и грустно курившего самокрутку.

— Рашид Абильдинович? — осторожно спросила девушка.

— А, Нюра! Вон, присядь на том брёвнышке, если хочешь.

Аня осторожно села рядом и полюбопытствовала:

— А за что она вас так?

— Да не за что! Былое…

— Вы любили друг друга раньше?

— Чего? Да, было дело. Хотели создать семью. Она из провинции родом, из Пскова, я из Питера. Местный, значит. Долго дружили, но расстались. Не выдержала меня, характер не тот. «Свинья» — сказала.

— А почему она тогда всё равно с вами ездит?

— Я ей помогал много. Теперь она немножко болеет, помогаю и сейчас. Деньгами. Каждый месяц даю десятку. А ты знаешь, Нюр. Я её любил. Мы оба друг друга любили.

— Как странно… почему люди ссорятся?

Рашид на минуту задумался о чём-то своём, вздохнул и спросил:

— Хочешь расскажу тебе, Нюр, одну историю? Легенду местную.

— Конечно! — радостно ответила девушка.

— Ты не сердись на меня за то, что было, это всё характер, он мерзкий, конечно. Катя во многом права. А история эта связана с одной пещерой.

— Тут есть пещеры?

— Да, там вниз по течению есть одна пещерка, метров двадцать на десять, с узким входом. Так вот про неё местные говорят…

И Рашид начал свой рассказ:

— Давным-давно Нюра, в этом селе, что там, ниже по течению, жила в семье одного крестьянина красивая юная девушка. Она росла и цвела. И все в деревне восхищались её красотой. Звали её Любавой. И был у неё суженый, молодой человек, крепкий парень, смышлёный и сильный. Звали его Петром. Но увидел её как-то барин, кто владел всеми этими землями и деревней, где жили наши герои. А барин тот был выжига и плут, такой, кто привык брать силой то, что не удавалось взять деньгами. И позарился он однажды на эту красавицу и потребовал её к себе в усадьбу. Но ответила Любава: «у меня есть суженый, и живёт он в нашей деревне». Сильно барин разозлился. Велел он бросить её суженного на самые страшные и самые тяжёлые работы: рвы копать, и пни на болоте выворачивать и на медведя с одной рогатиной ходить. Все выполнял Пётр, как ему приказывали. Дивился барин такой преданности. И предложил тогда барин парню такую сделку: «будешь ты жить у меня в усадьбе моим личным конюхом работать. Будет у тебя денег, сколько захочешь, и выберешь себе любую девушку в деревне, только отдай Любаву мне. А не отдашь — прикажу забить тебя батогами. Сгинешь, помрёшь, и никто о тебе не вспомнит». Но ответил ему Пётр: «нет!». Тогда обратился барин к Любаве и сказал ей: «будешь жить у меня в усадьбе, и не будет у тебя ни в чём недостатка, а не согласишься — забью твоего Петра батогами или в армию отправлю по рекрутскому набору, и увидишь ты его лет через 25. Думай и соглашайся!». Подумали они тогда, Пётр и Любава, и решили так: обвенчаться здесь в этой пещере, и встречаться тайно каждый день. Но чтобы грозу переждать, в лице барина, согласился Пётр идти в армию, а Любава обещала ждать его все 25 лет и на том дала в присутствии дьякона, кто их обвенчал, обет. Разъярился тогда барин, узнав о таком, но ничего сделать уже не смог. Против Бога не попрёшь. Пётр ушёл в армию, а Любава ждала его все эти годы. Жила она, конечно, при церкви.

— И что дальше? — робко спросила Аня.

— Коротко ли долго, Нюр, вернулся Пётр из армии, уже немолодой. Встретила его Любава, тоже уже повзрослевшая. И пришли они снова на это же место, к этой самой пещере. И достали оттуда вещи, что туда положили, а пообещали друг другу никогда больше не расставаться. Но тут раздался собачий лай, и гневные крики людей барина. Столько лет прошло, а не забыл старый чёрт, как провели его наши герои. И сказал тогда Пётр: «что же, видимо не миновать нам нашей судьбы. Я много воевал, буду драться и задержу людей нашего хозяина, а ты беги, спасай себя. Беги, куда глаза глядят, и не останавливайся». Но Любава ответила: «не для того я ждала тебя 25 лет, чтобы убежать и бросить, мы примем нашу судьбу вместе». И окружили их собаки и дворовые людишки. Но не испугались наши герои, а ушли в пещеру. Бросились за ними барские слуги, и накрыл их всех камнепад: кого побил, кого покалечил, а наших героев с той поры больше никто и не видел. Как они ушли в пещеру так, там и остались. Никто не смог помешать их любви и встать между ними. Вот такая история, Нюра.

— Спасибо, хорошая история! Как грустно…

— Если люди любят друг друга, ничто не станет перед ними. Нет таких сил.

— Я поняла! — и Аня, подсев к начальнику поближе, прильнула к его широкой груди.

Постепенно всё утихомирилось. Уже на следующий день, после побега Ани, Матвей почувствовал себя лучше и вечером ходил, правда недалеко и качаясь, как пьяный. Все это время девушка была его личной сиделкой. Приносила воду, лекарства, помогала ходить, обмывала тело полотенцами. Рашид смотрел на это спокойно и не мешал. На пристани первый день вкалывал один Жорка, но вскоре ему на помощь пришёл Давид, полностью заменивший выбывшего Матвея.

На третий день обстановка окончательно разрядилась, когда Аня нашла в «блинах» ещё один планшет какого-то немца с медалями и бумагами, а там оказались ко всему прочему: нагрудный знак «За участие в общих штурмовых атаках» и ещё два «За ранение» первого типа, множество бумаг и несколько писем. Звягинцева почувствовала богатство на приличной глубине — около метра, чем вызвала восторг у всей группы. Давид даже пошутил, мол теперь и «аська» не нужна — хватит одной Аньки. А Рашид поворчал, мол, теперь уже точно «всё!» Даже по логике получалось, что ничего нового найти невозможно.

***

На четвёртый день, после истории с черепом и аниным побегом, Давид и Георгий вернулись довольные и сообщили, будто нашли под пристанью какое-то захоронение или что-то подобное, в виде сложенных старых брёвен. Всё это зарисовали и замерили. Теперь дело в шляпе: приехать на следующий год и откопать закладуху. Все обрадовались, даже Катя немного подобрела.

Но Рашид всё равно остался чем-то недоволен. Качал головой, мол фундик не тот. Давид начал с ним горячо спорить, остальные мнения разделились: Катя ехидно заметила, что никакого клада нет, и промаялись напрасно, а Жора и Матвей, потребовав сначала обещанные сверхурочные, тут же заявили, что всё вполне возможно и нужно непременно ещё раз приехать и продолжить работу в следующем году.

Двинули тогда главный резерв группы! Аня пару раз сходила на пристань и снова пыталась почувствовать клад… Наконец, она сообщила:

— Да, возможно там что-то есть, — подумала ещё и радостно воскликнула: — Да, есть! Я уверена!

Все расслабились, покивали довольно головами и вернулись к палаткам. Рашид с Давидом ещё раз съездили на пристань, и в семь часов вечера, вернувшись оттуда, Мазик официально заявил о завершении работ по обмерам, фотографированию и промерам глубины. Достали спиртное и решили отметить!

***

Во время празднования много говорили и рассказывали, каждый о своём. Аня молчала, она думала про историю, которую рассказал ей пару дней назад Рашид. Катя решила обратить не неё внимание и задала такой вопрос:

— Аня, скажи, а какой из демонов в окружении Воланда тебе больше всех понравился?

— Азазелло! — тут же ответила Аня. — Он единственный из всех демонов там настоящий!

— А остальные, как, совсем ненастоящие? — удивился Давид.

— А остальных придумал уже сам Булгаков. И Воланда тоже. Дьявол ведь совсем не такой, как у него. Он в оппозиции к Богу, а в романе — словно вторая часть высшей силы.

— То есть, ты хочешь сказать, что Воланд не дьявол?

— Нет! И не может быть дьяволом. Он часть той силы, что стремится совершить зло, но вечно совершает благо…

— Вообще-то, Аня, ты должна знать, что Булгаков в действительности взял свой образ Воланда из «Фауста» Гёте и эта фраза почти полная копия той, какую произносит Мефистофель в его произведении, — возразила Катя.

Аня покраснела, она явно была не готова к такому повороту.

— Ну хорошо, пусть Азазелло, а что ты можешь нам про него рассказать?

— Азазель — это демон духа и пустынь! — с радостью начала Аня, — Он обучил мужчин искусству войны и охоты, а женщин искусствам красоты и домашнего уюта. А ещё, само слово «азазел» — древнееврейское поименование «козла отпущения». Он принимал на себя чужие грехи. Он очищал от них возложивших на него руки людей. А ещё Азазель был падшим ангелом, не побоявшимся Бога и выступившим против его воли. После этого архангелам было приказано убить Азазела, но не нашлось никого кто мог вступить с ним в страшную битву. И тогда Бог приказал Архангелу Рафаилу отрубить тому крылья и отправить в отверстие в Дyдаеле, это такое место в пустыне, куда его и опустили. Положили на него грубый и острый камень, покрыли мраком так, чтобы он остался там навсегда. И ещё закрыли ему лицо, дабы он не смотрел на свет. И в великий день Страшного суда он будет брошен в жар пламени Преисподней, а после возглавит армию Люцифера!

Тут Аня рассказала и про Бегемота, ехидно заметив, что тому нет никакой возможности подняться из Ада, ввиду его размеров и силы. Он может вселиться в человека, стать причиной его одержимости, как вселялся когда-то в монашек. Про Фагота она сообщила, что это и не демон вовсе, а добрый дух, помогающий людям. Его нет в свите Сатаны, но этого духа можно призвать, дабы пришёл попутный ветер, ушла хворь или повстречался нужный тебе человек.

— Но как же, Аня, Фагот это вроде бы демон ветров? — возразила Екатерина.

— Но его не может быть в свите Люцифера, он не отверженный ангел — обычный дух.

— А Гелла?

— А Геллу Булгаков скорее всего выдумал. Наверное, взял из греческих мифов или скажем, вспомнил про Хелль.

Девушка говорила и говорила у медленно пылающего костра. А когда выпила чуть вина, то принялась рассказывать ещё увлекательней и быстрее. Её голосок журчал над дуновением ветерка и потрескиванием пламени, и все вокруг слушали и задавали вопросы, а иногда спорили, схватывая отдельные фразы. Порядок наводил Давид, на время ставший председателем. Рашид не слушал Аню. Он вскоре встал и начал задумчиво бродить и курить рядом с палатками. Словно ждал, когда Аня закончит, а может, и думал о чём-то...

***

Часов в одиннадцать вечера, или чуть пораньше, глубокомысленный Мазик предложил всем прогуляться к реке… Но это предложение не вызвало никакого энтузиазма. Все устали, кроме Ани. К тому же крепко выпили, например Георгий уже валялся в палатке, а Матвей держался из последних сил и также хотел спать. Тогда Рашид предложил прогуляться девушкам, но Катерина резко отвергла его предложение, заявив, что весь вечер работала над шашлыками, и разбирала вещи. Давид задумался и предложил сходить втроём, но Рашид отказался от этой идеи. Тогда Аня внезапно и вспомнила про пещеру. Ей вдруг непременно захотелось там побывать и увидеть всё своими глазами.

— Во! Пещера, точно! — поддержал её Рашид.

Аня к этому времени уже была разгорячена шашлыками и вином, а также длительным увлекательным диспутом на тему сил зла и демонов Апокалипсиса, и совсем не думала ни о какой угрозе.

Кате эта идея крайне не понравилось, и она начала сверлить своего бывшего злобными и агрессивными взглядами, а после принялась искать аргументы против такого похода.

— А я-то тут при чём? — возразил Рашид, — Нюра так захотела. Давид, покумекав, отнёсся к идее положительно.

— Вот завтра, тогда, и сходим все вместе! — заявила в ответ Катя. — Чего удумали, в такую ночь тащиться?

— Мы возьмём фонари… — возразил Рашид.

— Ноги переломаете, оба!

В общем, началась борьба в стиле «pro et contra». Точку в споре поставил Давид: он предложил Рашиду и Ане сходить вдвоём, но взять с собой непременно фонари и, на всякий случай, аптечку. Рашид заметил, что в аптечке нет необходимости, но Давид настоял на своём.

В итоге, помимо фонарей, захватили и аптечку Давида. Самого Доду успокоило то обстоятельство, что Рашид практически весь вечер не пил, и была надежда, что хоть в трезвом виде Мазик не накосячит. Но он попросил держать его в курсе, и вернуться не позднее двенадцати, максимум, плюс полчаса. Про себя Дода решил, как такая прогулка поможет окончательному примирению сторон после долгого и весьма неприятного для всей группы конфликта.

Вымотавшаяся Екатерина устала спорить и махнула рукой. К тому же она сама неплохо расслабилась и также сняла накопившееся за время поездки напряжение. Жора и Матвей к этому времени уже оба дрыхли в палатке. Аня, поняв, что решение принято, радостно сбегала сначала в кустики, затем в палатку, взяла оттуда курточку и шапку, и вместе с начальником партии смело пошла в поход.

Спустя много времени она долго думала над этой ошибкой, но, анализируя эти события, сотни раз прокручивая и перекручивая их у себя в голове, в конце концов, пришла к выводу: другого тут и не могло случиться. Дело в том, что её саму подспудно тянуло к Рашиду. Он казался ей демоном, злым демоном из грёз, снов и фантазий. Она не могла это объяснить, что-то в душе заставляло её трепетать от чёрной бороды Мазепы, прямо как гуль при виде ифрита. Давида же больше напрягли те взгляды, которые Рашид то и дело бросал на Аню, особенно после серии разборок с Екатериной, но он списал это на свою паранойю.

***

Хотя Аня и была чуть пьяна, она шла уверенно и быстро по освещённой фонарями извилистой тропе вдоль холма, по пути продолжая рассказывать про драконов и чудовищ. Рашид шёл спереди и слушал внимательно, не перебивая, иногда брал девушку за руку, чтобы помочь пройти какой-нибудь сложный участок. Шёл молча.

Когда они прибыли к пещере Рашид по просьбе девушки снова рассказал ей ту самую длинную и весьма романтичную историю, связанную с этим местом.

Аня выслушала, и у неё внезапно заболела голова. Уставшая она присела на старое, лежащее дерево и попросилась либо чуть-чуть поспать пару минуток, либо вернуться в лагерь, а Мазик, в ответ, предложил ей заночевать тут же вдвоём прямо в пещере! Аня, восприняла это как шутку, улыбнулась и ответила, мол лучше всё-таки в лагере, на что Рашид вдруг принялся говорить о любви и нежных отношениях между людьми, а девушка не могла понять, зачем он ей это говорит и для чего. Она спросила, что Рашид Абильдинович думает о ней и не сердится ли больше? Руководитель ответил, мол всё это ерунда, а Аня очень юна, умна не по годам и красива…

И тут до Ани стало что-то доходить. К чему все эти комплименты, особенно когда остались наедине? Она заволновалась, заявила, ей холодно. Мазик предложил девушке накинуть свою куртку. Это ещё больше обеспокоило Аню, и та стала отбрыкиваться. Наконец грубо ответила Рашиду, что не имеет даже мыслей с ним связываться, и вообще у неё есть парень. На это Рашид ответил, что никакого парня у неё нет, и он уже это всё проверил. Тут Аня перепугалась не на шутку и начала требовать, чтобы её отвели в лагерь, прямо сейчас и немедленно. Мазик вроде согласился, но… предложил ей сначала посидеть рядом, посмотреть на звезды, а затем разговорился о любви, о том, что хочет создать семью и всегда мечтал о такой девушке, как Аня.

«Я же несовершеннолетняя, что он тут несёт?» — пронеслось в голове у Звягинцевой, — «какая семья, о чём он?!»

Аня задрожала точно так же, как четыре дня назад, когда Мазик выкинул её находку. Вся привлекательность Рашида моментально исчезла, и снова перед ней был не демон из снов, а «грязная тварь и похотливая собака», как она когда-то назвала Муратова, перед тем как сбежать. Рашид, заметив, что девушка дрожит, снова предложил ей надеть его большую тёплую куртку, а когда она послушалась, то он начал клонить к её земле. И тут…

Аня вскочила и яростно крикнула:

— Чёрт! Ты что, шизанулся, урод? Отступись от меня! Быстро!

А Рашид в ответ повёл проповедь про любовь с первого взгляда, как он влюбился в неё, ещё когда она села в машину и…

…Аня побежала от него назад, в лагерь, вернее — помчалась стремглав как умела! Но не успела она сделать и нескольких шагов, как тот с рёвом медведя прыгнул на неё, поймал за лодыжку и дёрнул назад. Девушка вскрикнула, успела лишь резко обернуться, и упав, ударившись затылком об корень, потеряла сознание.

Рашид утёр её кровь, наложил на ссадину пластырь, и отнёс обратно к пещере, где постелил небольшое ложе. Внезапно Аня закашляла, приходя в себя, тогда он накрыл ей лицо платком смоченным эфиром, и та заснула.

Она лежала безмятежно и бесчувственно, спящая черноволосая красавица… Рашид не спеша потрогал лицо девушки, грудь, затем аккуратно стащил с неё свитер. Теперь Аня была в белом лифчике и джинсах. Он снял с неё обувь и… расстегнул лифчик. Маленькие груди с сосками-пуговками уставились на татарина. Руки Рашида задрожали, и он уже понял, что совершенно не способен даже чуть-чуть, контролировать себя. Он решил полностью и немедленно обнажить это чудо, этого ангела, который лежал перед ним и спал так безмятежно, увидеть её наготу целиком! Стащил с Ани джинсы, а затем спустил трусики.

А когда он это сделал, то не поверил своим глазам. Так прекрасна и чиста была в своей бесчувственной наготе юная Звягинцева. Рашид, урча нагнулся и полизал её гениталии. Попробовал плод на вкус. Затем раздвинул ноги девушки, лёг на неё… и накрыл, буквально как накрывает чёрное облако прекрасную горную долину.

7. У МЕНЯ ЕСТЬ ГРЭЙ.

Она лежала на земле, и лишь боль ласкала её тело. Боль и больше ничего. Словно одна медленная, текущая по всему телу ядовитая жидкость и особенно там, внизу живота. Как будто её засунули в дробильный аппарат и прогнали молоточками по всему телу. Другие мелкие раны на лбу и от иголок под спиной и голыми ягодицами она практически не ощущала. Ещё Аня заметила, что не может пошевелиться. Почему-то мускулы не хотели слушаться. Руки и ноги отнялись, шея тоже не работала. Двигались немного глаза и чуть-чуть язык во рту: можно было погладить им зубы или ещё пошевелить челюстью…

«Почему я голая?» — спросила она сама себя, пыталась вспомнить подробности вчерашнего вечера. Она начала вспоминать и тут же, испытав ужас, прекратила это занятие. Аня чуть застонала, но её разум отказывался принимать происшедшее. Она подумала и сказала сама себе:

«Это все не взаправду. Сказка. Эльфы, наверное, начудили. Прибежали со своими молоточками из обсидиана и постучали по каменным наковальням. Я сплю, сказка и всё, больше ничего. Я вижу сон…»

Тут она снова вспомнила удар и боль между ног. Аня огляделась по сторонам, пытаясь определить, где находится.

«Я голая… странно? Я совершенно голая под его курткой…»

Она уже поняла, что лежит на решётке из тонких длинных веток и листьев, аккуратно сложенных под спиной.

«Кто мне сделал такое ложе? Тоже эльфы?» — подумала Анна. — «Странно… что же вчера со мной случилось?»

И только она об этом подумала, как снова нахлынул тот самый ужас, и всё страшное состояние вернулось в одну секунду. Аня, сглотнула, оглянулась по сторонам и вдруг звуки леса стали заполнять уши. Словно пробило какую-то вату. Запели иволги, застрекотали кузнечики, какие-то мелкие птахи начали что-то важно обсуждать, зашелестели листья на деревьях, пробежал ветер, и Аня услышала голос, сидящего рядом с ней человека:

— …и запомни ещё дурында, — гнусавил грубый голос рядом, — я тебе всё честно говорю. У меня от тебя, Нюрка, никаких секретов нет. Все твои демоны, которым ты поклоняешься: Везевуль, Махмуд, Бахмут… Никто тебе вчера не помог. Даже князь тьмы не пришёл на защиту. Хе… хмы…

Голос был не просто грубый, он был глумливый.

— И в реальном мире у тебя защитников нет. Папки нет, пацана рядом тоже нет. Мамка твоя, учительница средних классов. Никого нет. Так что, если звякнешь в ментуру, или куда ещё, я тебя чик-чик ножиком и закопаю. Ну как, поняла?

Она увидела лицо Мазика, довольное, откормленное и счастливое. Борода обрамляла жирные губы.

«Почему он такой радостный?» — подумала Аня. Она снова попыталась вспомнить вчерашнее и снова не смогла. Удар по затылку и боль внизу живота. Это всё, что она помнила, остальное затёрлось.

— Поняла, тебя спрашиваю?

«Задуши меня!» — подумала Анна — «Убей немедленно! Прошу! Я хочу умереть! Я, правда, хочу умереть! Убей меня, прошу тебя!»

Она даже попыталась произнести это вслух, но у неё не шевелились губы. Тогда она пощупала язычком небо и зубы.

«Пусть он меня убьёт, если это правда…»

Рашид грубо потрогал её лицо, помотал как у куклы туда-сюда. Затем внезапно и бесцеремонно запустил свою вонючую и грязную руку под саму куртку, пощупав живот, пробежал лобок и ноги! Анна тяжело вздохнула и выдохнула. Уставилась на Рашида в ужасе и изумлении. Мазик убрал руку, посмотрел на неё и увидел кровь. Он хмыкнул и, достав из кармана носовой платок, стёр кровь с руки. Аня снова задышала тяжело и даже яростно, постепенно приходя в себя.

— Ну, чего молчишь? Я тебя спрашиваю, — поинтересовался Мазик, — поняла или нет?

— Шт-то… — прошептала Аня тихо-тихо.

— Поняла, что никому не будешь говорить, про то, что случилось? Аня пыталась понять, как ей нужно ответить, чтобы всё это прекратилось. Произнести какое волшебное слово, и вернуть всё назад как раньше.

«Абракадабра!» — подумала она — «проснись! Эльфы…». Но ничего не получилось, всё осталось как прежде, она земля и толстый мужик рядом.

— Ну? Чего задумалась? — пробурчал ласково Рашид.

Анна сразу ничего не ответила, но подумала и спокойно произнесла:

— Да…

Рашид кивнул, и внимательно посмотрел в глаза девушке:

— Да? Что «да»?

— П… п… пон… — Анне не удалось завершить само слово.

— Ну вот и умница, — пришёл к ней на помощь Мазик, — а насчёт любви я не соврал, Нюрка. Но тебе это всё равно не понять… Маленькая слишком. Я тебе честно говорю, всё так и есть — я любил тебя.

«Когда же этот сон закончится?» — подумала Аня.

Рашид видимо ожидал на такое признание какой-то реакции, но её не последовало. Девушка лежала и смотрела на него, затем чуть зашевелилась под курткой. Татарин увидел это движение и кивнул:

— Да, я любил тебя, Нюр. Хочешь верь, хочешь не верь. Всё равно не поймёшь…

Анна промолчала, продолжая разглядывать своего врага.

— И ещё одна вещь интересная, — внезапно начал Рашид, — двадцать лет назад, одна цыганка нагадала, будто никто меня не убьёт, кроме черепа с дыркой в темени. Вот… точно! Как ты думаешь, что это?

— Грэй… — внезапно чётко сказала Аня.

— Чего, чего?

— Это Грэй… У меня есть Грэй, — прошептала Аня и добавила, чуть улыбнувшись: — это он тебя убьёт…

— Нет, Нюра, не верю, — ласково ответил Рашид.

***

У палаток шла оживлённая работа. Жорка раскладывал вчерашние трофеи, включая последние находки из планшета немецкого офицера, который нашла Аня, Матвей что-то искал в палатке, Екатерина Сергеевна работала у котла, а Давид рубил дрова. Увидел Рашида и весело кивнул:

— Привет, монстр! Как провели время? Показал Ане пещеру?

— На пару слов и без чужих ушей.

— Ну, пошли, раз так… — Давид бросил топор и пошагал рядом с Мазепой.

***

— Ну, как отдохнули? Почему не вернулись вовремя? — спросил Давид уже в лесу.

Рашид ничего не ответил, а лишь пригнул рукой ветку толстого вяза и начал разглядывать лагерь и людей в нём.

— Что случилось там у вас? Наверное, всё-таки ничего такого, о чём можно беспокоиться? — уже настойчиво поинтересовался хирург.

— Ничего, — ответил Рашид, — особо ничего. Барышня наша в девках загулялась… Вчера стала женщиной.

— Ч-т-о-о??? Ты!?? Это, млять, шутка какая-то??

— Не-ее. Всё взаправду, Дода, — Рашид сурово посмотрел на друга.

— Епать, твою мать! — закричал… шёпотом Давид. Он оглянулся по сторонам и продолжил свой «крик»: — Бог ты мой! Это же статья?! Ты, чёрт… в своём уме? Мать!

— Да, в своём! У тебя не одалживал.

Мазепа тоже стал хитро и воровато огладываться по сторонам, словно клад закопал где-то рядом. Давид прокашлялся и одурело посмотрел на друга.

— Нет, так не пойдёт. Должна быть какая-то логика… Рассказывай с самого начала, как всё было? Вчера, собрались. Отметили завершение. Все были в прекрасном настроении. Ты вроде бы… сука, даже не пил? Что там могло произойти?

— Любовь, Дода. Любовь с первого взгляда, — ответил Мазик, — и давай не сучиться!

Давид взмахнул руками!

— Епать! Я не могу поверить! Вот, млять…

— Не бегай. Всё путём, Дода. Девка жива, и это самое главное.

— Где она?!

— Там, у пещеры.

— Я иду туда немедленно!

— Я вколол ей лекарство, когда чуть пришла в себя. Новокаин, дабы не сбежала. Возможно, она ещё дрыхнет. Внутрь не кончал. Так, проучил маленько. Вообразила из себя, подруга Князя тьмы.

— Я иду немедленно!

— Помой её, одень и приведи в порядок. Никто не должен знать. А если что…

Рашид взял за руку Давида и посмотрел в глаза:

— Сам понимаешь. Дела у нас одни… общие.

Давид ничего не сказал и отвернулся. Затем обхватил руками голову. Походил так пару минут. Успокоился, а тут Мазепа догнал его ещё одним вопросом.

— И одно странно. Когда я уходил, она, в общем, говорила про какого-то Грэя. Не знаешь, кто это такой?

Давид взглянул на Рашида и подумал: ответить правду или сочинить на ходу историю, чтоб хоть немного отомстить своему партнёру, заставить того помучаться. Затем отвёл взгляд и ушёл в себя.

— Ну? Не слышал, не говорила ничего? — обеспокоенно повторил вопрос Рашид.

— Говорила. Да! Однажды мне рассказала.

— И кто это? Кто?

Давид посмотрел в глаза Мазику, наконец ухмыльнулся и, махнув рукой, раскрыл:

— Никто. Вообще никто! Её фантазия. Воображаемый друг из снов.

— Ух, ты… — довольно вздохнул «главный археолог», — ну, и слава Богу!

Давид продолжал презрительно разглядывать своего делового партнёра, а после сам спросил:

— И как? Пугала им тебя?

— Да, стращала чуток. Но это точно??

— Да, точно, Мазик. Грэя не существует. Фантазия, детский вымысел. Неправда.

— Займись ей, она всё ещё там.

— Ты хоть не убил её?

— Нет. Аккуратно действовал. Пара царапин и целка. Вот все её потери за вчера.

***

Спустя пять часов Давид и Аня вернулись к лагерю. На Ане была вся та одежда, в которой она ушла к пещере, а доктор нёс аптечку и куртку Рашида. Увидев Мазика, Дода кивнул, и тот немедленно удалился в лес.

— Что случилось? — изумлённо спросила Катя.

— Ничего! Всё в порядке.

— Что «в порядке»? Я же вижу?!

— Анечка вчера поскользнулась ночью, упала и получила синяк.

— Я же им говорила, не лезьте! Насколько опасно? Заражения нет? Голову не ушибла?

— Именно голову, Катя, затылок. Ты с ней пока не говори, она всё ещё не пришла в себя от шока. Сегодня домой поедет. Хватит с неё приключений!

Катя кивнула, задумалась и снова спросила?

— А ночью, почему не вернулись?

— Рашид всё правильно сделал. Если бы ночью стали возвращаться, то ещё бы где-нибудь ухайдакались. К тому же она была нетранспортабельна после удара.

— Её сильно ударило?

— Шишка с кулак.

Катя снова кивнула. Аня села у костра и грела ноги, иногда покачиваясь, как в трансе. Давид оценивал ситуацию. Дело было тухлое. Хоть он взял с девушки слово, относительно молчания, но… Хирург поморщился, перебрал варианты в голове, затем подозвал Жору и приказал:

— Посиди с ней пару минут!

— Ага! — парень подлетел к девушке и сразу начал рассказывать про суть и стоимость позавчерашней Аниной находки.

— Ты знаешь, что такое наградной знак «за штурмовые атаки»? Представляешь, какой это приз? — рассказывал Жора. Аня вяло реагировала и молча кивала головой.

***

Давид снова отошёл с Рашидом в лес.

— Думаю, что с Катей нужно будет поговорить потом отдельно. Она баба умная, всё поймёт, если уже не поняла…

— Последствий нет? — перебил его Рашид.

— Нет, к счастью для всех. Ушиб, пара царапин и ещё «это». Всё, как ты сказал. Крепкое тело, жилистая, хотя худышка.

— Говорила что-то про меня?

Давид в ответ презрительно ухмыльнулся:

— Да, сказала, между прочим.

— Что? Что именно?

— Сказала, что убьёт тебя. Сама и очень скоро. Но как, пока не знает. Ещё высказала странную просьбу.

— Какую?

— Хочет череп забрать с собой. Зачем, не объяснила. Причуда какая-то.

— Пусть забирает! Это ей, наверное, для адского обряда. Она теперь ведь официально ведьма, — татарин глумливо ухмыльнулся, — правда, всё это глупости, и никто в такую чушь само собой не верит…

— Ты лучше о другом подумай, — перебил его Давид.

— Говори!

— Ей нужно денег дать в дорогу. Три тысячи баксов, я полагаю.

— Чего?? Офуел? Где я их найду?

— А это не мои проблемы, Мазик. Мои проблемы теперь сделать так, чтобы она ни о чём плохом никому, нигде и никогда не говорила. И я полагаю, это самая минимальная цена. Это самый минимум!

Рашид молчал, а Давид не выдержал и напомнил компаньону:

— Статья сто тридцать один, Мазик. Пункт 3-а. Восемь лет. Ну как, согласен? Пойдёшь сидеть?

— Не докажет!

— Докажет, Рашид! Будь уверен. И не лезь на рожон, я считай договорился.

Татарин посмотрел подозрительно на Алхазова, хитро улыбнулся и спросил:

— Договорился? Чушь! Как тебе удалось?

— Есть способы.

Рашид покачал головой.

— Не-ет, сумма слишком большая. А я её даже пальцем не тронул.

— Тронул, Рашид. Это самый минимум, поверь мне.

Муратов несколько минут стоял, словно что-то вычислял, наконец, не выдержал и махнул рукой.

— Ладно! Верю. Почему она согласилась?

— Она сказала, Мазик, что деньги нужны её маме, а с тобой она лично поквитается. Но не сейчас, а когда-нибудь. Вот так. Я не стал с ней спорить. Девочка ещё не подросла, а мы теперь должны разгребать пирамиды, которые ты навалял. Лучше варианта нет.

— Скажи, что деньги будут.

— Сегодня и сейчас! Я передам ей, когда привезу домой, немедленно.

— Мля… Худо дело… Пятьсот возьми из кошелька. Остальное снимешь со счета. Выдернешь из кассы.

***

Через час Аня уже ехала домой…

Всю дорогу она молчала и смотрела в окно. Иногда улыбалась, иногда о чём-то задумывалась, словно превращалась в статую. Внешне, казалось бы, ничего не изменилось, но взгляд у девушки стал иной, словно потухший. И ещё… Это был взгляд не ребёнка, а скорее взрослой женщины. Давиду даже показалось, будто Аня выросла, стала выше и шире в плечах, но это была только иллюзия. По пути, уже в городе, они заехали в банк, а на улице, Давид, снова остановился, зашёл в цветочный ларёк и зачем-то купил там букет в двадцать три бордовых розы. Спустя полчаса, они припарковались у Аниного дома. Давид, повернувшись к девушке, сообщил:

— Ну, всё Анюта, мы приехали. Это твой дом!

— Я знаю, — ответила девушка улыбнувшись.

— Скажи… а зачем эти розы?

— Странное желание, не правда ли? — снова улыбнулась Аня.

— Да, немножко странное в подобной ситуации.

— Это маме, как и деньги. Мне ничего от вас не надо.

— Аня, смотри на меня! Ты… сможешь нас простить?

— Как?? У каждого свой выбор, Давид. Ничего не происходит случайно. Аннушка разлила масло, Берлиоз попал под трамвай, Маргарита спасла Мастера… Всё закономерно, и всё часть одной цепи событий.

— Интересные рассуждения… Не думал о таком.

— Я… прощу его… возможно… когда-нибудь, через много-много лет, — насмешливо и даже презрительно произнесла девушка.

— Вот и замечательно! — кивнул Давид, не веря своему успеху.

— Но он всё равно умрёт, — добавила Аня.

***

Дома Аня передала маме три тысячи долларов и гигантский букет роз. Алина Станиславовна была в шоке и тут же начала яростно расспрашивать: что случилось там, на раскопках? У Ани уже была готовая схема ответа: деньги — приз, которым наградили всех за большую находку. Это Аннина доля. Букет она купила из этого приза, как подарок маме. Спустя час, когда расспросы закончились, Алина Станиславовна вдруг вспомнила, как примерно именно этой суммы не хватало на покупку дачного участка за городом:

— Вот и чудненько тогда! Сто семьдесят возьмём из твоих, плюс двести тридцать наших в банке и участок будет! Будут у тебя и своя картошка, и ягоды, и помидоры с огурцами зимой.

— Мам, я не люблю копаться на огороде…

— Ну и не надо! Я буду копаться, а ты — помогать.

Аня с трудом сдерживалась, но она понимала, если мама узнает, откуда деньги, то про них можно будет забыть. Швырнёт в лицо Рашиду.

— Я… помогу. Помогу, конечно.

— Вот и отлично. А на остальные я куплю тебе, доча, новый компьютер!

— Мам, лучше купи мебель в дом. У нас такая старая мебель… Мне стыдно друзей приводить.

— Тебе как, совсем ничего не надо?!

— Ничего. Мам, не мешай мне! Я хочу помыться.

Анна сначала сидела на краю ванны, и лишь спустя десять минут она обнажилась до пояса, но полностью раздеться так и не смогла. Ей было страшно. Страшно посмотреть «туда». Словно всё тело ниже пояса стало заражённым и покрылось оспинами. Злополучный череп лежал рядом в раковине, и иногда девушка смотрела на него, улыбалась, о чём-то думала. Так она и сидела, пока не услышала осторожный стук в дверь.

— Мам, я купаюсь…

— Ну, запусти меня, мне надо взять кое-что.

— Что именно?

— Спонжик и ещё ватные палочки. Нужно уши почистить.

— Мам, чуть попозже. Я сейчас не могу…

Это возражение не на шутку напугало Алину Станиславовну, и та прямо через дверь начала допрашивать дочь, что всё-таки произошло на раскопках. В итоге Анне пришлось совсем раздеться и быстренько обмыться за пару минут. Череп она убрала из раковины на пол, за унитаз, а после открыла дверь. Крайне изумлённая Алина Станиславовна вошла и стала прихорашиваться, смотря в зеркало, но боковым зрением поглядывая на дочь.

— Не смотри на меня, пожалуйста… — попросила Аня.

— Почему не смотреть, с каких это пор?

Девушка задумалась и спросила:

— Мам, а где ты собираешься выбрать участок?

Дальше пошёл разговор про место, Аня начала возражать, а Алина Сергеевна стала её убеждать. Беседуя с мамой, Аня внезапно начала яростно мыть ноги и… увидела кровь. Кровь стекала мимо её колен по голени тонюсенькой струйкой прямо в слив ванны вместе с водой.

— Анюта, а это что ещё за ужас?! — мама увидела череп.

— Мам, о чём ты? А-а это? Это подарок из экспедиции!

— Подарок?!

— Да, подарок! — весело ответила девушка.

— Ты будешь хранить это дома?!

— Буду! — радости Ани не было предела, она избежала убийственных расспросов про то, что всё-таки случилось в экспедиции.

— Какой кошмар!

В ответ Аня весело и небрежно открыла занавеску, представ перед глазами матери во всей своей красе и, улыбаясь, попросила полотенце. Алина Станиславовна весьма подозрительно посмотрела на нагое тело дочери, взяла её за пояс и резко развернула на сто восемьдесят градусов. Она глянула спину, сверху вниз и сообщила громко, как на докладе:

— Так… Вижу у тебя внизу три ссадины. И ещё одна на спине между лопатками… Аня, что там произошло?

— Это… Это, да… Я, в общем, упала с обрыва, два дня назад. Когда купалась и шлёпнулась головой.

— И на тебе не было трусов?

— О чём ты?!

— Шрам ровный и через всю ягодицу, снизу вверх. Рана не гноится? Дай посмотрю!

— Мам…мама… Нет! Череп надо поставить…

— Забудь о черепе, я его сегодня выкину!

— Не смей!!

Алина Станиславовна изумлённо посмотрела на дочь.

— Не смей, я тебе говорю… — произнесла Анна, дрожа, словно от ярости, — этот череп нельзя «выкинуть».

— Почему?

— Он мне очень дорог! Это моя первая находка там… и… он мне очень дорог.

— Да ладно…

Алина Станиславовна брезгливо глянула на «находку», призадумалась и спросила:

— А у него была бирка?

— Что?

— Ну, медальон какой-то?

— Да, был! — соврала Аня, — это солдатский череп.

— И как его звали?

— Грэй! В прошлой жизни его звали Грэй.

(конец первой части)

Часть вторая "Чернокнижница" 8. КАК ОТОМСТИТЬ ВРАГУ?

Хотя Аня передала деньги маме, все до копейки, а Давид взял с неё слово молчать… молчать Ане не очень-то хотелось.

«Нет, он не откупится так легко. Ему… десяти железных крестов не хватит, чтобы забыть меня. Не хватит… Подонок и сволочь! И ещё эта история про любовь. Мерзкая история…» — теперь история о Петре и Любаве не казалась Анне такой романтичной.

«Сволочь… как же я попала. Я поверила ему из-за этой истории. Влипла… Чёрт… Редкостная тварь.»

Тут она задумалась о том, что может сделать.

«Деньги? Деньги ерунда! Можно забыть. Но… я же их взяла? А он с меня слово, что я не буду обращаться в полицию. А зачем я их взяла, дура? Из-за нищеты. Чёрт… Всё из-за нищеты. Купилась. А Давид воспользовался этим. Выходит, он не меньшая тварь, чем Рашид. Они оба твари. Использовали мою слабость. Оба — выродки…»

Она почувствовала приступ омерзения буквально до тошноты.

«Давид тоже ублюдок, значит. Он использовал мою слабость в тот момент и предложил мне деньги. А я взяла их. Выродок. Надо было перерезать ему горло. А остальные? Катя молодец! Надо было сразу ей всё рассказать. Почему я об не подумала?»

Тут Она поразмыслила над этим и…

«Нет, это лишнее. Рашид мог бы убить её, а следом и меня. Остальные все смолчали. Выродок Рашид. Да, действительно. Что ему стоит убить Катю, если он изнасиловал меня? Да так же легко! Как он и мне сказал: убьёт, если я кому-то нажалуюсь. А если он что-то сделает маме?»

Анна задумалась серьёзно.

«Надо молчать. Пока молчать. Я слаба, а он силён. Они сильны. Все. Вместе. Они сильнее меня. Они… выродки… одна команда. Каждый за всех. И все повязаны. Я поняла. И этот Давид, он — такая же сволочь, как и Рашид только более ласковая. Все в одном. И они все будут молчать, если им прикажет Рашид. А Катя? Она могла бы возразить, но я ей ничего не сказала. Я смолчала…» — подумала Аня и заснула.

***

Утром, пробудившись в субботу, она решила начать новую жизнь. Сделала гимнастику, прибралась в своей комнате, а после помыла полы во всей квартире. Но этого показалось мало, перемыла старательно всю посуду и отдраила все окна в доме. Так во время этого, уже когда девушка работала с окном на кухне, вернулась с работы Алина Станиславовна. Крайне изумлённая таким положительным рвением дочери, которую раньше трудно было даже мусор заставить вынести, мама спросила, что случилось с её ребёнком?

— Ничего! Я решила начать новую жизнь! — непринуждённо бросила Аня.

— Это всё из-за денег? — спросила мама.

— Каких? — не поняла её Аня.

— Ну, тех, что тебе дали?

Примерно минуты две у Ани ушло, чтобы вспомнить про деньги.

«Да «тех», если так можно выразиться… Странно, как я про них забыла?» — подумала она про себя.

— Нет, мам, очень хорошо, прошла экспедиция, большие результаты и очень большие надежды.

— Какие надежды? — изумилась мама.

— Да такие… — Аня сама задумалась, но нашлась: — Возможно, я ещё поеду, может даже в этом году.

— На тоже место?

— На тоже или на другое! Я там многому научилась. Я теперь первоклассный копатель. Ты знаешь мам, я ведь нашла почти все находки в эту поездку! Представляешь, нашла шкатулку с деньгами, серебряными монетами, китель немецкого офицера, а там письма к солдатам и ещё несколько медалей. Это всё тянуло на миллион, как мне сказали.

— И как тебе удалось?

— Это… интуиция. У меня первоклассная чуйка. Так Давид сказал.

— Это тот, кто тебя привёз?

— Он самый. Он очень умный, мам! Он очень…

«Мерзкая тварь…» — подумала она про себя.

— Очень умный! — повторила вслух.

Мама вздохнула и направилась в большую комнату.

«Я должна составить план, как действовать» — поразмыслила Аня. — «И должна подумать, кто мне сможет помочь»

***

Закончив с окном на кухне, она вернулась в свою комнату и набросала варианты, сначала в уме, а после — на листке бумаги. Они выглядели так:

1. Милиция.

2. Друзья.

3. Друзья отца.

4. Сама.

5.…

Последний пункт остался под вопросом. Пару минут подумав, она вычеркнула пункт «сама».

«Какая я отомстительница? Меня можно соплей перешибить. Худышка и дура. Он убьёт меня, даже если я приду к нему с пистолетом. А где я достану пистолет? Куплю! У кого? У таких же подонков, как и он? Чушь… «Я» – отпадаю».

Затем она подумала о пункте «друзья» и криво усмехнулась.

«Да друзей то всего двое из парней. Один — Матвей, ну этот понятно ничего не скажет. Второй… Антон».

Она вспомнила лицо Антона, когда тот уходил, и особенно его криво выскочившую из-за рта фразу: «пожалеешь дурында!»

«Вот я и пожалела, Тоша! Ты прав…»

Она вспомнила, с какой злобой это было сказано, с какой обидой, и с какой досадой одновременно и…

…осторожно вычеркнула из списка слово «друзья».

«Нет у меня друзей! Тут Рашид прав. Не получилось. Надо было раньше искать парня. И не такого как Антон. А какого?»

Она вдруг с приливом положительных сил вспомнила Леху Петровского — самого сильного парня в их классе. Качка и дзюдоиста. Вспомнила и осеклась.

«Нет! Они убьют его. Застрелят или зарежут. Нельзя. Надо продумать другие варианты. И с чего это вдруг он должен меня защищать? Кто я для него? Девчонка со странностями. Не в себе. Странная… Нет, он не станет»

Дальше она сосредоточилась на пункте «милиция», так она все ещё воспринимала «полицию». Подумала. Поразмыслила.

«Надо хотя бы прийти туда и сказать… А что сказать? Давид ответит, мол я взяла у них деньги! А если соврать? Сказать «не взяла»? Они будут проверять всё и вся. Искать свидетелей. Из свидетелей лишь одна Катя. Рашид заткнёт её при первой же возможности. Скажет, что не будет давать денег на лечение или ещё что-нибудь. Пристанет с ножом к горлу. Это в его стиле! Не знаю… Сможет ли Катя выступить за меня в суде?»

Она подумала и поставила под словом «милиция» знак вопроса.

Осталось последнее «друзья отца».

«Вот это… то самое! Этим нужно воспользоваться!»

Она решила отдохнуть, расслабиться и почитать Азамарака.

Там она наткнулась на фразу:

«…иногда, когда тебе не хватает сил, ты обращаешься к духам умерших или к призракам прошлого…».

Усмехнулась над этим и легла спать.

***

На следующий день Аня позвонила Олегу Ивановичу, причём ей пришлось предварительно спросить номер у мамы. Та опять стала интересоваться: зачем всё это и к чему. Пришлось спешно сочинять очередную бредовую историю.

Наконец, Аня собралась духом и позвонила старому другу отца. Тот необычайно обрадовался, услышав её голос, и девушка стала напрашиваться на встречу, причём прямо сегодня! Олег Иванович в ответ тоже немного удивился, но выслушал и согласился встретиться в восемь часов на Невском.

«Чёрт, а я уже не девственница» — подумала Аня. — «Хотя… как на это смотреть. Я ведь даже ничего не увидела и не поняла. Меня изнасиловали в бессознании. Как куклу. Я даже не знаю, как выглядит Рашид без одежды.… А он… знает… Дерьмо! А чего он там плёл? Что в меня… влюбился? Я убью его, если получится. Да, убью!»

Олег Иванович встретил Аню у Исаковского собора и предложил либо посидеть, либо прогуляться в сторону Невского. Аня согласилась, но почувствовала, что тот был насторожен.

— Аня, так что с тобой случилось? Почему ты позвонила мне?

— Ничего! Олег Иванович. Особо ничего. Я удачно съездила в экспедицию, заработала денег.

— Да, мама уже рассказала мне об этом. Очень была рада за тебя. Ань, скажи честно, а откуда такие деньги?

— Премия… за работу.

— Премия значит. А скажи… фамилия твоего начальника была случайно не Муратов?

— Муратов… Он самый!

— Он самый, значит… Вот как интересно вращается мир. Да! Кстати, я знаю его. Знал, точнее.

— Каким образом, Олег Иванович?

— Можно без званий, Ань. Для тебя я — Олег. Мы были с твоим отцом лучшими друзьями. Можешь ко мне обращаться «дядя Олег». Это нормально.

— Дядя Олег, откуда вы знаете Рашида… Абильдиновича?

— Да, знаю, к сожалению. Но… если у тебя всё прошло прекрасно, и если он дал тебе такую премию, то возможно, мои опасения были напрасны.

«Нет, не напрасны!» — подумала Аня, но смутилась в чувствах. «Опять эта премия! Ужас… и что мне теперь говорить?»

— Возможно он хороший человек. Хотя… Нет! Будем считать — хороший!

«Шах и мат! Какая я дура! Подонок Давид Рафаилович и дура я»

— Дядя Олег, скажите, а если…

— Что, Аня? Всё в порядке?

— Да, в порядке… скажите… как вы отнесётесь к тому…

— К чему Аня?

— Что…

и…

…она так и не решилась произнести фразу: «что эти деньги вовсе не премия». Попыталась, мысленно прокрутила её, но не сказала. Не смогла.

«Не надо… он подумает про меня плохое, если я произнесу и скажу ему, что эти деньги мне дали как откупные… ЧёртовЧертовЧертов Давид!»

— Дядя Олег! Купите мне мороженое?

— Тебе какое, Ань?

— Шоколадное!

— С глазурью?

— Нет, обычное шоколадное. Я люблю шоколадное мороженное. Мой папа всё время его покупал.

В кафе Олег Иванович снова внимательно посмотрел на Аню и уже жёстко спросил:

— Аня, так что всё-таки у вас произошло на раскопках? Почему ты так сильно волнуешься. Я же вижу, ты немного не в себе?

— Нет, я в себе, дядя Олег. Всё нормально! Мы даже поедем скоро в следующем году или может в этом.

— На раскопки?

— Да, на раскопки!

— И что же они там ищут?

— Они ищут… одну «закладуху»/, — и тут она начала рассказывать, как все искали, маялись и ныряли, в общем, пересказывать свою поездку.

— А потом, что случилось потом? — внезапно прервал её Олег.

— Вы будете молчать?

— Нет, Анна… скажу тебе честно, если с тобой произошло что-то лично или кто-то тебе угрожает, я молчать не буду. Я займусь этим человеком и очень серьёзно.

— Но… вы же не убьёте его?

— Ну, Аня, есть другие способы, кроме убийства. Множество способов заставить человека задуматься о своих делах или поступках.

— Например?

— Ну, предположим… человек может вернуться домой, на носилках. С ним может произойти авария, несчастный случай. И многое ещё чего. Скажу честно, Аня, я знал твоего Муратова не с очень хорошей стороны.

— Знали?

— Да! Этот человек связан с чёрными копателями. И если честно, я не верю, будто он может выплатить тебе такую премию. Ну только если что-то не заставит его это сделать. что-нибудь такое…

— Например?

— Ну, например… скажем, карточный долг! Карточный долг это обязаловка для любого мужчины, то, против которой не попрёшь. Будешь вынужден отдавать, даже если ты первый вор на зоне. Любому, тому, кому проиграл. Но, ты ведь Аня, не играешь в карты?

— Нет… я не умею.

— Тогда как ты его развела? Расскажи мне? Поведай правду?

Аня задумалась… и весь ужас нахлынул на неё снова. Она помаялась, подумала и ответила:

— Он… он вдруг испугался меня. Он так долго притеснял наших парней, а я ему ответила, жёстко. Для него это видимо было впервые.

— А после?

— А после… Зачем вы меня допрашиваете, дядя Олег?

— Я хочу узнать правду, Аня. Так как ты его развела?

— А что вы скажете… — и Анна снова потеряла конец фразы и вместо этого подумала:

«Нет… это тоже не то… Я не смогу ему признаться в том, как Рашид лишил меня девственности. Что он подумает про меня, если я ему такое расскажу? Лучше даже не знать…»

— Купите мне лучше ещё мороженого!

— Да ты простудишься, Ань?

«И он не убьёт его, только искалечит… и я… не могу им рисковать тоже».

К сожалению, Аня не знала о некоторых вещах в жизни и многого не ещё понимала.

— Не простужусь, у меня отличное здоровье, дядя Олег!

— Хорошо! Такого же, шоколадного?

***

Вернувшись домой, Анна открыла компьютер и немного посидела в интернете, пообщалась с виртуальными друзьями и подругами. Затем вспомнила весь разговор с Олегом Ивановичем и решилась. Взяла листок и вычеркнула оттуда слова «милиция» и «друзья отца». Перечеркнула в ярости всю зачеркнутость, а затем ещё раз всё резко зачернив карандашом, написала в самом низу большими печатными буквами:

«САМА!»

«Да, я сама и больше никто. Никто не нужен. Но как это сделать?»

И она вспомнила фразу из Азамарака:

«…иногда, когда тебе не хватает сил, ты обращаешься к духам умерших или к призракам прошлого…»

«Всё так! Я сама с ним поквитаюсь. Не надо втягивать сюда других людей. Мой отец так же решал все дела и всегда говорил маме: «рассчитываем только на себя! Да, я сама!»

Она подумала, посмотрела на череп и улыбнулась:

«Грэй мне подскажет, что нужно делать. Я спрошу у него сегодня ночью!»

9. РАСШИФРОВКА ПОДЛИННОГО ИМЕНИ ГРЭЯ

В ту ночь ей снова приснился Грэй. Он все так же сидел за столиком в баре, и вокруг него ходили люди. Сейчас он показался Ане похожим на Фредди Крюгера, и вся обстановка была соответствующе напряжённо мрачной, только трёх девочек со скакалкой не хватало. Но именно эта мрачность и давала Ане надежду. Она даже предпочла, чтобы сидящий за столиком человек и вправду был Фредди Крюгером, убийцей и маньяком, повелителем снов. Если бы она увидела это чудовище, то бросилась к нему в объятья или упала на колени, изложила свою просьбу, как просят королей. Но это был не маньяк из фильмов ужасов, а всё тот же человек в ковбойской шляпе с двумя кольтами на поясе.

«Как жаль, что он не монстр!» — подумала Аня, но не спеша направилась к человеку, а тот по прежнему её не видел, как и всегда.

«Почему он меня не видит? Я обидела его или… я должна что-то сделать, чтобы он увидел меня?»

Аня стала разглядывать мужчину, пытаясь определить кто он и откуда.

«На нём ковбойская шляпа Стетсон, но… это не Стетсон!»

Она внимательно посмотрела на шляпу.

«Совсем другая модель, но только похожая на неё. Как же называются такие шляпы? И пояс… боже мой, это не ковбойский пояс. Это другой фасон!»

Она обошла мужчину, взглянула на пряжку и изумлённо откинулась назад, будто увидела нечто страшное.

«У него на пряжке красная звезда! Это советский армейский ремень!»

Аня начала обходить мужчину кругами, разглядывая дальше.

«Рубашка! Это… ситцевая рубашка… пистолеты… Это не кольты. Это два «ТТ» в кобуре. Как я раньше этого не замечала!»

Аня вспомнила, как всю жизнь рисовала именно кольты, но пистолеты мужчины не были револьверами, и на их рукоятках также виднелась красная звезда.

«Не та шляпа, не тот пояс, не те… брюки… на брюках три синих полоски. Он совершенно не ковбой, но только выглядит внешне как ковбой! Он… русский. Наш! Да, он русский! Так что я должна сделать? Как я должна спровоцировать его посмотреть на меня? Чем? Чем?»

Аня застыла в напряжении. На неё обрушилась лавина подсказок и мелких деталей, на которые она так долго не обращала никакого внимания.

«Ситцевая рубашка, ковбойская… нет, не ковбойская! Модель, фасон, какой фасон? Рубашка… «косоворотка!» Да! Ремень… это… «портупея»! Почему два пистолета. Пистолет «Токарева». Это… загадка. А в ней? Его имя или фамилия? Анаграмма! Это анаграмма. Мой первый слог такой-то. Всё ясно!»

Аня посмотрела в глаза мужчине. Она его видела, а он по-прежнему её нет.

«Я должна… обратиться к тебе… назвать твоё имя… и фамилию. Да! Я должна узнать, как тебя зовут, и вычислить, понять это из подсказок. Почему два пистолета? Два? Да… это означает… второй слог каждого слова! Так всегда в анаграммах»

Она разглядывала мужчину. Дальше ей не хватало знаний. Она снова посмотрела и постаралась запомнить все шесть предметов одежды: шляпа, рубашка, ремень, пистолет, брюки и ботинки.

«Шесть слогов! Да! Я узнаю, как тебя зовут.» — Воскликнула Аня и проснулась.

***

В понедельник, Звягинцева вышла на учёбу. Это был первый её учебный день после поездки на раскопки. Она не встретила в школе Матвея, который остался в «блинах» и должен был пребывать там ещё пару суток, но зато увидела Антона.

— Привет! Давненько не общались.

— Привет, — тихо-тихо ответила Аня и попыталась обойти бывшего друга.

— Ты как-то вообще не хочешь меня замечать? А с чего бы это к слову? — увидев её телодвижение, спросил «золотой мальчик».

Аня усмехнулась:

— Ты знаешь, а у меня сейчас новый друг. И мы с ним общаемся.

— Во, как интересно?! — с удивлением произнёс Антон.

— Показать тебе его фото?

— Ну, покажи…

— Вот! — и девушка раскрыла на своём смартфоне фото черепа, что нашла в раскопках. Дырка в темени и грязь в пустых глазницах. Антон в ужасе отшатнулся! А затем посмотрел на Анну, как на сумасшедшую.

— Ты чего, испугался? Он же добрый! И знает много, в отличие от тебя…

— И много у тебя таких «друзей»? — поинтересовался Антон.

— Пока только один.

— И ты даже знаешь, как его зовут? Нашла его гильзу?

— Да! Его зовут «Грэй».

— Какое-то имя не очень-то и русское…

Прозвучал второй звонок, и все ребята в коридоре упрятались в аудитории.

— Мне надо идти. Пустишь? — спросила Аня.

— Да иди, иди… В общем… удачного общения, наверное, с новыми «друзьями».

Антон проводил ушедшую в аудиторию бывшую пассию.

— Ну и как? — спросил его Сергей.

— Изменилась. Резко. Совсем другой человек. Хотя отсутствовала всего две недели.

***

Дома Аня набросала на листке бумаги следующее:

1) Шляпа — «федора» слог «до»

2) Рубашка — «косоворотка»? «со»

3) Пистолет — ТТ «токарев» «ка»

4) Пояс — «портупея» — «ту»

5) Брюки — «чакчиры» (генеральские шаровары) — «чи»

6) Ботинки — «казаки» — «за»

«До-со-ка»? «Ту-чи-за»?

Аня призадумалась. Нет, в СССР такие рубашки назывались иначе. Как? Военная рубашка. Она заглянула в интернет.

— Гимнастёрка! — воскликнула Аня вслух. — А если тогда, допустим марка пистолета не «токарев», а как в справочнике? «ТТ»?

«До» — «на» — «Т»

«Донат»?

Есть ли такое имя? Она посмотрела в интернете, увидела, что есть. Затем переписала «тучизу» латинским шрифтом:

«Tuchisa».

Снова попыталась перевести слова на разные языки, но ничего не получалось.

— Имя «Донат»! Тут нет сомнений. Это конечно не русское имя, а очень редкое итальянское. Нет… и русское такое имя тоже есть: Донат — мужское русское личное имя латинского происхождения; восходит к лат. donatus — «подаренный», «отданный».

Имя получилось! Тут всё. Но что тогда с фамилией?

***

Так за компьютером она и заснула. А там во сне она снова увидела Грэя. Он по-прежнему сидел как обычно в баре за широким сосновым столом и играл в карты с двумя другими ковбоями.

— Донат! — произнесла Аня, подойдя к нему вплотную. Грэй не шевельнулся.

«Странно… В чём я ошиблась?»

Она снова посмотрела на брюки и определила их как обычные казачьи шаровары. Улыбнувшись, она подставила в фамилию иной слог и произнесла все слово слитно, причём довольно громко вслух:

— Туроза!

Грэй чуть вздрогнул, чуть подумав, грубо сказал:

— Мизер! — оппоненты молча кивнули.

Они играли в преферанс. Юная чернокнижница хорошо знала правила покера и бриджа, но ничего не слышала про преферанс, однако её взяло любопытство посмотреть, как они будут играть. У Грэя, насколько можно понять, были хорошие карты, целая линейка, начиная с туза и заканчивая самой младшей, а также ещё девятка и восьмёрка. Он начал играть и, к удивлению Ани, не знающей сути преферанса, стал сдавать карту за картой, в том числе даже туза. В итоге всё сдал, до последнего и остался ни с чем.

«Он проиграл?» — подумала девушка, но, к её удивлению, Грэй записал себе в пулю большую сумму, а его противники отреагировали на это лишь досадливыми гримасами…

— Игра закончена! — заявил Грэй и оба оппонента молча пожали ему руку и достали деньги.

«Он выиграл? Как странно! Но он же отдал все карты и ничего не взял взамен? Почему? Отдал всё, но победил?»

***

Проснувшись, она поиграла слогами… Фамилия не складывалась. Она снова взяла череп и потёрла ему лоб. В некоторых местах грязь ещё осталась между трещинками в кости.

«Мизер, что же это значит? Отдал всё, но почему-то выиграл» — подумала она про игру, которую вёл за столом Грэй. Посмотрела в интернете про преферанс и его правила:

«Мизер. Мизер — это игра. В ней играющий обязуется не брать ни одной взятки. Оппоненты разыгрывают мизер в светлую и не несут никаких вистовых обязательств…»

Аня стала размышлять:

«Он их обыграл, отдав все карты. Всё и ничего. Ничего и всё. Большее — меньшее. Старшее — младшее…»

Аня на секунду застыла и произнесла вслух:

— Верхнее — низшее… Низ! Господи, низ! Что у него внизу, в самом низу, на земле? Ботинки! Надо посмотреть на ботинки.

На следующий день Грэй не приснился, и Анна провела весь день на нервах. Она сидела, читала книги о демонах и даже попыталась по изучать латынь… Ничего не выходило. Так прошло два дня.

На третий день она снова увидела во сне Грэя и, обрадовавшись, немедленно подошла прямо к нему. В этот момент фрау в белой вышиванке поставила перед Грэем пиво «Miller», а Аня тут же заглянула вниз прямо под стол. Ботинки были все те же «казаки», но тут она рассмотрена их внимательней и увидела на каждом медную вставку. Аня пригляделась к буквам на латинице и прочитала: «Azov»

— «Азов» — произнесла она вслух. — «Зов»! Вот оно…

Задумавшись, она поднялась и произнесла слитно:

— Донат Турозов!

Ничего не произошло, девушка-официантка, забрав пустую кружку из-под пива ехидно улыбаясь, отошла в сторону.

— Донат Турозов! — крикнула Аня, но снова Грэй никак на неё не отреагировал.

«Что же не так, что? Где ещё подсказка?»

На глазах Анечки выступили слезы от напряжения. Фон вокруг начала колебаться и медленно тускнеть, становиться прозрачным, как бывает, когда человек просыпается. Ещё секунду и снова…

— Ротузов! — крикнула Аня, — да, точно. Брюки находятся выше ремня. Сначала идут брюки, а после ниже их верха — ремень и последними только ботинки!

— Донат Ротузов! — крикнула Аня, чётко и даже звонко.

Грэй повернул к ней голову. Он посмотрел на неё чётким, осмысленным и очень суровым взором. Аня едва не потеряла чувства от страха, вся душа её мгновенно сжалась в маленький комочек. В следующую секунду девушка вывалилась из сна. Но она услышала, как Грэй спросил:

— Кто… ты?

10. СИЦИЛИЙСКИЕ ЗАКОНЫ

На большой странице, посвящённой разоблачению разных колдунов и непосредственно самим тоталитарным сектам, Аня прочитала следующее:

«Донат Ротузов.

Настоящее имя Александр Кутасов, «псковский ведьмак». Род. В 1947 году в городе Бердянске…»

И так далее… Особенно девушку заинтересовало вот следующее:

«…В 1985 вступил в секту «Новый рассвет» (другое название «Дом Баала»), которая проповедовала язычество и сатанизм. По свидетельствам друзей и знакомых обладал невероятной силой воздействия на людей, мог загипнотизировать человека двумя-тремя пассами. «Излечивал» такие болезни как: злокачественные опухоли, туберкулёз, анемию, импотенцию, ВИЧ.

По свидетельствам, как соратников, так и жертв секты, человек чрезвычайно осмотрительный и скрытный. Тем не менее, участвовал во всех финансовых операциях секты с самого её основания, держал кассу.

1994 году поехал с группой знакомых на археологические раскопки в гор. Порхов, где таинственным образом пропал без вести в районе деревни…»

Аня, прочитав всё это, задумалась и снова посмотрела на стоявший рядом с ноутбуком череп. Оглядела внимательно затылочную область. Дырка, правильной формы с ровными краями примерно пять сантиметров в диаметре, всё, как и объяснял ей на раскопках Давид.

«Его убили!» — вспомнила девушка слова своего наставника — «теперь ясно!»

Она поставила череп рядом с монитором и посмотрела на лицо человека на экране.

«Да! Это… Грэй! Это действительно его череп»

Звягинцева задумалась. То, что она прочла в интернете, вовсе не располагало её к этому человеку: шаман, чёрный маг, уголовник и шарлатан. Не хватало лишь убийств и изнасилований. Но если он мог легко вводить людей в транс или гипнотизировать…

Вдруг Аня почувствовала к нему какое-то иное неизведанное ранее чувство. Она смотрела на портрет человека на экране, очень старый и чёрно-белый. Затем наслаждалась, погладила его рукой.

***

В следующую ночь Аня снова увидела его за столом в баре, причём само заведение, уже не напоминало о времени освоения Дикого запада, а скорее относилось дизайном и всем интерьером к «рокочущим 20-ым» в Чикаго. Аня вошла в тёмное помещение и огляделась вокруг. Тут сидели самые разные люди: клерки, чиновники, престарелые дамы, студенты и мелкие лавочники… В самом дальнем углу, скрытом от глаз выступающей барной стойкой, находился большой стол из дорогого лакированного красного дерева на шесть персон.

Этот стол был на особом обслуживании. К нему всегда подходил один и тот же официант, и никто другой не подпускался. И если порядок нарушался, то из ниши в стене, мгновенно открывающейся в таких случаях, вылетали кольты, ружья и «Томми-ганы». Вторая огневая точка располагалась за прилавком, и её контролировал непосредственно сам бармен, а третья находилась на этаже выше. Там также был небольшой столик уже на двух человек и ещё два «двигателя торговли» брали под прицел сам вход в бар. За столом всегда сидело три человека, а три других места оставались свободными для деловых партнёров или просителей. Сегодня «просящей» была Аня. Именно там, по центру стола сидел он.

Грэй беседовал со своими помощниками, решал дела с партнёрами, иногда играл в карты или читал газеты за сандвичем и колой. Спиртного в баре не было никогда, и ни в каком виде.

Аня прошла мимо столов, мимо барной стойки и сделала ещё несколько шагов, дабы предстать перед лицом Грэя. В этот раз он сидел нога на ногу и неспешно читал «Chicago Tribune». Его лицо было спрятано за газетой, а рядом расположились двое друзей Грэя и что-то обсуждали на английском. Аня подошла и остановилась прямо перед самим столом, около стула для «просителя». Грэй не словно не замечал её, и никто другой в баре — тоже. Аня стояла и не решалась спросить. Так прошло несколько минут. Наконец Звягинцеву толкнул официант, несущий Грэю ленч. Грэй оторвался от газеты, кивнул, бросил на поднос доллар и…

— Донат… — тихо произнесла Анна.

Грэй опять не услышал девушку, а вместо этого жестом пригласил своих друзей приступить к трапезе.

— Донат Ротузов… — всё ещё тихо сказала Аня.

Грэй дёрнулся.

— Донат Ротузов! — крикнула Аня, и тут… он посмотрел на неё осмысленно и даже удивлённо.

— Ты видишь меня или нет? — спросила девушка.

— Кто ты?! — испуганно на русском сказал Грэй.

— Я… — Аня задумалась, — я та, кто видит тебя каждую ночь во сне, Донат Ротузов.

Он колебался, смотрел испуганно и настороженно. Его друзья тоже обеспокоились, и один уже потянулся к «тревожной кнопке», но Грэй остановил его движение.

— Кто ты? — спросил он ещё раз. — Назови себя.

— Я Анна. Я десять лет видела тебя в своём сне. Ты…

— Я тебя не знаю, — резко прервал разговор Грэй.

— Если мужчина совершил преступление против женщины, по сицилийским законам, что ты должен сделать? Я слышала твоё другое имя. Ты… — Анна обошла стол, — …теперь в моём сне, и я тут хозяйка, Александр Кутасов.

«Тревожная кнопка»! Стол опрокинулся под ноги Анне вместе с ленчами, «колой» и содовой. Мгновенно из стены и низа столешницы вылетели три «двигателя торговли» и тут же быстро распределились по рукам самого Грэя и его друзей.

— Откуда ты знаешь это имя? — спросил Грэй, разглядывая девушку.

— Я знаю многое про тебя. Но ты…

— А ты не пришла просить… Как странно. Я ожидал от тебя другого. — Донат смотрел на Аню как на равную себе.

— Именно так, Донат Ротузов. Я не пришла просить, — ответила Анна, — ты должен мне ответить, как бы ты поступил, если то, что случилось со мной… произошло бы с твоей сестрой. Ты же знаешь, что произошло со мной?

Анна смотрела на него и тихо дрожала в напряжении, ждала ответа. Грэй опустил рукой стволы своих друзей, словно успокоил их. Наконец он задумался на несколько секунд, поднял на неё серые глаза и тихо произнёс:

— По сицилийским законам, юная леди, за то, что произошло с тобой, полагается смерть. И срока давности нет. Но… что ты хочешь от меня?

— Я не хочу, Донат Ротузов. Нет. И я не прошу тебя. Я приказываю тебе. Ты должен мне помочь.

— Почему я? С чего ты меня взяла, и как тебе может помочь в этом деле призрак?

— Я… не знаю… — Анна села без разрешения на место для посетителя. Друзья Грэя заволновались, но Грэй снова их успокоил. — У меня твой череп. Это я нашла его. Там часть твоей души.

— Вот как? Это уже интересно… Ты шантажируешь меня, маленькая девочка?

— Нет… а теперь я уже прошу тебя. — Анна дрожала и смотрела на Грэя. Её глаза впились в этого мужчину.

— Просишь? Возможно ли такое… У тебя на руках «предложение, от которого я не могу отказаться», а ты называешь это «просьбой»? Ты очень странная, юная леди.

Друзья Грэя возвратили стол на место, а официант уже нёс к нему новый ленч. Анна уже задумалась, над тем, что её миссия потерпела неудачу, как вдруг…

— Однако… я полагаю, мне нет смысла тебе отказывать. В любом случае.

— Так ты поможешь мне?

— Считай, что ты нашла нужные слова. Если бы ты просила меня — я скорее всего отказал. Если пришла приказывать и шантажировать — я бы помог тебе… наполовину. Но ты нашла другой подход, и этим заинтриговала меня. Я подумаю над твоим предложением. Оно… скажем так, интересное.

— Я знала! — Аня улыбнулась, и её лицо засияло счастьем.

— Как тебе удалось найти нужные слова?

— Сложнее было понять, как тебя зовут, Донат Ротузов.

— Не называй меня больше так. Лучше… как ты обычно кличешь меня в своих снах?

— Грэй?

— Да! Возможно, так правильней. Имя Донат Ротузов принесло мне столько несчастий и горя… «Нефритовая империя» не смогла бы впитать… Это как один бесконечный страшный сон. Тебе, наверное, не понять. Александр… не хочу… другие эмоции. Всё в прошлом. Как ты зовёшь меня во сне, вот так и называй и впредь. Пусть будет «Грэй».

***

Днём Алина Станиславовна попросила после занятий Аню показать ей подготовку к ОГЭ, до которого осталось всего три недели.

— Ты не обижайся, но мне нужно тебя проверить.

— Я не обижаюсь, мам, но мне нужно ещё время.

— Сколько, доченька?

Анна вздохнула, набрала воздух…

— Дня три, не больше. Я догоню!

— Смотри, всё очень сложно. В этом году добавили вопросов и по математике, и по истории.

— Я справлюсь, мам!

Алина Станиславовна подошла к компьютерному столу девушки и увидела там всё что угодно, кроме учебников, и самоучителей. Те ровной стопкой лежали на полке, и уже не открывались минимум неделю. А вот с другого конца стола на маму пялился «друг» девушки.

— Почему ты… всё время врёшь мне? — спросила Алина, — врёшь и врёшь постоянно. Где видно, как ты чем-то занималась?

— Я занимаюсь, мам!

— Ни разу не раскрыла ни одной книги за месяц. И что с тобой будет?

— Я… буду заниматься. Немедленно!

Девушка вязла сразу стопку книг и, выбрав самоучитель по математике, открыла его ровно на середине.

— Пожалуйста, не мешай мне, — попросила она маму.

— А можно… Я хотя бы этот «ужас» уберу?

— Нет! Ни в коем случае мам! Он мне помогает.

— Помогает?!

Алина Станиславовна смотрела и смотрела на дочь, пытаясь её понять.

— Да, — ответила Аня, — помогает! Мы так учим вдвоём один урок. А вдвоём учить всегда легче.

***

— Итак, прекрасная леди, как ты представляешь саму схему нашей работы? Кстати, ты так и не объяснила, почему обратилась именно ко мне? Обратиться к своему сновидению за помощью в таком вопросе…

Они сидели все вчетвером в баре на Диком Западе: он, она и двое друзей Грэя.

— Я всё рассчитала, Грэй! — ответила Анна, — кстати, кто такие эти люди и почему всегда рядом с тобой? Я их вижу в любом сне, связанном с твоим именем.

— Это… — Грэй задумался, — тебе скорее всего никогда не понять. Они охраняют меня и в тоже время никуда не пускают. Молчаливые стражи моей души, точнее того немногого, что от неё осталось. Я много грешил юная леди. Столько ошибок не может совершить один человек. Слишком много. Они приставлены ко мне, и пока они рядом, я связан по рукам и ногам.

— Как я могу тебя развязать? — это вырвалось машинально из груди девушки, но тут же Аня испуганно посмотрела на стражей. Стражи молчали.

— Никак, — ответил Грэй, — но ты не бойся. Считай, будто они нас не слышат. А чтобы меня отпустили, ты должна сделать, точнее – провести один очень древний обряд. Этот обряд называется «Освобождение». Но ты не сможешь его провести. Для этого нужно несколько человек. Точнее — одиннадцать и ты сама — двенадцатая.

Анна задумалась и её осенило.

— Я смогу, Грэй! — она схватила его за руку и погладила запястье. — Да, я смогу. Я знаю людей, которые нам помогут!

— Но это очень сложный обряд. Ты уверена?

— Я сделаю! Это будет моя плата тебе! Мы равны, и я не прошу у тебя, я предлагаю тебе…

— Нет! Не говори, не стоит. Я уже согласился. Пусть будет, так как ты хочешь, — Грэй смотрел на неё строгим и в то же время нежным взглядом. — Мне не нужна плата, я помогу тебе, так как может помочь призрак.

Он погладил руку девушки, а «эти двое» как показалось Анне, даже словно улыбнулись, глядя на них.

— И всё-таки, — спросил Грэй, — почему я? Почему ты не обратилась в полицию?

— Потому что он должен сдохнуть, а не сидеть на хозяйских харчах половину срока, а выйдя из тюрьмы, прирезать меня за углом. Я всё рассчитала, Грэй. У меня нет денег на киллера, и друзья мне не помогут. У меня нет таких друзей.

— А Антон?

— Антон? Ты смеёшься? Какой он мужчина, если даже не смог противостоять самому простому «останемся друзьями»? Сбежал, и даже не звонил. Оставил меня, как есть… Рашид прав. У меня никого нет, кроме тебя.

— А сама?

— Если я убью его… то меня посадят. Но это если чудом повезёт, и это я убью его, а не он меня. Он здоровый мужик, крепкий и сильный. Даже если у меня будет пистолет…

— А друзья отца?

— Нет. К ним я никогда не буду обращаться…

— Почему?

— Будто ты не понимаешь? Как может женщина прийти к другу отца и, сказать тому: «меня изнасиловали». Как он будет смотреть на меня после этого? И у него тоже семья. Максимум, что Рашиду угрожает — это пара ссадин. А мне нужна его шкура, целиком и полностью. Я хочу увидеть его труп.

Грэй удивлённо посмотрел на Анну, и хотел было пригубить пиво, но… передумал и отставил кружку в сторону.

— Ты действительно всё рассчитала, прекрасная леди… Но скажи как я должен тебе помочь?

— Знания! — глаза Анны наполнились счастьем.

— И?

— Ты должен обучить меня всему, что знаешь сам.

— Ты хочешь наколдовать ему смерть? Ты действительно веришь в эти бредни? Аня, это всё сказки…

— Ты знаешь то, чего нет ни в каких книгах.

Грэй задумался. Его серые глаза начали медленно пожирать Анну. Он долго думал и думал. Наконец решился:

— Сделка. Пусть будет сделка!

11. ПОЗНАНИЕ КОНТРОЛЯ

— Здравствуйте, Анна Игоревна! — Грэй стоял перед ней в кимоно, и они находились оба вместе в каком-то здании из бамбука и циновок. Двое «друзей Грэя» в своих кимоно сидели на входе и не мешали нашим героям.

— Итак, — продолжил Грэй, — прежде всего я хочу услышать, чего ты хочешь? Какие знания ты хочешь обрести? Какую магию ты намерена исследовать?

— Я хочу получить знания… — Аня задумалась, — они позволят мне творить добро и быть защитником людей. Каким был когда-то ты сам.

Грэй задумался и внимательно посмотрел на Аню.

— Но? — спросил он ещё.

— Нет, больше ничего. Я хочу овладеть боевой магией. Обрести силу.

Грэй усмехнулся.

— Именно такого ответа я и ждал! Тебе сложно сформулировать само желание, потому что две вещи разрывают твою душу одновременно: ты хочешь смерти врагу и одновременно боишься этого. И ты права. Тот, кто мстит, всегда проклят вдвойне. Если запустишь внутрь себя гнев, то не сможешь распоряжаться душой как прежде. Отдашь себя демонам. И они станут твоими хозяевами на веки веков. Тебе придётся очистить душу от гнева. Я помогу тебе, Анна. Обучу и дам необходимые знания, а они уже помогут одержать однажды победу над врагом. Только знания и больше ничего. Половину сейчас, а вторую половину, уже после моего «освобождения». Свою судьбу и врага ты решишь уже самостоятельно. Моя задача сделать тебя сильной.

Он провёл рукой, и половина дома исчезла, а перед ними открылся вид на гигантский водопад.

— Урок первый! — сказал Грэй. — Магия — это могущественная сила. Ты должна показать мне насколько способна контролировать свой страх и другие эмоции. Первый закон магии — это контроль!

Аня посмотрела вниз на гигантские потоки падающей воды, а Грэй внезапно топнул ногой, и вторая половина дома также исчезла. Теперь они оба находились над нескончаемым пространством падающей и оглушительно рычащей воды, стоя на узком бревне толщиной не более чем телеграфный столб.

— Если ты упадёшь туда, то боль будет настоящая. Всё как наяву, — пояснил Грэй. — И будешь падать так, пока не научишься контролировать страх в совершенстве.

— Этого нет у Папюса, — робко ответила девушка.

— А причём тут Папюс? Ты просила обучить меня тому, чего нет в книгах и это первый урок. Самый начальный.

Грэй поймал её серыми глазами, а после…

…налетел как ураган или как поток силы, сшиб, не дал защититься и сбросил прямо в пропасть. Анна даже не успела вскрикнуть, как увидела себя летящей вниз, приближающейся к этой «Ниагаре»! Она закричала, как только могла, и как вообще была способна. Но вода летела к ней навстречу, поток и белая пена клокочущего ужаса.

Она ударилась о поверхность воды и разбилась об неё!

Просыпаясь, она услышала:

— Всё нормально. Ты будешь повторять этот урок, пока не сможешь побороть страх.

Анна проснулась в поту. Она пропотела настолько, что простыня, подушка и пододеяльник стали мокрыми так, будто под ними лежал болевший пневмонией человек.

***

— А дальше, Грэй?

— А дальше Анна, ты будешь падать и падать, пока не научишься контролю. И будешь терпеть это, пока не освоишь самообладание в совершенстве. И так каждый день. Один и тот же сон…

Серые глаза Грэя на секунду буквально вошли в Анну.

— Пока не победишь меня, а после…

— Что «после»? — торопливо спросила девушка, когда почувствовала, как пауза затянулась.

— Вот видишь, уже нет терпения, уже всё плохо.

— Но Грэй.

— Вторая ошибка! — вместо ответа возразил её наставник и снова обрушился на неё, вторично сбросив в адскую пропасть.

***

Прошла неделя…

— У тебя красивые волосы, Анна. А глаза ярче самых ярких звёзд…

— Что?!

И Аня летит в пропасть!

***

Прошла неделя…

С 15-го по 21-ое июня в резервные дни Звягинцева достаточно успешно сдала большинство ОГЭ в виде КИМов, особенно хорошо при этом получились языки: русский и английский. После она продолжала сдавать экзамены в иной реальности — реальности сна. Тут у неё был намного более строгий экзаменатор!

— Загадай желание юная леди, — улыбнулся Грэй.

— Какое?

— Никаких вопросов!

И Аня летит в пропасть!

***

Прошла ещё неделя…

— У меня тоже вопрос к тебе, Грэй!

— Вопрос?

— Неважно… продолжаем.

— Так что ты хочешь услышать от меня, какой вопрос?

— Я хочу сразиться с тобой, Грэй!

— Ты уверена?

— У меня получится!

И Аня летит в пропасть!

***

Пошла четвёртая неделя…

— Так всё-таки будет потом? — спросила внезапно первой Аня.

— Потом?! — изумился Грэй, словно не поверил ушам, спросил нервно, почти презрительно.

— Да! Что будет потом?

— Да пошла ты со своими вопросами! — по-хамски ответил Грэй и напал на неё как лавина или ураган…

Аня выдержала первый удар, хотя колени её буквально прогнулись под натиском противника. Ступни поползли назад, и она стала отходить, с трудом держа равновесие. А Грэй давил и давил… никакой жалости или сострадания!

«Держись… держись… держись…» — читала Анна свою молитву. Наконец, Грэй словно чуть-чуть поддался назад. Девушка удивлённо перевела центр тяжести на другую ногу и… Грэй внезапно отступил в сторону, а Аня снова полетела в пропасть!

«Это же подло!» — в ужасе подумала она.

Гигантская бурлящая стена воды приближалась со скоростью реактивного самолёта.

«Да когда же это закончится?!» — успела подумать Аня, когда снова испытала страшный удар о поверхность водопада!

***

Прошло ещё три дня…

— Удивительно, но похоже ты начинаешь превращаться в человека — то ли спросил, то ли согласился Грэй, — я уже не верил, что когда-нибудь это произойдёт.

— Нападай! — крикнула Аня, находясь в опорной стойке, — Давай!

— Да подожди, ты… — Грэй задумчиво обошёл её стороной.

Они уже сражались не на плоской толстой ветке, а на нормальной небольшой площадке диаметром пару метров, не более.

— Давай, трус! — приказала Аня.

Грэй пытался обойти, осмотрелся, и вдруг ударил девушку в лицо ногой!

— Это подло! — воскликнула Анна, уже летя в пропасть.

Грэй ругнулся и бросился за ней прямо в водопад.

— Запомни! — крикнул он, подлетая к девушке. — Нет слова «подло», нет слова «хорошо» и даже нет слова «плохо». Есть два только слова: «живой» или «мёртвый». Что ты выбираешь?

Аня не успела ничего ответить, поскольку снова разбилась о поверхность воды, наверное, уже двадцатый пятый раз.

***

Прошло и ещё три дня.

— Здравствуйте, Анна Игоревна, — как всегда начал Грэй.

Аня молчала и следила за каждым движением противника.

— Мы сегодня, наверное, не будем тренироваться. Полагаю обучение пока закончено.

Анна молчит…

— Это всё нелепо. Посуди сама, какой смысл так падать и падать…

Аня молчит и медленно движется вокруг противника, выбирая нужную позицию.

— Вообще Анна, я тебя обманул, я не буду тебя больше тренировать и магию ты никогда не постигнешь.

Аня продолжает своё движение…

— Ты напрасно мне доверяла! Всё, забудь и не обижайся пожалуйста, — и тут Грэй поворачивается к ней спиной, а в ответ Анна обрушивается на него со всей силой и мощью. Он отступает в сторону и… Анна пролетает в пустоту, но успевает схватить за шею Грэя. Тот наносит ей несколько чувствительных ударов кулаками и коленом в живот, в грудь, куда угодно. Утром будут синяки, но Анна рывком приближает его к себе и дышит в ярости ему прямо в лицо. Ещё секунда, другая…

…и они оба летят в пропасть.

Свершилось!

Они падали и падали… пока ледяная, стена воды не сомкнулась над их головами.

— Что-о да-альше? — спросила Аня наставника в воде.

— Что-о-о? — переспросил Грэй, выпуская гигантский пузырь воздуха изо рта.

***

— Мы повторим этот урок, ещё три раза, пока ты выучишь его наизусть и будешь делать всё без запинок. А дальше мы перейдём к следующему этапу нашего перевоплощения.

— И сколько же будет таких этапов?

— Может пять или десять, а может и сто. Возможно твоё обучение вообще никогда не закончится. И ты будешь терпеть и терпеть, биться и биться. Как рыба головой об лёд. Может у тебя ничего и не выйдет.

— Выйдет! — крикнула Анна и набросилась на Грэя как ураган или как поток силы, а после сбросила в воду.

***

— Отлично! Итак, прошло тридцать дней. Я в восторге! — сказал Грэй.

— Нападай! — приказала Аня и подвинулась к нему, но наставник остановил её.

— В этом больше нет необходимости, — Грэй улыбнулся. — Ты научилась многому, самое главное, ты контролируешь свою внутреннюю энергию лучше меня. Ты получила контроль над сном и можешь теперь управлять этой энергией как инструментом. Именно контроль этим станет стержнем твоего волшебства. Всё абсолютно находится здесь.

Грэй ткнул кулаком в грудь Анны.

— Тут вся сила, которой ты будешь распоряжаться, лечить, травмировать, усыплять, искать или даже убивать. Но, я удивлён другому. Твои возможности намного превосходит мои собственные в лучшие годы. Расскажи мне, что умеешь и всё, что знаешь. Ты мне уже говорила о способности чувствовать других людей, практически читать мысли. Поведай мне, об этом.

Тут Аня на секунду задумалась и попыталась ответить, но Грэй прервал её:

— Не спеши! Попытайся сосредоточится на самом главном. И ещё, когда у тебя стали проявляться эти способности?

Аня начала размышлять: в голове пронеслось сразу множество событий, начиная с детства и заканчивая самостоятельными уроками, которые она проводила уже наяву.

— Ты прав, Грэй, я знаю многое. Я нашла монеты, которые Рашид закопал. Сконцентрировалась, почувствовала их, увидела так, как будто они лежали прямо передо мной. Ещё… Иногда мне кажется, что я чувствую чужие мысли. Мне кажется, я могу управлять людьми.

— Например?

— Я «убедила» свою маму оставить тебя в нашем доме. Она не хотела, но я убедила её мысленно. Вся напряглась, мне даже показалось, что чувствую её изнутри: всё изумление, гнев, недоверие к моим словам насчёт «премии» и прочего.

— А зачем ты взяла деньги?

— Мне так показалось, наверное, будет лучше. Я пошла им навстречу. Но нет, я не простила их. Не думай, что я их простила!

— Взяв деньги, ты получила откупные за преступление. Ты повела себя…

— Не говори так, Грэй…

— Но это твоя ошибка, Аня. Любой грех и каждое сомнение, связанные с нею будут в дальнейшем ослаблять твою силу. Вселять страх, колебания, лишать способностей к колдовству. Ты поступила… Ты поступила как шлюха, оценившая себя за деньги. И теперь не только месть, но даже само обучение — тоже под вопросом.

Аня молчала, хотя внутри её буквально колотило от множества чувств и эмоций.

— Ты молчишь? — спросил Грэй.

— Я контролирую себя. Возможно, ты прав, но это только «возможно», — ответила девушка.

Он посмотрел на неё каким-то особенным взглядом, словно пытался определить истинные мысли своей ученицы.

— То есть я — не прав? — Грей задумчиво изучал Анну. — Ты допустила ошибку, юная леди. Это в любом случае так. И это теперь будет стоять между тобой и Рашидом, когда ты закончишь своё обучение и пойдёшь ему мстить. Аня, тебе потребуется забыть не только про гнев или ненависть, но даже малую обиду к нему. Он больше не твой враг, а скорее первый учитель, тот, кто привёл тебя ко мне. Иначе Аня… Иначе при встрече с ним ты погибнешь. Он не пощадит тебя, а ты сломаешься в самый ответственный момент.

— Грэй, я могу объяснить…

— Нет, объяснять ничего не надо, что сделано, то сделано. Сконцентрируйся лучше на ином, подумай, какие есть другие способности?

— Я вижу страницы книги. А… вспомнила! Два года назад я двигала спичечный коробок. Мне казалось это таким забавным развлечением. Сначала спички, а затем и саму коробочку.

— Как это у тебя вышло? — удивился Грэй.

— Не знаю. Мне показалось, что беру спички с закрытыми глазами, одну за другой. Я запомнила их положение и начала в уме передвигать. А когда открыла глаза, то заметила, как они немножко сдвинулись. Мне это показалось смешным, и я снова так попробовала. Я забавлялась этим целый месяц и однажды сдвинула весь коробок.

— На сколько много?

— На ладонь примерно.

— Это… это очень сильно, Анна, — Грэй внезапно почему-то назвал её взрослым именем, — это очень много. Ты даже не представляешь, насколько ты сильна.

— Были медиумы…

— Все они были шарлатанами! — грубо отмахнулся наставник. — Они давали фокусы и показывали их весьма посредственной и наивной аудитории. У тебя же другое. А что ещё ты можешь?

— Ещё я могу видеть числа, записанные на картонке, если её перевернуть. Иногда я вижу смерть других людей. Я видела… — она чуть вздрогнула от волнения, — я видела смерть своего отца. Всё от начала до конца. И это был не сон. Всё произошло как наяву. Он даже приходил ко мне потом.

Лицо Грэя удивлённо вытянулось. Он несколько секунд рассматривал девушку.

— Если ты могла тогда такое… Сегодня же днём, Аня, повтори все свои упражнения одно за другим, как тогда, но уже с «контролем». А завтра расскажешь мне о результатах.

***

Проснувшись, Аня решила выкупаться, причём череп Грэя поставила на стул перед собой в ванне. Тёплая вода с пеной нежно ласкали её тело, ноги, руки и живот. Обнажённые ягодицы и спина покоились на эмали старой ванны, и это соприкосновение словно усыпляло своим теплом. Девушка улыбнулась от волны нахлынувших приятных чувств, от самой своей наготы, погладила мокрые соски, пробежалась руками по телу, такому родному и любимому, потрогала коленки и ступни, сами пяточки и пальцы.

Внезапно Аня приподнялась к раковине и взяла из стакана зубную щётку. Улыбнувшись, она положила её рядом с черепом и задумавшись закрыла глаза. Собралась, сосредоточилась и попыталась сдвинуть щётку мысленно. Напряглась всеми силами! Через пару минут она открыла глаза. Щётка осталась на месте, не сдвинувшись ни на миллиметр.

Девушка грустно улыбнулась и попробовала сконцентрироваться, используя энергию, полученную за время тренировок с Грэем. Щётка задрожала, чуть шевелясь то туда, то сюда. Аня сжалась внутри, используя «контроль». Собрала себя в кулак. Снова, закрыв глаза, она мысленно взяла эту непослушную щётку в руки, потрогала, подвинула и расслабилась. Открыв глаза, она увидела, что щётка упала на пол.

— Я могу это! — воскликнула девушка.

Анна поднялась из ванны и посмотрела на своё юное обнажённое тело. Там ничего не изменилось, всё осталось, как и всегда: груди, маленькие соски, живот, копчушка волосиков на лобке, бедра, колени и ступни… Всё выглядело как прежде, но словно что-то переменилось внутри. Аня улыбнулась и «подвигала» щётку уже на полу. Щётка опять чуть-чуть шевельнулась, а после дёрнулась в сторону как от невидимого толчка, ещё на пару сантиметров, затем снова и ещё…

«Я ведьма!» — сказала она про себя, твердо и уверенно, а после повторила это радостно вслух:

— Я ведьма!

12. ЗНАКОМСТВО С ГОТАМИ

— Нет, ты ещё не ведьма! — ответил ей учитель на следующую ночь и следующий сон.

— Что я ещё должна теперь узнать или сделать? — спросила Аня, а Грэй напряжённо посмотрел на неё, словно услышал какую-то нелепицу, затем грубо бросил:

— Многое, Аня. Так много чего… ты даже не представляешь. Тебя ждут долгие и непрерывные тренировки, тела, разума, души — всего. Кстати, у тебя был контакт с предметами?

— Я играла со щёткой, — улыбнулась девушка, — и сдвинула её.

— На сколько?

— Почти на метр, — Аня вспомнила завершение своей игры с зубной щёткой, уже после того, как она вышла из ванной.

— Да?! — Грэй осмотрел девушку, пощупал пульс и поцеловал лоб.

— Она словно была в моих руках, и я двигала ей, как хотела. Направо, налево, метнула мысленно, и она отлетела к самой двери. Мне показалось это так легко.

Аня улыбалась, но при этом немножко дрожала.

— Никакой лёгкости! — ответил наставник, — это всё очень серьёзно. Ты выглядишь слабой и можешь перегореть, если будешь такой легкомысленной. Твоя сила может тебя покинуть, если надорвёшь её. Запомни. Ты толкнула своими мыслями, своей внутренней энергией и больше ничем простую зубную щётку. Да, она весит, наверное, грамм десять или пятнадцать. Но в реальной жизни это эквивалентно тому, словно ты подняла штангу весом в сто килограмм. Поняла меня?! Это может дать такие же последствия для тебя, как если ты получишь грыжу. Удивлена?

— Нет, я уже думала об этом, сама.

— Неделю не будешь делать это упражнение. И в остальном впредь ведёшь себя очень осторожно. Если ты однажды поломаешь свою силу, то она к тебе обратно не вернётся. И всё будет потеряно навсегда. Ты поняла меня?

Они немножко поговорили, и Грэй дал Ане целый комплекс заданий, своего рода режим:

1) Каждое утро зарядка и холодный душ.

2) Никакого кофе, никакого спиртного теперь до конца жизни. Сигареты, наркотики (Аню подруги один раз угостили «планом») и любая жирная пища (свинина или колбаса, например), также исключались совершенно и полностью. Из мясного — курица или индейка. Остальная еда — чёрный хлеб, сыр и грибы. Сок и чай в качестве напитков.

3) Пробежка в парке примерно один километр, спустя две недели — вдвое больше.

4) Возвращение домой и первое задание: написать на бумаге десять цифр и перемножить их мысленно в голове. Записать ответ на той же бумаге и проверить результат на калькуляторе. Другой вариант этого же задания: мысленно сложить двадцать двухзначных или трёхзначных чисел. Результат также проверить.

5) Разложить рубашкой вверх перед собой колоду карт, взять с закрытыми глазами десять карт и последовательно назвать каждую карту. Колода должна быть только что купленная.

6) Учить латынь, каждый день не менее чем по часу. Учить церковную латынь. Купить учебник Н. И. Колотовкина.

7) Учить параллельно английский в том же объёме, до разговорного уровня. Аня должна была учить два языка одновременно.

8) Написать на бумаге подряд 20 шестизначных чисел и попытаться их запомнить.

9) Каждый вечер выдумывать замки или дворцы. Попытаться перед «основной тренировкой», закрыв глаза и войдя в транс, погулять в придуманном замке.

10) Обязательные полёты во сне и управление там своим телом. Полный контроль сна.

А «основная тренировка» как раз касалась познания сил вместе с Грэем. Работа шла всегда с использованием «контроля». Это происходило уже наяву, где Грэй был чем-то вроде «внутреннего голоса». Обычно на неё уходило 3—4 часа в сутки, и сначала Анна учила руны, их порядок, сочетания между собой.

Следующая работа касалась телекинеза. Нужно было, используя «контроль», двигать предметы: спичечные коробки, скомканные бумажки, шариковые ручки или карандаши.

После изучения телекинеза, Анна переходила к «слушанию». Она должна была слушать перемещение жука или паука по столу, сами его шаги, голоса прохожих на улице, как они говорят друг другу (слышать это на большом расстоянии) или голоса птиц на деревьях, считая в уме их число. Ещё Аня должна была, закрыв глаза, определить, сколько голубей и воробьёв находятся рядом с ней у скамейки в парке, определить по самим их шагам и гулению. Или послушать падение воды из крана капля за каплей с замедлением, так, как будто время растянулось — секунда за минуту. Прочувствовать сами временные интервалы между этими падениями. Чтобы это всё услышать, нужно было медитировать. «Слушание» было главной частью «основной тренировки» и более важной, чем даже телекинез.

***

«Распорядок дня», составленный Грэем, показался Ане настолько странным, что она едва не спросила своего учителя: «а зачем всё это?». Но в принципе, даже если и задала такой вопрос, он бы не ответил. Грэй вообще никогда не объяснял своих действий, лишь давал установку и всё. Подумав, Аня поинтересовалась другим:

— Грэй, а когда я буду летать не во сне, а наяву?

— Это как?!

— Как другие ведьмы?

— Аня… — Грэй усмехнулся, — это магия, а не балаган. На мётлах и щётках летают в сказках.

— Но в «Молоте ведьм»?

— Экзальтация. Коллективные галлюцинации. Массовое помешательство во время всеобщей оргии. Утрата сознания. Но… Ты должна запомнить, в магии нет ничего ненаучного или не соответствующего законам физики. Это, кстати, ещё твой Папюс написал. Вся магия на Земле или в Космосе подчиняется одним и тем же законам жизни. Ты не обретёшь бессмертие. Ты останешься точно такой же девушкой, какой была. Но станешь немного иной.

Аня молчала. И Грэй погладил её по голове.

— Аня, есть три уровня магии и четыре основных силы в твоих руках. Ты должна последовательно пройти каждый уровень и взять под контроль все четыре силы. Ты их знаешь. Назови прямо сейчас!

— Огонь, вода, воздух и земля.

— Совершенно верно. Чтобы постичь огонь, нужно часами смотреть на огонь, а после — потрогать его руками. Пощупать само пламя и войти с ним в контакт. Тогда оно не обожжёт тебя и станет твоим другом. Далее, если хочешь постигнуть воду, ты должна быть в воде. Понимаешь меня? С головой. Не дышать. Чувствовать её на грани жизни и смерти. А если тебе нужно постичь воздух, то потребуется часами летать в своих снах каждый день, а затем, выйти на природу, закрыть глаза и летать мысленно. А однажды — взлететь по-настоящему. Ну а чтобы постичь землю… А это у нас самое сложное.

Он сделал паузу и долго молчал. Наконец Аня не выдержала и спросила:

— Как постичь землю?

— Стать землёй. Умереть ненадолго. Растворится в ней.

Анна удивлённо посмотрела на своего учителя, пытаясь понять, шутит он или нет. Но Грэй не шутил.

***

Снова пошли беспощадные тренировки. Аня делала пробежки, принимала кинжальный, безжалостный холодный душ, ела по написанной её учителем программе, зубрила латынь примерно час каждый день. Повторяла слова, складывала предложения и пыталась что-то сочинить сама. К середине июля она прошла все склонения и спряжения, а к концу месяца стала читать стихи на этом древнем языке. Параллельно учила и английский, полностью противоположный латыни язык.

В последних числах июля Аня выехала за город, прямо в лес. Там она намеренно заблудилась и долго шла, не разбирая дороги, пока не остановилась на красивой поляне. Вокруг были низкорослые балтийские сосны и между ними берёзы и кустарники. Девушка огляделась вокруг и закрыла глаза. Она представила себя обнажённой и летящей. Аня летела над лесами, горами, извивалась, поворачивала и ныряла вниз. Все небо было в её руках и облака омывали тело девушки своими ласковыми лапами. Она представила, как падает на землю и как ныряет в вулкан. Ей захотелось закружиться. Упасть и потерять сознание. Распасться на атомы. И она действительно упала на землю, точнее сама не почувствовала, как оказалась лежащей на мокрой траве. Аня открыла глаза и увидела, как её ноги в вельветовых брюках погрузились в заросли лопухов, васильков и подорожников.

«Познать землю» — подумала она — «познать землю».

Она сбросила кроссовки и носки, обхватила лодыжки руками, потёрла их, потрогала пальчики. Встала и пробежалась голыми ногами по влажной земле и по камням, по гальке. Она пыталась почувствовать землю стопами, буквально каждую песчинку, каждый камешек. Земля была довольно холодная, суровая и спокойная. Наконец она почувствовала контакт с землёй, с той энергией, что шла откуда-то снизу, дремучей силой самой природы.

«Стать землёй. Умереть ненадолго. Растворится в ней…» — подумала Аня слова Грэя. — «Познать землю…»

Она оглядела поляну и постаралась запомнить её зрительно.

«Я вернусь сюда, через две недели. Даже нет, через неделю»

Аня встала и с закрытыми глазами пошагала к станции. Её вела одна интуиция. Она шла так некоторое время, пока не споткнулась больно о корягу. Тут уже открыла глаза, чтобы не переломать дальше ноги и быстро безошибочно вышла к станции.

***

25 июля 2016 года Звягинцева, наконец, встретилась через Матвея с теми, «кто был нужен».

Матвей долго вёл её: сначала метро, затем несколько остановок в маршрутке и ещё полкилометра пешком, пока не прибыли в какой-то заброшенный древний форт. Постучались, назвали пароль. Дверь открыл сухопарый высокий человек в маленьких чёрных очках, с орлиным носом и грубыми скулами, представившийся гостям как Иероним. Этот мужчина в чёрной кожаной куртке, обвешанный разными железными штуками и амулетами, выглядел как металлист с рок-фестиваля. К Матвею он отнеся с подозрением, а вот Аню встретил положительно и начал улыбаться… плотоядно.

— А как зовут новенькую?

— Анна, Аня — ответил за девушку Матвей.

— А почему она молчит, когда её спрашивают?

— Ну вы же новые люди…

— Чего?! Чего, чего? — поинтересовался Иероним.

— Я немного застенчивая, Мотя прав, — подтвердила Анна.

— Ну, хоть поздоровайся со мной? — предложил Иероним, и Аня робко произнесла в ответ:

— Здравствуйте! Я — Аня Звягинцева.

Иероним удивлённо посмотрел на неё, как будто увидел живого Пикачу и спросил:

— И что тебе у нас надо, Аня Звягинцева?

— Я хочу стать готом! Я очень многое умею.

— Слушай, если ты так многое умеешь, то почему такая робкая?

— Это временно… Виталий Игнатьевич.

— Да?? Хотя… Чёрт с ним! — Иероним повернулся и кивнул Матвею: — на разговор!

***

Аня прошла в комнату, присела на стул и осмотрелась. Матвей ушёл с Иеронимом в соседнее помещение за фанерной дверью. В почти пустой комнате со стенами, выложенными из красного кирпича и без малейших намёков на обои, присутствовали ещё два человека. Это были пухленька женщина лет тридцати, сидевшая за небольшим столом с картами Таро, и молодой крайне худой паренёк, на вид подросток — за ноутбуком, непрерывно что-то там набирающий на клавиатуре.

— Да хватит уже тебе стрекотать! — внезапно сказала женщина, — лучше займись нашей гостьей.

— А чё с ней не так? — спросил подросток.

— Всё не так. Она сидит одна-одинешенька. Чаем бы хоть угостил!

Аня ответила, что чай не нужен, а хочется только в одиночестве посидеть в углу и подумать. Это не вызвало ни у кого возражений.

Присев Анна сосредоточилась. Сначала вся сконцентрировалась на руках паренька за компьютером, словно погрузилась в мысли юноши и увидела, что тот мастерит сайт, и даже рассмотрела, как он работал в программе Adobe Dreamweaver. Затем она повернулась и перевела взгляд уже на руки женщины, её лицо и губы. Через несколько секунд Аня узнала, точнее почувствовала, что женщину зовут Ольга и она подружка Иеронима, занимающаяся в Братстве обучением молодых готов колдовству и ведам.

Ну, про колдовство Анне можно и не рассказывать, поэтому юная ведунья сосредоточилась уже на «мужском разговоре», который происходил в соседней комнате. Она снова осторожно настроила свою силу, используя «контроль», почувствовала голоса парней за дверью:

«… — Ну, мы о чём-то хоть договорились? — услышала она голос Матвея.

— О чём, «договорились»?? — презрительно спросил Иероним.

— Возьмёте Аньку? Ну?

— Куда?

— Ну, к вам, в Братство?

— Матвей я смотрю, ты пока ничего не понимаешь? Я тебе уже десять минут твержу. И по телефону о том же говорил. Что не доходит-то? — Иероним был явно весьма экономным в речи человеком.

Но Анна почувствовала ещё иное. На самом деле она понравилась Иерониму, и тот намеренно делает вид, будто новенькая ему не нужна.

— Поясняю ещё раз… — устало и в то же время предельно безапелляционно стал объяснять «рок-металлист». — Ты сам в нашем Братстве не нужен от слова «вообще». Ну, ты надеюсь, понимаешь почему. А вот девочка… Аня, конечно, интересная личность. Я бы даже сказал «очень интересная», но, чтобы стать членом Братства или прийти сюда ещё хотя бы раз ей нужно сделать три вещи. Пройти экзамен, сдать взнос в виде двухсот американских «рублей» и выполнить три достойных поступка на выбор. С первым и вторым, полагаю, проблем не будет. А на счёт третьего решайте сами.

— Понял, Виталий. А какие могут быть поступки?

— Пусть сама думает, вариантов много. Полежать в гробу пару часов. Разделить пищу с лепрозорным, задушить котёнка или показать какие-то способности, каких нет у обычного человека.

— Например? — голос Матвея глухим и даже слабым.

— Ну, это уже совершенно исключено, — довольно ответил Иероним.

— А если будут?

— Что именно?

— Ну, способности?

Иероним усмехнулся.

— Пусть обыграет меня в преферанс или в шахматы. Если не получится, то может попытаться назвать пару цифр на перевёрнутой картонке или масть перевёрнутой рубашкой карты. В общем, если не хочет котят душить, пусть сделает что-то волшебное…»

***

Аня улыбнулась и прекратила «подслушивать» разговор парней. Расслабилась и попросила, наконец, чаю. Полноватая женщина обрадовалась и предложила конфет или печенья, а парень за ноутбуком продолжил свою работу, всё время бормоча алгоритмы и перебрасываясь фразами с кем-то по скайпу. Аня согласилась, и женщина предложила ей познакомиться.

— Я — Звягинцева! — напомнила Анна.

— Да я слышала. Вот и отлично, а меня зовут…

— Ольга! — улыбнувшись, ответила Аня, — Ольга Степановна.

— Да, в самом деле… — удивлённо произнесла Ольга, — откуда ты знаешь?

— Догадалась! — весело ответила новенькая.

— А меня тогда зовут … — начал сидевший за клавиатурой.

— Сергей Воздвиженский! — ответила за него Аня.

— Да!? — удивлённо согласился молодой человек.

— У тебя ещё прозвище «Кейс». Ты умеешь шифровать документы.

Сергей и Ольга изумлённо поглядели друг на друга и разом усмехнулись.

Через несколько минут разговора Сергей окончательно отвлёкся от компьютера и скайпа, предложив своему другу на том конце перезвонить через час. Втроём они начали болтать на самые разные темы и весело шутить. А ещё через пару минут вернулись Иероним и Матвей, и тут глава ячейки с удивлением обнаружил весьма живую и весёлую беседу.

— Ладно, мальчики и девочки… — начал Иероним, — новенькая, слышишь меня?

— Да, Виталий Игнатьевич!

— В общем, такие дела. Мы тебя не можем принять, пока ты не сделаешь пять вещей. Сдашь экзамен, принесёшь двести долларов и выполнишь три достойных поступка на выбор.

Анна улыбнулась, словно предложение было явно каким-то несерьёзным и ответила так:

— Знаете, а лучше я сотворю вам чудо, — ответила Аня — это мне больше нравится, нежели целоваться с прокажённым.

— Какое? — удивлённо спросил Иероним.

— Достаньте, пожалуйста, спичку из того коробка, — попросила девушка.

Иероним удивлённо, не отрывая глаз от своей гостьи, взял со стола спичечный коробок, достал оттуда одну и протянул её Ане. Но Аня не стала брать спичку в руки, а предложила:

— Держите, пожалуйста, её на вытянутой руке!

— Держать?

— Да! Пару минут. Мне нужно сосредоточиться.

— Хорошо…

Иероним выставил спичку перед собой, и Аня сосредоточилась, сжалась, словно вся слилась с нею.

— Ну?! — недовольно спросил Иероним.

— Подожди, сейчас что-то будет… — успокоила его Ольга и…

Спичка вспыхнула!!

Все разом, включая Матвея, вздрогнули от неожиданности.

— Ещё я могу прочитать любое слово, и даже предложение, какое вы напишете на дощечке. Напишите, переверните и я прочту.

— А масть карты? — спросил Сергей.

— Да, ты… Аня… — потянул Виталий.

— Когда будет экзамен? — спросила в ответ девушка.

***

Десятого августа она была торжественно принята в «Великое Братство Люцифера» — крупнейшую организацию готов в России и странах СНГ.

Само посвящение проходило в руинах заброшенной церкви, рядом с кладбищем. В шесть часов вечера Аня и ещё пять других готов вошли в неё и встали под куполом, прямо напротив алтаря. Юная чернокнижница оказалась посреди начерченной на полу большой пентаграммы, а пять «посвящённых» выстроились вокруг, заняв каждый свой угол. Прямо пред девушкой предстал сам Иероним. Затем посвящённые принялись читать стихи на латыни, в которых Звягинцева сразу же узнала «Молитву к Сатане».

Когда чтение завершилось, Иероним, проводивший обряд, заколол ягнёнка, что всё это время блеял у алтаря. Тут он набрал в кубок, отдалённо напоминавший церковный потир, крови жертвенного животного, пролил немного на алтарь и вернувшись к пентаграмме, спросил девушку:

— Согласна ли ты, сестра Анна, вступить в наше Братство, исповедовать тайны чёрных материй, служить познанию и творить чудеса?

— Согласна, — ответила Аня.

— Осознаешь ли ты, сестра Анна, — продолжал Иероним, — что выбранный тобой путь является конечным и у тебя не будет шансов ничего изменить в своём предначертании, исправить или уйти?

— Осознаю! — кивнула девушка.

— Понимаешь ли ты всю меру ответственности за свой выбор и все действия в дальнейшем, что идут на благо нашего Братства?

— Понимаю.

— Не ждёшь ли ты прощения у Бога и не надеешься ли ты своим покаянием в церкви предать нас и выхлопотать своей изменой место в Раю?

— Не жду!

Услышав ответ Анны, Иероним кивнул и снова начал чтение «Чёрной литании», а после поднял кубок с кровью, и немного отпив из него, передал девушке, стоявшей у него за спиной, чтобы та обнесла по кругу. Все готы по очереди попили из кубка крови ягнёнка. Наконец, жертвенный сосуд принесли к Анне, и та на секунду задумалась.

— Пей, сестра Анна, пей! Ты впитаешь кровь агнца, и это станет началом новой жизни, стартом твоего перевоплощения. — Предложил Иероним.

Аня кивнула и глотнула крови. Тёмная жидкость потекла у неё по гортани, тёплая и вязкая как парное молоко. Девушка посмотрела на своего нового учителя и кивнула ему. Иероним снял с Анны нательный крест, а после надел маленький серебряный ангх. Крестик он убрал в небольшую шкатулку.

— Этот крест, сестра Анна, будет храниться у нас всё время, пока ты будешь членом нашего Братства. Если ты однажды раскаешься в своём поступке, и отвергнешь жизнь ради познания, тебе вернут его.

После чего он попросил у девушки ладонь и, проведя по ней лезвием, сделал неглубокую маленькую ранку. Иероним спустил кровь Анны в кубок совсем немного, буквально каплю. Анна сжала кулак, а глава ячейки уже передал кубок другой девушке, которая унесла его за алтарь.

— Теперь твоя кровь смешалась с кровью агнца, и ты стала частью нашего Братства.

Анна улыбнулась и тихонько задумалась о том, что отдала Иерониму не тот крестик, какой носила всю жизнь, подаренный ей в детстве отцом, а другой, который купила за день до обряда в одном из приходов. Дальше Анну отвели в келью, где раздели до нижнего белья и облачили в чёрную сутану. Одежда, в которой приехала девушка на посвящение, старые вельветовые брючки и блузка, была сожжена во дворе, рядом с церковью. Эта часть ритуала символизировала «полное перевоплощение».

***

На пьянку, какая обычно должна была последовать после завершения обряда, новая «посвящённая» не осталась. Прямо в сутане уехала домой. Там достала из коробочки свой настоящий крестик и посмотрела на него внимательно. Тут она о чём-то задумалась и спросила Грэя:

— Кажется, Грэй, я обманула их. Подло это.

— Не думай так, Анна. Мы используем людей в наших целях. Лишь они могут провести этот обряд.

— Я знаю, но всё равно… мне так не по душе. Как быть? Нельзя стать готом и остаться христианкой одновременно.

— Считай, что ты христианка по сущности своей, а гот по называнию.

13. ОГОНЬ, ВОДА, ВОЗДУХ

«Чтобы познать «огонь» — нужно часами смотреть на огонь, а после потрогать его руками. Чтобы познать «воду» — нужно быть в воде, слиться с ней. Чтобы познать «воздух» — нужно летать. А чтобы познать «землю» — нужно умереть…» — бормотала про себя Аня, идя по улице.

«Познать «огонь»… познать «ветер»… познать «воду»… «земля»

Анна остановилась, достала свой телефон и позвонила Матвею.

— Матвей, хочешь мне ещё раз помочь? Отвезёшь меня за город? Что? Странная просьба? И что в ней странного? Давай, сделай! Мне очень нужно! Спасибо!

***

— И как она, Матвей, нас вспоминает? — спросил юношу Давид Рафаилович в первой декаде августа.

— У неё была странная просьба.

— Какая?

— Попросила, чтоб я её отвёз за город. Хочет пожить пару недель в палатках. Не думал, что о таком попросит, особенно после случившегося. Но она была настойчива, и я не смог отказать.

— Интим не планируете? — ехидно и довольно грубо поинтересовался Давид.

— Не-е… — потянул Мотя, — с Анькой это невозможно! Она обещала мне деньги заплатить, если буду сопровождать и больше ничего.

— Сколько?

— Тридцать тысяч. Сумма за две недели, скажем так, вполне приличная. Половину сразу, вторую — если буду вести себя хорошо.

— За две недели сумма и вправду неплохая. Что ты должен делать?

— Ничего, сопровождать, кормить, поить, присутствовать при каких-то делах.

— Узнаешь каких? Ну, для нас?

Матвей задумчиво покачал головой.

— Попробую, но осторожно. Не буду рисковать. Опасно это…

— Почему опасно?

Новосельцев задумался и рассказал всё как есть:

— Анька быстро выросла за пару месяцев. Выросла физически и морально. И развивается теперь каждый день. Читает стихи на латыни, изучает древние талмуды, манускрипты какие-то, чертит знаки постоянно… Сатанизм в общем тотальный. Хуже другое. Она научилась читать мысли людей и двигать предметы.

— Чего-чего? — удивлённо спросил Алхазов.

— Буквально так. Вчера на моих глазах сдвинула коробок сантиметров на десять-пятнадцать. Затем сожгла всё спички в нём, а он был закрыт.

— Пирокинез… круто! Не думал, что когда-нибудь столкнусь с такими способностями. А ещё?

— Пока больше не видел. Наверное, всё впереди…

— Про нас с Рашидом ничего не говорила?

— Про вас, Давид Рафаилович пару раз говорила и отзывается в целом хорошо. А про Рашида ни звуку. Будто нет его вообще. Ни разу, никак и никогда. И ни слова про то, что случилось на раскопках. Отвечает, что это ей теперь абсолютно безразлично, — с великой грустью в голосе завершил обмен мнениями Матвей.

***

— Как называется озеро? — спросила Аня у Матвея, когда они оба с огромными рюкзаками вышли из поезда.

— Сайрекаярви. Озеро проточное, ну я тебе рассказывал. Людей там мало.

— Сколько до него?

— Пешком отсюда восемнадцать километров, если не заблудимся. Поймаем тачку или какой-нибудь грузовик?

— Нет! Зачем деньги тратить? — улыбнулась девушка, — ножками!

— Долго идти…

— Не бойся, Мотя! Я не устану!

***

Озером оказалась находящаяся в глубине низкорослых карельских лесов, почти посреди болота, проточная лужа длиной почти километр и шириной метров триста. Ребята оставили рюкзаки в сухом месте и уже налегке принялись искать удобную площадку для привала, чтобы она была и сухой, и просторной, и близкой к воде, и… достаточно незаметной для посторонних глаз.

В итоге, пройдя вдоль берега метров двести, им удалось отыскать нужную полянку, окружённую соснами и высокими кустами, сложенную из глины, камней, покрытую мелкой травой с парочкой пней посередине. Туда рядом с пнями они и положили свои рюкзаки. Затем поставили большую палатку, забили колышки, вырыли ямку для отходов и пошли делать туры.

Матвей сбегал в лес, к озеру, и в итоге натаскал много камней, а девушка сложила из них пять красивых высоких туров, вместе образовавших круг примерно двенадцать метров в диаметре. Дальше Анна мелкими камушками пробросала между турами линии и в результате палатка оказалась прямо в центре замечательной правильной пентаграммы!

Закончив эту увлекательную работу, девушка заявила, что хочет искупаться. Матвей немедленно предложил сбегать и окунуться вдвоём, но Анна резко отказалась, приказав юноше сидеть у палатки и ждать.

— Там я буду без купальника, если ты ещё не понял, — пояснила Аня.

— Понял… — уныло произнёс Матвей, — займусь тогда вещами. Если кто-то припрётся из местных, дам знак. Птичий язык знаешь?

— Кукушка три раза, если идёт один человек, а иволга один раз, если будет группа.

— Ладно! Но ты смотри там, не залезай никуда, и в воде, будь как-нибудь осторожна. А то придётся тебя спасть и смотреть… прямо на голую!

Аня улыбнулась:

— Утонуть? А ведь это мысль!

***

Спустившись к озеру, Анна сперва сняла кроссовки и носки, закатала джинсы до колен. Она начала быстро осматриваться, где можно было искупаться и даже погрузиться с головой в воду. Озеро было не очень: много кустарников и колючек вдоль берега, а в воде много погруженных растений и камней. Девушка прошла почти сто метров с кроссовками в руках и рюкзачком на плече, пока не выбрала нужное место. В конце концов, она нашла заводь с небольшим числом роголистников и кувшинок. Увидев огромный валун из гранита размерами примерно четыре метра длиною и парой метров шириной, она взобралась на него и неспешно разделась пока только до плавок, сложив остальную одежду стопкой под рюкзак с Грэем. Спустившись, осторожно попробовала воду ногой и поплыла. Вода оказалась холодной и вязкой, как обычно бывает после дождя. Холод Аня уже почти не чувствовала, но вязкость увлекла её и затянула, постепенно начала усыплять.

Сделав большой круг, девушка вернулась к камню, где достала из сумки Грэя и поставила его поверх сложенной стопкой одежды глазницами в сторону воды. Подумав недолго, она сняла и плавки, поскольку даже самый минимум посторонней материи отвлекал от тренировки, а нужно было полное единение с водой, буквально всем телом и каждым сантиметром кожи. Обнажённая она проплыла примерно двадцать метров, затем легла на спину, раскинув по воде руки, медленно закружилась на поверхности, разглядывая слоистые облака и пурпурное финское небо. Она так кружилась и кружилась на спине, пока не почувствовала полное единение с озером и самим его духом, после чего резко набрала воздух в лёгкие, перевернулась и с максимальной энергией ринулась вниз, прямо в бездну. Вода обволакивала голову, а волосы хлестали по спине холодными метёлками, рвя контакт блаженства и медитации.

«Чёртовы волосы!» — думала огорчённо Аня, набирая глубину.

Её ноги работали как маленький моторчик, а голову и всё остальное тело медленно тянуло в эту нескончаемую ласковую пропасть, с нарастающим шумом в ушах. Когда над ней сомкнулась вода, Анна не испугалась, а всё так же, не дыша и не думая ни о чём, продолжала спускаться в нирвану зелёной прозрачной темноты. Вода уже сдавливала тело и виски, но лишь когда девушка увидела дно, то снова перевернулась, и ноги ударились об илистую рыхлую землю, где-то в трёх метрах от поверхности. Анна присела на корточки и всей силой ног оттолкнувшись от дна, взлетела наверх!

Всплыв и несколько секунд яростно дыша спазмами и рывками, Аня медленно подплыла к берегу. Выйдя из воды, девушка взяла полотенце и когда медленно вытирала волосы, услышала в голове голос Грэя:

«Молодец и так два раза в день! Но будь осторожна. Глубина не должна быть больше сегодняшней. Ты же не собираешься продолжить обучение «здесь», у меня в Аду?»

Аня улыбнулась и подумала о другом:

«Наверное, нужна резиновая шапочка, чтобы не мочить волосы, а то раскидываются как грязные метёлки».

***

Вечером Анна попросила Матвея разжечь костёр и долго непрерывно смотрела на него, сидя на пне в полуметре от языков огня. Она любовалась костром, иногда проводила рукой сквозь взлетающее пламя. Ей казалось, будто огонь — оживший маленький мальчик, этакий принц с саблей на боку и каской на голове. Она шептала слова на латыни, словно беседовала с ним… Улыбалась, водила рукой по самому верху огня и в итоге…

— Кофта! Мать, твою! — заорал Матвей.

Аня вскрикнула и вскочила. Кофта занялась пламенем, едва не взлетевшим вверх по нежным рукам. Девушка сбросила с себя кофточку и едва не принялась её топтать, но тут Матвей оттолкнул ведунью в сторону и вылил на одежду и сам костёр целое ведро воды. Огонь упал в мокрые дрова и обиженно зашипел.

— Ну, блин! Анька, ты чуть не сгорела!

Анна лишь бросила в ответ безразличный взгляд на убитую кофту и ответила:

— Не беспокойся! В следующий раз буду сидеть в купальнике.

Матвей хмыкнул, крякнул, посмотрел на улыбающийся череп, гордо возлежавший на своём персональном туре, и уныло спросил:

— Что ещё выполнить, Ань?

— Вырой яму!

— Какую?

— Глубиной примерно метр и два метра на метр площадью. Сможешь?

Матвей обречённо вздохнул и пошёл за лопатой…

«Хм… какой-то странный размер? Для чего это вдруг?» — подозрительно подумал юноша.

— Это будет моя могила! — ответила на его мысли Аня.

Ближе к ночи уже часов в десять, когда стало темнеть, Матвей предложил ведунье выбрать место в палатке, но Аня покачала головой и сказала, что будет спать в той яме, которую вырыл Матвей.

— Там будет довольно холодно, — задумчиво произнёс юноша, полагая, девушка шутит, но Аня пояснила:

— Ты кинешь туда спальный мешок, а когда я лягу, сверху набросаешь чуть-чуть земли и сухих листьев.

— Ань, ты будешь спать прямо на голой земле??

— Да! Я не простужусь. Я каждое утро закаляюсь.

— Но тебя же поедят муравьи, или… черви какие-нибудь?

— Неправда, Мотя. У меня есть защитники!

Анна покопалась в своём рюкзачке и достала из него баночку с четырьмя огромными пауками, тарантулами.

— Вот мои защитники! Они будут охранять мой сон. Понял?

Матвей не смог ничего сказать, кроме слов:

— Бред!! Обалдеть! И я в этом участвую…

— Не бойся, — улыбнулась Аня, — ты за это получишь деньги, а я обрету силу.

— Бог ты мой!

— Бога здесь нет, — ответила девушка и ещё попросила:

— Утром, когда я встану, сделаю пробежку, умоюсь, закончу свои некоторые женские дела, польёшь меня водой. Тут два пластмассовых ведра. Мы специально их взяли. Набери в них сейчас воды и поставь на ночь.

Спустя пару часов, лёжа в спальном мешке на голой земле примерно в метре от поверхности, Аня разглядывала звезды на небе и пела про себя песенку:

The sun was shining on the sea,

Shining with all his might:

He did his very best to make

The billows smooth and bright —

And this was odd, because it was

The middle of the night…

Тут по её лицу важно прошагал один из тарантулов, мрачный хранитель сна и грёз. Аня, сладко зевнув, улыбнулась и тихо заснула.

***

Наутро, во время обливания, Аня снова задумалась насчёт длинных волос. Проклятые «метёлки» опять её обхлестали, нарушив восприятие гармонии. Кроме того, волосы могли загореться во время изучения «огня». Немного поразмышляв, она приняла твёрдое и окончательное решение:

— Решено, Мотя. Ты сбриваешь их мне!

— Что? Как? — изумился Матвей.

— Ты бреешь меня наголо. Это моё решение, тут тебе бояться нечего.

— Но твои волосы, Ань…

— Ерунда! Они здесь только мешают. А ещё…

Девушка задумчиво посмотрела куда-то за горизонт.

— Да, решено! Это старые волосы из прошлой жизни. Чтобы обрести силу, они должны быть сбриты. А когда вырастут новые, то вберут в себя те способности и ту энергию, которую я обрету во время тренировок. Сбривай!

Матвей сначала срезал расплетённые косы, сложил их на газету, а после аккуратно, тщательно намылил девушке голову и сбрил всё остальное.

— Волосы мои уничтожь! — приказала Анна.

— Понял… — обречённо ответил Матвей.

— Прямо сейчас!

— Ага…

Юноша обречённо вздохнул, но увидев, как Анна быстрым шагом направилась к озеру, улыбнулся и, выбрав самый красивый, как ему показалось, локон, положив его за пазуху. Остальное бросил в костёр. Безволосая Аня стала походить на мальчика-хулиганчика, этакого Гавроша из Виктора Гюго. Однако… рассмотрев себя в зеркале, она нашла сие вполне достойным.

«Сколько они будут расти?» — спросила Анна у Грэя, спускаясь к воде.

«После нового года у тебя уже будет нормальное каре» — улыбнулся её учитель, — «но эти волосы будут обладать много большей силой, чем те, с которыми ты рассталась».

«Прекрасно, Грэй! Всё идёт по плану»

Из еды Аня принимала грибы разных видов, рис, хлеб и сметану. Это намного упростило работу Матвею, в вопросе беганья в посёлок за едой и дало экономию финансам обоим.

***

Снова потянулись дни безжалостных тренировок. Утром Звягинцева ныряла в воду со своего камня, причём каждый раз чуть глубже, чем накануне. По возвращению был обед и после него девушка куда-то убегала на пару часов, исчезала, ничего не объясняя Матвею. Вернувшись, она с редкостным аппетитом налегала на еду, два-три часа читала книги или учила вслух латынь. Затем пару часов спала в палатке, и уже вечером Матвей разжигал костёр. Три дня Аня ходила вокруг него в одном купальнике, иногда перепрыгивала через пламя, и пару раз едва не залезала прямо на горящие угли. Матвей был наготове, но в пятницу первой недели, Аня попросила юношу на пару часов удалиться.

Мотя безропотно выполнил её просьбу, отправившись в сторону леса. Он отошёл примерно на сто метров, а затем, ничего не говоря, взял свой смартфон и с помощью камеры попытался приблизить зрелище у костра. Получилось в итоге довольно скверно: практически одни размытые контуры Ани и больше ничего. Но он сумел рассмотреть, как полностью обнажённая девушка сидит на корточках рядом с пламенем, буквально вплотную и медитирует, вращая торсом и двигая плечами, словно выполняет какой-то обряд.

Немножко удивлённый этим зрелищем, Матвей напрягся, и тут увидел, как Аня внезапно вскочила, немного побегала вокруг костра, а после едва не залезла в него целиком! Да не просто залезла, вошла, погрузилась в само пламя и… спустя какое-то время вышла оттуда живая и невредимая! Он увидел, как её обнажённое тело сияет в отблесках пламени, словно фигура Терминатрикс, а извилистые алые языки касаются ног девушки, не причиняя им ни малейшего вреда. Аня улыбалась, прыгала и игралась вокруг костра. В объективе камеры Матвей наблюдал всё это, но даже не думал подойти ближе.

— Puer, puer, ardens Principe! — шептала, почти пела ведунья, бегая голая вокруг костровища. — Огонь отвечал, лаская ей руки, груди или плечи, словно целовал.

***

— А подглядывать нехорошо! — заметила девушка, когда Матвей вернулся в лагерь.

— Ань, ты не сгорела, надеюсь?

— «Огонь» в моей власти! — страстно ответила Аня и положила ладонь прямо на раскалённые угли.

— А-а-а-аб!! — крикнул в ужасе Матвей и, не зная, что сделать, сначала рванул к воде, попытался залить угли, потом к девушке, чтобы вырвать её из огня… Секунд пять метался, пока не схватил Анну за локти и бесцеремонно грубо оттащил от костровища.

— Покажи руку, немедленно! Я бегу за аптечкой!

— Зачем? — спросила его ведунья и показала ладонь.

На руке у неё были следы угля, сажи и копоть под ногтями, но… ни единого ожога или волдыря. Мотя поражённо посмотрел на свою спутницу и не смог ничего произнести.

— «Огонь» в моей власти! — пояснила Анна — я контролирую его.

***

Следующие дни уже были поспокойней. Звягинцева больше не устраивала «фаер-шоу» в стиле «Рамштайн», но иногда сидела, закутавшись в курточку, и смотрела на языки пламени, словно изучала их. Иногда она что-то шептала огню или напротив внезапно начинала петь неизвестные Матвею песни на английском или латыни. Из числа последних Матвей мог уловить одно: Аня пела явно не «Гаудеамус», а скорее про демонов или силы зла, но что именно было известно лишь ей одной.

Так или иначе, стало действительно тише. Девушка занималась своими делами, Матвей — своими. Друг друга они не путали и общались с улыбками. Шутили, разговаривали и обсуждали за костром самые разные вещи: от новых ужастиков, до проблем науки или компьютерных игр.

***

Но на шестой день случился казус. Мотя вынужден был пройтись вдоль берега на север в поисках нужных камней и… у огромного валуна он наткнулся на одежду Ани и естественно на Грэя, который лежал поверх её вещей и видимо их охранял. Самой девушки не было нигде. Матвей оглянулся направо, налево… подержав в руках шмотки, разглядел в них анин купальник. Положив одежду обратно на камень под череп, он тихонько позвал Аню, будучи готовым в любой момент закрыть рукой глаза. Однако юная ведунья не отозвалась. Он присмотрелся к воде, оглядел кувшинки и лилии. Прошёлся вперёд и назад, ища следы босых ног. Всё без толку!

Вдруг взгляд его различил какое-то движение в воде небольшого на вид тела. Сначала Матвей принял его за рыбу, но присмотревшись, понял, что это человек. Поскольку тело летело снизу вверх и под углом к Матвею, то оно казалось намного меньше своих истинных размеров. И лишь когда девушка вынырнула из воды, юноша понял: эта именно его спутница, а не русалка или какая-нибудь местная финка. Аня буквально вылетела на поверхность, издав нечеловеческий крик, словно тяжелораненое или убитое животное, раз десять яростно глотнула воздух, сделала несколько шагов, шатаясь по колено в воде, и упала на огромный валун. Упала и осталась так лежать без движения.

Прошла минута, вторая. Матвей видел её обнажённую спину и именно потому, что девушка была полностью нагая, боялся к ней подходить. И только когда у него закончилось терпение, он решил спуститься. Тут Анна внезапно дёрнулась, оторвала голову от камня, сплюнула несколько раз затем резко вдохнула-выдохнула, попыталась приподняться на локтях и упала снова на камень. Спустя минуту она встала и спотыкаясь через шаг, как пьяная, не замечая ничего и никого вокруг себя, поплелась к своим вещам, по пути фыркая и отплёвывая воду.

Теперь Матвей мог лицезреть Аню всю спереди, от макушки до ступней, а та по-прежнему не замечая его, шла вперёд, тупо смотря себе под ноги, качаясь и тяжело дыша. Через несколько секунд Аня подошла к своей одежде, к самой стопке и вдруг увидела… что её кто-то потормошил! Изумлённо и гневно она обернулась и бросила взгляд на берег и…

— Ты?! — вырвалось у неё, когда она уставилась на Матвея, в одну секунду выдернув из стопки полотенце и прикрыв им самый верх, то есть груди. — Что ты здесь делаешь?! Тварь! А ну пошёл вон!!

— Я искал камни… — прошептал юноша, мгновенно перепугано отвернувшись и закрыв лицо рукавом.

— Ты шпионил за мной или меня захотел? — поинтересовалась ведунья.

— Ань, ни то и ни другое! — Матвей стоял к ней спиной, закрыв лицо руками, — выходи, я не смотрю на тебя. Вообще не вижу!

За спиной Матвея раздавались плески, шуршание и вдруг он услышал шёпот. Не поняв, Матвей прислушался и краем глаза осторожно посмотрел назад. Девушка стояла всё ещё обнажённая, повернувшись к нему спиной и держа в одной руке полотенце, а в другой проклятый череп.

— Так значит, не о чём беспокоиться. Да… постарайся не пугать его… — расслышал юноша шёпот ведьмы и с изумлением понял, что она разговаривает с… черепом!

В этот момент Аня обернулась и, поставив череп на камень, произнесла:

— Извини меня, Матвей, прости! Я не хотела на тебя кричать. Просто я не люблю, когда за мной шпионят или подглядывают. Тебе бы понравилось, если бы я застукала тебя за чем-то неприличным или, скажем, голым?

— Да мне как-то всё равно, — потрясённо ответил Матвей, — застукивай!

— Отвернись ещё на пару минуток, мне нужно собраться.

— Да я вообще лучше пойду к костру.

По пути к лагерю у Матвея из головы не выходил странный шёпот девушки. Затем он твердо решил забыть об этом и сосредоточился на элементах аниной наготы, какие ему посчастливилось разглядеть во время этого курьёза. Он сладко стал перебирать в уме остренькие груди с маленькими сосками, гладенький животик, пупок, красивые ножки, налитые упругие ягодицы девушки… волосики на лобке. Вернувшись, он прилёг в палатку и ласково замурчал… Но прервался.

— Чёрт, А что она всё-таки делала в воде и почему так долго шепталась с черепом?!

В воде же произошло следующее. Как всегда, Аня сначала полетела прямо вниз на самое дно. Она уже не боялась воды, а чувствовала себя в ней, как в гигантской зелёной перине.

«Не увлекайся! Не увлекайся! Не увлекайся!» — слышала она в голове железный голос Грэя.

«Я лечу! Я в космосе!» — отвечала Аня и падала, падала в пропасть. Сегодня примерно на два метра глубже, чем в прошлые дни. Для этого ей пришлось отплыть почти на пятьдесят метров от берега.

Падение, падение, падение…

Полет в сине-зеленой темноте. И там, на верху капли света. Она летела вниз и слышала лишь одно:

«Не увлекайся! Не увлекайся! Не увлекайся!»

Однако Аня парила под водой как в невесомости. Наконец она ощутила, что её виски давит всей толщей глубины. Она погрузилась уже больше чем на пять метров. Голова сжалась как в тисках, а всё тело замерло в напряжении. Анна остановилась, перевернулась и почувствовала ногами обволакивающие лапы донных растений. Девушка замерла и опустилась ещё ниже. Дёрнулась, попыталась оттолкнуться от дна, но вместо этого лишь пробежалась ногами по донным водорослям, под которыми словно не было ни земли, ни песка, настолько они были высоки! Она почувствовала, как растения словно цепляют её своими лапами, а водоросли обвиваются вокруг, затаскивая внутрь. При этом они не даже скользили по ногам, а цепляли за кожу!

И тут Анна ощутила ужас, настоящий…

Она открыла глаза и увидела вокруг себя лишь черно-зеленую темноту, в которой разглядела мелкие отблески света и нескольких больших рыб, настороженно плывущих вокруг и шевелящих своими хвостами. Она взглянула под ноги и увидела там черноту водорослей, гигантские элодеи шевелили своими лапами как щупальца осьминогов.

Анна застала в одной точке между дном и поверхностью и попыталась почувствовать воду. Мощь. Сила. Засасывание. Течение. Волшебство! Её ноги ощутили холодный донный поток. Потом ещё. Ласка… Гармония. Вода — это жизнь, а жизнь — это вода. Девушка пошевелила ногами над элодеями и вдруг осознала.

Да. Вода — это именно «гармония». Мужское начало, создающее жизнь.

Несколько секунд она парила там в невесомости, борясь ногами с донными растениями и попыталась взлететь. Сжалась как пружинка и рванула наверх! Но у неё не получилось… Она снова сжалась и ещё раз ринулась ввысь! И опять упала в клубки щупалец водорослей… Согнулась и дёрнулась, встрепенулась всеми силами, на какие только способна! И в ответ почувствовала, как элодеи целуют её ягодицы, пробегают по спине между лопаток, ласкают её обнажённое тело, словно засасывают внутрь себя.

И тут Анна снова испытала ужас…

У неё не было точки опоры как раньше, в предшествующие купания, а под ногами были одни лишь растения. Вода не пускала девушку наверх.

«Господи!» — подумала в ужасе она — «Спаси!»

…и продолжила своё безостановочное падение. Она падала под уклоном, а водоросли обволакивали всё вокруг. Жидкие щупальца обнимали нагое тело, обвивали ноги, проскальзывали по спине, бесцеремонно трогали груди и лицо. Она продолжала падать и падать, а вокруг проплывали крупные рыбы, одна из них даже шлёпнула Анну хвостом по ягодицам.

«Где же там дно?! Где?!» — в отчаянье думала Аня. Дна не было. Элодеи продолжали расступаться и пределов этому падению даже не намечалось.

«Господи! Нет!» — девушка забилась в ярости и снова дёрнулась изо всех сил, сжалась как пружина и также разжалась всем телом. Рывок! Бессмысленный рывок, спровоцированный паникой. Она чуть взлетела над водорослями и… опять опустилась вниз.

Её плечи уже были на одном уровне с водорослями, и Аня всем телом ощущала непрерывный холодный донный поток. Она не могла совладать ни с водорослями, ни с этим потоком, ни с продолжающимся даже сейчас падением в пропасть.

«Спокойно! Спокойно! Сейчас будет дно! Успокойся, соберись! Держись! Контроль!» — приказывала она себе.

И тут Аня ощутила пяткою дно, точнее слой грязи на самом дне озера. Однако пятка не оперлась на этот слой, а продолжила своё движение вместе со всем телом вниз. Дно оказалось не песком, а глубоким, наверное, не меньше метра, слоем донных осадков!

И тут Анна почувствовала свою смерть, настоящую смерть, необратимую.

«Я умру прямо здесь и сейчас? Неужели?!» — сквозь ужас в голове пронеслась и обида и горькое разочарование. — «Как нелепо так умирать! Почему так?»

Время застыло, её движения также замедлились. Ноги уже по колено погрузились в ил. Сил больше не было, осталось только падать и умирать. Анна мысленно заорала:

«ГОСПОДИ! СПАСИ!»

И прямо в воде услышала в ответ голос Грэя:

«Используй те знания, что получила со мной. Борись! Бейся как рыба на песке. Бейся безостановочно!»

«Нет!»

«Там нет грунта, только одна смерть! Сражайся за себя! Бейся, Анна! Борись!»

И Анна стала биться в исступлении! Она сжималась и разжималась, снова дёргалась и рвалась как пружина, как рыба, выброшенная на берег, кидалась и рвалась под водой. Наконец, она выпустила весь воздух из лёгких, и именно это создало на секунду разрежение в массе воды вокруг. Анна ощутила леденящую судорогу в ногах и холод засасывающей бездны.

Тут она легла почти горизонтально чуть повыше над слоем грязи и рванула над ним вперёд. Элодеи расступились от её бесчисленных безостановочных рывков. Анна снова дёрнулась, что есть силы, а затем ещё и ещё. Она пошла уже не снизу вверх, а только вперёд себя, над слоем донной засасывающей грязи. И наконец, у неё получилось!

Вдруг она попала в острую, невероятно холодную струю воды. Это был поток донного течения, своеобразный ручей на самом дне озера. Там Анна моментально продрогла, но именно это сильное движение вокруг подхватило её тело и подняло примерно на метр выше грязи. Тут Анна стала двигаться всё теми же рывками, а затем принялась извиваться как рыба или змея, в ярости самой жизни, против необратимой смерти. И её понесло вперёд и наверх!

А после, казалось, что это время уже никогда не наступит, она увидела над собой свет и торпедой полетела прямо к нему, не зная даже, действительно это идёт с поверхности воды или тот свет, который видят все умирающие люди…

Вылетев на поверхность с диким немыслимым криком, она несколько секунд плевалась и фыркала, наполняя свои лёгкие воздухом. Сплёвывая воду, она обессиленная упала на огромный валун. Пролежав без движения, несколько минут поднялась, и еле-еле передвигая ногами, приблизилась к своим вещам и тут увидела, что они… Девушка в страхе, моментально сменившимся в ярость и гнев, оглянулась вокруг себя и встретилась глазами с Матвеем!

***

Сидя вечером у костра, Анна молча смотрела на его игривые отблески и думала о своём путешествии в бездну.

«И всё-таки я не поняла её, «воду» — сказала она Грэю.

«Чтобы полностью понять «воду», нужно прожить всю жизнь» — улыбнулся Грэй — «это весьма интересный элемент. Скажи, ты запомнила свои чувства там внизу, когда летела в пропасть?»

«Да! Это невозможно забыть…»

«Эти чувства и станут твоим инструментом, когда ты снова окажешься перед лицом смерти или ужаса»

«А ещё?» — спросила она.

«А ещё ты вспомни то наслаждение, которое ощутила там в самом низу, до того, когда твои ноги запутались в донных растениях. Какое это было чувство?»

«Хорошее. Нежное. Чистое… Гармония!» — поняла Анна.

«Вода» — это гармония! Запомни это навсегда. Вот, что управляет «водой»

Анна задумалась и огляделась вокруг себя.

— Гармония… — прошептала она вслух.

«Ты разгадала второй элемент» — услышала юная ведунья голос своего учителя, — «отныне это чувство и будет твоим инструментом в работе с ним!»

После истории, едва не стоившей ей жизни, Аня даже попросила паузу в обучении, но Грэй был непреклонен.

«Тебе осталось понять только два последних элемента. Другие ты уже прошла»

«Воздух» и «земля». Всё самое сложное!»

«И в тоже время самое простое. Смотря, как на это взглянуть»

***

— Ань, а ты куда каждый день убегаешь?

— Так, по делам!

— Прямо в лес?

— В самую чащу! Сегодня я вернусь чуть позже. Но есть хорошие новости, Матвей!

Юноша сложил нарубленные дрова в импровизированную поленницу и посмотрел на девушку.

— Какие именно?

— Мне осталось изучить только два элемента, и они не такие опасные, как те, что прошла.

— «Воздух» и «земля»?

— Да! Возможно, мы скоро поедем домой. Хотя я ещё не знаю. Надо работать!

Поскольку два элемента выбыли из списка заданий, то время оставшиеся пропорционально увеличилось. Теперь Анна исчезала днём на пару часов, а не на четыре или пять как раньше. Но возвратившись назад, падала в палатку без сил, отсыпалась и вставала уже поздно вечером. Так продолжалось три дня. На двенадцатый день увлекательной командировки девушка вернулась, но уже не уставшая, а скорее вдохновлённая и счастливая. Её глаза светились словно яркие искры, а лицо источало озарение и радость.

— Я познала «воздух», Мотя! — кинула она на бегу своему другу и потребовала: — Еда! Немедленно!

Юноша разжёг костёр под грибным супом с картошкой, а потом грустно подумал:

«Жаль… так и не успел это увидеть»

— Не бойся, Мотя! — снова прочла его мысли Аня, — завтра всё увидишь. Я тебе покажу.

«Осталась только «земля» — подумала девушка засыпая.

***

На следующий день Аня и Матвей рано утром вышли к той полянке, где проводила свои исследования юная ведьма.

— Смотри, Матвей! Вот здесь я познакомилась с волком.

— Настоящим, Ань? Не шутишь?

— Да! Настоящим! Он был примерно размером со взрослую колли или немецкую овчарку. Я почему-то думала, они крупнее. Но шкура у него была серая-пресерая, серебристая, словно переливающаяся.

— И как? Не сцапал тебя?

— Нет, как видишь! Мы подружились.

Наконец они пришли на большую поляну, окружённую березняком. Вся трава на ней была затоптана.

— Вот здесь это и случилось. Тут я обрела знания.

Матвей криво усмехнулся.

— Не веришь? Сейчас увидишь!

— Да я не против. Показывай.

Девушка сделала несколько шагов, встала в самый центр поляны, где сбросила с себя куртку, кофту и кроссовки. Замерла, сосредоточилась и вдруг внезапно запела, поджав одну ногу к ягодицам как цапля. Она стала медленно опускаться и подниматься на одной ноге. Пела Аня закрытым ртом, как делают это эскимосы. Звук, вырывавшийся из её груди, тёк по поляне, переливаясь. Анна развела руки и запела уже открытым ртом, бесконечной высокой нотой, не прерывая своё дыхание. Внезапно краем глаза Матвей уловил какое-то движение вдруг. Он дёрнулся от такой неожиданности, когда на полянке появился заяц, обычный белый русак. Косой вяло подпрыгивая, вышел на пение девушки, вероятно решив послушать весь концерт до конца.

Анна остановилась, вздохнула и продолжила петь одной нотой, поджимая левую ногу, чуть приподнимаясь и опускаясь на другой. Заяц припрыгал прямо к Анне, совершенно не замечая Матвея! Усевшись поудобней, косой сложил свои лапы, а рядом с ним, примерно в метре расположилась семья ёжиков в несколько особей. Затем подошла ещё пара других зайцев. Удивлённый этим зрелищем Матвей перевёл взгляд на девушку и заметил, как на ветках за ней приземлилось несколько птиц.

«Как такое возможно?» — подумал он.

Тут позади Ани к полянке подошла какая-то большая очень серая собака, за ней другая. Матвей отшатнулся и вздрогнул, когда понял, что это и не собаки вовсе, а… волки. Животные остановились и улеглись на лапы, продолжая смотреть и слушать Аню.

«Боже мой, что это за чудо!?» — изумлённо думал Матвей, — «она видит это? Это происходит на самом деле?»

Но Анна не ответила на его мысли, а продолжала петь и петь, переливая одну и ту же ноту, словно её дыхание было бесконечным.

И вдруг она внезапно прервалась и, резко запрокинув голову, выбросила вверх тонкие руки и не дав Матвею обдумать происшедшее, так же резко упала всем телом вниз, где присела на землю, обхватив колени, сжалась в один маленький комок.

— Ах-х-х! — выдохнул от неожиданности юноша, а девушка… взлетела! Подпрыгнула над поляной, разжавшись как пружина, и…

…застыла прямо в воздухе, неподвижно как замёрзшая в одну секунду статуя…

…ещё спустя секунду она выгнулась, а её ноги упали, снова коснулись земли…

…девушка подпрыгнула и опять застыла прямо в воздухе, перевернувшись там…

«Как она это делает?» — изумлению Матвея не было предела, он просто не верил своим глазам. Забыл разом и про зверей вокруг, включая волков и про собственное недоверие. Перед ним была фея, настоящая фея из сказок.

Анна снова упала и опять подпрыгнула, ещё раз застыв в воздухе…

И так несколько раз! На секунду, или на несколько мгновений удерживаясь в невесомости. Затем опустилась на землю, замерла, обхватив ноги, уткнувшись лицом в колени.

«Это невозможно!» — прокомментировал про себя увиденное безумие Матвей.

Девушка сидела на земле, сжавшись в комочек, закрыв лицо руками, как внезапно к ней подошли с одной стороны волки, а с другой стороны приковылял заяц. К ним из чащи присоединилась косуля и так же тихо потопала к девушке. Тут на спину лежащей и обхватившей колени Анне села ворона. Приземлилась, пощёлкала клювом и сложила важно крылья. Воцарилась полная тишина.

Прошла минута, другая, третья…

Матвей не выдержал и кашлянул…

И тут же все животные, которые, не шевелясь, расположились вокруг его спутницы, разом встрепенулись, дёрнулись и бросились в рассыпную, а птицы взлетели над головой!

«Я ничего такого никогда не видел в жизни! Это невероятно!» — подумал юноша.

Анна поднялась с земли в полный рост и сказала юноше.

— «Воздух» теперь тоже мой!

14. ЗЕМЛЯ

«Грэй! Остался, один последний — «земля»

«Да, Анна! Один. Но чтобы пройти этот…»

В семь часов вечера на дне рождения у Рашида собралось человек пятнадцать. Тут были и его родная сестра, близнец — Жанна, другие родственники, пять человек с кафедры и конечно Давид. Тост шёл за тостом, а поскольку Рашид тот ещё мусульманин и спиртным не брезговал, то и сам громко шутил и веселился. Давид в сторонке клеился к молодой аспирантке — Карине с филфака. Та была образованной, себе на уме девочкой с чёрными глазами, тонкими бровями и густыми волосами. Но когда Давид с ней танцевал, то почему-то всё время думал об Звягинцевой. В итоге Карина это заметила и сделала своему партнёру строгое замечание.

— Извини, дорогая, — ответил Давид, — старые воспоминания иногда тянут душу.

— Куда это они тебя тянут? — изумилась девушка, — какие такие воспоминания? Ну-ка колись!

— Дела давно минувших дней, Предания старины глубокой…

— Предания?

Давид в ответ лишь покачал головой.

Карина фыркнула и демонстративно пошла к столу, где Рашид уже разлил по бокалам и стопкам. Дода также хотел присоединиться, но тут его сотовый зазвонил и он, резко раскрыв аппарат, нервно взглянул на имя абонента: «Вот чёрт! Как не вовремя!»

— Извини, Рашид.

— Случилось чего?

— Звонок из лесу… — Алхазов подмигнул своему компаньону.

— Иди, говори, мы без тебя пить не будем, — сурово согласился Рашид.

Алхазов отошёл в другую комнату и принял звонок.

— Матвей, у меня тут праздник, днюха у Бороды. Если что-то важное, то быстро!

— Давид Рафаилович, в общем, всё! Скоро едем домой.

— Что «всё»?

— С животными общается… — пояснил Матвей.

— Чего? Что за бред?

— С настоящими: с волками, косулями, с зайцами…

— Ладно, потом расскажешь. Это чудеса конечно.

— Ещё летает…

— Как?

— Над землёй, несколько секунд примерно.

— Левитация… невероятно! Ты это записываешь?

— Да, конечно, Давид Рафаилович. Но скажу честно, она знает про меня. Прямо так не говорит, но совершенно точно знает. Вижу по глазам. Странно было, если она с такими возможностями меня не выкупила. В общем… если чего произойдёт — не поминайте лихом. Тело знаете, где искать. Маме только сообщите.

— Да ладно тебе… что за чернуха?! Какие её дальнейшие действия?

— Попросила меня об одной вещи. Вы не поверите. Хочет, чтобы я её закопал!

— Как закопал? В могиле что ли? Живьём?

— Да, всё по-настоящему, Давид Рафаилович. Именно живьём. Говорит, мол если не выполню её просьбу, то убьёт меня.

— Но если девушка просит, то выполняй, нельзя отказывать такой прелестнице.

На том конце раздался то ли вздох, то ли всхлип.

— Ладно, Матвей, у меня тут дела, держи в курсе каждого события!

***

— Ну и как? — спросил его Мазик после разговора по телефону.

— Растёт девочка! Уже летает, говорят.

— Матвей рядом с ней?

— Само собой, непрерывно присутствует.

— Пушку бы ему дать… — Рашид задумчиво провёл рукой по бороде. Предложение было настолько интересным, что Давид пару секунд внимательно смотрел на друга, покачал головой и, усмехнувшись, ответил:

— Кончай, Мазик! Мотя такой мальчик, кто и котёнка не обидит. Пушку!? Пушку дашь — а он из неё тут же застрелится, и у Ани появится оружие.

— Да… — задумчиво потянул Рашид, — хреново как-то…

— А почему Катя не пришла? — решил переменить тему Алхазов.

— А хрен её поймёшь! Говорит, будто я — «животное».

— С каких это пор?

— Как узнала, про мой «пленэр» с Нюркой, вообще здороваться перестала. И на кафедру какую-то шкурку на меня слила, мол я незаконными делами на раскопках занимаюсь. В общем, крыса, одним словом… — в глазах Мазика отразилась среднерусская тоска.

***

— Ну как, поговорил с мамой? — поинтересовалась Аня.

— Да, поговорил! Спрашивала, когда приедем домой. Ждёт не дождётся.

— Мы скоро поедем домой, Мотя, — ответила Аня, — осталось одно, самое последнее.

Матвей вздохнул и подбросил в костёр ещё сухих веток.

— Интересно, почему… — внезапно спросила Аня.

— Что, почему?

— Почему Екатерина Сергеевна не пришла на день рождения к Рашиду? И кто такая эта Карина…

Матвей изумлённо посмотрел на неё, и перевёл взгляд на череп, а тот уютно возлежал на своём туре, как на троне. В белых глазницах, играли отблески пламени и со стороны казалось, словно «Грэй» улыбается и говорит юноше: «неужели ты чему-то удивлён?»

***

В десять часов вечера девушка позвала парня:

— Мотя, пошли! Пора начать.

Юноша не сдвинулся с места и продолжил сидеть у костра. На Аню смотрели его удивительные большие голубые глаза, в которых светилась не то чтобы даже грусть, а скорее обречённость. Красивые губы подростка сложились гармошкой, а в руках мельтешила палочка. Матвей вертел её и никак не хотел бросать в пламя.

— Ну давай, пошли! Сделаем всё по-быстрому.

— Ань, сколько тебе ещё осталось?

— Чего?

— Ну, этих… элементов пройти.

— Этот — последний и самый сложный. Так Грэй говорит.

— Грей одобряет то, что ты придумала? — юноша посмотрел на улыбающийся череп.

— Если честно…, то это было с самого начала его предложение. Матвей усмехнулся и повертел палочку.

— И ты ему веришь?

— Сам знаешь, мёртвые не врут.

— Ань, вообще-то ты у нас тоже скоро «врать перестанешь», не забывай об этом!

— Если, что… то поставишь свечку за мою душу, — решительно ответила девушка.

Матвей встал, бросил палочку в костёр и подумал о деньгах, но тут же выбросил из головы этот вопрос, поскольку он показался ему кощунственным в такой ситуации.

Примерно к половине одиннадцатого он закончил свою работу: яма, где спала раньше Аня, была наполовину засыпана, а спальный мешок и «охранники» — убраны. Последних Аня положила обратно в банку, причём пауков было уже не четверо, а только трое. Один умер на пятый день экспедиции, и им оказался «Антон», а «Георгий», «Матвей» и «Давид» — выжили и охраняли сон девушки до самого конца.

— Какая-то странная символика, — прокомментировала это Аня, — но знаешь, это меня радует, — обратилась она к Матвею, — представляешь, именно твой тарантул был самым сильным? Это символично. Подумай об этом!

— Ань, я ничего в этом не понимаю. Это всё твои фантазии…

— Нет, ты подумай о том, что именно твой паук оказался сильнее всех. Это может что-то значить. Он, кстати, убил однажды очень большого жука, «носорога». А «Георгий» и «Давид» отразили атаку зелёных многоножек. Укус «носорога», говорят, очень болезненный…

— Ань, если честно, они все для меня на одно лицо. Как ты их различаешь, я даже представлять не хочу.

— Пока, «Матвей»! — Аня посадила последнего большого тарантула с зеленоватым отливом шкуры в банку и закрыла крышку. — Ну всё, ребята. Вы славно потрудились. Дома вас ждут жирные тараканы и сахарные червяки.

Она положила баночку в рюкзак и повторила Матвею в последний раз свои инструкции:

— Когда я лягу, ты свяжешь мне руки морским узлом, вот так, как я тебя учила. На лицо положишь вот эту тряпочку, и засыплешь землёй. Я буду лежать там четверть часа примерно. Сначала мне будет хватать кислорода, плюс, я буду задерживать дыхание. Но вскоре начну задыхаться и биться, там под землёй. Если мои руки будут развязаны, я, конечно, выползу, в этом нет сомнения. Ты будешь видеть, как я бьюсь под землёй. Не смей мне помогать при этом! После я успокоюсь и затихну. Когда пятнадцать минут пройдёт, ты извлечёшь меня и сделаешь укол вот этого…

Аня протянула Матвею шприц.

— Под левую грудь и проведёшь искусственное дыхание. Ты знаешь как. Будешь меня оживлять, пока не приду в себя. А прежде всего, развяжешь мне руки. Не забудь! Повтори все шаги, когда будешь меня извлекать?

— Выкопать, развязать руки, сделать укол, провести искусственное дыхание.

— Всё правильно! Я буду мертва примерно одну минуту, не больше. Точнее не совсем мертва, а скорее находиться в коме. Если ты допустишь ошибку, то я останусь в коме навсегда. Стану овощем.

— Я понял…

— Отвернёшься, и не будешь смотреть на мою могилу. Включи музыку в наушниках, чтобы не слышать моих воплей. Ты всё понял?

— Да…

Анна в последний раз посмотрела в лицо Матвея, уже обросшее за время поездки щетиной, и несколько секунд улыбаясь, разглядывала его глаза.

— У тебя был в роду кто-то из евреев? — внезапно спросила она.

— Что?! Вообще-то бабушка. Елизавета Иосифовна. Как ты поняла?

— Разрез глаз и ещё эта… грусть в глазах. Странно. Как работают гены. Ты белобрысый, а вот глаза…

— Не думал об этом, — резко оборвал Матвей.

Они развернулись. Аня сняла с себя кофту и осторожно опустившись на дно ямы, легла поудобней. Сосредоточилась. Матвей, нагнувшись, завязал девушке руки и положил на лицо влажную тряпочку.

— Ань, ты постарайся за один раз всё узнать, потому что повторно…

— Начинай! — последовал из ямы твёрдый приказ.

Матвей вздохнул и начал ссыпать землю: сначала на ноги и на грудь, и в самую последнюю очередь на лицо. Когда он перешёл к лицу, то услышал жалобный вдох. Закончив, поднялся, положил лопату и поставил на смартфоне «будильник» на пятнадцать минут.

— Матвей, ты меня слышишь? — раздался из-под земли сдавленный голос.

— Да! — крикнул юноша.

— Включи музыку, чтобы не слышать! Наушники, телефон.

Матвей принялся перебирать музыку, с трудом нашёл подходящее. Это оказался «Реквием» Моцарта. Он запустил его на пару секунд, но вдруг передумал и поставил рапсодию Шопена.

***

Когда пятнадцать минут истекло, Матвей кинул смартфон и бросился откапывать Аню… Тут он вовремя понял, что может пробить тело девушки штыком, если будет долбить сверху вниз. Он опустился на колени и начал работать резкими движениями от локтей. Внезапно он услышал стон Анны и в ужасе догадался, что копает в стороне от тела. Вскочил в полный рост и сломал лопату об камень, дабы убрать черенок. Дальше трудится одним штыком. Через тридцать секунд примерно Мотя увидел пальцы девушки, после чего отбросил инструмент в сторону и одними руками откопал Аню. Он вытащил её на поверхность, и тут же стал судорожно искать шприц. Нашёл его и вколол со всей силой.

— А-аха-ха-а! — воскликнула Анна и очнулась. Её глаза мгновенно зажглись, и она задышала яростно и нервно. Затем задрожала и глянула на юношу. Мотя пытался определить по её взгляду, понимает она его или нет. Тут Анна поджала колени, судорожно дёрнулась несколько раз и попросила:

— Раз… ви… ши…

— Всё в порядке? — спросил её юноша. Анна кивнула и снова прошептала:

— Развяши… мне хуки…

Тут Матвей разрезал верёвки ножом, и увидел на руках у девушки мощные, красные потёки. Анна немедленно стала массировать запястья, а после дрожать, словно ей было холодно. Затем скинула грязный лифчик и попросила сделать ей массаж спины и шеи. Матвей размял девушке шею и накинул на спину куртку. Когда Анна перестала дрожать, он предложил:

— Пойдём к костру?

Анна лишь покачала головой в знак согласия.

***

— «Земля» — это наша мать. Мать всего сущего: и жизни, и смерти. — Объяснила Аня уже у костра.

Они так втроём и сидели: юная ведунья слева, Матвей справа и между ними на своём главенствующем туре — Грэй.

— Ты разгадала её?

— Да! И мы можем ехать домой. Работа закончена.

— Ты-ы… нет. Не важно!

— Видела ли я белый свет? — улыбнулась Аня, — нет, не успела. Я едва отключилась, а ты меня уже достал. Это почти сразу же произошло. Увидела правда небольшой сон. Но белого света там не было. Во сне встретила маму и отца. А дальше очнулась у тебя на руках. Знаешь, я поняла… Пока ты ходишь по «земле», она даёт тебе право на жизнь. А там, внутри, ты сливаешься с ней и становишься её частью. И она превращается в смерть. Ты ходишь по ней, а она вбирает тебя всё, что ты несёшь с собой. Терпит, как маленького ребёнка. Это самый терпеливый и спокойный элемент. И однажды она примет тебя целиком. Ты растворишься в ней, а после переродишься...

Матвей посмотрел на Грэя и увидел у того в глазницах какую-то невероятную тихую грусть. Огонь взлетал, и Аня грела над ним руки, иногда также поглядывала на череп. Вскоре она попросила юношу:

— Мотя, мне надо помыться. Поможешь?

Они спустись к озеру, где Анна принялась обмываться, но вдруг задумалась о чём-то… Юноша стоял позади и ждал указаний.

— Матвей. Разденься тоже!

— Как?

— Полностью. Догола. Я не смогу расслабиться, если ты будешь стоять за спиной и смотреть мне на попу.

Матвей безропотно разделся, как его попросила девушка, а Аня, увидев это, улыбнулась и сняла убитые во время эксперимента плавки.

— Вот так, — кивнула ведунья, — так и вправду намного лучше.

Юноша осторожно взял её за руку и отвёл к глубокой воде.

— Поплаваем чуть-чуть? — предложила девушка, — так быстрее смоется грязь.

Они плавали, сами не зная сколько. Брызгались, когда вышли на мелкую воду, смеялись и игрались, затем пробежались и окунулись на глубину. Там ныряли иногда выходили на берег, чтобы рассмотреть и изучить наготу друг друга.

Наконец Матвей не выдержал и погладил грудь девушки. Потрогал сам сосочек и тут же испуганно отдёрнул руку назад. Аня, резко взволнованно вздохнула и вернув немедленно его руку на место попросила:

— Мотя, погладь меня пожалуйста, погладь везде…

— Аня…

— Не бойся, я хочу это — Анна начала легонько подрагивать.

Мотя взял её на руки, затем поцеловал мокрые соски, отнёс к берегу, где легонько погладил спину, а девушка немедленно затащила его руку к себе между ног и жадно задышала.

— Давай, прямо здесь, на земле! — попросила она.

— Аня… наверное лучше в палатке?

***

Спустя полчаса.

— Знаешь, Мотя… А ты у меня первый!

— Первый?!

— Да… изнасилование не считается.

Матвей задумчиво спросил:

— Ань, ты… не боишься меня?

— Что?! О чём ты?

— Ну, просто…

— Нет, Мотя! Если честно, я и Рашида сейчас не боюсь. Мне больше не страшен никто из мужчин. Это мужчины скорее должны меня бояться.

— Правда?

— Да! Я обрела силу.

— Ань, это… он тебя?

— Да!

— Ань, я хотел сказать… — в голосе Матвея чувствовалось какое-то особое напряжение, девушка посмотрела ему в глаза и увидела, что юноша вот-вот может заплакать.

— Нет, не надо! Не бойся! — успокоила она его. — Я знаю всё. Ты докладываешь обо мне Рашиду, через Давида и делаешь это каждый день.

— Знаешь?!

— Да, конечно! И всегда знала. Это меня устраивает. Расскажи им всё, что тут у нас происходило. Ничего не утаивай. Кроме одного…

— Одного?

— Да! Никому не говори, про то, что мы сегодня сделали. Никто не должен знать, что мы друг друга любили. Понял? Никто, даже Рашид!

— Понял...

— Запомни! Никогда и нигде.

— Запомнил… — обречённо произнёс юноша и Аня погладила его под одеялом, а затем улыбнулась и поцеловала в губы. Они полежали немного, и Анна предложила.

— У тебя ещё остались силы? Пошли тогда к костру!

— Зачем?

— Я никогда не видела мужчину так близко, — соврала ведьма, — хочу на тебя посмотреть. А ты можешь разглядывать меня теперь, столько сколько захочешь.

Они вышли из палатки и встали напротив друг друга. Аня, нежно улыбаясь изучала наготу Матвея и заметила у того правильное сложение, но само тело уже не такое как у Антона, а скорее коренастое, широкое с большим числом рыжих волосиков на груди и развитыми грудными мышцами. Но всё это она видела и раньше, а то, что у Моти немного кривые и чуть коротковатые ноги, рассмотрела только сейчас. Удивилась, как раньше этого не замечала. Переведя взгляд на пах юноши, задумалась и снова мысленно сравнила его и Антона. Тут она улыбнулась от нахлынувшей нежности и потрогала мужскую плоть мальчика. Они немедленно прижались друг к другу: кожа к коже, соски к соскам, гениталии к гениталиям и слились в одном долгом поцелуе. Матвей стоял перед ней полностью обнажённый, открытый в своей юношеской наготе, а по его коже бегали тени костра.

Анна погладила Мотю и произнесла:

— Ты мой первый мужчина. Первый! — она усмехнулась и добавила: — сбылось!

— Да, — согласился Матвей и тут же почему-то подумал о волосах Ани, точнее о том локоне, который положил в рюкзак.

— Повернись ко мне спиной! — зачем-то попросила девушка.

Мотя развернулся, и она разглядела у него несколько старых шрамов на бедре, а также более свежий под лопаткой.

— Ты, наверное, очень сильный? У тебя такое крепкое тело.

— Нет, Ань. Я не сильный, я — слабый… — начал Матвей.

— Врёшь! А шрамы откуда?

— Какие? На спине? Это я упал в прошлую экспедицию. Боролся с Жоркой и свалился с обрыва. Дурак был. Меня Давид потом реставрировал.

— Понятно… — улыбнулась Анна, — шрамы украшают мужчин.

Она потрогала Моте лопатку, затем чуть отодвинула ладонь и произнесла про себя: «Огонь!», а дальше продолжила так стоять, держа руку примерно в десяти сантиметрах от спины юноши. Матвей хотел было развернуться, но Аня прервала его движение:

— Стой, не шевелись! Что ты чувствуешь?

— Да, чувствую! Спине очень тепло, даже горячо. Жарко. Ты поднесла головешку?

Он обернулся, и Аня усмехнулась.

— Нет, головешки не было. Это была моя рука. Понял?

Матвей глядел на девушку как на богиню. Она казалась ему невероятно сильной и прекрасной одновременно. Он не разглядывал её тело, а только одно лицо. Изучал губы, лоб, глаза и брови Анны… саму её улыбку. Пытался запомнить этот момент, как самый лучший из тех, что когда-либо прожил. Так они стояли и стояли напротив друг друга, а череп наблюдал их со своего королевского тура, словно подглядывал за нашими героями. В конце концов, Матвею стало нехорошо от этого «взгляда» и…

Не успел даже попросить Аню, как та подошла и опустила Грэя за тур.

— Ничего! Побудь здесь, — затем обернулась к Матвею и пояснила: — он сам попросил его спрятать. Не хочет нам мешать.

Мотя промолчал посмотрел ей в лицо и тихо произнёс:

— Ань… ты очень красивая.

Юная ведьма снисходительно улыбнулась и иронично спросила своего друга:

— Красивая? Как? Внешне? А если бы ты знал, какая я внутри, что тогда? Также восхищался? Какой смысл любоваться оболочкой, если душа горит адским пламенем? — тут она провела ему рукой по волосам и внезапно начала читать стихи:

— Сияло солнце в небесах, светило во всю мочь, — она повернулась к нему спиной, и Матвей разглядел царапины на её лопатках, те, что оставил Рашид, — была светла морская гладь, как зеркало точь-в-точь…

Тихий голос Ани, убаюкивал юношу, завораживал и тянул за собой. Девушка обернулась и продолжила:

— Что очень странно — ведь тогда… — произнесла Аня, разглядывая своего кавалера, затем внезапно сложила руки ладонями друг к другу, так как делают люди, когда молятся…

— Была глухая ночь… — завершила стихотворение, развела сложенные руки и… из них выпорхнула серая пёстрая птица, размером с голубя. Птичка взлетела, и яростно махая крыльями, устремилась в сумеречное небо, а наши герои проводили её взглядами.

— Это кукушка, Мотя, — пояснила Анна и глядя ему в глаза, продолжила: — перед тем, как ты меня закопал, я спросила у неё, сколько мне осталось жить. А она не прокуковала ни разу в ответ. Понимаешь?

Матвей молча кивнул, а юная ведьма объяснила:

— Я буду жить вечно!

На секунду Матвею подумалось, будто всё это сон, а в действительности Аня умерла, а сейчас он разговаривает с её призраком.

15. ЗАКЛЯТИЯ

— Ну как, Матвей, что можешь сказать про нашу пассию? — поинтересовался Давид. В комнате ещё находились Рашид, и его сестра-близнец Жанна. Рашид был спокоен как удав, а вот Жанна нервничала и курила дамский «Парламент», её пальчики с золотыми кольцами нервно дрожали.

— В общем… — Матвей задумался, — ну скажем так, нам её не победить, это точно!

— И с чего ты это взял? — недоверчиво спросил Рашид.

— Нам лучше оставить её в покое. Она сейчас колеблется, не знает, как поступить…

— Она опасна? — спросил Давид.

Матвей кивнул:

— Да, очень!

— Может быть кликнем кого-нибудь из наших, чтобы с ней поговорили? — предложил Рашид.

— Ну она в ответ наймёт кого-нибудь из своих, — флегматично ответил Давид, — из этих самых, как его?

— Готов! — согласился Матвей.

— И что? Готы пойдут за неё? — недоверчиво спросил Рашид. — Прямо настолько в неё влюбятся, что под пули полезут?

Все посмотрели на Матвея. Юноша пожал плечами:

— Готы может и не заступятся сразу, но она их может так очаровать, что они потом нас всех в один ряд положат в одну такую длинную могилку. Для нас она «враг», для них типа «ангел». Ну или не знаю, кто там у них в иерархии.

— Ты-то сам как с ними контактируешь? — грубым голосом поинтересовался Рашид.

— Я… я помогал Иерониму во многих делах, поэтому они могут меня пропустить или позволить привести кого-нибудь. Но это всегда до входа. В Братство так и не приняли. Виталий заподозрил что-то, не знаю что. Наверное, услышал о моих поездках на раскопки ну или… не представляю даже. Но я дружу и с другими готами, например, есть один твёрдый контакт, источник информации.

— Ладно, Мотя, отбросим готов! Предположим, что их нет, — решил упростить задачу Давид.

— А если их нет, то она любого из нас, в том числе и того, кого мы пошлём, может загипнотизировать парой слов. Мы направим к ней человека, дадим ему пушку, а этот чел вернётся потом к нам самим и всех постреляет.

Рашид, услышав это, резко нагнулся и в задумчивости взял со стола сигарету.

— Да! — подтвердил Давид, — полагаю вполне возможно! Есть такие способности в гипнозе.

Рашид мрачно кивнул и погладил бороду.

— Вы не учли одного, — внезапно прервала мужчин Жанна, — она женщина. Мстительная, как все бабы. И она будет мстить, моему брату, до конца своих дней. Рано или поздно она до него доберётся. Я знаю таких кисунь. Не думайте, раз она мелкая и смазливая, то не способна убивать.

Жанна взяла со стола и нервно закурила ещё одну сигарету. А затем улыбнулась и сладко-сладко потянула:

— Если женщину взяли против её воли… То она будет помнить это всю оставшуюся жизнь!

— Ну и чё тогда делать? — спросил у сестры Рашид.

Жанна коварно улыбнулась.

— Брат! Я нашла через хороших знакомых одну ведьму. Не ворожею, а настоящую колдунью.

— Это что ещё за бред? — поинтересовался Рашид.

— Лучшая ведьма, наверное, во всём бывшем Союзе. — Пояснила Жанна, — клин клином вышибают. Эта цыпочка бегает к Сатане за консультациями, так пусть же она столкнётся с настоящей силой. Такой, какую никогда не забудет.

— Эта твоя «сила» сколько будет в деньгах? — поинтересовался Рашид.

— А тебе какая разница? — усмехнулась Жанна. — Я плачу! Ты ни о чём не думай! Скоро у нашей пассии выпадут волосы, а кожа станет жёлтой как у змеи. Вываляться глаза, откажет печень, потеряются способности врать или убивать. Будет ходить под себя и думать, а почему это случилось? Я нашла настоящую ведьму, а не такую как эта ссыкуха.

— Ну, это всё без меня, тут я пас! — закончил увлекательный диспут Матвей.

— А ты и для этого и не нужен, — презрительно поморщился Рашид, — Жанночка, не знаю. Не верю я в чертовщину. Подумаем лучше мой вариант!

И он подвёл итог затушив, буквально вдавив в пепельницу недокуренную сигарету.

***

— Итак, Анна, ты выучила все четыре элемента. Следующий этап — это уже разработка заклинаний.

Они снова находились всё в той же деревянной хижине рядом с водопадом, а на входе по-прежнему сидели «друзья Грэя». Анна кивнула, и её учитель продолжил:

— Пройдём ещё раз от начала и до конца. Первый этап магии — это «контроль» и концентрация. Контроль всего: страха, эмоций, но прежде всего внутренней энергии. Следующий — «проработка естественных способностей». Определение границ возможностей и развитие того, что было дано самой природой. Это уже с использованием «контроля». Далее третий этап — «познание элементов», тех кирпичиков из которых сложена вся природа. И только после этого, на основании контроля, естественных способностей и знания элементов при сложении мы получаем заклятия, наш главный инструмент при работе, со всем, что живое или неживое.

— Нет, Грэй. Это не самое главное.

— Почему нет?

— Самое главное произойдёт, когда я освобожу тебя из заточения разума. Избавлю от этих «друзей» — Аня покосилась на охрану. — Мне интересно, какую силу я тогда обрету?

— Пока тебе рано об этом думать.

— И всё-таки? Прошу, расскажи…

Грей на секунду задумался и объяснил:

— Тогда будет следующее, Анна. Твоя сила и твои способности сложатся с моей силой и моими способностям, точнее…они перемножаться. Ты станешь способной одним своим словом остановить летящего на тебя разъярённого быка, повалить того с ног. Отключить или даже убить взрослого человека. Одним единственным словом. Сказать ему «спи!», и он заснёт. Скажешь «умри!» и он умрёт. Ты обретёшь колоссальную силу. Тебя практически невозможно будет победить.

Анна молчала, словно ждала продолжения слов своего учителя.

— Но в остальном, — продолжил Грэй, — в том, что касается обычной жизни, там ничего не изменится. Ты останешься такой же маленькой начитанной девочкой, какой и была. Ты даже сможешь вернуться к нормальной жизни, если захочешь.

— Интересно, а я смогу лечить людей?

— Многие болезни будут в твоей власти. Многие, но далеко не все. Рак ты не вылечишь и ВИЧ тоже. Хотя некоторые виды онкологии всё-таки будут в твоей власти.

— Грэй, а сколько ты изучил элементов?

— Три, Анна. Я так и не сумел понять «воздух». А скажем, мой знакомый, Сергей, тоже колдун, кто работал со мной в одной секте, тот вообще знал только один — «огонь», но очень этим гордился. Вот почему у меня и не было заклятий, вот почему я не смог никого лечить. Только врал об этом.

— Я поняла. Я всё поняла, Грэй…

— Тогда, приступим! Сначала ты сконцентрируешься, попытаешься понять, какие внутри тебя движутся энергии и силы. Затем очищаешь свой разум полностью. Ничего нет. Всё мертво и весь мир вокруг тебя тьма и вакуум. Ничего, кроме одного. Одной единственной мысли, какая и была с самого начала. Используешь для этого «контроль». И собираешь внутри себя все четыре элемента как одну единую головоломку.

Анна вздохнула. Грэй кивнул и продолжил:

— Вот после этого начинается основная работа. Тело — это главный текст заклятия, длиною в несколько предложений. В нём все твои мысли и вся твоя энергия. Далее идёт стержень, это уже твоя сила и только потом само острие. Последняя фраза. Удар! Именно эта фраза и станет самим оружием.

Грэй переместился к стене и взял в руки длинный самурайский меч.

— Дальше ты повторяешь эту последнюю фразу столько, сколько необходимо, дабы вся твоя энергия сконцентрировалась на ней. Запоминаешь само чувство. И проходишь всё заново именно с этим чувством внутри. Исправляешь текст, те места, которые могут выпадать или тормозить энергию. И так много раз до достижения чистого результата. Идеальной формы.

— Какие должны быть слова в заклятии?

— Такие, какие подскажет внутренняя энергия, но в основе всегда два направления. Сила «орла» — это сила света. Сила способна лечить, ставить на ноги, восстанавливать жизненную энергию и у тебя и кого-то ещё. Снимать боль или давать надежду.

— А другая?

— Сила «змеи». Она имеет обратный вектор. Сила низменного, страшного и всего больного. Такая сила убивает, наносит ранение или подчиняет чужой разум твоему.

— Я поняла!

— Источником силы является твоё сердце. И ты должна так же обратиться либо к «сердцу орла», либо к «сердцу змеи». И теперь самое главное.

Грэй вложил меч в ножны, и перебросил их в левую руку.

— Текст заклятия всегда пишется на латыни. Только так он будет работать с твоим подсознанием. И ещё одно. Запомни, Анна… Любой текст заклятия пишется сразу и навсегда. Ни одной лишней строки и ни одной даже лишней буквы там не должно быть. Если ты запутаешься, то заклятие станет недействительным, как бесполезный набор слов. Идеальная форма как сталь клинка.

Он положил руку на эфес катаны и застыл.

— Что-то ещё, Грэй?

— Ничего. Это всё.

Он взмахнул мечом, мгновенно выхватив тот из ножен и рассёк мир пополам, каждая половина которого улетела в небытие, а всё вокруг обратилось в хаос!

***

Наутро Анна проснулась и записала на листке бумаги своё первое произведение — «Заклятие лечения (снятия боли, порчи или подчинения):

«Cor aquila iacentem sub spinosum Rubum. Et creaturae Dei gaudete in sole, ut mater et pater. Omnes simul in unum, unum. Signum, et in gaudium, lenit dolorem. Signum, et in gaudium, et lenit dolorem. Signum, et in gaudium, lenit dolorem. Felix et frui angeli. Et ego tolle dolor. Et ego levare tuum dolorem. Et laudo tuum dolorem. Tollendum omnes passiones equuleo corpus. Excitare! Fortitudo mea! Fortitudo mea! Fortitudo mea!

Surge! Amen!»

(см. перевод «Заклятия Анны»)

Спустя пять дней у неё были уже все остальные заклятия. К «лечению» под знаком орла добавились и четыре демонических текста от сердца змеи: подчинение — «Deditionem», причинение боли — «Sentire dolorem», сна — «Somnus Amen» и смерти — «Morte».

Все пять текстов были выучены наизусть и прочувствованы каждой буквой текста.

«Пока этого достаточно, — пояснил ей Грэй, во время дневного общения, — в любое время ты сочинишь ещё. Работай пока с этими».

«На ком?».

«На крысах, или мышах. Их не жалко».

Аня посмотрела на череп, а повертела в руках все пять листков бумаги. На них было пять разных текстов, причём каждый на двух языках: русском и латыни. Тут она задумалась, что-то кололо её изнутри с самого начала обучения. Мысль, которая не давала покоя:

«Грей… скажи. Почему?»

«Что, Анна?»

«Почему и как такой сильный и умный человек, как ты, позволил каким-то бандитам поймать и даже убить себя?»

Грэй не сразу ответил на этот вопрос, Анне пришлось долго ждать и в какой-то момент ей вообще показалось, будто он промолчит и не скажет ей ничего, она была готова к этому, но неожиданно:

«…Анна. Очень многое не в нашей власти. У магии есть пределы возможностей. Сейчас ты ушла намного дальше меня в своих способностях, но всё равно осталась уязвимой как раньше. Тебе по-прежнему нужна пища и воздух, чтобы жить. Требуется сон, как и всем остальным. Ты ходишь в туалет, как все люди на Земле и тебя посещают плотские желания... — Грэй усмехнулся, — тебе нравилось разглядывать и трогать Матвея, там у костра. Нравилось ловить на себе его взгляды, такие жадные и безумные, как у всех влюблённых мужчин. Нравилось, когда он раздевал тебя мысленно. Это льстило тебе. Так же как сейчас ты думаешь о своей красоте и юности. Но когда придёт старость, ты уже не будешь, ни красивой, ни юной. Помни об этом, Анна. Ты живая и смертная одновременно. И как бы ты ни поднялась, останешься только человеком. Тонкая оболочка души, тянущаяся ко всему обычному и низменному. И ещё Анна… однажды ты умрёшь, так же, как и все. И твоя смерть будет самой обыкновенной… Я жил, как и ты и умер, потому что был смертен. Вся магия и волшебство находятся в пределах сил природы и иного не существует. Я даже в Аду не открыл такой магии. Ты всего лишь поднялась над множеством простых червей и стала червём непростым. Ну скажем так: червяком с пятнышком на теле»

«Грэй, а можно стать чем-то большим, чем червяк?»

«Можно. Но для этого нужно уничтожить свою тленную оболочку и дождаться, когда кто-нибудь освободит твою душу»

«Как же они смогли тебя поймать?»

«Это была грустная история, Анна. Грустная, но поучительная. Самое смешное, я умел управлять людьми, гипнотизировать или усыплять, но тогда… Я оказался абсолютно беспомощен, потому что доверился одному хорошему, как мне тогда казалось, человеку. Женщине. Своей прежней лучшей ученице»

Грэй улыбнулся.

«Ты мне расскажешь эту историю?» — спросила Аня.

«Нет! В этом нет необходимости»

«И всё-таки, Грэй?!»

Грэй молчал, но Анна нашла нужную формулировку.

«Эта… история станет также частью моего обучения. Я должна знать, что произошло с тобой, дабы не допустить такую же ошибку»

«Часть сделки?»

«Да! Именно так. Часть сделки»

«Хорошо! Пусть будет, так как ты хочешь. Следующей ночью».

16. ИСТОРИЯ ГРЭЯ

— Слушай меня внимательно, Аня. Я расскажу тебе свою историю. Всё как есть, ничего не утаивая и ни разу не соврав. Там, где я родился, была нищета, разруха и голод. Вскоре мы переехали в Киев. Отец мой был репрессирован, но женился на моей маме через два года, как вышел на свободу. Оба они ничего не говорили об этом. Лишь однажды отец рассказал, когда меня самого в юные годы, полные глупых романтических надежд и максимализма, взяли и подвергли «репрессиям». Вот тогда он поведал всё о себе. Это был семьдесят пятый год. Поначалу, ты не знаешь о своих способностях, они раскрываются постепенно. Я не знал, что родился волшебником, но стал замечать за собой некоторые странности. Мог угадать, если долго думал, масть карты в колоде. Мог «загипнотизировать» преподавателя физики или математики, чтобы те не вызвали меня к доске. Ещё однажды в седьмом классе ко мне пристала на улице группа хулиганов из соседней школы. Они хотели меня избить и отобрать все деньги. Их было четверо и настроены вроде серьёзно, но… я был настолько напуган, что вошёл, как мне самому показалось, в душу главному малолетнему разбойнику, Кёшке Путилову, и сумел его мысленно образумить. Я боялся их невероятно и безумно. А они в итоге ушли ничего мне не сделав. Затем однажды на улице на меня напала большая собака, кавказская овчарка, и я так же сумел её убедить. Она скулила, лаяла, рычала, но не нападала. Её воля была словно раздавлена. Я подчинил эту псину себе, как до того хулигана Кешу. И как Кеша не тронул меня, не тронуло и это животное. Я тогда ещё не знал, о своих экстрасенсорных способностях, но запомнил эти два события на всю жизнь.

Грэй на секунду замолчал, а затем продолжил:

— Что случилось после этого? Света была прекрасной женщиной, лучшей на земле. Её единственный недостаток заключался в бесплодии. А я закончил ВУЗ с отличием и начал работу на кафедре. Хотел построить ей прекрасный замок в облаках, а вместо этого отправился в самый настоящий ад. И тот ад назывался — ИТК-22 города Воркуты. И уже там, когда меня избивали или шмонали… я снова попробовал сделать то, что когда-то с Кешей или с кавказской овчаркой. И у меня опять получилось, а вскоре стало получаться постоянно. Я вдруг открыл в себе новую способность управлять людьми на расстоянии, подчиняя их волю своей, входя им в подсознание. И я даже научился читать мысли. Это всё мотивировалось одной единственной вещью: страхом слабого и не способного по-другому защитить себя человека. Так я узнал, что я экстрасенс. Волшебник. Колдун. Демон… недочеловек, а может и сверхчеловек… смотря как к этому отнестись. Меня перестали бить и стали давать сигареты. Охранники больше не шмонали или делали это формально, а овчарки даже не рычали. Так доходяга, сопливая тварь, вдруг стал неожиданно сильным. И я выжил на зоне, хотя казалось это почти невозможно. А когда я научился видеть карты насквозь, как рентген, мой дар пригодился даже авторитетам. И придя туда в двадцать восемь лет интеллигентным и никому не нужным задохликом, я вышел спустя три года человеком, кого опасались многие. Ты никогда не знаешь, откуда придёт к тебе спасение. Ко мне спасение пришло, когда я увидел, как могу управлять другими людьми. А дальше понял, как добиться большего. И вот тогда, вскоре после тюрьмы я допустил самую страшную ошибку в жизни… Я вдруг решил, что могу спасти мир…

Тут Грэй на минуту остановил свой рассказ и посмотрел на Аню.

— Тебе интересно?

— Очень!! Невероятно! Говори, говори, — глаза Ани светились в жажде и наслаждении.

— Я возгордился, Аня, и за это был проклят. Я решил, будто я не человек, а нечто выше. Стал развивать свой талант, добиваясь, точнее, пытаясь понять предел его возможностей. Я научился вводить людей в транс или гипнотическое состояние с помощью двух-трех пасов. Научился двигать усилием и внутренней энергией небольшие предметы. Стал чувствовать места смерти, места боли. Снимать чужую болезнь и страдания. Карты я уже видел прямо в колоде, прямо как они лежали. И ещё я научился читать текст, не открывая книги. Читать его рукой, а не глазами. Это был предел моих способностей. И когда я подошёл к этому пределу, то стал врать людям, будто могу и ещё больше. Я начал лечить, не имея на то никаких юридических прав. И я «лечил» всё, с чем ко мне обращались, начиная от алкоголизма и заканчивая онкологией. Многие из моих больных умирали, с улыбкой, веря в совершенство моего волшебства. Многих я избавлял от страданий, но… Аня, я никого не избавил от болезни. Я столько нагрешил и наврал… Это было моим проклятием. Но раз, взявшись врать, ты уже не имеешь возможности остановиться. Я врал, врал и врал. Люди приходили ко мне с последней надеждой, уже отказавшись и от врачей, и от других целителей. И я снимал боль, это правда! Я действительно снимал боль… Но только это было в моей власти. И люди потом умирали легко, уверовав в то, что здоровы. Хотя их родственники, часто отдававшие мне последние деньги, стали в чём-то сомневаться. Так я получил прозвище «псковский ведьмак», и оказалось верным.

Грэй подумал и посмотрел на Аню внимательно, прежде чем продолжить:

— И однажды ко всем своим прежним грехам, я связался с бандой головорезов, отморозков, натуральных чертей. Мы тогда переехали из Киева в Порхов под Псковом, где жили родители Светы. А мои собственные папа и мама умерли, и я не смог им ничем помочь. А тут вскоре начался праздник восьмидесятых, затем девяностых, когда мой талант решили поставить на поток. Так я встал на дорогу, с кой уже не было обратного пути. Я вступил в банду, точнее секту, что называли тогда «Новый рассвет». А так как остался слабым и не всегда организованным человеком, то там рулили другие. Меня использовали, как и ещё одного колдуна. Того звали Сергей Осипов. Он был на восемь лет младше меня, но такая ерунда как совесть его не заботила никогда. В этом мы и различались. Он работал и работал, «рубил капусту с лохов», как сам говорил. И за это был наказан «силами». Потерял свой дар и превратился в обычного жулика. И в этой катастрофе, конечно, обвинил меня, а главарь нашего «церкви», бывший авторитет, Константин Ромов, его ещё звали «Тёмный», поддержал Сергея. Почему — не знаю.

Грэй снова сделал паузу, посмотрел на Аню затем продолжил:

— Вскоре я ушёл из банды и отказался от «целительства», но помогал в другом: искал потерянные вещи или пропавших людей. Это у меня хорошо получалось. Вроде бы можно было всё забыть. Но, на беду, в самом начале девяностых мои бывшие дружки ввязались в массу афер и потратили все свои деньги. Всё без остатка. А когда очнулись, то потребовали от меня снова работы. А я уже не хотел. Света… моя верная и преданная, пережившая вместе со мной все эти ужасы женщина, вдруг тяжело заболела. Я отказался. Сказал им: «Смотрите! Света болеет, и я не могу ей ничем помочь, хотя люблю до безумия. Как я могу тогда «лечить» незнакомого мне человека? Я врал, и вы это знали! Мы все врали…». Они пообещали скоро вернуться. Я не боялся их, пока жила Света. Её любовь питала меня силой. Но когда она умерла, они заявились опять, и сожгли мой дом. Затем выходили на меня ещё много раз. А в девяносто третьем предложили другую работу: вести их финансы. Я согласился. Не знаю почему… Мне нужны были деньги, наверное, да и работа была несвязанная с целительством. Мог, конечно, разобраться и с бухгалтерией, и с налогами, и с законом, всё же не зря получил свой красный диплом. Но то оказалось страшной ошибкой… Последней…

Анна задумчиво смотрела на Грэя, а тот вернулся к повествованию не сразу, ей пришлось подождать, когда он продолжит:

— Кстати, а дьявольская контора даже выросла! Прибыл какой-то чёрт из США и привёз инвестиции. В девяносто четвёртом прошёл золотой дождь. Деньги лились рекой! Мы притворились «христианами», хотя на самом деле были скорей сатанистами. Мои способности, в отличие от Осипова, не слабели никогда, и я снова, против своего желания, начал работать. Этот… который из США, Генри Хоум, вдруг заметил, как я приношу основные деньги конторе, а почти все прихожане слушают меня, а не Сергея или Константина. Хоум однажды подумав спросил: как я хорошо знаю английский. Именно этот вопрос и решил мою судьбу…

Аня замерла, ожидая продолжения истории, но вдруг резко дёрнулась и вскрикнула:

— Они убили тебя из-за Хоума! Они поняли, что могут оказаться не у дел?!

— Именно, Аня, ты всё правильно поняла. Сначала они подставили меня: Хоум прислал чемодан денег на открытие нового филиала, а затем внезапно наехали менты, и все баксы пропали. Я приехал в участок с деньгами, а уехал уже без них. Хоум был в ярости… Это он заказал меня! Я попытался спастись… Укрылся ради этого у одной женщины кого хорошо знал, и кому полностью доверял. Но она и сдала меня Ромову, а заодно и лишила силы, пока я спал, чтобы они смогли взять меня без боя. Так я попал к ним в руки. Когда меня взяли, то предложили на выбор: петля или пуля в затылок. Я согласился на «пулю», но… вдруг вспомнил, как сидя в архивах ещё в Киеве, прочёл записку одного из бояр. Этот боярин входил в окружение Великого князя Василия Тёмного и писал о сделанных после переворота Шемяки «закладухах». Их собирали на случай высылки или побега свергнутого правителя из страны. Таких «закладух» оказалось шестнадцать по всей тогдашней Руси. Пять из них нашлось в Псковской земле и ещё столько же – в Муромской. Вот так, рядом с литовской границей или ордынской. А одну закопали как раз рядом с Порховым, то есть недалеко от того места, где мы всё жили. Я вспомнил, как находил потерянные вещи людям и пообещал Хоуму и Константину, что смогу вернуть долг, но нужно только время. Хотя бы пара месяцев. Тёмный мне почему-то поверил. И я пошёл искать «закладуху» и…

Анна, почувствовав паузу, внимательно посмотрела, а затем даже ахнула!

— Господи! Боже мой! Я поняла! Я знаю, где находится эта закладуха!

— Ты права, — кивнул Грэй. — Да, именно там, где меня убили. В том самом месте! В чугунном ларце под фундаментом кирпичной печи, в самом её основании. Этот дом, конечно, рухнул со временем, на его место поставили другой, но никому не пришло в голову ломать сам фундамент. Там под ним и лежит тот самый забытый и не вырытый клад.

— Бедные Жора и Матвей! — усмехнулась Аня. — Они столько плескались и всё без толку.

— Частично они были правы. Дом стоял рядом с пристанью на берегу реки. А та, спустя пятьсот лет, изменила своё русло и ушла на три километра в сторону.

Он посмотрел на Аню очень внимательно и улыбнулся.

— Да. Аня, именно там, где меня и убили. Но очень глубоко. Примерно четыре метра земли, плюс сруб в несколько окаменелых венцов упавшего дома и остатки печки. Ларец по основанию примерно аршин на пол аршина и также пол аршина в высоту. Там так много, Аня… Твоему знакомому, Рашиду, даже и не снилось! Примерно четыре миллиона долларов на современные деньги, по самому грубому счету.

— Я тоже почувствовала её, когда там стояла, но ничего не сказала Доде. Не обратила внимания. Но она там есть. Почему они убили тебя, ведь ты уже нашёл клад?

— Да, я нашёл и стал торговаться за свою жизнь. Выпрашивал возможность уйти. Константин вроде был и не против, но вот Сергей... Это он ударил меня кайлом, а уже Ромов перерезал горло. Тёмный ругался, матерился, а Осипов только вопил в оправдание. Он был убеждён, будто я лишил его дара, а не его собственная жадность. Так я умер, и так ты познакомилась со мной.

— Я выкопаю эту закладуху, и ещё…

— Я не прошу тебя об этом… — произнёс он, глядя ей в глаза.

— Я убью их, если они ещё живы. Клянусь! Я отомщу за тебя, Грэй!

Грэй внимательно посмотрел на Аню, и как ей показалось, она увидела в уголках его серых глаз скупые мужские слезы.

— Я не прошу тебя об этом, — сказал он снова.

(конец второй части)

Часть третья "Ведьма". 17. ТАЛЛИЙ

В доме, а это оказался помпезно отделанный большой двухэтажный особняк, была не менее дикая с точки зрения любого дизайнера, пышная и в то же время весьма вульгарная обстановка. Торшеры в стиле «псевдолюдовига», ветвистые люстры, уже непонятно какого стиля, но зато очень большие, старые шкафы, где на полках стояли плотные ряды древних фолиантов и даже некоторых современных книг. Множество самых разных религиозных символов и амулетов, начиная от Будды и Шивы, а заканчивая статуэтками Левиафана и также большой мраморной головой, похожей на голову Мефистофеля, с тремя изогнутыми длинными рогами, украшали стены и полки этого дома. Были также семисвечники и ещё несколько черепов, самых разных размеров и форм, один из которых, лежал на столе в виде мраморной пепельницы, обвитой змей, таинственно выглядывавшей из пробитой глазницы.

Хозяйкой этого особняка и всей дорогой обстановки была дама лет шестидесяти с каштановыми волосами и с тремя бородавками на лице, улыбающаяся целым ртом золотых зубов и непрерывно кивающая при каждой фразе. Обстановка была настолько мощной в плане воздействия на любого посетителя, что Жанна немного смутилась, когда переступила порог. Ещё больше она испугалась, когда встречать гостью вышли два огромных чёрных как графит добермана, а те в ответ подозрительно обнюхали её сапоги и юбку.

— Здравствуйте, Жанна Абильдиновна, — улыбаясь, произнесла хозяйка особняка, — проходите, пожалуйста, верхнюю одежду можете оставить здесь. Собачек моих не бойтесь, они очень добрые. Дориан, на место! Сильвия…

Сильвия крутанулась на месте, после чего побежала вслед за Дорианом, кто первым послушал свою госпожу. Жанна вошла в гостиную и расположилась за столиком.

— Присаживайтесь, я принесу вам кофе, а если хотите, то можете курить. Тут никаких ограничений, — заискивала хозяйка.

— Я вообще-то к вам по делу.

— И я даже знаю, по какому.

Они присели за весьма недурственно сделанным резным ломберным столом из красного дерева. Жанна осмотрелась по сторонам и увидела несколько картин с изображением горной местности или городских улиц. Тут она покосилась на голову пялящегося и улыбающегося Мефистофеля, а хозяйка, задумчиво прочитав её взгляд, произнесла:

— Это не дьявол, Жанна Абильдиновна, а Леонардо.

— Надо же?! Я бы сама ни за что не догадалась… — насмешливо ответила гостья.

«Интересно как они различаются, если различаются вообще?» — подумала она про себя.

— У Леонардо рога длиннее, и он большой баловник, — снова прочитала её мысли колдунья.

Жанна кивнула и решила перейти сразу к делу.

— Вы… — она на секунду задумалась, словно вспоминая, — Глушко Варвара Дмитриевна. Я вышла на вас по очень большому знакомству… Скажите, а почему вы не сделали сайт в интернете? Можете конечно не отвечать на мой вопрос…

— Ну почему нет? Молодёжь интересуется любой информацией и любит торчать дни напролёт за компьютерами, у меня же всё по старинке. К тому же неизвестно, кто заинтересуется моим именем. Сами понимаете, для любого ведьмака достаточно всего одной фотографии. У вас, кстати, фотография с собой?

— Сначала я хотела бы обсудить с вами некоторые деликатные детали. Мне сказали, у вас безукоризненная репутация.

— Это верно. Всё верно рассказали.

— Вы можете сделать так, чтобы одна особа больше не тревожила моего брата?

— Могу. Конечно могу. Именно за этим, дорогая моя, вы ко мне и пришли.

Жанна покопалась в сумочке и извлекла фото.

— Вот… Это она!

Ведьма взглянула на фотографию Звягинцевой и дёрнулась, как от удара током.

— Какая она… Однако!

— Какая?

— Интересная… — изумлённо произнесла Варвара Дмитриевна. Она положила снимок на стол и повела над ним рукой. — Какая же она у вас… Ей семнадцать лет, учится в двадцать седьмой школе Василеостровского района, у неё мать-одиночка и двое друзей. Одного я вижу. Это юноша, он старше её на год. Второго… Странно.

Ведьма снова взглянула на фото.

— Что-то не так?

— Нет, всё так. Всё так… Как вы хотите с ней поступить?

Жанна глотнула кофе, подумала секунду, улыбнулась такой грустной улыбкой, затем собралась духом и громко произнесла, почти крикнула:

— Убейте её, если это возможно. Да, если возможно!

— Убить? — ведьма снова взглянула на фото, а затем в глаза своей гостьи, — нет, милочка, вы не по адресу, мы никого не убиваем.

— Тогда сделайте так, чтобы она никогда не смогла причинить никакого зла моему брату.

— А это можно. Это очень даже можно. Сглаз, порча, могу навести на неё каббалистическую тьму.

— Это как?

— Это когда человек теряет разум, бросается на всех, хоть на родную мать с ножом. А почему теряет — сам не знает. И не узнает уже никогда. Очнётся однажды в одном медицинском месте в белой рубашке и останется там навсегда.

— Вот это… Да, именно! Это то самое!

— Шесть тысяч шестьсот шестьдесят…

— Чего?

— Долларов, милочка, долларов. Или вы полагали, такая магия делается бесплатно?

— Я ничегошеньки в этом не понимаю, но могу вам предложить две тысячи сейчас и остальное по выполнению работы.

— А почему ваш брат не пришёл? Девочка как я понимаю, угрожает именно ему. Что он с ней сотворил, я могу узнать?

— Нет, я бы хотела сохранить некоторые подробности в тайне.

— А ну и ладно, я и так уже знаю. Пещера… вижу какие-то раскопки… Ваш брат занимается археологией? Он там нашёл один очень древний и опасный артефакт. И как же он поступил с этим артефактом?

— Выбросил, наверное.

— А вот и нет! Оставил… — ведьма продолжала водить рукой с золотыми перстнями над фотографией Анны. — Вот и нет… и он не у него… а как раз у неё…

Варвара Дмитриевна посмотрела Жанне в глаза.

— Милочка, цена в таком случае может и возрасти. Ваша девочка — сильная колдунья.

— Колдунья?

— Да! Но в любом случае… — рука ведьмы дёрнулась прямо над фото. — Какая она… странная… я и не думала. Удивительно.

— Что ещё?

— Ничего, — ведьма глянула на посетительницу из-под лба в упор и очень внимательно, — ваша девочка весьма интересная особа. Но в любом случае я берусь за работу.

— Значит, я могу на вас положиться?

— Конечно можете, конечно… Ещё кофе хотите?

— Вы… вы случайно не боитесь её? — насмешливо спросила гостья.

— Что?! Нет что вы! И как вам такое могло прийти в голову?

Тут Варвара Дмитриевна замолчала и снова поводила рукой над снимком Анны.

— Да. Теперь я знаю про неё всё, — произнесла она, словно находясь в медитации.

— Как вы с ней справитесь?

— Каббалистическая тьма. Всё по высшему разряду. По самому высшему…

Зелёные, болотные глаза хозяйки уставились на Жанну и буквально пронизали до самого нутра. Взгляд источал уверенность, но вот руки чуть-чуть дрожали.

— Пойдите домой, и можете спокойно спать. Она не причинит больше вреда ни вам, ни вашему брату, никому вообще. Забудьте про неё навсегда.

— Тогда… вот аванс!

— Денежки кладите под стол. Их нельзя передавать из рук в руки.

Однако, когда Жанна положила деньги на полочку под столом, Варвара Дмитриевна поинтересовалась:

— Там всё честно?

— Да, две тысячи долларов пока. Вы можете на меня положиться в вопросе денег.

— И вы можете на меня положиться. Через пару недель ваша красавица заснёт вечным сном.

Жанна настороженно и даже изумлённо посмотрела на ведьму. Зелёные глаза поклонницы Леонардо ничего не отображали, но… как-то изменилась аура старой женщины.

— Мне показалось или вы действительно переменили своё мнение насчёт нашей подопечной? — спросила Жанна.

— Вы доверьтесь мне и больше ничего, — ответила Варвара Дмитриевна и ласково кивнула, — мы пойдём от простого к сложному, от самого простого…

***

В первых числах сентября Аня Звягинцева снова пришла к своим новым друзьям. На этот раз её встретили в старом особняке где-то городом. В комнате были Иероним, кто принимал Аню в члены Братства и ещё двое готов, кого она раньше не знала. Одна из них была высокая стройная женщина с ожерельем из чёрных жемчужин на длинной шее и серебристыми волосами. Её звали Эринния, а в миру Сушко Ирина Владимировна. Состояла она в Братстве уже двадцать лет и имела звание «герцогини». Другим оказался худой как жердь мужчина в строгом белом костюме, кто имел уже звание «кардинала». Это был Чёрный Лекарь, или по-другому Архаров Николай Степанович, по образованию историк, а теперь довольно крупный бизнесмен в области недвижимости. Люди говорили, будто Эринния и Чёрный лекарь — этакая адская парочка, решающая в Братстве всё и вся. Говорили также, будто однажды Лекарь нашёл Эриннию, где-то в отделении милиции, осаженную героином в гадюшнике для шлюх. Поставил девушку на ноги, вылечил и воспитал. С тех пор Эринния стала его ближайшим соратником и телохранителем одновременно. Безжалостным и беспощадным. По образованию пассия Николая была как раз медиком и закончила Павловку по специальности «Клиническая психология». Во всех делах они действовали чётким тандемом и подобрали под себя все финансовые потоки Братства, а также контролировали даже самого «короля». Иероним представил Звягинцеву, которая осталась со своим прежним именем и звалась теперь «сестрой Анной», как новую претендентку на звание баронессы.

Все трое теперь смотрели на лысую, худенькую, невысокую девочку, одетую в строгий чёрный костюм и белую ситцевую рубашку с бабочкой. В таком виде Аня напоминала мальчика-портье лет пятнадцати из одного советского телефильма. Мужчины сразу задумчиво впялились в Аню, словно решили узнать, что же там на самом деле скрывается под костюмом, а вот Эринния напротив презрительно сощурилась, будто глядела на крысу или на мышь.

— Сестра Анна, как давно вы в нашем Братстве? — прервал молчание Чёрный Лекарь.

— Месяц, уже почти целый месяц, — ответила девушка.

— Тут у меня характеристика, — быстро подсуетился Иероним.

Лекарь раскрыл папку, бегло посмотрел её и передал Эриннии. Та начала внимательно читать, затем бросила на стол и ехидно спросила у Звягинцевой:

— Скажите, вы всего месяц у нас в организации, а рассчитываете уже даже не на членство, а на какое-то положение, звание. Так?! Я правильно поняла? Не кажется ли это вам слишком оптимистичным?

— Нет, — ответила Аня.

— Нет?? — удивился Чёрный Лекарь, а сидящая рядом с ним Эринния снисходительно улыбнулась.

— У меня есть все основания, претендовать на большее, чем обычное участие в Братстве. Я могу очень сильно помочь вашей организации, — пояснила Аня.

— Например?

— Например, я в совершенстве знаю колдовство и прежде всего чёрную магию.

— Это ворожба и всякое такое? А по-моему мы этим не занимаемся? — пренебрежительно заметила Эринния.

— Нет, тут другое. Я могу обучать ваших мастеров.

— Кого, простите? — спросил Лекарь.

— Да! Именно мастеров. Любому волшебству на экспертном уровне.

Аня посмотрела на Иеронима и увидела, как тот сильно мнётся, и показывает ей рукой вниз, типа: «Осади! Назад!»

— Иероним, девушка говорит, будто она колдунья, маг высшей квалификации. Вы согласны?

— Да, Лекарь, я согласен, — выдохнул, представивший Анну, барон, — скажу больше. Агнесса её проверила, если так можно выразиться. Вернее, получилось так, это скорее Аня проверила Агнессу. У этой девушки представления о колдовстве на таком уровне, какой нам всем пока абсолютно недоступен.

— Даже если так, то что это нам даёт? — спросила Эринния, — любая девчонка может обучиться колдовству. Прийти к нам и потребовать, скажем, должность секретаря или звание кардинала.

— Тут дело не в обучении и учителей таких нет, — возразил Иероним. — здесь талант видимо от самого Люцифера и такой, с каким мы раньше не сталкивались.

Лекарь потребовал папку и внимательно прочёл:

— Перемещение предметов, определение карт в колоде, пирокинез, левитация… Какой-то весьма опасный список. Скажите, вы обладаете способностью телепатии? У нас как раз нет таких специалистов.

— Нет. Такая магия мне недоступна, — солгала Анна.

— И никогда раньше не пробовали?

— Нет. Это слишком сложно для меня.

— А внушение, гипноз?

— Это мне под силу. Мои главные способности — это чувствовать спрятанные вещи или предметы.

— Продемонстрируйте!

— Что именно я должна найти?

— Десятичный логарифм от сорока по основанию двух… — улыбнулся Чёрный Лекарь, — сможете?

— Он здесь в этой комнате? — спросила Анна.

— Возможно…

Девушка задумалась на пару секунд и сообщила:

— Да, я вижу, Эринния записала его на листке бумаги, который только что перевернула. Я вижу там число: пять, три, два…

— Достаточно! — кивнул Лекарь, а герцогиня дёрнулась и сломала графит у карандаша.

— Великолепно! — улыбнулась она в ярости, — у вас есть ещё какие-то способности, юная леди?

— Попытайтесь меня разыграть, — предложила Аня, — спрячьте какой-нибудь предмет и попросите его найти. Я выйду на пару минуток.

— Лучше на десять, — предложил Лекарь.

— Как вам угодно, — согласилась девушка.

— Мы сами вас позовём, когда будем готовы.

***

— Ну, что я могу сказать… — задумчиво произнёс Лекарь, — признаюсь, в большом замешательстве. Сестра Анна первая из числа девочек, заявлявших о своих способностях, кто сходу, буквально не думая, решила эту головоломку.

— Была ещё одна два года назад. Она решила за пару минут, но ей подсказал Вирион. Был жуткий скандал, — уныло напомнила Эринния.

— Мы все помним эту грустную историю, — заметил Лекарь, — но тут не было подсказки. Скажи, а почему она соврала, будто не владеет телепатией?

— Я не замечал такого за ней, если честно, — ответил Иероним, — но если она что-то скрыла, то это ей только навредит.

— А почему ты решил, что она соврала? — поинтересовалась Эринния у мужа.

— Это не связано с колдовством. Это просто жизненный опыт.

— Николай, будем прятать предмет или примем девушку по факту? — спросил Иероним.

— Куда?

— Ну, как претендентку на звание.

— Спрячь какую-нибудь вещь, да хоть свой носовой платок. Тут уже всё ясно. А так… Она сдала экзамен?

— Да! На «отлично». Ни один человек на моей памяти не отвечал так быстро и точно.

— Мы подождём.

— Сколько будем ждать?

— Два месяца. В конце октября будут рассматриваться все кандидатуры. Совет примет окончательное решение. Никакой спешки, всё, как всегда. Пусть покажет себя за эти два месяца с лучшей стороны.

***

Спустя полчаса, уже на улице.

— Ань, скажи, а как ты нашла рубль, что я спрятал под папкой с твоей рекомендацией?

— Рубль слишком толстая монета, Виталий Игнатьевич, папка оттопырилась.

— Ты же пару секунд смотрела и успела всё разглядеть? А головоломка?

— А это оказалось ещё проще, Эринния чуть подрожала пальчиком. А я подмечаю мелкие детали.

Иероним достал сигарету и закурив, предложил девушке.

— Нет, Виталий Игнатьевич! Я не курю, не пью и ничего не нюхаю. Это может навредить моим способностям, — ответила Анна.

— А мухоморы? Говорят, хорошие грибы помогают колдунам?

— Кто говорит?

— Ну, народная мудрость, поверья, и ещё Кастанеда.

— Кастанеда не стал магом, хотя потратил на это много-много лет. Магом был его наставник, дон Хуан, но он его не научил.

— А кто тебя учит?

— У меня есть один преподаватель, — улыбнулась Аня, — но я пока не могу о нём говорить. Чуть позже я расскажу. Когда настанет время.

— Это кто-то из мира живых?

— Скорее из мёртвых.

Иероним потушил сигарету и выбросил в урну.

— Терпеть не могу шантрапу, что бросает окурки на землю, — ругнулся он, — в общем, Анна, всё хорошо и даже лучше, чем я планировал. Ты будешь баронессой, и это не вопрос.

— Когда?

— Через два месяца примерно. Но чтобы стать ею, тебе придётся кое-чему у меня научиться.

Он сделал паузу, ожидая от девушки небольшой истерики или возражения, но та лишь улыбнулась:

— Я люблю учиться! И готова учиться столько, сколько потребуется.

— А если это обучение затянется? — подозрительно спросил её собеседник.

— Мне ещё многое предстоит узнать. И я буду рада, если вы, Виталий Игнатьевич, станете моим наставником и руководителем.

— Тогда, Анна, тебе придётся слушаться меня во всём и не допускать ошибок. Поскольку твои ошибки однажды могут стать моими, — строго ответил ей новый наставник.

***

Двенадцатого сентября в школе Аня снова встретилась с Антоном, но в этот раз юноша стоял один и что-то просматривал на айподе. Девушка хотела было пройти мимо, но юноша внезапно взглянул на неё и поинтересовался:

— Ну и как съездила на пленэр?

— Нормально, — кивнула Аня.

— А зачем сбрила волосы?

Тут Звягинцева вспомнила, что волос у неё уже нет. Усмехнулась и пояснила.

— Они чуть подгорели, когда я случайно во время упражнения махнула ими над костром.

— Да, неужели? А зачем так рисковала? Стоило того?

— Я думаю, что стоило. Пустишь меня?

— Ань, хорошо. Отпускаю. Не встретимся после учёбы?

— Было бы неплохо. Сегодня вечером я иду на кладбище, навестить отца. Ты бы хотел меня сопроводить?

— Слушай, Среда, удивительное дело… Всякий раз, когда тебя вижу либо тема кладбищ, либо мертвецов, либо «друзей». Ладно, не обижайся. Мы уже вроде бы взрослые люди. Хорошо, я тебя провожу. Во сколько встречаемся?

— Сразу после занятий, — сухо ответила Анна, и ушла в свой класс.

Спустя примерно четыре часа они уже стояли на кладбище и разглядывали фотографию Игоря Сергеевича, на небольшом мраморном обелиске. Осенний ветер нежно обволакивал обоих подростков, и со стороны казалось, будто они идеальная молодая пара, тем паче, что Антон обнимал Аню за талию и иногда гладил ей спину. Девушка молчала, думая о своём. Наконец произнесла:

— Антон. Мой отец был для меня не просто кумиром. Он был моим лучшим другом. Он мне рассказывал множество историй, часто смешных или забавных. В основном про свою службу, но много иных, или о жизни. А сейчас я всё время жду, когда ты мне расскажешь хотя бы одну такую историю. Но ты ничего мне не говоришь.

— Тебе скучно со мной?

— Да. Есть такое. Но ты не обижайся, пожалуйста.

— Пожалуйста, не обижаюсь…

Они ещё немножко постояли, и Аня поведала несколько историй от своего отца и про то, как он спас двести человек, русскоязычных беженцев из Чечни, или как поссорился с одним генералом и высказав тому всё в лицо. А ещё про то, как ездил вылавливать одного дезертира из Гори в Грузии ещё в советское время, и какая серия конфузов из этого произошла.

— Правда смешная история? — спросила Аня, прокомментировав этот последний эпизод.

Антон, выслушав, лишь флегматично ответил, причём совершенно не в тему:

— Пожалуйста, я ни на что не претендую. Просто мне забавно, как ты постоянно меня с кем-то сравниваешь. Пусть не напрямую, но как-то так в своём котелке.

— Мы по-прежнему друзья?

Тоша ничего не ответил, потому что это определение ему ни о чём не говорило. Он поворчал и убрал руку со спины Ани.

***

Провожать девушку Павлинский не стал, — сел в свою машину, белый восьмой «ауди» и уехал один. Звягинцева продолжила бродить ко кладбищу и внезапно увидела там Ольгу. Весёлая толстушка в этот раз гуляла с большой собакой далматинцем и шла по направлению к выходу. Увидев Аню, собака весело гавкнула и подбежала к девушке, Ольга Степановна Симоненко, а точнее «графиня Агнесса», та самая о которой говорил Иероним, увидев это, воскликнула:

— Анечка, ты? Рагдай, фу!

— Да, Оленька!

— Ты оттуда?

— Посетила отца. А ты, наверное, маму?

— Да, Ань. Отошла моя мамуля лет десять назад. Опухоль желудка на третьей стадии. Отец долго не мог с этим жить, но вместе как-то прорвались.

Они немного поговорили о разных вещах, после Анна поинтересовалась кто такие Чёрной Лекарь и его супруга Эринния.

— О-о-о, Анечка, это страшные люди. Страшные и безжалостные. Готы среди готов. Они долго травили моего отца и когда-то сжили со света двух других первых основателей Братства: Аластора и Гамелена. Тех самых, кто на пару с моим отцом и создали Братство ещё в советские времена. Гамелен жил в Москве, а Лекарь свёл его с какими-то бандитами. Когда Гамелен был королём, шли лихие девяностые. Взяли Лекарь и король кредит на одно большое дело и прогорели. Лекарь выполз, а королю пришлось бежать за границу, прямо в Канаду к родственникам жены. Коля быстро подсуетился и провёл выборы. Выбрали Аластора, и тот немедленно показал Лекарю на дверь. Потерял наш Колечка место в совете.

Агнесса замолчала, и Анна заинтересовано спросила:

— А дальше?

— Аластора они, Коля и Ирина, конечно, свергнуть не могли, подставить как Гамелена – тоже, но наколдовали тогда на него порчу. Тот язвами покрылся, стал похож на чёрта, так что родная мать узнает. Проказа какая-то. Правил в итоге недолго, всего три года. Сам попросился в отставку из-за здоровья. Выбрали Самуила. Самуил первым делом запретил Лекарю на милю приближаться к самому Братству, под угрозой смерти лютой. Так и сказал ему: «появишься у нас ещё раз со своей крысой — закопаю!». Шесть лет в Братстве был мир и порядок. Большой бюджет. Проводили семинары, зал на пятьсот человек заполняли легко. Собрали библиотеки, открыли свой музей, начали накапливать артефакты, связались с зарубежными обществами. Построили три храма. Это всё было при Самуиле. Но в шестом году кто-то кинул шкурку в ФСБ, мол «сатанисты» мы, видите ли, и всякое такое. Нами сразу заинтересовались, и пришлось Самуилу бежать как Гамелену, но уже не в Канаду, а в Лондон. На его место выбрали нынешнего Мафусаила. Тот, чего сотворил? Учредил выборы герцогов! Короля выбираем и герцогов значит нужно выбирать. А затем создал до кучи, через новых, уже «народных»…

Тут Агнесса глумливо хихикнула и продолжила:

— … герцогов комиссию, и ввёл туда трёх кардиналов.

— Одним из которых оказался Лекарь?

— Он самый! Все ругались пару лет, но Колечка где-то нашёл несколько вагонов денег и подкупил половину совета. Сейчас он второе лицо в Братстве, а крыса ему вещает каждый день. Как он её саму протащил в совет — это вообще была песня! Теперь она ему доклады приносит, кто что делал и какие слова говорил про нашего Коленьку. Всё сообщает.

— А как к ним относится Иероним?

— Он их ненавидит больше, чем мой отец. На прошлых выборах Иероним претендовал на место герцога и шёл первым по всем опросам, но Колечка захотел по-другому, и Виталия зарубили. Так Виталий держал на себе восемь лет все молодёжные секции и издавал наш журнал. Три рок-фестиваля организовал за это время. Крыса видимо стуканула королю какую-то гадость. Виталий так много сделал для Братства и авторитет у него среди простых братьев непререкаемый, но для Мафусаила видимо важнее, кто ему на ухо шепчет, нежели факты.

— Оля, как журнал назывался?

— R.O.S! Это аббревиатура от слов…

— Relinquere omnes spes. Оставь надежду.

— Какая ты сообразительная… — потянула Агнесса.

Они несколько минут прошагали, обсуждая всякую ерунду, играя с собакой, и Аня спросила:

— А Мафусаил и Лекарь, видимо, как-то связаны?

— Были слухи, Анечка, но никто ничего не знает.

— Я могу узнать, — улыбнулась Звягинцева.

— Забудь об этом! Если свяжешься с ними, то тебя могут и закопать. Убить человека для Чёрного Лекаря и Эриннии — это примерно, как стакан водки выпить.

Юная ведьма задумалась над всем, что ей рассказали, и некоторое время шла молча рядом с Ольгой, переваривая информацию. Затем улыбнулась и показала своей подруге несколько новых фокусов, в том числе магическое увеличение веса палочки в руках и отгадывание любого записанного на бумажке числа. Агнесса была в полном восторге и предложила Ане вести целую секцию магии.

— Мы будем собирать тебе людей со всей страны, селить в общежитии, если потребуется. Будешь вести?

— Бесплатно и на общественных началах?

— Да нет, конечно! Типун тебе на язык. На зарплату. Сорок тысяч каждый месяц за шестнадцать занятий. Идёт?

— А сколько человек будет в группе?

— Ну, думаю двадцать легко!

— Хорошо, Оля. Давай через неделю обсудим это снова.

***

В пять часов вечера следующего дня Аня переступила порог дома и громко воскликнула:

— Мам, я сдала химию! Первая контрольная в этом году.

— Сколько?

— Пять, «отлично»!

— Вот так бы всегда. — Пробормотала мама, — кстати, о химии. Представляешь, какое чудо произошло?

— Нет, а что? — Аня быстро переодевалась и уже снимала кофту.

— Сейчас заходил один молодой человек, вероятно из числа коммивояжёров. Представился от фирмы «Лореаль» и долго-долго предлагал свои товары. Наконец сделал нам подарок: два куска мыла и шампунь. Говорил всё абсолютно бесплатно.

…мир остановился в глазах Ани, всё сжалось в одну точку в один момент…

— Где этот коммивояжёр и когда он был? — спросила она подавленным голосом.

— Да минут десять назад… — растерянно произнесла мама.

— Ты не открывала его посылки?!

— Нет, конечно, они в ванне лежат, всё на месте, ждала тебя.

«Что там, Грэй!?»

«Яд, Анна, таллий!»

— Ну я думаю, раз человек так старается, то почему бы не взять? Вдруг обидится…

— Мама, — Анна ворвалась в ванну и тут же увидела дьявольскую посылку.

«Мама, дорогая моя… это мыло должно было убить и тебя и меня»

«Контроль, Аня, она ничего не должна знать»

Аня, даже не ответила Грэю, а быстро схватив пакет с мылом ринулась на улицу.

***

«Десять минут, где он? Далеко не ушёл, не мог!»

Аня прижала посылку её к груди и, закрыв глаза, вся сосредоточилась. Спустя несколько секунд она увидела молодого стройного юношу лет двадцати пяти, в клетчатой куртке и кожаной шапке, шедшего по Красногвардейскому и курящего «Винстон». Шёл он неспешно, в толпе народу, думал о чём-то своём. Было видно, что псевдокоммивояжер ничего не боялся, поскольку, приносил яд уже не в первый раз, а потому мысленно похоронил своих жертв.

«Это примерно пять минут ходьбы отсюда. Автобус!» — подумала Аня и заскочила в подошедший 6-ой автобус. Примерно через две минуты она выпрыгнула на Площади труда и побежала за молодым человеком. Тот в свою очередь свернул в проулок на Якубовича 5, и на какой-то момент Аня потеряла его из виду, но остановилась, снова закрыла глаза и через несколько секунд поняла, куда он пошёл. Заскочила в тот же переулок и рассмотрела, как захлопнулась дверь с домофоном. В двери мелькнула клетчатая куртка. Подбежав, Анна набрала первый попавшийся номер:

— Впустите, пожалуйста, я забыла дома ключи!

— Шляются тут всякие, уходи! — раздался крайне раздражительный голос дамы хорошо за сорок.

«Верь мне, верь мне!» — прошептала Аня, прочувствовав через голос его обладательницу, как та стоит в тапочках и халате у домофона, на голове у неё бигуди и в руке фен. Ей даже показалось, как она слышит мысли женщины и чует сам запах свежевымытого под душем тела.

— Ну ладно, заходи! — раздалось с той стороны. Домофон запикал.

Анна вбежала в подъезд и тут же увидела своего противника. Тот поднимался пешком по винтовой лестнице на третий этаж. Вверх за ним!

— Девочка вы к кому? — услышала за собой Анна старческий женский голос.

«Верь мне! Верь!» — подумала она, также прочувствовав и эту женщину.

— В сорок седьмую квартиру, Алла Леопольдовна!

— Ну ладно… ладно… — удивилась старушка.

Молодой человек в красивой клетчатой крутке тем временем, ухмыляясь, возился с дверью и ключами. Анна догнала его, встав за спиной, и негромко, но твердо спросила.

— Кто?!

— А-а-а! — юноша испуганно откинулся назад. — Ты что??

— Я из Тучкова 11. Ты сегодня принёс туда мыло. С таллием внутри. Кто тебя подослал?

— Я… я ничего не знаю, — «джентльмен» быстро пришёл в себя, увидев, что перед ним вовсе не маньяк и не крупный мужик с топором, а всего лишь худая девчонка лет семнадцати. — Слушай, мелкая, отвали от меня. Не знаю я ничего про этот пакет и никогда его не видел.

— Сумку открой! У тебя там, наверное, много таких?

— Чего?? Ты чё пристала? Делать нечего? Обширялась наверное… Пошла вон! — юноша снова вставил ключ в дверь.

— Стоять! — крикнула Аня.

— Ну, ты меня совсем достала, мелюзга. Вот это видела? — И галантный юноша выхватил из кармана и тут же развернул как надо нож-бабочку с лезвием сантиметров пятнадцать, если не больше.

— Sentire dolorem! — крикнула Аня.

— Чего? — удивлённо спросил её враг.

Аня напряглась, вся сосредоточилась и произнесла:

— Deditionem!

— Чего, чего… Ты больная, наверное?

— Deditionem! — крикнула Аня, надеясь, что заклинание, над которым работала так долго и тяжело, всё-таки ударит по врагу.

— Ну, ты вообще… Мда… В общем так, можешь никуда не бежать. Хата у меня свободная, заходи, располагайся, гостьей будешь. Ну?

Тысячи мыслей пронеслись в голове Ани в одну секунду. По лицу и ухмылке молодого человека было понятно, назад он девушку уже не отпустит, и для чего «свободная хата» тоже было понятно. Будут либо пытать, либо ещё хуже.

— Давай, иди сюда… — сказал «джентльмен», — сейчас сама всё расскажешь, кто тебя прислал, ну и прочее — тоже.

Аня застыла от ужаса, а он резко схватил её за плечо и потащил к себе в квартиру. Сопротивляться было сложно поскольку парень был ловок, силён и неплохо накачен. Он и одной рукой мог затащить Аню, куда захотел.

Внезапно девушка замерла, что-то молнией сверкнуло у неё в глазах, а затем она схватила его за запястье с ножом и твёрдым голосом произнесла:

— Этот нож теперь весит сто килограмм и тебе его не удержать! — Аня, глядела в глаза врагу, и отчеканивала каждое слово.

— А-а! — нож упал на пол, и рука юноши далеко ушла вниз вместе с плечом. Анна выхватила резинку на волосы, которая болталась в кармане курточки со времён, когда у неё была длинная коса и быстро обмотала ту вокруг обеих запястий своего противника:

— Это теперь стальные наручники, они защёлкнуты, и тебе их не разомкнуть!

Её враг попытался подёргать руки, но простая резинка их не пускала.

— Тебе сейчас тяжело, ты не стоишь на ногах. Падай на колени!

И молодой человек свалился на колени. В глазах его был ужас, изумление и даже отчаянье. Он не мог понять, что с ним происходит и откуда у этой мелюзги такая невероятная сила.

— А теперь ты расскажешь мне, — чеканя каждое слово и в ярости глядя ему в глаза произнесла Аня — кто тебя подослал?

— Господи, чёрт, что за чертовщина?! Отстань от меня… Прошу! Спасите… Господи…

— Что там творится? — раздался снизу голос Аллы Леопольдовны.

— А-аа. На помощь, Спасите! — в отчаянной надежде прокричал «коммивояжёр»

— Ты теперь можешь сказать только то, что мне нужно и больше не единого слова, — продолжала избиение Аня. — Отвечай!

— Я…А-ааа-а…

— Эта палочка, — Анна подхватила с пола какую-то щепку, — зажжённая сигарета. Я сейчас ею выжгу тебе глаза! Кто тебя прислал? Ну?

Юноша с изумлением посмотрел на палочку, мотнул головой в недоверии, а Аня тут же коснулась ею щеки «джентльмена». Мгновенно на щеке расплылся красный волдырь!

— А… а-а-а! — в ужасе прошептал «джентльмен» в клетчатом.

— Говори! — приказала Аня, а сама вошла в его сознание прямо через расширенные безумные зрачки и увидела там большой двухэтажный особняк.

— Я… я… мне сказали отнести пакет, я ничего не знаю. Поверь… А-а-а-а! — вдруг он закричал от страшной боли и в судороге прижал руки в «наручниках» к груди. — А-а-а…а-а…а!

И глаза молодого человека буквально вывалились от боли наружу.

— Что там у вас творится? — ещё раз напомнила о себе Алла Леопольдовна, но уже этажом ближе.

— Что с тобой? — Анна изумлённо сделала шаг назад, а секунду спустя юноша в клетчатой куртке повалился прямо на пол, держась в судороге за сердце. Анна нагнулась над ним и увидела конвульсии, а также струйку крови, потёкшую у парня изо рта. Спустя ещё несколько секунд дёрнувшись ещё пару раз юноша застыл и скончался. Глаза так и остались открытыми и полными пережитого ужаса.

— Магия… настоящая чёрная магия, — прошептала Анна, — это не Рашид!

***

В пятнадцати километрах от этого места Варвара Дмитриевна убрала ножницы с фотографии молодого человека в клетчатой куртке.

— Девочка моя… — изумлённо произнесла ведьма, — а ты достойный противник.

***

Вернувшись домой, Аня первым делом спросила у Грэя:

— Почему не сработали заклятия?

— Они не будут работать, Аня, если ты будешь произносить их, думая больше о маме и её здоровье или о клетчатой куртке своего противника. Кроме того, весьма полезно, прежде чем их произнести, немного отдышаться и успокоить пульс. Ты не использовала «контроль». Поддалась эмоциям. Оказалась слаба. Но тебе повезло, ведь ты ещё знаешь и самый обычный гипноз, каким владеют все иллюзионисты. Это тебя и спасло. В следующий раз при встрече с новым врагом тебе может так не повезти. Поняла меня?

— Грэй, я не знаю гипноза. Это ты сделал через меня. Я отключилась, вошла в транс. А говорил уже ты. Это была твоя работа, а не моя.

— Гипноз, Аня, это ещё не магия. Но я, конечно, изучил его на совершенном уровне.

— А Ромов, а Осипов?

— Осипов сам гипнотизёр, а Ромов… исключительный случай. Человек с около нулевой восприимчивостью к внушению. Всего полтора процента людей, кто неподвластен даже величайшим мастерам.

— Я буду помнить об этом… когда встречусь с ним!

— Хорошо! Неделю муштруем «контроль». Проходим всё с самого начала.

— Грэй! Откуда был этот парень, кто его подослал? Я почувствовала на нём «запах», если так можно выразиться, одной старой и страшной женщины.

— Этот «запах» называется «ментальный отпечаток». Если человек контактирует с кем-то наделённым большой магической силой, то маг оставляет на теле этого человека свой знак. По нему ты можешь понять, с кем контактировал этот незнакомец, и кто его привёл к тебе. И это действительно похоже на «запах», — Грэй улыбнулся.

— Я поняла, ты уже говорил мне об этом. Так кто же эта женщина?

— Насколько она страшная не знаю, но старая это точно. Её зовут Варвара Дмитриевна Глушко. Она ведьма.

— Кто её тогда нанял?

— Ты можешь сама догадаться, и это очевидно. Подскажу, у Рашида есть сестра–близнец.

Анна задумалась, поиграла с чётками и усмехнулась:

— Они хотят меня извести. Им мало того, что Рашид сделал со мной. Странно… Напрасно они так поступили!

18. ТРЯПИЧНАЯ КУКЛА

Пятнадцатого сентября Анне пришлось пройти особую проверку первого урока Грэя, а именно «контроля». Собственно, в происшедшей истории не было ничего оригинального, такого, что не могло бы произойти в любой другой средней школе. К Ане уже давно относились со смесью ехидства и подозрительности, а когда по возвращению девушки с пленэра поползли слухи о «чёрной магии» и связях с готами, то тем паче у сверстников и особенно сверстниц стали возникать навязчивые вопросы. Особенно простимулировало интерес одноклассников то обстоятельство, что Аня вышла на учёбу лысой. Ушла на каникулы с длиной косой, а вернулась с «хорошим кочанчиком» и явно немножко иная в жестах, движениях — во всём.

Наконец в коллективном подсознании возникла интересная мысль проучить «изгойку». Все заметили, как Среда стала таскать в школу не стандартную сумку с тетрадками, а небольшой рюкзак, причём тетрадки и учебники явно находились лишь в верхнем отделении, какие вещи лежат в нижнем, пока было невозможно понять.

Камилла Хвостова, то бишь Стела, которая обычно командовала мальчиками в классе, сделала логичное предположение, что у Среды там всякая чертовщина, например засушенные мыши, баночки с заячьим помётом и прочая ведьмаческая дрянь. В общем, было решено выпотрошить этот самый рюкзак и как следует исследовать его содержимое. Командовать операцией вызвалась сама Хвостова, а помогать ей должны были Барбос, Симак и Лёха Петровский.

На большой перемене, когда Аня после обеда зашла в уборную, Камилла получила сигнал на «айфон», что Звягинцева в туалете и тут же скомандовала взять рюкзак Среды, выпотрошить тот до самого дна. Барбос, высокий рыжий парень и Лёха немедленно взяли сумку Ани и на глазах всего класса, к слову, операция вызвала горячий интерес у всего аудитории, начали выкладывать из неё предметы: ручки, готовальню, тетради, учебники, дешёвый старенький айпод, небольшой пакетик с яблоком и бутербродами… Добрались до первого дна. С радостью и даже некоторым восторженным напряжением убедились, что рюкзак действительно двойной, и следом под общее удовлетворённое хмыканье Барбос раскрыл вторую молнию, а там…

— Бог ты мой!

— Как интересно… — потянула Камилла.

— Что там, ну что там!? — понеслось вокруг.

К необычайной радости всего класса из нижнего отделения был извлечён настоящий человеческий череп!

— Вот это да! — произнёс в обалдении Барбос!

— Ну, ребятки, убедились? — иронично спросила всех Хвостова.

Барбос схватил череп и стал носиться с ним по всему классу, отбивая атаки и просьбы других ребят подержать столь странную находку. Мстительная Стела наклонилась над рюкзаком, ища там другие «доказательства», но, к сожалению, ничего нового, кроме тетрадки с какими-то иероглифами и значками, обнаружить не смогла. Тем временем, находка черепа привела класс в неистовый восторг! Барбос бегал с Грэем по всей комнате минут пять, пока того не принял Петровский — самый сильный парень в классе.

Сразу же пришли в голову прекрасные идеи, как-то разукрасить череп почеркаться на нём или даже расписать некрасивыми словами. Барбос хотел написать фломастером матерное слово, но Стела порекомендовала сделать надпись: «Звягинцева — Dirty ass!!!». Весь класс был в восторге и для начала нацарапали указанную надпись, а после решили сесть по местам и подождать Среду.

Аня вошла в комнату. Все затаились… Девушка подошла к своей сумке и, даже не беря её в руки, спросила:

— У кого?

— Кто? — изумлённо переспросил её Барбос.

Лысая девочка ничего не ответила, а немедленно, ни секунды не думая, подошла прямо к Лехе Петровскому и попросила, того точнее потребовала:

— Отдай!

— Кого или чего?? —крайне удивлённо спросил Петровский.

«Чёрт! Кто спалил, козлы?!» — нервно подумал он.

— Тот человеческий череп, который ты извлёк из моей сумки. Он у тебя, я знаю. Я прошу, отдай мне его и всё.

— Опа-на.

— Вах, Вах!

— Среда, ты оборзела?!

Кто-то даже засвистел, но все эти гики, охи и ахи не произвели на девушку никакого впечатления. Она по-прежнему стояла и смотрела прямо в глаза Лёхе.

— Отдай! — попросила она его девушка нежно и без всякой злобы.

— А то… что? — наигранно спросил Лёха.

— А то возьму и ударю тебя этой линейкой! — Аня взяла со стола маленькую, прозрачную пластмассовую линейку на тридцать сантиметров.

Кто-то гоготнул, а девушка в ответ шлёпнула линейкой по лбу Барбоса, и тот отлетел, как от удара кувалдой метров на пять! Откатился на спине прямо к первой парте!

— Вот! Ну, ни фига себе! — пробормотал Барбос, пытаясь определить, цела его голова или нет. Голова, как ни странно, оказалась цела. Барбос помотал ею, пытаясь понять, что могло свалить с ног такого большого и физически развитого «мужика» как он. Весь класс ахнул!

— Ну? — попросила Аня. Её маленькие карие глазки-пуговки прожигали Алексея, но сама она не демонстрировала никаких эмоций, стояла и улыбалась.

— Ну?? — ещё раз попросила девушка, а затем… взяла и оставила линейку в воздухе, а руку протянула по направлению к Петровскому.

— Ну, дай! Пожалуйста… не шали! — сказала она, а класс с изумлением увидел, что обычная школьная линейка… висит неподвижно примерно в сорока сантиметрах прямо над партой, и ничего её не держит! Сидевший рядом Симак, даже провёл под нею рукой, и тут же отдёрнулся в панике назад, видимо боясь, как бы эта школьная принадлежность не заразила его какой-нибудь радиацией или чем-то хуже.

— Хорошо! — ответил, сглотнув слюну, Лёха. — Хорошо, но сначала ты мне расскажешь, зачем он тебе?

— Договорились! Ты отдаёшь, а я тебе объясняю, зачем мне череп. — Предложила Анна.

— Чего вы с ней возитесь!? — заорала Стела, — Давайте, отметельте тварь всем классом! Чтобы… помн…

Но желающих последовать данному приказу не оказалось. Все стояли поражённые увиденными чудесами. Стела тоже заткнулась, поскольку предложение «отметелить тварь» не вызвало особого энтузиазма у одноклассников.

— Да ладно, ладно… На, бери! — грустно ответил Алексей, и передал из-под парты Среде череп.

Звягинцева приняла Грэя, а висевшая в воздухе линейка, задрожала и с лёгким хлопком упала на парту. Анна взяла череп в руки буквально как котёнка, погладила, увидела надпись и задумалась…

— Так зачем он тебе? — напомнил Петровский.

Девушка подошла к своей парте и предложила Алексею:

— Возьми сейчас ту самую линейку, ну которую я держала. Возьми её в руки и больше ничего. Не бойся!

— А чего мне бояться? — презрительно поморщился Лёха.

Петровский хмыкнул и взял линейку, а та… тут же прямо в его руках превратилась в змею, жёлтую бразильскую кобру и, что яростно шипя, извиваясь, стремительно поползла-полетела по руке прямо к шее!

— А-а-а-а! Мать твою! А-а! — в ужасе закричал Алексей, сбрасывая с руки змею.

Класс в третий раз изумлённо ахнул!

Змея слетела с руки Петровского, и упала на пол… обернувшись обратно в линейку.

Весь класс ещё раз ахнул.

— Вот зачем, — хитро улыбнулась Аня и села за парту.

***

На перемене к Звягинцевой пошёл Барбос и заявил, о своём намерении собственноручно стереть с черепа неприличную надпись.

— Извини, Ань, это я нацарапал…

— Извиняю, а что подвигло тебя на такой поступок, зачем ты её написал? — спросила девушка.

— Не знаю, дурак был. Сука, Стела. Но ты ничего не думай! Это так… шутка. Шутка... — Барбос напряжённо смотрел на девушку.

— Хорошо. А почему тогда решил сейчас стереть?

— После того что ты показала. Ань. Никто из моих родных не пострадает? Нет, серьёзно? Ты ничего не сделаешь? Никому? Прошу… — голос юноши дрогнул.

— Я… Нет, я не ничего сделаю. Если честно, я рада, что ты исправишь свою ошибку, — ответила Аня и предложила, — будем теперь дружить?

— Да! Будем. Спасибо, ср-рд… Аня! Спасибо!

Со Стелой после этого неделю никто не разговаривал. Даже смотреть в её сторону не хотели. А вот Средой Звягинцеву тоже почему-то внезапно перестали называть. Стали называть уважительно — Анна.

***

Авторитет у Ани после той истории в классе, конечно, взлетел до небес, но Грэя её поступки не впечатлили. Он сурово наказал три дня не пользоваться телекинезом. Держать в воздухе предмет весом почти тридцать грамм, больше минуты — это было безумным расходованием психокинетической энергии. Анна и вправду вечером испытала страшный упадок сил, как будто подержала в руках корову. Она попыталась оправдаться перед Грэем, поскольку других способов заставить своих одноклассников испугаться, не было. Все другие варианты были неубедительны, либо связаны с кровью и насилием. Ещё ей понравилось, что Стас Изюмин, он же рыжий Барбос собственноручно стёр мерзкую надпись со лба Грэя. Это растрогало девушку.

— Мне нравится, когда люди исправляют свои ошибки.

— Может быть тогда ты однажды простишь и Рашида? — полюбопытствовал Грэй, — может он тоже «исправит свою ошибку», а тебя успокоит одно знание, что ты можешь с ним поквитаться?

— Нет! — ответила Анна. — Они сами не дали мне такую возможность. Теперь это уже борьба на уничтожение и победит сильнейший.

— Именно, Анна. Сильнейший. Заметь, не тот, кто прав в данной истории и не тот, на чей стороне Бог или дьявол, а именно и «сильнейший». И если победят они… То и правы окажутся тоже они. А ты канешь в Лету, и я вместе с тобой. Поняла?

— Почему им неймётся покончить со мной? Что я им сделала?

— Ты ничего не сделала. Сделали они. А ты всего лишь живёшь и больше ничего. И теперь саму твою жизнь они воспринимают как угрозу для себя. И я не угрожал ни Осипову, ни Ромову. Но они меня убили, за то, что я жил. Самим своим существованием ты можешь стать для них угрозой. Поняла?

— Мне нужно подумать, как защитится. Эта их ведьма…

— Она не владеет элементами, знакома с лишь чёрной женской магией. По характеру её колдовство близко к Вуду, но немного иное по содержанию. Я научу тебя, как с ней бороться.

— Мне ещё нужно поговорить с готами… Как их убедить?

— Откликнись на предложение Агнессы, игнорируй Лекаря и Эриннию, свяжись с отцом Агнессы, предложи тому свой план, а после свяжись с самим королём и открой ему тайну про наш с тобой секрет.

— Клад? Купить их?

— Да! Это самый простой способ и самый надёжный. Лучше всего людей убеждают деньги.

— Сколько я им должна отдать?

— Половину, не более. Всё остальное оставишь себе или передашь маме.

Анна задумалась, погладила череп и пошла с ним в ванную. В ванной девушка разделась, немного посидела согреваясь в воде… Затем взяла шампунь и начала натирать голову, где уже выросли коротким ёжиком волосы. Нагнулась, дабы смыть пенящуюся массу, а уже вынырнув, посмотрела на стул и едва не выпрыгнула из ванны. Но успокоилась, вздохнула и улыбнулась:

— Грэй! Не пугай меня так больше, пожалуйста?

На девушку смотрела живая человеческая голова Доната Ротузова. Лицо улыбалось, а в глазах отражалась какая-то невиданная вселенская грусть.

«Ты похожа на мою жену, Светлану» — услышала Аня в своей голове.

— Правда? А почему именно на неё?

«Не знаю» — ответил Грэй.

С тех пор Звягинцевой уже не требовались сны, чтобы контактировать с Грэем.

***

Двадцатого пятого числа Анна откликнулась на предложение графини Агнессы приступить к обучению магов. Девушки решили встретиться на прогулке в парке, дабы обговорить все детали. Анна сказала Ольге, что может вести не одну группу, а даже две, на это её подруга ответила, мол и одной группы пока достаточно, но ставку предложила повысить до пятидесяти тысяч рублей.

— Анька, ты же у нас профессор. А как профессору колдовства тебе и ставка полагается соответствующая. В группе будет двадцать человек, ну может кто-то и отсеется. Два двухчасовых занятия в неделю итого шестнадцать академических часов в месяц.

— Это неправильно! Я могу вести пять занятий в неделю и сорок часов. — Предложила Аня.

— Да ладно тебе! Всё ещё на раскачке. Раскочегарится, возьмёшь больше. Ученики, в общем, будут платить по пятьсот рублей за час, меньше я не вижу смысла брать. Трое будут из провинции, и мы их поселим на квартире.

— Понятно, — согласилась Аня.

— Если всё устраивает, то к обучению первой группы можешь приступить уже в понедельник.

— Пятого октября?

— Да! Я утрясла и с отцом, и с Мафусаилом.

— А Чёрный Лекарь?

— Он тоже не против, хотя Эринния шипела, как змея.

Ветер кружил первые жухлые листья, иногда собирая их прямо с земли, и Анна, задумавшись почему-то, спросила:

— А кто будет учиться?

— Да все наши. Все, кто знает чего-то про магию. Выбрали самых лучших. Я тоже буду в группе.

— Тогда я прямо сегодня начну составлять программу.

В этот момент Рагдай принёс палочку, и Оля, приняв её из пасти собаки, похлопала загривок животного. Рагдай в ответ гулко гавкнул «Вуфф!».

— Анна, а тебя никто не тревожит? — внезапно спросила Ольга. — Никто не угрожал твоей жизни или что-то подобное?

— Почему ты так спросила? Я ещё не перешла дорогу Чёрному Лекарю?

— Нет, я не про это. Ань, я вот тоже колдую и погадала на тебя. Узнала за тобой следит дама пик и крестовый туз рядом.

— И что это значит?

— Как? — изумилась Ольга. Она была удивлена тому, что её подруга, в совершенстве владеющая магией, не знает такого детского гадания, — это же ведьма и деньги. Кто-то нанял ворожею, тебя извести, да такую страшную, что сам чёрт испугается. Там ещё два валета было и три десятки.

— Я знаю. Знаю, — согласилась Аня и в голове у неё пролетела вся сцена с юношей в клетчатой куртке. Она усмехнулась, задумалась о чём-то и вдруг…

— А-а-а-а-а! — закричала Анна, изогнувшись от страшной боли.

— Что такое Анечка?! — испуганно пролепетала Ольга.

Анна упала на колени, снова загнулась и прижала руки к животу. Встрепенулась, пытаясь побороть боль. Повалилась на бок, сжалась и, обхватив руками ноги, стала извиваться на земле как больная эпилепсией во время припадка. Затем чуть приподнялась и сплюнула… кровью. Смотревший на неё Рагдай, жалобно заскулил и начал отползать назад, словно почувствовал нечто необычайное и страшное. Анна корчилась извивалась несколько секунд и вдруг… обмочилась. Её колготки мгновенно обильно намокли и туфли тоже. Она посмотрела вниз и увидела, как моча идёт вместе с кровью.

«Боже мой! Что это?» — шептала Анна про себя. «Господи, чёрт… Что это?!»

«Твои волосы Анна! Они теперь стали частью «куклы». Твоей «куклы»!» — услышала она в ответ голос Грэя.

«Грэй! Спаси! Помоги, Грэй!»

«Помоги себе сама! Немедленно! Сконцентрируйся! Сконцентрируйся! Сконцентрируйся…»

«Господи… чёрт!»

И девушка напряглась всеми силами, на какие была способна. Но последовал новый удар в низ живота, поваливший её на спину и ещё удар в сердце, свернувший Анну в клубок. Дикая боль искрутила всё тело девушки. Ольга подхватила лежащую и корчащуюся в невероятных страданиях Аню за плечи и попыталась оттащить к дереву. Аня в ответ с нечеловеческой силой, в судороге сжала руку Ольги, так что та закричала. Затем Звягинцева на секунду застыла, и зашипела с кровью на губах какую-то нелепицу бормоча непрерывно:

— «Огонь», «вода», «ветер», «земля». «Огонь», «вода», «ветер», «земля». «Огонь», «вода», «ветер», «земля»…» — и так до бесконечности.

Последовал ещё удар, но уже легче, Звягинцева лишь закатила глаза, снова удар. Анна вскрикнула, выгнулась колесом, дёрнулась и упала на спину. Тут тот, кто владел «куклой», явно крепко задумался, почему его жертва до сих пор жива. Возникла пауза, а после удар в лёгкое, и снова в живот и снова в лёгкое. Анна уже не кричала, а только стонала, извиваясь на земле, как змея, а там внизу продолжала течь кровь из колготок, но уже не так обильно.

— «Огонь», «вода», «ветер», «земля». «Огонь», «вода», «ветер», «земля»… — Шептала Аня через стоны, следующие за ударами.

Постепенно бьющие её внутренние кинжалы ослабли и перестали работать… Было ещё несколько уколов, но девушка уже не ощутила их силу. Элементы поставили защиту. Наконец толчки прекратились, и Анна, дёрнулась несколько раз лицом, как механическая кукла, которую бросили на пол. Затем прошептала:

— Мама…

Наступила тишина. Аня лежала с застывшим взглядом в небеса словно мёртвая, не дышала и не шевелилась, неподвижно в луже крови и мочи. Ольга, испуганно потирая сжатую Звягинцевой руку, нагнулась, пытаясь определить, кто перед ней, труп или ещё живой человек.

— Мама, мамочка… — продолжая смотреть на небо, повторила Анна, снова дёрнулась и чуть заметно улыбнулась.

— Что это, Анечка? — пробормотала Ольга.

— Нишего нишего… эт-т-то… эпилепсия… у меня… я… болею. Вот.

— Что надо сделать Анечка, солнышко моё? — пробормотала Оля.

— Нич-шего ничего… я… пры-ыду в себя. Скоро… мне… — тут Аня чуть приподнялась чтобы посмотреть на свои убитые колготки и вымокшие ноги и упала назад, застонав от боли.

«Какой ужас…» — подумала она.

— Аня, родная, тебе точно всё хорошо? — на глазах у Оли выступили слезы.

— Я… Я не пр-рр-ротивна т-т-тебе?

— Нет, боже мой, солнышко, о чём ты говоришь? Как ты можешь так думать? Полежи чуть-чуть и отдохни. Я вызову «скорую»!

— Н-нет-т-т… Не надо с-сс-корой. Домой. Пр-росто домой… Сейчас!

***

В итоге они приехали домой к графине Агнессе, где та помогла Анне полностью раздеться, и лечь на кровать. Дальше сделала ей на голову холодный компресс и обмыла всё тело девушки влажной марлей. Дабы Аня не стеснялась своей наготы, Оля положила ей на бедра влажное полотенце. Так Аня лежала, бледная и бесчувственная с компрессом на лбу, полотенцем на бёдрах. Ольга сперва обмыла ей ноги с обеих сторон, туловище, груди, затем увлажнила плечи и руки девушки. Чуть ниже пупа кровь уже успела свернуться и там Оле потребовалось время собрать её всю.

— Ну, всё Анечка, что могла, то сделала, — ласково сообщила графиня Агнесса, укрыв свою подругу белой простыней.

— Спасибо… — прошептала Аня.

— Между ножек вымоешь себя сама. Я уже не буду туда лезть.

— Да… само собой… — прошептала юная ведунья, улыбнулась, посмотрела на Олю и сказала: — спасибо… Спасибо тебе за доброту.

— Не за что, солнышко! Всё нормально.

Оля глядела на неё со слезами на глазах, затем встрепенулась и встала.

— Отдыхай моя нежная. Всё хорошо. Всё позади.

— Я знаю… — Аня улыбнулась и добавила: — поставь мне музыку. Лёгкую для релакса.

Графиня Агнесса оставила девушку отдыхать, поставив ей на компьютере красивую и медленную композицию «Сакрал Нирвана» от Оливера Шанти.

«Господи, какой стыд… какой стыд…» — думала Аня, разглядывая своё бесчувственное тело, укрытое простыней. Тут она попросила воды и подумала:

«Это хорошо, что Оля не знает истинных симптомов эпилепсии… Какая боль… Какая страшная боль… Я описалась кровью на глазах своей лучшей подруги! Какой ужас… Обмочилась кровью…»

Тут она попросила свою подругу прикрыть её одеялом или хотя бы пледом. Та немедленно принесла тёплую перину и укрыла им девушку поверх простыни. Несмотря на боль и весь пережитый кошмар, больше всего Анна переживала именно от эмоционального шока, стыда и ощущения полной беспомощности. А внутри было всё разбито и ныло тупой, безжалостной болью, словно органы отработали молотком как свиные отбивные.

Спустя час Ольга помогла девушке приподняться, и Анна выпила какой-то странный отвар, что немедленно прошёл по всему телу и ласково растёкся, буквально заглянув в каждый уголок измученного организма.

— Оля, откуда такой прекрасный отвар?

— Тебе легче?

— Да, намного легче, уже сейчас.

— Это целебный отвар из множества разных трав, на основе боярышника и кедровых орехов. Его готовила моя бабушка по материнской линии. Если надо, я могу написать тебе состав и объясню, как варить.

«Слава богу, они ударили меня, когда рядом была Ольга, а не Виталий» — подумала Аня, улыбнулась и даже чуть хихикнула: — «тогда бы я точно умерла бы от… стыда».

— Оля… — голос Анны по-прежнему был очень слаб. — Пожалуйста… достань из сумки череп и поставь его рядом со мной.

— Череп?

— Да, да, Его! Я должна… с ним кое-что обсудить… — ответила юная ведунья и улыбнулась так нежно, как улыбалась сегодня утром.

«Значит «кукла». Первым был таллий. Растут! Забавно… Матвей… предатель… Ублюдок! Тварь! Это он отдал мои волосы ведьме!»

***

Анна осталась в доме у Ольги на пару дней, предварительно позвонив маме. Слава богу, то была пятница, и муж Оли с обоими «хулиганами» уехал на дачу, воспользовавшись последними тёплыми днями для ловли рыбы и отдыха на природе. Весь вечер Анна была очень слаба и непрерывно пила олин отвар, облачившись в халат на голое тело. Всю свою одежду она отдала подруге для стирки.

В общем, трусики и колготки, конечно, были убиты навсегда, но юбку, рубашку и куртку ещё можно было спасти. После того как Ольга поставила стирку, Аня попросилась в ванную. Там она принялась подмываться, и едва не потеряла сознание во время этой процедуры. Ощутила невероятную тяжесть в животе и присела на унитаз, где её прошиб кровавый понос. Буквально одна кровь! Шло и шло, текло и текло, безостановочно. Хотя, казалось бы, выходить уже было нечему, но кровь всё равно продолжала сочиться тоненькой струйкой. Аня просидела на унитазе, наверное, около часа, качаясь в слабости, боясь упасть на пол.

«Все мои органы разбиты» — думала она. «Я какаю кровью. Моё тело раздробили изнутри, как прогнали через мясорубку. Почки, печень, желудок, кишечник… Всё теперь отбивная котлета, что болтается сейчас внизу живота и выходит в унитаз… кровавым поносом… Клеточки… моё тело… кровь…»

Наконец успокоилось. Аня встала, подтёрлась, бросила в унитаз кровавую бумагу и снова подмылась. Её стало чуть лучше, но вдруг закружилась голова, так что едва устояла на ногах. Внезапно она услышала стук в дверь.

— Что, Оленька?

— Аня, с тобой всё в порядке? Ты жива?

— Да, жива, — ответила Аня, совершенно не веря своим словам.

— Ты уже там два часа. Я приготовила тебе еду. Ты должна немного поесть, подкрепиться.

— Да… конечно… — Аня посмотрела в слив ванны и увидела, как кровь плывёт туда розовым потоком.

«Сколько же во мне крови? Когда же она кончится?» — подумала юная чернокнижница и усмехнулась: — «Я и вправду какой-то старый мешок с кровью и костями и больше ничего. Старый дрянной мешок…».

Спустя какое-то время, Аня закончила свои дела, если можно так выразиться, и вышла в халате, чтобы перекусить. Очень осторожно поела белый хлеб и куриный бульон. Ходила еле живая, иногда опираясь на Ольгу. Вскоре её стошнило от принятой пищи, и она снова попила волшебного отвара. Сразу стало легче. Вечером посидела за компьютером, но недолго, поскольку вскоре закружилась голова.

В одиннадцать часов вечера она заснула и проснулась лишь к половине третьего уже следующего дня. К этому времени Ольга закончила стирку её одежды, а юбку даже успела высушить и погладить. Аня снова попила отвара и с опасением поела куриный бульон. В этот раз её не стошнило, удержалось внутри. Девушка снова прилегла поспать и, проснувшись, ещё раз выпив «лекарство», почувствовала себя намного лучше. Сходила в туалет. Крови больше не было. Успокоилось. Внутри по-прежнему зудила тупая боль, но уже не так тяжело, как вчера. Аня стала улыбаться, шутить, попробовала свои магические способности и убедилась, что они сохранили полную силу.

Оля тоже необычайно обрадовалась воскрешению своей подруги и предложила немного поиграть. Обе женщины посидели рядышком, обсудив множество самых разных тем, раскладывая карты обычной колоды. Аня попросила Олю показать «то самое гадание» и объяснила, почему его не знает.

— Я в совершенстве знаю гадание на Таро. Тысячу раз гадала. А такой колодой практически ни разу не пользовалась. Так иногда… Но изучила пару игр. Например, знаю бридж и умею в него играть. А ещё покер. Но в покер я играть не умею, видела только правила.

— А Бридж? — спросила Оля.

— А это «игра ведьм», я обязана ею владеть в совершенстве, — улыбнулась Аня.

К счастью, Олю не смутила вчерашняя история. Она так и думала, что девушка, наделённая от природы такими феноменальными способностями, должна непременно страдать также и какой-нибудь страшной неизлечимой болезнью: эпилепсией, шизофренией или чем-то похуже. Легко дар не даётся.

— Ну, теперь я знаю, что с тобой может произойти, и буду наготове! — успокоила Аню подруга.

Анна расслабилась и поиграла с картами: Ольга доставала карты из колоды, а юная ведьмочка безошибочно угадывала любую из них. После наша чернокнижница поиграла картами в воздухе с помощью телекинеза, покидала их и даже растасовала на двоих без рук. На подругу всё эти фокусы произвели необычайное впечатление! Но тут Анна снова устала и легла немного поспать.

***

Вечером девушка поговорила со своим учителем. Грей рассказал Анне про «куклу» и как её делают: «руки», «ноги», «голова» и «тело» из обычной ткани. Далее — часть плоти человека, чаще всего волосы идут на «голову», а внутри уже либо обычная солома, либо вата. Он объяснил ещё как используют «куклу»: берут в руки и бьют иголкой, куда попало.

— Именно поэтому, Анна, результаты использования куклы похожи на последствия «допроса с пристрастием»: страшная боль внутри от самих ударов, длительная слабость, кровавый понос, тошнота и внутренние кровотечения. Механизм тот же: там тебя бьют люди, а здесь уже игла. Если человек выживает, то его ждёт общее недомогание и физическая слабость. Работа куклы несколько отличается от использования фотографии. На кукле невозможно определить точного расположения органов, и ведьма бьёт иголкой или спицей по тряпичному «телу», пока жертва не умирает в судорогах и мучениях. С фотографией чуть иначе. На фото можно понять расположение органов и прежде всего сердца. Удар наносится не иголкой, а уже ножницами. Ведьма, почувствовав ментальный контакт с жертвой, ставит ножницы на фотографию, а затем крутит ими, словно вытягивает сердце из человека. Тут результат один: инфаркт миокарда либо острая сердечная недостаточность. Ну ты видела. Недавно. В девяносто процентов случаев при использовании, как куклы, так и фотографии человек умирает. А многое ещё зависит от силы ведьмы и её демонической энергии.

— Они смогут ещё раз так ударить?

— Нет. Ты поставила барьер на «куклу», и теперь элементы защищают тебя. С фотографией в таком случае Варвара Дмитриевна даже не станет пробовать. Она будет действовать по-другому.

— Понятно. Грэй, они сделали уже два выстрела, один таллием и второй «куклой». Я должна ждать их третьего выстрела или атаковать сама?

— Третий их выстрел очевиден. Они попытаются нагнать на тебя так называемую «Каббалистическую тьму». Это очень интересный обряд. Кстати, я полагаю, твой Матвей не виновен.

— Нет??

— Да. Это случилось дней десять назад. Жанна убедила Давида связаться с Матвеем и спросить не оставила ли ты ему что-то там на пленэре. Матвей долго не хотел вспоминать, но вскоре всё-таки рассказал им про волосы. Он хранил у себя дома, как этакую приятную память о тебе. Подростковый наивный фетишизм. Матвей очень любит тебя, но считает себя «недостойным» такой девушки как ты.

— Правда? Как это забавно…

— В итоге Давид убедил Матвея, будто волосы ему нужны для определения твоего генетического кода. Кто у тебя в предках и тому подобное. Может какие-то короли, а может и гении. Матвей дал ему клок, но сначала взял клятву с Давида, что тот не передаст волосы Жанне. Давид, конечно, принёс волосы сестре Рашида, а та – уже ведьме. Варвара Дмитриевна сделала «куклу» и вчера использовала её. Неосмотрительно и скорее всего, бесполезно.

— «Бесполезно»?? Точно?

— Да! Это всё был внутренний соматический шок. Он не разрушает органов. Представь себе, ты находишься внутри палатки, на которую долго лил дождь. Она намокает, но всё равно не пропускает воду. А затем кто-то взял и надавил рукою изнутри на эту палатку, наполненную водой, то есть твоей кровью. И в результате вся вода полилась на того, кто надавил. Тут тот же принцип. На твои органы надавил вчера твой собственный организм, которому передали сигнал через «куклу». И ты испытала боль, потекла кровь. Но… в любом случае, оболочка, то есть ткань самой палатки, осталась неповреждённой. Если бы ты не поставила барьер с помощью элементов, то этот кто-то продолжал давить и давить, а кровь литься и литься. И ты бы тогда умерла. Но твой контроль и та сила, полученная там на озере, сохранили тебе жизнь. И теперь элементы гарантируют вечную защиту от такой магии. Больше нет смысла бояться «куклы», а все твои органы целы.

— Все??

— Да, все. Ну, правда, минус пол-литра или чуть больше крови. Считай, сдала плазму в больнице или поранила руку, но долго не накладывала повязку.

— Матвей всё равно меня предал! Это он отдал мои волосы Давиду.

— Я бы так не сказал. Скорее не «предал», а был введён в заблуждение. Но в любом случае решай сама.

— Грэй… скажи, а я смогу использовать эту магию?

— Да! Ты можешь сделать тоже самое даже с любой фотографией.

— Я хочу потренироваться в ближайшее время, — на губах Анны появилась дьявольская улыбка, — но не на Рашиде, нет. У меня другая мысль.