Грешники

Предисловие

Украшенный безвкусными чрезмерно пестрыми шарами зал был заполнен десятками людей. Все они были примерно одного возраста и считали, что прекрасно знают друг друга, хотя на самом деле уже успели многое забыть. Из каждого угла душного помещения разносился веселый смех и запах алкоголя. Все собравшиеся были еще молоды, но успели прожить достаточно, чтобы говорить эту избитую фразу: «А в наше время…». Из динамиков разносились звуки некогда популярной музыки, которая теперь считалось старой школой. Хоть и не очень старые, но потрепанные подростками стулья, стояли вдоль стен. Там же были и столы с закуской и алкоголем. Люди же то разбивались на компании, то вновь собирались, но уже в другие. Словно играли в старую детскую игру «Молекула».

Особенной популярностью пользовалась женщина средних лет. На ее, еще достаточно молодом лице лежала печать такой возвышенной печали, что, приглядевшись, каждый мог бы узнать в ней учительницу литературы. Конечно те, кто помогают освоить детям музыку на школьном уровне – тоже достаточно ярко выраженные личности в плане одухотворенности, но к ним более всего подошло бы слово – вдохновленные. Литература - совсем другое дело. Как много поэты и писатели передают в романы свои истории собственных переживаний. Чем величественнее были личности, тем большим гонениям они подвергались. Искать искры страданий мучеников в их произведениях – доставляет литературоведам, коими часто являются и учителя, особенное удовольствие. Более того, иногда они находят даже то, о чем автор и сам не догадывался.

Так как в тот вечер на встречу смогла прийти только одна учительница, а именно Таисия Федоровна, то и основное внимание было уделено ей. По крайней мере, первые пару часов, пока выпускники не вернулись во времена своей юности, когда слегка перебрали с алкоголем.

Внезапно музыка прервалась и на сцену, чуть шатаясь, вышел мужчина. На вид ему было уже за тридцать, хотя на самом деле только недавно минуло двадцать восемь.

- Дорогие мои, как я вас всех рад видеть! – весело проговорил он в услужливо переданный скучающим диджеем микрофон. – Вот уже десять лет, как мы выпорхнули из дверей этой уютной школы в свободную жизнь. Как птенцы, которых выкинули из гнезда, чтобы они научились летать. Каждый из нас боялся разбиться, что крылышки тю-тю… не раскроются. Но посмотрите на нас, вот мы, пернатые, летающие.

Мужчина хотел сказать что-то еще, но звуки аплодисментов перебили его и заставили ненадолго замолчать. Кто-то, вспомнив школьные годы даже свистнул в знак одобрения. Говоривший, чей голос был на удивление крепок в отличие от его ног, шутливо быстро поклонился, качнулся, но удержался и продолжил:

- Многие даже уже успели завести свои гнезда. У кого-то уже есть птенцы. Поздравляю, – вскричал мужчина и сделал жест, который спровоцировал остальных на еще одни бурные овации. Те, кто уже действительно успел обзавестись детьми, смущенно улыбнулись. – Десять лет, дорогие мои. Десять. Все десять лет я работал, не покладая рук, чтобы прийти сюда барином за своей барыней, а она не пришла.

По залу пробежали тихие смешки, когда как оратор несколько унял свой пыл. Глаза его потухли, голос сделался настолько тихим, что людям приходилось прислушиваться, чтобы услышать то, что он говорит. Даже диджей, который выкрутил громкость микрофона на максимум, затаил дыхание. Печальные истории любви на подобных встречах - единственное, что его еще развлекало. Иногда они бывали довольно интересные.

- Десять лет назад на этой самой сцене, где я сейчас стою, моя барышня произносила речь нам, всем выпускникам… - в зале сделалось очень тихо. – Я думал, что она обязательно придет, но увы…

- Может она еще придет, - весело крикнула женщина, которая пришла со своим мужем и даже не представляла о ком рассказывает человек со сцены.

Все замолчали, а мужчина закрыл свободной рукой глаза. Разнесся всхлип, усиленный микрофонном, выкрученным на максимум. Говоривший опрометью бросился со сцены. Так быстро, что диджей даже не успел подумать о том, что нужно забрать у него микрофон, и тот остался в руках несчастного влюбленного.

«Хорошо хоть беспроводной» - только и успел подумать он.

В зале все еще царила тишина, несколько человек смотрели на ничего не понимающую женщину с осуждением. Брюнетка с добрыми глазами чувствовала, как ее щеки заливаются плотным румянцем.

- Я что-то не так сказала? – обеспокоенно спросила она, покосившись на мужа.

- Та девушка – умерла! – произнес он глубоким голосом и акустика помещения разнесла его ответ по всему школьному актовому залу, который резко перестал быть праздничным.

Среди выпускников прошелся легкий ветерок перешептываний, но почти сразу стих. Все снова начали разбиваться на компании, и старались отойти как можно дальше от той сцены, на которой недавно стоял живой мужчина, а десять лет назад, уже мертвая женщина.

Часть 1. Глава 1

Артур и Денис отошли в самый дальний угол. Друзья, которые в школе были неразлучны, а после выпуска разъехались в разные города и потеряли связь – молчали. Каждого из них грызла собственная тоска по минувшим дням, и обида на то, что радость встречи омрачил такой неприятный инцидент. Они не знали, как вновь начать веселый разговор, который был прерван, и лишь изредка вздыхали. Так что, когда они увидели Лизу и Дашу, направлявшихся к ним, то даже обрадовались. Те хоть и не выглядели веселее ребят, но все же могли принести в эту тишину свои, более лирические нотки, как всегда и поступают женщины. Но было кое-что еще, Артур и Денис знали, что теперь они смогут начать разговор, который теперь так и просится, но ни один из них не решается его начать.

- Какой кошмар, да мальчики? – печальным голосом произнесла Лиза.

Мужчины молча кивнули.

- На самом деле, я так и думала, что этот вопрос кто-нибудь поднимет. Инну знали все тогда. – затараторила Даша высоким голосом.

Как и десять лет назад, стоило ей заволноваться, она начинала разговаривать с невероятной скоростью. В младших классах ее даже прозвали Канделаки, но стоило передаче «Самый умный» закончится, как и прозвище быстро сошло на нет. Тем более, что в отличии от известной телеведущей, речь Даши не отличалась хорошей дикцией.

- Зато про остальных что-то никто не плачется, - с горечью произнес Денис, и отхлебнул от своего бокала.

- А что? Еще кто-то? – удивленно воскликнул Артур.

Все трое обернулись на него, явно обескураженные тем, что он ничего не знает.

- Ты не знаешь? – воскликнула Даша, но Лиза тут-же на нее шикнула.

- Точно, ты же далеко учился, а потом ни с кем из школы не общался, - мрачно заметил Денис.

- Кто еще? – упавшим голосом спросил Артур.

Мужчина и женщины переглянулись, никто не хотел отвечать. Тогда Лиза тяжело вздохнула, прикрыла глаза на секунду, чтобы собраться с духом и заговорила.

- Еще Эльвира, Рома Готлов, Валька, Вадим Зеленый.

- Ничего себе, - только и смог выдавить из себя Артур.

- Адам тоже… скончались не так давно, - раздался голос со стороны.

Компания обернулась и увидела, что к ним направляется Юля. Высокая крепкая девушка вела за собой Сашу, который перед этим и произнес речь на сцене. Мужчина шел уже значительно ровнее и было видно, что он абсолютно протрезвел. Его бледное лицо имело стыдливое выражение понявшего, что своим горем он слегка убавил праздничное настроение другим.

- И он тоже? – выдохнула Лиза.

Артуру показалось на секунду, что она сейчас потеряет сознание, и он вскинул руки, чтобы поймать одноклассницу, если это произойдет. Лиза, не увидев этого, крепко вцепилась в Дашу и уже через пару секунд пришла в себя.

- Да. – произнесла Юля. – Буквально в этом году.

- Откуда ты знаешь? – спросил ее Артур.

- Я работаю в морге. Лично тело видела, – твердо ответила Юля, которая всем своим видом давала понять, что к лику смерти она уже привыкла.

Компания вновь замолчала. Александр склонил свою голову Юле на плечо, и в этом жесте не было ничего романтичного. Казалось, словно он сделал это машинально, стараясь опереться на женщину с твердым характером, а та машинально погладила его по голове. И ничего более.

- Вам не кажется это странным? – усмехнувшись произнес Денис.

- В каком смысле? – приподняла брови Даша.

- Помните Настю Романову? – спросил он, и обвел глазами собравшуюся компанию.

Все замерли. Они помнили. Разве такое можно было забыть? Каждый из них увидел это в своей памяти, словно тот страшный день был буквально вчера.

Часть 1. Глава 2

Урок литературы уже давно начался, как дверь класса открылась и в него вошла Настя. Ее обрезанные волосы были пропитаны грязью, потом и кровью. Одежда была порезана, и выглядела так, словно в ней катались по грязи. Лицо и босые ноги были сплошь покрыты кровоподтеками, которые в скором времени обещали превратиться в синяки. Но даже при этом, казалось бы, страшном зрелище, ужаснее всего были ее глаза. Животный страх, боль и безумие передавались каждому, кто решился заглянуть в них. В одной руке девушка сжимала осколок зеркала, в другой кусок кирпича. Все в классе застыли от ужаса и изумления.

- Настя? – вскочила учительница литературы.

Молоденькая учительница, которая только первый год, как пришла работать в школу, хотела было броситься к девушке и узнать, что с ней случилось, но Настя ее остановила. Она вытянула вперед правую руку, угрожающе выставив острое орудие. Все, кто посмотрел на осколок в этот момент отметили, что отражение в нем казалось принадлежит другому миру. Врата, в которые обагрились невинной кровью, и потому не предвещают ничего хорошего. Те, кто сидел поближе, мог даже уловить отражение собственных глаз и не узнать их.

- Отойдите, - глухим, безжизненным голосом произнесла Романова.

Учительница послушалась ее, подняла руки, как в дешевых фильмах, и практически отбежала к ученикам. Она была готова броситься защищать каждого из них в случае опасности, или же умереть на месте от страха. Но девочка не набросилась на учеников. Она подошла к доске, посмотрела на одноклассников, и у каждого из них создалось полное ощущение, что ее осуждающий взгляд предназначен именно для него.

- За что? – произнесла она и по ее щекам покатились крупные слезы.

Никто не ответил. Никто не знал, что ответить. Они не знали за что. Тогда девушка прошла дальше и резко бросила кусок кирпича в окно. Все вздрогнули. Из деревянной рамы посыпались крупные осколки. Часть стекла вместе с камнем вылетела наружу, остальные же обвалились на подоконник с жутким грохотом. Настя взялась за спинку учительского стула и поставила его к подоконнику. Всем стало больно, когда они смотрели, как это маленькое хрупкое создание становится босыми ножками на битое стекло. Ее лицо не выражало в этот момент ничего, лишь слезы продолжали стекать по нему, вновь оживляя краски грязи и крови, которые успели немного подсохнуть.

- Настенька, прошу, не нужно. Это грех! – испуганно воскликнула учительница, поняв, что девочка собирается сделать.

Высокое окно сделало миниатюрную Настю почти малышкой на своем фоне. Настя обернулась.

- Грех? – тихо спросила она и затем расхохоталась. – Грех говорите? А вы все здесь безгрешные? Почти год все вы наблюдали, как меня травят, и не один не заступился. Мало того – помогали им в этом! Даже вы, Таисия Федоровна. Теперь посмотрите, до чего это довело! Если думаете, что я сейчас умру, то ошибаетесь. Я медленно умирала все это время, и сейчас перед вами лишь пустая оболочка. Вы меня убили.

Глаза Насти устремились к последним партам первого ряда. Компания из шести человек, сидевшая там, даже не дрогнула.

- Но знаете, не пройдет и десяти лет, как вы последуете за мной. Обещаю! А теперь смотрите на то, что вы все натворили! – сказала девушка, смотря прямо на них.

Затем все вскрикнули, потому что рука Насти взлетела и что-то красное потекло по ее груди. Осколок, обагрённый кровью, упал к остальным, а руки девушки схватились за горло. Ее глаза расширились, рот издал хлюпающие звуки, а потом и из него потекла красная густая жидкость. Никто не мог пошевелиться, все словно завороженно смотрели на умирающую. Но вот ноги ее подкосились, она сделала шаг назад, и тело исчезло в раме с потрескавшейся старой краской. Лишь в последнюю секунду Таисия Федоровна увидела, что девочка, словно пытаясь спастись и схватиться за что-то, вытянула руку.

Дверь класса резко распахнулась, вбежало несколько учителей. В ту же секунду, словно очнувшись ото сна, нечеловеческий крик состоящий из десятка голосов мужских и женских оглушил третий этаж школы.

Часть 1. Глава 3

- Она выполнила свое обещание. Не прошло и десяти лет, а их уже нет. – произнес Денис, и вновь усмехнулся.

- Что за ужасы ты говоришь? – с искусственным смехом произнесла Лиза, хотя у самой пробежали мурашки по спине.

- Неужели, я один так подумал? – вскинул глаза Денис, оглядывая компашку.

Никто не ответил. Все подумали также, как и он.

- Есть еще кое-что странное. Как они умерли. – подала голос Юля, и все глаза тут же уставились на нее. – Знаете, в половине случаев не то, что логики нет – там нет ничего. В смысле… Я не знаю, как объяснить.

- Юля? – бледнея произнесла Даша. – Я не понимаю.

- Нам лучше присесть. Всем. – сказала Юля и замолчала.

Продолжать разговоры о трагедии десятилетней давности никому не хотелось, однако что-то в лице строгой одноклассницы было такого, что ребята поняли – все очень серьезно. Ее тело было вытянуто как струна и выражало полную уверенность, но глаза бегали из стороны в сторону, цепляясь то за штору неподалеку от сцены, то за старые протертые паркетины.

- Не думаю, что, Юля шутит, - произнес Денис то, что думали и остальные, но никак не решались выразить.

Не прошло и минуты, как трое мужчин принесли по два стула, а Саша даже умудрился захватить со стола две бутылки водки. Пить шампанское ему показалось кощунством. Шесть человек сели, выпили, минуту помолчали.

- Ну так вот, – начала Юля и несколько раз кашлянула, отгоняя ком в горле. – Первой была Эльвира. Ее сбила машина. Казалось бы, обычный случай, если не знать предысторию.

- Да, я читала в новостях про аварию, – тихо произнесла Лиза.

- Авария, говорите? Смешно. Но сначала… почему она так невзлюбила Настю, помните?

- Потому что она была из детского дома. Только и всего. – ответил Денис.

Часть 1. Глава 4

Обычно, тот самый переломный момент в жизни каждого человека наступает именно тогда, когда он учится в старших классах школы. Если более ранние воспоминания часто стираются, то эти же – наоборот. Родители Дениса часто любили рассказывать ему о своей юности и молодости, о том, как любили учебу, какими спокойными и строгими они были. Вот только чувствовал парень в их голосах фальшь, и потому терпеть эти сказки не мог. Было видно, как бойко они стараются воспитать из него хорошего парня, любителя литературы, ведущего здоровый образ жизни. Больше всего такие воспитательные беседы любил отец, лежа вечером на диване в комнате, где не было ни единой книги, зато был припрятан дедушкин самогон.

Денис понимал, что скорее всего они просто мечтают подарить ему лучшее будущее, чем будет у них. Завод, на котором так много лет работают старшие Хохловы, славился тем, что мало уделял внимания безопасности своих работников. Однако открылся он в начале девяностых, и туда рванули все, кто по тем или иным причинам потерял работу. Сотни, если не тысячи работников, готовы были пахать без возможности видеть дневной свет, лишь бы только иметь возможность прокормить семью и выплатить кредиты. Даже когда страшные времена наконец пошли на убыль, а в городе появилось некоторое разнообразие рабочих мест – люди не уходили. Они помнили, какие золотые горы им обещали на прежних местах, и что из этого вышло. Здесь же наоборот, условия труда были настолько адскими, что они чувствовали, каким трудом, потом и кровью приходят к ним деньги. Они считали это своим наказанием за то, что когда-то повелись на легкий заработок.

Со временем все хорошие места расхватали и устроиться на работу вновь стало невероятно сложно. Так что, когда возможность простого перехода с одного завода на другой перестала быть настолько реальной, те же люди уже плакались о потерянном шансе, вкалывая в несколько смен. В общем, Денис был из обычной трудовой семьи, коих было в то время миллионы.

Однако было несколько уроков, которые Денис действительно запоминал. Просто потому, что он видел их подтверждения в реальной жизни, а не просто словесные нравоучения. Хохловы серьезно относились к деньгам, и сбережениям. С самого детства Денис видел, как экономят его родители на себе, стараясь одеть ребенка так, чтобы он не выглядел хуже остальных. Однажды он проснулся ночью и увидел, как его мать рыдает над старым платьем, зашивая дырку. Ткань этого платья была настолько старая, что могла расползтись от неловкого прикосновения. На следующий день Денису купили новую зимнюю куртку, потому что отца одной из его одноклассниц - повысили. Он стал большим начальникам, что довольно часто давал понять пренебрежительными взглядами в сторону остальных родителей, во время родительских собраний. Хохловы не хотели, чтобы к их сынишке относились как к оборванцу. Маленькая Эльвира даже не обратила внимание на нее, но, когда родители Дениса спросили вечером, что сказали одноклассники, парень посмотрел в их сияющие глаза, на заштопанную дырку в платье матери и улыбаясь произнёс:

- Сказали, что хорошая куртка. Спросили, где купил.

В тот день он усвоил урок, что иногда врать можно и нужно, если это по мелочи и не принесет никому вреда. А уж если это поможет сохранить мир в его семье, то вранье может быть просто необходимо. По стечению обстоятельств в тот же день произошло еще одно памятное событие, которое ярко отразилось на его дальнейшей судьбе. Денис вышел в магазин и уже собирался зайти в подъезд, как на него выскочил мальчишка, который жил этажами вышел. Ревущий ребенок трясся и жался к Денису, который не понимал, что вообще происходит. Практически сразу же за ним выскочил и мужчина средних лет с ремнем в руках. Поняв, что именно ожидает малыша, Денис почувствовал себя защитником и заслонил собой ребенка, но на него никто и внимания не обратил. Его подняли за шкирку и отбросили как котенка в соседнюю лужу. Продукты рассыпались, хлеб и вовсе упал прямиком в грязь. Но страшнее всего был тот звук, что услышал Денис. Это рвалась его новая курточка!

Мужчина взял мальчика в охапку и зашел с ним в подъезд так, словно ничего и не произошло. Вся сцена продлилась несколько секунд, но закончилась многочасовыми слезами матери, зашивавшей ночью новую куртку сына. Тогда мальчик понял, что нельзя лезть в дела чужих людей, если это может отразиться на твоих родных. И уж тем более, если ты заведомо знаешь, что твое вмешательство будет бесполезно.

Год за годом парень помнил эти жизненные уроки, которые в итоге сыграли в судьбах многих людей. Семнадцатилетний Денис шел по коридору с ведром белой воды. Он радовался, когда был дежурным, ведь под таким благородным предлогом, можно было уйти с урока ненадолго и покурить в мужском туалете. К счастью, там была еще одна дверь на улицу, которая еще и закрывала учеников от окон справа. Изображая из себя прилежного ученика, ему доставляло особое удовольствие находить лазейки в правилах, которые можно использовать. Так что да, поход на уроке в туалет для того, чтобы покурить – было его единственной отдушиной в постоянном круговороте учебы. Им двигало желание поступить на инженера, получить хорошую работу и наконец возместить родителям все моральные и материальные потери, которым был виной. Однако ни читать, ни вести здоровый образ жизни парню не хотелось. Уж что ни говори, но если перед глазами нет примера, то и слова на нотации тратятся в пустую.

Стоило Денису подойти чуть ближе к тому месту, где ему сейчас хотелось оказаться, как он услышал два знакомых голоса. Жаркий спор между Адамом и Эльвирой – его одноклассниками. Это было не удивительно, мужской туалет на первом этаже в их школе уже давно больше использовался в качестве курилки, чем по своему прямому назначению. Для этого был еще один – на третьем. Денис уже собирался зайти и присоединиться к одноклассникам, как услышал фразу, которая заставила его передумать.

- Какого черта я должна учиться в одном классе с этим? – презрительно выделяя последнее слово отчеканила Эльвира.

- Не горячись. Неужели ты ждала, что последний год нам дадут доучиться спокойно? Это было бы слишком скучно для учителей. Иногда мне кажется, что они ставят на нас разные социальные эксперименты, проверяя, как мы поведем себя в той или иной ситуации. Школьная образовательная система отвратительна, – монотонным голосом произнес Адам.

Дениса передернуло. Родители Адама были медиками, и потому он был на хорошем счету у учеников и всех остальных. А отец - и вовсе профессор. Казалось, словно и сам Адам строил из себя профессора по психологии. Это невероятно раздражало Дениса - тот считал себя лучше остальных, хотя все что он умел – это нести пургу и молоть языком.

- Срать я хотела на эту школьную систему, эксперименты и все остальное. Я спрашиваю, какого черта дочь мэра города должна учиться в одном классе с детдомовской швалью? Почему этих беспризорных перевели в нашу школу?

- Потому что у них школа закрывается на ремонт и в каждую школу города отправили по одному классу. Нам достался одиннадцатый. Всех распределили по трем классам. Скажи спасибо, что там много кто после девятого в колледж уходит, и то, что нам всего один человек достался. Хватит ругаться, пожалей сиротку.

- И не подумаю! Если ее не переведут в другой класс, я ее выживу из этой школы. И вы мне в этом поможете! Ее не будет со мной на школьной выпускной фотографии, помяни мое слово! – произнес злобный голос Эльвиры.

Руки Дениса вцепились в ручку ведра. Ему хотелось вылить его содержимое прямо на эту тварь. И все же, он вспомнил какими последствиями может обернуться для его семьи его поступок. Эльвира Яхина – единственная и любимая дочь нового мэра города. Стоит ей хоть слово сказать, как чету Хохловых выкинут с завода. А ведь они еще платят кредит за дом. Но разве можно оценивать человека исключительно по тому, какой статус имеют его родители? Денис понимал, что в глазах Эльвиры он тоже был где-то из низшего сословия. Если бы вдруг так вышло, что не Настя, а он перевелся в ее класс – неужели она и его попыталась бы выжить?

Прикрыв глаза на секунду, давая время себе успокоиться, Денис медленно прокрутил в голове все те моменты, когда его родителям пришлось страдать из-за его не обдуманных действий. Пришли воспоминания все, с той же несчастной куртки, даже хлеб в луже - и тот слайдом отразился в сознании парня. Сейчас он старался думать здраво.

«Может ли он переубедить Эльвиру?» - НЕТ!

«Может ли он противостоять ей?» - НЕТ!!

«Кто-нибудь встанет на его сторону?» - НЕТ!!!

«Может ли он своим вмешательством сделать хуже?» - ДА…

Решение, которое с таким трудом принял Денис, заставило его побелеть настолько, что мыльная вода в ведре казалась прозрачной по сравнению с ним. Усилием воли, он заставил себя перестать слушать те ужасные вещи, которые говорила девушка. Медленно, почти не дыша, Денис развернулся и ушел. Весь путь до третьего этажа, чтобы заменить эту противную воду, парень думал о своих родителях и о том, как бы им было плохо, выгони их с работы. Как им всем было бы плохо. Парень убеждал себя в том, что он и не мог чем-либо помочь бедняжке. Если уж на нее взъелась главная стерва школы с собственными шестерками, которые ей во всем потакали, то он один ничего не сможет сделать. А разве остальные ему помогут?

Денис уходил все дальше, шаги его становились все увереннее. В конечном счете он и сам смог убедить себя в том, что поступил правильно. Не прошло и часа, как он выбросил подслушанный диалог из головы, словно его и не было. Он не знал, что всего через восемь месяцев он возненавидит себя за это решение, а воспоминание, всплывшее в памяти, станет самым ужасным за всю его жизнь. Сколько раз после он думал о том, чтобы было, предупреди он Настю, или вправь мозг Эльвире. Да хотя бы присмотри он за новенькой и заметь все то, что произошло, обратись в полицию… Может быть, все закончилось бы не так?

Часть 1. Глава 5

- Тело Эльвиры было в ужасном состоянии. Ее не просто сбили, а катались по ней. Туда-обратно, туда-обратно. – проговорила Юля, покачивая в такт руками, как бы демонстрируя движение автомобиля. – От нее мало что осталось. Буквально с асфальта соскребали.

Лизу слегка затошнило, и она прикрыла рот рукой. Даша, которая ловила каждый ее взгляд и движение, поспешно попыталась сделать попытку встать и отвести ее в туалет. Но Лиза придержала ее, отрицательно покачивая головой.

- За что ее так? – спросила она, превозмогая тошноту.

- За ее чрезмерное эго. Мой друг работает в следственном комитете, его-то я и попросила втихаря найти мне все эти дела. И в это сложно поверить конечно, но… - Юля замолчала.

- Хватит тянуть, - чуть ли не вскричала Даша.

Лиза шикнула на подругу и оглянулась. К счастью, из-за громкой музыки, которой диджей развлекал собравшихся, никто не обратил на этот возглас внимания. Напротив, встреча выпускников стала вновь оживать. Все забыли о речи Саши, об Инне, и уж тем более никто не вспоминал, как у них на глазах умерла Настя. Веселились, как ни в чем не бывало. Кто-то даже начал танцевать. Лизе вдруг стало мерзко от этого - прошло десять лет, а они не поменялись. Их до сих пор интересовали только собственное благополучие. Лизе захотелось встать, но она одернула себя, а мысль «А чем ты лучше них?», заставила ее ноги сделаться ватными.

«И правда… Чем я лучше-то? Возможно даже хуже», - мрачно подумала она, и посмотрела на Юлю, которая собиралась с духом, чтобы продолжить рассказ.

- После выпуска характер Эльвиры только хуже сделался. Она буквально впадала в истерики, стоило кому-то отнестись к ней без должного уважения. А тут еще ее отца на еще один срок избрали, и Яхина с катушек слетела. Я видела ее пару раз, так она даже не здоровалась. Делала вид, словно мы не знакомы. Так что, я не удивилась, когда прочитала показания обвиняемого. Он водителем такси работал, пришел заказ ночью. Подъехал к клубу, куда машину и заказали. Эльвира была очень пьяная, села, хлопнула дверью, мужика уже это взбесило. Всю дорогу она переговаривалась с ним, словно сумасшедшая. Потребовала включить ей ее любимую музыку, которой у таксиста не было. Тогда она принялась пинать водительское сиденье, и промахнувшись угодила каблуком мужику в плечо. Он сразу же попытался ее высадить, но разве Эльвира такое потерпит. Она начала кричать на него, плеваться, материть, говорить: «Ты вообще знаешь, кто мой папа?». И все это записала на телефон. Таксист не выдержал, схватил ее за волосы и выкинул из машины. Она выбежала перед машиной и продолжала кричать. И тут… - Юля вновь замолчала. Было видно с каким трудом ей дается продолжение истории. – И тут… он увидел девочку.

- Какую девочку? – не поняла Лиза.

- Девочку в дырявой одежде с коротко остриженными волосами. - после этих слов Юли вновь наступила тишина.

Каждый понимал, что это значит, но отказывался верить, или хотя бы осознавать то, что он услышал. Возможно, это просто Юля решила разыграть их? В тот момент они были бы даже рады этому, хотя в другое время шутки, связанной со смертью, тем более такой, не потерпели бы. Но человек готов примериться с любой мерзостью, если другим вариантом было что-то страшное, необъяснимое и даже опасное.

- Это бред! – выдохнула Даша.

Даша первая решилась заговорить, и это несколько разрядило атмосферу, которая уже почти сверкала вокруг них из-за напряженного молчания. И все же Юля не собиралась щадить своих одноклассников.

- Слушайте дальше. Таксист почувствовал, как кто-то или что-то стало двигать его тело. Не смотрите на меня так, я всего лишь рассказываю то, что он говорил на допросе. И тогда он сбил ее, затем проехал по ней обратно. Он испугался и пытался остановить машину, но не мог. Его руки и ноги не слушались. Он мог лишь наблюдать, как раз за разом катается по уже мертвой клиентке, чувствуя, что машина все меньше приподнимается.

- Может быть он просто псих? А это его видение - лишь совпадение? Ведь бывало же такое, что преступники пытались изобразить из себя психически неуравновешенного, или даже абсолютно невменяемого, чтобы вместо тюрьмы их отправили в больницу. Я конечно не понимаю в чем смысл, и там, и там - решетка, но все же, – медленно и задумчиво проговорил Денис.

Его предположение было встречено одобрительными взглядами одноклассников. Она казалось вполне здравой, и куда более рациональней, чем то, что только что поведала Юля. Но та лишь покачала головой.

- Напротив, он убеждал судей, психиатра и остальных в том, что он абсолютно нормальный. Анализ его душевного состояния подтвердил, что он находился в здравом рассудке, и кроме как истории о девочке, говорил вполне нормальные вещи. Никто из знакомых никогда не замечал за ним ничего подобного. Он даже потребовал проверить его на полиграфе. И он говорил правду.

Наступила тишина. Лиза подскочила и побежала к выходу из актового зала. Даша тут же бросилась за ней. Денис изумленными глазами уставился на Юлю, а Артур склонил голову на руки, запустив пальцы в темные волосы. И только Саша выглядел так, словно ничего не произошло, а одноклассница рассказала какую-то несуразную историю.

Часть 1. Глава 6

Прошло минут десять, прежде чем Лиза и Даша вернулись обратно. Девушки были бледные, а по красным глазам становилось понятно, что они еще и всплакнуть успели.

- Как вы? – спросил Артур, стоило им подойти достаточно близко, чтобы не кричать, но быть услышанным.

- Нормально, - твердо произнесла Лиза, усаживаясь обратно. – Кто следующий был?

Юля несколько стушевалась, задумавшись, стоит ли ей продолжать. Но что-то в глазах Лизы было такого, что она все же решилась. Только позднее она поняла, что это был взгляд подсудимого, которому вот-вот должны вынести приговор, но все время переносят. Это были глаза человека, который готов понести ответственность за свои преступления, и даже хочет этого.

- Рома Готлов. Его задушили в подворотне золотой цепочкой. Через месяц или два, после того, как Эльвиру похоронили.

- Ты видела, что именно это за цепочка? – спросила Лиза.

- Да, - ответила та чуть запоздало, - снимок вещественного доказательства и орудия убийства тоже был в копии дела, которое мне принес мой друг.

Лиза новь побледнела. Ее руки начали медленно дрожать. Было видно, что она хочет что-то спросить, но боится услышать ответ. Когда ей сообщили о смерти Ромы, и о том, чем его задушили, Лиза неделю не могла спать. Она плакала, стоило ей хоть на секунду закрыть глаза. Страшное видение школьного происшествие преследовало ее, так что она хотела раз и навсегда положить этому конец, и задала вопрос, который мучил ее все эти годы.

- Плотное, словно змеиное? Я про плетение, – подавив ком в горле, произнесла Лиза.

Юля кивнула и с интересом уставилась на одноклассницу.

- Это была ее цепочка, – потухшим голосом произнесла девушка и закрыла глаза, впуская себя в мир воспоминаний, чтобы поведать их остальным. Как бы мучительно и стыдно ей от этого не было.

Часть 1. Глава 7

Первая любовь пришла к Лизе, когда той исполнилось тринадцать лет. Ее одноклассник – Рома Готлов был настоящим воплощением ее любимого Драко Малфоя из фильмов о Гарри Поттере. Беспринципный, язвительный, уверенный в себе блондин, который ненавидел, когда ему перечили. К тому же еще и богатый, так что душился лишь хорошим одеколоном с мужским ароматом, а не тем, которые остальные мальчишки покупали на рынке через дорогу. А еще Рома был красивым. Невероятно красивым.

Девушка и сама росла в обеспеченной семье, но не настолько, как Валя, Эльвира, Адам или тот же Рома. Она несколько раз пыталась попасть в их компанию, чтобы стать ближе к предмету обожания, но каждый раз сталкивалась со взглядом полным презрения и отступала. Лиза винила в этом подругу, которая ни на шаг от нее не отходила. Даша ведь была бедненькая, бесхребетная, тихая. В общем, полная противоположность тем, с кем на самом деле Лизе бы хотелось общаться. Потому она все чаще вымещала злость на верную подругу, помыкала ею, хотя и понимала, что это неправильно.

Хотя за пределами школы, сама Лиза, не так уж сильно и отличалась от Даши. Ежедневно мама Лизы, властная женщина, высмеивала дочь за малейшую ошибку. А стоило подростку дать волю слезам обиды, как в ход шли пощечины, подзатыльники и даже ремень. Девочка не двигалась с места и лишь закрывала лицо руками, так как знала, что совсем скоро приступ ярости пройдет и мать броситься обнимать своего единственного ребенка. Или же, напротив, обессилив от ударов, мать Лизы начинала восклицать, что та пошла в отца, стало глупой, слабой и бесполезной. После этих слов она обычно уходила в свою комнату и весь вечер не выходила.

До тринадцати лет Лиза не придавала значения этим словам. Но однажды, когда она во чтобы то ни стало решила завоевать внимание Ромы и впервые в жизни накраситься, вместо заветной косметички матери, она наткнулась в комоде на деревянную шкатулку. Женское любопытство тут же дало о себе знать. Однако, вместо украшений, внутри оказались лишь потрепанные и пожелтевшие от времени письма, вместе с фотографией красивого мужчины. Спустя несколько часов Лиза узнала все!

Ее мать, как и любая другая девушка, была страстно влюблена в молодости. Однако тот мужчина, которого она выбрала для себя, пока не собирался жениться. Они писали друг другу тонны любовных посланий. Но однажды возлюбленный матери сказал, что собирается сойтись с одной обеспеченной женщиной, отец которой обещает ему хорошую должность. Тогда она, назло ему, вышла замуж за давнего богатого поклонника. Отца Лизы. Но даже после свадьбы женщина не прекращала общение с возлюбленным, и была даже рада, когда ее мужа не стало. История оборвалась как-то странно, без ответа. Лиза и подумать не могла, что все эти письма вернула ее матери жена того мужчины, когда случайно обнаружила их переписку. Как она кричала на ее мать и обзывала самыми последними словами. И уж тем более Лиза не знала, что о будущем ребенке, ее мама узнала через несколько недель после смерти мужа.

Лиза стала для матери единственным родным человеком, но в тоже время напоминаем о нелюбимом мужчине, за которого та вышла замуж из мести. Деньги, оставленные ей в наследство, постепенно тратились, работать женщина не хотела, а бестолковая дочь, требовала внимания. И хотя в тот день, когда страшная тайна матери открылась ей, Лиза забыла о ней, как о страшном сне или оборванном на самом интересном месте любовном романе. Воспоминания вернулись к ней лишь в семнадцать. Впервые в жизни молодая девушка вернулась домой в подвыпившем состоянии, да к тому же еще и поздно вечером. Не успела она снять обувь, как из темноты ей в лицо прилетела книга, которую читала ее мать в ожидании возвращения блудного подростка.

Девушка схватилась за голову и присела, защищаясь от новых ударов. Ждать долго не пришлось. Все, до чего могла дотянуться рука женщины, тут же летело в девочку, и чаще всего попадало в цель.

- Я для чего тебя воспитывала? Чтобы ты ночами шлялась? Так ты еще и пьяная! Дрянь! С мальчиками пила? Думаешь уже такая взрослая? Да ты еще сопля зеленая у меня попляшешь. Месяц будешь дома безвылазно сидеть! Я тебя еще и к гинекологу отведу и если вдруг он что-нибудь найдет, собственными руками тебя придушу!

Когда поток слов и предметов, летящих в Лизу наконец закончился, та еще долго не решалась выпрямиться или убрать руки, защищающие лицо. Она ждала последнего аккорда, которым всегда заканчивались подобные сцены. Но именно сегодня ее мать решила быть жестокой, как никогда.

- Когда твой отец умер, я думала, что наконец избавилась от вашей семейки. За что мне жто наказание?

Лицо Лизы побагровело. Она так крепко сжала зубы, что почувствовала, как напряглась челюсть. Пускай она не знала того мужчину, который значится в графе «отец», но в ту секунду он ей был ближе, чем та, что воспитывала ее все семнадцать лет. Решение перестать подчиняться женщине напротив было принято ежесекундно и бесповоротно. Лиза медленно выпрямилась, развернулась к матери и даже включила свет в коридоре. Неизвестно что именно больше напугало ее мать, свирепый взгляд обычно послушной дочери, или же красный оттенок волос на небольшом участке головы, который во время их разговора становился все больше.

- Как хорошо, что я не пошла в тебя. Никогда не позволю, чтобы мужики мною пользовались. – тихо, но четко проговорила Лиза.

- Что? – глухо спросила женщина.

Она сделала несколько шагов к Лизе и даже протянула руку к ее голове, но услышав продолжение мысли дочери оцепенела.

- Да знаю я все про тебя, и то, как тобой крутил какой-то Сереженька. Понятно же, что тобой просто пользовались. Может не физически, но ты для него была никем. Просто помешанной. Серьезно думаешь, что он тебя любил? Да если бы не мой отец, то пахала бы ты как какая-нибудь прачка и выла от безысходности. Так что, не смей говорить плохо о моем отце. Он был честным и порядочным человеком, которому не повезло встретить в своей жизни такую тварь, как ты!

Женщина отступила, покачнулась, но устояла. Она ничего не сказала, лишь постояла несколько секунд и ушла. В тот вечер Лиза поняла, что она сделает все для того, чтобы добиться расположения возлюбленного. Даже если ей придется поступить также, как и ее отцу. Имеется в виду, что приманить Рому выгодой. Ведь в том оборванном романе, который она прочитала было два счастливых героя, и отнюдь не главные. И решение это все укреплялось в ее голове, пока она смотрела из окна во двор своего дома на то, как мать сжигает старые письма.

Не прошло и недели, как Лиза предприняла первые шаги. Она честно призналась Роме в своих чувствах, но не услышала даже ответа. Лишь смех и удаляющиеся шаги. И хотя это обстоятельство не могло подкосить ее решимости, но подбитая гордость то и дело пыталась наполнить ее глаза слезами. И словно на счастье, ее вечная подруга-липучка Даша, стала куда-то пропадать. Примерная школьница уходила куда-то на переменах, а иногда даже прогуливала уроки. Так что никто теперь не мешал Лизе прятаться в школьных закоулках и от души поплакать. Со временем она поняла, что причина была не только в разбитом сердце. Обида на мать, с которой они все еще не разговаривали, превращало ее пребывание дома в пытку. Каждую секунду она ждала ответного шага, а потому не могла отдохнуть как следует.

Тело и нервы сдавали до такой степени, что Лиза начала дергаться от каждого шороха. Единственный выход из ситуации, который она смогла найти, это иногда прогуливать уроки, просто для того, чтобы иметь возможность посидеть в тишине и ни о чем не думать. Но однажды случилось то, чего она никак не ожидала. Из закрытого на ремонт крыла школы, где она собиралась посидеть до перемены, уже было несколько человек, которые решили точно также. Лиза услышала голоса, еще не успев повернуть за угол и потому остановилась. Говорили двое, парень и девушка. Причем мужской голос был до боли похож на Ромин. Секундная мысль, что у ее любимого тайное свидание, заставило ее практически выбежать на голоса.

Среди пыльного коридора с заклеенными окнами и стенами без краски стояли двое. Рома и новенькая Настя. Миниатюрная девушка пыталась дотянуться до чего, чтобы парень держал высоко, вытянув у нее над головой.

- Умоляю тебя, отдай. Это все, что у меня осталось от мамы.

Девочка из детского дома пыталась схватить Рому за руку так, словно пыталась сорвать яблоко с высокой ветки и потому старается наклонить ее на себя.

- Нормальное такое наследство, золотая цепь чуть ли не с палец толщиной. Родители бандюгами были, да? Их грохнули? – язвительно говорил парень, поднимая руку все выше.

- Я ничего о них не знаю. Это тетка переплавила для меня их обручальные кольца, и еще что-то… У меня больше ничего нет от них! Пожалуйста, отдай! – лепетала Настя, не прекращая свои тщетные попытки.

Рома ухмыльнулся, и когда та в очередной раз попыталась подпрыгнуть, пнул ее по ноге так сильно, что девушка упала. Силы оставили Настю. Было слышно, как слезы отчаянья душили это маленькое тельце, а плечи тряслись. Рома стоял над ней и смотрел с ленивым интересом, словно перед ним был не человек, а жук, перевернувшийся на спину и теперь отчаянно пытается встать обратно на лапы. Вдруг Настя резко села, и обернулась, словно решая, чтобы ей сделать. Тогда-то она и увидела Лизу в конце коридора, которая с ужасом наблюдала за всей картиной. Видимо, что-то в ее взгляде изменилось, и Рома обернулся тоже. Когда он понял, кто их застукал, то даже обрадовался. Махнув рукой, он подозвал девушку к ним. Лиза послушалась.

- Я все учителю расскажу! Нет, даже директору! – жалобным, но твердым голосом произнесла Настя, все еще полулежа полусидя на полу.

- А кто тебе поверит? Я скажу, что это ты у меня ее украла. Откуда у детдомовской такая цепочка? А вот моя семья может себе такое позволить. – сказал он вкрадчивым шепотом, присев перед ней на корточки.

Настя стушевалась, не зная, что ответить. Внезапная мысль озарила ее лицо. С глазами, полными отчаянной мольбы, она посмотрела на подошедшую Лизу. Рома заметил это, и усмехнулся. Нарочито медленно он поднялся и подошел к Лизе. Его рука уверенно обвила талию девушки, а губы приблизились к ее голове.

- Ты же хочешь быть моей девушкой? – шепотом произнес он ей прямо в ухо, окутывая ароматом своего одеколона.

Лиза стушевалась. С одной стороны, ей действительно этого хотелось. Возможно она и не любила Рому по-настоящему, но желание доказать своей матери, что она лучше нее, захватило ее сознание. Но глаза, которыми на нее смотрела Настя... Сколько же в них было отчаянья и боли! Но разве не Лиза решила для себя, что пойдет на все, чтобы заполучить Рому? Она же знает о том, как был счастлив ее отец. До самой смерти он жил с чувством, что его любили и ценили. Что у него была замечательная семья. Разве не это самое важное, что есть в жизни каждого человека? А что терять Насте? Память о тех, кто давно умер? Как это ей поможет в жизни, ведь ее родителей больше нет. Тем более, что даже если бы Лиза решилась пойти против Ромы и встать на защиту этой девочки, она бы не смогла справиться с ними в одиночку. А разве кто-то встанет на ее сторону? Разве кто-то из одноклассников пойдет против Эльвиры?

«Может ли она заставить Рому вернуть цепочку?» - НЕТ!

«Может ли она противостоять ему?» - НЕТ!!

«Встанет ли кто-нибудь на ее сторону?» - НЕТ!!!

«Потеряет ли она возможность заполучить Рому и доказать своей матери, что она лучше нее?» - ДА…

В животе у Лизы скрутился болезненный комок. Ей уже не хотелось ничего, кроме как поскорее отделаться от этой ситуации и исчезнуть. Девушка понимала, что она должна сделать. Потому она глубоко вздохнула, и смотря прямо в голубые глаза Насти, дрогнувшим голосом произнесла:

- Зачем ты украла его цепочку?

Лицо Насти на секунду замерло, удивленно вытянулось - она не верила в происходящее. Потом губы ее скривились в омерзении, и она беззвучно зарыдала. Несколько секунд Рома наслаждался видом сломленной новенькой, затем взял Лизу за руку, и они ушли. Настя осталась абсолютно одна, почти лежащая на полу в пустом школьном коридоре, среди строительной пыли и грязи.

Даже уйдя настолько далеко, что рыдания Насти больше не были слышны девушке, Лиза не могла избавиться от чувства, что только что совершила ужасную ошибку. Она не чувствовала себя счастливой, как предполагала. Казалось, вот он – Рома, рядом с ней. Но чем она сейчас отличается от своей матери, которая навязывалась тому Сереже? Ведь у Ромы тоже есть девушка, и наверняка он будет говорить ей тоже самое, что и Сережа ее матери. Лиза хоть и пыталась унять воспоминания, но каждый раз, смотря на Настю, думала, что бы было, пойди она вместе с ней к директору и расскажи о том, что видела. Дошло до того, что каждый раз, когда она смотрела на Рому, то видела лишь молящие глаза Насти. Не прошло и месяца, как когда-то любимый человек, стал ей до ужаса омерзителен!

Часть 1. Глава 8

- Отвратительно! – произнесла Даша.

- Да, знаю! – ответила Лиза.

- Оно того стоило? – тихо спросил Артур.

Лиза молча покачала головой, закрыла глаза рукой, и глубоко вздохнув, проговорила..

- Нет. Я заполучила его враньем, его же в ответ от него и получила. Все справедливо! Не прошло и недели, как я поняла, что мерзавцы интересные только в книгах и кино. В жизни они просто омерзительные. Я даже думала рассказать все учителю, но… он пообещал, что тогда разошлет мои фотографии всем одноклассникам. Всего один раз я прислала ему откровенно фото, в бюстгальтере… Как же мне стыдно! Еще он сказал, что продаст ее озабоченным старперам, если я открою рот.

Даша погладила подругу по плечу с противоречивыми чувствами. Ей было жаль Лизу, но после того, как она услышала ее рассказ, ее не покидала мысль, что сидит с очень грязными людьми. И мало чем от них сама отличается!

- Что ж, надеюсь тебя успокоит мысль, что его голые фотки видели много следаков, – попыталась пошутить Юля.

К счастью, многие пропустили эту фразу мимо ушей, но Саша и Денис мягко покачали головой, давая понять, что не время для шуток.

- Разве Рома не встречался с Валей? – внезапно спросил Саша.

Лиза кивнула головой в знак согласия.

- Он говорил, что это только ради учебы, что между ними на самом деле ничего нет. Она ведь была отличницей. Он просил держать наши отношения в тайне… Поверить не могу, что верила кому-то, вроде него. Мама была не права, я пошла не в папу. Я пошла в нее!

- Не ты первая, не ты последняя. Девочки любят мудаков, пока не сталкиваются с ними на самом деле. Только тогда они понимаю, как сильно их романтизируют в фильмах, книгах и мечтах. – произнесла Даша своим быстрым речитативом.

Лиза в благодарность сжала ее руку. Девушки даже на секунду забыли, где они находятся. Им просто стало хорошо и спокойно вместе, в этой компании. Особенно Лизе. Ей было необходимо с кем-то об этом поговорить. Но вряд ли она бы решила раскрыть ужасную историю своего класса своим новым знакомы. Особенно ту роль, которую она в ней сыграла. Такие вещи редко кому-нибудь рассказывают, с ними живут один на один, переживая заново в ночных кошмарах. Впервые за десять лет решилась рассказать то, что тяжким грузом лежало у нее на сердце. Каждый раз, когда ей казалось, что она почти забыла об этом, но стоило только услышать звук разбитого стекла, как сознание вновь перемещалось сначала в день смерти Насти, а потом и тот, когда она поддержала Рому. Мысленно она выхватывала цепочку Насти из его руки, пытаясь внушить самой себе новые воспоминания. Однако, из-за того, что произошло после, так и не смогла их исправить.

- Его убийц поймали? – спросил Артур, посмотрев на Юлю.

- А что ловить? Она сама пришла. И даже цепочку не забыла. Ну ту, которой его душила. Жить на два фронта Рома так и не перестал. Он женился на одной богатой дамочке, дочке своего начальника. Она его старше на десять лет. Но одной богачки ему, видимо, было мало, и он завел себе любовницу. Еще старше. Вдова какого-то бизнесмена, не знаю точно. Оплачивала отдельную квартиру ему, где они могли встречаться.

- Точно говорят, что гулящая натура не меняется, - зло проговорила Лиза.

Юля кивнула и продолжила:

- Да. Ну так вот, его женушка, Алевтина, почуяла, что с милым что-то не так. Наняла частного детектива, тот его выследил, все на блюдечки женщине и выдал. В одно из таких свиданий, Алевтина поджидала его неподалеку от квартиры, а потом проследила. Когда Рома зашел в переулок, чтобы срезать путь домой. Что смешно, он даже особо не скрывался, квартиры находились в четырех кварталах друг от друга – идти минут пятнадцать. Алевтина его окликнула. Осень была. Чтобы не набросится на него сразу с кулаками, женщина, как рассказывает, убрала руки в карманы пальто. Там-то она и нащупала цепочку. Он ей ее на первом свидании подарил, как семейную реликвию…

Не успела Юля договорить, как Лиза возмущенно подскочила и застыла. Несколько человек в зале обернулись на нее, и с интересом уставились на таинственный кружок в углу. Лиза резко залилась наигранным смехом и игриво толкнула Дениса в плечо. Видимо, подвыпившим и разгоряченным выпускникам этого хватило, так как они помахали рукой, подняли большой палец вверх и потеряли к ребятам интерес. Даша одернула Лизу за руку, чтобы та поскорее села обратно.

- Не нужно так делать, – быстро заговорила Даша.

Каждый из них понимал, что стоит кому-нибудь подойти к ним, и тонкая нить этого важного для всех разговора будет утеряна навсегда. Никто не решится встретиться позже, в более спокойной обстановке, при свете дня, за стенами школы где все произошло. Замолчать тоже не могли. Желание отчистить свои души от камней, которые лежали там десять лет, захватило их настолько, что они не могли думать ни о чем другом.

Лиза села, кивнула и взглядом попросила Юлю продолжить. Патологоанатом, которая тоже уже порядком пощекотала свои нервы и с огромным трудом сохраняет видимое спокойствие, закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. Все понимали, что ей тоже не просто, потому не торопили и терпеливо ждали. Наконец, глаза Юли открылись. Она продолжила.

- Нашла она эту цепочку в пальто, сжала ее в кулаке. Попросила Рому объясниться, но тот лишь юлил и говорить правду не хотел. Когда она сказала, что все знает, то он лишь усмехнулся, и спросил, что же та собирается сделать. Сказал, что если они разведутся, то он отсудит у нее часть дома, который ее родители им на свадьбу подарили и еще кучу всяких мелочей. Алевтина не знала, что ответить на такое заявление, и ее жутко оскорбило, что после всего этого он не лежит в ее ногах, вымаливая прощения. Мало того, он попросту развернулся и собрался уходить. И тут, ее словно толкнули. Да-да, именно толкнули! Она говорит, как почувствовала, как что-то толкнуло ее в спину, и дальше помнит лишь, как накинула цепочку на шею Роме и принялась душить. И сложнее всего поверить в то, что Рома даже не вырывался. Он послушно ждал, пока та его убьет. Словно не в себе. И еще одна странность была с этой цепочкой. Уже на допросе Алевтина уверяла, что ее не было и не могло быть в кармане в тот день, но она там была. Даже уверяла, что к ним в дом пробралась какая-то девочка, что вытащила цепочку из шкатулки и положила в карман. Потом говорила, что ей это приснилось, затем снова повторяла первую версию.

Неожиданно Артур дернулся и хотел было что-то сказать, но музыка резко умолкла. И не только она, в зале выключился весь свет, погрузив людей в кромешную тьму.

- Прошу прощения, такое бывает из-за перегруза и старой проводки. Сейчас все исправим, – громко крикнул диджей.

Лиза хотела быстро наговорить всяких гадостей по поводу прикарманивания денег администрацией школы, вместо того, чтобы сделать полноценный ремонт, но не смогла открыть рот. По ее телу побежали мурашки, от того, что что-то холодное коснулось ее руки чуть выше локтя. Не в силах вымолвить ни слова, или даже опустить глаза и попытаться посмотреть, что там, девушка зажмурила и попыталась вспомнить хотя бы несколько строчек из молитвы. Бесполезно!

Однако стоило загореться первому же фонарику на телефоне, как странное чувство исчезло. Пока горел свет и играла музыка, в нескольких метрах был шум и ничего не подозревающие люди, поверить Юле не казалось Лизе такой уж и глупой идеей. Тем более, что все это происходило под влиянием чувств и переживаний о прошлом. Каждый из них был в чем-то перед Настей виноват, потому говорить о том, что произошло, и как поплатились ее обидчики, поверив, что это она им отомстила – тоже было нормально. Однако стоило свету исчезнуть, как все чувства, кроме зрения обострились. Глаза ничего не видели, зато слух улавливал каждый вдох рядом, а тело отвечало на каждое прикосновение.

Как только зажегся свет, Лиза быстренько осмотрелась и с облегчением поняла, что не она одна дала своей фантазии разгуляться. Всего несколько минут в темноте напугали шесть взрослых человек. Они поняли, что если поверят в рассказы Юли, то значит рядом с ними может быть она – Настя. Та Настя, которую они все предали. Настя, которая затаила обиду и мстит. Настя, перед которой они теперь беззащитны!

- Уверены, что хотите продолжать? – шепотом спросила Юля.

- Давайте сделаем перерыв? – попросил Денис, взглянув на часы. – Минут десять, нужно проветриться.

Все согласились.

Часть 1. Глава 9

Денис шел по длинному коридору пустой школы. Где-то позади него вновь играла веселая музыка из их школьного прошлого, люди радостно кричали, и его это раздражало. Он не понимал, как так вышло, что после того страшного дня один он остался в прошлом. Он шел по коридору с таким чувством, словно последние десять лет были сном. Казалось, что стоит завернуть за угол, и он столкнется с этой маленькой, но бойкой, и очень смелой девочкой. Она одна пошла против целого класса.

Денис ускорял шаг, сам того не замечая. И вот он уже почти бежал к лестнице, которая вела в тот злополучный туалет. Словно она там. Ждет его, чтобы отомстить. И он готов был принять все что угодно, лишь бы только попросить у нее прощения за свое малодушие и трусость. Он ведь не представлял, что всего один миг, одно неверное решение могут разрушить человеческую жизнь навсегда. Мужчина рывком открыл дверь мужского туалета на первом этаже, но все, что он увидел, это открытую дверь на улицу, которую, видимо, оставили для курящих выпускников. Денис разозлился, и ударил по стене кулаком с такой силой, что плитка на ней треснула, а на ее поверхности осталось три кровавых пятнышка.

«Это лишь совпадения и выдумки! Ее нет!» - вдруг подумал он, а потом усомнился, что Анастасия Романова – его одноклассница, и вовсе когда-то существовала. Ее ведь даже не было ни на одной из школьных фотографий. О ней никогда не упоминали учителя, и даже правоохранительные органы не допрашивали его и одноклассников. Почему? Потому что она из детского дома? Потому что у нее не было папы и мамы, которые могли за нее заступиться? Зато родители были у остальных и постарались замять дело?

Промыв ссадины под ледяной водой, Денис уже собирался возвращаться, как, повернувшись, заметил что-то странное. Темное размытое пятно, словно он долго смотрел на солнце, а потом взглянул на горизонт. Мужчина потер глаза и вновь устремил свой взгляд вперед. Видение не исчезло. Даже напротив – стало четче и сомнений не осталось. Грязная, избитая, остриженная, в рванной одежде – Настя. Девушка, чей рост на момент смерти был всего полтора метра, на цыпочках приподнялась, чтобы посмотреть на стену, по которой только что ударил Денис. Сперва ему показалось, что это галлюцинация. Он снова открыл воду, несколько раз брызнул себе в лицо, но когда открыл глаза, то Настя была уже ближе. Она стояла прямо рядом с ним, смотря прямо на него. Прямо как в тот день, перед тем, как упасть.

Вся решимость Дениса, с которой он так бежал в туалет, словно испарилась. Страх сковал каждую его мышцу, а язык не хотел произносить мольбы о прощении, которые он готов был прокричать. Еще несколько минут назад он готов был сделать все, чтобы душа девочки успокоилась, но теперь, стоя прямо перед ней, он понял, что ничего не может сделать.

Лицо видения стало стремительно меняться. Глаза, словно проваливаясь внутрь, превращались в зияющие пустотой дыры. Несколько секунд, словно завороженный, мужчина смотрел в них, не смея вдохнуть. Даже моргнуть, казалось ему в тот момент ужасной идей. Затаив дыхание, он ждал, что Настя сделает. Когда ему в лицо ударил резкий порыв неизвестно откуда взявшегося ледяного воздуха, Денис на секунду зажмурился. Уже через мгновение он остался один.

Часть 1. Глава 10

Лиза и Даша молча сидели на подоконнике. Они смотрели в окно, но ничего не видели. Каждая из них думала о своем. Даша прекрасно понимала, что если так продолжится, то ей тоже придется рассказать свою историю, наполненную стыдом и лицемерием. И она не понимала, бояться ей этого или же наоборот. Да и стоит ли верить в эти бредовые россказни? Какой бы противной не была история Лизы, Даша завидовала, что той больше нечего скрывать. Точнее, она думала, что больше нечего.

Было еще кое-что, что Лиза не решилась рассказать бывшим одноклассникам. Случай в коридоре не последний, когда она отказала Насте в помощи. И вновь причиной низкого поступка стало романтическое увлечение влюбчивой девушки. Только героем ее мечтаний, стал уже другой парень. И если в первом случае Лиза еще могла хоть как-то оправдаться. Хотя бы немного. Во втором случае подобное провернуть уже не удастся.

К тому же, это было уже после того, как она разочаровалась в Роме. Не прошло двух месяцев после той ужасной сцены в коридоре, когда Лиза и Настя вновь столкнулись. Девушка очень долго старалась избегать новенькую, чтобы не испытывать обжигающего чувства стыда и отвращения к себе. Контролировала каждый свой шаг и всегда старалась ходить с кем-то рядом, чтобы не попасть в очередную неловкую ситуацию. Неизвестно, что это было - судьба, или Настя за ней следила, но не самая приятная встреча произошла за пределами школы.

Часть 1. Глава 11

Это был выходной день, но Лизу все же заставляли учиться. Она шла домой от репетитора, который жил за несколько кварталов от ее дома. Дни становились все длиннее, но до сих пор темнело рано. И именно об этом размышляла в ту секунду Лиза, разглядывая землю под ногами, в надежде не споткнуться об невидимую в потемках кочку. Ее совершенно не интересовал тот предмет, которым так отчаянно пытался заинтересовать репетитор. Горячая кровь дурманила сознание каждый раз, когда молодой и красивый сын репетитора проходил мимо них. Было всего два момента, когда они могли перекинуться парой фраз: когда он открывал ей дверь в квартиру, и наоборот – когда провожал. Так что, каждую субботу Лиза хотелось поскорее отправиться на дополнительные занятия по химии, а потом как можно скорее с них уйти.

Часто она думала, что именно этот обворожительный юноша помог ей так быстро отвлечься от Ромы и встать на путь истинный. Однако стыд за уже совершенную ошибку укором хранился в ее душе, и казалось, это останется пятном позора на всю жизнь. Чем мы моложе, тем более яркими и ужасными кажутся нам даже небольшие оплошности. Что уж говорить, о том, что сотворила Лиза. И теперь, даже если бы ей сказали, что все можно изменить, она бы ни за что не поверила. В ее понимании это была не просто оплошность, а самое настоящее преступление! Она стала пособницей в воровстве. И теперь она должна или молчать об этом всю жизнь и избегать Настю, или готовиться к позору и аресту.

Эта мысль настигла ее именно тогда, когда она оказалась в самой темной части дворовой площадки перед домом. По спине пробежали мурашки, и девушка прибавила шаг в сторону слабо горевшего фонаря.

«Хоть какой-то свет. Еще и люди.» - подумала она.

Завидев на дорожке перед многоквартирным домом невысокую фигурку, Лиза выдохнула. Если там есть ребенок, значит где-то неподалеку может быть мама гуляющего, либо наблюдает за ним в окно и все спокойно. Неуверенными шагами ребенок шел ей на встречу, но из-за плохого освещения было сложно разобрать даже его пол. Но вот и он, и Лиза пересекли территорию, где начиналось освещение, и девушка впала в ступор.

- Лиза? – услышала она знакомый тихий голос новенькой.

Лиза быстро кивнула и уже собиралась пройти дальше, как Настя вновь произнесла:

- Могу я попросить тебя о помощи?

Лизу передернуло.

- Какой? – несколько грубовато произнесла девушка, мечтая, как можно скорее добраться до дома.

Настя немного сконфузилась от такого начала разговора. Возможно, она была готова даже уйти, но потом опустила глаза и выпалила фразу так быстро, как только могла:

- Я хочу вернуть цепочку! У меня больше ничего нет!

Лиза тяжело вздохнула, и также тяжело выдохнула. Она понимала, что именно об этом ее и попросят. Но что будет, если она это сделает? Все узнают, что она совершила преступление! Слухи об этом тут же разлетаться по их району, и красивый сын профессора больше даже не взглянет в ее сторону. Мало того, возможно Лизу даже посадят за обман и пособничество при совершении уголовного преступления.

За несколько секунд в голове Лизы пронеслись ужасные картинки с судебным процессом, допросами, как в детективных сериалах, мрачная тюремная камера… Все то, что знает неокрепший девичий мозг по фильмам, сериалам и рассказам на лавочках у подъезда уже бывалых в местах не столь отдаленных. Девушка ощутила, как запульсировала венка на ее шее.

- Не понимаю, о чем ты! – сухо ответила Лиза.

- Я про то, что забрал у меня Рома. Это моя цепочка, я ни у кого ее не крала, она от моих родителей. Я клянусь! Поверь мне! Просто помоги мне ее вернуть, и мне больше ничего не нужно, – быстро заговорила Настя, сбиваясь и запинаясь.

На секунду у Лизы защемило сердце. Показалось даже, что она уже готова согласиться, как улыбающееся лицо парня, открывающего дверь в квартиру репетитора, вытеснило милосердие. За этим вновь вернулись ужасные картинки темного предполагаемого будущего Лизы, и она сжала кулаки так крепко, что костяшки на них побелели.

- Нет! Не знаю, о чем ты. Может быть тебе приснилось! – еще грубее чем прежде, ответила девушка.

Быстрым шагом она преодолела то расстояние, что было между ними, и несмотря на одноклассницу, прошла дальше. Глубоко вдыхая и выдыхая, она пыталась контролировать свое сердцебиение. Она надеялась таким образом придать своему лицу спокойное выражение, и обмануть Настю. Именно с таким, ничего не выражающим взглядом, Лиза прошла мимо. Молча. Та же стояла в полной растерянности и не знала, что ей делать.

- Лиза, - жалобно позвал тихий голос, когда девушка уже прошла приличное расстояние.

Лиза ее услышала, но не обернулась. Она старательно следила за тем, чтобы контролировать свои шаги и не перейти в легкий бег. Она контролировала свое дыхание, чтобы ее лицо так и оставалось безучастным. Она контролировала свое сердце, чтобы не заплакать.

Часть 1. Глава 12

О том, насколько все эти мысли были глупыми, а ее представления о тюремной жизни смешными, Лиза поняла уже в более зрелом возрасте. Да и кто бы ее посадил, если она могла оправдаться тем, что действительно поверила этому гаденышу Роме? Хотя, возможно, сейчас она бы этого даже хотела. Сложно жить нормальной жизнью, когда твои воспоминания, контролируются разумом каждую секунду. С того самого весеннего дня Лизу преследуют панические атаки каждый раз, стоит ей подумать о школе, или увидеть девочку с короткой стрижкой. Картинки из прошлого захлестывают ее даже во время работы. Так что лучше уж она бы провела в тюрьме два года, как того боялась, чем десять на свободе, но одной ногой в психушке.

Вдруг Даша заметила, как Лиза сделала что-то странное. Ее подруга дернула головой так, словно чуть не уснула и пытается прийти в себя. Она вытянулась, припала к пластиковому окну, прижала к нему ладони и часто задышала. Стекло у ее губ начало запотевать, но довольно быстро становилось обратно прозрачным. Почему-то это так заворожило девушку, что она даже не додумалась посмотреть, куда именно уставилась ее подруга.

- Настя, - выдохнула Лиза и вдруг застучала кулаками по стеклу. – Настя!

Лиза уже было начала кричать, как вдруг замерла и с ужасом посмотрела на Дашу.

- Даш, он нас всех… не-на-ви-дит! – сказала Лиза.

Дашу пробила крупная дрожь. Она схватила подругу за руку и стрелой бросилась из злополучного коридора. Казалось, что если они прямо сейчас не вернуться к людям, то последуют за Настей. Дашу такой поворот не устраивал, и она решила во что бы то ни стало вытрясти из Юли все истории до конца. Почему-то, посмотрев в глаза Лизы, которые были наполнены животным ужасом, она наконец поверила, что Настя здесь. И Настя собирается мстить!

Часть 1. Глава 13

Столкнувшись с Лизой и Дашей прямо перед дверь. Актового зала, Денис сразу же все понял. Бледные лица с дрожащими губами смотрели на него в паническом ожидании чего-то. Девушки словно хотели что-то рассказать, но не решались.

- Вы тоже ее видели? – аккуратно спросил он.

- Она видела, – сказала Даша и кивнула сторону все еще пораженной Лизы.

Лиза ничего не замечала вокруг. С того самого момента, как она увидела силуэт под окном, сознание отказывалось воспринимать происходящее как реальность. Она не понимала куда ее ведут и зачем. Мысленно она раз за разом возвращалась в тому моменту, когда они всем классом бросились к окну. Другому, не разбитому. Ее тогда придавило натиском вплотную к стеклу, и она кое-что увидела. Из-за высоты здания и угла падения тела, им было не видно ничего, кроме расползающейся по асфальту лужи крови. Но она видела тонкую руку. И то, как всего на секунду, пальцы Настиной левой руки слегка сжались, дернулись и расслабились. Это была ее последняя секунда. В тот день Лиза задалась вопросом, смотрела в последние секунды Настя на небо, или же проклинала одноклассников и умирала, глядя на окна их класса. Если бы у нее была возможность спросить ту, о чем угодно, она бы прежде всего задала именно этот вопрос.

Внезапно, кто-то схватил ее за плечи и встряхнул. Туман перед глазами начал рассеиваться, и сквозь него прорывалось лицо Дениса.

- Что она сказала? – услышала Лиза.

- Кто? – удивленно воскликнула девушка, не понимая, как этому мужчине удалось прорваться в ее сон.

- Настя, Настя Романова! Что она тебе сказала? – Вновь повторил надоедливый голос.

- Ничего, - ответила Лиза, пытаясь стряхнуть его руки со своих плеч. Но обнаружила, что хватка у мужчины слишком крепкая.

- Тогда почему ты так сказала? – Спросила уже Даша.

- Что я сказала? – Искренне не понимала Лиза, которая только сейчас начала приходить в себя. Но слишком медленно.

- Что Настя нас ненавидит, – терпеливо отвечала подруга.

И тут Лиза вспомнила все. Как несколько минут назад она сидела рядом с подругой, как заметила что-то странное на площадке у школы. Фонари потухли всего на секунду, а затем вновь загорелись. Все, кроме одного. Он начал прерывисто мигать. Ритм технических неполадок что-то напоминал девушке. Так что она стала судорожно вглядываться в то место. Частота мигания возросла, и это словно гипнотизировало. Вдруг кто-то невысокий шагнул под фонарь с помехами. Мигание фонаря не давало разглядеть внимательней, но было и в этом что-то знакомое.

НАСТЯ!

Вихрем пронеслось в голове Лизы. Она тут-же начала думать, что это лишь совпадение и там просто шла похожая девочка. А посмотрела на окна, просто потому что не каждый день увидишь, как в школе рядом с твоим домом, дискотеку со старыми песнями крутят.

Но тут рот девочки раскрылся, и что-то алое потекло из него на белую блузку, которая словно светилась в темноте. Как бы, прося о помощи, кто-то похожий на Настю протянул к ним свою руку. И взгляд. Даже так далеко Лиза увидела и вспомнила этот взгляд. Именно так она смотрела на нее тогда, лежа на полу у ног Ромы, мечтая вернуть то единственное, что осталось ей от родителей. А потом вымаливала помощь у одноклассницы под фонарем на улице.

Лиза поняла, что именно ей напоминал ритм, с которым фонарь то освещал лицо покойницы, то вновь погружал в темноту. Биение сердца. Именно так ускорялось оно в те моменты, когда ребята издевались над ней, и когда она в последний раз взмахнула рукой перед тем как порезать шею осколком стекла. Когда страшная догадка озарила сознание Лизы, Настя уже упала на землю. Вокруг нее начала растекаться темная жижа, а рука дернулась вместе с последним ударом сердца. Фонарь потух, но Лиза узнала ответ на свой вопрос.

«Настя смотрела не на небо! Ее последний взгляд был адресован нам! Ее мучителям! Она никогда нас не отпустит!»

- Потому что она здесь! Она тоже пришла на встречу выпускников. Она вернулась, чтобы отомстить, – тихо произнесла Лиза, взглянув Денису прямо в глаза.

И тут же девушка пожалела о своих словах. Да кто может поверить в подобный бред? Но Денис понимающе кивнул. Это было похоже на то, о чем думал и он в тот момент, когда увидел перед собой погибшую одноклассницу несколько минут назад. Паника, которой наполнились глаза уже поведавших о своем кошмарном поступке, передалась и Даше. Девушка закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

Часть 1. Глава 14

Ребята не стали рассказывать остальным о том, что произошло. Это решение было принято негласно, когда они стояли за дверью актового зала и ждали, пока не успокоятся. Они боялись, что скептик Артур, которому и так с трудом давался этот разговор, пошлет их куда подальше, решив, что все это неудачная шутка. Юля могла подумать, что они смеются над ее рассказом, а Саша испугаться. Тем троим, кто уже увидел Настю, теперь было особенно важно узнать все, каждую мелочь, чтобы решить, как им поступить дальше.

Когда они вошли в зал, остальные сидели так же, как и до этого. Казалось, они даже не двигались. Над каждым из них повисла тень старого позора и вечных сожалений. Невидимый груз мешал двигаться, и даже думать.

Юля с тревогой посмотрела на вернувшихся одноклассников. Уверенность, с которой она начинала весь разговор давно улетучилась. Теперь ей казалось, что никто ей не верит и считает ее сумасшедшей. Периодически она и саму сея такой считала. Каждую секунду она ожидала, что кто-то из собравшихся резко встанет и уйдет, но напрасно. Словно почувствовав волнение подруги Саша вновь положил голову ей на плечо, а Артур закопался пальцами в волосы. Но никто даже не думал о том, чтобы обвинить ее во вранье или выставить на смех.

Все молчали и Юля решила, что все готовы в этот вечер дойти до конца.

- Не прошло и недели с похорон Ромы, как скончалась Валя Любова. Она же стала актрисой, думаю, что все мы об этом знаем. На репетиции на нее упала тяжелая декорация, которая была закреплена под потолком. Ее буквально разрубило напополам.

Все замерли, готовые слушать дальше, но Юля молчала. И тут они поняли: эта история – ее, Юли. Как перед этим свои истории рассказала Лиза, а перед ней - Денис.

Часть 1. Глава 15

Возраст бунта у Юли начался именно в семнадцать лет. Тогда она впервые решила попробовать покурить. Конечно это желание не пришло к ней внезапно, а скорее из желания поспорить. За вечер до этого ее мать отвесила дочери знатную оплеуху, учуяв от той запах табака. Сколько бы Юля не отрицала, не плакалась, ничего не помогало. Мать была уверена, что дочь начала курить, и каждый день обнюхивала ее, стоило девушке только вернуться со школы. Это продолжалось уже давно, но именно удар она получила впервые. Темная обида затаилась в душе школьницы, ведь запах шел не от нее, а от куртки. Водитель автобуса курил прямо в окно, а дым залетал в салон. Лишь спустя несколько лет вышел закон о запрете курения в автобусах, что спасло многих подростков от неприятных обвинений в свой адрес. Хотя были и те, что потеряли хорошее оправдание своему запаху от вредной привычки.

Приглушив рыдания от несправедливости и обиды подушкой, Юля решила во что бы то ни стало научиться завтра курить. Она ведь уже получила за это! Курильщики - странные создания, они терпеть не могут свою вредную привычку, постоянно пытаются бросить, но стоит кому-то сказать: «А научи меня», так те и рады стараться. Словно им недостаточно самому идти в могилу, обязательно нужно кого-то да захватить с собой. Особенно, если человек сам напрашивается в попутчики. Потому Юля понимала, что ей достаточно обойти школу, и за каким-нибудь из углов, обязательно встретит такого «учителя». Потому, как только первый урок закончился, она сразу отправилась на поиски, выскочив из класса самой первой.

Но словно по закону подлости - ни за одним из углов никого не было. Юля уже собиралась идти обратно в школу и дожидаться следующей перемены, решив, что на первой мало кто ходит. Да и дождик накрапывал, как вдруг услышала голос Вали. Его трудно было не узнать: тяжелый, громкий, как плотная звуковая волна, расходящаяся от источника звука, как круги на воде, когда в нее кидаешь камешек.

Юля уже хотела было выплыть из-за угла со сладкой улыбкой, как вдруг что-то в голосе одноклассницы, заставило ее напрячься.

- Если ты, тварь, еще хоть раз посмеешь распустить волосы в школе – я тебе их к чертовой бабушке отрежу. Поняла? – зло предупреждала она кого-то.

- Почему? – отвечал возмущенный, но тихий голосок.

Юля понимала, что уже слышала его. Однако кто именно это, никак не могла вспомнить.

- А я должна перед тобой отчитываться, малявка? Распустишь волосы – отрежу. Кивни, если поняла.

Несколько секунд было тихо, пока не раздался тихий смешок.

- Они красивые? – проговорил тихий голос, заговорщицким тоном.

«С ума сойти, она ее добесить пытается?», - с ужасом подумала Юля. Она-то знала крутой нрав у одноклассницы. Они еще в один детский садик ходили, и не везло тому, кто приносил игрушки, лучше, чем у завистливой Вали. Практически сразу они «случайным» образом ломались, терялись, пачкались, или нагло отбирались. Родители Вали очень совестливые, но девочка была поздним и желанным ребенком. Потому ей все прощалось, а ее выходки – оплачивались.

И все же, практически сразу до Юли дошло. Голос за углом не пытается разбудить в Вале дракона. Девочка пытается достучаться до принцессы, и поговорить с ней. Правда, не думала она, что башня окажется настолько высокой, стены ее толстыми, а внутри еще шумоизоляцию заботливый дракончик установил. Так что, вместо веселого шушуканья, раздался звук тяжелой пощечины. Юля прикрыла рот рукой и вжалась в стену. Она не понимала, что ей делать – бежать и звать учителя, чтобы стать мишенью ярости Вали, или попытаться самой остановить происходящее. И хотя мысли ее прыгали из одного варианта к другому, обдумывая последствия, тело все еще стояло, изображая объемную лепку на стене школы.

- Что ты делаешь? – воскликнула все еще не узнанная Юлей девушка.

- Еще хочешь? – прорычала Валя.

- Я не понимаю за что? – голос девушки стал несколько хныкающим.

Юле стало искренне ее жаль, и она даже собиралась выйти, чтобы прекратить эти нападки, как всего одна фраза Любовой оставила от ее решимости лишь горстку пепла.

- А ни за что, просто ты нам не нравишься. А еще, тебя никто не защитит. Думаешь, кто-то пойдет против меня, Эльвиры и Вадима? Да ты нас всех бесишь! Имя-то какое Анастасия Романова. Ты что? Потерянная княжна? – усмехнулась Валя.

И только тогда Юля поняла, чей голос она слышит. Это была новенькая – Настя, которая действительно сразу не понравилась шести ее одноклассникам. Если она попробует защитить ее, то не просто столкнётся с Валей. Ей придется «отчитываться» перед Эльвирой – дочкой мэра, и Вадимом. Второй даже пострашнее будет. Он с детства не умеет контролировать агрессию. В такие моменты он даже не знает, женщина перед ним или мужчина. И хотя эти двое уже заранее внушали Юле ужас, был еще один человек, который точно заступится за Любу, и тогда будущее Юли в этом городе предрешено. По крайней мере в той профессии, на которую она рассчитывала.

Юля была единственным ребенком в семье, состоящей всего из двух человек. Ее и матери. Несколько лет назад у ее мамы начались странные приливы слабости. Когда все дошло до того, что она даже не могла подниматься по лестнице, то наконец обратилась к врачу. Страшный диагноз – миопатия, или как еще его называют: «мышечная дистрофия», поставил крест на карьере молодой женщины. Теперь им приходилось изучать множество литературы на тему этой неизлечимой болезни, и планировать свою жизнь дальше так, чтобы хотя бы у Юли она сложилась. Так девушка твердо решила стать врачом, и даже начала готовиться в медицинский университет. Однако единственный вариант, который у нее был – пройти на бюджет. Ведь мама больше не сможет работать, и пока Юля учится придется жить на выплаты по инвалидности. Все разлетится к чертям собачьим, если она сейчас сделает хоть шаг. Ведь проректор желанного факультета – отец Адама Соколова, друга Вали.

- Школа падает? – раздался голос парня из параллельного класса за спиной у Юли.

От неожиданности девушка даже вскрикнула, и тут же об этом пожалела. Она себя выдала! Хотя Юля и постаралась как можно быстрее покинуть место преступления, но она была уверена, что, Валя обязательно спросит, кто там стоял. Или даже сама увидит, пока Юля будет семенить к дверям школы, стараясь не оборачиваться. Потому девушка даже не удивилась, когда после последнего урока она получила смс от Эльвиры, что им нужно поговорить. Собрав всю волю в кулак, Юля забросила учебники в портфель и пошла за школьную пристройку, куда всегда «приглашала» Эльвира неугодных.

Ей пришлось ждать не менее получаса, прежде чем появились ее одноклассники. Пришли сразу все: Эльвира, Рома, Валя, Вадим, Инна и Адам. Взглянув на последнего, Юля инстинктивно проглотила ком в горле. Парень заметил это и усмехнулся. Неизвестно, о чем он в этот момент подумал, но Юля даже не хотела спрашивать. Они все были ей противны!

- Что-то случилось? – спрашивала Юля, пытаясь придать своему голосу безразличное выражение.

- Это ведь ты сегодня была за углом? – сразу начала Валя. – Зачем? Подслушивала? Что услышала?

- А что я должна была услышать? – ответила Юля.

Юля резко вдохнула и поперхнулась воздухом, так что горло яростно требовало его прочистить. Однако она боялась, что даже обычное покашливание может быть рассмотрено этими тиранами – как страх, и сдерживалась. Попыталась смочить саднившее горло слюной, но это не помогало. Тогда она попросту затаила дыхание.

- Не правильный вопрос, – перебила Валю Эльвира. – Важнее то, что ты не должна была услышать.

Делая короткие, незаметные вдохи и выдохи, будущий врач сбилась, и вновь поперхнулась. Наконец нарастающее напряжение в горле Юли вырвалось наружу яростным кашлем. Вместе с ним из ее глаз потекли слезы. Хотя это и была естественная реакция организма, одноклассники поняли это совершенно иначе.

- Ну-ну, тише. Мы же не изверги, - пропел своим сладким голосом Адам. – Услышала что-то, не важно что, расскажи нам. Это же не страшно. Мы не хотим, чтобы ты неправильно все поняла, потому и позвали тебя.

Последние слова Адам уже произносил рядом с девушкой, успокаивающе поглаживая ее по спине. Омерзение от того, что она не может его оттолкнуть, накрыло Юлю. Горячие слезы злости брызнули из ее глаз.

- Дааа, - протянула Эльвира. – Вдруг ты что-то не так поняла, из сказанного Валюшей.

- Не называй меня так, - резко перебила ее Валя.

От глаз Юли не укрылось, как Эльвира повернулась на подругу, приподняв изогнутую бровь в недоумении. Валя сразу замолчала и стушевалась. Девушке, которую все еще гладили по спине, стало понятно, что главенство Эльвиры среди этой шайки не просто домыслы. На самом деле все было еще хуже! Ребята не просто доверились ей. Они ее боялись. Нет, они не отпрянули от девушки или еще что-то в этом роде. Просто напряженная атмосфера, которая повисла в воздухе, передалась и Юле.

- Ва-лю-ша, - с явным удовольствием вновь проговорила Эльвира и на пару секунд замолчала. В этот раз ее никто не перебил, так что она продолжила. – Хотела обсудить с новенькой одну, скажем так, личную проблему. Жаль, ты не дослушала их разговор, слишком быстро убежала, иначе бы поняла, что они все разрешили. Так что, нам бы не хотелось, чтобы об этом кто-то трепался. Зачем остальным знать девчачьи разговоры, верно? Надеюсь, нам не придется решать недоразумения, вызванные тобой.

Эльвира положила свою руку Юле на плечо и весело ей подмигнула. У девушки по спине побежали мурашки. Когда глава стаи несколько раз легко ударила ее рукой по плечу, Юля невольно дернулась. Это позабавило Эльвиру. Махнув рукой своим друзьям, она ушла. Следом вышли Рома с Валей, которые держались за руки, ухмыляющийся Вадим, и покачивающая бедрами Инна. Адам не шелохнулся.

- Сдаешь биологию? Зачем? Хочешь поступать на медицинский? – спросил он.

Юля растеряно кивнула. Ей хотелось поскорее побежать домой, чтобы забраться в ванную и отмыться от той грязи, которой испачкала ее эта компашка.

- Светлана Яковлевна Соломина… - медленно произнес он и Юля испугалась.

Девушка подняла на него глаза побитого животного, от чего Адам расхохотался. Он достал из кармана конфетку, предложил Юле. Когда девушка отказалась, он лишь пожал плечами и с огромным удовольствием закинул шоколадный шарик себе в рот.

- Так и знал, что не обознался. Я видел тебя с ней в больнице. Мама? У вас фамилия одна.

Юля поразилась, как спокойно и точно прощупывает почву парень. Он озвучил и саму догадку, и что на нее натолкнуло. А из-за приятельского тона было невозможно развернуться и уйти. Хотя она и так не смогла бы это сделать, на то было сразу несколько причин: ее мать и его отец. Так что, девушка вновь лишь кивнула.

- Она лечится у моей мамы.

Это известие обескуражило Юлю. Она и представить себе не могла, что, оказывается, еще больше зависит от этого парня. Школьное спокойствие, будущее обучение, даже здоровье ее матери - все находилось в руках семнадцатилетнего подростка из плохой компании.

- Понятно, - только и смогла выдавить из себя девушка.

- У нее такая неприятная болезнь. Столько придется потратиться на медикаменты, потом на коляску… Она ведь со временем даже двигаться без твоей помощи не сможет. А ты еще поступать на медицину хочешь… Это же нужен бюджет и хорошая стипендия, – продолжал говорить парень, доставая еще одну конфету.

«Да сколько их там у тебя?» - чуть не воскликнула Юля из-за негодования, и чтобы сменить тему, но вовремя осеклась. Ей нельзя было ругаться с ним.

- Юлия Аркадьевна Соломина, правильно? – вновь спросил он, а его собеседница снова лишь кивнула. – Хорошо, скажу отцу запомнить это имя и присмотреться к нему летом, когда будет документы абитуриентов просматривать.

- В каком смысле? – спросила Юля, чувствуя, что перестала дышать.

- А это зависит от тебя, – ответил тот, и ухмыльнувшись ушел.

Прошло минут пять, прежде, чем пульс Юли более-менее вернулся к норме. Она все еще стояла за этой постройкой. Внезапно в ее голове пробежала мысль: «А чего я собственно за кого-то волнуюсь? Это Настя мне - никто и звать ее никак. Я должна волноваться только о себе и своей семье!». Словно подводя итог ее размышлениям, в голове тут же прозвучали вопросы:

«Может ли она заставить Любу оставить Настю в покое?» - Нет!

«Может ли она противостоять ребятам?» - Нет!!

«Встанет ли кто-нибудь на ее сторону?» - Нет!!!

«Потеряет ли она возможность поступить в хороший институт и помочь матери?» - ДА…

К моменту, когда Юля пришла домой, она была уже полностью уверена, что приняла правильное решение. Если она будет вести себя правильно всего каких-то семь месяцев, то сможет рассчитывать на бюджет в хорошем медицинском университете. Если будет еще и повышенная стипендия, то ей не придется работать по ночам, и она сможет помогать маме, здоровье которой к тому моменту станет намного хуже. Правда, сколько бы она об этом не думала, сколько бы не примиряла себя с собой этими мыслями… что-то в тот день в ее мышлении изменилось. Словно от души отрезали кусочек человечности, наложив грубые швы, оставив на нем шрам. Теперь это место болело каждый раз, когда погода ее настроения была не слишком солнечной.

Часть 1. Глава 16

- Вот только знаете, что самое страшное? Я только потом поняла, что Настя меня тогда тоже видела, и ждала, что я подойду к ней поговорить. Она часто на меня смотрела, а я либо отворачивалась, либо делала вид, что не замечаю этого, – завершила свой рассказ Юля.

- Стипендию хоть получала? – спросил у нее Артур.

Этот меркантильный вопрос показался Юле оскорбительным. Она им тут душу свою наизнанку выворачивает, а Артур ее о каких-то глупостях спрашивает. Но потом она поняла, что это сейчас она думает о том, что это глупости. Тогда сам факт того, что она может получить стипендию, оправдывал все ее гнусности. Вполне возможно, она могла бы выдержать еще с десяток противных сцен, если бы была уверена, что после них она обязательно попадет на бюджет. Она успокаивала себя тем, что ничего не сделала, а лишь смотрела. Что она ничего не могла сделать.

Работа в морге с телами людей, которые погибли от рук других людей, открывала ей множество секретов людских пороков. Часто следы насилия не относились к одному дню убийства, были и те, которые доказывали, что жертва подвергалась множественным издевательствам со стороны. Не редко и такое, что этих следов настолько много, что невозможно поверить в то, что их никто не замечал. А это значит, что были люди, которые могли предотвратить преступление, если бы только решились влезть в чужие дела и не думали о том, что раз они ничего не делают, то и не виноваты вовсе. Даже, если на у них были свои, казалось бы, веские, причины.

- Да, - ответила Юля. – Только я так и не смогла стать тем врачом, каким хотела. Поняла, что не смогу лечить людей, когда на моих глазах умер человек, покалеченный моим молчанием. Поэтому пошла людей вскрывать, надеясь, что выпадет случай проверить насколько сгнили эти твари. Не думала, что это будет так скоро! Даже не представляете, с каким удовольствием я вскрывала Адама, и разглядывала то, что у него внутри. Особенно было интересно, есть ли у него сердце. Жаль, что лишь у одного из этой шайки проверила его наличие.

Все замолчали. Это откровение Юли и ее мрачная улыбка несколько отрезвили ребят. Каждый из них в ту секунду подумал: «Неужели я выгляжу также?». Неужели они тоже становятся кровожадными монстрами, когда речь заходит о компании Эльвиры? А если да… то чем они лучше?

- Все же, сколько бы не думала, не понимаю… Как Валю могло разрубить пополам? – вдруг проговорила Даша.

Пять пар глаз вновь устремились на Юлю, которая тяжело вздохнула.

- Она же актрисой стала. Кстати, знаете какой у нее был сценический псевдоним? Анастасия Романова! Анастасия, черт его дери, Романова! И волосы она себе нарастила, как у нее… Как же это было мерзко! – простонала Юля. – Я как все узнала, думала с ума сойду. Поняла наконец, почему она запрещала той волосы распускать, и над именем вечно подшучивала. Куда уж Валентине Любовой до Анастасии Романовой? К тому же с ее крысиным хвостиком!

Юля замолчала, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. И это было не от того, что она вспомнила страшные кадры растерзанного декорациями тела молодой актрисы, а из-за растерзанной души и веры в человечество – маленькой девочки. Чье имя и прическу преступница потом присвоила себе.

- Над сценой висели декорации. Задники, как их еще называют. Они были на тросах и использовались в утренней сказке, так что днем их поднимали и не трогали. Это были старые деревянные задники от старой сказки, так что они уже немного поизносились внизу. За неделю до смерти Вали только на один блок спектаклей декоратору сказали заделать как-то низ для вида. Ну он и прикрепил снизу тонкий металлический пласт, который чуть длиннее, чем нужно. Днем прогоняли спектакль к вечерней премьере, Валя играла в нем главную роль. Неизвестно откуда на сцене взялись ножницы, но она наступила на них и упала, вытянувшись во весь рост. В ту секунду декорации упали ровно в районе ее талии. Тяжелое дерево и металлический пласт сделали свое дело.

- Неужели это все? – спросила Лиза.

- Нет конечно. По показаниям свидетелей Валя была жива еще несколько минут после того, как ее располовинило. Она хрипела, смотрела вперед и все повторяла «Настя! Настя!». – сказала Юля с горькой усмешкой. - Но разумеется, все подумали, что она имела ввиду, что хочет быть похороненной со своим псевдонимом на памятнике. Ее просьбу выполнили.

- Ты сейчас серьезно? – удивленно спросила Лиза.

Юля горько кивнула, а затем ее губы расползлись в жестокой усмешке.

- Я так разозлилась, когда узнала об этом. Грешным делом, даже подумала осквернить ее могилу и закрасить имя на памятнике. Взяла с собой краску и пошла. Как же я смеялась, когда увидела, что бетонный постамент уже кто-то сломал. Точнее даже не сломал, а обрезал. Ровно над глазами, словно скальп сняли. Второй части, где должно было быть написано имя и дата смерти, просто нет. Я конечно хотела выплеснуть ей краску в харю, раз уж пришла туда. Но потом подумала, что так даже хуже.

Больше никто не решился ничего спрашивать. Они сидели, смотря каждый перед собой, пытаясь уложить историю Юли в своей голове. С каждым разом это становилось все сложнее. Да и разве могло быть иначе? Какими бы те трое людей, про которых одноклассница уже успела рассказать, ни были мерзавцами – представлять жуткие картины их кончины было невыносимо для любого нормального человека.

- Я больше не могу это слушать, - проговорила быстрым шепотом Даша и отвернулась.

Она взглянула на танцпол, который уже заполнился десятком, если не больше, пьяных людей. Их непроизвольные движения, словно подергивания от удара электрошокером, выглядели нелепо и жалко. Вот они – дети, рожденные в начале девяностых. Воспитанные на «Чучеле» и мультфильме «Голубой щенок», которые их ничему не научили. А как могло быть иначе, когда вокруг творился такой ад? Родители половины из ее одноклассников стали безработными, через несколько лет после рождения детей. Кто-то крупно обанкротился, кто-то и вовсе умер. Как, возможно, родители Насти. Чтобы хоть как-то свести концы с концами взрослые пахали круглые сутки, оставив детей расти в одиночку. У кого-то получилось. Не важно, как у них это вышло, а скорее то, чем в итоге все закончилось.

Даша вспоминала, что уже в первом классе можно было понять, кто кем станет: лидером мнений или изгоем. Те, у кого родители были побогаче, или хотя бы с деньгами, начинали перенимать их привычки и на своих одноклассников. Легко узнать, что происходит в доме ребенка, послушав его разговор и манеру речи со сверстниками. И как бы тех его не пытались воспитывать, пороть, наказывать, все это было бесполезно, если не следить за своим собственным поведением дома. Даша тряхнула головой. Она боялась, что ее размышления попросту перевернут мыслительный анализ происходящего, и она начнет жалеть тех школьных тварей. «Эти дети были настоящими монстрами!» - убеждала себя она, прекрасно понимая, что монстрами были не они, а те, с кого они брали пример.

- Как ты? – спросила Лиза.

- Нормально, - сказала она, разворачиваясь к остальным. – Просто так противно от всего этого, слов нет.

- Да. – ответил Денис.

Неожиданно Артур, который сидел лицом к остальной части зала выпрямился и напрягся. Его губы, сложенные перед этим в узкую линию, разгладились и произвели подобие улыбки. Глаза же, оставались темными, непроницаемыми.Ребята поняли, к ним кто-то идет. Те, кто сидел спиной развернулись. И действительно, к ним направлялся добродушный толстячок. В нем было сложно узнать прошлого Костю Толстошеева - школьного атлета. И все же, что-то осталось, в глазах или повадках, что-то неосязаемое, но узнаваемое.

- Что это мы тут сидим? Чего не веселимся? – спросил он, останавливаясь рядом с Юлей и пританцовывая.

Компания постаралась улыбнуться, судорожно пожав плечами. При нормальном освещении и без градуса в крови Костя быстро бы понял, что что-то с этими заговорщиками не так. Он работал менеджером в небольшом банке, и умел по одному взгляду определять – волнует что-то человека или нет. Это было особенно полезно с теми, кто собирался брать кредит или ипотеку. Вот придет иногда такой умелец с поддельным паспортом. Да-да, и такое с ним случалось. Главное, что это были даже не подделки, а искусно замененные фотографии настоящих владельцев. Чаще всего мошенникам было нужно как можно скорее взять кредит, под любые проценты, и убежать. Пока в базу данных не просочится информация о том, что паспорт украден или уже находится на стадии замены, так что не действителен.

Редко мошенники остаются хладнокровными. Даже если и выглядят таковыми, то что-то их все равно выдаёт: трясущаяся нога, частое почесывание головы, или натирание затвердевшей от волнения шеи. Здесь же, и приглядываться особо не нужно было – все и так было понятно. Артур поднялся, протянул ему руку, и сжал ее слишком сильно, сам того не замечая. Однако Костя принял это за то, что мужчина был безумно рад его видеть. Ему не показалось странным и то, что рука Дениса, которую он пожал следующей, была ужасно холодной. Мало ли какое кровообращение у человека?

Целуя ручки Лизы и Даши, он отметил лишь то, что они слишком широко улыбались. Решив, что это просто обычное дамское кокетство, он и не подумал смотреть вниз. А там, словно переплетаясь в двойной узел, сжались две пары стройных ножек. Лишь Юля была несколько расслабленной и даже помогла подняться Саше, который уже успел вновь несколько захмелеть.

- Привет, Костя. Хорошо выглядишь, – сказала она, глядя собеседнику прямо в глаза.

- Ой, не шути так, – засмеялся Толстошеев. – Я теперь офисный планктон, и выгляжу также, как он. Ой, не надо так удивляться. Зеркало-то дома есть. Правда всего одно, и у выхода. Даже бритву купил себе электрическую, безопасную, чтобы зеркало из ванной убрать. А то, как ни посмотрю, одни расстройства. Ой, ну все, хватит-хватит. Зато у меня теперь фамилия говорящая.

Толстяк рассмеялся, уверенный в том, что хорошо пошутил. Компания не стала расстраивать мужчину, и поддержала веселый смех.

- О чем болтаете? – спросил мужчина, игриво поглядывая на Юлю.

Он и в школе проявлял знаки внимания к этой серьёзной и ответственной девушке, но все было тщетно. А ведь тогда он был подтянутым красавцем-атлетом, куда уж ему сейчас до его блистательного школьного прошлого, но попытаться все же стоило. Им ведь всем уже почти тридцать, а она еще не замужем. Успел навести справки. Кто знает, может и получится? Костя с удовольствием наблюдал, как губы Юли растянулись в обворожительной и теплой улыбке, но после того, как он услышал ответ, сразу пожалел о том, что вообще подошел.

- Веселыми история с работы делимся. Я вот патологоанатомом работаю, недавно собирала тело по кусочкам. Словно мозаику. Так интересно.

Улыбка Кости сразу померкла, а остальных пробрала мелкая дрожь. Однако, когда мужчина обвел их лица своим взглядом, все кивнули. И даже улыбнулись.

- Какая, кхм… занятная беседа. Ой, простите, мне пора идти. Кажется, меня ждут, я всего ненадолго отлучился. Ой, как же неловко… - проговорил Костя, и даже не пожимая руки на прощание, удалился.

Шесть человек, которые пребывали в некотором напряжении, расслаблено выдохнули.

- Это было ужасно, - проговорила Даша, глядя Юле в глаза. – Когда ты научилась так врать?

Юля посмотрела, как испуганный толстячок подбежал к другой компании и начал что-то говорить. Иногда он, и его слушатели косились в сторону Юли. Так что она быстро сообразила, что станет самой обсуждаемой темой сегодняшнего вечера. Но ее это уже мало волновало. Наоборот, на ее лице вновь появилась кровожадная усмешка.

- Единственное в чем я соврала, так это в том, что тело собирала я. Увы, я лишь была сторонним наблюдателем. Хотя еще немного преувеличила время, когда это произошло. Это было во время моей практики в морге. Уже больше четырех лет прошло. Лицо было сильно изуродовано, и я не узнала его, только потом, когда мне сказали имя, я расстроилась, что не запомнила все в деталях.

- Даже страшно спрашивать кто это был, – проглотив ком в горле сказала Даша.

- Наш чудесный мальчик – Вадим. Зеленый! – с темной торжественность произнесла Юля.

Сидевший все это время сгорбившись Артур, вдруг расхохотался.

- Серьезно? Не ожидал, что этот мешок с фекалиями станет суповым набором. Хотя он сам виноват! – проговорил он, задыхаясь от смеха.

- Артур! – испуганно произнесла Даша.

Действительно, реакция Артура на эту новость сильно впечатлила остальных. Даже Юля теперь выглядела менее жестокой. Спокойный и добродушный парень, который всегда искренне сопереживал каждому, казалось совсем потерял рассудок от рассказов. Наверное, если бы так оно и было, каждый бы, кто сидел рядом с ним, его понял. Однако, когда Артур открыл рот и рассказал свою историю, мнение одноклассников о нем совершенно поменялось.

Часть 1. Глава 17

Свое общение с боксером и одноклассником Вадимом, семнадцатилетний Артур скрывал по двум причинам. Первая: он не хотел получить в глаз, а вторая заключалась в том, что его мать и отец одноклассника уже несколько лет были любовниками. Вадим узнал об этом случайно. Избить своего отца, и по совместительству тренера он не мог, так что отыгрывался на Артуре. Сначала он просто иногда подлавливал его за школой и бил по таким местам, где синяки не так заметны. Он не объяснял почему так поступает, просто бил и оскорблял.

- Да что я тебе сделал? – однажды не выдержал Артур и прокричал во всю глотку.

Избитый, грязный, он валялся в луже и искренне не понимал, что происходит, и почему эта гора мышц к нему привязалась. Однако вместо ответа получил плевок в лицо. Обидчик же хохотнул, радуясь своем «меткому выстрелу», развернулся и начал уже уходить. Униженный, чувствуя, как чужая слюна стекает по щеке, Артур вновь воскликнул ему вслед:

- Я пойду в полицию.

Боксер обернулся, удивленно посмотрел на парня, который с трудом, но все же поднимается на ноги с земли и заржал. Именно заржал, как конь. Коротко, но громко.

- Хочешь, чтобы все узнали, что твоя мать шалашовится с моим папашей? – ядовито выплюнул из себя слова Вадим.

- Что за бред? – проговорил Артур.

Вадим застыл, еще более удивленный, чем от фразы про заявление. Когда до него наконец дошел смысл, его тело буквально начало тряси от смеха. Он смотрел на шокированного Артура, тряс головой, и совершенно отказывался верить в то, что этот малец ничего не знает.

- Правда не знаешь? – резко перестал смеяться Вадим и вновь подошел к жертве.

Своим увесистым, доставшимся от отца, армейским сапогом, он со всего размаха пнул парня по голове так, что тот вновь упал.

- Если твоя мамаша разрушит мою семью, я ее убью! Собственными руками! – прохрипел Вадим и ушел, оставив Артура валяться на земле.

Когда Артур наконец добрался до дома, там было пусто. Раньше он даже радовался этому обстоятельству, ведь ему никто не мешал заниматься своими делами. Однако почему-то он никогда не задумывался, куда же его мать уходит в то время, пока отец пашет на заводе в две смены. Она-то нигде не работает. Хотя и Вадиму просто так он верить не хотел.

На следующий день, когда он, как и обычно завтракал вместе с родителями перед тем, как отец отправится на очередную смену, Артур спросил:

- Мам, а где ты вчера вечером была?

Его мать, стройная красивая, как и любая женщина того времени сильно перебарщивала с косметикой странных цветов, похлопала синими ресницами и вымученно улыбнулась.

- Как где? К теть Оле ездила. Помогала ей шторы подшивать. В четыре руки ведь сподручней.

Отец Артура, которого казалось и не заинтересовал вопрос сына, а ответ на него - тем более, устало улыбнулся. Больше этот вопрос не поднимался. Однако вместо того, чтобы пойти в этот день в школу, Артур нагрел грелкой лоб, а градусник лампочкой. Пробовал еще грифель карандаша съесть, как старшеклассники советовали, но не помогло. Однако от второго способа, проверенного, мать действительно поверила сыну и разрешила один день отлежаться. Пятнадцатилетний парень долго лежал на кровати, не зная, что ему теперь делать. То, что Вадим так и не прекратит его бить, было ясно как день. К тому же, прежде чем делать хоть какой-то вывод, ему было необходимо точно узнать, спит ли его мама с отцом Вадима. Если нет, то можно спокойно подавать на него заявление за побои…

«А если да?» - подумал парень, но тут же отогнал эту мысль.

Уже днем Артур сделал вид, что спит, попросив перед этим свою мать его не беспокоить. Однако, когда он услышал, что она начала собираться, то тоже быстро оделся. Он услышал, как мама открыла дверь в его комнату, перед тем как уйти, чтобы проверить сына. Однако все что она могла видеть, это затылок Артура. Он отвернулся к стене, накрывшись одеялом до подбородка. Сложно описать, каких трудов ему стоило вовсе подняться с кровати и отправиться следить за матерью. Наверное, это было сложнее самой слежки, ведь в тот момент он принимал мысль, что такое вообще может быть.

На улице и в автобусе он радовался, что как раз наступило время, когда люди уезжают с работы домой, и потому он мог оставаться незамеченным. Проехав несколько остановок, он едва не упустил мать, но все же успел вовремя выскочить. Это произошло прямо перед тем, как тяжелые двери автобуса с гармошкой, захлопнулись за его спиной. Мелкими перебежками, он прошел за женщиной еще несколько кварталов. Наконец она зашла в дом, где располагались коммунальные квартиры. Зайдя в подъезд, Артуру показалось, словно его обувь издает слишком много шума, потому он ее снял. Он шел за матерью на третий этаж, надеясь, что никто не встретится у них на пути, а под ногами ничего не скрипнуло.

Он запомнил, в какую именно дверь она зашла и долго стоял в коридоре собираясь с духом. Насколько же этот дом казался ему пустым. Парень понял, что если и выбирать место для встреч, то только такое, где может быть множество жильцов, но их нет. Наконец он смог отойти от стены и припал ухом к двери. Звуки, которые раздавались оттуда, ясно давали понять, что Вадим не лжет.

Мать Артура так и не поняла до самой своей смерти, почему ее ребенок так резко изменился в седьмом классе. Он перестал с ней разговаривать, не разрешал дотрагиваться до себя, вечно злился. Списав все на подростковый бунт, женщина продолжила свои похождения. Артур все видел, и правда менялся. Хотя в школе он и изображал из себя хорошего парня, каждый день он ходил по городу и ввязывался в каждую драку, которую только мог. К тому же, он больше не позволял Вадиму себя бить, и тот вроде даже воспылал к нему некоторым намеком на дружеские чувства. По крайней мере, парни хранили один секрет на двоих.

Самое худшее время наступило для Артура в одиннадцатом классе. Отец его сильно постарел из-за бесконечной работы. Тайну блудницы, которую он скрывал от него, все больше саднило юное сердце. Артур начал выпивать после школы. Сперва по чуть-чуть, потом больше. Новогодние каникулы и вовсе выдались у него такими, что он мало вынес адекватных воспоминаний из них. Только один вечер сильно врезался ему в память, и до сих пор заставляет его содрогаться, когда речь заходит о Рождестве.

7 января 2011 года, Артур отправился на каток. Там он собирался встретится с Вадимом, который тоже не мог оставаться дома, и смотреть на то, как отец обманывает его мать. Спрятавшись в фургончике для обогрева, мальчики выпили. Потом еще выпили, и уже довольно веселые отправились кататься, что в их понимании, означало скорее толкать катающихся. Когда вдруг они заметили знакомую фигурку. Настя стояла у бордюра, испуганно глядя на людей.

- Смотри, кто здесь, – сказал Вадим Артуру. – Кажись кататься не умеет.

- Да, возможно, – ответил парень, так как это аморфное существо не представляло для него никакого интереса.

Если честно, Артур и вовсе больше не мог смотреть на женщин. Они вызывали у него чувство омерзения, и больше ничего.

- Может, развлечемся? – спросил Вадим, и не дождавшись ответа поехал к девушке.

Артур пожал плечами и поехал следом за ним. Увидев своих одноклассников, уже вдоволь запуганная ими Настя, лишь крепче вцепилась руками в бордюр.

- Что ты здесь делаешь? – начал было Вадим.

- Катаюсь, - ответила девушка срывающимся голосом.

- Это не похоже на катания, – вновь произнес парень как можно более дружественным тоном. – Признайся, ты не умеешь?

Настя растерянно кивнула. Как раз в этот момент к ним подъехал Артур. Девушка, которая видела его до этого только с хорошей стороны, как и остальные одноклассники, немного успокоилась. Стараясь разрядить обстановку, и самое главное - расположить к себе Настю, Вадим бесконечно шутил и выделывал непонятные круги по катку. Ответом на это ему был заливистый смех девушки. Сперва несмелый, но уже спустя полчаса вполне открытый и искренний.

- Не хочешь попробовать тоже? – спросил Вадим, когда подъехал к ней в очередной раз.

Настя, улыбка которой практически сразу потухла, как только рука Вадима протянулась в ее сторону, вновь вцепилась в бордюр. Вадим понял, что так у него ничего не получится, потому он толкнул локтем в бок Артура.

- А с ним поедешь? – спросил он с веселой улыбкой.

Настя оценивающе взглянула на Артура, который вел себя более чем спокойно. Она не смогла вспомнить ни одного момента, когда этот высокий парень отнесся к ней плохо. Потому кивнула. Вадим подмигнул Артуру. Тот, нехотя, подал руку девушке, и она, отцепившись наконец от бордюра, крепко за нее ухватилась. Парень почувствовал, как маленькие ладошки с удивительно длинными пальцами, цепляются за него. Однако никакого трепета, какой обычно бывает в подобных ситуациях в его возрасте, он не почувствовал. Напротив, ему захотелось как можно скорее отделаться от нее.

Проезжая мимо Артура, Вадим шепнул ему на ухо:

- Сделай так, чтобы она упала, - проговорил он тихо, со смешком.

В ту же секунду алкоголь, который парни употребили до того, как выйти на лед, наконец откликнулся в голове Артура. Жить стало снова легко, а женский пол не таким противным. Переставляя ноги, парень медленно покатился по льду. Прицеп в виде Насти все еще с настороженностью осматривался. Но не прошло и десяти минут, как Артур обернулся на нее и понял, что его одноклассница получает искреннее наслаждение от их довольно медленной поездки. Тогда Артур решил немного ускориться. Совершенно забыв о том, о чем его просил Вадим, он правда захотел немного порадовать девушку позади него. Возможно, это было из-за того, что она была похожа скорее на щеночка, чем на развратную девицу, молодой человек перестал испытывать к ней чувство омерзения.

Захватив две ее маленькие ладошки своей одной огромной, Артур крепко сжал их и покатился быстрее. Адреналин смешался с тем пойлом, которое он выпил ранее, и вовсе отключил сознание парня. Он все продолжал разгоняться, чуть ли, не врезаясь в людей, и не понимая, почему на него все так пялятся. Когда за его спиной раздался оглушительный крик боли, Артур обернулся и остановился. На льду, с исцарапанными в кровь коленками и разбитой губой, лежала Настя. Видимо она действительно упала, а потом из-за того, что ее мотало из стороны в сторону, не могла ничего сказать, только висеть нижней частью тела, вцепившись верхней в своего мучителя. Удивительно, как он не почувствовал это.

«Так вот почему на меня так смотрели люди», - внезапно подумал Артур.

Он быстро отпустил руки Насти, и она безвольно упала плашмя. Руки ее тряслись. Она пыталась опереться на них, но ничего не получилось. Артур был в таком шоке, что даже не подумал о том, чтобы помочь однокласснице. Как вдруг, краем глаза, он заметил, как кто-то очень быстро летит на них. А если быть точным, то это темное пятно летело на Настю, которая только что вновь поставила руки на лед, и снова упала. Скорее всего пока ее «катали» она потянула оба запястья. Наверное, именно это и спасло ее пальчики, которые в приливе злости и под действием алкоголя, собирался переехать Вадим. Однако, когда он увидел, что на том месте, где он собирался проехать, теперь находиться шея, то понял, что это будет уже не «несчастный случай на катке», а настоящее убийство. Шейка девушки вряд ли переживет такого бугая на коньках.

Артур молча смотрел на то, как Вадим пытается свернуть, а ничего не подозревающая девушка лежит на льду, собираясь с силами для новой попытки подняться. Но вот парень резко выворачивает ногу, пытаясь остановиться прямо перед лицом девушки, не выдерживает и падает. Лицо Насти еще с большей силой бьётся об лед, и девушка затихает. Прошло несколько секунд, прежде чем Артур додумался, что нужно убрать ноги одноклассника с головы девушки. Ведь вокруг них уже начали собираться люди. Перевернув ее лицом к верху, он увидел, что ее нос теперь тоже разбит, а щека исцарапана. Глаза ее были закрыты.

- Вот черт, - проговорил Вадим, когда увидел, что они натворили, и людей вокруг. – Понесли ее в больницу.

Последнее он крикнул громко, чтобы никто не подумал, что они собираются оставить ее прямо здесь, на льду. Артур кивнул, поднял бесчувственную девушку на руки и очень аккуратно покатился к выходу с катка. Он занес ее в вагончик для обогрева, дверь в который была заботливо открыта его одноклассником.

- Переобувайся бегом и валим, – проговорил зло Вадим.

- В каком смысле, валим? – не понял Артур, и покосился на Настю, которая все еще была без сознания и лежала на лавочке.

- Либо мы сейчас валим, а она остается здесь, либо вы оба сейчас будете валяться в этом вагоне без сознания. Ты меня понял? – зло прорычал Вадим, схватив Артура за грудки.

Артур не понял, что именно так взбесило его одноклассника, но и валяться на полу рядом с противной девчонкой, он не хотел. Теперь, когда ее колготки ивязанные гольфы были порваны, а теплая юбка задрана, она перестала напоминать ему щеночка. Это была такая же блудная женщина, как и все остальные. Просто с милым личиком и поменьше. Не пройдет и несколько лет, как черты ее лица огрубятся, тело приобретет соблазнительные формы, и она легко найдет себе наивного мужика, которого потом еще легче заменит. Так что, в его голову тут же пробежало несколько вопросов, на которые не сложно было найти ответы:

«Может ли она заставить Вадима отнести девушку к врачу?» - Нет!

«Может ли он побить его в случае отказа?» - Нет!!

«Встанет ли кто-нибудь на его сторону из одноклассников?» - Нет!!!

«Хочет ли он сам оставить эту противную девочку здесь одну?» - Да…

Вадим потащил Артура к выходу, и тот уже не сопротивлялся его натиску. Лишь закрывая дверь вагончика, он подумал, что скоро сюда придут люди, и они ей помогут.

Часть 1. Глава 18

- Не верится, - произнес Денис, оглядывая Артура. – Ты правда ушел тогда?

- Да. Больше мы с Вадимом никуда вместе не выбирались, а Настя, что удивительно, никому ничего не рассказала.

- Я в шоке, серьезно. И Вадим, он что, собирался переехать ее пальцы? Он совсем того? – затряслась и скороговоркой затараторила Даша.

- Поэтому мне и было смешно, - ответил Артур. – Собирался лишить кого-то пальцев он, а как итог лишился сам. Черный юмор жизни!

- Паршивый у жизни юмор, – буркнул Саша.

- Не только пальцев, его чуть ли не в фарш пошинковали, – заметила Юля.

- И кто же с ним такое сотворил? – спросил Артур.

Юля пожала плечами. Было видно, что она хочет что-то сказать, и даже уже почти решилась на это, но внезапно опустила глаза и замолчала. Денис вновь посмотрел на часы. Через два часа им скорее всего начнут намекать, что пора бы и честь знать. Но даже так, последние две истории, почти целый час окутывали небольшую компанию ужасами прошлого. Если сейчас не прерваться, голова совсем откажется соображать.

- Может пора отдохнуть? – спросил он и посмотрел на остальных.

Все единодушно кивнули

Часть 1. Глава 19

Юля вышла из актового зала и по привычке свернула к лестнице. Серые стены казались чужими и отталкивающими. В прошлом, здесь был сплошной зеленый лес, небольшая полоска неба и Рай. Точнее именно так увидела, крашенную в старом стиле стену Юля, как только пришла в школу. Подумать только, прошло уже больше двадцати лет. Тогда все казалось простым и логичным. Даже странный выбор краски администрации школой – мог быть легко объяснен любым ребенком. Достаточно было просто включить фантазию. И вот перед тобой уже не стена, разделенная на зеленую краску и побелку, синей полоской, а вдохновляющий пейзаж.

Довольно долго Юля верила, что над небом и лесом – Рай. Пускай пока она дотягивалась до него лишь кончиками пальцев, но если она будет хорошей девочкой, то обязательно со временем сможет уверенно дотронуться всей ладонью.

Каждое первое сентября она проверяла по этой стене то, насколько она выросла. А затем разглядывала руку, на которой оставался белый след от Рая. Даже повзрослев, она не могла избавиться от этой привычки, хотя лес и небо уже давно превратились в обычную обшарпанную краску. Она перестала так делать лишь после того, как молча согласилась на условия Адама для поступления. Возможно, кому-то это покажется детской шалостью, но на следующий день Юля вновь пришла к этой стене у лестницы, и протянула руку. Однако дотронуться до белой части не смогла. Она больше не была достойна смотреть на волшебный след на руке, означавший чистоту и непорочность.

Последние десять лет эта дурацкая стена даже снилась ей в кошмарах. Она видела, как белая ее часть наливается красной краской. Капли чего-то липкого медленно стекают вниз, постепенно скрывая «Рай», затем небо и даже лес. Удивительно, что все эти годы Юля мечтала и боялась вновь увидеть ее, уверенная, что все осталось как прежде. Поэтому вид сплошной серой краски ее обескуражил. Юля без малейшей дрожи дотронулась до стены рукой, и ничего не почувствовала. Развернула чистую ладонь на себя и поеяла, что проход в Рай для нее, навсегда теперь закрыт.

- Ты ведь хотела сказать, что это была Настя, так? – раздался голос Дениса за спиной.

Женщина вздрогнула от неожиданности и обернулась. Как была. Все с той же вытянутой ладонью. Быстро спохватившись, она опустила руку, но еще несколько секунд не могла сосредоточиться на собеседнике. Ей показалось, что Денис увидел ту часть ее души, которую она так старательно все эти годы скрывала от мира. Душу первоклассницами с белыми косичками, которая так мечтала дотянуться до рая.

- Что? О чем ты? – растерянно произнесла она, ожидая, когда сердце вновь вернется к своему обычному ритму.

- Что такого было в смерти Вадима, что ты захотела скрыть от остальных? – не сдавался Денис.

- Это ерунда, не стоит об этом думать, – быстро проговорила Юля, и попыталась уйти, но Денис схватил ее за руку.

- Что там было? – чеканя каждое слово, вновь проговорил он, сжимая кисть одноклассницы.

Юля подняла на него глаза, надеясь, что чем жестче будет взгляд, тем быстрее мужчина сдастся. Но не тут-то было. Уверенный тон Дениса, серьезное выражение лица и крепкая хватка – давали понять, что так просто мужчина не отступит. Юля опустила глаза, быстро выдохнула, и напряженная атмосфера между ними спала.

- Ничего, - тихо проговорила она, словно и сама не веря в свои слова, – Абсолютно ничего. Дом был закрыт изнутри на все замки, даже на тот, который вовсе не имел никакого выхода наружу. С окнами та же история. Отпечатков пальцев, кроме как Вадима, почти не нашли. Был один, но в базе данных его не оказалось. Орудия убийства тоже нет. Странное расположение тела… Словно Вадим просто шел по комнате и внезапно бум, распался на несколько десятков кусочков.

Денис тяжело задышал и посмотрел на Юлю глазами полными ужаса. Заданный с легкой надеждой на другой ответ вопрос, был последней ниточкой, что держала тяжелый валун, состоящий из страхов. Денис почти физически ощущал, как она растягивалась и вот-вот порвется.

- Но это может быть лишь искусный убийца. Ведь какие-то отпечатки там еще нашли? Со временем этот человек появится в базе данных. – начал проговаривать Денис, понимая, что рассудок покидает его.

- Не появится, - горько вздохнула Юля. - Это был отпечаток Насти.

Денис не мог поверить в то, что только что услышал. Как она могла узнать, что это был отпечаток пальца давно умершей девочки. Он посмотрел на Юлю, и та сразу поняла, о чем он думает.

- Помнишь тот осколок? Тот которым она… сделала это с собой? – произнесла сконфуженная девушка шепотом.

- Да, - ответил Денис и сглотнул.

От таких воспоминаний его горло резко загудело, и он свободной рукой провел по нему, словно проверяя, что оно цело.

- Когда все бросились к другому окну, чтобы посмотреть на… то что стало с Настей, я вывернула учебник из обложки и положила туда осколок зеркала. Хотя все было в крови, только на нем сохранились четкие отпечатки Насти.

Денис отпустил руку Юли. Девушка потерла запястье, на котором виднелся белый след, словно браслет.

- Ты хранила его все эти годы? – прохрипел он. – Зачем?

Юля посмотрела на свою руку. В пережатом месте вновь свободно за циркулировала кровь, и оно стало наливаться багряным цветом. Девушка поняла, что утром у нее скорее всего будет синяк.

- Чтобы не забывать. Каждый день я смотрю на него и думаю о том, что каждое наше слово, действие, или наоборот бездействие – может стать причиной трагедии. Я не могу повернуть время вспять, как бы не хотела. Но я могу хотя бы помнить о том, что произошло, и делать все возможное, чтобы, когда мы с ней встретились там – на другой стороне, она меня простила.

Денис не нашел, что ответить. Вдруг Юля дернулась и обернулась.

- Ты чего? – воскликнул он.

- Кто-то только что дотронулся до меня. Там, слева, – ответила Юля.

Она еще несколько раз обернулась, но Денис схватил ее за плечо и повернул к себе спиной. Юля не могла его видеть, но чувствовала, как рука мужчины крепко сжимается. Наконец, когда стало больно, женщина непроизвольно пискнула.

- Хватит! – воскликнула она.

- Стой смирно! – проговорил грозный голос и раздался звук затвора фотокамеры на телефоне.

- Что там ты делаешь?

Денис отпустил одноклассницу, и та немедленно обернулась. Взглянув в его лицо, она не нашлась, что сказать. Мужчина был бледен, а вена на лбу выдавала то, что сердце его колотилось как бешенное. Взяв в руки протянутый телефон, Юля быстро все поняла. На темном платье Юли, появился отчетливый след от маленькой ручки. Белая ладошка, словно ребенок водил ею по побелке, а потом шутливо хлопнул одноклассника по спине. Они все так в детстве делали. Хотя размер пятна и говорил о том, что его поставил ребенок, но уж Юле-то, которая ежедневно может часами разглядывать кровавый осколок, то последнее, что осталось от Насти – было трудно не узнать. Да, это была маленькая ладошка ее миниатюрной одноклассницы.

Часть 1. Глава 20

Заливаясь то ли слезами, то ли хохотом, Саша сидел в актовом зале. Все, кто был с ним до этого - ушли. Парень надеялся, что, хотя бы Артур останется с ним, но и куда-то свалил. На его месте сейчас сидела Настя! Уже больше месяца эта неуспокоенная ежедневно навещает Сашу и улыбается, глядя ему в лицо. Точнее это выглядело как полуулыбка, ведь с одной стороны лица, кто-то порезал его от уха до губ.

Сначала были простые сны. В них Саша стоял посреди темной комнаты. Он знал, что где-то там есть выключатель. Он шел вперед, но натыкался на дверь. Саша стучал в нее так, что эхо позади оглушало его. Но тут он прикладывался ухом к вертикальной поверхности, и сквозь ряд неясных шепотков слышал звуки, которые могли издавать лишь мужчина и женщина, находившиеся в слишком близком контакте. Саша отшатывался, затем разворачивался и убегал в другую сторону по темноте. Не разбирая, куда и зачем. Он знал только одно – ему необходимо бежать очень быстро, чтобы звуки за стеной не догнали его!

Когда дыхание уже начинало сбиваться, а силы покидали, что-то оказывалось под ногами, и Саша падал. Желая узнать, обо что именно он споткнулся, он трогал руками что-то холодное и твердое. Странные очертания со временем стали принимать узнаваемую форму в его голове. Особенно, когда она доходил до пальчиков. Маленьких пальчиков с короткими ногтями. Он сидел и трогал мертвое тело. В эту же секунду кто-то окликал его. Саша оборачивался, и те пальчики, которые он трогал всего секунду назад, хватали мужчину за шею. Кто-то или что-то поднимало его. Медленно, но уверенно!

Сознание Саши уже отказывалось что-либо понимать. Только где-то на затворках он предчувствовал, что совсем скоро все это закончится. Вот ноги уже полностью стоят на полу, а уже через несколько секунд безвольно висят в воздухе. Глаза привыкают к темноте. Лицо ожившего тела выплывает из темноты. В черных провалах, на том самом месте, где должны были бы быть глаза – пустота. И все же это была она – Настя! И она улыбалась!

Целую неделю ему снилась эта сцена, и каждый раз провалы вместо глаз становились все ближе к нему. Постель становилась все мокрее от пота, а одеяло временами и вовсе лежало на полу. Однажды он понял, что уже проснулся, а все еще видит ЕЁ!

ОНА ПРИШЛА К НЕМУ ИЗ КОШМАРОВ!

В панике он срывался с постели и бежал включать свет. Видение исчезало. Но на следующую ночь, лампочка взорвалась, стоило ему щелкнуть выключателем. Саша побежал в другую комнату, но и там лишь вспышка яркого света, за которой раздавался звук битого стекла, и запах гари.

- Ну что тебе от меня нужно? – хрипел Саша пьяным голосом, сидя напротив Насти в актовом зале.

С тех пор как Настя стала навещать своего одноклассника, он почти ежедневно напивался «до визга». Иначе ночь становилась кошмаром наяву. Сначала ему показалось, что у него поехала крыша. Стал вовсе отрицать ее существование, и то, что он ее видит. Но призрака это взбесило. Настя начала ронять на него вещи, выливать горячий чай, подкладывать иголки в кровать. В общем, делала все, чтобы доказать, что на самом деле есть, и хочет, чтобы он начал вновь обращать на нее свое внимание. В конце концов Саша постепенно смирился, и даже разговаривал с ней иногда. Однако стоило ему быть не одному, а с кем-то – Настя исчезала. Тогда Саша попытался приводить домой девушек, которым на утро становилось очень плохо. Каждый раз их забирали от него на скорой, а сотрудники правоохранительных органов стали приглядываться к тихому пьянице. Поэтому Саше пришлось оставить свои затеи.

- Ну что-о-о… А? – вновь протянул он безмолвному видению.

- Кажись Санек совсем - того, - услышал Саша голос за спиной.

Несколько человек остановились позади него, наблюдали, как он разговаривает с воздухом, и хихикали. Саша обернулся, глубоко вздохнул и проговорил сбивчиво.

- Не видите, я с Настей Романовой болтаю? Свалите, а? Пока она до вас не докопалась еще.

Двое парней встрепенулись, улыбки их померкли. Один и вовсе перекрестился.

- Допился Саня, ему уже покойники мерещатся, – сказал второй, и схватив первого под руку, быстро удалился.

Александр пожал плечами, снова обернулся на Настю, которая наблюдала за происходящим.

- Во-о-от. И как им объяснить, что мне покойники мерещатся не из-за того, что я допился, а то, что я допился из-за того, что мне они мерещатся. Или не мерещатся…

Саша смотрел прямо на Настю, заложив руки под коленки и покачиваясь из стороны в сторону. Тем временем весь зал заполнился легким перешептыванием. Уже второй раз за этот вечер люди обсуждали странное поведение шестерки ребят, которые сидели в углу актового зала. Так что, они пришли к выводу, что лучше к ним не подходить вовсе. Однако, если бы они знали, чем обернется для них всех этот вечер, то вовсе бы сбежали из этой школы грешников.

Настя улыбнулась Саше, и внезапно исчезла.

Часть 1. Глава 21

Артур не стал гулять по школе, боясь наткнуться на кого-нибудь из выпускников, которым захотелось насладиться воспоминаниями. Душа требовала побыть в одиночестве. Наружу выплыли два самых постыдных и страшных воспоминания о прошлом. Забавнее всего ему казалось то, что он так ревностно хранил их столько лет, а теперь сам же и открыл. Говорят, что если поделиться горестями с друзьями, то обязательно станет легче.

«Чушь собачья», - хохотнул Артур. Стало только хуже.

Сразу после актового зала Артур повернул в сторону спортивного. А там - к закоулку, где раньше хранились сломанные парты. Теперь же на их месте красовался новый, сложенный стол для пинг-пинга. Недолго думая, мужчина чуть его подвинул и спрятался между столом и стеной. Теперь даже если какому-то выпускнику вздумается пройтись по отдаленному коридору, он вряд ли увидит Артура.

Артур закрыл глаза и прислонился головой к стене. Усилием воли попытался вызвать в сознании приятные картинки, чтобы отвлечься. Обычно он представлял, что весь мир на самом деле состоит из кружочков. Каждый человек окрашен в один цвет, который меняется в зависимости от его настроения или характера. Чаще всего – это фиолетовые существа и выглядят так, как если бы их сплели из бусин. Вообще все вокруг него было сейчас сплетено из мягких бусин. Так что, когда что-то падает, то бусинам не больно. Все же мягкое. Еще было важно то, что этот мир можно было легко починить. Так что в нем Артуру было спокойно и легко, а весь остальной – он считал сплошным недоразумением.

Прошло несколько минут, прежде, чем парень смог настроиться на нужный ему лад. Как внезапные звуки превратили его мягкий мир в нечто жуткое.

ШЛЁП! ШЛЁП!

Все его жители сгруппировались, прижались к другу и не хотели останавливаться. Тела мягких существ переплетались с мягким полом, тянулись вверх и притягивали все новых героев. Цвета тоже изменились.

ШЛЁП! ШЛЁП!

Из ярких – они стали темными и неприятными. Под конец все это напоминало картину Василия Верещагина «Апофеоз войны», просто в детском схематическом исполнении.

ШЛЁП! ШЛЁП!

Артур открыл глаза. Сердце бешено колотилось, под ребрами заныло. Он понял, что к нему кто-то идет. Тихие размеренные шаги раздавались эхом по всему коридору.

«Может кто из выпускников сюда пробрался? Может у него с этим местом особенные воспоминания? Первый поцелуй там или еще что серьезнее?», - успокаивал себя Артур, стараясь медленно и бесшумно пригнуться к земле.

ШЛЁП! ШЛЁП!

Он надеялся по ботинкам понять хотя бы кто это – мужчина или женщина. А также увидеть, когда незваный гость его мягкого мира наконец уйдет и Артур сможет покинуть убежище. Оно уже не казалось ему таким уж тихим и приятным.

ШЛЁП! ШЛЁП!

Только когда он практически прижался головой к полу, то понял, что что-то в этом звуке не так. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что именно. Человек, звуки чьих шагов он слышит, – босой. На самом деле, в первый момент, как эта мысль сформировалась в его голове, он тут же ее отбросил из-за ее бредовости. Но уже после следующего шлепка ноги по полу – было невозможно отрицать очевидное.

ШЛЁП! ШЛЁП!

Сердце Артура притихло на несколько секунд, а потом начало биться так сильно, что парню показалось, что его услышит и босой человек. Разумеется, это было не так, но «у страха глаза велики», как говорится. Тем более, что совсем скоро, они стали не просто глазами, а глазищами. Неизвестный гость наконец появился в поле зрения Артура, и мужчина чуть не закричал. Маленькие ножки были темными. В темноте же и вовсе создавалось ощущение, что они черные.

Эти маленькие черные ножки, словно главные герои детской страшилки, резко остановились, и их владелец повернулся к тому закоулку, где сидел Артур. Очень медленно то, что было по ту сторону сложенного стола для настольного тенниса, стало идти к нему. Артура парализовало. Он не мог ни думать, ни говорить, лишь смотреть. Стойкое ощущение опасности пробирало насквозь, на лбу выступил холодный липкий пот. Казалось, что что-то потустороннее, сверхъестественное остановило время, оставив ему возможность лишь смотреть и внутренне содрогаться от ужаса.

Когда же наконец человек, или что-то другое, подошел к столу, Артуру удалось разглядеть ноги. Они были сплошь изрезанные, словно…

ШЛЁП!

«Словно этот кто-то ходил по осколкам», - подумал Артур и ему сделалось дурно. Дикая мысль, что это могла быть Настя, казалась ему невозможной, но при этом единственно верной. В следующую секунду коридор наполнился ужасными звуками. Хозяйка ног водила чем-то острым по обратной стороне стола. Методично, словно ножом по стеклу. Артур закрыл глаза, а его руки вновь смогли двигаться и подлетели к ушам, чтобы защитить перепонки от ужасной симфонии. Когда Артуру вовсе показалось, что он сейчас потеряет сознание, все стихло.

Мужчина открыл глаза, но от ног, которые были там всего секунду назад, и следа не осталось. Силы вернулись к нему. Артур подскочил в твердой уверенности, что то, что только что происходило – это лишь игра его больного воображения. Наслушался Юлькиных рассказов и вот. Он давно уже знал, что все зло от женщин! Очередное подтверждение его теории на лицо. Точнее на ногах. И все же, вылезая из-за своего укрытия, Артур несколько раз огляделся. Никого!

Он даже несколько усмехнулся своим страхам, как вдруг внезапно его взгляд упал на поверхность сложенного стола. На синей, почти идеально чистой поверхности (если конечно не считать нескольких засохших жвачек), был нацарапан обитатель воображаемого мягкого мира Артура. Существо из кружочков выглядело немного странно. Оно лежало, вытянув ноги, у него была голова, но руки были отрезаны от тела. Словно кто-то соединил их, потянул и оторвал. Нет, именно отрезал. Лезвием коньков! Артур чувствовал, что в этот раз он не сможет ничего починить. Теперь его мягкий мир навсегда остался «Апофеозом войны».

Часть 1. Глава 22

Среди шести сидевших в кругу людей улыбался лишь один. Но глупая улыбка Саши не выглядела веселой, скорее выдавленной, истеричной. Так что и атмосфера была именно такая. К тому же, на них уже начали показывать пальцем, совершенно не стесняясь. Стало ясно, что остальные выпускники их начали обсуждать. Кто-то со смехом, кто-то с ужасом. Нужно было что-то с этим делать.

- Пойдемте в класс, - предложила Юля, оглядываясь.

Ее предложение было принято молчаливым согласием. Компания встала, и под заинтригованные взгляды остальных выпускников – вышла из актового зала. Как только дверь за их спинами захлопнулась, стало понятно, что этот вечер так просто не закончится. Тьма поглотила их моментально. А уж если она кого-то впустила в свои объятия, то тому несчастному будет сложно от них избавиться.

Денис, став негласным вожаком перепуганной стаи, молча направился к тому самому классу. Ноги словно сами вели его туда, где все началось. После происшествия ни один из них больше не заходил в старый класс. Его закрыли на ремонт, как только отец Эльвиры замял проверку следственных органов. В детском доме, в котором Настя жила, волшебным образом отыскалась справка, где говорилось, что девочка-подросток страдала от шизофрении. Якобы голоса приказывают ей причинять себе вред и наговаривать на ее одноклассников. Правда, резонный вопрос: «Что ж тогда она делала в обычной школе?» - тут же пресекался. Журналисты, которые решались написать об этом, быстро либо лишались работы, либо приносили публичные извинения в дезинформации граждан.

- Вдруг, - тихо сказала Лиза, - она там?

Все на секунду задумались, но Юля покачала головой.

- Она не появится пока мы все не покаемся, -тихо произнесла она. Место, которого коснулась Настя, словно пылало под платьем Юли.

- Может, тогда и не стоит? – хохотнул Саша.

Это мысль впервые пришла им в голову. Действительно, зачем ворошить прошлое, которое уже давно должно было бы забыться? Решимость некоторых из них сильно подкосилась, но Денис крепко взялся за ручку двери и дернул ее.

- Потому что иначе она нас не отпустит! – уверенно произнёс он.

На удивление, класс был не заперт. Он довольно легко открылся, даже петлицы не заскрипели, как в их воспоминаниях. Все с ужасом осмотрели помещение. Никто не хотел переступать порог первым.

- Если мы этого не сделаем, то закончим как они, – проговорила она.

Как бы ей хотелось в тот момент передать им свои воспоминания, где хранятся фотографии истерзанных тел. Она не знала, как именно им объяснить, что с каждым разом смерть, постучавшаяся в двери их одноклассников, была все ужасней, изощренней и загадочней.

- Вы, правда, не понимаете, чего она хочет? – шепотом воскликнула Юля, и ее голос эхом прокатился по коридору. – Мы столько лет таили в себе все эти кошмарные поступки, никому о них не говорили, потому что прекрасно понимали, что этому нет прощения. Кто знает, может, если бы хоть один из нас…

Юля не договорила. На ее плечо легла тяжелая голова Саши. Правда в этот раз он уже не казался пьяным. Мужчина словно протрезвел, пока бывшая одноклассница произносила свою речь.

- Дальше была Инна? Тогда – это моя очередь… каяться перед Настей.

С этими словами он вошел внутрь помещения, и все послушно прошли за ним. Дверь кабинета начала медленно закрываться. Со скрипом, что за секунду стер десять лет, что они провели вне школы. Звуки, могут возвращать в прошлое также хорошо, как и запахи. На удивление, никто не испугался. Лишь Дашу пробила мелкая дрожь, но она быстро взяла себя в руки. Настя была здесь, с ними. Она их слушала. А это значит, что они наконец смогут высказаться, и вполне возможно, ее не упокоенный дух наконец сможет уйти с миром.

Компания взяла стулья и вновь расселась импровизированным кружком, чтобы видеть глаза друг друга и то, что за спинами. Их взгляды то и дело возвращались к тому самому окну. Юля приготовилась говорить, прекрасно зная, какие последствия произведут ее слова на окружающих. Саша, который видимо был в курсе дел, как никто другой, кроме Юли конечно, поддерживающе ей кивнул.

- Про Инну не передавали в новостях. Ее смерть стала настоящим шоком для всего следственного отдела, да и работников морга, а также судмедэкспертов – тоже. Это была буквально жертва Джека Потрошителя в реальности.

Девочки шумно вздохнули, а Денис и Артур напряглись. Все нерешительно посмотрели на Сашу, который закрыл глаза и откинул голову назад.

- Да, Инна после школы стала проституткой, – медленно, но вкрадчиво произнес он. – Обычной дешевой проституткой. Я узнал это после того, как получил повышение и наконец решился найти ее. Признаться в своих чувствах. Пришел к ее матери, но опоздал.

Больше Саша ничего не сказал. Но теперь все хотя бы поняли, откуда он все знает. Юля глубоко вдохнула, медленно выдохнула и продолжила.

- По изуверству ее убийцы, все в один голос называли ее второй Мэрри Келли. Еще, также, как и у последней канонической жертвы серийного убийцы – у нее вырезали сердце. Удивительно то, что в ее квартире обнаружили личный дневник. В нем она упоминала всех клиентов. Просто так она не принимала, только по записи. Это подтвердила и ее подруга. Но в тот день она хотела сделать себе выходной. А еще в этот день была годовщина смерти Насти. Однажды она напилась и рассказала своей подруге о том случае. Она сказала, что оклеветала девочку, и вместе с друзьями довела ее до самоубийства. С тех пор она и сама перестала чувствовать себя живой.

Рассказ Юли прервался громким грудным смехом Александра.

- Наврала она этой подруге, - проговорил он наконец, когда смех его немного отпустил.

Все с напряжением посмотрели на него. Он же устремился взглядом дальше, за их спины. Впервые Настя появилась перед ним тогда, когда и другие люди были в комнате. Пустые глазницы Насти смотрели в сторону Саши. Он вздохнул и рассказал, что именно натворила Инна. Пора было искупать вину, перед невинной девушкой.

Часть 1. Глава 23

Саша и Инна были знакомы с детского сада. Самым странным, но дорогим воспоминанием для парня было, когда однажды трехлетняя Инна отвела его за шкафчики, и они сыграли в игру: «Смотри, что у меня есть». Тогда он понял, как сильно девочки отличаются от мальчиков. А Инна показалась ему почти богиней. Чем старше они оба становились, тем красивей делалась девушка. Ее фигура приобрела красивые очертания еще в четырнадцать, так что очень быстро девушка начала пользоваться плодами своей «популярности». За нее делали уроки, носили сумки, покупали духи и косметику.

Однако вместе с Инной, росли и ее запросы. Саши ей уже было недостаточно, хотя он и старался. Уже в шестнадцать он начал подрабатывать по ночам и выходным. Выходные – строительная бригада, а ночь – вагоны разгружать. Он был там самый мелкий и над ним вечно все потешались, но Саша не сдавался. Он очень хотел накопить денег на шикарный подарок для своей любимой, который навсегда вычеркнет всех остальных из ее жизни.

Самый большой удар для него случился в одиннадцатом классе, в ноябре. Он задержался в школе из-за дежурства, на которое Инна так и не явилась. Хотя они были в паре. Под одной из парт он заметил теннисный мячик и решил вернуть его учителю физкультуры. В учительской его не было, так что он пошел к его каморке. Уже на подходе Саша услышал странные звуки. Повинуясь своему любопытству, он прижался ухом к замочной скважине и понял, чем там физрук занимается.

Молодой, немного взбалмошный парень, продолжил слушать, не в силах оторваться от такого интересного занятия. Внезапно девушка назвала учителя по имени и что-то внутри Саши оборвалось. Даже если бы его перебивали тысячи других женских голосов, он бы без труда определил где именно голос Инны.

Не помня себя, школьник бросился подальше от этого кабинета разврата. Несколько недель он не мог даже смотреть на свою возлюбленную. Каждый раз ему представлялись руки физрука на ее теле. На физкультуру вовсе не ходил. Стоило ему заметить в коридоре извращенца-соблазнителя, как он тут-же сворачивал куда-нибудь, боясь не сдержаться. Наверное, будь на месте Инны любая другая ученица, он бы так и сделал. Но это же была она! Его богиня!

В начале февраля произошел новый поворот в этом деле. Однажды Инна попросила его подождать ее после разговора с учительницей, которая зачем-то ее вызвала. Он ждал. Прошло десять минут, но Инна все не выходила. Мало того, туда же зашла и Настя. Это уже стало слишком интересно. Когда он увидел, что девушка не плотно закрыла дверь, то как бы прогуливаясь подошел к ней и облокотился на стену таким образом, чтобы ему было все слышно, но со стороны не выглядел подозрительно.

- Это твое? – прозвучал голос Таисии Федоровны.

- Нет, не мое, - испуганно затараторила Настя.

- Ее-ее, я лично видела. Мы, когда на физкультуру переодевались, я видела на ней этот лифчик, – невинным голосом сказала Инна.

Сашу передернуло. Неужели и новенькая тоже за этим туда ходит? И Инна об этом знала?

- Девочки, я прошу вас ответить честно. Потому что, если кого-то из вас совратил…- женщина запнулась, было слышно, как ей трудно говорить, - если кто-то из вас имел связь с нашим учителем физкультуры, нам необходимо знать кто был инициатором.

- Когда ты у меня его видела, Ин? Это не мое, я вообще не понимаю, что происходит, – молящим голосом заговорила Настя.

- Настенька, если он тебя совратил лучше признайся. Мы все знаем. Что ты из детского дома, что тебя некому защищать. Это сделаем мы, учителя, – мягко заговорила Таисия Федоровна.

В кабинете разразились рыдания Насти.

- Да никто ничего мне не… Я не… Это не… Ну почему вы… Да что я всем такого… - рыдала она, и безостановочно бормотала.

У Саши сердце кровью начало обливаться. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, он дернул за ручку двери и забежал в кабинет. За учительским столом сидела Таисия Федоровна, перед ней на столе лежал бюстгальтер. Девочки стояли спиной к двери, но, когда они обернулись, решимость Саши несколько померкла. Зареванное, жалобное лицо Насти с чем-то размазанным по щеке, показалось уже не трогательным, а омерзительным. Зато холодное спокойствие его богини, ее идеальный макияж и чарующий взгляд – спутал мысли в голове подростка и тот выпалил.

- Я знаю, кто это был!

Таисия Федоровна подскочила на стуле, явно не ожидая того, что их мог кто-то подслушивать. Ее терзало смутное сомнение, а также двоякое чувство. По всем правилам хорошего учителя, которым она мечтала стать, нужно было бы отчитать парня и выставить его за дверь. Однако желание докопаться до правды – взяло верх.

- Говори, - произнесла она грозным голосом.

Саша немного засомневался. Быстрые вопросы и сразу же ответы на них – молнией пронеслись в его сознании.

«Сможет ли он вымолить прощения у Инны?» - Нет!

«Сможет ли он противостоять одноклассникам?» - Нет!!

«Встанет ли кто-нибудь на его сторону?» - Нет!!!

«Потеряет ли он возлюбленную навсегда?» - Да…

Саша набрал в грудь побольше воздуха и произнес то, за что он будет проклинать сам себя еще долгие десять лет.

- Это была Настя! Я в ноябре пошел возвращать теннисный мячик, который нашел в классе, а везде было закрыто. Я прислушался, думал может Арсений Павлович просто уснул или не слышит меня. А там были охи, вздохи, и голос. Я его узнал. Это была Настя.

Таисия Федоровна схватилась за сердце, видимо надеясь до последнего, что все это одно сплошное недоразумение. Ноги ученицы, которую обвинили в связи с учителем подкосились. Настя упала. Безжизненными глазами она уставилась в пол, а потом начала медленно раскачиваться из стороны в сторону. Саше уже было стыдно за то, что он только что сказал. Возможно, не вмешайся он – все закончилось бы иначе. Наверное, можно было все это превратить в школьную шутку. Словно это они, ученики, подбросили лифчик физруку в кабинет, чтобы посмеяться. Но как обычно, все гениальные мысли приходят в голову тогда, когда уже слишком поздно.

Одна только Инна весело приподняла правую бровь и с восхищением посмотрела на Сашу. Когда первый шок прошел, Таисия Федоровна подняла глаза на учеников, со вздохом посмотрела на учеников. В особенности на Настю, которая так и не сменила своего положения. Только слезы свободно катились по щекам девушки.

- Идите домой, мне нужно поговорить с Настей, – сказала она Инне и Саше, но потом добавила, - только давайте договоримся, что никуда дальше эта информация не уйдет. Все что вы слышали и говорили в этом кабинете, должно остаться здесь навсегда.

Они кивнули и вышли. Саша обернулся прямо перед тем, как закрыть дверь. Он увидел, что глаза Насти смотрят на него. Никогда больше Саша не видел настолько загнанного и болезненного взгляда. Даже в тот день, когда спустя два месяца Настя будет стоять на подоконнике. Саша хотел было остановиться, рассказать всю правду, но крепкая рука Инны потянула его за собой и дверь закрылась.

В тот день они почти не разговаривали по дороге домой, однако Саша отметил особенно веселое расположение духа подруги. Иногда она даже кидала на него заинтересованные взгляды. Они уже почти дошли до дома, когда та обогнала его и преградила путь.

- Ты давно знал? – весело спросила Инна.

- С ноября, - буркнул Саша.

Парень хотел ее обойти, но Инна сделала пару шагов назад и вновь заслонила собой дорогу.

- Почему не сказал?

- А зачем? – грозно воскликнул Саша.

Он внимательно посмотрел на подругу, которую кажется все это веселило. В ту секунду Саша понял, что она все знает. Ее веселит даже не то, что она выпуталась из щекотливой истории, а то, что это сделал он – Саша. Парень, который ее безумно любит, оболгал невинную девочку, которую Инна за что-то ненавидит. Но за что? За то, что та чиста и невинна, тогда как Инна уже порядком потрепанная жизнью, хотя они одного возраста? Он не понимал причину, но буквально видел, какое несказанное удовольствие доставляет Инне причинять страдания людям.

- Как это… - Саша не знал, что сказать, но Инна додумала за него.

- Как это у нас случилось, хочешь спросить? – она засмеялась. – Как-как? Играли в игру: «Смотри, что у меня есть», и что-то заигрались.

Тело Инны потряс звонкий смех, она ловко развернулась и пошла дальше. Саша так и остался стоять на дороге. Его поражало то, насколько ужасна оказалась его первая отчаянная любовь. Но еще больше то, что несмотря на это, он все еще продолжал любить Инну.

Часть 1. Глава 24

Тяжелое молчание заполнило класс. Даже поступок Артура не казался им теперь настолько отвратительным. Если сравнивать с тем, что натворил Саша.

- По правде говоря, я выполнил свое обещание. История не вышла дальше стен этого кабинета, - вновь хохотнул Саша, смотря в потолок.

Никто ничего не ответил. Бывшие одноклассники пытались справиться с ужасным чувством вины, которое усиливалось от истории к истории. Что же они все натворили с невинной девочкой?

- Это нормально, что я сейчас себя и всех вас ненавижу? – спросила Даша.

Она сказала это тихим, спокойным голосом, что было странно слышать от бывшей «Канделаки». Все обернулись на нее. Стало понятно, кто внесет последнюю часть истории шестого участника той компании, которая терроризировала Настю. Хотя, теперь никто не был уверен, что только та школьная компания была виновата в произошедшем. История десятилетней давности – это общая вина, как школьников, так и учителей.

- Ты до сих пор любишь Инну? – спросила Лиза у Саши.

Тот лишь пожал плечами. Он и сам задавался этим вопросом много лет. Иногда ему казалось, что они просто были обязаны быть вместе с ней, потому что он пошел на подобную мерзость ради нее. Иначе все то, что он натворил, потеряло бы смысл. Тогда и его жизнь потеряла бы смысл. Его жизнь потеряла смысл!

- А ты все еще ненавидишь женщин? – в этот раз вопрос предназначался Артуру.

Мужчина скривился из-за того, что все опять вспомнили его историю стыда и семейного порока.

- Ну почему же ненавижу? Повзрослев, я понял, что все женщины разные. Но жениться или заводить отношения я не хочу, - сдержано ответил Артур.

Тут Лиза повернулась на Дашу. Девушка опустила голову.

- Тебе есть, что нам рассказать. Ведь так? Ты все еще?

Лиза покачала головой.

- Нет. Я больше не… дурманю свое сознание, если ты об этом. – сглотнув, еле слышно произнесла Даша.

Несмотря на то, что весь вечер ребята рассказывали друг другу свои самые постыдные тайны. Никто и предположить не мог такое. Лиза, тихая и веселая девушка, баловалась наркотиками?

- Как давно завязала? – строго спросила Лиза.

Юля покачала головой, ее что-то дернуло.

- Подождите! Почему ты у нее это спрашиваешь? Разве вы не подруги? Ты должна была раньше узнать, что она прекратила… что она делала?

Даша еще ниже опустила глаза, а Лиза переплела руки на груди. Впервые за этот вечер она смотрела на девушку не с мягким выражением лица, а с какой-то затаенной обидой. В ее голове пронеслись сразу все годы, когда она пыталась вытащить подругу из состояния сладостного забытья, которое гробило ее организм. Что в школе, что еще два года после.

- Мы уже восемь лет не общаемся, – ответила Лиза и пожала плечами. – Она сама так захотела.

Даша не стала этого отрицать и лишь несколько раз кивнула. Юля усмехнулась.

- Дай угадаю, - протянула патологоанатом, - Адам?

Даша снова кивнула. Сейчас она не чувствовала себя взрослой женщиной. В ту секунду она снова превратилась в забитую школьницу, которой вечно все помыкали. От подруги - до учителей и родителей. Одноклассники знали Дашу как безотказного человека, готового всегда прийти им на помощь. Однако ни один из них ни разу не спросил ее, чего ей это стоило. Удобно ли ей, хочет ли она этого – нет. Никогда! Все преследовали свои эгоистичные цели и желания.

Канделаки – не самое обидное прозвище, которое давали детям в школе, но и не самое приятное. Особенно, когда у твоей быстрой речи есть определенные причины. Даше приходилось говорить громко и быстро с самого детства. Иначе ее просто никто не слушал. Ее мать – грозная женщина, желающая контролировать каждый шаг единственной дочери. Дашу всегда обижало, почему ее старшему брату всегда и все было можно, а ей, ничего и никогда? Из-за того, что он старше? Но ведь был еще один брат, младше нее на два года – и тоже с полной свободой выбора. Все дело в том, что она была девочкой?

Сейчас Даша сидела на стуле, ее руки медленно сжимались в кулаки. Всего секунду назад ей было стыдно перед Лизой за все то, что она натворила, но стоило ей вспомнить все те помыкания, что та устраивала, это чувство сразу прошло.

- Почему ты злишься? – гордо подняла голову Даша.

Ее голос сейчас звучал четко и размеренно, как никогда раньше. Даша поняла, что сейчас ее время говорить, сейчас нет никакого смысла говорить скороговоркой, ее никто не перебьет. Наконец-то Даша может высказать все, что у нее накипело! Спокойно и искренне.

- Что? – не веря своим ушам переспросила Лиза.

- Что что? Я спрашиваю тебя. Почему ты на меня за это злишься? Да, я решила прекратить нашу дружбу, и что с того? Закончились люди, которыми можно командовать?

- Даша, ну-ка объяснись! – проговорила Лиза, но выглядела она больше обескураженной, чем злой.

- Знаешь, мне кажется, ты одна тут вечно пытаешься выставить из себя безгрешную овечку, – с ухмылкой проговорила Даша.

Лиза попыталась что-то возразить, но ее подруга резко отвернулась от нее и посмотрела на Юлю. Это короткое, но такое твердое в своей решительности движение, удивило ее. Даша, какой она ее знала, никогда бы так не поступила. Она не понимала, что с ней случилось.

- Адам Соколов. Ты узнала о его пристрастиях во время вскрытия? Потому и спросила меня о нем? – сказала Даша, приподняв брови и держа голову прямо. Казалось, что ей доставляло это особое удовольствие.

- Да, во время общего анализа, было выявлено, что на момент смерти Адам находился в наркотическом опьянении. И судя по анализу его волос – употреблял он их довольно продолжительное время. Потом уже по некоторым особенностям и изменениям в его организме стало ясно, что десять лет – это минимальный срок. Скорее всего даже больше. Просто мы не могли сделать такой вывод в силу его… возраста. Ведь получается, что тогда…

- Он подсел на разную дрянь в шестнадцать, – коротко ответила Даша.

Она только что сама перебила человека, и почувствовала невероятный прилив сил от этого осознания. Наконец-то она может быть наглой, говорить то, что хочет и когда хочет.

- Как он умер? – спросила она, видя, что Юля задумалась над той информацией, что только что получила.

- А? Ну да. Это… рыба ядовитая. Бурый скалозуб, но все ее знают, как - фугу. Говорят, что это рыба доставляет тем, кто ее ест поистине наркотическое удовольствие. Адам себе для этого даже японца настоящего попросил привезти. Бедный парень теперь может без карьеры остаться из-за взбалмошного русского. Он все правильно приготовил, но Адам находился в состоянии «жора» и потому ел, не переставая. Требовал деликатес снова и снова. Как оказалось, даже при правильной готовке в рыбе может оставаться минимальное количество яда. И если съесть много – можно и умереть. Причем довольно мучительно.

Даша вновь сложила руки на груди и ухмыльнулась.

- Так ему и надо! Все в этой жизни нам когда-нибудь аукнется.

Все обернулись на девушку, которая оценила повышенное внимание к своей персоне. Пару секунд она помолчала, наслаждаясь этим ощущением.

Часть 1. Глава 25

История, когда психологические проблемы у детей начинаются с их родителей – не редкость. Даже наоборот, самое частое условие. Где-то мать или отец могли просто оступиться, как например в случае с Артуром. Вряд ли женщина предала бы свою семью, если бы знала, что из этого выйдет, и как пострадает морально ее единственный ребенок. Но у каждого действия – есть свои последствия. Так что, не удивительно, что те, кому вечно указывают на их недостатки, перебивают, грозят телесными наказаниями и прочим, превращаются в загнанное существо, которыми легко помыкать и управлять их мнением.

Даше «повезло». Помимо деспотичной матери, в ее жизни появилась замечательная подруга – Лиза. В ее обществе Даше не приходилось что-либо решать самой, думать или краснеть. Лиза всегда и все решала за нее, так что девушке оставалось лишь слепо следовать ее инструкциям и наслаждаться «домашней атмосферой». Лишь потом, когда в 25 лет Даша наконец решилась обратиться к психологу, ей объяснили, что она подсознательно тянется к тем людям, которые напоминают ей ее маму. Это ее «зона комфорта».

И все же, первым, кто заметил странность девушки, стал другой человек. Адам Соколов, считавший себя настоящим специалистом в психологии в свои неполные восемнадцать лет. Он усилено поглощал литературу и сыпал терминами, которые никто, а иногда и он сам, не понимал. Однако у него получилось создать образ темного гения, чтобы одноклассники не смели ему противоречить. Вокруг него всегда витал ореол загадочности и одиночества. Даже в компании своих друзей, он выглядел так, словно его там не было. Он был на своей волне. Занимательно было и то, что он постоянно ел какие-нибудь конфеты, чупа-чупсы, печенье. Но никто и никогда не смел над этим потешаться. В сторону любого другого человека можно было услышать что-то вроде: «Тренируешься?». Но не в его. Он казался выше этого.

Особенной страстью Адама было проводить психологический анализ людей, стараясь найти их самые слабые точки и надавить на них в обычном разговоре. Чаще всего он говорил именно о проблемах подростков и родителей. А так как практически каждый подросток так или иначе имеет конфликт хотя бы с одним из родителей – в девяносто процентах из ста он попадал в точку. Так получилось и с Дашей.

Желая спрятаться от всего мира, она часто убегала за школу. За забором была старая заброшенная пристройка. Еще в седьмом классе Даша увидела лазейку в заборе и поняла, что она сможет сделать себе тайное убежище. В тот же день она изучила соседний участок и поняла, что дом, как и сарай – скорее всего заброшен. К счастью, тогда заборы состояли из железных прутьев по одному стандарту. Найти примерно такой же, только короче, и покрасить его в нужный цвет – не составило труда. Так что она воткнула этот прут в землю, и со стороны лаз стал незаметен. Это давало ей иллюзорную защиту от учеников, которые тоже со временем могу случайно наткнуться взглядом на интересную пустоту в заборе. Тогда ее маленькое пространство заселят громкие и требовательные люди, и даже там ей не будет покоя.

Шли годы. Даша начала приходить в этот домик и по выходным. Она сделала внутри импровизированную лавочку. Принесла ткани, свечи, прибралась. Шалаш был очень странным, но для Даши – он был прекрасен. Место тишины и покоя. Пока однажды в него не ворвался смерч по имени Адам!

Странная, даже маниакальная потребность матери опекать дочь, в тот день вышла за все свои ранее изведанные границы. Она вызвалась проводить Дашу в школу. Все бы ничего, но она вела ее за ручку – как маленькую. Взрослая девушка ловила на себе насмешливые взгляды. Ее лицо, которое густо залилось румянцем – было опущено вниз. Как же она ненавидела то, что жила рядом со школой. А еще она ненавидела своих братьев, которым всегда и все было можно. Как только девушка зашла в школу, то поняла, что просто не может сегодня оставаться там, где на нее будут смотреть и перешептываться. Она забежала в гардероб и спряталась, пока не прозвенел звонок и коридоры не опустели от учеников. Как только стало пусто, девушка опрометью бросилась к выходу. Она так бежала, что даже не заметила опаздывающего ученика, которого заинтересовало странное поведение, несвойственное тихой однокласснице.

Осознать последствия своей неосторожности девушке удалось лишь в момент, когда в ее тихое убежище зашел Адам. Торопясь она забыла вернуть даже прикрытие на место. Даша, рыдающая от стыда и обиды, не замечала присутствия одноклассника вплоть до мента, пока он не произнёс:

- Ого, а ты продуманная.

Шокированная девушка подняла на него свои красные глаза и быстро ими захлопала. Реакция на свое появление понравилась Адаму.

- Твоё убежище? – спросил он мягко.

Томный, глубокий голос и странная улыбка загипнотизировали Дашу. Одноклассник не просто спросил, он терпеливо ждал ответа, подкупая расстроенную девушку своим вниманием. Она лишь кивнула, и стала наблюдать, как Адам прошелся по «месту тишины», рассматривая его и жуя конфету на палочке. Он взглянул и на девушку. Усмехнувшись, он достал конфету их кармана и протянул ее Даше. Девушка послушно ее приняла. Адам улыбнулся.

- И давно ты тут так прячешься?

- Несколько лет, – ответила Даша, хотя ей совсем не хотелось. Но ей не привыкать делать то, чего она не хочет.

- Не дурно. Нравится прятаться?

Даша ничего не ответила, а лишь опустила голову.

- Прямо как мышка. – сказал Адам.

Парень подошел к Даше и сел перед ней на корточки таким образом. Теперь он смотрел прямо ей в глаза снизу-вверх и слишком близко. С ресниц девушки все еще капала запоздалая влага, а непроизвольные всхлипы, свойственные людям после рыданий, его немного забавляли. Было видно, как Даше за них стыдно. Ей было стыдно, что он видит ее такой, но она не отворачивалась. Это было бы жестом неподчинения, на который та в то время не была способна.

- Ты сейчас красивая, - опять произнес Адам. – Давай встречаться?

Даша удивилась. Ее глаза испуганно захлопали ресницами, а густой румянец разукрасил ее щеки в цвет носа, который жутко покраснел от рыданий. Адам усмехнулся, и Даша пришла в себя. Одним движением она встала, оттолкнула непрошенного гостя и собиралась уже уйти, как услышала глубокий грудной смех.

- Ну куда ты? Я же пошутил, – сказал он.

- Пошутил? – недоверчиво спросила Даша.

- Нужно же было тебя как-то успокоить, отвлечь.

- Дурацкая шутка! – буркнула Даша, хотя с удивлением отметила, что она и правда немного успокоилась.

Адам провел рукой по лавочке, проверяя на грязь, потом попытался ее пошатать, и удовлетворившись проверками, сел. Даша тоже уже передумала уходить. Обернувшись на гостя, она пыталась предугадать то, что тот собирается сделать. Адам же достал пачку сигарет из кармана, и жестом подозвал к себе Дашу.

- Будешь? – предложил он.

- Я не курю, - отказалась та.

- Попробуй, сразу легче станет. Обещаю.

Адам перекинул ногу через деревяшку и предложил Даше сделать также. Теперь они сидели друг напротив друга, и подавлявший смешок парень смотрел, как его одноклассница пытается затянуться сигаретой. У нее не получилось, и в помещении раздался кашель, а следом и мужской смех.

- Смотри, как надо. Затягиваешься, чуть-чуть в себя вдыхаешь, держишь там пару секунд и выдыхаешь.

Даша попробовала, но вновь закашлялась. Едкий дым показался ей особенно противным на вкус. Она и раньше чувствовала этот запах от людей, но не думала, что когда он попадает в организм, то еще хуже.

- Гадость, - скривилась она.

- Ага, - довольно кивнул Адам. – Что тебя расстроило?

- Мама.

- Так легко ответила? – вскинул он бровь.

- Смысл скрывать, если тебе потом и так расскажут, что она меня до школы провожала утром. Это все видели. Так стыдно!

- Почему же ты ей не сказала, что так сейчас молодежь не ходит?

- А смысл? Она меня все равно не послушала бы, – обиженно сказала Даша.

- На кого хочешь пойти учиться?

Адам задавал вопросы мягко, размеренно. Неожиданно перескакивал с темы на тему, из-за чего голова не успевала сообразить, а лишь отвечал по привычке правду. Даша почувствовала себя неожиданно расслабленно в его присутствии. Голова стала ясная, яркая, а губы расползались в улыбку.

- Мама сказала отучиться на юриста, а Лиза уговаривает поступать с ней на филологический, – чуть наклонив голову ответила девушка.

- Не то. Я спросил, чего ты сама хочешь?

- Я тебя не понимаю, - проговорила девушка.

- Это действие травки. Не волнуйся, она легкая. Просто, чтобы расслабиться. Ты расслабилась? – проговорил он еще более мягко, и Даша уплыла окончательно.

Девушка не понимала, что с ней происходит, он просто отвечала на вопросы, которые даже не запомнила. Единственное, что она понимала, что человек, с которым она разговаривает, ее слушает. Адам не пытался ее перебить или задеть, он просто слушал. Никогда еще Даша не чувствовала себя так хорошо. Лишь болевшая вечером голова говорила о том, что что-то все-таки было неправильно.

На следующий день они опять встретились в убежище. Только не во время уроков, а после них. Даша с большим трудом отделалась от одноклассницы и пробралась в сарай, когда все ученики уже разошлись по домам.

- Что это было вчера? – спросила она у Адама, который уже был там.

- Транзакционный анализ, – спокойно ответил парень.

- Что?

- Скажем так, с момента нашего рождения, наши родители навязывают нам определенную модель поведения, сценарий жизни. Также они случайно провоцируют появление антисценария. Твой сценарий и так понятен, стоит лишь взглянуть на Лизу, и узнать, что твоя мама чрезмерно тебя опекает и решает судьбу. А вот с твоим антисценарием я познакомился только вчера, – улыбнулся Адам.

Девушка зависла, пытаясь понять его, но потом помотала головой.

- Я не об этом, что ты мне дал. Голова была не мыслящая, а потом болела. От сигарет всегда так?

- Если в них есть каннабис, то да, – весело отозвался парень.

- Что, прости? – не поняла Даша.

- Медицинский каннабис, или если совсем просто, то медицинская конопля.

Даше потребовалось несколько секунд, чтобы смысл сказанного до нее наконец дошел. Адам с удовольствием наблюдал, как менялось ее лицо все это время, пока наконец она не осознала смысл фразы.

- Ты дал мне наркотик? – с ужасом прошептала она.

Адам расхохотался. Несколько минут он не мог успокоиться, затем поднимал глаза на девушку, которая все еще стояла, застыв в той же позе, и снова заливался смехом. Только, когда на его глазах выступили слезы, он наконец смог вздохнуть и чуть стихнуть.

- Фактически да. Именно это я и сделал, – утирая слезы, наконец ответил он.

Обескураженная Даша села на лавочку и посмотрела на стену. Она не понимала, почему эта информация не принесла ей такого шока, который она должна была бы испытать, или даже только что показала. Вчера вечером она была счастливой, эти стены, этот человек, казались ей настоящим домом. Странно, что она еще тогда не поняла, что что-то здесь не чисто. Первые подозрения закрались лишь когда сладкий дурман прошел.

- Злишься? – спросил Адам.

- Нет, - ответила Даша, но тут же спохватилась. – Конечно было очень некрасиво с твоей стороны, но ты же просто хотел меня успокоить. Так что ничего, наверное, дурного нет. И смысл злиться, если я сама виновата.

- Почему ты всегда считаешь себя виноватой и не видишь смысла что-либо делать? – жестко спросил парень и посмотрел Даше прямо в глаза.

- Потому что я не знаю, как именно нужно это делать, – проговорила она.

- Хочешь, я помогу тебе понять? Только тебе опять нужно… расслабиться. Так ты лучше сформулируешь свои мысли и чувства. – сказал парень.

Он вновь достал из кармана пачку сигарет, как и вчера. Одну предложил Даше. Девушка некоторое время подумала, а потом почувствовала, как первые нотки внутреннего бунта заиграли в ее душе. Ее это так раззадорило, что она схватилась за нее, как за соломинку на пути к самостоятельной жизни. С тех пор старый сарай стал их совместным секретным убежищем. Они встречались там по три, а то и по четыре раза в неделю. Одноклассники курили, разговаривали, но большую часть из того, о чем именно велась беседа, Даша не помнила. В школе же они вели себя как незнакомцы. Только Лиза периодически возмущенно спрашивала, почему Даша стала такая дерганная, и что за секреты у нее появились.

Характер Даши и правда сильно изменился. Тихая и застенчивая раньше девушка стала часто нервничать, сплетничать об одноклассниках, и даже иногда имела наглость подшучивать над Лизой. Домашние скандалы теперь происходили с завидной регулярностью. Однако все списывали состояние Даши на напряжение перед скорыми экзаменами и поступлением. И никто, кроме Адама, не знал, что девушка решила вовсе никуда не поступать. Это был ее маленький акт протеста, и подарок самой себе на совершеннолетие.

В конце марта Даша пришла в убежище и увидела там заплаканную одноклассницу Настю. Адам сидел рядом с ней на лавочке и успокаивал.

- Что происходит? – спросила Даша.

Ее разрывало чувство несправедливости, что Адам привел в ее убежище кого-то чужого, но в тоже время ей захотелось успокоить девочку, которая так горько ревет. Адам прижал палец к губам, девушка послушалась. Она могла спокойно рассмотреть одноклассницу. Ее длинные густые волосы были заплетены в две косички, что придавало ее круглому лицу еще более беззащитный детский вид. Встреться с ней на улице, Даша бы решила, что той не больше пятнадцати. Она бы и не подумала, что они ровесницы.

Наконец, когда прошло не менее получаса, звуки рыданий начали постепенно стихать. По крыше забарабанил дождь, и в помещении стало слишком темно. Адам зажег свечу, запас которых постоянно пополнялся, все молчали. Парень молча протянул девушкам по медицинскому каннабису, и на удивление, Настя без вопросов его приняла. Под сладкий дурман они все трое смотрели как отблеск пламени выводит замысловатые фигуры на стене.

- Это была не я, - сказала Настя, когда то, что она приняла, подействовало.

- Я знаю, - пожал плечами Адам. – Но тебе придется сказать, что это была ты. Ты ведь это понимаешь?

- Почему? Я хочу написать заявление. Они столько всего мне сделали. Почему я не могу? – задала она вопрос со странным выражением лица.

Даша не понимала, о чем они разговаривают, но ей было все равно. Прекрасный танец огня завораживал ее. У нее словно был свой собственный маленький театр. Она и предположить не могла, что рядом с ней совсем скоро развернется еще более яркий спектакль.

- Как ты?

Голос Адама, был настолько мягким и тягучим, что Дашу кольнула обида. Вопрос был адресован не ей, а их маленькой однокласснице, которая хоть уже и успокоилась, но все еще шмыгала носом.

- Легче, но мне так больно от произошедшего. Сердце разрывается, грудную клетку сдавливает и…

Поток эмоциональных высказываний Насти вновь прервался плачем. Адам подошел и мягко обнял ее за плечи. На каких-то отдаленный участках сознания Даша отметила, что эти двое до странного образа близки. Возможно в обычной ситуации она бы сдержалась, но сейчас она слабо понимала, что говорит или спрашивает.

- Хорошо общаетесь?

- Насте трудно пришлось в этот год из-за моих друзей. Так что я ей помогаю. – ответил парень.

Отгоняя тягостные мысли, Даша полностью отдалась тому дурману, что постепенно захватывал ее разум. Какое ей было дело хорошо ли общаются Адам и Настя. Ведь огонек так красиво танцует. Если бы мама не запретила ей идти на танцы в детстве, возможно и она смогла бы так танцевать.

- Возьми. Эти чуть крепче, но тебя совсем морозит.

Даша обернулась на голос и заметила, что Адам сидит перед Настей, как когда-то сидел перед ней. Он протягивал девушке что-то похожее на сигарету, только меньше, и когда маленькая ручка приняла подарок, мягко погладил девушку по голове. Даше показалось, что она смотрит сцену из романтического фильма и даже позавидовала им. Дым от другой сигареты был куда темнее и больше, чем от того, что подростки употребляли до этого. Сквозняк, гуляющий по сараю, потянул его к огню, стараясь не потушить единственный источник света в помещении. К извивающемуся огоньку добавился легкий дымок, что сделало представление вдвойне прекрасным.

Неизвестно сколько прошло времени, может час, а может лишь пять минут, но тишину прервал кашель Насти. Сначала легкий, затем чуть сильнее. Не успела Даша обратить на это свое затуманенное внимание, как одноклассница начала буквально задыхаться от удушья. Упав со скамейки, она схватилась за горло, а из выпученных красных глаз полились слезы. Хотя Даша и не понимала, что происходит, но попыталась подойти к девушке. Однако Адам поймал ее руку и крепко сжал. И лишь, когда он понял, что та его послушалась, повернулся обратно к однокласснице и улыбнулся.

- Подействовало наконец.

Паника в глазах Насти, сменилась ужасом, когда она поняла смысл сказанного. Она корчилась, царапала землю об безнадежности, а двое одноклассников наблюдали за происходящим со стороны. Даша не понимала, что то, что она видит – реально. Зато Адам полностью отдавал себе отчет в происходящем и рассматривал Настю как муравья, которого придавило камнем. Зрелище одновременно занимало его, но при этом не находило никакого отголоска в его сердце. Когда Настя потеряла всякую надежду, Адам достал из кармана металлический футляр и произнес:

- Пообещай, что ничего не будешь делать, а я вколю тебе то, что тебя спасет. Ты ведь уже поняла, что было в твоей сигарете, верно? Пришлось потрудиться, чтобы измельчить грецкий орех настолько, чтобы ты смогла его выкурить. Повезло же тебе с аллергией. – медленно проговорил парень.

Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Настя быстро закивала. Сейчас она была готова на все, лишь бы только вновь иметь возможность вдохнуть. Адам чуть помедлил, последний раз окидывая взором корчащуюся Настю. Затем с некоторым разочарованием вздохнул и резко посадил ее, дернув за плечо. Абсолютно бесцеремонно, Адам дернул свитер Насти, чтобы оголить плечо для инъекции и даже чуть улыбнулся, когда услышал треск разорвавшейся ткани. Когда дело было сделано, то парень просто забрал свои вещи и ушел, оставляя девушек одних, после всего того ужаса, что они сейчас испытали.

Только потом до Даши дошло, насколько гениально сработал Адам. Тем, что Настя была там не одна, он полностью завоевал ее доверие, а из-за того, что они все курили наркотики, никто в показания девушек не поверит. Да и к тому же все узнают, что она почти полгода сидит на запрещенных препаратах. В маленьком городе слухи быстро разлетаются.

«Может ли она заставить Адама поплатиться за это?» - Нет!

«Может ли она противостоять ребятам?» - Нет!!

«Встанет ли кто-нибудь на ее сторону?» - Нет!!!

«Потеряет ли она доверие семьи и шанс на светлое будущее?» - Да…

Даша так и не смогла сдвинуться с места до тех пор, пока Настя не пришла в себя. Девушка даже не посмотрела в сторону одноклассницы. Только теперь, услышав все истории, Даша поняла, что та даже не подумала о том, что была хотя бы маленькая вероятность, что за нее кто-то заступится. В тот день она предала себя и решила жить, но в тоже время сдалась и больше не могла надеяться на человеческое отношение к самой себе. Она готова была молча глотать слезы и принимать удары от жестоких одноклассников, чтобы просто иметь возможность дышать. Но спустя месяц, что-то все же смогло сломить ее морально настолько, что даже она не выдержала.

Больше Даша в свое убежище не ходила и не представляла, что совсем скоро там произойдет кое-что похуже того, что она уже видела.

Часть 1. Глава 26

- Неужели мы учились с такими монстрами? – произнес Денис. – Что это было? Мне сложно поверить, что это все реальность.

- А чем мы лучше них? Просто кто-то причиняет боль своими поступками, а остальные тем, что только смотрят и ничего с этим не делают, – проговорил Саша.

Лиза быстро встала, бросила гневный взгляд на Дашу. Узнав всю историю, ей наконец стало понятно поведение подруги. Но разве она такая? Разве она пыталась прогнуть ее под себя, как ее мать? В другой день она воскликнула бы, что это бред, и навсегда оборвала все дальнейшие связи. Однако сегодня, когда столько тайного становится явным, а самые темные истории наконец выплывают наружу – ее мозг просто отказывался обрабатывать информацию. Он не принимал эту версию, но и не отрицал. Лишь включил защитную функцию в виде злости.

- Вы ничего не заметили? – неожиданно спросила Юля.

- Что может быть интереснее того факта, что мы учились с самыми настоящими потенциальными маньяками? – ответил вопросом на вопрос Денис.

- Грехи! – тихо заметил Саша. – Как банально.

Последнюю фразу он сказал с усмешкой, смотря прямо на причину всех разрушений. На Настю, которая все еще стояла посреди кабинета, но кроме Саши никому не показывалась. Внезапно, после его фразы она сделала один шаг. Саша подскочил. Все с удивлением посмотрели на него.

- Грехи! – вновь произнес он, но уже громче.

Настя наклонила голову и застыла на месте. Саша понял, что это не то, что она хочет услышать.

- Так, стоп! Кто первый? Юля, кто, черт возьми был первый? – кричал Саша.

Все посмотрели на него, как на умалишенного. Даже Юля, которая так хорошо знала в деталях истории каждого, не могла сконцентрироваться, чтобы ответить. Все понимали, что сейчас происходит что-то странное. Что-то, что прольет свет на внезапные появления Насти и на все эти убийства. Они хоть и признались сами себе, что это безумно похоже на проклятье девочки-подростка из прошлого, но пытались уцепиться за любой шанс или возможность объяснить происшествия рационально. Потому что, если это все было так, то все они в скором времени могут стать следующими жертвами мстительного призрака.

- Эльвира Яхина, – поспешно, но несмело произнесла Юля.

- Эльвира… Точно. Она накричала на водителя, выделывалась собственным отцом… - Саша начал быстро ходить по комнате, анализируя то, что говорит.

Все, затаившись, ждали того, что будет дальше. Внезапно Саша остановился и посмотрел куда-то. Все почувствовали, как на их лбах и спинах выступили капельки холодного липкого пота. Там, куда он смотрел, ничего не было. Но ни один из присутствующих не сомневался, что там что-то есть!

- Гордыня! – Произнес он наконец.

Сердце его замерло, пока он смотрел, как медленно Настя делает еще один шаг к нему навстречу.

- Там она? – тихо спросила Лиза.

Теперь все остальные выстроились в одну линию и смотрели то на Сашу, то туда, где предположительно находится Настя. Саша кивнул, и все услышали, как громко и тяжело он проглотил скопившуюся слюну.

- Дальше был Рома – его задушили золотой цепочкой Насти, которую он у нее забрал, – сказала Юля.

- Рома поплатился за свою алчность, – произнес Саша.

Шаг. Глаза Саши сместились, и все это заметили.

- Валя Любова - завидовала имени и внешности Насти. Зависть. – хрипло проговорила Юля.

Все неотрывно смотрели на то пространство, и в полной тишине они услышали «шлеп». Маленькая босая ножка сделала шаг. По взгляду Саши они поняли, что каждый ее шажочек был длиннее предыдущего.

- Вадим Зеленый – не умел контролировать свою агрессию. Гнев! – сказал Артур, сжав собственные руки в кулаки.

ШЛЕП!

- Инна, та еще тварь, Гладкова. Блудница и проститутка! – буквально выплюнул из себя Саша.

ШЛЕП!

И тут все замолчали. Адама было сложно подвести под какой-то один из оставшихся грехов, тем более, что он подходил под обе оставшиеся. Однако факт того, что он умер во время еды, потому что не мог наесться ядовитой рыбы – перевесил чашу весов в пользу чревоугодия. Из-за того, что он практически постоянно находился в наркотическом опьянении, то ему всегда хотелось есть. Именно поэтому он всегда носил с собой в карманах конфеты и прочие закуски.

- Чревоугодие – Адам Соколов! – выдохнула Даша.

ШЛЕП!

Настя была уже совсем близко. Саша видел ее мертвые глаза, которые казались чего-то ждали. И тут он понял. Его глаза закрылись, а на лице заиграла спокойная улыбка.

- Уныние – Александр Заров! – проговорил он.

ШЛЕП!

Словно в замедленной съемке ребята услышали то, что сказал Саша, а потом его лицо исказилось гримасой резкой боли. Они не видели, как призрак маленькой девочки сжимает его сердце, засунув свою руку ему в грудную клетку. Как выдернула кровавое орудие, и обвила глазами остальных. Но на одном из лиц она остановилась особенно. Артур заметил легкое движение в стороне и первое, на что упал его взгляд – это маленькие ножки, которые он сегодня уже встречал. Пока Саша падал без чувств, он поднимал свои глаза выше, разглядывая изрезанные штаны и старый свитер. Он смотрел прямо в пустые глаза своему самому большому страху. В его памяти вновь всплыла картинка, которую Настя нацарапала на столе для настольного тенниса. Артур понял, что именно она с ним сделает.

Крик ужаса наконец вырвал его из глаз, которые раньше принадлежали доброй девушке. Весь их класс - превратили ее в олицетворение собственной смерти. Саша лежал на полу, на его груди расползалось темно-красное пятно. Мужчина смотрел вверх. Он улыбался.

- Это не конец. Мы все здесь – грешники! – пробормотал Артур.

Школу оглушил резкий звук пожарной сигнализации.

Часть 2. Глава 1

Вместе с воем пронзительной сирены школа погрузилась в темноту. Несколько секунд, которые, казалось, тянулись бесконечно, девочки смотрели на тело Саши. Юля тут-же бросилась к нему и, проверив пульс, тяжело покачала головой. Даша и Лиза закричали. Шокированный Артур не мог отвести взгляда от ужасного видения. Когда Денис понял, что его одноклассника больше нет с ними, он быстро сообразил и то, что вместе с его уходом, ушло и время, которое отпускала им Настя. Нужно было срочно что-то предпринимать.

Денис выскочил из класса. Темный коридор освещался переливами красных сигнальных маячков. Только от этого света Денису ну никак не становилось легче.

«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ И ПОСЕТИТЕЛЯМ СРОЧНО ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ!»

Оповещал надоедливый женский голос из колонок. Денис сразу его возненавидел. Он попытался сконцентрироваться, и прислушался к тому, что происходит в другом крыле здания, где только недавно развлекались выпускники. Можно было не сомневаться, что эта незапланированная светомузыка подпортила им настроение. Наконец мужчина услышал топот. Люди шли в сторону выхода из школы. И Денис решил, что это лучший выход из ситуации.

Он забежал в класс. Артур сидел на парте, снова положив голову на сложенные руки, и выл. Даша и Лиза ревели от страха и горя. Они старались не смотреть на то, что делает Юля. Судмедэксперт в коктейльном платье, расстегнула пуговицы на рубашке уже покойного Саши и казалось, пыталась понять, что произошло. Ее руки были в крови. Видимо ими она вытерла несколько непослушных слезинок, потому что на лице тоже оказалось достаточно кровоподтеков. Даже не так, ее щеки были окрашены темной свежей кровью, и в темноте это выглядело еще ужаснее.

- Нужно выбираться! – скомандовал Денис.

Юля взглянула на него и быстро кивнула. Без лишних слов она схватила испуганных подруг за руки и почти силком стала выводить их из класса.

- Мы не можем оставить его здесь! – прокричала захлебывающаяся в рыданиях Даша.

- Мы ничем не можем ему помочь! Нужно сначала самим спастись! – громко возразила Юля, и с новой силой потащила девушек к выходу.

«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ И ПОСЕТИТЕЛЯМ СРОЧНО ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ!»

Денис бросился к Артуру. Он старался не смотреть на труп Саши, в груди которого зияла кровавая рана.

- Идем, - сказал он, взяв Артура за руку так же, как Юля только что схватила девушек.

Артур лишь вырвался из цепкой хватки и вернулся в прежнее положение.

- Живо! – закричал Денис.

Мужчина прекратил выть и поднял голову. Его глаза смотрели прямо на Дениса, но казалось, ничего не видели.

- Бесполезно! Она уже пришла за мной! – тихо проговорил Артур в пустоту.

Растерянный и испуганный мужчина чуть не рассмеялся. Ведь Денис, который сейчас старался всех спасти, совершенно не подозревал об ужасном призраке за его спиной. Настя стояла к нему так близко, что, если бы вдруг она была живой, Денис бы почувствовал чужое дыхание.

- Чушь! Мы сможем спастись! – прорычал Денис.

- Как? – сорвавшимся голосом прохрипел Артур.

Денис вдруг подумал, что паника, которую испытывал сейчас Артур, стала постепенно передаваться и ему. Ужасные звуки пожарной тревоги и раздражающий женский голос…

«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ И ПОСЕТИТЕЛЯМ СРОЧНО ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ!»

… никак не придавали смелости. Тогда он решил не подавлять свои негативные эмоции, а перенаправить. С большим трудом ему удалось вызвать в себе истинно звериный гнев. Ему показалось даже, что он чувствует, как белки глаз наливаются кровью.

- Живо возьми себя в руки!

Крик Дениса был такой неожиданностью для Артура, что в замешательстве пробежался глазами по бывшему однокласснику, наконец фокусируя свое внимание на чем-то видимом.

- Слушай меня, либо ты прямо сейчас идешь со мной, и мы пробуем спасти тебя, себя, да вообще, твою ж мать, всех в этой гребанной школе! Либо мы оставляем тебя здесь, и нам будет насрать на то, как ты сдохнешь!

Артур проглотил ком в горле. Ему вдруг отчаянно захотелось жить. Его захватило странное предчувствие, что единственным человеком, который действительно может им всем помочь – был именно Денис. Артур кивнул и встал. Ни один из них не обратил внимания на то, что в первые секунды его ноги подкосились. Это было нормально, ничего зазорного. Главное, что они наконец решили, что пойдут дальше, несмотря ни на что.

«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ И ПОСЕТИТЕЛЯМ СРОЧНО ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ!»

- Да заткнись ты, сука! – ответил Денис, и они с Артуром вышли из класса.

Часть 2. Глава 2.

Перепачканная кровью Юля постаралась вытереть ее о собственное платье, но шелк только размазывал свежую жидкость. Пропитавшаяся кровью ткань начала неприятно липнуть к коже. Женщина радовалась, что на черном это было не так хорошо видно. Но совсем скоро, как только она немного подсохнет, то все эти места станут ржавого цвета.

«Придется стирать самой. В химчистке такое не объяснить», - думала женщина, когда они бежали по лестнице в сторону выхода из школы.

Ее поразили собственные мысли. На ее глазах только что умер одноклассник, его убили. Неизвестно, смогут ли они вообще выбраться из школы, а она думает про платье. Это было и смешно, и ужасно одновременно. Неужели несколько лет работы с обезображенными телами превратили ее в сухаря? Или просто ее мозг таким образом решил защитить свою хозяйку от ужасных мыслей? Хотя, какая разница, что именно заставило ее мозг работать сейчас так, а не иначе. Она была благодарна. Даша и Лиза могли упасть в любой момент. Они двигались и бежали без единой мысли. В их распахнутых глазах читался лишь страх. Денису и Юле нужно вытащить их из этого ада до того, как ужас произошедшего даст повторную реакцию. Вторая истерика обычно хуже первой.

«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ И ПОСЕТИТЕЛЯМ СРОЧНО ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ!»

«Дыши спокойно! Просто дыши!», - повторял про себя Артур раз за разом.

Когда пятерка одноклассников добралась до первого этажа главного крыла, где и был выход, они обнаружили, что никто не ушел. Толпа, которая хоть и значительно поредела, пока они были в классе, но все еще существенная, стояла у входной двери. Какофония недовольных и напряженных голосов, создала давящий на сознание гул, нарастающий с каждой секундой.

- Что происходит? – прокричал Денис, как только выловил момент между воем сирен.

Костя Толстошеев, который стоял ближе всех к ним с краю толпы, беспомощно развел руками.

- Дверь не поддается.

Денис приподнялся на цыпочки и постарался посмотреть, что происходит через головы людей. С большим трудом ему удалось увидеть, как несколько мужчин стараются выломать дверь.

- Я сейчас, - бросил мужчина Юле и отправился в центр, чтобы узнать все наверняка.

Юля быстро оглянулась на одноклассниц. Лиза стояла ровно, хоть и была очень бледной. Даша с трудом держалась на ногах, ее взгляд отображал то, что женщина сейчас находится в полной прострации. Сзади ее поддерживал Артур, который почти взял себя в руки, но все же испуганно поглядывал по сторонам.

«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ И ПОСЕТИТЕЛЯМ СРОЧНО ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ!»

«Как только выберемся, я создам петицию о замене этого чертового оповещения!», - зло думала Юля.

Звуки, голоса множились с каждой секундой. Никто не знал, что происходит, люди боялись. Кто-то даже начал плакать. Когда Денис вернулся, Юля уже была готова взорваться.

- Двери, окна – все заблокировано! Телефон на вахте тоже не работает. На мобильных ни у кого нет сети! Даже в службу спасения вызов не идет! – быстро проговорил он.

- Что будем делать? – спросила Юля. – Так не может продолжаться. Она что-то задумала. Мы все в ловушке!

Денис оглянулся на толпу одноклассников, затем на все еще в кровавых подтеках лицо Юли. Мужчина понимал, что, если он сейчас скажет о призраке, все подумают, что он свихнулся. Или еще хуже. Все решат, что это они впятером прикончили Сашу, а теперь собираются взяться и за остальных. Потому и дверь заблокировали.

- Импровизировать! – прохрипел мужчина и бросился на вахту.

«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ И ПОСЕТИТЕЛЯМ СРОЧНО ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ!»

Запрыгнув на стол, он посмотрел на провода, которые тянулись от пожарного щитка выше по стене, и выдернул их. Вой серены, и красные маячки тут же оборвались. Вместе с ними затихли и все остальные, пораженные внезапной тишиной.

- Послушайте!, – громко объявил Денис, и все взгляды обратились на него. – В школе преступник! Только тихо, не кричите, дослушайте меня. Ясно? Дело серьезное! Сейчас нам нужно всем замолчать. Он заблокировал окна и двери. Нам необходимо найти место, где мы сможем спрятаться. Пожарная тревога передает сигнал на пожарную станцию. Все, что нам нужно, это дождаться их приезда. Но здесь это делать опасно, он может подойти откуда угодно. Так что я сейчас попытаюсь найти открытый класс ли еще что-то, а вы должны меня дождаться. Соберитесь все вместе, и смотрите по сторонам. Главное тихо, прислушивайтесь к каждому шороху! Поверьте, тот человек способен на многое!

- С чего бы нам тебе верить? – прозвучал пьяный голос из толпы.

Денис не знал, что ему на это сказать. Он не продумывал довыды в свою пользу, просто хотел привлечь внимание выпускников и заткнуть наконец этот чертов голос из сигнализации. Неожиданно к столу, на котором он стоял, решительным шагом направилась Юля. Ее каблуки эхом отдавалась по коридору, и все тут же обернулись на нее. Решительный и сильный голос женщины эхом пронесся на коридору.

- На моем лице кровь Саши Зарова! Всего несколько минут назад какой-то мудак залетел в класс, где мы сидели, и напал на нас с ножом. Саша бросился на него, чтобы дать нам время! Не время сейчас играть в ваши пьяные игры. В этом здании есть долбаный псих! Убийца! Он не станет нападать, когда все в сборе. Прошу, успокойтесь и поверьте Денису!

Пока Юля говорила несколько женских голосов в толпе вскрикнули, но тут же затихли. Раздались звуки рыданий от куда-то в центре толпы.

«Это к лучшему. Значит они нам верят!», - подумала Юля и посмотрела на Дениса.

Мужчина все еще стоял на столе и обводил ледяным взглядом толпу. Все затихли. Они ждали, что эти двое еще скажут.

- Я уйду ненадолго! Женщины пройдите в центр толпы, те мужчины, что покрепче и трезвее, попытайтесь сделать импровизированный круг. И смотрите по сторонам! – твердым тонном произнес он.

Все переглянулись, они не понимали. А те, кто краем сознания представил себе картину, о которой говорил Денис, решили, что идея слишком нелепая, чтобы предлагать ее взрослым людям. Никто не решался на первый шаг, но и возразить тоже. Ведь тогда нужно было бы предложить свой вариант. Или того хуже, пойти искать класс вместо Дениса.

- Обратный хоровод что ль? – раздался все тот же пьяный выкрик.

- Да, называйте как будет угодно. Пусть будет обратный хоровод. – ответил Денис.

- Так бы и говорил. Сейчас все сделаем, начальник. Не паникуй.

Наконец Денис узнал голос. Это был Леша Тарасов. Сразу после школы парень попытался ограбить магазин и загремел в тюрьму. Ему никогда не везло в жизни, но парень он был способный. Просто любил легкие деньги. Денис увидел, как Леша начал всех передвигать, ставить, а запуганные выпускники на удивление легко подчинялись. Так что, он спустился. Заглянув под стол, Денис надеялся обнаружить там что-нибудь интересное, но все что он нашел – это гаечный ключ.

«Конечно от призрака он не поможет, но создать видимость оружия от преступника, очень даже подойдет», - подумал он и взял находку с собой. Впрочем, даже на «обратный хоровод» Денис не питал никаких надежд. Это была обычная уловка, чтобы дисциплинировать и отвлечь людей, пока он будет думать, как им всем выбраться.

- Будь осторожен! – окликнула его подруга твердым голосом.

Юля стояла неподалеку и смотрела на Дениса встревоженными глазами. Ее лицо сильно побледнело, и размазанная по нему кровь выделялась еще сильнее. И неизвестно почему, Денис в тот момент подумал, насколько же женщина перед ним прекрасна. Ее темные волосы обрамляли немного вытянутое волевое лицо, черное шелковое платье обтягивало спортивную фигуру. Мужчина даже сам усмехнулся тому, что он думает о таком, когда обозленный призрак решил устроить им смертельную игру. Правил которой они даже не знают. Но в тот момент Юля была похожа на воительницу. Храбрую и надежную.

«Если мы выживем, приглашу ее куда-нибудь!» - подумал Денис и собрался с духом. Теперь ему еще больше захотелось победить в этой чертовой игре!

Денис улыбнулся, кивнул, запоздало отвечая однокласснице, и направился обыскивать школу. Женщина посмотрела ему вслед, затем на то, как выстроились одноклассники. Она нашла глазами Дашу и Лизу. Артур и Костя отвели их в центр импровизированной крепости из людей. Только тогда она отвернулась, прикрыла глаза, и из-под закрытых век вытекло несколько соленых капель.

«Это не слабость! Это нужно! Иначе я сойду с ума! А потом я справлюсь!», – вихрем проносились мысли в ее голове. Нет, все же работа еще не успела вычеркнуть из ее души остатки человечности.

Тыльной стороной ладони она вытерла несколько слезинок. Три раза глубоко вздохнула, и выдохнула, затем повернулась и сама пошла в круг. Выпускники замерли! Никто не смел разговаривать или даже громко дышать. Они смотрели по сторонам и прислушивались к каждому шороху. Только один Артур знал, что чтобы они не делали – все бесполезно. Опасность была прямо перед ними. Настя стояла перед собравшимися и из ее пустых глазниц текли темные слезы. Она чего-то от них ждала! И еще хуже – готовилась!

Часть 2. Глава 3.

Денис оббежал уже весь второй этаж, но ни нашел ни единого открытого кабинета или окна. В его голове вертелась страшная догадка о том, куда обозленный призрак молодой девушки их заманивает.

«Где все началось, там и закончится?», - внутреннее истерически смеялся он.

Часы показывали уже второй час ночи, но в бушевавший адреналин в крови отпугивал всякий сон. Только разве что хотелось немного поесть. За все время встречи выпускников Денис не притронулся к фуршетному столу. Он думал, что сделает это потом, когда действительно проголодается, а парочка бесящих его в школьные годы личностей – перестанет крутиться вокруг него.

«Нужно будет записать себе на будущее – ничего не откладывать на потом!», - подумал он.

А было ли у него это будущее? Странное чувство, что они ходят кругами в своих воспоминаниях, никак не выходило у него из головы. Чего-то не хватало. Того необходимого «триггера», который заставил Настю выпрыгнуть из окна. Да, все те сцены, которыми они стали свидетелями, были ужасны. Но что-то не давало ему покоя. Странные выражения лиц компании Эльвиры, когда они увидели изуродованную девушку.

Это ощущение возникло у него в ту же секунду, как только он увидел, как упал Саша. Ничего не понимающие взгляды всех, кто был в классе, словно оживили в его голове воспоминания десятилетней давности. Какая, однако миролюбивая смерть, если сравнить ее с тем, с чем столкнулись остальные участники кровавой бойни. И почему она наступила тогда, у всех на глазах? Почему Настя не ушла, раз всем отомстила? Не собиралась же она убивать всех, кто еще оставался в школе? Судя по тому, что рассказывала Юля, ей это удавалось легко. Если даже не сказать - играючи. Что стоит одному злобному духу свести с ума несколько десятков человек в актовом зале и посмотреть, как они порубят друг друга на кусочки десертными ножичками. Нет, что-то здесь было не чисто.

Голова Дениса взрывалась от потока информации и попытки все осмыслить. Нужно было придумать что-то, чтобы вытрясти из этой кучки испуганных придурков информацию о том, что же все-таки происходило десять лет назад. Ведь невозможно же, что всего шесть человек видели издевательства, и ничего не сделали? Скорее всего, их просто видели все, а они лишь по воле судьбы столкнулись и рассказали ту крупицу, что знали. Мужчина остановился на лестнице по дороге на третий этаж и сел прямо на ступеньки. Как бы ему хотелось в тот момент увидеть эту кровожадную девочку, чтобы просто напрямую спросить у нее, кто еще должен еще понести наказание за свои злодеяния, чтобы она наконец успокоилась. Да и пусть даже так случится, что это будут они все! Тогда все бесполезно, и пусть хотя бы поскорее. Чтобы уж не мучиться.

Нос мужчины уловил странный запах. Сырая холодная земля. Он часто помогал родителям на даче и прекрасно знает этот аромат. Каждый раз, высаживая в начале весны рассаду, он часами мог дышать лишь им. Денис поднял голову. Перед ним не было ничего, что могло бы хоть как-то объяснить странное явление. Какое-то шестое чувство заставило его дернуть головой и обернуться.

Второй раз за вечер перед ним стояла его мертвая одноклассница. Их разделял целый лестничный пролет. В школе не было иного света, кроме как от луны, светившей в окна в коридорах. Но, к сожалению, на лестницах их не было, и он мог видеть лишь очертания. Собрав всю волю в кулак, Денис поднялся и обернулся. Она все еще стояла там.

«Ну разумеется там. Она бы без мотива не появилась бы. Если она здесь, то значит хочет что-то рассказать. Или убить. Но если я от нее побегу, то вряд ли спасусь.», - думал он и сделал самый сложный первый шаг по направлению к призраку.

Силуэт не шелохнулся. Мужчина чувствовал, как все суставы на его теле сопротивляются такому глупому решению своего хозяина, как идти навстречу собственной гибели. Мозг отчаянно верещал сигнал опасности, как только что это делала та незнакомая женщина из динамиков. Лишь одна интуиция подсказывала ему, что он поступает правильно. К тому же, если бы Настя хотела бы его убить, она бы уже это сделала.

Медленно, шаг за шагом, он шел вверх по лестнице, как если бы альпинист шел в гору. Да, здесь не было пробирающего до костей ветра, рыхлый снег не обещал скинуть наглеца в любой момент. Но они оба знали это чувство, как леденящий душу и тело ужас, выброс адреналина и кислородное голодание. И чем ты выше – тем все эти факторы ярче. К тому же, у них было одно существенное отличие. Как только альпинист покоряет гору – он чувствует себя победителем. Денис же даже думать не хотел о том, что будет, как только его нога наступит на последнюю ступеньку и он окажется лицом к лицу с Настей.

Вопреки всем ожиданиям Дениса, его не столкнули, не задушили и даже не вырвали сердце. Ему просто позволили медленно повернуться к ней, и рассмотреть поближе. Зверские увечья рассмотрел он на теле, некогда живой, молодой и веселой девушки. Его воспоминания заблокировали то, насколько ужасно она выглядела в день своей смерти. Руки, ноги и лицо покрывали рванные раны. Сложно представить, какую боль она испытывала в тот момент, когда над ней так издевались. Обрезанные клочьями волосы и залитое кровью лицо отвлекли в первый день на себя его внимание. А зря. И хотя сейчас черные трупные пятна покрывали тело подростка, все еще угадывалось где именно налились бы самые ужасные синяки, будь она жива. Его глазам предстали и раны, из которых в тот день сочилась кровь по лицу Насти.

Пустые провалы вместо глаз, казалось, сосредоточенно смотрели на мужчину. По крайней мере, он так думал. Но Денис уже не боялся. Страх и ненависть, которые пылали в нем всего каких-то несколько минут назад, вновь сменились на раздирающую сердце жалость. Мужчина сам не заметил, как выронил гаечный ключ, который все это время он сжимал в руке, и протянул ладонь к лицу призрака. Ему внезапно захотелось обнять ее, утешить. Но дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и лунный свет рассеял видение. Только тогда мужчина понял, что какое-то время не дышал. И все же, он успел кое-что увидеть, и на этот раз, запомнить.

Проглотив сразу большую порцию воздуха, которая обожгла легкие, пришла и мысль, о том, что ему необходимо делать дальше. Глаза потустороннего детектива скосились на дверной проем. Очередной не ясный силуэт.

- Я слышала шум. Что стряслось? Я никого не могу найти, – раздался обеспокоенный голос.

Кашляя и кряхтя, Денис пытался отдышаться. Он быстрыми шагами прошел до выхода с лестничной площадки и отодвинул женщину. Упав на колени, он почувствовал, как чьи-то крепкие руки начали бить его по спине. Видимо тот человек, которому принадлежал силуэт, решил, что Денис поперхнулся. Лишь только через несколько минут его мозг вновь заработал в верном направлении, воздух перестал причинять боль, а кашель царапать горло.

- Лучше? – спросила Таисия Федоровна.

Денис кивнул своей бывшей учительнице, и глубоко вздохнул. Ему и правда несколько полегчало.

- Что вы здесь делаете? – спросил Денис.

- Я искала всех. Я ходила в дамскую комнату, прости меня, конечно, за такие подробности, а когда вернулась, то никого не было. Двери везде закрыты, актовый зал тоже. Все словно исчезли. Я даже эту дверь уже несколько раз дергала. Ходила тут туда обратно, но ничего и никого не нашла. Услышала громкий звук, побежала на него. Дверь наконец поддалась, а там ты, – быстро проговорила испуганная женщина.

Денис нахмурился.

- Неужели вы не слышали вой тревоги? – недоверчиво спросил он.

В его памяти вновь пронесся тот ужасный момент, когда тревога только сработала, а убитый Саша упал на пол. Он понял, что теперь навсегда он будет ассоциироваться у него именно со смертью школьного друга. Скорее всего, даже похожий женский голос будет вызывать в нем приступы паники. Но это потом, не сейчас.

«Сейчас необходимо собраться!» - подумал он решительно.

- Какой тревоги? – удивлённо пробормотала Таисия Федоровна.

Мужчина не поверил своим ушам.

- Вы правда его не слышали? – вновь переспросил он.

Однако лицо учительницы литературы говорило о том, что она правда не знала ни о какой пожарной тревоге.

«Это не просто так!» - понял Денис, и записал факт на подкорку.

- Я сейчас все скажу, но вы не нервничайте. Хорошо? Кивните, если да, – медленно проговорил мужчина.

Учительница прижала руку к щеке, но быстро закивала.

- Все внизу, в школе преступник. Нам нужно найти защищенное место и всех туда отвести.

- Какой ужас, - пролепетала испуганная женщина.

- Прошу, Таисия Федоровна, возьмите себя в руки, как окажемся в безопасности, попричитаете. Хорошо?

Женщина вновь быстро закивала, показывая свою готовность к действиям. Денис отметил, что уже достаточно пришел в себя, так что можно продолжить поиски. Тихими, но быстрыми шагами они пошли вдоль по коридору, дергая за дверные ручки, и то и дело оглядываясь по сторонам. Все было бесполезно. Денис с содроганием отметил, что осталось только одно школьное крыло. Именно в нем и находился злополучный класс.

«Но там же Саша. Ни о каком спокойствии не может быть и речи, если люди увидят его тело. Нужно чем-то его прикрыть», - мысленно продумывал варианты, он уже прекрасно понимал, куда их вынуждает идти Настя.

Окинув взглядом Таисию Федоровну, он с радостью отметил, что на ее плечи накинута легкая, но тем не менее, плотная шаль. Это было им на руку. Однако мысль о том, что все это плохой сон, забрела в голову мужчины в тот момент, когда он вновь взялся за ручку двери их бывшего класса. Стоило ему вспомнить о том, что именно находилось внутри, как ему захотелось плакать, смеяться, сойти с ума в конце концов… Да что угодно, лишь бы только не открывать эту чертову дверь! Не слышать ее скрежета и не видеть бледное лицо Саши, исказившееся в предсмертных муках.

- Что-то не так? – спросила Таисия Федоровна, все время оглядываясь.

Денис попытался проглотить неприятный ком, который образовался в его горле. Он не должен сдаваться! Он должен выжить! Отпугивая мысли о бездыханном теле друга, Денис закрыл глаза и на секунду вновь представил серьезное лицо Юли. Мужество этой женщины стало для него своего рода стимулом и причиной не сдаваться. Она там внизу, с остальными. Ждет пока он вернется, чтобы увести всех наверх. Она в него верит. Даже после того, как узнала о той минуте слабости в школьные годы!

«Так почему, черт возьми, я сам в себя не верю?», - прокричал он в своем сознании и открыл глаза.

- Таисия Федоровна, там внутри сейчас одна из жертв преступника. Это наш выпускник – Саша Заров. Он мертв! – произнес он уже совсем другим, жестким голосом.

Учительница вскрикнула, но тут-же прикрыла рот рукой и огляделась. Денис смотрел ей прямо в глаза и видел, каких трудов ей сейчас стоит оставаться спокойной. Так что он терпеливо дал ей время немного понять смысл слов, которые сейчас произнес, и успокоиться. В какой-то момент он даже испугался, что та сейчас упадет в обморок. Но учительница оказалась значительно крепче, чем выглядит, и уже спустя несколько минут, отблеск сознания вновь заиграл в ее глазах.

- Еще кое-что. Мне нужна ваша шаль. Накрыть тело. И отойдите пожалуйста к окну. Он ужасно выглядит.

Таисия Федоровна молча сняла с себя накидку и протянула Денису. Затем также молча она отошла к окну и вцепилась руками в подоконник. Денис глубоко вздохнул и вошел. Вновь по коридору пронесся скрежет, которые издают старые ржавые петли. Мужчина никогда не думал, что это может быть также противно, как и звук издаваемый при царапанье стекла ножом.

«Все будет хорошо!», - проговорил мысленно Денис, хотя сам в это и не верил. Но это самые частые слова, которые произносят люди в настолько безнадежной ситуации, что больше и сказать нечего.

Он несколько раз поморгал, глядя на пол, словно надеясь, что тело от этого исчезнет. Возможно, где-то в глубине души он даже надеялся, что тело исчезнет! Но нет, Саша остался в той же самой позе, в которой он был, когда Денис вытаскивал Артура из класса. И вот он вновь заходит в это адское место, и теперь должен вытащить из него бездыханного одноклассника. Сжимая кулаки, он сам не заметил, как выпрямились и затвердели позвонки на спине. Высокий и мощный, он сам был бы пугающим зрелищем для любого, кто бы увидел его в тот момент.

«Прости, друг!», - подумал мужчина, перекинул шаль через шею, и уже сел, чтобы закрыть ему глаза, как увидел, что кто-то уже сделал это до него. Он сразу понял кто это был – «Юля!»

И вновь мысли о стойкой женщине заставили его взять себя в руки. Прорычав от гнева и горя, мужчина поднял безжизненное тело на руки. Выволакивать друга, таща его по полу, казалось ему самым омерзительным поступком, которое он только мог бы совершить. Почувствовав все еще теплое и мягкое тело, Денису пришлось ненадолго остановиться. Он до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Но он все же вынес Сашу из класса, положил неподалеку в темном углу, чтобы его почти никто не видел, накрыл шалью учительницы, и встал.

- Готово! – прохрипел он.

Женщина обернулась, но старалась не смотреть в ту сторону, хотя глаза то и дело норовили это сделать. Она нервно кивнула.

- Что теперь? – спросила она.

- Я все осмотрел, там никого. Необходимо, чтобы вы сейчас зашли внутрь и забаррикадировали дверь с помощью чего-нибудь. Есть идеи?

Учительница ненадолго задумалась, а потом медленно произнесла:

- В шкафу есть обломок швабры. Несколько дней назад она сломалась и пришлось ее туда положить. Думаю, подойдет.

Дениса словно током ударило.

- Вы вновь преподаете в этом классе? – обескураженно спросил он, не веря своим ушам.

Учительницу, казалось, его вопрос даже удивил. Она сдвинула брови и кивнула с таким видом, словно говоря: «А где же еще?». Мужчина постарался выкинуть это из головы. Сейчас нужно просто убедить ее войти внутрь и отыграть спектакль с преступником до конца. Неизвестно, что их ждет в конце кровавой пьесы, но он постарается сделать все, чтобы на поклон вышло как можно больше персонажей.

- Я скоро приведу остальных. Никому кроме меня не открывайте. Хорошо?

Учительница кивнула и быстрым шагом зашла в класс. Внутри послышались звуки, которые, если знать, какие мотивы у того, кто их издает – делались вполне понятными. Вот Денис услышал звук шагов к двери, стук деревяшки от деревяшки, а потом и то, как задвигается между дверных ручек обломок швабры. Дернув для верности несколько раз за дверь, Денис отметил, что она заперта крепко, и опрометью бросился на первый этаж.

Часть 2. Глава 4.

Прошло уже достаточно долгое время, как ушел Денис. По толпе начали расходиться разные шепотки, словно круги на воде. Несколько раз Юле, и еще некоторым с более стальными нервами, даже пришлось на них шикать. Но время шло, одноклассник все не возвращался, а переговоры становились все громче.

- Вы можете помолчать? – зло прошипела Лиза.

Она уже окончательно пришла в себя и поняла, что нужно гнать все ужасные мысли из головы, пока они не выйдут за двери школы. Как только это произойдет, женщина решила напиться до бессознательного состояния, и проспать несколько суток. Тогда она попытается убедить себя в том, что все произошедшее было лишь кошмаром, отголоском ужасного прошлого. Она постарается забыть обо всем. Возможно, даже уедет из города и попробует начать жизнь сначала. Хотя в глубине души она понимала, что сколько не убегай от прошлого, невозможно убежать от себя.

- А чего нам ждать? – вдруг громким высоким шепотом сказала женщина неподалеку. – Может, его уже нет? Может, он его убил?

Не прошло и секунды, как кто-то вновь зарыдал. Это уже стало откровенно подбешивать Юлю. Вполне возможно это было даже из-за того, что тот голос произнес вслух ее собственные опасения. Она до безумия боялась, что Настя отправила Дениса вслед за Сашей. Однако что-то внутри нее подсказывало, что этого не случилось, что Денис жив и вернется. Она до безумия хотела верить своей интуиции. К тому же, разве можно прислушиваться к логике, если имеешь дело с чем-то потусторонним?

- А что, за ним захотела? – цыкнул на женщину Леша. – Если не притихнем, все там скоро будем.

Возможно, эти слова все-таки сделали свое дело, или Юля что-то пропустила, однако рыдания и перешептывания убавились.

- Кстати, а где Таисия Федоровна? – вдруг проговорил Толстошеев.

По выпускникам вновь пробежали перешептывания. Люди начали озираться по сторонам и с ужасом обнаружили, что учительницы нигде нет. Видимо, это стало последней каплей в терпении некоторых из них, потому что рыдания возобновились с новой силой.

- Э, шейка, ну кто ж тебя просил, а? – раздраженно произнес Леша, смотря на людей.

Леша сокрушенно почесал голову. Из-за его очень короткой стрижки и светлых тонких волос в темноте, хотя иногда и днем тоже, он казался вовсе лысым. Однако чувствовалось, что это его нисколько не смущало. Даже, напротив. Он то и дело проводил рукой по забавному ежику по голове. Это его успокаивало. Так что не удивительно, что в моменты паники его рука то и дело тянулась к голове.

Тем временем гул нарастал. Даша, в ушах которой и без этого уже давно звенело, вновь решила попытаться упасть в обморок, чтобы забыться. Разумеется, это было бессознательное решение, и Даша сама не отдавала себе отчет в том, что просто пытается спрятаться от проблем, а ведь при желании может стойко их перенести.Зато это поняла Лиза, которая увидела состояние подруги и влепила той смачную пощечину. И она отрезвила не только самого адресата, а также и всех остальных. Лиза это поняла, и внутренне улыбнулась. Ей было приятно понимать, что только что она влепила моральную пощечину почти всем своим бывшим одноклассникам.

Школа вновь наполнилась тишиной. Где-то вдалеке было слышно, как машины проезжают по дороге, которую не видно было из окон. Женщине было трудно представить, как много в этом мире всего неизученного. Ведь сиди она сейчас в той самой машине, то ни за что бы не подумала, что в здании неподалеку находятся несколько десятков заложников. Хотя, в это еще как-то можно поверить. Но то, что их внутри удерживает самый настоящий мстительный призрак девочки подростка, умершей почти десять лет назад… Если честно, то это звучало как бред. Юля усмехнулась. Вся ситуация начинала напоминать настоящий театр абсурда. Особенно эта «живая крепость», которая ни за что их не спасет, если Насте захочется их убить.

«А сколько еще таких же, или хотя бы чуть меньше, странных историй происходит за стенами и окнами, мимо которых мы проходим?», - подумала она.

Внезапно Леша, который стоял впереди всех, поднял руку вверх. Все замерли. Те, кто видели в ту секунду мужчину, отметили, что он напомнил им дикого зверя, почуявшего опасность или наоборот - добычу. Леша напрягся и вытянулся в сторону двери, за которой была лестница наверх. Не прошло и десяти секунд, как все остальные уловили звук быстро приближающихся шагов. Хотя все и надеялись, что это Денис, оставалась вероятность и более неприятного исхода. Леша, словно прочитав мысли женской половины, произнес.

- Рты держим, кто крикнет – прибью! Кто бы там ни был.

Несколько человек и правда вскинули руки, и плотно прижали их к губам, которые и без того были сжаты в тонкую линию. Чем ближе становились шаги, тем крепче сжимались пальцы.

«Прошу, Денис, пусть это будешь ты!», - думали почти все в тот момент. Однако пламеней всех этого желала именно Юля. Она настолько поддалась общему влиянию, что и сама поверила, что в школе находится убийца. Хотя в каком-то смысле это было правдой.

В тот момент, прямо перед тем, как Денис ушел, что-то было в его взгляде, каким он на нее посмотрел. Глаза мужчины засветились, смотря на нее. Всего несколько секунд, но сердце женщины дрогнуло. Тепло разлилось в ее груди. Это стало первым лучом надежды с тех пор, как она по собственной глупости открыла рот, чтобы заговорить о странных смертях обидчиков бывшей одноклассницы.

Когда дверь на лестничную клетку распахнулась, темная фигура вышла навстречу одноклассникам. Всего на секунду Юля проявила слабость и чуть было не издала стон облегчения, узнав в мощной фигуре одноклассника. Буквально тут же она вспомнила, что никакого убийцы нет, это лишь выдумка, что все намного страшнее. Но улыбка уже расползалась по ее побелевшему лицу, кожу которого стягивает засохшая на нем кровь. Если бы была возможность, наверное, она бы даже бросилась ему на шею, радуясь, что его не убили в те невероятно долгие минуты, пока его не было.

- Нашел? - поддался вперед Леша. Он тоже быстро узнал одноклассника.

Денис подошел к остальным и кивнул. Пробежавшись глазами по лицам остальных, он на секунду задержался на Юлином, и убедился, что все в порядке.

- Да, - ответил Денис. – Только один класс, в котором мы до этого и сидели, оказался открытым.

- Саша мертв? – уже чуть горче спросил вновь Леша.

Денис медленно кивнул. Он действительно выглядел так, словно только что узнал о смерти друга. Возможно, это было потому, что в его сознании всплыли картинки, как ему пришлось переносить тело на руках. Субтильный Саша оказался слишком тяжелым для своей комплекции, и потому каждая клеточка его тела отпечаталась в мышечной памяти мужчины.

- Вот черт! – шепотом выругался Леша.

- Таисия Федоровну видел? – вдруг спросил Костя.

Денис вновь быстро закивал.

- Она в порядке?

- Да, она в норме. Она сейчас в классе, забаррикадировала дверь, ждет нас.

Вздох облегчения прошелся по людям. Костя, Леша и Денис переглянулись. Со стороны казалось, словно они обменивались ментальными сигналами и договаривались, что делать дальше. Юля усмехнулась, поняв, что если бы это действительно было так, то она бы даже не удивилась.

- Ты вперед, я и Костя назад. Нужно еще кого-то вперед, – серьезно произнес Леша.

Юля, прислушивающаяся к этом разговору, тоже вышла к ним. Мужчины оглянулись на нее с несколько непонимающим взглядом, но женщину это нисколько не смутило.

- Я пойду с Денисом впереди, – отчеканила современная воительница.

Леша приподнял брови, а Денис улыбнулся так, словно ничего другого он и не ожидал.

Однако внезапно еще один голос раздался позади них. Это был Артур.

- Может, лучше я?

Не знавший всей истории Леша, оценил этот расклад куда больше, чем тот, который предлагала хоть и боевая, но все же женщина. Юля не стала злиться. Она быстро поняла все по взгляду, и отступила. Единственное, что ей сейчас хотелось, это поскорее оказаться там, где можно будет не стоять в странном построении. Пусть даже это и будет тот самый класс.

- Уши навострили! – проговорил Леша не очень громко, но все тут же замерли и прислушались. – Сейчас мы все организовано, как в школе, идем туда, куда отведет нас Денис Хохлов. Никто не отстает, не орет, не скулит. Там все тихо! Так что мы там сядем и будем ждать, пока эти никуда не торопящиеся пожарники заглянут на огонек.

- А если этого не произойдет? – тихо спросил кто-то.

Юле показалось, что это вновь была та женщина, которая уже несколько раз задавала глупые вопросы, после которых ревела.

- Будем решать проблемы по мере их поступления. Лады? Или вам нравится стоять как стадо сурикатов в ожидании хищника?

Все затихли и Леша с Денисом поняли, что можно отправляться. Кинув еще один взгляд на Юлю, Денис увидел, что ее серые глаза смотрят прямо на него. Повинуясь какому-то внутреннему рефлексу, он протянул в ее сторону руку. Немного, даже не поднимая ее. Но женщина тут же ответила ему тем же. Два непроницаемых взгляда смотрели друг на друга всего несколько мгновений. Их ладони соприкоснулись, но почти сразу опустились. Никто даже не заметил этого в общей суматохе, когда люди пытались принять какое-то подобие строя. И все же, эти мгновения помогли двум, пережившим кошмар наяву людям, зарядиться мужеством. Каким-то интуитивным образом они понимали, что это только начало самой кошмарной ночи в их жизни. До рассвета оставалось еще невероятно долгих четыре часа, и их нужно было пережить.

Часть 2. Глава 5.

Оглядываясь по сторонам, и почему-то пригнувшись, уже окончательно протрезвевшие выпускники пробирались по родной школе, как воры. И только после того, как они подошли уже почти вплотную к нужной двери, кто-то очень глазастый, заметил накрытое в углу тело. Испуганный вздох стал спусковым крючком, что порвал и так их натянутые нити нервов. Все начали дергаться, метаться, смотреть по сторонам, словно действительно кого-то видят. Потом кто-то громко шепнул:

- Там труп!

И несколько не слишком подавленных вскриков раздалось от женской аудитории. Денис понял, что, если он прямо сейчас не закинет одноклассников в нужное помещение, что-то обязательно случится. Он быстро подбежал к двери, но стучать не пришлось. Таисия Федоровна поняла по количеству голосов, кто пришел и открыла дверь испуганным выпускникам. Толпа людей ломанулась в дверной проем, сбивая и толкая друг друга. Лиза, Даша, Артур, Юля, Костя, Леша и Денис смотрели на них со стороны, и почти увидели летающий вокруг людей животный ужас. Они зашли последними. Денис закрыл за остальными дверь, и заблокировал, как это делала Таисия Федоровна.

Почти сразу со всех сторон стали нарастать приглушенные, но явные звуки рыданий. Это продолжалось довольно долго, но никто и не думал их теперь затыкать. Им-то казалось, что они уже в какой-никакой, но безопасности. Артур тоже хотел так думать, а потому положил голову на парту и закрыл глаза. На какое-то время ему даже удалось отвлечься, пока по затекшим от долгого и напряженного стояния мышцам разливалось приятное, расслабляющее тепло. Но эффект оказался кратковременным. Мучительные мысли, словно рой пчел в тесном улье, воскрешали в памяти воспоминания изуродованного видения на лестничной площадке. Картинка была настолько явной, что Денису пришлось зажмуриться и даже прижать руки к глазам, вдавливая их в череп, чтобы удостовериться, чтобы удостовериться в том, что они закрыты. Но даже это не смогло убедить мужчину и тот поспешно открыл глаза. Впервые за вечер он понял, что мысли в его голове сейчас были намного страшнее реальности. Стоило отвлечься, и к счастью, у него было чем заняться.

Денис старательно пересчитал одноклассников и тех, кто учился в параллельном классе, по головам. Тридцать восемь человек, если не считать его самого, могут попросту не пережить эту ночь. Пришедшие отдохнуть, развлечься и окунуться в ностальгию еще молодые мужчины и женщины, даже не подозревали, с каким темным прошлым им придется сегодня столкнуться. А то, что это произойдет, мужчина не сомневался. Ведь не просто же так она заставила их прийти именно сюда. Словно овец в маленький загон, откуда они теперь смогут выбраться только с разрешения своего пастуха.

«Может, зря?», - прострелила голову судорожная мысль. Но он тут же отогнал ее и подумал иначе: «Чтобы иметь возможность выиграть, нужно начать играть, и делать это по правилам. Если будет безопасная лазейка, я тут-же ее увижу».

Взглядом мужчина вновь отыскал Юлю. Это было сложно. Женщина сидела прямо на полу, подобрав под себя ноги и прислонившись спиной к стене. Ее глаза были закрыты. Одной рукой женщина провела по лицу, там, где все еще были пятна, сделавшиеся уже багровыми. Было понятно, насколько ей неприятно ощущать их на своей коже. Оглянувшись на одну из бывших одноклассниц, Денис с удовольствием отметил в ее руках сумочку. Он встал и тихо подошел к ней. Разговор шел шепотом, словно все еще рядом был покойник.

- Есть влажные салфетки? – учтиво спросил он.

- Да, - рассеяно ответила Ангелина и потянулась к сумочке.

Довольно скоро она достала и протянула ему почти полную упаковку. Денис тихо поблагодарил ее и стал пробираться к Юле. Женщина никак не отреагировала на то, что рядом с ней кто-то сел. На секунду Денис даже подумал, что она возможно уснула. Но потом он увидел, как быстро поднимается и опускается ее грудь.

«Паническая атака», - понял он сразу же.

Женщина так сильно боролась со своими эмоциями, старалась никого не напугать своим отчаяньем, все время изображала стойкого война, что теперь, когда выдался небольшой перерыв, все это вылилось в панику. И даже сейчас она притворялась, что в полном порядке, чтобы никого не беспокоить. Осознание того, что женщина все же испугана до чертиков, нисколько не разочаровало Дениса. Даже, напротив. Это показывало то, что она не бессердечная или ожесточившаяся от постоянных вскрытий мертвых тел. Она тоже женщина и может быть в некоторой степени слабой.

- Юль, - как можно теплее и тише произнес Денис, - это я - Денис. Ты отдыхай, а я тебе салфетками лицо протру. Не пугайся.

Женщина замерла на секунду, но глаза не открывала. Ее голова все также была несколько наклонена в бок, что ошибочно придавало ее позе расслабленный вид. Юля еле заметно кивнула. Денис достал из упаковки салфетку и медленно приблизил ее к бледному лицу. Потом стараясь мягко, почти незаметно, оттереть засохшую кровь. Из-за того, что мужчина старался не потревожить Юлю, процесс занял не минуту, как при обычных условиях, а целых пять. Достав еще одну салфетку, Денис взял окровавленную руку Юли и принялся делать с ней тоже самое. Затем вторую.

К моменту, когда почти все видимые следы крови были стерты с лица и тела Юли, они оба уже немного успокоились. И все же Денис продолжал держать руку, которую отмывал последней. Он не хотел ее отпускать и возвращаться к доске, чтобы смотреть на испуганных мужчин и женщин. Ему гораздо спокойнее было рядом с этой воительницей, которая так стойко все переносила, и лишь ненадолго дала себе волю. Он с удовольствием отметил, что дыхание у нее все спокойнее, а тело выглядит расслабленным.

«Кризис прошел», - подумал он, немного сжав ее пальцы.

Юля открыла глаза и повернула голову так, что они смотрели ровно друг на друга. Нет, их не накрыло потоком бурных эмоций, не пробежали искры, и дыхание не отказало, они просто поняли, что могут довериться другому человеку в эту ужасную ночь. Кто-то, возможно, скажет, что это слишком скучно, и так любовь не возникает. Отнюдь, любовь - это не всегда потоки нежности и страсти, а скорее отображение того, чего нам хочется или не хватает в жизни. Два морально надломленных человека искали лишь молчаливого понимания. Неизвестно, что будет дальше, чем закончится эта ночь, наступит ли утро. В тот момент они могли сказать точно, что влюблены. Настя заставила их окунуться в совершенно другую реальность, где настоящее время течет бесконечно, а прошлое и будущее переплетены так крепко, что уже сложно разобраться где начало истории, а где конец. Так что, они не могли ответить, когда вспыхнули их чувства, и когда они закончатся.

- Мне страшно, - очень тихо произнесла Юля.

У Дениса на секунду сдавило грудь. Но совсем скоро он нашел правильные слова в этой ситуации.

- Мне тоже. Просто будем бороться до конца. И будь что будет.

Губы Юли немного раскрылись в легком удивлении, но вскоре растянулись в теплую улыбку. Она поняла, что он хотел сказать, и чувствовала тоже самое. Так что, она лишь кивнула и провела взглядом по собравшимся. Денис помог ей окончательно прийти в себя и собраться с мыслями.

- Нужно что-то делать, – проговорила она снова. – Так не может продолжаться вечно. Мне кажется, что она ждет каких-то действий от нас.

- И я, кажется, даже знаю каких, - хрипло, но все еще тихо произнес Денис.

Юля вопросительно посмотрела на него, сдвинув брови. Но мужчина уже окидывал взглядом окружающих, и казалось что-то решал. Женщина решила немного помолчать, потому что была уверена, что произошло что-то еще. То, чего она не знает. С Денисом случилось что-то, пока он ходил на поиски убежища по школе. Вполне возможно, он даже смог поговорить с Настей. Она не знала, что думать, и боялась, что разгоряченный разум напридумает слишком страшных вариантов, и приступ паники, который только что отступил, начнется снова. Юля решила вовсе ни о чем сейчас не думать, вновь откинула голову к стене, закрыла глаза, и с удовольствием ощущала тепло мужской ладони на своих вечно холодных руках.

Вдруг рука исчезла. Юля распахнула глаза и увидела, как мужчина поднимается. Решительным шагом он пересек класс, и все взгляды тут же обратились на него. Атмосфера в кабинете накалилась. Выпускники понимали, что, если Денис решил что-то сказать, значит это что-то важное. Они все еще находились под впечатлением от его прошлого монолога на вахте. Уставшие, с трудом протрезвевшие, перепуганные люди, негласно выбрали его своим лидером по выживаю в школе, где уже было совершенно одно убийство этой ночью. Да, небольшой шепоток о бесчувственном теле, накрытом шалью, уже успел пробежать по классу. Так что взрослые мужчины и женщины довольно быстро оценили серьезность ситуации.

- Время идет, а пожарная машина не едет. Что-то мне подсказывает, что ее не будет вовсе. Если честно, я не знаю где запропастился охранник этого замечательного заведения, но что-то мне подсказывает, что ждать его не стоит, – начал было Денис.

Среди бездвижных от напряжения тел одна рука взлетела вверх. Даже в темноте это было сложно не заметить. Учительница на автомате сделала то, чему уже долгие годы учит своих учеников. Прежде, чем задать вопрос, она подняла руку. Даже стрессовая ситуация не заставила ее забыть о школьных правилах. Денис кивнул.

- Охранника нет. Уже несколько лет за школой следят камеры и охранное агентство. Если на территории школы нет ничего подозрительного, то они и не приезжают. На вахте есть тревожная кнопка, а у меня сегодня прямая связь с агентством. Но сети нет, и я не смогла дозвониться.

Это обстоятельство многое объяснило Денису, но не сказать, чтобы уж сильно порадовало. Все-таки он надеялся, что в какой-то момент припозднившийся работник придет, поймет, что не может проникнуть на территорию, за которой ему велено следить, и, хотя бы забьет тревогу. Тогда у них мог быть шанс выбраться из школы раньше рассвета.

- Может спуститься на вахту и попробовать нажать на эту кнопку? – нервно проговорил Костя.

- Если нас так искусно отрезали от мира, то сомневаюсь, что забыли про тревожную кнопку. Сигнал в пожарную часть ведь не дошел. Она хорошо спрятана? – твердо ответил Денис.

- Нет, прямо над столом.

- Думаю, она уже не работает. А рисковать кем-то, чтобы проверить это, я не хочу!

- Просто прекрасно! – вскрикнул Костя, но на него тут же зашикали.

Мужчина извинился. Когда взгляды людей вновь устремились к задумавшемуся Денису, готовясь ловить каждое его слово, Костя сконфужено прислонился к шкафу. Довольно быстро он понял, что это была неудачная затея, потому как тот стоял на приличном расстоянии от стены и под его весом начал отклоняться назад. Испугавшись, что шкаф сейчас ударится и произведет очередной поток не самых подходящих сейчас звуков, мужчина резко отстранился. Но деревянный предатель приземлился обратно с таким глухим грохотом, что, Костя даже отскочил от него. Мало того, шкаф удивительным образом стал раскачиваться словно маятник с крошечной амплитудой. Каждое его движение сопровождалось еще более яркими звуками, потому что напряжение среди выпускников достигло своего предела. И когда показалось, что хуже быть уже не может, дверцы мебельного монстра распахнулись, и из него полетело все: старые портреты литераторов в деревянных рамках, учебники, обувь, даже посуда.

Всего тридцать секунд показались выпускникам вечностью. Каждый падающий предмет словно падал на них самих. В своем воображении они уже видели, как неизвестный человек с ножом бежит по лестнице к их классу.

- Ты совсем идиот? – задыхаясь от страха и возмущения пропищал голос какой-то женщины.

Из-за того, что все резко вскочили со своих мест и обернулись к месту катастрофы, Денис уже не мог разобрать кто где находится. Он беспомощно озирался на возмущенных одноклассников. Следом за первым криком пошел второй, затем третий. Люди поняли, что они теперь могут кричать, а негатив, который копился внутри весь последний час, требовал срочного выхода. Рефлекс возмущенной толпы довольно быстро захлестнул почти всех, кто был в классе. Они кричали, переговаривались, оскорбляли мужчину. И вот, здоровый и умный мужчина, бывший атлет, начал бледнеть. Даже ему было сложно выдержать весь тот моральный прессинг, который полился в его сторону из-за того, что он всего один раз ошибся.

На глазах у Дениса его бывшие одноклассники стали превращаться в зверей. Он видел, как они готовы были наброситься на Костю, растерзать его, даже предлагали выкинуть его к убийце в коридор. Костя пытался что-то ответить, но лишь безмолвно открывал и закрывал рот. Людей не волновало, что они уже несколько минут кричат гораздо громче, чем прошумел старый расшатанный шкаф. Они нашли виноватого и отыгрывались на нем за весь ужас, который сейчас испытывают.

Денис смотрел на Костю, как вдруг заметил, что маленькая фигурка подошла к затравленному мужчине. У Дениса резко оборвалось дыхание, он словно чем-то подавился. Невыносимая боль сжала сердце с такой тоской, что он несколько раз со всего размаха ударил себя кулаком в грудь. Хотя никто кроме него и Артура не видел, Настя встала перед мужчиной, стараясь заслонить его от бешенных нападок своим телом. Денис и Артур поняли, что она как никто другой знала, через что сейчас приходится проходить Косте.

«ХВАТИТ!», - стучало у Дениса в голове так громко, что полностью перекрывало крики одноклассников. Звук все нарастал, казалось, он сейчас вырвется наружу, как…

- Заткнитесь! – прокричала Юля, голосом полным отчаянья.

На удивление, все действительно замолчали. Выпускники обернулись к женщине с такими взглядами, словно это не они, а она сходила с ума последние несколько минут.

«Они даже не понимают, что творят!», - вздрогнула Юля.

Действительно, рефлекс обезумевшей толпы так хорошо защитил их сознание от ненужных мыслей, что им показалось, что они все сделали правильно. Коллективный разум в тот момент совместил и приумножил лишь злость, не оставив возможности думать рационально. Юля застыла в молчаливом изумлении. Все, на что ее хватило, это прикрыть рот рукой и наблюдать за тем, что происходило дальше.

- Вы что, с катушек послетали? – гаркнул Леша.

Теперь все взгляды были обращены на него. Только этот комментатор ситуации уже не растерялся. В отличии от Юли, занимающейся уже холодными телами, он последние несколько лет и не с такими зверями справлялся.

- Устроили беспредел. Да ваш ор похлеще любой сирены! Решили, что, если псих падение книжек пропустил, чтоб уж точно выкупил где мы заныкались? – еще раз гаркнул он на остальных.

Казалось, только это немного привело остальных в чувство. Выпускники замялись и расселись по своим местам. Только одна женщина осталась стоять посреди класса, с вызовом смотря на Лешу.

- Так он и так уже «выкупил» где мы, выражаясь вашим лексиконом. Что ж теперь таиться? – возмущенно произнесла она и задрала нос.

Было похоже на то, что она и рада была бы промолчать, но не в ее правилах было плясать под дудку какого-то уголовника. Это казалось ей ниже ее достоинства. Но видимо, и с такими негативными дамочками с замашками интеллектуалки Леше приходилось сталкиваться. Он лишь смерил выскочку беглым взглядом, сел на парту и произнес:

- Ну так шуруй!

А чтобы женщина уж точно поняла куда именно он ее послал, Леша прижал руку к сердцу, а потом широким жестом указал ею на дверь. Лишь по тому, как женщина сразу вытянулась, Денис узнал в ней девушку из параллельного класса - Кристина, кажется Сирина. Она и в школьные годы на общих собраниях часто устраивала неприятные сцены. Так что Денис понял, что за эти десять лет она ничуть не изменилась. Может, только прическа другая стала.

Зло выдохнув, Кристина окинула взглядом одноклассников, поняла, что никто за нее не вступится, и жар возмущения стих. Стараясь выглядеть как можно более оскорбленной, но смирившейся ради общего блага, она ушла подальше от Леши, и не найдя там свободного стула, облокотилась на стену. Вновь все замолчали, но атмосфера немного разрядилась. Весь первый наплыв негатива люди уже выплеснули, и теперь им стало несколько легче. Один только Костя стоял в углу как оплеванный, и в нем не осталось ничего от того веселого толстячка, который заигрывал с Юлей в актовом зале. Вот что могут люди сделать только словами, если их много, и наполнены искренней злобой.

- Он и так уже знает, – уверенным голосом сказал Денис.

Секунду назад до него, наконец, дошло, как вывернуть легенду, которую он придумал в свою сторону, и узнать недостающие факты. Как и предполагалось, десятки изумленных лиц тут-же устремились в его сторону. Прохрустев напряженной шеей, Денис коротко выдохнул и продолжил.

- Думаете, так случайно оказалось, что только дверь этого класса оказалась открыта?

Он оглядел людей. Страшная догадка промелькнула на их лицах. Выпускники поняли, что они в ловушке.

- Так ты нас привел сюда, зная, что он так и хочет? Это же глупо! – вновь встрял противный голос Кристины.

Сейчас даже голос женщины из пожарной тревоги казался Денису вполне мелодичным. Он хотел уже было ответить женщине, но Леша, его перебил.

- Не нравится? Мое приглашение свалить еще действует.

Кристина скрестила руки на груди, и, если бы был день, все бы увидели, что ладони ее сжаты в плотные кулаки.

- Почему бы это не сделать одному хаму? – медленно, с расстановкой отчеканила она.

- Хама и тут все устраивает, – широко улыбнувшись, ответил Леша.

Кристина снова не нашлась, что ответить. Женщина резко отвернулась, уже не заботясь о том, что может выдать окружающим свое раздражение. Второй проигрыш за пару минут какому-то уголовнику ее волновал значительно больше. Она даже ненадолго забыла о той опасности, что находилась, по ее мнению, за дверью. Зато Денис уже начинал злиться. Те, кто сидели к нему поближе, услышали тихий рык, с которым он выпусти воздух из легких.

- Закончили? – возмущенно спросил Денис.

Леша и ему широко улыбнулся, но уже без издевки. Так что мужчина еще раз глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем продолжить.

- Я все понять не мог, почему нас всех загнали именно в этот класс. Что здесь произошло значительного?

Говоря эти слова, Денис медленно отошел от стола и размеренно подошел к тому самому окну, в которое шагнула Настя. Он облокотился на подоконник и повернул голову так, чтобы у всех создалось ощущение, словно краем глаза он смотрит именно туда – черную пропасть окна. Прошло несколько секунд, как громкий вздох изумления вырвался у Таисии Федоровны. Она поняла, к чему ее бывший ученик клонит.

- Ты ведь не хочешь сказать, что все из-за… Насти? - тихо произнесла она.

Встревоженные глаза нескольких десятков людей обратились сначала на учительницу, потом на Дениса, и затем на окно. Страшные воспоминания, которые все так долго пытались вытворить из своего сознания, стали вновь проступать. Долгие годы никто не думал о молодой девушке, которая умерла у них на глазах. Даже не так, которая по собственному решению закончила свою жизнь, обвинив перед этим в своем поступке всех, кто был в классе. Денис подождал, пока забытая, но цепкая мысль проберется своими острыми лапками в каждую голову, и удобнее там устроится.

- Именно это я и хочу сказать. Сколько не думаю, мне все кажется странно, что он набросился на нас. Все выглядело так, словно он не ожидал кого-то увидеть внутри. И убил Сашу чисто от испуга. И хотя было темно, его лицо показалось мне знакомым. Кажется, я видел его на класс младше, когда к нам перевели ребят из детского дома. Он часто общался с Настей. Может, он пришел потому, что хочет узнать правду? Что тогда случилось…

Не успел Денис договорить, как с обратной стороны двери раздалось несколько глухих ударов. Перепуганные выпускники обернулись, а несколько женщин не смогли сдержать своего крика. Денис, Артур и Юля бегло переглянулись. Не могла же их выдумка стать реальностью? А вдруг это из охранного агентства, и тогда все окончится, так и не начавшись? Что с ними будет?

Юля встала со своего места и решительными шагами направилась к двери. Она попыталась посмотреть в замочную скважину, но там была одна темнота. Проглотив ком в горле, женщина спросила:

- Кто это?

Все в классе прислушались. Ни один шорох не мог скрыться от десятков настороженных, загнанных в угол людей, которым до безумия хотелось жить. Но ничего. Денис отошел от подоконника и направился к подруге. Леша и Артур тоже встали со своих мест, готовые в любой момент броситься им на помощь. Как только Денис подошел, Юля выпрямилась рядом с ним. Они обменялись непонимающими взглядами. Казалось, после всего того, что они видели и слышали, их было трудно удивить чем-то еще. Однако, возможно.

Денис напрягся. Он не знал, как ему поступит. И все же решил, что разумнее всего будет продолжать играть.

- Ты это хочешь знать? Что случилось с Настей? – вкрадчиво произнес Денис. – Ударь один раз, если это так.

ТУК!

Прошло несколько секунд, прежде чем послышался ответ. Выпускники начали переглядываться. Лиза и Даша откровенно перестали что-либо понимать. Да и не хотели больше в это вникать. Как только появилась возможность присоединиться к толпе, затеряться среди них и уйти от ответственности, они сделали это без каких-либо раздумий.

- Хорошо. Мы попытаемся во всем разобраться. Если это произойдет, ты нас отпустишь? Ударь два раза, если да.

ТУК! ТУК!

Это несколько успокоило собравшихся. Они теперь хотя бы знали, что нужно их мучителю, а также то, что у них есть весьма высокие шансы на выживание. Лишь те, кто знал правду, не понимали. Неужели Настя сама таким образом пошла на контакт? Юля решила еще раз заглянуть в замочную скважину, но увидела лишь пустой коридор. Странное чувство окутало ее. Когда она поняла, что именно его вызвало, то резко отшатнулась. Денис выбросил руку вперед, боясь, что Юля может сейчас упасть. Но женщина даже не думала этого делать. Почти сразу она выпрямила спину и лишь короткий выдох продемонстрировал то, чего ей это стоило.

- Я не видела до этого коридор! – произнесла она, в ответ на вопросительный взгляд Дениса.

Прошло несколько секунд, прежде чем мужчина понял, что она имеет ввиду. Хотя это действительно был довольно неприятный опыт для и так уже натерпевшейся за вечер женщины, в глубине души они были ему рады. Значит в тот момент за дверью стояла именно Настя. Она поняла, что хочет делать Денис, и помогла ему в этой задумке. Значит, они все делают правильно!

Часть 2. Глава 6.

Тридцать восемь пар глаз с напряжением следили за тем, как Денис медленно возвращался к окну. Юля осталась стоять у двери, чтобы они смогли контролировать ситуацию со всех сторон. Вдруг Насте снова захочется пообщаться? Мужчина дошел до окна, но перед тем, как обернуться, немного замялся. В его памяти всплыли те ужасные картины, которые он увидел двадцать четвертого апреля десять лет назад. В его сознании окно ему казалось тогда просто огромным. И только сейчас, подойдя к нему практически вплотную, он понял, что попался на уловку ложных и преувеличенных воспоминаний. Внезапно его руки сами потянулись к поверхности подоконника. Он оперся на него, приподнялся, поднял ноги закинул их и выпрямился. Это заняло у него всего пару секунд. Никто не понимал, зачем он это делает, но даже не думали спрашивать об этом. Каким-то интуитивным образом все понимали, что если не мешать Денису, то больше никто не пострадает, и они как можно скорее вернутся домой. Это было единственное, чего они хотели на тот момент.

Денис всегда гордился своим ростом и телосложением. В отличие от многих его высоких коллег, при росте 185 сантиметров он не выглядел худым, или еще хуже - субтильным. Он хорошо питался, часто занимался спортом. И вот сейчас этот мужчина, которого некоторые дети из его подъезда называли медведем, смотрел на то самое окно. Оно было всего чуть-чуть выше него, и, если судить по стандартам того времени, когда школа строилась, высота составляла два метра с копейками. Денис мысленно разделил ее на четыре части и понял, что когда Настя была жива, то была бы ему примерно по плечо.

Каждая деталь того дня была сейчас, как никогда важна. И хотя Денис дал себе наказ реагировать на все, как можно спокойней, приложив руку к тому месту, где должна была бы находиться макушка Насти, ему стало не по себе. Слишком большие страдания выпали на хрупкие плечи маленькой девушки. Денис демонстративно вытянул руку в правую сторону.

- Вот. Десять лет назад здесь стояла девушка, которую можно было бы принять за совсем юного подростка. Ее жизнь, как и наша с вами, только начиналась. Но каким-то образом, мы все, и не нужно так на меня смотреть, довели ее до такого состояния, что она решила с ней покончить. Это ужасное решение, но нам нужно восстановить все события, которые привели к тому, что она поступила именно так, а не иначе. Если честно, то мы сегодня уже вспоминали о ней, и узнали много такого, во что нам сперва было трудно поверить. Мы поняли, что так или иначе каждый из нас был виновен в том, что случилось с Настей. Мы видели, как ее травят, как над ней издеваются, но по своим личным причинам ничего не сделали, чтобы защитить ее. Возможно тогда они казались нам очень важными, но сейчас, сравнивая наши теоретические потери с одной невинной жизнью, нам стало противно от себя. Кому-нибудь есть что сказать?

ТИШИНА…

Если кто-то что-то и видел, то теперь не хотел об этом рассказывать. Одно дело, когда кто-то один разбирается с ситуацией и рассказывает о произошедшем, и совсем другое, признаться в том, что стал одной из причин ужасной трагедии. Вполне возможно, многие из тех, кто собрался в этом классе даже не думал об этом в таком ключе. Юля медленно обвела затихших одноклассников и выпускников из параллельных классов тяжелым взглядом.

«Теперь они уже сомневаются в том, что хотят разговаривать. Видимо, они готовы сидеть здесь до последнего. Вплоть до того, пока их не обнаружат. Если бы они знали, кто именно за ними теперь открыл охоту, то быстренько передумали бы, но, если Денис сейчас поменяет легенду, нам никто не поверит. А может даже и что еще похуже… решат, что мы все подстроили!» - думала она, разглядывая опущенные глаза нескольких десятков собравшихся.

Внезапно ей стало даже смешно. Взрослые дяденьки и тетеньки сидят пристыженные, словно сделали какую-то шалость в школьные годы, и теперь их отчитывают. Не важно, как много времени прошло с того эпизода, они все еще не хотят сознаваться как в том, что разбили окно в спортзале, так и в том, что довели девочку до самоубийства. В их глазах это сейчас имело не такие уж и серьезные различия.

Разочарованный общей реакцией Денис не знал, что теперь делать. Он понял, что выпускники закрылись в себе, и не хотят рассказывать о том, что тогда произошло. Особенно его заинтересовала реакция Таисии Федоровны. Она прикрыла рот рукой и отвернулась. Уж она-то, молодая учительница, которая не смогла сберечь девочку из своего класса, точно должна была годами сидеть, и по вечерам анализировать произошедшее, чтобы больше такого не повторилось. По крайней мере, так бы поступил любой здравомыслящий педагог на ее месте.

«Ей стыдно, что она замалчивала проблему и вовремя не вмешалась? Или что-то похуже?» - от мыслей о втором варианте, ноги Дениса стали ватными. Ладно они, подростки, запуганные дети, но взрослая учительница должна была что-то предпринять, если видела издевательства в своем классе. Ведь так?

Мужчина опустился на корточки, а потом и вовсе сел прямо на подоконник. Юля заметила его упавшее состояние, и ее пробрала такая злость, что захотелось открыть дверь и впустить обезумевшего призрака внутрь, чтобы он всех разорвал в клочья. Потом до нее дошло, что Настя и так могла все это сделать. Она просто до сих пор верит, что кто-нибудь разберется, что виновные будут наказаны. Даже после такой ужасной смерти она все еще надеялась на них.

«Какая же ты глупая», - подумала она и расхохоталась в голос.

Практически сразу она почувствовала на себя взволнованные, а то и полные ужаса взгляды. Но ей было все равно. Она смеялась до тех пор, пока не стало сводить челюсти, а на глазах не выступили слезы.

- Подруга, ты в норме? – спросил Леша, как только женщина немного затихла.

Все еще немного посмеиваясь судмедэксперт несколько раз кивнула, и вдруг замолчала. На выпускников поднялся тяжелый и полный презрения взгляд молодой женщины.

- Знаете, не стыдно признать себя свиньей, когда ты находишься в свинарнике, – произнесла она глухим голосом, пропитанным яростью.

Лизу и Дашу пробрало как от голоса, так и от того, что именно Юля имела ввиду. Остальные же, либо еще не поняли, либо не хотели понимать. Безвинных в классе не было.

- К чему ты? – подала голос Кристина.

На нее сразу же обернулся Леша, но негативщицу это уже не волновало. Она нашла нового неприятеля, и готова была обрушиться на него всем своим запасом желчи и негодования, как только на это выпадет возможность. Даже обстоятельства, в которых они находились, не являлись важный причиной для того, чтобы несколько умерить свой пыл. Как, впрочем, обычно и бывает с людьми подобного толка. Но Юлю эта неприятная особа нисколько не интересовала. Мало того, она даже не удостоила женщину взглядом, от чего та залилась оскорбленным румянцем. Воительница медленно подошла к доске. Взяв с учительского стола кусочек мела, она принялась рисовать какую-то схему. Довольно быстро там появилось восемь имен и фамилий. Шесть сверху:

ЭЛЬВИРА ЯХИНА, РОМАН ГЛОТОВ, ВАЛЕНТИНА ЛЮБОВА, ВАДИМ ЗЕЛЕНЫЙ, ИННА ГЛАДКОВА, АДАМ СОКОЛОВ.

От имени Инны вниз шла стрелочка к другому:

АЛЕКСАНДР ЗАРОВ

И в самом низу красовалось еще одно. Самое важное:

АНАСТАСИЯ РОМАНОВА.

Каждое имя она писала жирно, большими буквами, чтобы всем было это видно даже в темноте. Никто ни разу не окликнул ее, не остановил. Даже слово произнести никто не решался. Почти десять минут во всем классе раздавались звуки чирканья мела о доску. Как только Юля закончила свои не хитрые манипуляции, она обернулась на настороженных людей и поняла, что что-то в их сознании поменялось. Они поняли, что пока человек за дверью не получит всю историю, ни Денис, ни Юля от них не отстанут. Возможно даже, сама ночь решит не заканчиваться, пока все темные истории этого класса не выплывут наружу. И все же женщине этого было мало. Ей хотелось морально раздавить присутствующих упрямых ослов, содрать пластырь времени с памяти, вскрыть их школьные, гноившиеся все эти годы раны, и посмотреть, что именно вызвало заражение.

В голове Юли созрела немного хулиганская и очень кровавая задумка. В прямом смысле этого слова. Широким шагом она обогнула учительский стол и оказалась прямо перед тем местом, где совсем недавно умер Саша. Но сейчас там не было ничего. От слова совсем. Юля сдвинула брови.

- Таисия Федоровна, где та тряпка, которой вы вытерли Сашину кровь? – спросила она несколько секунд спустя.

Учительница быстро захлопала глазами, не понимая к чему ее бывшая ученица клонит, и обернулась на угловой шкаф. Большего не потребовалось. Усмехнувшись, Юля прошла через класс, и ей даже не пришлось просить отодвинуться учеников. Все расступались на ее пути. Хотя со стороны это выглядело больше так, словно от нее шарахаются, как от прокаженной. В какой-то степени они были правы. Однако никто не учел тот факт, что этой болезнью были заражены они все. Весь одиннадцатый класс они медленно развивали в себе малодушие, с осложнением в виде черствости, что породило вирус, унесший с собой почти с десяток жизней.

Широким жестом Юля распахнула дверцы шкафа, и с удовольствием заметила на самом его дне темные тряпки в светлом пластиковом ведре. Она решила не мелочиться, и понесла эти окровавленные тряпки прямо в руках.

«Разве можно бояться испачкаться, когда душа уже грязная?», - подумалось ей.

Также легко она прошла обратно и бросила свой последний аргумент на стол. Ее руки вновь были заляпаны Сашиной кровью, а шелковое платье в районе груди тут же прилипло к коже. Но Юле было все равно. Она с большим наслаждением провела глазами по перепуганным лицам тридцати восьми человек, и произнесла:

- Думаете мы тут шутки шутим? Так подойдите и посмотрите сколько крови сегодня потерял так хорошо знакомый вам человек.Вы учились с ним бок о бок одиннадцать лет, а теперь он лежит в коридоре. В одиночестве, в полной темноте. Сейчас он пока еще мягкий и относительно теплый, но пройдет всего несколько часов, и он станет другим. Температура его тела упадет окончательно, а из-за трупного окоченения, которое не спадет еще несколько суток, он превратится в подобие манекена.

Все то время, пока Юля говорила, выпускники неотрывно смотрели на то, что лежало на учительском столе. Стоило женщине замолчать, как весь класс утонул в тишине. Ровно до того момента, пока свежая кровь не начала капать на пол с характерным звуком. В тот момент Кристина, которую и так бесила в этот вечер абсолютно все, прокричала:

- И к чему это? Мы разве можем что-то изменить? Зачем ворошить прошлое? Из-за какого-то урода за дверью? Он же не будет пасти нас здесь вечно!

Несколько одобрительных возгласов поддержали Сирину. Ожидая такой реакции, Юля усмехнулась, и со всего размаха ударила рукой об кровавые тряпки. Алые брызги окропили волевое лицо. Все тут же замолчали, а кровь, капающая со стола начала с него стекать. Тонкой звонкой струйкой.

- Эльвира Яхина, Рома Глотов, Валя Любова, Вадим Зеленый, Инна Гладкова и Адам Соколов. Знаете, что общего у них с Настей? Они все мертвы!

Казалось, это произвело на одноклассников какой-то эффект, но Юля решила его еще и закрепить. Отведя назад правую руку, она начала указывать на каждое из имен на доске и перечислять.

- Каждый из них издевался над Настей открыто, и поплатился за это. Эльвиру раскатали машиной по асфальту, Рому задушили в подворотне у дома, Адам отравился рыбой. Но тут еще хотя бы были преступники, а вот кто уронил на Валю декорации на сцене – неизвестно. Она кстати после смерти Насти взяла ее имя и фамилию себе в сценический псевдоним. И я уж сомневаюсь, что это было сделано ради светлой памяти. Так же не удалось установить, что за изверг покромсал на бутерброды Вадима, а потом обезобразил лицо и вырезал сердце Инны. И вы думаете, что все это обычное совпадение? Все еще уверены, что будете в безопасности, когда выйдете из этого класса?

ТУК!

Прогремел один короткий удар в дверь, как только Юля замолчала. Больше никто не пытался спрятать свои глаза или мысленно надеяться на то, что им получиться скрыть то, что они натворили.

- В этом классе нет безвинных. Даже если мы ничего с ней не делали, даже если мы просто что-то увидели, но не встали на ее защиту, ее смерть на нашей совести.

Последние предложения Юля произнесла, указывая рукой в сторону окна. И только один Артур видел, что именно в том направлении стояла Настя Романова. Погибшая девушка уже не выглядела так устрашающе, она вытянула руку в ответ. Хотя Юля этого не знала, но их пальцы почти соприкасались между собой. На глазах Артура выступили слезы. Он не знал, что именно стало причиной такой реакции, просто внезапно ему стало так грустно, что они сами потекли по лицу. Затем произошло кое-что, еще более удивительное. Ноги словно сами собой понесли его в сторону того самого окна. Он рухнул на колени, закрыл лицо руками и заревел. В памяти вновь пронеслись отрывки их рождественской встречи и катаний, испуганное, а затем кровавое лицо девушки. Он словно заново переживал самый позорный час своей жизни. Рыдания сменились воем, пока наконец он не дошел до того момента, как оставил ее одну в том вагончике. Тут все стихло, и он резко поднял глаза.

Не понимая, что именно происходит, Денис соскочил с подоконника, как только его бывший одноклассник упал рядом с ни. Встав неподалеку, мужчина внимательно наблюдал за происходящим. Что-то подсказывало ему, что там сейчас должен находиться кое-кто другой, и его присутствие было бы неуважением к нему. А точнее к ней. Когда Артур поднял глаза и Денис заметил, что его взгляд упирается во что-то невидимое для остальных, то понял, что был прав в своих выводах. Когда одноклассник вновь заговорил, то его голос из сломленного и тихого становился все громче и проникновеннее. Раскаянье играло в каждом произнесенном слове.

- Прости, я просто жалкий трус. В тот день я был пьян, зол, и испуган. Я знаю, что это не оправдания для моего поступка, но поверь, я не хотел, чтобы так вышло. Да, Вадим просил меня сделать так, чтобы ты упала, но я не собирался этого делать. Просто разогнался слишком сильно из-за того, что увидел, что тебе понравилось кататься, что тебе было весело. Если бы я хоть на секунду предположил, что он попытается отрезать тебе пальцы, я бы правда увел тебя тогда. А потом, когда ты лежала там, мне не хватило смелости унести тебя. Ненависть к женщинам из-за измен матери… То, что ты в этом не виновата, пришло ко мне совсем поздно. Я не решился подойти к тебе в школе и заговорить, я просто чертов трус. Мудак! Ничтожество! Прости меня!

Когда Артур закончил говорить, из его глаз вновь хлынули слезы. Многие из выпускниц также не смогли сдержаться и зашмыгали носами. Хоть они и не знали всей истории, но то, что говорил Артур, и то, что они из этого поняли, показалось им невероятно жестоким. Постепенно, в их сознании тоже начали всплывать разные кадры из прошлого, но на удивление, они не были ужасными. Они вспоминали Настю такой, какой она пришла к ним в класс: невысокая, с певучим голосом, задорным смехом, и добрыми светлыми глазами. Только сейчас до них начинало доходить, как по-скотски они поступили с этой девушкой. Не важно, что именно произойдет с ними дальше, Настя заслуживает того, чтобы добиться для нее справедливости. Даже спустя столько лет, даже посмертно.

В своих размышления об этом никто не обратил внимания, как изменилось выражение лица Артура. Только Денис, который все это время напряженно наблюдал за ним, вдруг встрепенулся. Мужчина, по щекам которого всего секунду назад текли слезы отчаянья, вдруг улыбнулся. Все его лицо, и даже поза, стало невероятно мягким. Не нужно было много думать, чтобы понять, кто именно сейчас успокаивает Артура.

Действительно, стоило тому вновь открыть глаза после своей искренней покаянной речи, как увидел, что мертвая одноклассница подошла почти вплотную. Но удивительнее всего было не это. Настин призрак стал меняться буквально на глазах. Ее лицо хоть и оставалось таким же бледным, но на нем исчезли рванные раны. Вместо бездонных дыр, показались ее большие печальные глаза, а густые волосы вновь спадали ниже плеч и обрамляли маленькое лицо. Сев на колени напротив Артура, она мило улыбнулась. Дотронувшись своей рукой до его лица, она попыталась вытереть слезу, которая запоздала побежала по щеке мужчины. Казалось, что она искренне расстроилась, когда поняла, что у нее не получится этого сделать.

- Прости меня, - еле слышным шепотом вновь произнес Артур.

Настя улыбнулась, кивнула и исчезла. Мужчина не мог поверить своим глазам. Мысленно он уже несколько раз распрощался с жизнью и своими руками. Он был уверен, что она убьет его за то, что он сделал. Ему и в голову не приходило, что для того, чтобы изменить свою судьбу, нужно было действительно все понять, признать и раскаяться в содеянном. Да, прошлого уже не изменишь, Настю не вернешь к жизни, она это понимала. Все, что она сейчас хочет, это не месть, а наказание для виновных. Что может быть хуже осознания своей вины в оборванной жизни совсем юного создания?

Артур попытался встать, но не мог. Денис заметил это и тут же протянул ему свою руку. Тот принял ее и едва поднялся, как неожиданно прошептал помощнику в самое ухо:

- Саша был не прав. Он не уныние, и Настя хотела от него не этого.

Стараясь не подавать вида, что произошло что-то важное, Денис коротко переглянулся с мужчиной и кивнул ему. В ту секунду он подумал, что это многое объясняет. Каждый из тех, кто был виноват в смерти Насти, скорее всего начинал ее видеть незадолго до собственной кончины. Каждому из них она давала шанс раскаяться и попросить прощения. Но после того, как получила довольно явный отказ, и видела, что тот так и не осознал своей вины, она его убивала. Тогда понятно, почему Эльвира совсем слетела с катушек, почему Рома не вырывался, а Люба называла ее имя. Даже поведение Инны и ее разговоры о Насте стали куда более логичными. Тут Денис напрягся, его глаза забегали по лицам присутствующих с еще большим вниманием.

«Кто же теперь ее видит?» - думал в этот момент он.

Как назло, в ту секунду, каждый казался подозрительным. Сразу после поступка Артура ситуация в классе изменилась, как и отношение людей к тому, что он и Юля хотят провернуть. Всего одна произнесенная вслух история запустила цепочку мыслей в головах тех, кто ее слышал. Так что, теперь сложно было сказать, у кого изменилось поведение из-за воспоминаний о прошлом, а у кого из-за того, что рядом пристроился призрак. Скорее всего тот человек решил, что видит ее из-за того, что наслушался странных рассказов, да и вообще из-за всей сложившейся ситуации головой поехал. И хотя Денис это прекрасно понимал, он все еще надеялся, что тот человек поведет себя как в фильмах: начнет кричать, бегать, рыдать и указывать пальцем в угол, рассказывая, что там стоит призрак.

«Да, это сильно бы упростило нам всем задачу», -думал он, сдвигая брови к переносице.

Задумавшись, мужчина не заметил, как к нему подошла Юля. Он даже чуть было не вздрогнул, когда ее рука легла на его плечо. Легче не стало и когда он автоматически повернулся к подошедшему, и увидел ее забрызганное кровью лицо.

- Я, конечно, понимаю, что по роду твоей деятельности, подобное тебя нисколько не пугает, но меня не совсем прельщает твой сегодняшний… макияж? – произнес он, чтобы перекрыть свою первую реакцию.

Юля лишь улыбнулась и попыталась вытереть лицо ладонью. Но вместо этого лишь размазала то что на нем было.

- Лучше оставь, стало еще хуже, – сказал мужчина.

Как раз в ту секунду к ним подошла Ангелина, с той же пачкой салфеток, которую у нее уже брал Денис в этот вечер все для тех же целей. Она подошла медленно, немного смущаясь. Юля с благодарностью приняла то, что ей принесли, но заметила кое-что странное. Казалось Ангелина принесла салфетки как повод для начала разговора. Женщина мялась и все порывалась что-то сказать, но каждый раз отказывалась от затеи. Протянув упаковку обратно, Юля поймала Ангелину за руку, когда та уже хотела ее забрать. Женщина сначала непонимающе взглянула на бывшую одноклассницу, но встретившись с ее открытым и понимающим взглядом, успокоилась.

- Что ты хотела рассказать? – как можно мягче спросила Юля.

Ангелина кинула обеспокоенный взгляд на Дениса, но тот казалось тоже был настроен весьма приветливо.

- Я видела ее в тот день, незадолго до всего этого, – сказала женщина. – И она была не одна.

Денис с Юлей переглянулись и тепло посмотрели на женщину, которой теперь предстояло вернуться в свои воспоминания.

Часть 2. Глава 7.

Ангелина родилась первой у своих родителей. Однако не прошло и полутора лет, как в семье появилась еще одна девочка. Затем брат, еще сестра, и снова брат. Быть старшей дочерью в те трудные времена, да и сейчас тоже – означало быть и хозяйкой, и нянькой. Ее мама уже через два месяца после выписки из роддома возвращалась на работу, чтобы помогать супругу держать семью на плаву. Первое время им помогала бабушка Ангелины, но, когда девочке исполнилось девять, та умерла. Вот тогда стало очень трудно. Ангелине, которая еще и сама являлась ребенком, приходилось водить братьев и сестер в садик, ясли, потом бежать в школу, а затем снова в садик и ясли, чтобы забрать малышей. К счастью, все находилось рядом с домом.

Родители возвращались поздно, чаще всего уставшие, так что девочка готовила еду, убиралась дома, помогала с уроками и подделками младшим. Серьезный подход Ангелины к домашним делам, восхищал ее родителей. Они считали, что лучше и быть не может. Они думали, что все хорошо, но ни разу не попытались спросить саму девочку. Каждый вечер Ангелина запиралась в ванной, включала воду и бесшумно плакала из-за несправедливости, которая ее окружала. Она тоже была ребенком, насколько бы по-взрослому себя не вела. Она тоже хотела днем играть с подружками, а вечерами спокойно смотреть телевизор или читать книгу. Вместо этого она вела себя как малолетняя мамочка, мечтая уехать куда-нибудь подальше.

Единственная детская радость, которая у нее была – сладкое. В тайне от родителей она брала в школу обеды, которые готовила дома, а на сэкономленные деньги покупала себе сладости. Те короткие минуты, когда она, уложив детей спать, сидела в одиночестве, ожидая родителей и жуя конфеты, стали для нее любимой частью целого дня. Так продолжалось довольно долго, пока однажды младшие не подросли.

Ангелине уже исполнилось шестнадцать. Работа по дому вошла в привычку, но обида, заедаемая конфетами, так никуда и не делась. В тот вечер, она как обычно сидела читала книгу, ждала маму и папу, ела вкусности. Внезапно дверь в детскую еле слышно скрипнула, а на пороге, потирая глаза, показался самый младший из братьев Ангелины. Не успел мальчик даже сообразить, что именно видит в руках сестры, как больше по привычке, протянул руку и проговорил.

- Дай мне.

Разочарованная таким поворотом дел, девушка скривилась, но протянула младшему брату несколько шоколадных конфет. Мысленно она понимала, что тому скорее всего приснился страшный сон, так что жадничать, было бы сейчас не самой лучшей затеей. Стоило поскорее успокоить малыша и отправить обратно в кровать.

- Я же вам сегодня после ужина уже давала несколько штук, – скорее из вредности пробормотала она.

Младший брат ничего не ответил, лишь быстро затолкал в рот обе конфетки. Его ручки тут же потянулись обратно.

- Хватит! – твердо ответила девушка.

Убрав конфеты обратно в пакет, она быстро спрятала его за спину. Какой смысл делиться своим сокровищем с теми, кто даже вкуса не почувствует? Мало того, она же не жадина, и довольно часто делится с ними вкусностями, которые покупает на собственные карманные деньги, сэкономленные на обедах. Она считала, что и так достаточно много делает для них как сестра, и хоть иногда ей просто необходимо что-то оставить и для себя.

- Дай мне еще! – неприятно попросил малыш.

- Во-первых, нет, а во-вторых, где пожалуйста? – вновь скривившись ответила Ангелина.

- Дай! – громче повторил маленький вымогатель.

- Нет! Иди в постель, пока я тебе по заднице не дала! – возмутилась девушка.

Эта ситуация и так уже выглядела довольно неприятно, так что, когда маленькое личико скривилось, намекая о том, что совсем скоро по нему потекут слезы, это лишь разозлило Ангелину. Она насмотрелась уже на детские слезы и истерики, которыми ее постоянно шантажировали. В пятнадцать лет у нее выработался определенный иммунитет. Стоило ей услышать, что сейчас начнутся рыдания и крики, она испытывала не жалость, а лишь злость. По стечению обстоятельств, именно в тот момент, когда малыш разразился громким ревом, родители вернулись домой. Сорвавшись с места, мальчик бросился в прихожую, заливаясь слезами.

- Мама, папа, она конфеты прячет! – кричал он на ходу.

Уставшие родители, бегло обняли ребенка, взглянули на вышедшую к ним Ангелину, и спросили:

- Что случилось?

Не успела девочка и рта раскрыть, как ребенок, задыхаясь от слез, вцепился матери в ноги и начал рассказывать, какая Ангелина жадная сестра. Он попросил у нее всего пару конфеток, которые она грызла в одиночестве, чтобы ни с кем не делиться, а та пообещала, что выпорет его. Девушка лишь застыла в молчаливом шоке.

«Это же нужно так с ног на голову все поставить!», - думала она.

Ведь в какой-то мере ее брат сказал правду, но упустил все самые важные детали. Теперь Ангелина предстала, как злая и жадная сестра, настоящий тиран в домашних шортах, а он бедный агнец, которого та постоянно терзает ремнем.

Уставшая мать, которая не могла разуться из ревущего в ее ногах сына, лишь мельком пробежалась глазами по фигуре старшей дочери и заметила в ее руках пакет с конфетами. Невнятный рассказ сына стал постепенно обретать свои очертания. Желая покончить с этой ссорой как можно скорее, пока остальные дети не проснулись, женщина махнула рукой и сказала:

- Да дай ты ему этих конфет.

Ангелина возмущенно выпрямилась. Ее брат с видом победителя развернул к ней свое заплаканное лицо и посмотрел в упор. Ангелина еще никогда не видела такого противного детского выражения лица, как в тот момент. Измазанное соплями, но с чувством собственного превосходства. Желая найти хоть какую-то поддержку от взрослых, Ангелина бросила взгляд на отца, но тот лишь пожал плечами.

- Я их купила на свои деньги, которые экономила. Я с ними делилась, - глаза девушки стали медленно наполняться слезами.

- Гель, давай потом с этим разберемся, хорошо? Дай ему пару штук. Мы устали, честное слово, – тяжело проговорила ее мама, снимая наконец-то обувь.

- Устали? – возмущено прокричала девушка. – А я по-вашему не устала? Я только и делаю, что учусь, пашу по хозяйству и смотрю за вашими детьми. Вы меня для чего рожали, чтобы я нянькой была? Я тоже ребенок! Я тоже хочу понимания, и чтобы меня успокаивали! Что я такого плохого сделала? Я всего лишь хотела конфеты! Свои конфеты, которые сама и купила! Я целыми днями только и занимаюсь, как слежу за этими малявками и слушаю их истерики! Почему я должна была с детства стать многодетной матерью? Это не я выбирала большую семью, а вы! Почему я должна быть той, кто от этого страдает? Я ненавижу детей, и никогда их не заведу. А все это ваша вина!

К моменту, когда Ангелина закончила свою речь, ее голос надрывался от слез и удушений. Обернувшись на того, кто стал последним фактором ее нервного срыва, девушка не увидела в его глазах ни капли сожаления по поводу своего поступка. Перевернув пакет, девушка вывалила на пол все его содержимое и начала давить свое сокровище ногами.

- Ангелина, - испугано проговорила ее мать, которая впервые увидела дочь в подобном состоянии.

Девушка на секунду остановилась, обернулась на родителей, затем на младшего брата. Краем глаза она заметила, как несколько голов выглядывают из комнаты, которой служила детская. Одна комната на всех. Сама мысль о том, что ей сейчас придется заходить туда, спать рядом с этими вечно орущими и ноющими детьми, лишь усилила ее злобу. Обведя взглядом обитателей дома, девушка сдавлено произнесла:

- Я вас всех ненавижу!

Не дожидаясь ответа, Ангелина ушла на кухню и заперлась. Сколько бы ее родители не стучали в дверь, не просили выйти и поговорить. Ее даже пообещали выпороть или поставить в угол, что вызвало у девушки лишь приступ истерического смеха.

- Поздно разговаривать со мной или воспитывать. Занимайтесь своим приплодом, - зло выплюнула она в сторону двери.

Довольно скоро крики и стук прекратились. Видимо взрослые поняли, что лучше в этот вечер оставить старшую дочь в покое. Утром они обнаружили на столе в зале завтрак и записку, что с этого момента Ангелина так уж и быть согласна готовить, но забирает себе кухню. Воспитанием, или вообще хоть как-то детьми, она заниматься больше не будет. Родители твердо решили поговорить об этом позже, когда дочь успокоится. Однако Ангелина все не успокаивалась, по выходным сбегала из дома еще до того, как все проснутся, а возвращаясь, тут-же бежала на кухню и вновь запиралась. Со временем все стихло. Семье пришлось смериться с новыми правилами,

Весь одиннадцатый класс Ангелина мечтала, как можно скорее выпуститься и уехать. Она прилежно училась, чтобы обязательно поступить на бюджет и оборвать все связи с семьей. Она так и не могла им простить, что счастливые детские годы были потрачены на роль молодой мамы многодетной семьи, и вместо благодарности получила лишь пренебрежение к своим просьбам. Она обвиняла своего брата в том, что почти два года она не может нормально поговорить с родителями и рассказать, как тяжело ей иногда приходится. Каждый раз, встречая на улице малыша с заплаканным лицом, девушку выворачивало наизнанку от омерзения и злости. Слезы перестали для нее быть показателями каких-то переживаний, лишь способом манипуляции маленьких спиногрызов.

После того вечера у Ангелины появилась еще одна маленькая привычка. Она больше не носила конфеты домой, а ела их прямо в школе. Несколько раз к ней подходили и просили угостить, что вызывало в ней очередную бурю эмоций, так что со временем, она решила наслаждаться любимым лакомством тайно. В закрытой кабинке туалета. Именно там она и находилась, когда развернулись довольно странные события десятилетней давности.

Когда дверь женского туалета открылась, Ангелина замерла. Она прекрасно понимала, что о ней подумают, если вдруг кто-то узнает о ее маленькой тайне. По меньшей мере, это довольно странная привычка, причины которой никто не будет слушать. В лучшем случае начнут высмеивать, а про худшие варианты от Эльвиры, Ангелина даже думать не хотела. Стараясь не шуршать фантиками, а лучше и вовсе не дышать, девушка прислушалась и поняла, что вошли двое. Это стало ясно по шагам. Кто именно это был, она тоже довольно быстро поняла. Чем страннее у человека привычки, и чем сильнее он хочет их скрыть – тем внимательней становится к деталям и странным повадкам окружающих. В какой-то момент эти знания могут стать настоящим инструментом спасения. Да и к тому же, всегда приятно знать, что ты не единственный со странностями. Со временем она и вовсе убедилась, что абсолютно все люди – странные.

Например, Эльвира, которая только что вошла, в разговоре всегда вытягивала букву «а». Несколько лет назад, какой-то умник сказал ей, что именно так все в Москве и разговаривают. Дочка мэра из провинции всегда мечтала уехать в столицу, и потому заранее начала готовиться и перенимать их манеру общения, хотя ни разу ее и не слышала. Со временем к ее манере речи привыкаешь, но первое время она кажется довольно странной.

Второй была девочка из детского дома, что перевели в их класс в сентябре. У новенькой было сразу две странные привычки. Прежде всего, она шаркала как ребенок, когда ее заставляли куда-то идти. Так что, шаги этой девушки Ангелина могла угадать даже с закрытыми глазами. Во-вторых, даже если у нее были заплетены волосы, она всегда носила на руке резинку для них. И хотя это не так уже и удивительно для девушки, но стоило ей задуматься о чем-то, или начать волноваться, как она начинала эту резинку дергать и отпускать. Тем самым, она словно ударяла саму себя, от чего у нее в районе кисти рук довольно часто виднелись красные пятна.

Если честно, Ангелина не очень-то и жаловала новенькую. Ее раздражала эта ее привычка вечно делать глаза забитого щеночка. Прямо как у ее братца. Но так как девушки не общались, она могла спокойно ее избегать, как поступала с собственной семьей. Поэтому она не знала, что происходит в их классе, и стала невольным свидетелем удивительного для себя разговора.

- Ты серьезно собралась идти в милицию? Точнее в полицию. Блин, бесит! Короче, детдомовская, ты совсем сбрендила? -говорила Эльвира.

- Отстаньте от меня просто, и все. Я больше ничего не прошу, - канючила Настя.

Совершенно удивительный разговор заставил Ангелину навострить уши.

- Никто тебе не поверит, понимаешь? – четко проговорила Эльвира.

- Тогда зачем ты меня сюда затащила, если не волнуешься?

Впервые слова Насти не вызвали в Ангелине чувство раздражения. Она тоже не поняла, зачем тогда Эльвира с ней вообще разговаривает.

- Тупая, да? Эк-за-ме-ны! Алё! Я не хочу завалить их из-за того, что какая-то истеричка решила пострадать бесполезной фигней!

- Верните мамину цепочку, и все. Тогда я сообщу только про Адама. Он ведь чуть меня не убил!

Эльвира несколько раз взволнованно ударила каблуком по плитке в туалете. Казалось она сейчас даже пойдет на попятную, но резкий грохот заставил Ангелину съежиться, чтобы не подпрыгнуть от удивления. Послышался хрип.

- А давай я просто тебя сейчас тут придушу? А? Мало ли какие терки между детдомовскими бывают? Скажу, что тебя кто-то позвал, и ты ушла с этим человеком.

- Отпусти, больно! – хрипела Настя.

Ангелине сделалось страшно. Ее тело сковало так, что она даже если бы хотела выйти и помочь Насте, то не смогла бы этого делать.

- Тогда пасть захлопни и слушай меня! Хочешь вернуть свое сокровище, приходи после второго урока туда, куда тебя водил Адам. Потолкуем. Если убедишь нас, тогда, возможно, и вернем тебе твою цепочку.

Видимо Эльвира ждала ответа, и он был ей дан. Только, что именно показала новенькая, Ангелина, конечно, не видела. Хрипы прекратились также внезапно, как и начались. Настя стала кашлять и ловить ртом воздух, а женские каблучки громко поцокали к двери. Находящаяся в туалете девушка, которая только сейчас в полной мере начала осознавать, невольным свидетелем чего ей пришлось стать, даже захотела выскочить и броситься к Насте. Но звуки услышанных рыданий словно переключили в ней какой-то механизм. Чувство жалости ушло моментально, заместо него вернулась злость.

Ангелина убрала с лица любое выражение, вышла из кабинки и ушла из туалета. На девушку, которая почти лежала неподалеку от двери, она даже не взглянула. Лишь краем глаза она заметила, как та подняла на нее свое заплаканное лицо, и это только заставило Ангелину как можно скорее покинуть помещение.

Это был последний раз, когда она видела одноклассницу перед тем, как та вошла в класс с осколком зеркала в руках. Она часто вновь и вновь переживала этот день, и думала, поведи она себя иначе, не сработай в ней тот чертов переключатель, осталась ли бы Настя в живых? Она много раз об этом думала, но так и не находила ответа.

В тот же день она вернулась домой в слезах, и ревела все последующие сутки. Она поняла, что слезы – это не всегда способ манипуляции. Бывает, что это показатель стресса, скопленного внутри человека, а также боли или отчаянья. Впервые за много лет она плакала, а ее родители, вернувшись с работы, сидели рядом с ней и успокаивали. Они отпросились с работы и весь следующий день провели рядом с ней. Ужасная трагедия помирила Ангелину с семьей, но она так и не смогла их простить.

Часть 2. Глава 8.

Денис и Юля переглянулись.

- Ты хочешь сказать, что Эльвира ее душила? – медленно переспросил мужчина у рассказчицы.

Глаза Ангелины тут-же наполнились влагой. Все эти годы она прекрасно знала, что поступила плохо, однако не знала, что ей делать, если вдруг ее бывший одноклассник сейчас выскажется о том же самом. Знать самой, и слышать от других – это совершенно разное.

- Я должна была ее остановить! Или помочь! Я знаю, что это я виновата, - говорила она скороговоркой, стараясь успеть до того, как слова обвинений полетят в ее адрес.

Хотя собравшиеся и наблюдали за довольно странной картиной, но вряд ли кто-то из них слышал хотя бы часть разговора. Потому резкая смена атмосферы их обескуражила. Ангелина казалось и вовсе забыла об их существовании. Стыд и отчаяние вырвались наружу, причитанием и слезами. Юля мягко приобняла одноклассницу за плечи, пытаясь успокоить ее, как маленького ребенка.

- Ты не одна такая, - на вдохе произнесла Юля.

Ангелина подняла на нее голову, стараясь понять, что та имеет ввиду. Однако вместо ответов получила лишь горькую улыбку. Женщина поняла, что что-то пряталось за этим легким изгибом губ. Что-то пострашнее того, что она только что рассказала. Удивительно, но именно эта мысль помогла ей немного успокоиться. Осознание того, что ты не самый худший из тех, кто находится рядом с тобой, всегда внушает ложную уверенность в том, что ты хороший. Мы сравниваем себя с другими, забывая о том, что в какой-то момент можем стать тем самым человеком, хуже которого не будет никого вокруг. Чем больше мы оправдываем свои слабости и ужасные поступки, тем вероятнее будем допускать их и в будущем.

Денис и Юля считали, что поступили просто отвратительно, и больше не хотели думать о том, что заставило их это сделать. Но факт остается фактом, они - единственные в этом помещении искренне желали выяснить, кто же окончательно довел девочку-подростка до подоконника. И не ради того, чтобы выжить, а потому что хотели восстановить справедливость для Насти.

- Все хорошо, – с некоторым подобием улыбки сказал Денис. – Все мы оступаемся. Спасибо, что нашла в себе смелость рассказать нам об этом.

Ангелина кивнула, и вскоре успокоившись, отошла от них. Не прошло и пятнадцати минут, как она окончательно вернулась в прежнее настроение. Высказавшись, ей значительно полегчало, а осознание, что она возможно даже помогла, в странном ночном расследовании, еще и ободрило. Однако если сравнивать события того дня с большой картиной из сотен кусочков, то она дала пазл совсем не от той фигуры, которую пытались сложить ребята. Да, он тоже был нужен, чтобы картинка выстроилась целиком, и даже напоминал фигурку от нужного объекта. Причем настолько, что некоторое время Денис и Юля мысленно пытались пристроить ее к своим соображениям. Первой, кто понял, что все не так просто, стала Юля.

- Не подходит! – сказала она вслух.

Ее заключения, как хоть и новичка, но уже квалифицированного судмедэксперта, часто играли важную роль в расследованиях криминального типа. Девушке пришлось научиться мыслить логически, и каждый раз вставать на сторону не только жертвы или преступника, но и главного обвиняемого. Только такой подход помогал ей увидеть историю иначе, чем все остальные. Сейчас все было слишком прямо, слишком «в лоб». Все говорило о том, что Эльвира со своей компанией заманили Настю в сарай, там избили ее, порезали, обрезали волосы, и бросив ее там, ушли. Настя – жертва, остальные – преследователи. Если все так, тогда почему Настя еще не успокоилась? Она ведь отомстила всем своим обидчикам!

Женщина понимала, что Денис уже сверлит глазами ее темную голову, но она пока была не готова, что-либо ему отвечать. Она мысленно представила перед собой доску, которую сделала в своем кабинете, как только поняла, с какими странными трупами ей иногда придется работать. На нее она записывала все то, что заставляло мысленно вскрикнуть: «Ничего себе!». Именно эти маленькие детали и недочеты в конечном итоге складывались в важные факты, которые сильно влияли на ход всего расследования. Сейчас на этой воображаемой доске появлялось следующее:

НАСТЯ ОТОМСТИЛА ВСЕМ, НО УСТРОИЛА ПОКАЗАТЕЛЬНУЮ ПОРКУ?

ЗАЧЕМ? ЧТОБЫ ВСЕ РАССКАЯЛИСЬ?

ЕСЛИ СМЕРТИ ПРАВДА ПО ГРЕХАМ, ТО:

ГОРДОСТЬ – ЭЛЬВИРА ЯХИНА

АЛЧНОСТЬ – РОМАН ГЛОТОВ

ГНЕВ – ВАДИМ ЗЕЛЕНЫЙ

БЛУД – ИННА ГЛАДКОВА

ЧРЕВОУГОДИЕ – АДАМ СОКОЛОВ

УНЫНИЕ - АЛЕКСАНДР ЗАРОВ …?

Юля открыла глаза и взглянула прямо на Дениса. Мужчина, который ждал пояснений к тому, что произнесла его подруга до этого, вытянулся и приготовился слушать. Ему тоже казалось, что что-то там было не так. Странное сверлящее чувство, которое он ощутил, когда впервые посмотрел Насте в глаза, не только не отпускало его, но даже усиливалось. Так что, когда он услышал две короткие фразы, то не стал с ними спорить. Интуитивно он понял, что женщина абсолютно права.

- Грехов семь, Саша не уныние. Был кто-то еще.

Мужчина и женщина посмотрели на спокойную Ангелину. Она стала тем самым свидетелем, который чуть не сбил их со следа. К сожалению, такие нередко оказываются и в настоящих расследованиях. Следствие может тянуться годами из-за того, что, приняв во внимание показания одного человека, оно уходит совершенно в другую сторону. И в таких случаях вернее всего вернуться к началу, откинуть все лишнее, что застопорило расследование, и свежим взглядом обдумать все факты. Хотя голову Юли сейчас сложно было назвать свежей, она знала одно – верить нужно не живым, они часто врут или хотя бы преувеличивают. Самые честные – это мертвецы. А точнее их тела.

- Жаль, я не видела Настю, мне бы знать, как она выглядела перед смертью. За десять лет ее вид несколько размылся, - в сердцах проговорила женщина.

Денис сперва несколько дернулся от такого неожиданного заявления, но довольно быстро взял себя в руки. Все-таки она не просто так спрашивает, а с профессиональной точки зрения. Скорее всего, в голове у этой брюнетки сейчас идет мыслительный процесс, направленный на общее благо. Так что, ему очень захотелось помочь ей. Он судорожно начал вспоминать тот день, но вместо этого, увидел картинку, которая подстерегла его на лестнице. Да, внешность Насти немного изменилась, видимо из-за каких-то определенных сверхъестественных причин, о которых лучше не думать, но это было лучше, чем ничего.

- Я помню! – сказал он.

Юля тут-же обернулась на него и замерла так, словно, вдохни она сейчас, и он сразу обо всем забудет.

- Ты помнишь тот день? – тихо спросила она.

- Нет. Я видел ее на лестнице, когда проверял школу. И в туалете до этого…

Мужчина и женщина оглянулись. К счастью, самые любопытные собрались сейчас вокруг Ангелины, которая кажется вещает тоже самое, что только рассказывала им. Остальные же, словно пытались вовсе не думать о том, где они находятся. Лишь молча ждали, когда все разрешится, и можно будет уйти домой. Ведь кто-то же взял на себя инициативу, зачем им что-то делать?

«Маленькое отражение большого общества», - подумала Юля и вновь повернулась к Денису.

- Рассказывай. Всё! В особенности меня интересуют раны, которые были на ней в тот момент.

- Она была изрезана. Ноги, руки, лицо… - начал было перечислять Денис, но Юля подняла руку.

- Не так, – Юля хотела что-то сказать, но остановилась. – Ты сказал лицо?

Денис медленно кивнул, и его подруга вновь углубилась в свои мысли. Он попытался предположить, о чем именно она думает, и начал вспоминать все детективные сериалы или книги, которые когда-либо видел и читал.

- Порезы на лице в основном оставляют женщины. Так ведь? – медленно произнес он наконец.

Юля, которая уже достаточно сильно отстранилась от всего того, что происходит, и даже мысленно переместилась в свой собственный кабинет, слегка улыбнулась. Ей показалось, что перед ней сейчас не ее бывший одноклассник, а стажер. Точно такой, каким не так давно была она сама. Всего каких-то несколько лет назад она бы задала точно такой же вопрос, основываясь на старых учебниках и банальных сериалах.

- Не обязательно. Время идет, все меняется. Сейчас некоторые мужики так обабились, что стало сложно делать четкие разделения по гендеру.

Денис недовольно приподнял бровь. Хотя он и понимал, что Юля в принципе права, но подобное высказывание в сторону своего пола было не очень приятно. К тому же, в его окружении все было иначе, а обычно общая оценка мира складывается именно из того, что мы видим вокруг себя.

- И наоборот, - примиряюще произнесла Юля.

Оказавшись в своей зоне комфорта, женщина немного расслабилась. Ее сердце, отплясывающее чечетку последние несколько часов, казалось устало, и потому билось ровно, спокойно. Женщине просто-напросто надоело бояться. Хотя что скрывать, новость о том, что можно просто покаяться, и тебя вычеркнут из черного призрачного списка, ее тоже успокаивала. Этот вариант она себе мысленно отметила, как запасной план. Однако желание докопаться до правды и найти седьмого человека, стало для нее приоритетной задачей.

- Но признайся, ты сперва об этом думала, - прищурился Денис, которому стало немного неловко за свой промах.

- Немного думала. Это вполне логичный вывод. Просто в нашем сумасшедшем мире, логики становится все меньше.

- Ты не права. Логика всегда есть. Возможно, логика определенного человека просто довольно сильно искривилась. Но она есть, – медленно проговорил Денис.

Юля с легким восхищением посмотрела на Дениса, и тот даже чуть было не смутился. Он даже мысленно себя поругал за то, что стал забывать, где они находятся, и что им еще предстоит сделать. Он объяснял себе то, что просто они находятся в нестандартной ситуации, потому все его чувства обострились, а рядом такая интересная женщина. И все же, он не мог отрицать того факта, что странная красота бывшей одноклассницы затуманивала уставший от потрясений разум. Ему хотелось просто обнять ее, сесть прямо там на пол, и будь, что будет. Просто плыть по течению.

- Ты прав. Кривая логика есть всегда. И мы ее найдем, - вырвал бархатный голос мужчину из фантазий.

На удивление, Юля выглядела даже несколько довольной.

«Она что-то поняла», - догадался Денис.

- Характер ран какой? – Вновь спросила Юля.

Денис насупил брови, его сознание отказывалось расшифровывать услышанное. Мало того, пропитанная потом рубашка неприятно липла к коже. Периодически мужчина чувствовал, как по его лицу стекают соленые капли со лба. В классе становилось слишком душно.

- Что? – Переспросил он.

В этот раз Юля не стала смеяться. Видимо, нащупав какую-то зацепку, она решила ухватиться за нее и идти туда, куда та ведет. И не отвлекаться на всякую ерунду.

- Аккуратная или не очень? Может кожа свисала? – Спрашивала Юля.

Денис даже растерялся. Он закрыл глаза, стараясь в деталях припомнить все то, что смог разглядеть на лестнице.

- Две раны на лице, – говорил он, не открывая глаз. – Щека левая и подбородок. Не аккуратные, я бы даже сказал рванные. Но не особо глубокие. Кажется. Кожа не свисала, это точно.

Когда мужчина открыл глаза, он заметил еще одну странную перемену в лице Юли. Женщина нахмурилась.

- Порез на левой щеке был узким или широким?

- Кажется широким, – задумался Денис.

- Так кажется? – Начала допытываться Юля.

- Юль, я не такой как ты, я не знаю, как правильно описывать то, что тебе нужно услышать. Он был на всю щеку, почти до губ доходил. От уха до губы. Сверху шире, ниже - уже.

Денис уже не знал, что и как говорить, как Юля кивнула и отвернулась. Ее глаза заскользили по аудитории. Стараясь в очередной раз понять, о чем все-таки думает эта женщина, он начал следить за ее взглядом. И когда правильная цепочка мыслей уже почти сформировалась в его голове, Юля дернула его за руку.

- Нужна твоя помощь! – сказала она.

Денис, который и так не сопротивлялся все это время, лишь кивнул. Он готов был выполнить все, что в его силах, лишь бы поскорее закончить со всем этим кошмаром и выйти на свежий воздух. Почти сорок человек надышали в классе до такой степени, что стало не просто жарко, а скорее даже нестерпимо душно. Голова мужчины все меньше соглашалась с желанием ее хозяина – работать на полную мощность. Иногда ему даже казалось, что людей в два раза больше, и только потом он понимал, что это из-за того, что у него уже в глазах двоится.

- Что я должен делать? - спросил Денис потухшим голосом.

Краем глаза мужчина увидел, как Юля оборачивается к нему и ее обеспокоенные глаза смотрят почти в упор. Время словно замедлилось. Ему вдруг показалось странным, что он не обращал на нее внимания в школе. Почему так вышло? Потому что они все были заняты своими проблемами и учебой? Да и по сравнению с молодой красавицей учительницей, Юля выглядела не самым лучшим образом. Полная, бледная, сгорбившаяся от неуверенности. Эти десять лет ей пошли на пользу.

- Денис? – спросила она.

Денис лишь глупо улыбался. Душное помещение стало уменьшаться, дыхание сбивалось. Не хватало воздуха. Из последних сил мужчина держался, чтобы не упасть без сознания. Желание глотнуть прохладного освежающего воздуха стало настолько нестерпимым, что Денис прошагал к окну и попытался его открыть. На удивление, у него это получилось. Пластиковая ручка легко поддалась цепкой хватке, а освежающий воздух вихрем ворвался в помещение. Денис стал глотать его так жадно, словно потерявшийся в пустыне человек, нашедший бутылку холодной воды.

Вместе с воздухом в тело Дениса стала возвращаться былая уверенность, и даже отказавшийся работать мозг, казалось, обрел второе дыхание. Возможно даже в прямом смысле этого слова. Прошло совсем немного времени, и до мужчины стало доходить, что в классе слишком шумно. Он повернулся как раз вовремя, чтобы заметить Костю, несущего на руках женскую фигурку. По бледному лицу можно было бы даже подумать, что она не просто без сознания, а и вовсе мертва. Хотя в свете последний событий Денис и не удивился бы. Даже, наверное, оценил бы новый виток сюжета в их странной истории.

Несколько попятившись, уже окончательно пришедший в себя Денис пристально вгляделся в лицо той, кого положили на подоконник. На удивление, он довольно быстро узнал ее. Зоя Зайцева так и не перекрасила свои золотистые кудри, хотя грозилась это сделать, как только уедет на учебу в другой город. Якобы боялась, то мама будет против. В школе к ней всегда хорошо относились. Парням она не уступала в футболе, а на девушек накидывала свою куртку, если замечала, что кто-то из них прохладно оделся. Из-за этого она всю осень и весну постоянно шмыгала носом и кашляла. Тогда она была как свой парень, а сейчас стала похожа на девушку.

«Как много всего меняется», - думал Денис, смотря на то, как Зою пытаются привести в чувства. Особенно суетилась Таисия Федоровна. Но она же учительница, это не удивительно. Но было в этой сцене что-то знакомое.

Накрашенные ресницы бывшей пацанки дрогнули, и она слабо заморгала. Придерживающий ее Костя улыбнулся, а учительница литературы, мягко дотронулась выпускнице до руки. Костя и Таисия Федоровна переглянулись, и Дениса моментально прошиб холодный пот. Мужчина сразу же вспомнил, где он видел похожую картину.

Часть 2. Глава 9.

Это было только начало осени, так что уроки физкультуры проводились на улице. Обычно они проходили довольно банально, девушки играли в волейбол, а парни в футбол. Однако за день до этого лил дождь, и юные леди отказались как-либо взаимодействовать с поверхностями земли, на которой были лужи. Расположившись на лавочках в крытой стороне школьного корта, они разговаривали о чем-то своем, то и дело заливаясь смехом и показывая пальцем то на одного, то на другого одноклассника. В общем, был совершенно обычный школьный день, который мало чем отличался от остальных, потому и не запомнился так уж хорошо.

И все-таки одно яркое событие в нем было. В первую очередь, для Дениса. Прошлым вечером его мама и папа, расстроенные из-за не самых лучших оценок сына уже в первый месяц школы, решили провести с ним продолжительную воспитательную беседу. А так как возвращались они с работы довольно поздно, то и процесс нравоучений стал для парня, как сказка на ночь.

«После такой сказки фиг уснешь потом», - думал Денис, прохаживаясь по школьному корту.

Продолжительная беседа и правда отразилась на том, что Денис потом долго не мог уснуть. Теперь он чувствовал себя весьма подавленным и уставшим. Играть в футбол ему не сильно-то и хотелось, но в школе есть свои правила, которые лучше не нарушать. Одно из них гласит, что нормальный парень просто обязан играть в футбол во время урока физкультуры. Иначе все подумают, что у тебя что-то случилось. Или еще хуже – девушка появилась. А там, глядишь, будут выгадывать, кто именно поразил в самое сердце одиннадцатиклассника-переростка. Только уже в более зрелом возрасте Денис осознал, как хорошо быть высоким, однако в тот момент считал себя каким-то ненормальным. К тому же, стоило ему хотя бы засмотреться на девушку, как в их сторону начинали летать пошлые и довольно омерзительные шутки. Особенно связанные с ростом парня, и его, якобы, избранницы.

Так что, играл он в тот день безо всякого на то желания. Скорее даже, бегал по полю, периодически принимая пас, и изображая увлеченную игру, пинал его в направлении ворот противника. В голове же то и дело звучали голоса его родителей, которые объясняли ему, что он просто обязан учиться, чтобы не стать таким как они.

ТЫ ДОЛЖЕН ПОЛУЧАТЬ ХОРОШИЕ ОЦЕНКИ!

«Только, каким образом мне в жизни понадобятся эти интегралы? Точно также, как и дециметры? Чисто оценку по алгебре нормальную получить?», - думал он, и снова начинал заводиться.

НЕЛЬЗЯ ПРОПУСКАТЬ УРОКИ!

«Да не пропускал я эту химию! Меня из класса выгнали из-за того, что я что-то не так сказал. А что не так? Откуда я знаю - мне не объяснили! Так что, химию тоже в топку! К интегралам и дециметрам!».

ТЫ ДОЛЖЕН ПОСТУПИТЬ В ХОРОШИЙ ИНСТИТУТ!

«Еще целый год впереди, я не хочу об этом думать сейчас!».

ВОТ ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СТРЕМИЛСЯ К ЗОЛОТОЙ МЕДАЛИ?

«Стремился бы, если бы эта медаль и правда из золота была бы! А то я не шут - горбиться за учебниками днем и ночью ради бесполезной железяки!»

ТЫ ДОЛЖЕН ПОСТРОИТЬ ХОРОШУЮ КАРЬЕРУ!

«Никому я ничего не должен!»

ДЕНИС!

«Мама! Папа!»

Вернувшись на некоторое время в своих воспоминаниях во вчерашний вечер, Денис вновь и вновь прокручивал в голове слова, которые должен был сказать родителям. Ему стоило начать отстаивать свою позицию, а не молча смотреть в пол. Он любил их, и ценил все то, что они для него делали, но иногда те просто перегибали палку. Как например вчера.

И с мыслями об этом Денис в сердцах, так пнул по прилетевшему к нему мячу, что тот пролетел почти через все поле и феерично залетел в ворота. Правда, была одна проблема - вместе с ним туда залетела и Зоя. Компанейская девушка частенько стояла на воротах и явно не ожидала подобной прыти, от сдержанного Дениса. Она пыталась поймать мяч и даже сама не поняла, почему начала падать. Ударившись затылком об асфальт, Зоя потеряла сознание и время замерло.

- Зой? – крикнул Денис.

Казалось, прошла целая вечность, прежде, чем парни сорвались и рванули к лежащему в воротах телу. Виновник травмы прибежал почти последним, потому что тут же после него рядом с девушкой возник Арсений Павлович. Проверив ее пульс, физрук мягко поднял девчачью фигуру на руки.

- Я в медпункт! Чтобы, когда я вернулся, все было в порядке! Ясно вам? – гаркнул он.

- Ясно, – четко ответил Вадим и остальные закивали.

Денис пошел вслед за физруком, желая лично убедиться, что с девушкой все хорошо. Все-таки он считал себя виновным в том, что не смог совладать с эмоциями и это, возможно, вылилось однокласснице в сотрясение.

- Ты чего? – прогремел голос физрука.

- Это я пнул! – ответил Денис.

- А, ну понятно!

Больше они не разговаривали. Арсений Павлович и вовсе был не самым контактным человеком. Однако то, как он относился к своим ученикам, очень нравилось Денису. Казалось, это единственный учитель, который чувствует особую связь с учащимися. Правда, какую именно - парень тогда даже не догадывался. Физрук казался ему обычным мужчиной, но уж никак не растлителем старшеклассниц.

Сразу после того, как они казались в медпункте, туда же забежала и Таисия Федоровна. Новая учительница, заменявшая их классную руководительницу в декрете. Не прошло и месяца с момента начала ее работы, как одна из ее подопечных оказалась без сознания в медпункте. Не удивительно, что, узнав об этом, та сразу же прибежала. Как именно, и кто сказал женщине, Денис даже не стал думать.

«Наверное, кто-то из девчонок», - единственное, что пробежало в его голове, как только запыхавшаяся учительница заскочила в кабинет.

Школьная медсестра подсунула девушке под нос вонючую ватку с нашатырным спиртом, и не прошло и минуты, как та, кашляя, распахнула свои глаза. Арсений Павлович поддержал ее за плечи, так как она попыталась резко подняться, но тут же осознала, насколько это была плохая идея.

- Как ты? – проговорила Таисия Федоровна дрожащим голосом.

Как только кашель Зои немного прошел, она попыталась понять, куда ее принесли и что вообще происходит.

- Нормально? – сконфуженно ответила девушка.

- Голова кружится? – спрашивала медсестра.

- Гудит скорее, - проговорила Зоя.

- А больше ничего? Не тошнит? В глазах не двоиться? – допытывалась молодая учительница.

Зоя на секунду задумалась, словно прислушиваясь к себе. Но при этом она даже не заметила, что все это время практически лежала на руках учителя по физкультуре.

- Нет, ничего такого, – задумчиво ответила пострадавшая.

Выдохнув со счастливой улыбкой, Таисия Федоровна накрыла своей рукой руку ученицы. И затем на секунду, всего на одну секунду, учительница взглянула на Арсения Павловича. Денис буквально почувствовал, как между ними пробежали искры. Но не успел он даже подумать об этом, как учителя вновь повернулись к школьнице, и больше даже не смотрели в сторону друг друга. В другой ситуации Денис бы даже на это внимания не обратил, но в тот момент это показалось ему особенно подозрительным.

«Почему два учителя избегают друг друга? Специально?», - думал он, сканируя их взглядом.

Но сколько бы он не пытался, ему так и не удалось уличить хотя бы маленький намек на особенные отношения между молодой и красивой учительницей литературы и сдержанным обитателем школьного физкультурного зала. Однако дни шли, а Денис все не мог понять, показалось ему или нет. Он решил спросить у еще одного свидетеля. У Зои. Выловить девушку не составило труда, она вечно ошивалась неподалеку от мужских компаний класса. Стоило только прибиться в нужную компашку, а чуть позже отозвать Зою поговорить. И в принципе - дело сделано.

- Как ты себя чувствуешь? – начал издалека парень.

Зоя удивленно наклонила голову, но ответила:

- Все хорошо… а что?

Денис замешкался. В его голове этот диалог был значительно проще.

- Да ничего, так. Просто спрашиваю. Это ж я тебя тогда, так… припечатал. Вот извиниться хотел.

Зоя недоверчиво посмотрела на парня, который вел себя слишком странно. Обычно он не запинался, не мешкался, и уж тем более не отводил подальше от остальных, чтобы просто извиниться за какое-то недоразумение. Зоя нахмурилась. В ту секунду она еще меньше стала похожа на девочку. С ее лица, и особенно вздернутого носа, еще не успели сойти забавные веснушки, а коротко стриженные золотистые волосы делали ее похожей на Малыша из мультфильма «Малыш и Карлсон». Единственная разница была в том, что у Малыша волосы были прямые, а у Зои кудрявые.

- Так, Хохлов, либо говори, что тебе от меня нужно, либо катись колбаской, – перекрестив руки на плоской груди, выговорила Зоя.

Парень снова замешкался. Он не знал, как именно стоит приступить к разговору. Да и стоит ли вообще? Зоя почувствовала его нерешительность и уже собралась уходить, как Денис все-таки поймал ее руку. Которую та, кстати, сразу выдернула.

- Ты что делаешь? – взвизгнула Зоя и всего на секунду стала похожа на обычную девушку.

Парень понял, что вытворил глупость, и выставил руку перед собой в оборонительной позиции.

- Ты не так поняла, - проговорил он.

- Да ладно? А что ты вообще меня сюда притащил?

Внезапно глаза Зои расширились.

- Хохлов, только не говори, что ты в меня влюбился! – испуганно проговорила она.

Неожиданная мысль показалась парню настолько дикой, что он закашлялся. Однако от его внимания не укрылся тот факт, что Зоя сделала небольшой шаг назад.

- Тебе мячом я смотрю не слабо звездануло! – гаркнул Денис.

- А что тогда надо?

- Скажи, ты ничего странного не заметила? В медпункте? – уже без каких-либо церемоний спросил Денис.

- Ты о чем вообще? – захлопала глазами Зоя.

Несколько секунд парень и девушка выжидающе смотрели друг на друга, надеясь, что наконец поймут собеседника. Но этого не произошло. Махнув рукой Денис произнес:

- Ой, все, забудь короче!

Теперь уже его руку поймала Зоя, которой стало интересно, что за бред несет ее одноклассник.

- Куда стартанул? Мне теперь интересно!

- А мне какая разница, интересно тебе или нет? Сказала мне катиться колбаской, вот считай, что покатился.

- Ты что какой грубый? – недовольно проговорила девушка. – Сам по голове заехал, теперь и докапывается.

- Я уже извинился за это, разве нет?

Бросив последнюю фразу, Денис развернулся и начал уходить, однако Зоя пошла следом за ним.

- А я разве говорила, что простила?

- И что мне сделать?

- Скажи, что именно ты имел ввиду!

Поняв, что Зоя просто так от него не отвяжется, а в классе такие вещи лучше не обсуждать, Денис остановился.

«Чем черт не шутит? Может она и правда что-то видела?», - подумал парень и оглянулся.

Хотя они ушли из укромного закоулка и теперь стояли посреди коридора, никому особо и дела не было до парня и девушки, которые просто стоят. Стоят разговаривают. Что может быть более скучного между молодыми людьми их возраста? Решив не испытывать судьбу, Денис тихо сказал:

- Идем со мной.

Он даже не оборачивался, лишь слышал шмыганье носа одноклассницы. В какой-то степени он надеялся, что как только прозвенит звонок на урок, Зоя бросит свою затею и побежит в класс. Еще возможно, что она попросту откажется заходить туда, куда он ее вел. Да, она ведет себя как мальчик, но не настолько же, чтобы заходить в мужской туалет. Однако обе его надежды полетели прахом, когда, совершенно спокойно переступая порог запретного для женского пола помещения, Зоя услышала звонок, но даже не дернулась куда-то идти. Мало того, в отличие от Дениса, девушка прошлась вдоль кабинок, проверяя, есть ли кто-нибудь еще, кроме них, в помещении. Парень лишь удивленно вскинул брови, но тут же нахмурился.

«Она понимает, что тема щепетильная, или просто всегда так делает?», - подумал он в тот момент.

- Рассказывай! – весело проговорила Зоя.

Денис недовольно вздохнул, покосился на дверь, но все же решил высказать свои догадки. Он быстро рассказал, что увидел в медпункте, про искры и прочее. Под конец рассказа Зоя уже не могла сдерживать свой смех и взорвалась искренним хохотом.

- И из-за этого такая конспирация? То, что они в глазки друг другу посмотрели? Маленький, что ли?

На глазах у Зои даже слезы от смеха выступили. Ее нисколько не смущал сконфуженный вид собеседника, а возможно даже наоборот, подкидывал угли в огонь ее веселья.

- Ясно. Свали, - гаркнул Денис.

Он не привык, что с ним обращаются подобным тоном, и скривил лицо в омерзительную гримасу. Если бы у этой барышни между ног было то, что она пыталась продемонстрировать, Денис с огромным удовольствием пересчитал бы ей все зубы. А то строит из себя одно, ведет себя по-другому, мыслит вообще в неопределенном поле, и черт его знает, как с ней вообще разговаривать.

- Обиделся что ли? – удивилась Зоя.

- Я тебе что, баба?

Денис и правда не обижался, он злился. Что бы он не говорил, но осознание того, что он повел себя как банальная сплетница, зависла в его голове в тот момент, как только эта короткостриженая продемонстрировала все свои тридцать два зуба. А в некоторых моментах он еще и глотку ее рассмотрел.

- Я не отрицаю, что эти двое могут друг другу понравиться, она красивая, он спортивный, видятся постоянно. Может, они на этапе флирта. Просто это не настолько секретная информация, чтобы обсуждать это в подобной обстановке.

Зоя понимала, что как-то ненароком задела своего одноклассника. Теперь ей до ужаса хотелось помириться с ним, поговорить. В общем - решить все на месте, чтобы не возникало чувство неловкости в классе. Однако она заметила, что Денис не сильно-то располагал желанием слушать ее словарный поток объяснений сразу после того, как она подняла его на смех. Хорошо еще, что они одни были, увидь их еще кто-нибудь в тот момент, парень и вовсе бы ей этого не простил.

«Дурацкая мужская гордость», - думала она, но виду не показывала.

«Тупое бабское подхалимство», - мысленно отвечал ей Денис.

Несколько раз кивнув, парень вновь махнул рукой, как бы намекая на то, что его «гостье» пора на выход. И теперь это задело уже Зою. Она же стояла, распиналась, пыталась решить проблему.

«И что я вообще его успокаиваю? Нравится вести себя как ребенку, пусть хоть обдуется!», - зло восклицала она самой себе.

- Ну простите, что я не оценила ваших мужских наблюдений. Чего дуться-то? Да даже если бы там что и было, то это только их личное дело! Чтобы понять наверняка, нужно наблюдать, а то заметил одну секунду, и прет напролом. У вас мужиков все прямо! И извилина такая же!, – выплевывала Зоя слова, словно яд.

Денис, который уже собирался закурить, криво усмехнулся. Оценивающим взглядом он пробежался по Зое от головы до ног, и вопросительно приподнял брови.

- Зато я хотя бы знаю, какого я пола! – медленно произнес он.

Смысл слов, которые он бросил в ее адрес, не сразу дошли до Зои. Но не прошло и пары секунд, как лицо девушки вытянулось, и даже побледнело от негодования.

- Ты отвратителен! – Выдохнула она.

- Послушай, прекращай вести себя как пацан, а потом рассуждать как девчонка. Убого смотрится.

- Уж точно не хуже того, как ты пытаешься сплетничать о своих учителях, похлеще любой девчонки, – попыталась парировать Зоя.

Однако Денис уже полностью успокоился и не собирался даже обдумывать то, что он слышит. Парень был твердо уверен в том, что существует всего два мнения: его и не правильное. И думать он так будет еще долгие месяцы, вплоть до того дня, когда не увидит, какие последствия могут быть у его эгоизма, и твердой уверенности в собственной правоте, несмотря ни на что.

- Даааа, - протянул он, сладко выдыхая дым, - тебе про сплетни лучше знать. Интересно, ты и с нами общаешься, чтобы потом больше всякой мерзости с подружками обсудить?

Если раньше лицо Зои было бледным, то теперь медленно стало наливаться багровым цветом. Никогда в жизни ее не оскорбляли таким образом. Но Денис и не думал останавливаться.

- Скорее всего, стоит тебе уйти от них, рассказав все новости, тебя саму начинают обсуждать так, что мама-родная. Ты ж нигде с таким подходом не своя, так - перебежчик. Бесполое создание - ни парень, ни девка.

Глаза Зои стали наполняться слезами. Денис даже запнулся на секунду. Впервые ее лицо выглядело так, словно она действительно могла выглядеть как девушка. И довольно красивая. Взгляд одноклассницы, казалось, мог и вовсе испепелить в ту секунду все на своем пути, а в первую очередь - самого Дениса.

- Ты настоящий отброс! И чтобы ты знал, я девушка! Да я люблю футбол, мне нравятся короткие волосы и просторные футболки, я хочу заботиться о подругах, но при этом обсуждать машины. Мой папа механик, кукол не покупал, а на ночь вместо сказки мне журналы технические читал. Думаешь, они хоть что-то в этом понимают? У меня нет мамы, как у вас, вот такая вот у меня семья! Да, я не похожа на других девушек, но я девушка! А ты просто моральный урод, раз говоришь такие вещи! Как ты вообще смеешь судить о человеке, совершенно его не зная? И чтобы ты знал! Наш физрук говорит, что я довольно женственная и милая, куда вам до него, малолетним придуркам!

БАХ!

Заливаясь слезами, Зоя выскочила из мужского туалета и хлопнула напоследок дверью.Никогда еще Денис не видел ее в таком состоянии. Это был первый раз, когда он действительно увидел в ней девушку, и даже немного пожалел о тех словах, которые наговорил ей только что сгоряча. Парень знал, что крупные ссоры из-за ерунды в их возрасте имеют два финала: скоро будут общаться так, словно ничего не произошло, либо больше никогда и словом не обмолвятся. Правда, еще бывают случаи, когда две стороны по обоюдному согласию садятся друг напротив друга и спокойно обсуждают, просят прощения за неосторожные слова. Однако, зная их характеры, Денис мог поспорить, что ни один из них не пойдет на попятную без веской на то причины. В их случае ее так и не нашлось, так что последние десять лет они ни разу так и не пообщались.

Часть 2. Глава 10.

Вспомнив об этом, уже взрослый и сдержанный мужчина, неожиданно для себя, сделал шаг в сторону подоконника. Если уж и был подходящий момент для того, чтобы исправлять ошибки прошлого, то только сейчас. Зоя словно и не обратила внимания на еще одного подошедшего к окну человека. Хотя Денис отметил, что ее голова как-то слишком нервно дернулась. Или ему так только показалось?

«Ведь не могла же она злиться все эти десять лет из-за такой ерунды», - подумал он и осекся.

Мужчина вновь вспомнил о том, что произошло десять лет назад на том самом подоконнике, где она сейчас лежала. Слова, сказанные подросткам в те моменты, когда тот только начинает созревать, воспринимаются особенно болезненно. Как много его знакомых, да и он сам, имеют разные психологические травмы от ситуаций, которые произошли с ними между шестнадцатью и двадцатью годами. Тот самый возраст, когда мнение окружающих, и особенно ровесников, в нашем сознании имеют слишком сильный вес, и рискуют стать неизлечимыми комплексами.

- Ты очень красивая женщина! – искренне произнес Денис. – Я был не прав!

Зоя обернулась на него, и хотя окружающие их люди выглядели несколько обескураженно, на щеках женщины зарделся румянец. Она поняла, что именно пытался сказать Денис. Она сама весь вечер ходила по актовому залу и часто думала о том, что тот разговор сильно на нее повлиял. В каком-то смысле она сама начала оскорблять парня, а потом разозлилась, что ей ответили. Да, он перешел черту, но они были детьми. В тот момент, когда Денис начал командовать ими, стараться дисциплинировать, в ее голове все звучали те неприятные вещи, которые они друг другу наговорили, а потом так и не смогли переступить через гордость, чтобы взять их обратно.

- Да, - ответила она, - и у тебя извилина довольно… кривая?

Зоя неловко улыбнулась. Хоть в университете она и стала более женственной, но выражаться правильно ей до сих пор было весьма сложно. Однако Денис - уже не тот зеленый юнец, и только рассмеялся от странного разговора. Воспоминания из школы, не связанные с Настей, и поток свежего воздуха, сразу после ощутимой его нехватки, почти вычеркнули из мыслей мужчины происходящее. Однако стоило ему обернуться, всего на секунду, и увидеть встревоженные глаза Юли, на спине тут-же выступил холодный пот.

«Окно открылось. То самое окно!», - догадался он о мыслях подруги.

Юля старалась не замечать мелкую дрожь, гуляющую по телу. События вечера казались настолько абсурдными и перекрывающими друг друга, что даже осмотр тел утопленников, казался ей теперь не самым противным занятием. Каждый раз, когда она думала, что сейчас схватиться за какую-то ниточку, потянет за нее, и задача решится, все шло наперекосяк за секунду.

«Да почему она с нами играет? Почему просто не встанет посреди этого дурацкого класса и не укажет своим пальчиком на ту мразь, которая довела ее до такого? Неужели она думает, что если уж тот человек не сознался во всем после смерти Саши, если не чувствует себя хоть капельку виновным за это, то все остальное бесполезно!», - бились мысли в ее голове.

Нарушение дисциплины, которое возникло в ходе непредвиденного обстоятельства, а именно падения в обморок ее бывшей одноклассницы, казалось никогда не закончится. Точнее нет, разумеется когда-нибудь оно закончится, только неизвестно, что еще произойдет до этого момента. А она просто хотела поскорее вернуться домой, отодрать от себя платье, с припекшейся к нему кровью бывшего одноклассника, и вычеркнуть из памяти это окно, которое теперь ей напоминало портал в другое измерение. Юля и сама не понимала, насколько ее лицо сейчас выглядит изможденно, а глаза буквально кричат негодованием от происходящего. Зато все увидел Денис, который подошел и перекрыл своим телом ей обзор на происходящее.

Удивительно, но стоило ему это сделать, как мысли женщины вновь заработали в верном ключе. Словно окно, на которое она смотрела, имело над ней гипнотическую власть и вычерпывало жизненные силы. Стоило Денису лишить его возможности оказывать прямое воздействие, как ситуация перестала ей казаться настолько плачевной. Юля подняла глаза на Дениса, и тот улыбнулся ей в ответ мягкой поддерживающей улыбой.

- В чем тебе нужна была моя помощь? – Спросил он, и Юля окончательно пришла в себя.

Расправив плечи, женщина окинула взглядом аудиторию. В таком маленьком помещении довольно нетрудно заставить всех посмотреть на тебя. Нужно просто воспроизвести один громкий и неожиданный звук. Гораздо сложнее сейчас будет проследить за поведением и реакцией остальных, когда она попробует провести свой эксперимент. После описания Денисом травм на лице Насти у Юли появилась зацепка, с помощью которой можно было хотя бы сузить круг подозреваемых.

Уверенная в своих силах, Юля круто развернулась на каблуках в сторону учительского стола. Лишь ее рука напоследок мягко, с некоторой благодарностью за помощь, коснулась локтя Дениса. Это было легкое, мимолетное движение, но именно они, в ту ночь и имели смысл. Искренние, мягкие, поддерживающие и благодарные.

Как можно громче Юля начала выдвигать из стола ящики один за одним, пока наконец не нашла, что искала. Несколько ручек и тетрадки. Совершенно не думая о том, что это могут быть нужные тетради, женщина вырвала из них несколько листов.

«Я тут стол окровавленными тряпками уже пометила, что уж мелочиться», - с некоторой издевкой заметила Юля.

Ее преднамеренное неаккуратное поведение сделало свое дело. Выпускники оторвались от своих занятий и разговоров, и смотрели вперед, пытаясь понять, что движет странной женщиной. Неизвестность и громкие звуки, словно молотком отбивались по затуманенному сознанию присутствующих.Даже Таисия Федоровна не решалась что-либо сказать, хотя именно в ее личное пространство сейчас вторглись настолько беспардонным и наглым способом. Звук рвущихся листов напоминал по ощущениям - стук в окно посреди ночи. В то окно, которое находится этаже… эдак на десятом. Неожиданно, страшно, не предвещающе ничего хорошего.

Юля с удовольствием отметила, что люди буквально ловят каждый ее вздох, пытаясь понять, что именно та задумала. После того, как она выкинула номер с половыми тряпками, никто не решался сказать ей хоть слово поперек. Вдруг еще что-нибудь придумает? Поизощреннее? Наверное, многие даже предполагали, что выпускнице вся эта ситуация доставляет какое-то извращенное удовольствие. А если это и правда так, то не стоит противоречить неуравновешенной. Юля читала все эти мысли по их глазам.

«Пусть так и думают. Мне же легче».

Посмотрев на Дениса, она жестом попросила его подойти к ней. Мужчина без замедления выполнил просьбу под оглушающую тишину в классе. Юля протянула ему один лист бумаги и ручку, а затем попыталась приблизиться к самому его уху. Хотя ее рост вместе с высокими каблуками и позволял ей сделать это самостоятельно, Денис автоматически поддался вперед, наклонившись к ней. Казалось они чувствуют друг друга, и это не только не отвлекает их от первоочередной задачи, но даже мотивирует. Им было интересно, будут ли по их коже пробегать все те же мурашки за пределами школы, вдали от мрачного окна и опасного призрака.

- Следи за их руками, запоминай тех, кто будет писать левой, – прошептала Юля.

Легкая тень осознания мельком пробежала по лицу Дениса, и тут-же погасла. Никто не должен был знать, что именно они собираются сделать, раз Юля сказала об этом ему так близко, совершенно не думая о том, что на них сейчас смотрят десятки напряженных взглядов. Сразу после того, как Денис кивнул, Юля резко обернулась, что заставило всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности.

БАХ!

Громко ударила по столу Юля, чтобы уж совсем закрепить свою власть над сознаниями окружающих.

- Разделитесь на две части. Не нужно так на меня смотреть! Просто те, кто стоят в конце класса по правую руку от меня, сделайте еще один шаг вправо, а те, кто по левую – соответственно влево. Это не сложно, верно?

Потерянные выпускники нервно переглядывались между собой. Может быть им послышалось?

- Ой, да ладно вам что ли! Есть идеи получше, тогда идите и командуйте, – сказал один из них, и сделал широкий шаг в сторону.

Все остальные тут-же последовали его примеру. Как всегда, стоило одному лишь начать, остальным становится легче. Когда дело было сделано, Юля удовлетворенно кивнула.

- Отлично. Теперь я и Денис передадим каждой стороне по листку бумаги. По очереди, спокойно, мы все-таки не в детском саду, нужно написать по одному эпитету, который возникает у вас в голове при мыслях о Насте. Все понятно?

Легкий гул тут-же пронесся по классу.

- И зачем нам это? – в очередной раз встряла любопытная Кристина.

Юля состроила удивленную гримасу, словно не понимая, как можно задавать такие глупые вопросы.

- Психологический эксперимент, – уверенным тоном ответила она.

- И на кой он нам сдался?

ВДОХ! ВЫДОХ!

Юля постаралась быстро успокоиться и не думать о том, о чем потом могла пожалеть. Однако, к сожалению, нелицеприятные картинки так и лезли в ее утомленную голову. Женщина вновь попыталась вздохнуть, успокаиваясь, и натянула широкую улыбку.

- Чтобы узнать правду. Мне конечно уже пофиг, и мы можем любого виноватым выставить и выкинуть за дверь к желающему отомстить маньяку. Кстати, обычно говорят, что тот, кто больше всех мешает следствию, скорее всего и виноват. Думаю, если ты не против таких поверхностных выводов, то можем закончить со всей этой вакханалией и идти все отдыхать. Ну, почти все.

Кристина даже пикнуть не успела, как все обернулись и посмотрели на нее недовольным взглядом. Люди уже готовы были на что угодно, лишь бы поскорее все закончилось. Скандалистка поняла, что если она прямо сейчас не закроет свой рот, то некоторые из присутствующих серьезно задумаются о том, чтобы выдворить ее за дверь в качестве главной виновницы, а самим отправиться по домам. Инстинкт самосохранения довольно быстро усмирил ее гордость и заставил молча сесть на свое место.

«Какая же все-таки хорошая легенда с маньяком. Как быстро всех усмиряет», - запоминала Юля.

С замиранием сердца Юля следила за тем, как люди на ее половине выполняют задание. Она даже не сомневалась, что все эпитеты, которые они отнесут к Насте, будут сугубо положительными. Ее интересовал иной момент. Какой именно рукой они будут их писать. О том, что преступник, оставивший порезы на лице юной девушки, – левша говорили сразу несколько факторов. Широкий порез на левой щеке по направлению сверху вниз, мог нанести только левша. В ином случае – преступнику было бы не удобно это делать, и рана была бы значительно уже. Да и наличие второй отметины неподалеку говорило о том, что какое-то время Настя находилась напротив своего мучителя, но и не бездействовала.

«Почему же ты не сбежала?», - размышляла Юля.

Измученные выпускники сейчас были слабо похожи на тех пышущих здоровьем молодых людей, зашедших в школу накануне. Шикарные прически и укладки женщин сбились в непонятные гнезда, косметика на лицах поплыла вместе с потом от невыносимой жары в кабинете. Темный дорожки на щеках, которые не удалось полностью отмыть влажными салфетками, с придавали их лицам еще более мрачное настроение. Было видно, как многие разулись и поставили стертые ноги сверху на туфли. Скорее всего, большая часть из них и вовсе новые. Мужчинам было несколько легче. Они сняли пиджаки, галстуки, и жалели, что во время тревоги не захватили с собой несколько бутылок чего-нибудь покрепче. И все же, было между двумя представителями разных планет кое-что общее: бледность. Возможно, это была лишь игра света и тени от Луны, так ярко светившей в эту ночь, но лица выпускников казались Юле чрезмерно бледными и осунувшимися.

ДАША УМАЕВА

Заметила Юля первую женщину, которая вошла в список подозреваемых из-за того, что резво черканула какое-то слово, и тут же передала листок дальше. Скорее всего, она и не думала, что именно хочет написать. Она уже заранее считала, что Юля и Денис не будут рассматривать ее в роли главной мучительницы. Однако она не знала, что именно было первопричиной, по которой Юля решила проверить именно руки.

«Да и если так подумать, она могла это сделать. Неизвестно в каком она в тот день была состоянии, и что мог приказать ей вытворить Адам. Даша была в полной его власти. Ни разу не верю, что после того случая, они больше не встречались в том сарае. Да и то, что они только разговаривали - тоже».

Женщина, молодой судмедэксперт, которая волею судьбы стала следователем на одну ночь, да еще и расследуя настолько давнее преступление, прекрасно помнила наказ своего учителя: «Никогда не верь живым. Правду говорят лишь тела на твоем столе». К сожалению, Юля не могла вспомнить в деталях, как именно выглядела девочка в тот день. Мало того, по закону подлости, ее призрак видели все. Кроме Юли.

ТАИСИЯ ФЕДОРОВНА

На удивление, Юля заметила еще одну женщину, которая писала левой рукой. Удивительно было не то, что таких людей было несколько. По статистике, пятнадцать процентов земного населения – левши. То есть, примерно каждый седьмой. Если округлить количество присутствующих в классе и вывести среднестатистические данные, Юля предполагала, что обнаружит от четырех до шести возможных преступников. Некоторое эмоциональное колебание женщины выпало именно то, что это была их учительница. Какой у нее-то мог быть мотив, чтобы нанести такие удачные увечья своей собственной ученице?

«Если только у нее не было романа с учителем физкультуры?!», - вдруг прострелило в голове Юли.

Эта версия казалась ей довольно логичной. Если вдруг между молоденькой учительницей и довольно приятным на внешность физруком вспыхнули какие-то чувства… Или, может, только у нее к нему. Тогда та ситуация имела место быть. Да, это была странная и кривая логика, но много ли адекватных преступников Юля встречала в своей жизни?

ЛЕША ТАРАСОВ

«И ты тоже?», - чуть не вырвалось у уставшей следовательницы.

Хотя это был секундный порыв, который женщине удалось пресечь еще до того, как он выльется в мир, само появление этого желания показало то, как Юля относится к вероятной причастности Леши. Казалось бы, он уже бывалый, и наличие судимости в личном деле всегда играет значительную роль в следствии. Как минимум, на таких людей всегда думают гораздо больше. Даже, если преступление никоим образом, даже примерно, не похоже на то, которое сейчас расследуют, сам факт того, что человек способен нарушить закон – играет не в его пользу.

Ведь бывали же случаи, когда серийных маньяков ловили просто на том, что они своровали какую-то мелочь в магазине, или неправильно припарковались. В такие моменты многие следователи, к счастью не все, считают, что девиантное поведение подозреваемого в любом случае делает его наиболее возможным преступником. И ведь ни один из них никогда не признается, что сам хоть раз в жизни совершал что-то не законное. Будь то случайно украденная ручка из магазина, или же применение насилия в семье. Никто из них не безгрешен, а праведники в жизни зачастую скрывают ужасные тайны в подвалах.

«Все люди - звери! Просто кого-то ловят, кого-то нет!», - рассуждала Юля.

Хотя женщина и старалась подавить свою интуицию и рассуждать по возможности рационально и не предвзято, но почему-то именно Леша казался ей наименее вероятной кандидатурой на роль преступника. Да, он бывший уголовник, к тому же весьма несдержан в выражениях. Но чтобы он, и исполосовал лицо девушке, которая ему чуть до плеча доходила, - в это Юля поверить не могла.

«Так! Очнись! Живые – врут! Раны на лице Насти говорят о том, что вероятнее всего ее поранил левша. Леша – левша! Нельзя исключать его из списка подозреваемых без весомых доказательств невиновности!», - убеждала себя Юля.

Всего за каких-то пять минут листок, вырванный из тетради, прошел полукруг со стороны Юли, и вернулся обратно. Какие бы мысли не сидели в тот момент в ее голове, женщину немного рассмешило то, как именно это произошло. Словно передавали двойные листочки после контрольной. Женщина притворилась увлеченно изучающей написанное, а сама с содроганием сердца ожидала, что именно ей скажет Денис о своей части писавших. Краем глаза она увидела приближающуюся к ней высокую мужскую фигуру. Головы не поднимала, но по походке тут же определила, кто именно решился подойти. Никаких сюрпризов не произошло,

- Сколько и кто? – шепотом спросила Юля у подошедшего к ней Дениса.

- Двое. Кристина Силина и Зоя Зайцева, – вторя ей ответил мужчина.

Услышав второе имя Юля удивленно вскинула брови.

- Зоя? Неожиданно, – задумчиво проговорила она.

И все же, прежде, чем обдумать тот момент, который казался женщине подозрительным, она не удержалась и приняв добродушное выражение лица, спросила:

-Леш, у тебя такой странный почерк. Ты левша?

Тарасов пожал плечами и кивнул.

- Ага. Ты это по почерку поняла?

- По наклону букв. Он у тебя сильно уходит кверху влево.

- Ясно. Ну да, мне ж в первый день, когда закрыли, на посвящении сокамерники руку правую в трех местах раздробили. Потом обновляли, для уму-разуму.

- За что тебя так?

- Малой был, дерзкий. Учили старших уважать.

Юля заметила, что Леша даже улыбнулся от этих воспоминаний. Ему казалось, словно тот опыт, через который он прошел, не был таким уж негативным. Наоборот, парень старался брать от жизни все, что мог, и не держать зла на тех, кто его не понимал.

- Короче говоря, я почти год в гипсе проходил, пока язык не научился за зубами держать. За это время и научился писать левой рукой. Теперь этот, как его…

- Амбидекстр? – подсказал Денис.

- Точняк. Он самый.

Леша даже несколько загордился. Ему нравилось это странное, но такое особенное слово. Он и сам чувствовал себя особенным, благодаря ему. На самом деле он прекрасно знал, как оно произносится, но изображал, что забывал. Считал, что таким образом никто не поймет, насколько важно для него то, что хоть в чем-то он теперь может похвастаться особыми навыками. Заодно проверял своих собеседников. Если люди знали, что это за слово, то скорее всего понимали и то, насколько это здорово. Если же не знали, то Леша мог сам его вспомнить, да еще и с преувеличенной важностью. Особенно хорошо это играло при знакомстве с молодыми девушками.

- Так, до того, как тебя посадили ты никогда не писал левой рукой? – Не сдержав своего облегчения, спросила Юля.

Бывший одноклассник гордо покрутил головой, не понимая истинного смысла вопроса. Юля незаметно облегченно выдохнула. Хотя она в очередной раз припомнила себе правило, которого придерживается, что не врут лишь мертвецы и их травмы, Юля позволила себе небольшую слабость. Она не вычеркнула Лешу из списка подозреваемых, но перенесла его имя в самый конец списка.

- Ну и что там? – вырвал ее из размышлений нетерпеливый голос Кристины.

КРИСТИНА СИРИНА

Еще одна из пяти кандидатов на место преступника, на которого она, как и на прошлого, не могла и не хотела думать. Раздражающая женщина вела себя слишком громко. Мало того, она была не из их класса, и вряд ли могла иметь хоть какой-то зуб на бедную девушку. Высока вероятность, что в случае ее виновности, Настя бы покончила с собой не во время урока их класса, а на перемене. Чтобы последняя мучительница тоже видела и понимала, что она натворила. Но этого не произошло.

«Но припугнуть ее надо бы. Надоела уже!», - быстро подумала Юля и взглянула в листок, который ей протянул Денис.

СЕРАЯ МЫШЬ (КРИСТИНА СИРИНА)

«Ох и зря ты меня раздражала все это время», - с некоторым садистским удовольствием подумала Юля.

Кинув на женщину настороженный взгляд, Юля слегка наклонила голову и изобразила на своем лице предельную концентрацию внимания.

- Как я и думала. Ты даже сейчас не можешь скрыть своего негативного отношения к мертвой девушке.

Глаза Кристины расширились. Она еще не понимала к чему клонит Юля, но догадывалась, что добром для нее это не закончится.

- О чем ты, какой негатив? – Обескураженно проговорила Кристина.

- Если посмотреть, многие написали кучу положительных комментариев о Романовой. Пусть в тот момент они, возможно, так и не думали, но, когда я попросила написать о ней свои ассоциации, все судорожно начали вспоминать положительные стороны девушки Разумеется, таким образом они пытались отвести от себя подозрения. Это нормально, так все делают. Но знаешь, вспоминая тот день и хотя бы примерные увечья на лице той красивой и невинной девушки, я не могу предположить, что это мог сотворить нормальный человек. Скорее всего, у того человека либо грубая психологическая рана, как-то связанная с жертвой, либо он, она - социапт.

В классе воцарилось гробовое молчание. Все мелко переглядывались, словно подозревая друг друга, и пытались угадать, а нормален ли тот человек, который сейчас сидит передо мной?

- Ты, правда, думаешь, что я могу быть социопаткой? – Не веря своим ушам переспросила Кристина.

«Также вероятно, как то, что я под платьем прячу яйца!», - подумала Юля, но вслух сказала иначе.

- Социопаты хорошие актеры.

Кристина посмотрела по сторонам, стараясь найти поддержку в окружающих. Однако вместо этого ее ожидали лишь подозрительные взоры. Странные события выбили из колеи взрослых людей, и потому они уже не знали, что делать, и во что верить. Важную роль сыграл и уверенный тон Юли. Во время студенчества женщина с огромным удовольствием посещала лекции профессора, который, казалось, мог рассказать, как именно звучат струны души у того или иного человека. Она не понимала, как так вышло, что настолько умный человек сидит в их небольшом городишке, а не купается в лучах познания в столице. Однажды она даже спросила его об этом, но профессор лишь рассмеялся.

- Туда стремятся все, а особенно любители смелых экспериментов. На их фоне я был бы лишь очередным приверженцев старой школы, сколько бы не шел в ногу со временем. Как по мне, намного важнее научить вас, моих студентов, разбираться в окружающих их людях. Преступники, жертвы, больные или здоровые – это все люди, самые обычные к тому же. Иногда, чтобы вылечить плоть, необходимо заглянуть в душу. Невозможно починить сломанный механизм, если протереть его сверху от пыли. Поймите причину увечий, и лишь потом сможете их излечить.

- Но ведь я спрашивала не об этом, – попыталась вновь объяснить свою мысль девушка.

Профессор покачал головой, и она замолчала.

- Я понимаю, что именно ты хочешь сказать. Но разве есть разница в том, в каком городе учить этому студентов? Люди, они и в Африке - люди. Есть, конечно, свои особенности, но в большинстве своем не значительные. А здесь у меня семья. Внуки.

Губы профессора поднялись вверх, а глаза начали излучать тепло. Вновь кивнув любопытной студентке, преподаватель ушел, оставив ее размышлять в одиночестве. И хотя сейчас она не могла не вспомнить эту приятную сцену, но прежде всего в ее голове всплыла другая ситуация. А точнее - даже небольшая часть одной из лекций.

- Иногда люди могут нести невероятный бред, но все им верят. Вспомните, например, как ваши родители ставили перед телевизорами стакан воды, а потом искренне верили, что какой-то крутящий руками на экране мужик ее им зарядил. Вижу по улыбкам, что многие помнят. Чумак и Кашпировский - просто легенды шарлатанства во времена СССР. А вот врачам в то время было не до смеха. Сложно оценить весь масштаб трагедии советских семей, когда их родственники отказывались от лечения, просто потому, что пили «заряженную водичку» и думали, что она их излечит. Были и те, кто не хотел пропускать невероятную халяву. А вдруг поможет? Да еще и за бесплатно! Ничего делать не нужно, просто поставь баночку и здоровей себе потихоньку. Мужики руками помашут, все сделают за вас. Разве это уже изначально не звучит абсурдно? Еще как! Тогда вот вопрос, почему же им все так верили? Запомните раз и навсегда дорогие мои, вы можете нести любой бред максимально уверенным голосом, изображая из себя профессионала своего дела. Если добавить к этому намек на то, что люди, которые все сделают, так и останутся в выигрыше. К тому же без каких-либо затрат, что самое главное. И вам поверят. Так уж устроены люди. Но запомните, используйте эти знания во благо, дети мои. И не верьте шарлатанам.

«Не волнуйтесь, Лев Анатольевич, обещаю, что использую этот метод во благо. Во благо моих нервов!», - подумала Юля и выпрямила спину.

- Но я не социопатка! – Снова растерянно повторила Кристина.

- Тогда я не понимаю, откуда у тебя столько пассивной агрессии в отношении девочки, которая и так умерла довольно неприятной смерть. Почему ты назвала ее серой мышью?– Играла роль плохого полицейского Юля.

- Но если бы это сделала я, то не стала бы писать такое. Написала бы, как и все остальные - откровенную лабуду.

Кристина уже практически кричала, ее глаза блестели от выступившей на них влаги. Даже Денис незаметно толкнул Юлю локтем и взглядом просил объяснений.

- Ты правда думаешь на нее? – спросил мужчина рядом с ней так, чтобы слышала лишь она.

- Нет. Она просто меня достала.

- Тогда заканчивай. У нас все-таки не так много времени до рассвета.

Хотя вечно встревавшая истеричка Кристина и продолжала бесить следователя-любителя, Юля решила, что с той хватит, и выразила на своем лице что-то похожее на улыбку. Хотя со стороны это больше походило на оскал.

- Все может быть, – громко продекламировала Юля. – Но ты пока что находишься в списке основных подозреваемых. И я буду за тобой наблюдать.

Ей было приятно видеть, как трясло Кристину от нахлынувших на нее негодования и страха. Женщина села на место и загнанным зверем оглядывалась по сторонам. Иногда таких как она нужно не просто поставить на место, а хорошенько морально выбить из колеи, чтобы привести в чувства. Неизвестно, сколько всякой гадости этот рот в смазанной помаде изрекает из себя ежедневно. И чем это заканчивается для окружающих ее людей.

«Не удивлюсь, если из-за ее желания выглядеть самой умной, кого-то из ее коллег на работе могли лишить аванса. Просто из-за маленькой ошибки или неосторожности. Считай это бумерангом, дорогая».

Денис вновь ткнул Юлю вбок, видя, каким хищным взглядом она смотрит на испуганную скандалистку. На этот раз его подруга не обернулась, но по тяжелому вздоху, он догадался, что та поняла его мысль.

ЗОЯ ЗАЙЦЕВА

Это был единственный раз, когда при обдумывании варианта в голове Юли возник белый шум. Она вспоминала школу, какой веселой и заботливой девушкой была Зоя в то время.

«Да, у нее были свои тараканы, но не настолько же, чтобы идти и полосовать лица одноклассницам», - гудело в ее голове.

В бессилии Юля приложила руку к своему лбу, потому что ей показалось, что голова в любой момент может разлететься на куски. По собственному опыту женщина знала, что если с первого взгляда не видно мотива, то это не значит, что его нет. Мало того, в некоторых расследованиях, которые длились годами, самой большой ошибкой следователя было именно то, что он отсекал подозреваемых, если не понимал их мотивов. Единственное, что в некоторой степени успокаивало Юлю, это то, что преступник точно находится сейчас в этом классе. И что никто не покинет его до тех пор, пока он не будет найден. Такого чит-кода у тех следователей точно не было.

- Я не знаю, - в сердцах тихо произнесла Юля.

Денис вопросительно приподнял брови и уставился на женщину.

- Что именно?

- Я не знаю, какой мотив мог быть у Зои.

Юля уже готова была смириться с мыслью, что ей придется сократить основной круг подозреваемых до двух человек, и оба они были довольно сложные, как вдруг Денис произнес:

- Возможно, я знаю.

Теперь пришла пора удивляться уже Юле. Вкратце мужчина пересказал ей тот диалог, который произошел у него с Зоей в туалете десять лет назад. В особенности он рассказал ей про фразу, брошенную Зоей о том, что их физрук называет ее красивой. И хотя он прекрасно понимал, что его собеседница сделает правильные выводы, ему безумно хотелось поделиться с ней собственными догадками.

- Мы и так уже прекрасно знаем, что наш Арсений Павлович был падок до молодых девушек. И судя по тому, что он говорил Зое, может он и ее пытался соблазнить?

Юля несколько раз довольно цокнула языком и дотронулась рукой до предплечья партнера по расследованию.

- Конечно не факт, что он пытался ее соблазнить, возможно это просто Зоя в него влюбилась. Потом услышала про якобы связь Арсения Павловича и Насти, решила отомстить. А еще возможно, и скорее всего так и есть, что все, что мы думаем, это бред, высосанный из пальца.

На последнее предложение Денис лишь пожал плечами. Он был согласен, что у них не было четкой и полной информации, которую они могли бы собрать десять лет назад, если бы хоть кого-то заинтересовал вопрос самоубийства подростка. Но ни на что другое они не могли бы больше надеяться. И так радует, что почти из сорока человек, у них осталось только трое основных подозреваемых:

ДАША УМАЕВА, ТАИСИЯ ФЕДОРОВНА, ЗОЯ ЗАЙЦЕВА

О том, что, возможно, они ошиблись, и выбрали совсем не тех людей, Юле и Денису думать не хотелось. Потому что других зацепок у ребят не было. Переглянувшись друг с другом, они решили начать с Даши. Их еще до этого напряг тот факт, что, зная практически всю историю, они с Лизой решили отсесть и откреститься от того, что видели Настю, которая, возможно, тем самым, просила у них помощи. Зато их поведение было бы очень логично, если Даша виновата, а Лиза об этом знает и хочет прикрыть подругу. Или еще хуже - если они обе виноваты.

ВДОХ! ВЫДОХ!

Юля попыталась сконцентрироваться и настроиться на то, какой взрыв эмоций ожидает подруг, и какие последствия у этого могут возникнуть.

- Что мы знаем, – медленно начала Юля. – Анастасия Романова семнадцать лет. Девочка из детского дома, которую тут же невзлюбила Эльвира Яхина. Вместе со своей компанией они третировали девочку, что видели практически все. И вот не нужно отрицать, что никто не догадывался об этом, и изображать из себя овец. Все делалось открыто, явно, без каких-либо стеснений. Настя несколько раз искала помощи у учителей, но не нашла.

В этом месте Юля остановилась и отметила, как все повернули головы в сторону Таисии Федоровны. Учительница литературы возмущенно вытянулась, но не решилась что-либо возразить. Взгляды, которые она на себе поймала, явно давали понять, что не стоит брать пример с Кристины. И если Юля что-то говорит, значит она имеет на это определенные причины, и уже заранее готова легко заткнуть за пояс любого, кто попытается ей противоречить. Таисия Федоровна грозно вздохнула и сжала губы в тонкую полоску. Она всем своим видом показывала, что не согласна со своей бывшей ученицей и не лезет на рожон только ради того, чтобы они все поскорее нашли виновного. Юля это отметила. Правда, не в том смысле, на который надеялась женщина.

- После того, как в течение последних шести месяцев Настя регулярно подвергалась издевательствам, травле, слышала угрозы в свой адрес, лишилась единственного напоминания о родителях и даже несколько раз подверглась физическому насилию… Да, и такое было. Она, не найдя защиты среди одноклассников или взрослых, решилась обратиться в полицию. Как становится ясно из показаний свидетеля ее разговора с Эльвирой, девушка была готова пойти на попятную и возможно даже не заявлять на Адама за покушение, если Рома вернет ей золотую цепочку, которая досталась ей в наследство от родителей. Эльвира же в очередной раз напала на девушку и сказала ей подходить с этим вопросом в сарай за пределами школы во время второго урока. Так ведь?

Юля вопросительно посмотрела на Ангелину, и та сконфуженно кивнула. Женщине было необходимо доказать, что она не просто так берет историю из воздуха. Под каждым из пунктов, которые она произносит, есть определенные люди и их истории.

- И Настя туда пошла. Несмотря на то, что происходило с ней последние полгода, она надеялась вернуть свое сокровище, да и попросту была довольно смелой девушкой. Неизвестно, что именно произошло там, но факт того, что вся компания Эльвиры вернулась на уроки как ни в чем не бывало, может говорить о том, что к телесным повреждениям они не имели отношения. По крайней мере прямого. Порезы на лице и теле девушки были рваными, многочисленными. Они должны были испачкаться в крови, и хотя бы один из них пропустить хотя бы один урок. Но, насколько я помню, вся компания пропустила второй урок, а дальше спокойно вернулась и была в весьма приподнятом настроении.

- Ты так хорошо это помнишь? – Спросил Костя.

Юля хотела ответить, что да, у нее отличная память, но ее перебила Ангелина.

- Я тоже это помню! – Гордо произнесла она. – Я была тем человеком, который знал о встрече Насти с остальными заранее. Потому мне было интересно, когда они вернулись, и была ли среди них Настя. Насти не было, а ребята были в порядке. Могу заверить, что если бы на ком-нибудь из них была кровь, я бы это заметила.

- Тогда почему ты никого не предупредила? – Воскликнул Костя.

Все замолчали и уставились на светлую голову Ангелины. Женщина медленно встала, окинула взглядом класс, а затем развернулась к мужчине.

- А ты? Только не говори, что ты не знал о том, что на Настю нацелились Эльвира и компания. А все вы? А вы, Таисия Федоровна? Почему мы все молчали?!

Несколько секунд в классе воцарялась тишина.

- У меня были на то свои причины, – сконфуженно произнес Толстошеев.

- Вот и у меня тоже, – ответила Ангелина.

Внезапно к Ангелине присоединился еще один человек. Артур, который долгое время сидел в прострации, после того, как высказался перед подоконником, встал и обернулся к выпускникам.

- Я долго обо всем этом думал. Знаете, а дело не в том ли, что мы попросту все боялись оказаться на месте Насти? Все мы этого боялись! А ведь, если бы вместо страха мы все объединились и дали отпор Эльвире, никто бы не пострадал.

- Ты прав, – прозвучал глубокий голос Дениса. – Но поздно об этом говорить, мы уже ничего не исправим. Сейчас нужно найти того, кто внес последнюю лепту в истязания над Настей. А для этого нужно дослушать Юлю.

Все взгляды вновь устремились на женщину в черном шелковом платье, покрытое ржавыми пятнами высохшей крови. К счастью в темноте это было не так заметно. Юля благодарно кивнула Денису и продолжила.

- На самом деле, сейчас я хочу попросить вашей помощи. Раз Эльвира и вся ее компания вернулись уже на третий урок, значил был кто-то еще, кто в это время довел Настю до подоконника. Не в прямом смысле слова, но вы поняли. Надеюсь. Трагедия произошла уже во время пятого урока – литературы. Прошу подумайте и вспомните, кто пропадал на третьем или четвертом уроке. Человеку нужно было время не только порезать Настю, но и привести себя в порядок. Может, вы видели на ком-то мокрую одежду, или что-нибудь было, какое-то подозрительное поведение?

Сразу после этих слов Юля начала наблюдать за реакцией Лизы и как она смотрит на Дашу. Если вторая и виновна, то единственный человек, который хоть как-то мог это заметить, только ее лучшая подруга. Но в их поведении не было ничего подозрительного. Также, как и остальные, они осматривались по сторонам в поисках человека, который вставит последний пазл в головоломку, произошедшую в тот день.

«Главное, чтобы не додумались ляпнуть про призрак Насти», - подумала она и обернулась на подружек.

Хотя на этот случай она придумала небольшую уловку, чтобы тут-же все забыли о не нужных ей словах. Можно было просто упомянуть про зависимость Даши в школьные годы, и тем самым дать понять, что девушка могла находиться под воздействием психотропных веществ и сегодня. Это автоматически бы приравнивало все то, что она скажет о призраке, к разряду «а что еще ожидать от наркоманки». Красиво ли это со стороны Юли? Разумеется, нет, но ей было необходимо узнать правду. Женщина уже было открыла рот, чтобы начать допрос с пристрастиями, а именно, чтобы спросить, где Даша была в это время, как со своего места поднялся Леша.

- Таисия Федоровна, вы сами расскажите, или лучше мне?

Эта фраза прозвучала для всех, как гром среди ясного неба. Особенно для самой учительницы. Женщина обернулась на своего бывшего ученика с таким видом, словно она не понимает, что тот имеет ввиду. Она даже попыталась натянуто улыбнуться и спросить:

- О чем же, Лешенька, я должна рассказать?

Но с Тарасовым этот трюк не прокатил. Парень грозно сузил глаза, и с пренебрежением сказал:

- Да о том, что вы ходили в тот день за Эльвирой, и либо видели пытку, через которую прошла Настя, либо сами ее и завершили.

Таисия Федоровна захлопала глазами, и мужчина понял, что гораздо быстрее будет рассказать все самому. Он и так слишком долго молчал, в надежде, что учительница поймет, что скрывать правду, надеясь, что она никогда не выплывет наружу – бесполезное занятие. Таисия Федоровна еще пыталась что-то сказать, но Леша уже от нее отвернулся.

Часть 2. Глава 11.

Из всех семей в России, Леша родился именно в той, где его появления на свет желали меньше всего. И нет, это не было его догадкой или даже фантазией во времена юношеского максимализма, парню об этом говорили сколько он себя помнит. Страдая от дефицита внимания, Тарасов младший часто вытворял не самые приятные вещи. Воровство игрушек из детского садик, обстрел грязью после дождя соседской малышни, и, разумеется, систематически прогулы – стали обычным делом. Мальчик умудрялся сбегать из школы даже в начальных классах. Но один момент особенно отпечатался в его детском сознании.

Во втором классе начальной школы, учителя решили получше познакомить детей. Почему-то они подумали, что информация об их родителях даст им большее понимание того, с кем лучше всего было бы общаться. И что еще хуже - они решили пригласить самих взрослых на классный час, чтобы родители представились.

«Словно взрослые не умеют врать», - мысленно заметил тогда смышленный не по годам Леша.

На самом деле, у мальчика уже была в ту пору подруга – Эльвира Яхина. Вместе они много играли, читали интересные книги, бесились. Девочка тоже редко видела своих родителей дома, и особенно – вместе. Так что они с Лешей понимали друг друга с полуслова. И все было на самом деле замечательно, пока в налаженные отношения детей не решили вмешаться взрослые, со своей, подстроенные под общественные стандарты, логикой. Или как еще можно объяснить классный час во втором классе с родительскими рассказами о своей работе, где каждый второй мог приукрасить, или был слишком глуп, чтобы не сделать этого для блага своих детей.

Казалось бы, что могло бы быть хуже, чем рассказы мамы-уборщицы на одну четверть ставки, которую она тратит на собственные нужды? То, что даже такая мама и вовсе не придет. Тогда учительницы будут громко обсуждать ее на глазах у всех, словно их никто не слышит. А ведь на самом деле, женщина решила забыть о своем ребенке и, отпросившись на классный час, отправилась погулять с подругой… и об этом знали все взрослые. В маленьком городке секреты есть только от начальников. И те - временные.

Каким бы сложным ребенком не был Леша, но он был просто маленьким мальчиком, одиночество которого вызывало жалость у учителей, несмотря на все его проделки. Им сложно было сдержаться, чтобы в очередной раз не высказать друг другу о несправедливости и ужасной женщине, не обращающей внимание на собственное дитя. Именно очередное, громкое выражение жалости и услышали от учителей Эльвира с Лешей выходя из класса.

У любого, кто увидел бы потухшие глаза восьмилетнего мальчика, слушавшего ужасные слова про любимую и родную маму, возникло бы желание погладить малыша по голове, или даже сжать в объятиях. Однако нерешительная попытка Эльвиры утешить друга, была тут же отвергнута. Чужие тетеньки обсуждали семью Леши так, словно их она касалась. Они совершенно не стеснялись обсуждать детали чужой жизни на глазах остальных родителей, которые ждут своих детей, и оценивают уже присутствующих, чтобы точно понять, с кем малютке запретить общаться, а с кем посоветовать наладить нужные связи.

- Леш, она придет, - повторила попытку утешения Эльвира.

Сдерживая судорожные рыдания, мальчик посмотрел на свою подругу, и оттолкнув ее, бросился прочь. Он быстро перебирал ногами, совершенно не разбирая дороги, и не думая о том, куда именно бежит. Единственное желание – увидеть маму, уткнуться лицом в ее теплые колени, и забыть весь тот ужас, которые наговорили взрослые тети, накрыло детский разум. Он не замечал холода и сырости, хотя выскочил из класса без куртки и в тоненькой сменной обуви. Вредный ветер, словно предупреждая, то и дело, пытался остановить ребенка, бегущего по улочкам города поздней осенью. Почти час Леша боролся с ним, и в конечном итоге победил.

«Мама просто на работе. Ее не отпустили!» - Стучало в его голове.

Он не верил в то, что услышал. Однако ноги, сами собой, принесли его в дому подруги матери, где, по их россказням учительниц, та и находилась. Желание оправдать мать, разрушило его и без того призрачные надежды о ее любви. Не решаясь подняться в квартиру, малыш стоял под окнами первого этажа, пытаясь незаметно заглянуть внутрь. Но маленький рост и скользкие стены – мешали осуществить задуманное. И когда он уже собрался уходить – соседнее окно открылось и смазанный силуэт показался в его проеме.

Леша дернулся в сторону, спрятавшись за почти голым кустом в палисаднике у подъезда. Он надеялся, что из-за темноты, опустившейся на город, его не заметят.

- Что будешь делать с его отцом? – услышал он женский голос, который показался ему знакомым и заставил замереть в ожидании.

- Алименты, - выдыхая дым, ответил до боли родной голос.

- Мальчик знает?

- Какая разница? Лучше бы он и вовсе не рождался. Я бы даже замуж за этого урода не вышла.

Лёшу затошнило. Не было никаких сомнений, о чем рождении жалеет силуэт в окне. Те же ноги, что привели его к старому рабочему общежитию семейного типа, решили унести своего ошарашенного хозяина, подальше от ужасного места.

- Эй, кто там? – прокричала женщина, когда что-то темное и быстрое, выскочило из кустов и бросилось подальше от дома.

Леша не услышал вопроса. Да, даже, если бы и услышал, то вряд ли бы остановился. Тяжелый озноб пробил все его маленькое, худое тельце. Было не сложно бежать по осеннему городу, когда веришь в то, что тебя хоть немного, но любят. Душевное тепло, словно маленький камин, согревало его изнутри. Но теперь… ему стало холодно. Очень холодно. Ни в теле, ни в душе его, не осталась того, чем он хотел поделиться с окружающими. Маленький мальчик, повзрослел и изменился до неузнаваемости за несколько минут. Своими поступками он больше не пытался привлечь внимания к своей персоне, а лишь уничтожить все на своем пути.

Особенно это желание подкрепила та самая Эльвира, с которой он дружил больше года. Девочка популярно объяснила мальчику, что ее папа узнал о том, с кем она общается. Точнее, о родителях ее друга. Да, несмотря на отсутствие его матери в тот день, но громкое обсуждение сделало свое дело. Девочка постаралась намекнуть, по возможности мягко, что папа против их общения. Леша заметил, как все это время малышка прячет избитые металлической линейкой руки, чтобы скрыть от друга то, какой ценной ей далось это решение.

«Она все-таки пыталась меня защищать», - вот то единственное, что подумал мальчик в тот день, и спокойно попрощался с подругой. Морально, разумеется.

Больше Эльвира и Леша не пытались как-либо взаимодействовать. Однако Лешей до сих пор отпечаталось то, что маленькая девочка все же пыталась его защищать, несмотря на физические наказания. Мало того, она хотела скрыть от него факт того, что это происходило. Она готова была стерпеть боль, чтобы защитить друга. Но в тоже время, готова была причинить боль другу, чтобы защитить семью. Во втором классе Эльвира была готова защищать всех, кроме себя самой.

Однако шли годы, девочка из его прошлого росла и менялась. С каждым днем она становилась все упрямее и хуже. Хотя Леша и пытался убеждать себя в том, что его эта ситуация больше никоим образом не касается, иногда, он дружески присматривал за подругой детства. И хотя она об этом не знала, но он десятки раз портил школьное имущество, или влезал в драки, только для того, чтобы отвлечь на себя внимание взрослых от каких-то проделок бывшей подруги. Потому к началу одиннадцатого класса заслужил себе репутацию настоящего вандала.

Дома дела обстояли не лучше. Сразу после развода родителей, Леша стал не нужен ни первому, ни второму. Отец регулярно перечислял алименты, которые мать тратила на себя. Единственным способом найти денег, чтобы купить себе одежду, или хотя бы поесть, было воровать из кошелька матери. А также у ее ухажеров, которые периодически оставались ночевать в их доме. Леша называл это платой за ночлег, и не чувствовал, уколов совести, вытаскивая смятые бумажки из чужих карманов, пока их хозяева спали.

Однажды один из ночных гостей его матери, обнаружил подростка рядом со своей курткой. Ему тогда было лишь четырнадцать, и он еще испытывал небольшие внутренние волнения при слове «воровство».

- Ах ты, щенок! – Прокричал мужчина.

Практически сразу после этого в лицо Леше прилетел увесистый кулак взрослого мужика. За ним был второй удар, затем третий. Сильнейший град обрушился на молодого парня, забившегося в угол от страха и боли. Он уже упал на пол, а экзекуция так и не заканчивалась.

- Вот тебе, щенок! Получай! Будешь знать, как деньги воровать! – Зло восклицал мучитель.

Леша уже и не понимал, когда именно все прекратилось. Он лежал на полу, а все тело отдавало такой ужасной болью, что казалось, у него и вовсе не получится подняться на ноги. Разбитый нос щипало от слез, которые стекали поперек лица, и падали на пол. Там прозрачная жидкость, состоящая из отчаянья, смешивалась с кровью, но не делала ее светлее. Все это время рука Леши судорожно сжимала десятирублевую бумажку, которую собирался потратить на пачку самых дешевых макарон. Кто же знал, что его жизнь, взрослые люди оценивали еще дешевле.

В тот день Леша действительно узнал, как деньги воровать. Пока все спят! Теперь он не ограничивался десяткой, а если вытаскивал, то довольно ощутимые суммы. Если же кто-то пытался на него по этому поводу наехать, то в кармане парня всегда был припрятан складной нож. За все четыре года с того момента, как он его купил, холодное оружие так ни разу и не использовалось. Оно служило лишь своего рода успокоительным для тех, кому не сильно нравилось общество парня, или же его действия. К тому же, никто не знал, что лезвие у этого ножа даже не было заточено. Его не было вовсе! Даже при огромном желании этой игрушкой нельзя было отрезать себе кусок хлеба.

Каким бы суровым не выглядел Леша, или не пытался выглядеть, он не мог допустить, чтобы кто-то по его вине будет лежать в луже собственной крови, как он сам в четырнадцать лет. Одна мысль об этом наводила на него такую панику, что руки начинало трясти, а к горлу подступала тошнота. Он не забыл те три часа, которые он пролежал на полу коридора, слушая щебетание своей матери и избившего его мужика. Женщина, родившая его, даже не вышла посмотреть, в каком состоянии был ее сын. Да и жив ли он вообще. Казалось, она даже разочаровалась, когда увидела, что он смог подняться. И разумеется, ее совершенно не волновало, что у подростка развилась боязнь вида крови. Именно поэтому первое, что сделал Леша, как только купил себе складной нож – это сточил лезвие.

Старая история сыграла ощутимую роль в школьных событиях десятилетней давности. Странная ситуация произошла с парнем, когда он поднимался по лестнице на второй этаж.

- Помощь нужна.

Леша услышал женский голос за своей спиной и обернулся. Он не удивился, когда увидел, что его окликнула именно Эльвира. Только она могла так нагло, без какого-либо приветствия, потребовать у человека, с которым не общается, помощи.

- Что нужно? – Грубо ответил парень.

Ему не нравилось поведение бывшей подруги в последние годы, но так как воспоминания об избитых ручках маленькой девочки все еще тлели в его голове, проигнорировать он ее не мог. Лицо Эльвиры скривилось от подобного тона, но было видно, что она была готова проглотить обиду, потому что ей было нужно что-то, что мог сделать только Леша. Однако даже так несносный характер не мог остаться в стороне.

- По-мо-щь, – с легкой издевкой произнесла девушка.

- Я, по-твоему, умственно отсталый, что ли?

Разговор не клеился, девушка это почувствовала, и постаралась изобразить на своем лицо приветливое выражение, но получилось настолько искусственно, что Леша даже изумился, что кто-то вроде нее совершенно не умеет играть.

- Сотри это сладкое выражение со своего лица. Тошнит!

Проговорил Леша и с облегчением заметил, что девушка все же его послушалась. Лицо ее разгладилось, а в глаза вернулось выражение легкого пренебрежения с примесью отвращения. Однако адресовалось это не ее собеседнику, а всем сразу. Она всегда выглядела именно так, и присматривающий за ней все эти годы Леша, как никто это знал.

- Теперь говори. По возможности вежливо, – говорил теперь с легкой издевкой Леша.

- Раздражаешь! – Выпалила Эльвира.

- Как хорошо, что наши чувства взаимны.

- Да пошел ты!

Не в силах справиться с нахлынувшими на девушку эмоциями, она оскорбленно вздохнула, и даже начала уходить. Леша, прекрасно знающий ее характер, оставался стоять на месте, ожидая, что Эльвира сейчас поймет, что тот не собирается ползти за ней в ногах и упрашивать помочь ей, и все ее эго сдуется. Только в этом случае она начнет разговаривать более-менее адекватно, и у них может завязаться нормальный диалог.

Так и произошло. Не успела Эльвира дойти до конца лестничного пролета, как остановилась, глухо прорычала и обернулась. Несколько секунд она зло сжимала губы и смотрела на Лешу сверху-вниз. Одноклассник же, показывая, что совершенно не собирается за ней идти, демонстративно облокотился на перила и улыбнулся самым лучезарным образом.

- Ок. Давай сначала. Ок?

Леша кивнул, с трудом сдерживая смех. Правда то, как девушка вновь грозно вздохнула, не сильно ему в этом помогало. Но парень все-таки смог подавить в себе бурю эмоций и сделать выражение своего лица максимально безучастным.

- Так, какая помощь тебе нужна? – Спросил он.

Девушка подошла к собеседнику, воровато огляделась по сторонам, и даже посмотрела нет ли кого сверху. Как по закону подлости, именно в эту секунду дверь на третьем этаже открылась, и кто-то решил спуститься вниз. Схватив одноклассника за локоть, Эльвира дернула его за собой, и они начали спускаться. Леша послушно шел за девушкой, которая довольно быстро отпустила его и делала вид, словно они просто идут в одну сторону, но уж точно не вместе. Они не остановились даже тогда, когда вышли за пределы здания.

«Это уже становится интересным», - весело думал Леша, даже не догадываясь, что его ожидает.

Эльвира привела одноклассника за старую школьную постройку так, чтобы их никто не увидел и не услышал. Было заметно, что девушка волнуется, хотя и пытается всеми силами скрыть эмоции. Леша начал догадываться, что сейчас в ее жизни происходит что-то не очень хорошее. Хотя можно было догадаться об этом и в ту самую секунду, когда она вообще приняла решение попросить помощи у человека, которого сама когда-то и вычеркнула из своей жизни.

- Что случилось? – Взволнованно спросил Леша.

- Мне угрожают, – быстро проговорила Эльвира.

Выражение ее лица было настолько серьезным и испуганным, что парень понял – одноклассница его не обманывает.

- Кто?

Леша не ожидал такой реакции сам от себя. Его голос звучал грозно и хрипло. Да, отношения у них с Эльвирой не клеились. И это мягко сказано, но… Она была первым человеком, который встал на его защиту. За все семнадцать лет его жизни больше никто не попытался сделать хоть что-то, похожее на то, что сделала она. Да, у нее не получилось. Но она пыталась. И это для него слишком много значило!

- Настя Романова. Она сказала, что напишет на меня заявление.

- Зачем это ей?

- Она считает, что я украла ее цепочку, а ребята, с которыми я общаюсь, и вовсе якобы пытались ее убить.

То, что говорила Эльвира не укладывалось у Леши в голове. Краем сознания он понимал, что девушка что-то недоговаривает. Но его обуяло такое сильное желание защитить свою бывшую подругу, что злость, таившаяся все это время внутри него, казалось, вот-вот вырвется наружу. Но всего один звук, заставил пламя его ярости потухнуть за секунду. Это был всхлип. Эльвира прикрыла лицо руками и всхлипывала. Последний раз настолько не натуральную игру он видел у собственной матери, когда она обещала участковому присматривать за своим сыном.

Вранье – вот еще одна вещь, которая легко выводит Лешу из себя. Поэтому, стоило ему почувствовать противный аромат лжи, исходящий от одноклассницы, кулаки его разжались, а губы дрогнули в подобии полуулыбки.

- Я, по-твоему, совсем даун? – раздраженно спросил он.

Не ожидая такого поворота событий, Эльвира притихла и убрала руки от лица. Злое выражение глаз Леши заставило ее тут-же прекратить свою ужасную актерскую игру и даже немного стушеваться.

- О чем ты? – Все еще лелея надежду убедить Лешу, произнесла она.

Но парень уже окончательно избавился от магических пут воспоминаний о прошлом. То, что сейчас стояло перед ним, не было веселой девочкой из его детства. Это была наглая, лживая, капризная девка, которая решила с помощью странных манипуляций заставить совершить его что-то ужасное. Скорее всего, напасть на ту самую Настю. Иначе, зачем бы она твердила весь этот бред про угрозы? Ему, конечно, было трудно представить, что шайка ее шавок была способна на те ужасные вещи, в которых их хочет обвинить Романова, но Эльвира же могла и преувеличить в своем рассказе.

«Какая разница, кто из них на кого гонит? Меня это вообще не касается!», - думал он.

- Возьми уроки актерской игры, а то смешно смотрится, – ядовито выплюнул Леша.

- А если я скажу, что говорю правду?

Эльвира уже успела побороть первый всплеск эмоций, которые возникли, стоило ей увидеть взбешенное лицо опасного одноклассника. Поэтому сейчас она говорила более уверенно и спокойно. Хотя руки все же переплела на груди, пытаясь скрыть их дрожь. Девушка уже несколько раз пожалела, что привела этого криминального отброса в настолько уединенное место. Мало ли что он мог с ней там сделать? Он, как и она сама, сильно изменился с момента их дружбы в первом классе. Хотя он, наверное, уже вряд ли о ней помнит.

- А чью именно правду ты говоришь? Она у каждого своя. Я уверен, что, если позову сейчас сюда Настю, у нее будет совсем своя правда.

- Ты всегда был таким мудаком?

- А ты такой лживой мразью?

Эльвира вновь грозно сжала губы и нахмурилась. Лешу уже стало подбешивать это ее выражение лица. Он пожалел, что вообще пошел за ней. Его детские воспоминания о единственном моменте, когда кому-то было на него не плевать, были растоптаны. А ведь именно они помогали ему поверить в то, что этот мир еще не прогнил окончательно.

Парень уже собрался развернуться и уйти, как Эльвира его окликнула.

- Ты куда? – Недоуменно воскликнула она.

- В школу, куда же еще!

- Если не хочешь мне помогать, так хоть нож дай.

Парня бросило в жар. Он в ужасе обернулся и уставился на девушку, которая действительно спрашивала у него нож! Даже в самом страшном сне он не мог себе такого представить.

- Что ты сказала? Вы что с Настей сделать собираетесь? – Произносил Леша не своим голосом.

Эльвира, не ожидая такой реакции, быстро захлопала глазами.

- Ты, о чем подумал? Я всего лишь припугну.

Засунув руку в карман, Леша дрожащей рукой нащупал запрашиваемое. Ему казалось дикостью отдавать хоть и не опасное, но все-таки холодной оружие этой сумасшедшей. А потом ужасная мысль прострелила в его сознании:

«Если это не сделаю я, она может стащить нож в той же столовой. Это легко, и она это сделает! Или взять, например, из школьной мастерской!»

Да что ножи, даже ножницы на учительском столе в несколько раз опаснее того, что лежало в его кармане! Так что Леша решил, что отдать ей то, что она просит – не самая ужасная идея. Подставу она наверняка обнаружит только в тот момент, когда перейдет от реализации запугивания к более решительному шагу. А там вряд ли она отправится на поиски другого оружия. Вероятность такого события даже несколько позабавила Лешу. Парень коротко усмехнулся своим мыслям и достал нож из кармана.

- Держи! – Протянул он его Эльвире.

Девушка самодовольно сделала шаг по направлению к Леше и вытянула руку, как парень неожиданно уронил то, что держал в своей, на землю. Эльвира застыла, не ожидая такого пренебрежения от сына уборщицы.

- Подними! – Грозно произнесла она.

Но Леша лишь рассмеялся и бросил в ответ:

- Тебе нужно, сама и поднимай.

Круто развернувшись, парень вышел из-за угла, за которым они прятались. Но скрывшись с глаз, остановился. Ему было нужно услышать, поднимет ли Эльвира то, что он бросил, или нет.

- Мразь! – Коротко выругала девушка.

По характерным звукам шуршащей ткани, парень определил, что девушке пришлось усмирить свою гордость и взять его подачку. Довольно хмыкнув, Леша широкими шагами направился к школе. Он старался вести себя как можно естественней, чтобы его никто не остановил, как только он войдет в двери. К счастью, вахтерши на своем месте не оказалось. Взволнованный школьник бросился к окну гардеробной и увидел, как Эльвира идет в сторону забора, который находится в другой стороне.

«Куда это она?» - Подумал парень.

Стараясь не терять надолго девушку из виду, парень бросился в другую часть школы, окна которой выходили именно на ту сторону, куда направлялась его одноклассница. Сердце в груди парня колотилось с бешенной скоростью. Он боялся за Настю, но прекрасно понимал, что если он сейчас ей поможет, то они выловят ее в другое время. Все, что он мог сделать, это убедиться в том, что Эльвира со своей компанией действительно просто припугнут девушку. Школьник не верил, но все же чисто теоретически допускал мысль, что они могут сделать что-то еще.

Леша чувствовал, как кровь в его венах разгоняется настолько, что сердечный ритм можно было увидеть, лишь посмотрев на его шею. Но старался об этом не думать. Боязнь крови в его случае оказалась запущенной настолько, что даже мимолетная мысль о ней, даже в таком ключе – провоцировало тошноту.

Возле дальнего забора у школы стоял склад. Небольшое кирпичное строение выглядело несуразно на отшибе территории школы. Неизвестно кто, как и зачем додумался его построить именно там, но именно это расположение превратило его в заброшенное помещение. Вполне возможно, изначально небольшая постройка, примерно два метра на полтора, должна была служить местом хранения зимнего школьного спортивного инвентаря. Есть даже вероятность того, что какое-то время оно так и использовалось, но с тех пор, как территория школы расширилась, и появился новый корт, никто не хотел тащиться туда по несколько раз на дню. Да и на лыжах школьники не хотели кататься. Им вообще не хотелось выходить из теплой школы в зимний мороз. Так что, занятия физкультуры стали проходить именно в школе, инвентарь убрали в другое место, а пристройку закрыли.

К счастью, Леша подошел к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эльвира поворачивает к этому складу, заворачивает за него и исчезает. Парень прождал уже минут десять, но не увидел какого-либо движения, под каким бы углом не пытался посмотреть. Повезло, что никто не отвлекал, ведь по времени, уже давно шел второй урок. Эльвира и Леша слышали звонок на него в то время, когда шли к пристройке.

«Ну не могла же она просто исчезнуть?», - думал он.

Конечно, если бы Алексей знал о тайном проходе в заборе, он бы так не удивлялся. Но он-то о нем не знал, потому и не понимал, что именно произошло. Теперь оставался лишь один вариант, бежать туда и попытаться разобраться в ситуации. Даже если исключить фактор странного поведения Эльвиры, ее исчезновения, десять минут и так слишком много для запугивания. И парень уже даже собирался броситься к Насте на выручку, как увидел, что еще одна фигура направляется прямиком к тому самому складу.

«Таисия Федоровна?» - С удивлением, но в тоже время и с облегчением, подумал Леша.

Если учительница заметила, как Эльвира направилась в ту сторону, видела, как та заходит за здание, но так и не выходит, не удивительно, что она решила проверить. Хотя это и была довольно молодая женщина, но все-таки она была учительницей. Разумеется, при ней никто Настю не обидит, так что за ее безопасность можно уже не волноваться.

И думая об этом, Леша сел на подоконник и с удовольствием ждал, когда вся компания выйдет из-за закоулка. Представляя их разочарованные и злые лица, губы школьника сами собой расплывались в довольной улыбке. Эльвира, и вся ее компашка уже давно бесила всю школу. Так что, ничего удивительного, что их неудача так радует парня. Но время шло, а никто не выходил.

«И где они? Не может же быть, что Таисию Федоровну они тоже решили припугнуть!», - думал он с легкой паникой.

Как же резко ему стало легко, когда один за другим, из-за угла складского помещения, которые теперь в его голове ассоциировалось с иным пространством, стали выходить люди. Только выглядели они не так, как надеялся наблюдатель. Счастливые, веселые лица ребят не вписывались в теорию того, что им хоть немного прилетело. Эльвира и вся ее компания заливались хохотом, толкали друг друга в шутку, и даже Адам, который обычно строит из себя этакого типичного сексуализированного Доктора Зло, демонстрировал друзьям свои ровные зубы. Компания из шести человек пересекла территорию школы, и пропала из зоны видимости Леши.

«Где же Настя?» - Думал он

Прошло еще около пяти минут, но ни Насти, ни Таисии Федоровны не было видно. Лешу уже откровенно начало потряхивать. В голову лезли самые страшные мысли.

«Неужели у них совсем снесло крышу, и они что-то натворили?»

Паника, похожая на морской прилив, все больше накрывала Лешу, словно брошенный на берегу камушек. Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как он вцепился в подоконник оцепеневшими пальцами и смотрел на чертов склад! Желание скорее броситься туда и узнать все лично, боролось внутри со страхом увидеть что-то действительно ужасное.

ОНИ НЕ МОГЛИ!

Звучало в его голове беспрерывной бегущей строкой. Но кадры жуткой расправы над двумя женщинами, то и дело всплывали в его голове.

ОНИ НЕ МОГЛИ!!

Как минимум они не могли этого сделать потому, что нож, который был у них, лишь выглядел устрашающим, а на самом деле не мог никому причинить вреда. Но в тоже время, при огромном желании, и ложкой можно так травмировать человека, что тот никогда не оправится. Да, нож не был острым, но он был узким и плоским. Если приложить усилия, а Вадим наверняка мог это сделать, его легко можно воткнуть в человека.

ОНИ НЕ МОГЛИ!!!

Это уже похоже на бред! Скорее всего, эти придурки придумали небылицу, которую рассказали училке, а та поверила. Потому они и шли с такими веселыми выражениями лиц. Они просто радовались тому, что смогли обвести вокруг пальца взрослую, образованную женщину. Может быть Настя там сейчас плачет, или они сказали, что это она их туда позвала и Таисия Федоровна теперь отчитывала ее?

НО НЕ МОГЛИ ЖЕ ОНИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО КОГО-НИБУДЬ РАНИТЬ, ПРАВДА?!

Леша понимал, что причин, по которой женщины еще не вышли из-за складского помещения, на самом деле огромное количество. Не стоит сразу думать о самом ужасном. Однако интуиция подсказывала ему, что там сейчас происходит что-то страшное. Он пытался собрать всю волю в кулак и броситься на помощь, как неожиданно вдох облегчения вырвался из его легких.

Таисия Федоровна показалась и быстрыми шагами шла через территорию школы. Как только нотки первого облегчения в душе парня отыграли, поведение учительницы показалось несколько странным. Она шла слишком быстро, постоянно озираясь, а руки держала за спиной в неестественной позе. Они словно были сомкнуты между собой, но отведены назад так, чтобы они не касаться тела. Леша прильнул к окну. Он даже дышать перестал, чтобы стекло не запотевало, и это не мешало ему смотреть.

«Где же Настя?»

Таисия Федоровна была уже недалеко от школы, и потому в любой момент могла увидеть ученика. Каким-то странным образом до парня дошло, что этого никак нельзя было допустить. И дело даже не в том, что она - его классная руководительница, а он прогуливает урок. Просто от фигуры женщины исходила небывалая аура опасности. Так что, Леша немного пригнулся и отошел к другому окну, что позволило ему увидеть часть рук за спиной.

По стечению обстоятельств, именно в тот момент женщина обернулась, и Леша увидел, что ее руки в чем-то испачканы. Это была всего секунда, и до парня не сразу дошло, что именно он видел, зато, как только это произошло, школьник бросился в мужской туалет.

КРОВЬ! РУКИ В КРОВИ!

Не было никаких сомнений, что то, что учительница пыталась спрятать, это руки, перепачканные алой кровью. Леша же, которого от обычной мысли о течении этой жидкости по венам, было сложно побороть тошноту, сейчас склонился над унитазом. Из его глаз уже текли слезы от нехватки кислорода. Парень просто не успевал нормально схватить воздух ртом между моментами, когда желудок извергал из себя все то, что там находилось. Горло саднило, голова кружилось, а ноги обессилили настолько, что Леша уже практически лежал на грязном кафеле туалета, лишь руками опираясь в ободок унитаза.

Школьник потерял счет времени, сколько он там провел. Рвотные позывы все еще мучали его тело, но из-за того, что больше в нем не было ничего такого, от чего можно было бы избавиться, то и мучительный процесс подошел к концу. Собравшись с силами, Леша сделал невероятное усилие и поднялся на ноги. Обессилено покачиваясь, он добрел до умывальника, и ополоснул лицо. Это помогло ему несколько собраться силами. Он даже припал к крану, чтобы попить, но понял, что довольно скоро вода тоже попросится на волю из его слабого желудка.

НАСТЯ!

Лешу трясло, но то единственное, что он в этот момент хотел, это помочь девушке, защитить ее. Повезло, что именно в этом мужском туалете был второй выход на улицу. Не нужно было придумывать причины для пытливой вахтерши, почему ему нужно выйти из школы посреди урока. С трудом перебирая ноги, он плелся через весь школьный двор. Тайна исчезновения людей за складом была раскрыта сразу же, как только он увидел дыру в заборе. Догадаться, что все происходило в сарае, тоже было не сложно. Открытая дверь говорила сама за себя.

Зайдя в помещение, Леша никого не обнаружил внутри. Лишь собственный складной нож, перепачканный кровью. Его сознание отказывалось воспринимать то, что он видел, вплоть до того момента, пока он не поднял холодное оружие, и не поднес его к своему лицу. Он до последнего слепо надеялся на то, что это не кровь, а что-то другое. Но все это было бесполезно. При близком рассмотрении алая, пахнувшая железом темная жидкость, выглядела точно так же, как в тот роковой день, когда Лешу избили в собственном доме из-за десяти рублей.

В глазах парня стало стремительно темнеть. Прямо перед тем, как упасть в обморок, он услышал где-то в отдалении звук бьющегося стекла. Ему даже показалось, что кто-то заревел навзрыд.

- Настя? – Тихо позвал он.

Но рыдающий человек его не услышал, и сознание школьника отключилось. Когда парень открыл глаза, то первые секунды не понимал, где он, и что с ним случилось. Почувствовав в руке какой-то предмет, цепочка воспоминаний покадрово стала восстанавливать события последних часов. Но они казались ему настолько странными, нелогичными, и вообще абсурдными, что мозг отказывался в них верить.

«Все не так. Я сейчас приду в школу, а там Настя. С ней все хорошо. Таисия Федоровна скорее всего поранилась, когда отбирала нож у Эльвиры. Такое ведь может быть?» - Успокаивал парень сам себя.

Даже звуки стекла и рыданий прямо перед тем, как Леша потерял сознание, можно было объяснить тем, что ему причудилось. Как можно быстрее юноша желал увидеть собственными глазами миниатюрную одноклассницу, которая как ни в чем не бывало, сидит в классе. Не помня себя, он практически бежал по направлению к школе. Его не волновало, что в руке все это время он продолжал держать окровавленный нож, что его одежда была перепачкана в грязи, а сам он был похож на восставшего из мертвых по своей бледности. Все, что его интересовало, это девушка, в безопасности которой он хотел убедиться лично, и как можно скорее.

ЗВОН

Еще один неожиданный звук остановил Лешу на половине пути. Как в замедленной съемке он увидел летящий на землю кусок кирпича, а за ним и многочисленные осколки стекла. Задрав голову вверх, он с замиранием сердца смотрел на разбитое окно. Именно в том классе, он, судя по расписанию, должен был бы сейчас находиться. Это его класс, и там что-то происходит. Неожиданно в проеме окна возникла хрупкая фигурка.

НАСТЯ?

Пронеслось в его голове, и сердце замерло, но уже через мгновение понеслось с неумолимой скоростью. Сомнений не было, это была Настя. Даже то, что ее волосы были обрезаны так коротко, интуиция подсказывала Леше, что это не мог быть никто иной, кроме той самой девушки.

Ноги Леши, словно приросли к земле. Он молча смотрел, как девушка медленно, или ему показалось, что она делает это медленно, разворачивается, вскидывает рукой и уже через несколько секунд летит вниз. Леша видел, как в последнюю секунду Настя протянула свою руку к окну, как раскрывается ее рот в немом крике. Однако вместо звуков, из него вырывалась лишь кровь. Как уже упав на землю, ее руки были раскинуты так, словно это были крылья ангела. И даже то, как вместе с последним вздохом, пальцы на руке у нее дрогнули. Лицо и тело, изрезанное, даже порванное, его тупым ножом, наконец обмякло. Настя умерла.

Со стороны школы звучали пронзительные крики, но юноша их уже не слышал. Он упал на колени и затрясся, словно на улице был не конец апреля, а середина января. Казалось, что вместе со своей душой эта девочка забрала все тепло, которое грело людей, а особенно Лешу. Он не помнит, кто его нашел на земле, помог ему подняться и отвел в школу. Как он в тот день добрался до дома, и чем занимался весь оставшийся вечер. Однако от прекрасно помнит, как проснулся утром с мыслью, что он просто обязан узнать то, что там произошло.

Прошло несколько дней, прежде, чем он смог встретиться с Таисией Федоровной. Правда он ожидал увидеть сломленную молодую учительницу. Даже если эта женщина там не при чем, если все совсем не так, как он думает, но у нее на глазах вылетела из окна ее ученица. Такое и взрослые, опытные учителя, с трудом отпустят, что уж говорить о молодой женщине, которая только недавно пришла в школу. Однако Таисия Федоровна вела себя так, словно ничего и не произошло. Всех учеников, которые стали свидетелями трагедии, отправили приходить в себя по домам на неделю, но не учителей.

Учительницу по литературе Леша Тарасов нашел в учительской. Она была одна, пила чай и заполняла какие-то бумаги, когда он вошел.

- Здравствуйте, - произнес он растерянно.

Только в этот момент парень понял, что он не знает, что спрашивать. Он думал только о том, что нужно найти Таисию Федоровну и поговорить с ней с глазу на глаз. А как начать диалог, даже не подумал. Так что, когда молодая женщина откинулась на спинку стула и удивленно подняла брови, смотря на неожиданного гостя, тот замешкался. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, не зная, что делать.

- Что-то произошло? – Аккуратно спросила женщина.

И тут Лешу прорвало:

- Что-то произошло спрашиваете? Да, произошло! В вашем классе! На ваших глазах! Ваша ученица перерезала себе горло и шагнула в окно. Но самое главное во всем этом то, что ее заставило так поступить! Почему вы – последняя, кого она видела перед смертью? Почему ваши руки были в крови в тот день? Что вы ей наговорили?

Таисия Федоровна попыталась было встать, но передумала. Как только она услышала про окровавленные руки, ее глаза медленно расширились от ужаса, а тело мелко затрясло. Она попыталась было успокаивающе улыбнуться, но это вышло вымученно, не искренне.

- Леша, ты не так все понял. Садись, я все расскажу, – бегло заговорила женщина.

От ее спокойствия и хладнокровия не осталось и следа.

- Спасибо, я постою!

Таисия Федоровна несколько раз кивнула, и словно бы не знала с чего начать. Леша ждал.

- Понимаешь, - начала она, - в тот день я увидела, как Эльвира зашла за школу во время урока. Я подождала ее, но та не вернулась. Тогда я пошла за ней. Увидела, как она с друзьями режет Насте волосы. Я начала их отчитывать, но вдруг Настя выхватила нож у Эльвиры и начала резать свое лицо. Я попыталась ей помешать, но она начала вырываться. Ученики испугались, я отправила их в класс. Но тут Настя вырвалась и убежала. Я пошла в школу, чтобы найти помощь…

- И пошли вести урок? – Перебил ее Леша. – Вам не кажется, что в вашем рассказе много нестыковок?

- Каких? – На выдохе произнесла учительница.

- Вы не за помощью пошли, а в класс, чтобы скрыть то, что натворили. И Эльвира с друзьями не выглядела испуганной. Они были счастливы. Я не верю ни единому вашему слову! Я все расскажу в полиции!

Внезапно Таисия Федоровна перестала изображать из себя расстроенную женщину. Она ухмыльнулась и проговорила, словно самой себе.

- А я-то все думала, куда же нож подевался?

Леша аж онемел от такой смены настроения. Он ее не узнавал. На автомате, он кивнул, отвечая на вопрос, хотя делать ему этого совершенно не хотелось.

- Отлично! А теперь послушай. Если тебе дорога твоя свобода, то ты забудешь о том, что видел. В ином случае, в полиции быстро узнают, кому именно принадлежал тот нож, которым была порезана Настя, и кто еще после меня ходил в то помещение. И как ты думаешь, кому поверят, тебе – агрессивному ученику, или же мне, молодой и впечатлительной учительнице?

Лешу затрясло. Он сразу понял, куда ведет эту женщина.

- Вы дьявол! – Проговорил он.

Парня снова замутило. Он не понимал, как этот мир мог избавиться от кого-то вроде Насти, когда перед ним стояло настоящее исчадие ада. И эту женщину еще допускают к ученикам? И ведь действительно ей поверят больше, чем ему!

- Однажды, вы поплатитесь за это!

Выкрикнув это, парень выскочил из учительской и бежал без остановки, пока легкие и горло не стали гореть, от саднивших их порывов воздуха. Парень стоял посреди улицы, пытаясь отдышаться и сжимая в руке все тот же нож, с засохшей на нем кровью невинной девушки. Ему было стыдно за свою слабость, и он пообещал Насте, что когда-нибудь все узнают правду о последних минутах ее жизни. Но пообещать всегда легче, чем сделать. Годы шли, его поймали на краже, посадили. Пока он был там, его мама внезапно скончалась, и он унаследовал их квартиру. И хотя парень все эти годы помнил о бедной однокласснице, череда бесконечных забот и проблем отодвинули его планы на целых десять лет.

Но когда вдруг он получил уведомление о встрече одноклассников, то решил, что непременно сходит на него и поищет способ узнать что-нибудь полезное о смерти Насти. Он надеялся выловить кого-нибудь из компании Эльвиры. Он подумать даже не мог, что никого из них уже нет в живых.

Часть 3. Глава 1

- По-чеснаку - я собирался вернуться к этой теме после. Даже собирался к вам в гости, Таисия Федоровна. Теперь-то мне пофиг все ваши угрозы с тюрягой. Там, кстати даже не плохо было, готов обратно смотаться, если это гарантирует, что вы ответите по заслугам, – завершил свой рассказ Леша, смотря прямо в глаза своей бывшей учительнице.

Никто не знал, как именно реагировать на историю Леши. Были и те, кто решил, что тот просто все неправильно понял. Глаза выпускников то и дело метались то к учительнице, то к Леше, а потом еще и на Юлю с Денисом, которые в эту ночь приняли на себя роли следователей. И хотя с тех пор, как люди оказались в классе под замком в виде швабры, прошло лишь несколько часов, каждому из них показалось, что он просидел там по меньшей мере целые сутки.

- Я не верю! – Вдруг воскликнула все та же Кристина.

На секунду Сирина даже бросила мимолетный взгляд в сторону Юли, как бы говоря: «Видишь, я отстаиваю другого человека. Зачем бы мне это делать, если бы это я издевалась над Настей?».

Но брюнетка в черном платье даже не обратила внимание на это. Голос Кристины, разрушивший тишину в классе, стал пинком для громкого обсуждения. Выпускники уже забыли, как всего несколько часов назад, яростно срывались на Косте. Их нервы вновь были накалены до предела. Да, со стороны может показаться, что если им «удалось договориться с убийцей», или хотя бы они думают, что это так, но страх и неизвестность, как дрель соседа субботним утром, сверлила в голове каждого из них. То, что в небольшом помещении расположились почти сорок человек, тоже не добавляло им хорошего настроения. И если учесть, что почти половина из них сейчас отходили от алкогольного опьянения, и уж точно не хотели сидеть в темноте и слушать про ужасные страдания своих ровесников в прошлом…Не удивительно, что рассказ Леши произвел в классе эффект взорвавшейся бомбы. К тому же - выпущенную в сторону бывшей классной руководительницы, а учителей, как известно, начинают сильно любить сразу после выпуска из школы.

- Может, ты не так все понял? – Подхватил другой голос.

- Скажи честно, выдумал, да? – Прозвучало из другого угла.

- Кому вы верите? Этот уголовник просто от себя отводит подозрения! – Вторил прошлым комментаторам еще один громкий голос.

Те, кому история Леши показалась достаточно реальной, а тон его самого - искренним, ничего не говорили. Они смотрели на Таисию Федоровну распахнутыми глазами, и не могли вычеркнуть из своей головы то, что видят кровь на ее руках. Каждый из них пытался понять, что именно произошло в то время в заброшенном сарае, и насколько страшными были последние часы жизни совсем юной девушки.

Тем временем гул нарастал. Словно обезумевшая, толпа из десятков человек стала переходить границу между обвинениями во вранье - в оскорбления, и в любой момент эти люди готовы были броситься на Лешу. Костя, Артур и Денис вовремя вытащили мужчину подальше от них. Те, кто поверил ему, тоже начали подтягиваться на защиту молодого мужчины, который, если честно, сам испуганным и не выглядел. Наоборот, он наконец рассказал, что терзало его душу многие годы, и чувствовал себя в некоторой степени счастливым.

«Я это сделал! Теперь будь, что будет! Без разницы!», - думал он с облегчением.

Не прошло и десяти минут, как выпускники, разделились на две группы. Как-то неосознанно они даже разошлись по разным сторонам класса. И только в этот момент, все наконец подумали о том человеке, который и должен был разрешить их спор.

ТАИСИЯ ФЕДОРОВНА!

Учительница литературы словно вовсе не двигалась все это время. И особенно с тех пор, как Леша начал свой рассказ. Женщина подпирала подбородок правой рукой, и смотрела куда-то в стену. Выпускники не сразу заметили то напряжение в теле, которое она долго пыталась скрыть.

- Таисия Федоровна, скажите что-нибудь! – Несмело проговорила Кристина, которая защищала ее яростнее остальных.

Учительница даже не повернулась в ее сторону и никак не отреагировала на то, что к ней обращались. В классе было уже не так темно, а в скором времени и вовсе ожидались первые предрассветные лучи. В первые секунды некоторые даже решили, что у нее сердце остановилось от обвинений в ее адрес. И все же, все прекрасно видели, что женщина дышит и даже иногда моргает. Она все прекрасно слышала, и просто не хотела отвечать.

- Таисия Федоровна? – дрогнувшим голосом еще раз произнесла Кристина.

Поведение учительницы было не просто странным, оно было пугающим. Человек, который ни в чем не виновен, не будет так просто сидеть и смотреть в стену, в тот момент, когда в его сторону летят ужасные обвинения. Он будет до последнего отстаивать свое честное имя. Наконец, в маленьком помещении вновь воцарилась оглушающая тишина. Только птицы за окном, словно не понимали всю серьезность момента, и уже начали заводить свою утреннюю трель. Выпускникам показалось, словно это были звуки из другого мира, настолько они были чужды им в тот момент.

Поняв, что так они еще долго ничего не добьются, Денис решил действовать. Мужчина сделал несколько шагов вперед, по направлению к стулу, на котором сидела учительница. Теперь все взоры устремились на его фигуру.

- Расскажите правду! Что тогда произошло? – Тихо попросил он.

Только после этих слов Таисия Федоровна вздрогнула, оживая, и повернула на бывшего ученика свое лицо. Дениса поразило то, сколько в них было в тот момент боли, страха и отчаянья. Она буквально молила его о том, чтобы он ее ни о чем не спрашивал. Не сумев совладать с собой, Денис сделал еще несколько шагов, и оказался совсем рядом с женщиной. Он присел рядом на корточки и заглянул в темно-карие глаза.

- Пора, наконец, рассказать правду. Пора отпустить Настю.

Последнюю фразу он добавил специально, чтобы узнать наверняка. Если женщина виновна в том, что тогда произошло, то именно она сейчас должна видеть ее не упокоенную душу. А если нет, то она, как учительница литературы, поймет совершенно в другом, метафоричном смысле. Чуйка Дениса не обманула. Таисия Федоровна снова вздрогнула и посмотрела прямо на него с весьма обескураженным выражением лица.

- Ты тоже знаешь, что она рядом?

Эти слова были сказаны совсем тихо, и кроме Дениса их никто не услышал. Хотя люди пытались, и даже придвинулись поближе. Но мужчина не волновался, даже если они что и разобрали, то всегда и все можно списать на метафоры. Вообще все и всегда можно списать на то, что ты говорил это не в прямом, а переносном смысле. Потому слова чаще всего не имеют никакого веса. Их легко можно забрать обратно или «не так понять». Но при этом, ими можно ранить человека. Иногда даже убить.

Денис слегка наклонил голову, и взор учительницы переместился от него на стену. Только теперь ему стало понятно, что смотрела она вовсе не на покрашенную бежевой краской стену, а на невидимый для него объект. Неизвестно, как долго они играли с погибшей девочкой в молчаливые гляделки. Ни разу, ни каким-либо словом или жестом Таисия Федоровна не выдала этого. Хотя Денис и Юля следили за поведением остальных. Наверное, просто сказалось еще и то, что именно учительницу молодые люди подозревали меньше всех. А как оказалось – зря.

- Если все расскажите, и попросите прощения, она простит, – с комом в горле, вновь произнес Денис.

Глаза Таисии Федоровны заволокло тонкой пленкой свежей влаги, а губы дрогнули в печальной улыбке. Как много лет она ждала того, кто просто сядет рядом с ней и выслушает. И речь шла не о последних десяти годах, а двадцати. Или даже больше.

«Пора отпустить Настю», - подумала женщина. – «И себя тоже».

Часть 3. Глава 2

Маленькая Тася была послушным ребенком. Ее мать, довольно красивая женщина, которая отрицала это. Сразу после родов она поправилась, и сколько бы не пыталась, не могла вернуть свой прошлый вес. Хотя ее знакомые часто говорили ей о том, что у нее теперь просто потрясающая фигура и улыбка с миленькими ямочками, бывшая первая красавица школы им не верила.

Отец Таси любил свою жену до беспамятства. Со стороны всем всегда казалось, что их семью нельзя назвать никак иначе, кроме как образец идеала. Любят люди делать выводы о том, чего они не знают. Хотя стоит отметить, что первое время все так и было. Мама Таси была на седьмом небе от счастья, когда поняла, что ее маленькая девочка - просто копия ее в детстве.

- У тебя будет счастливое будущее! Ты же такая красивая! – Приговаривала она вечерами, качая люльку малышки.

Крошка Тася не понимала, что именно говорит ее мама, но казалось, что эти слова отпечатались в ее сознании и дали плоды лишь спустя многие годы.

- Счастье приходит лишь к красивым людям, а ты красивая! Моя малышка обязательно будет счастлива! – Вновь и вновь повторяла женщина, поднимая Таисию на руки.

Для девочки это стало своего рода сказкой, которая со временем становилась все грустнее и грустнее. Счастливая улыбка матери сменилась слезами. К пяти годам мама Таси и вовсе перестала смотреть в лицо своей прекрасной дочери. Мало того, что малышка становилась с каждым днем все красивее, так теперь еще мать считала себя похожей на разбухшую бочку. Отношения с мужем у нее становились все натянутей. Нет, он не стал меньше ее любить, и всеми силами пытался ей это показать. Да вот только женщина перестала ему верить.

«Как можно любить ЭТО?», - думала она вечерами, разглядывая себя в зеркало.

А в это время на полу сидел и играл с куклами маленький ангел. Густая копна золотых волос дочери напоминала ей о тех ее локонах, которые выпали у нее во время беременности, а потом еще и сразу после рождения ребенка. И какими только масками не пользовалась женщина, былую густоту ей так и не удалось вернуть. Да и вообще, они стали уже не золотого, а какого-то грязно-желтого оттенка.

Мысли о былой красоте приносили ей такие страдания, которые, казалось, она чувствует даже физически. Смотреть на собственную дочь с каждым днем становилось все мучительнее. Ей даже стало казаться, что это именно она виновата в том, что ее красота потухла.

ОНА ЗАБРАЛА ЕЕ У МЕНЯ!

Однажды прозвучало в ее голове, и женщина сама испугалась своих мыслей. По стечению обстоятельств, маленькая Тася сидела на руках у матери и смотрела на нее своими светящимися глазами, которые на солнце были похожи на две спелые вишни.

- Мама, почитай! - Говорила она своим детским голосочком.

Не помня себя, женщина взяла в руки сказку «Белоснежка», и как только дошла до зависти королевы к своей прекрасной падчерице, запнулась. Она увидела себя. Тут-же женщина скинула со своих колен ребенка и подскочила как ошпаренная.

- Мама? – Испуганно спросила Тася.

Она не понимала, что случилось. Малышка ударилась ножкой, и теперь ей было больно. Она тянула свои маленькие ручки к такой родной и любимой женщине, и ей было все равно, сколько у нее волос, какой вес, и даже растяжки на животе ей не казались чем-то ужасным. Она видела свою маму, самую красивую, лучшую и любимую на свете. Но глаза женщины резко изменились, лицо скривилось, и малышка, испугавшись, отдернула протянутые ручки.

Мама Таси с огромным трудом подавила в себе желание накричать на ребенка. Она понимала, что девочка ни в чем не виновата, но ей просто необходимо было вылить на кого-нибудь свою злость.

- Хочешь сказку? Почитай сама! – Бросила женщина и вышла из комнаты.

Она нашла старую пустую тетрадку и потратила целый вечер на то, чтобы излить в нее все, что она чувствует. Ее боль и отчаянье ложились не самыми аккуратными буквами на разлинованный листок, но на душе становилось легче. Она и сама не заметила, как ей стало вдруг легко и спокойно. Однако мысль о совершенно забытой дочери, которую она бросила одну в комнате, заставила женщину вскочить и броситься туда.

К счастью, тихий и послушный ребенок все это время сидел там же, где она его и оставила. Тыкая тоненьким пальчиков в листочек, она медленно, по слогам читала сказку. Ее светлые брови напряженно хмурились, а щечки пылали. Женщина прислонилась плечом к стене и, прижимая руку ко рту, беззвучно заплакала. Когда малышка поняла, что не одна в комнате, то обернулась. Увидев, как загорелись темные глазки-вишенки, а розовые губки расползлись в счастливой улыбке, сердце женщины сжалось.

- Мама, я читаю. Смотри! – Говорила малышка, с гордостью поднимая книжку.

Женщина тут-же бросилась к ней, подхватила на руки и крепко прижала к груди.

- Прости! Прости! – Шептала она.

Тася не понимала, что именно случилось с мамой, но знала, что если она плачет, то ей грустно. Значит, маму нужно обнять. Что она, собственно говоря, и сделала.

- Мамочка, не плачь. У мамочки бобо? – Спрашивала она.

Женщина на секунду оторвала родное создание от груди и быстро замотала головой.

- У мамочки уже все хорошо! У нас все будет хорошо! А ты будешь самая счастливая, я тебе обещаю! – Говорила она, зацеловывая маленькое личико.

С того дня все и правда стало несколько лучше. Мама Таси уже не крутилась часами у зеркала, пробуя все новые способы похудения. Все свое свободное время она отдавала красавице дочке. Она наряжала ее в разные красивые платьица, завязывала бантики. Прохожие восхищались маленькой куколкой, а женщина лишь гордо принимала многочисленные комплименты. Хотя в душе она понимала, что какая-то часть нее все еще винит малышку в собственном уродстве. И даже те комплименты, которые она ежедневно получала от знакомых и незнакомых людей, лишь сыпали соль на рану. Ей хотелось получать их самой, а не для малышки.

Каждый раз, когда терпеть душевные терзания становилось все сложнее, а мысли метались между любящей матерью и завистливой мачехой, мама Таси запиралась в комнате с тетрадкой боли. Она выплескивала на нее все свои самые страшные мысли, и ей становилось легче.

Проблемы Таси начались, когда девочка пошла в школу. Первого сентября одна из новых одноклассниц подняла на смех пышные бантики Таси.

- Ой, смотрите, чебурашка! – Тыкала она пальчиком в растерянную Тасю, и хохотала.

Тут-же вместе с ней начали смеяться и еще несколько детей. Потом больше, еще больше. Маленькая куколка по имени Тася, хлопала распахнутыми глазками, потому что никогда не встречала подобного к себе отношения, и не знала, что ей с этим делать.

- Почему они смеялись? – Спрашивала она вечером свою маму.

Женщина тепло улыбнулась и покачала головой.

- Не обращай внимания, они просто завидуют. Ты намного красивее них и будешь счастлива. А они нет. Таких бедняг нужно жалеть.

Сердобольная малышка тут-же разволновалась за тех, с кем ей придется учиться. Ведь, если мама говорила, что они несчастны, значит она должна быть как можно послушней с ними, чтобы они улыбались. Ведь с мамой это работает!

«Она выглядит счастливой, когда я ее во всем слушаюсь», - думала девочка, пока шла за ручку с мамой домой.

На следующий день девочка старалась быть как можно вежливее и добрее. На каждую нападку она отвечала лишь улыбкой, а также ловила любую возможность, чтобы помочь несчастной, как она думала, однокласснице.

- Что ты за мной ходишь? Я твои апельсины не брала! – Воскликнула одноклассница, не выдержав странного хвостика, который весь день бегал за ней.

- Апельсины? Я не ищу апельсины. У меня их не было, – возразила Тася.

- Но ты же - чебурашка! – Снова засмеялась одноклассница.

Как и в прошлый раз, одноклассницы засмеялись вместе с ней. Только Тася уже не обижалась на них, а лишь жалела. Все они были несчастны, потому что она, в отличие от них, красивая.

- Смотрите как лыбиться, она еще и тупая! – Подливала маленькая злюка масла в огонь.

Девочка попыталась что-то ответить, но не успела. В эту секунду в класс вошла учительница, и все сразу затихли. Так что уже второго сентября первого класса Тася получила свое ужасное прозвище: «Тупая чебурашка», которое останется с ней на долгие годы, пока не сменится на новое.

Есть люди, которым нельзя прощать обиды. Тебе кажется, что если игнорировать обидчика, то в конце концов тому станет скучно и он успокоиться. К сожалению, эта схема не работает с теми, кто, унижая других, пытается возвыситься сам. Он собирает вокруг себя людей с целью дружить против кого-то просто потому, что иначе он дружить не умеет. Но Тасе об этом никто не рассказал. Она и опомниться не успела, как стала изгоем в классе. И девочка не понимала, почему. Каждый раз, когда мама забирала ее из школы, она спрашивала у нее:

- Почему они смеются? Они меня обзывают. Я ничего не говорю, но они злые.

И мама присаживалась рядом со своим прекрасным ангелом, поправляла прядку, упавшую на лицо девочке, и отвечала:

- Потому что они завидуют! Только и всего!

И Тася с ней не спорила. Мама взрослая, она умная и все понимает намного лучше маленькой Таси. К тому же, к концу первого класса, издевательства немного утихли. Девочки просто словно и не существовало. Именно тогда у нее и проснулась невероятная тяга к чтению. Проглатывая книгу за книгой, Тася путешествовала по разным мирам и возвращалась в свой лишь для того, чтобы поесть, поспать, и выучить уроки. Даже перемены она проводила, уткнувшись своим маленьким личиком в очередную историю. Больше всего Тася полюбила героев «Алых парусов». Ассоль словно писали с Таси. Она тоже была мила, воспитана, умна и прекрасна. Ее тоже не понимали и задирали люди.

«Когда мой Грей придет, они все от зависти лопнут!» - Думала Тася.

Теперь каждый раз, когда злая одноклассница пыталась доставать Тасю, та лишь мечтательно вздыхала, представляя своего прекрасного принца. А он непременно будет. Ассоль же полюбили за то, что она такая красивая? Вот и Тася не хуже. Так мама говорит, а мама умная и ей нужно верить!

Так продолжалось вплоть до пятого класса. Роман Александра Грина не покидал школьного рюкзака девочки. Каждый раз, думая о том, как же ей нелегко приходится, девочка брала в руки книгу и открывала ее на том месте, где описываются смешки людей за спиной Ассоль.

«Она выдержала, и я тоже выдержу», - думала Тася, сжимая свои маленькие кулачки.

А в след ей то и дело летело: «Тупая чебурашка!». Каждый новый ученик быстро понимал ситуацию. С кем стоит дружить, а с кем нет. Одна только Тася не понимала, почему над ней издеваются незнакомые ей люди, и еще глубже погружалась в свою книжную вселенную.

- Что читаешь? – Спросил ее однажды незнакомый голос.

Тася подняла глаза и не поверила им. Перед ней был Грей. Точнее, он выглядел в точности так, как она себе его и представляла. Парень был старше нее, с серыми глазами и светлыми волосами. Даже свитер на нем был красным, как паруса на корабле ее воображаемого возлюбленного. Так что, девочка так и обомлела. Она смотрела на принца распахнутыми глазами, не понимая, спит она или уже совсем с ума сошла. Поняв, что ответа от девчонки он не дождется, подросток наклонился, посмотрел на обложку и улыбнулся.

- Красивая сказка, – проговорил он дружелюбным тоном.

«Это не сказка. Ты же здесь!» - Хотела закричать Тася, но не смогла.

- Как зовут? В каком классе? – Спрашивал принц.

Поняв, что это все-таки не сон, Тася быстро собралась с силами.

- Таисия, пятый класс. А ты? – Проговорила она скороговоркой.

Принц улыбнулся. Его, кажется, позабавило то, как девочка ему ответила. С ней словно давно никто не разговаривал, и она поверить не могла в то, что такое все же произошло.

- Сеня. Арсений. Я в этом году уже выпускаюсь. Ваша учительница - моя мама. Я к ней пришел.

«Нет, ты не к ней. Ты пришел ко мне!» - Думала мечтательная Тася.

Пока принц Арсений ждал свою маму у их класса, они разговаривали. Тася видела, как иногда выглядывают ее одноклассники и шушукаются. В тот момент она действительно почувствовала себя героиней своей любимой книги. И к ней, наконец-то, пришел ее Грей. Она же так долго его ждала! Целых три года. В ее возрасте такой срок казался целой вечностью. С того дня принц раз в неделю приходил в их крыло во время большой перемены к своей маме, и даже ненадолго задерживался, чтобы поговорить с девочкой.

- Ты так много читаешь. Не надоедает? – Спрашивал он.

Тася отрицательно качала головой и смеялась. Книги были ее вторым домом. Она даже по секрету рассказала своему принцу, что мечтает стать писательницей.

- Молодец! Иди к своей мечте. А я вот буду учителем, – проговорил он в ответ.

Хотя говорил он с улыбкой, в глазах его что-то промелькнуло. Всего на секунду, но Тася успела это заметить.

- Ты не выглядишь счастливым.

- Трудно быть счастливым, когда все решают за тебя. Что можно, что нельзя, и даже как жить.

Арсений печально вздохнул, но довольно быстро взял себя в руки и вновь растянул на лице улыбку. Однако мысль о том, что ее принц несчастлив, крепко поселилась в голове Таси.

«Как он может быть несчастным, когда он такой красивый?» - Думала девочка, и не понимала. Ее же, воспитывали иначе.

К концу пятого класса Тася уже была окончено и бесповоротно влюблена в своего Грея. Она разрисовывала черновики их именами и сердечками. Периодически даже приписывала внизу «Грей и Ассоль». Однажды она написала небольшой рассказ в стиле своего любимого писателя и вложила его в книгу. Не думала она, что именно этот злополучный листок снова заставит ее плакать, когда целый год до этого она была так невероятно счастлива. Даже на издевательства одноклассников она не обращала никакого внимания.

В конце мая она оставила свою книгу на столе и ушла в туалет. Когда она вернулась, то обнаружила, что ее злая одноклассница, зачитывает вслух любовное письмо к Грею-Арсению, сделанное в стиле небольшого рассказа. Тася застыла на пороге. Хохот одноклассников над самым ее сокровенным рвал на куски впечатлительную душу влюбленной девочки. Она не могла ни помешать однокласснице, ни убежать. Ее ноги словно приросли к полу. Только когда рассказ был дочитан до конца, мучительница обернулась на Тасю.

- Кем ты себя возомнила? Ассоль? Ты не Ассоль, ты чучело! – Кричала злая девочка.

Никто из одноклассников не встал на защиту Таси. Девочка лишь молча оглядывала несколько десятков лиц, которые с удовольствием наблюдали за ее терзаниями. Им нравилось то, в каком состоянии сейчас находилась девочка. Они радовались, что она в любой момент готова была разреветься. Тасе стало страшно. Она словно попала в пещеру к диким зверям.

- А вот и принц. Ну что, Ассоль, поцелуй своего Грея! – Вновь рассмеялась мучительница.

Тася в ужасе обернулась. Прямо за ее спиной стоял Арсений. На нем был тот же красный свитер, как и в день их знакомства. Однако теперь это не выглядело, словно принц приплыл спасать свою принцессу. Арсений стоял потерянный, абсолютно не понимая, что вокруг него происходит. Тася почувствовала, как что-то тисками вытаскивает ее из мира, который она сама же и придумала. Розовые очки разбиваются прямо на ее очаровательном носике, а острые осколки впиваются в глаза, которые до этого светились счастьем.

Оттолкнув старшеклассника, девочка опрометью бросилась к женскому туалету. Закрывшись в кабинке, малышка буквально взвыла. Никогда до этого момента она не чувствовала себя такой несчастной. Впервые в жизни она поняла, что для того, чтобы быть счастливой, не обязательно быть красивой.

«Не так! Даже если ты красивая – это не дает тебе гарантий, что ты будешь счастливой!» - Поняла она.

Правда, маме свое невероятное открытие она решила не рассказывать. Тася уже почувствовала, как больно разбиваются розовые очки, и как саднят раны от их осколков. Девочка услышала, как несколько человек забежали за ней в туалет.

- А твой принц сбежал! – Кричал первый девчачий голос и заливался смехом.

- Он тебя бросил! – Кричал другой.

- Ты не Ассоль! Ты чучело! – Кричал третий и все вновь заливались смехом.

Тася не слушала, кто именно и что сказал. Для нее теперь все они были на одно лицо и голос. Девочка вжалась в угол и закрыла глаза руками. Она старалась вернуться в свой красивый книжный мир, где у нее все хорошо! Однако злые люди не хотели пускать ее обратно, и все кричали, и хохотали без остановки. Тася прижала руки к ушам, вдавливая их в свою маленькую голову. Желая, чтобы мир совсем исчез, она зажмурилась. Словно, если его не видно, то его и нет вовсе.

Внезапно стало тихо. Никто больше не смеялся, звуков не было совсем. Посмотрев под дверь кабинки, Тася обнаружила, что ее мучительницы ушли. Она была одна. Поняв, что ее спас звонок на урок, несостоявшаяся Ассоль решила не испытывать судьбу, и выскочила из туалета. Она побежала домой. Когда перепуганная мать открыла ей дверь квартиры, малышка тут же ее обняла и громко заревела. Она не могла рассказать, что случилось, кто ее обидел, или может напугал. Слезы и всхлипы перебивали каждый раз, когда она пыталась произнести хоть слово. Возвращаться за вещами, тоже наотрез отказывалась.

В конце концов ее мама смирилась, и отправилась в школу, решив, что потом все узнает. Но все впустую. Мало того, Тася ни под каким предлогом не соглашалась возвращаться к учебе. К счастью, до конца учебного года оставалась всего неделя, и все оценки были проставлены. Сказав, что девочка слегла с ангиной, мама Таси уладила вопрос с учителем, и больше ей не пришлось возвращаться в тот ад до начала следующего учебного года.

Лето перед ним проходило в ужасных раздумьях. В тайне Тася надеялась, что злые одноклассники забудут о том, что произошло. Хотя догадывалась, что так не получится. Дети – самые жестокие на свете создания. Но не потому, что хотят этого, они просто не понимают последствий своих поступков и той тонкой грани между игрой и настоящей душевной травмой.

Думала Тася и о своем принце. Ей было грустно, что она так и не смогла попрощаться с ним до того момента, как он выпустится из школы. Но при этом ей было страшно смотреть ему в глаза. Вряд ли бы она на это решилась. В тот момент, когда хрупкий книжный мир был разрушен, а мечты о сюжете из алых парусов – порезаны на лоскуты, Тасе стало понятно, что Арсений не принц. Он обычный старшеклассник, который подходил к ней поговорить. Как он мог влюбиться в такую маленькую недотепу как она? Пусть и красивую.

«Красота ничего не дает! Я не Ассоль! Я чучело», - думала Тася каждый день, смотря на себя в зеркало.

Книги на книжных полках тоже начали меняться. Если раньше там стояли романтичные, красивые романы для девочек и сказки о принцессах, то тем летом, на их месте стали постепенно появляться другие. Тася начала постигать мир классики. Особенно ей нравились стихотворения. Только в рифме можно было передать всю боль, которую испытывает она, и испытывал когда-то поэт. Одной из любимых поэтесс Таси стала Юнна Мориц. Ее произведения она выучила наизусть, и с надрывом декларировала, оставаясь одной дома. Одно из них было даже выписано на листок и всегда носилось с собой.

«Не вспоминай меня. И не забудь.

Пускай как есть — не дальше и не ближе.

Подольше не давай меня задуть

и чаще снись — во сне я лучше вижу!»

К началу шестого класса Тася твердо решила, что она все еще влюблена в Арсения и обязательно станет учительницей. Тогда они снова встретятся и будут вместе. А на их свадьбу она пригласит всех своих злопыхателей. И тогда они точно все умрут от зависти и лопнут от желчи. Правда, теперь она никуда не записывала свои мечты и мысли, чтобы их вдруг кто-нибудь не прочитал. А на тех, кто злословил по поводу прошлого года, старалась не обращать внимания.

Так шли долгие годы. Девушка привыкла к своему одиночеству и постоянным издевательствам. Они были всего лишь частью ее ненавистной школьной жизни. Но один момент она запомнила достаточно хорошо. Это произошло в девятом классе.

Однажды, задержавшись ненадолго у зеркала в коридоре, она невольно залюбовалась собой. Как ровно лежал летний загар, как светились темно-карие глаза, а золотистые локоны сами собой лежали в симпатичной укладке.

- Что зыришь? Чучело никогда не видела? – Прозвучал знакомый голос.

Одна из одноклассниц, проходя мимо Таси, решила, что она выглядит слишком довольной, и нужно испортить ей настроение. Школьницу и правда передернуло от слова «Чучело». Но в этот момент вмешалась незнакомая девушка. Она встала на дороге у одноклассницы Таси и громко сказала:

- Не обращай внимания, она просто завидует. Вон какая ты красивая, а это что?

Незнакомка кончиками пальцев подхватила темные редкие волосы Тасиной мучительницы так, словно это была дохлая мышь. Ей не нужно было что-то говорить и дальше. Достаточно было и того, каким взглядом она сравнила мучительниц и их жертву, которая в тот момент стояла у зеркала. Разворачивающаяся картина заинтересовала всех, кто стоял неподалеку. Кто-то даже присвистнул. Одноклассница Таси обиженно и зло вытянулась, выдернула свои волосы из рук незнакомки и убежала под громкий хохот тех, кто застал всю картину.

- Так-то. Болтают, а потом сразу хвост поджимают! Крысы помойные! – С усмешкой кинула им вслед незнакомка.

Тася смотрела на нее восторженным взглядом. В ту секунду она готова была признать, что она и правда настоящее чучело, потому что перед ней стояла настоящая красавица. У нее не было золотых локонов или глаз-вишенок, тонкого носа и талии, но она освещала всех вокруг своим внутренним сиянием. В тот день Тася узнала новую красоту. Внутреннюю.

- Спасибо, - задыхаясь от восхищения, произнесла Тася.

Девушка лишь улыбнулась, ласково потрепала школьницу по плечу, развернулась и ушла. Но внезапно остановилась и обернулась.

- Никогда не давай себя в обиду! – Услышала Тася.

Весело закивав, она пообещала, что больше никогда не будет отмалчиваться. По крайней мере в тот момент она так думала. Вернувшись домой, она раз за разом прогоняла в своей голове ту девушку, ее взгляд, и пристыженных одноклассниц.

«Она была такая смелая! Такая яркая! Я должна стать такой же…», - думала Тася.

Весь вечер подросток репетировала у зеркала нужный взгляд. Теперь она понимала, что нельзя отмалчиваться в углу, пока тебя оскорбляют. И она действительно постаралась в тот вечер. Девушка несколько часов стояла у зеркала, репетируя самый надменный и самоуверенный взгляд, который, по ее мнению, и должна использовать девушка, которая больше никогда и ни за что не даст себя обидеть. Стоя на следующий день перед дверью класса, Тася не могла дышать. На нее словно вылили целое ведро ледяной воды и выставили на холод. Сперва школьница даже решила отказаться от мысли начать себя защищать, но вспомнив вчерашнюю сцену, вдруг подумала:

«Они же все признали, что я красивая! Что я красивее ее! Я смогу! Я не чучело!»

Дернув за ручку двери, девушка вошла в класс с ровной спиной и расправив плечи. Казалось, что даже аура ее изменилась, так как среди одноклассников, которые уже успели прийти, наступило молчание. Стараясь не обращать на это внимания, Тася по возможности спокойно прошла к своей парте. И когда спина уже начала буквально полыхать от сверлящих ее взглядов, обернулась и обнаружила, что на нее никто не смотрит. Узнав кто пришел, одноклассники быстро утратили к ней свой интерес. Щипцы, сковывающие юное сердце, стали потихоньку разжиматься. В действительности все было не настолько плохо, как она себе нафантазировала. В глубине души она понимала, что это еще не конец, как только ее мучителям станет скучно, они вспомнят о ее существовании.

«Но теперь все будет иначе», - подумала она.

Ждать слишком долго ей не пришлось. Уже после четвертого урока одна из девушек, та, которую вчера публично унизили в коридоре, решила поквитаться с одноклассницей. Однако уже на своей территории, без посторонних. Без тех людей, которые могут встать на сторону Таси. Преувеличенно небрежной походкой она подошла к парте Таси и немного пригнулась, поставив руки на поверхность стола.

- Эй, чу-че-ло! – Громко и отчетливо произнесла она.

Тася, которая как обычно на перемене уставилась в книгу, краем глаза заметила, что к ней идут. Хотя она и была мысленно готова к такому, но все равно боялась. Она не знала, что ей нужно делать и как поступить. Как вообще на такое реагировать, чтобы не быть жертвой? А самое главное, нужно ли вообще на такое реагировать? Беспокойные мысли, шумным роем гудели в голове школьницы.

- Оглохла что ли, чучхела? – Не отставала мучительница.

И вот, когда внутри Таси уже начала нарастать паника, она бросила взгляд на ее руки и изумилась. Ладони мучительницы сжимались в кулаки. Но это не выглядело так, словно она хочет ударить Тасю или еще что-то в этом роде, она словно и сама боялась. Возможно, она боялась даже еще больше, чем Тася. Удивительная мысль тут-же придала уверенность школьнице. Медленно закрыв книгу, жертва, которая твердо решили перестать ей быть, откинулась на спинку стула и переплела руки на груди.

- А я думаю, кто же там так пищит. Что, на помойке скучно стало?

Хотя Тася и пыталась говорить, как можно более уверенно, сделав акцент на вчерашнем унижении мучительницы в коридоре, но обнаружила, что к концу предложения ее голос немного дрогнул.

«Все в порядке! Я смогу!» - Успокаивала она себя, уставившись прямо в глаза своей однокласснице.

- Ты меня что, крысой назвала?

Тася боялась вновь опустить глаза на руки собеседнице, чтобы проверить ее моральное состояние. Вместо этого она отметила, что по лицу девушки пробежала легкая дрожь. Всего секундное искажение, но этого было достаточно, чтобы внушить уверенность, что та теперь на верном пути. Выдав самую обескураживающую улыбку, на которую она только была способна, девушка произнесла:

- Просто отметила ваше невероятное сходство, ну там знаешь… хвосты… запах…

Произнося последнее, Тася поднесла руку к носу, повторяя жесты из исторических сериалов, когда какой-нибудь леди не нравится запах, но она пытается скрыть это из вежливости. Изумленная подобным поведением мучительница даже на секунду поверила Тасе и сделала полшага назад. Это было сделано рефлекторно, почти незаметно, однако напряженная атмосфера в кабинете, словно увеличительное стекло, демонстрировала истинные чувства девушек.

ВСЕ В ПОРЯДКЕ! Я СМОГУ!

Вновь прокричала в своей голове Тася, и к удивлению, многих, поднялась. Отзеркалив позу мучительницы, она с удовольствием отметила немного сгорбленные плечи девушки и ожидание неизвестности в глазах. Разумеется, это не было чистой победой Таси, сыграл еще и вчерашний инцидент, но также она понимала, что чистой победы не будет вовсе. Следующие несколько лет ее ожидает борьба, в которой не будет ни победителей, ни проигравших. Школа – это лишь подготовка ко взрослой жизни, мини-общество, отличающееся особой жестокостью. Но если сдаться сейчас, она будет сдаваться всю последующую жизнь. Так что, она наклонилась к уху одноклассницы и очень тихо произнесла:

- А знаешь в чем еще вы похожи? Крысы тоже нападают только стаями, потому что в одиночку ничего не могут. Только пищать, вонять, и жрать всякий мусор. Так что, сделай одолжение - залезь обратно в свою вонючую дыру и не порть мой эстетический нюх.

Последнее она произнесла громко, выпрямив спину и смотря на бывшую мучительницу свысока. Весь ее вид говорил об отвращении, которое она сейчас испытывала. Ну или по крайней мере она надеялась, что так выглядит. Хотя она стояла неподвижно, по звукам, пробежавшим по классу, стало понятно, что многие повставали со своих мест, и теперь действительно были готовы наброситься на нее.

- Ты даже не представляешь, что себе устроила, – зло прошипела одноклассница.

Тася обвела глазами класс, увидела одноклассников, которые еще даже не поняли, как им относиться к ее бунту, и усмехнулась.

- Хуже, чем было, вы уже не сделаете. Даже если изобьете меня всем своим выводком, то просто отправите меня ненадолго подальше от своей помойки. Я с удовольствием там отдохну от этой вони лицемерия и желания самоутвердиться за счет кого-то слабого.

- Это была лишь разминка.

Дверь класса открылась, и в ту же секунду, вместе с приходом учителя, прозвенел звонок. Если сначала Тася подумала, что этот звонок ее спас, то уже совсем скоро поняла, что он лишь ознаменовал начало ее путешествия по девяти кругам ада. Ее стул пинали, одноклассники перешептывались и смеялись, глядя на нее, один умник даже кинул в нее своей ручкой, сказав учителю, что просто уронил. Все это происходило, стоило только преподавателю отвернуться от учеников. Так что, Тася сверлила взглядом нагруженную собственными заботами спину учителя.

ВСЕ В ПОРЯДКЕ! Я СМОГУ! НО НЕ УЖЕЛИ ОН НЕ ВИДИТ?

Думала Тася, закрывая глаза, и глубоко вздыхала. Хотя, если честно, она уже порядком жалела, что так открыто объявила войну двадцати восьми исчадьям ада. И все же, впервые за несколько лет, Тася правда гордилась собой.

«Максимум, что они могут со мной сделать, это избить», - думала она. И как же она ошибалась.

Несколько дней школьница ходила по школе, постоянно оглядываясь. Но на удивление, все наоборот стало тихо. Правда, теперь ее все избегали, словно прокаженную, никто не садился рядом с ней, не пытался что-то спросить. Тася стала для них пустым местом. Впрочем, это девушку не сильно расстроило. Зачем общаться с людьми, которые ее раздражают? Но потом, что-то изменилось. Это был обычный день, когда она как обычно собиралась уже идти домой, но одна из одноклассниц ее остановила.

- Мы можем поговорить?

Голос и вопрос одноклассницы был таким вежливым, что Тася ненадолго даже засомневалась, что это к ней обращаются. Однако глаза девушки смотрели прямо в нее. Тася тяжело вздохнула.

- О чем? – С некоторым подозрением спросила она.

- Ты же понимаешь, что так не должно продолжаться? Этот байкот – бред.

- Кажется, это не я вам его объявила! – Усмехнулась Тася.

Одноклассница на секунду обернулась на своих подруг, которые стояли немного дальше. Было видно, что всем ужасно неловко от происходящего.

- Ты нас оскорбила, - попыталась как-то возразить собеседница.

- Вы меня оскорбляли на протяжении девяти лет. – твердо парировала Тася.

На это уже никто из трех одноклассниц Таси не мог найти ответ. Девушка даже подумала, что ее сейчас отпустят, и она сможет пойти домой, но стоило ей сделать всего несколько шагов, как ее вновь остановили.

- Ну стой, ну хватит. Правда, поговорить, решить… - начала подбирать слова одноклассница.

«Окей, сейчас я сбегу. Надолго ли? Все равно, рано или поздно они меня поймают», - обреченно вздохнула Тася.

Однако демонстрировать свои страхи она не хотела. Если уж решила бороться и больше не опускать руки, так уж нужно держаться этой линии до самого конца.

- Хорошо, пойдемте, – сказала она нарочито спокойным голосом.

Одноклассницы кивнули и даже улыбнулись. Стоило им отвернуться, чтобы Тася шла за ними, как девочка с трудом поборола желание броситься прочь из школы, и от них всех вместе взятых. Огромным усилием воли она заставляла свои ноги идти, пытаясь выглядеть как можно более расслабленной. Все напряжение перешло в шею школьницы. Она словно одеревенела буквально за несколько секунд. Неприятное ноющее-зудящее чувство то и дело подбивало ее на то, чтобы потянуться туда руками и постараться ее размять, чтобы расслабить. Но она боялась, что если она так сделает, то тут-же выдаст свою слабость. Она начала считать шаги. Но вместо желанного успокоения почувствовала лишь нарастающий страх. Словно стоило ей досчитать до пятидесяти, и произойдет что-то ужасное.

Первое, что увидела Тася – были ее одноклассники. Все они сидели молча, с какой-то странной надеждой рассматривая дверь. Стоило девушке войти, как все тут же повскакивали со своих мест. Школьница уже было приготовилась к тому, что на нее посыпятся крики, удары, или даже тухлые яйца. Мало ли, что эти люди придумали. Единственный вопрос, который звучал в тот момент в ее голове: «Интересно, а я приму все, или убегу?»

- Тась, прости нас, – как гром среди ясного неба прозвучали слова.

Девушка сначала не поверила в то, что услышала.

- Что? – Неловко спросила она.

Ребята переглянулись.

- Мы говорим, что наша шутка затянулась. Мы никогда не думали, что ты воспринимаешь наши слова, как издевательства. У многих из нас забавные прозвища, и нам казалось, что это нормально…

Лицо Таси на секунду скривилось. Девять лет она не слышала от своих одноклассников ни единого доброго слова, или даже хотя бы того, чтобы кто-нибудь из них позвал ее по имени.

- Чучело, это забавное прозвище? – Громко произнесла она.

- Нет, не забавное. Мы долго думали над этим. Кажется, мы перегнули палку.

- Кажется? – Воскликнула Тася.

Услышав свой голос со стороны, она сначала не поверила, что это он и есть. Истеричный, высокий, испуганный. Зуд и напряжение в шее начало с бешенной скоростью распространяться дальше. Словно в ее голове был маленький вулкан, который долгие годы спал, но теперь собирается обрушиться раскаленной лавой на ее нервные клетки. И вряд ли они выдержат все, что копилось внутри нее столько лет.

«Нет, нельзя! Не сейчас! Не показывай им свою слабость!» - Кричало что-то внутри нее.

- Кажется? – Вновь переспросила Тася, более спокойным голосом.

Одноклассники переглянулись и виновато опустили головы. Никто не решался смотреть ей прямо в глаза. И это не только не успокаивало гнев девушки, а только разжигало. Она уже видела, как они закинули взрывчатку в кратер ее внутреннего вулкана.

- Понимаешь, мы все были детьми…

Говорил то один, то другой. Но никто из них не выглядел в достаточной степени раскаивающимся, как, наверное, хотелось бы того Тасе.

- Мы уже давно не дети, - резко ответила она.

- Ну что нам сделать, чтобы ты простила нас?

Вот кто-то уже поджег фитиль и огонек медленно пополз к смеси.

- Я вам не верю, – твердо произнесла девушка.

Краем глаза Тася заметила движение, и дернулась в другую сторону, словно ожидая удара. Человек остановился, а девушка поняла, что поступила слишком импульсивно. Она показывает, что боится их.

«Это плохо. Они увидят», - пронеслось в ее голове.

- Тась. Тася. Давай попробуем забыть все?

Девушка уже не разбирала кто говорил, и откуда шел голос. Все, что она могла отметить, что он звучит очень тихо, мягко, словно щенка в подворотне успокаивают. Но почему-то Тася чувствовала, что вряд ли ее покормят после этого. Скорее всего, у человека, который пытается ее подозвать, за спиной не мясо, а камень. Фитиль почти догорел.

«Таисия, тише. Успокойся», - уговаривала она себя, чувствуя, как ускоряется ее дыхание.

- Давай просто попробуем все обсудить? – Спросил кто-то справа, и вновь протянул руку к девушке.

Уже даже не пытаясь скрыть своего страха, подросток дернулась. Наверное, если бы на нее сразу напали, она бы не так испугалась. Она обдумала все варианты, и хоть немного, но была к ним готова. Однако именно это фальшиво-доброе отношение поставило ее в тупик. Она не знала, чего дальше ожидать от них. Фитиль скрылся в кратере вулкана. Сейчас вырвется лава…

- Я не верю, – быстро ответила Тася и выскочила из кабинета.

БАМ!

Она постыдно сбежала, так что уже не старалась скрыть свой страх. Вулкан проснулся, лава из боли, одиночества и обиды горячими слезами вырвалась наружу. Тася никогда не простит их! Девять лет она была объектом насмешек и издевательств. Даже если она старалась завести друзей среди детей во дворе, они как-то узнавали об этом, и начинали говорить ужасно-неприятные вещи. Один раз Тася даже нашла объявление со своей фотографией на специальной доске во дворе. Какой-то умник решил пошутить, что она болеет сифилисом. В тот момент Тасе было лишь двенадцать, и она считала, что все обязательно поверят и будут обходить ее стороной. Впрочем, некоторые дети решили, что это правда.

Тася взяла себе за привычку ежедневно проверять эту дурацкую доску, и периодически даже находила очередные «шутки». Четыре года она с ужасом проходит по своему двору, и каждый раз ей казалось, словно все показывают на нее пальцем. Ее опозорили перед любимым, не дали с ним попрощаться. Заставили ненавидеть собственную внешность, поселили в мире чужих фантазий… Теперь они говорят, что это все была затянувшаяся шутка? Девушка бежала, не разбирая дороги из-за слез, которые катились по щекам и никак не хотели заканчиваться. Стоило ей закрыть дверь в квартиру, как крик боли вырвался из ее совсем юного горла. Испуганная мать, у которой сегодня не было смен, выскочила из комнаты и дрожащими руками ухватилась за дочь.

- Что? Милая что? Где болит? – Спрашивала она голосом полным животного ужаса.

Тася лишь крутила головой и не прекращала рыдать. Она не могла поверить, что из-за какой-то шутки девять лет ее жизни превратились в то, что было.

- Что-то сломала? Врача? – Не прекращала спрашивать мать.

- Тут сломано, мама. Они сломали тут. Просто, ради шутки, сломали, мама!

Словно в беспамятстве, Тася начала молотить себя кулаком в грудь. Ее тело мелко трясло. Она давала слово, что у них не получится ее сломать, даже если они ее изобьют. Кто же знал, что они это сделают другим способом.

С того дня девушка не поддавалась ни на какие уговоры родителей пойти в школу. Когда уставший отец попытался просто выставить ее за дверь, Тася забилась в конвульсиях. Отпрянув испуганно от дочери, мужчина застыл, а девушка проскочила мимо него в свою комнату и закрылась в ней. Только вечером взволнованный отец, получивший нагоняй от жены, пообещал, что больше так не поступит. Только тогда Тася открыла дверь и поела.

Школьница ожидала, что ее одноклассники наконец от нее отстанут, но уже на третий день ее прогулов в школе она выглянула в окно и обнаружила, что кто-то написал на асфальте большими буквами:

ТАСЯ, ПРОСТИ НАС!

Вместо того, чтобы умилиться и несколько унять свой гнев, девушку вновь накрыло волной истерики. Как они могут оставлять такие надписи в том дворе, в котором не так давно распускали ужасные слухи про нее? Они хоть понимают, сколько она из-за этого вытерпела? Девушка зашторила окно и больше не выглядывала на улицу. В комнате стало темно, даже лампа не помогала рассеять тьму.

Вторую попытку они предприняли уже на следующий день. Один из одноклассников принес Тасе тетрадь с пройденным материалом за последние четыре дня. Просил ее позвать, но девушка не вышла. Лишь мать, коротко поблагодарив, смерила парня тяжелым взглядом, и быстро от него избавилась. В ту ночь Тасе приснился кошмар. Одноклассники схватили ее за руки и за ноги, и кто-то очень темный, с жестокой ухмылкой, прижал холодное и острое лезвие к ее лицу.

ЧУ-ЧЕ-ЛО! УЛЫБКА ДО УШЕЙ, ХОТЬ ЗАВЯЗОЧКИ ПРИШЕЙ!

Кричали одноклассники. Тася пыталась вырываться, но все тщетно. Она не чувствовала боли, но понимала, что кровь стекает по ее щекам. Ее улыбку и правда делали до ушей, делая разрезы от уголков губ и выше. И у людей вокруг нее рот становился все шире, глаза расширялись, а крики и хохот все нарастали, пока окончательно не оглушили девушку. Проснувшись в холодном поту, Тася тут-же начала ощупывать свое лицо.

ЭТО ПРОСТО СОН!

Успокаивала она себя, но тем не менее все продолжая трогать щеки и губы.

МОЙ РОТ В ПОРЯДКЕ! Я ПРОСТО СПАЛА!

Повторяла она вновь и вновь, разглядывая свое отражение в зеркале, и не веря, что все обошлось. Сон все повторялся каждую ночь, также, как и ее действия после него. Сразу после выходных, каждый день одноклассники приносили ей то те, то другие конспекты. Один раз она даже открыла один из них, но увидела очередное письмо с извинениями, и тут же закрыла. Спустя неделю Тася поняла, что медленно сходит с ума.

«Так не может продолжаться дальше! Я не верю им. Не хочу верить. Если все, что они говорят - правда, то как такое возможно, что человек ради прихоти травит другого человека девять лет? Пусть лучше они меня ненавидят, чем так! Я должна узнать правду!», - думала она, выглядывая в окно спустя неделю своего добровольного заключения, и смотря на надпись на асфальте.

На следующий день она отправилась в школу. Морозный, предзимний ветер приятно морозил ее щеки, но девушка этого не чувствовала. Она вообще больше ничего не чувствовала. Страх, сковавший все тело перед выходом из дома, внезапно превратился в апатию. Преодолевая знакомый маршрут, Тася не смотрела по сторонам, и ни о чем не думала. В школу шла ее оболочка, спрятав душу за семью замками, чтобы больше ее никто не ранил. Она, казалось, не слышала приветливые слова, которые ей сказали удивленные одноклассники. И даже не помнит, как они попытались с ней поговорить. Она совсем не помнит тот первый день в школе, словно абсурдный сон, приснившийся под утро.

Осознавать реальность Тася начала лишь на следующий день. Одноклассница, которую она назвала крысой, принесла в школу желейные конфеты. Их так сложно было тогда достать, что они казались для всех чуть ли не деликатесом. Поделившись со всеми, девушка, словно так оно всегда и было, принесла несколько штук Тасе.

- Спасибо, - растеряно проговорила Тася, уставившись тяжелым взглядом на сладости.

- Может хочешь других цветов? Они разных вкусов, – попыталась заговорить «крыса».

- Нет, спасибо, – тем же тоном проговорила Тася.

Тася не видела, как одноклассники следят за тем, станет она их есть или нет. Но она это чувствовала. Конфеты она в тот день съела, а на следующее утро ей принесли еще, только уже других. Потом иногда ей давали фрукты. Целый месяц ушел на то, чтобы девушка начала смотреть в глаза тем, кто подходит, а не просто разглядывать собственный стол. На второй месяц Тася перестала вздрагивать, когда с ней здоровались по утрам, или присаживались рядом на уроках. На новогодних каникулах она несколько дней пролежала практически не двигаясь, вставая лишь по естественным нуждам. Она смотрела в потолок и думала:

«Что мне делать?»

В конце концов, добрая девушка Тася, начитавшаяся сказок Оскара Уайльда, где даже самые отпетые злодеи могут исправляться, решилась дать одноклассникам второй шанс. Сразу после каникул началась ее новая жизнь в школе. Она довольно быстро вписалась в коллектив, помогала ребятам с уроками. Особенно с литературой. Больше никто не называл ее чучелом, и уже весной Тася вновь начала улыбаться. Кошмары, мучавшие ее все это время, стали понемногу отступать. К концу учебного года Тася даже подумала, что у нее наконец-то появились друзья. Думала она так вплоть до выпуска из девятого класса.

Многие одноклассники Таси решили не учиться одиннадцать лет, а уйти после девятого класса. Так что, во время совместного обсуждения было принято решение проводить ребят достойно и сделать мини-выпускной. Чисто со своим классом сразу после окончания учебы. Первый летний день встретил девушку ярким солнцем в окно, и теплым ветром, ворвавшимся с улицы. Встретившись с одноклассниками после обеда, Тася в приподнятом настроении отправилась с ними на заброшенные дачи. Они уже не первый раз ходили туда, и нашли несколько вполне удачных для посиделок дворов.

Выпускники девятого класса решили в этот раз отдохнуть по-взрослому. Алкоголь, мясо, гитара… все уже были немного навеселе, когда к Тасе, сильно пошатываясь подошла одна из ее одноклассниц.

- Тась, мне плохо, - проговорила она.

- Что случилось? – Встревоженно воскликнула Тася.

- Кажется, меня сейчас стошнит.

Пробежав беглым взглядом по территории, Тася уже хотела увести одноклассницу за домик, но девушка покачала головой.

- Только не туда, туда же парни ходят. Вдруг во что-нибудь наступлю. Пойдем на соседний участок?

Тася быстро кивнула и пошла с одноклассницей, куда та указала. На участке был домик, тоже заброшенный. Дача состояла из совсем небольшой будки с приоткрытой дверью, напротив было видно маленькое окно. Солнце уже давно село, а луна, висевшая над горизонтом, была закрыта от взора Таси высокими деревьями. Темное пространство домика пугало ее. Ей показалось, что если она вступит ногой туда, то ее самый страшный кошмар оживет.

- Давай я тебя здесь посторожу? – Стараясь не выдать свой страх, проговорила Тася.

Одноклассница кивнула, и зашла внутрь. На секунду ветер утих, и стоявшая рядом со входом Тася, почувствовала неприятный запах. Тошнотворно-сладкий запах тухлятины. Стоило ей подумать об этом, как крик одноклассницы раздался совсем рядом с ней. Не думая ни о чем, Тася бросилась на помощь своей подруге. Стоило ей забежать в дачный домик, как что-то схватило ее за руку, толкнуло на пол и проскочило мимо. Практически сразу дверь захлопнулась, и Тасю окружила темнота. Лунный свет был еще слишком слаб, для того, чтобы показать весь ужас той ситуации, в которой школьница оказалась. Девушка хотела крикнуть и узнать, что происходит, но горло сковал страх. Как и всегда в ее кошмаре изо рта Таси вылетал лишь хрип. Но в этот раз кошмар перенесся в реальность.

Тася сидела на земле, застыв от ужаса, в ожидании, когда чужие руки подхватят ее, а человек с жестокой улыбкой выплывет откуда-то из темноты, и поигрывая лезвием, располосует ее лицо. Но вместо этого она услышала голос, даже голоса.

- Я же говорила, что раньше была лишь разминка? Ну и как тебе понравилось дружить с помойными крысами? Запомни, Чучело, даже они не хотят дружить с тобой.

Хохот более чем двух десятков подростков заполнил темноту вокруг Таси. Потерянная девушка не могла отличить сон от реальности.

«Я сейчас сплю? Или я спала последние несколько месяцев?», - думала она, уже не слушая те гадости, что кричали ее мучители в дверь.

В голове девушки проносились последние месяцы ее жизни: как одноклассники замаливали прощения, как пытались с ней подружиться, как ей было весело с ними иногда. Впервые с начала учебы у нее была возможность почувствовать себя частью чего-то большего. Неужели она потопталась по своей гордости ради того, чтобы сейчас ее бросили в темном помещении, где так ужасно пахнет? Это и был их план? Они хотели, чтобы она почувствовала себя никому не нужным куском мусора, который ради прихоти подняли, поиграли и вновь выбросили?

ЧУ-ЧЕ-ЛО! УЛЫБКА ДО УШЕЙ, ХОТЬ ЗАВЯЗОЧКИ ПРИШЕЙ!

Раздался душераздирающий крик. Тася не сразу поняла, что кричала именно она. Закрывая уши руками, она пыталась не слушать то, что говорят ей голоса. Теперь это был не сон. Темнота окутывала ее, что-то хватало ее за ноги. Стараясь скинуть с себя чужие руки, Тася довольно быстро поняла, что на самом деле это были жуки. Много жуков. Они ползали по ее телу. Девушка бросилась к двери, но она не слышала, что когда одноклассники уходили, то повесили большой замок на дверь. Тася была взаперти. Круто обернувшись, девушка уставилась на окно. Оно хоть и не особо большое, но если очень постараться, то она сможет из него вылезти.

«Странно, что они и его не закрыли», - быстро подумала Тася, которая пыталась собрать всю свою выдержку, чтобы выбраться наружу.

Она сделала всего несколько шагов по направлению к противоположной стене, где было спасительное окошко, как легкое дуновение ветра, оживило тошнотворный аромат. Опустив глаза на пол, по инерции, чтобы найти источник вони, девушка увидела что-то непонятное. Несколько секунд ей понадобилось на то, чтобы еще не привыкшие окончательно глаза к темноте, смогли разобрать очертания в зловонной куче. Прямо у окна, через которое Тасе нужно было вылезти, лежало разлагающееся тело огромной собаки.

«Так вот почему не закрыли окно», - успела подумать Тася.

Сразу после этого девушка окончательно поддалась спасительной тьме, глаза ее сомкнулись, и она упала. Очнулась школьница уже глубокой ночью. Луна была совсем высоко, и сперва Тася не поняла, почему ее видит. Она не понимала, где вообще находится. Постепенно воспоминания стали накрывать девушку. Единственное, что она не знала, как так вышло, что она лежит на улице? Неужели кто-то добрый смилостивился над ней и вытащил из домика?

«И бросил на земле? Ничего себе у тебя понятия о доброте исказились! Может, ты их еще и заботливыми назовешь за то, что они сумку твою рядом бросили?», - прозвучал быстрый голос в ее сознании.

Взрыв безудержного смеха разразил тело девушки, лежащей на земле. Она просто смотрела в небо и не верила в происходящее. Все слишком ужасно, чтобы это было правдой. Поднявшись на ноги, с большим трудом девушка шла по улице. Ее перепачканная грязью одежда и безумный взгляд, отпугивал редких прохожих, которые наслаждались летней ночью. Ее даже кто-то хотел подвезти, но стоило ей обернуться, как мужчина чертыхнулся и уехал. Видимо, решил, что наткнулся либо на сумасшедшую, либо на призрак. И в принципе - он был прав. По крайней мере, именно так себя Тася и чувствовала.

ЧУ-ЧЕ-ЛО! УЛЫБКА ДО УШЕЙ, ХОТЬ ЗАВЯЗОЧКИ ПРИШЕЙ!

Кричали ей люди со всех сторон, а губы Таси лишь расползались в улыбке. Внезапно справа от нее возникла тонкая высокая фигура. Девушка тут-же узнала ту ужасную улыбку из своих кошмаров. Она обернулась и оказалась перед потухшей витринной. Не сразу до нее дошло, что тот ужасный оскал и страшные глаза – это ее собственные.

«Так, выходит, все это время человеком, который наказывал меня под дудку одноклассников, была я сама?»

Эта мысль вызвала у нее новый прилив смеха. Она уже не могла остановиться. Абсурдность последних девяти лет ее жизни буквально подкосило девушку. Не замолкая даже на секунду, она вцепилась острыми ногтями в свои щеки, и стала разбирать кожу на них, словно надеялась порезать их таким образом без ножа, которого у нее не было. Про рюкзак, и его содержимое она даже не вспомнила в тот момент.

ЧУ-ЧЕ-ЛО! УЛЫБКА ДО УШЕЙ, ХОТЬ ЗАВЯЗОЧКИ ПРИШЕЙ!

Кричали голоса вокруг нее.

ЧУ-ЧЕ-ЛО! УЛЫБКА ДО УШЕЙ, ХОТЬ ЗАВЯЗОЧКИ ПРИШЕЙ!

Кричали голоса внутри нее.

ЧУ-ЧЕ-ЛО! УЛЫБКА ДО УШЕЙ, ХОТЬ ЗАВЯЗОЧКИ ПРИШЕЙ!

Кричала сама Тася, раздирая собственное лицо.

- Тася? – Обрушился на девушку знакомый голос.

Кто-то дернул ее за плечо, и девушка обернулась, словно тряпичная кукла. Фонарь за спиной человека светил так ярко, что разглядеть лицо было довольно сложно. И все же, знакомое ощущение, или даже запах, заставил Тасю на секунду успокоиться, стереть со своего лица ужасную улыбку и приглядеться внимательнее.

- Грей, - выдохнула она, вновь теряя сознания.

Испуганный Арсений подхватил школьницу на руки. Сквозь туман Тася услышала эхо, словно кто-то стоял очень далеко от нее.

- Кто-нибудь, вызовите скорую!

Мужской голос становился все тише, а Тасе уютнее. Последние несколько часов кошмара отступили, не решаясь соперничать с ее принцем. С ее Греем.

«Вот бы никогда теперь не просыпаться», - подумала она и отключилась.

Когда Тася очнулась в больнице, то узнала, что несколько дней она провела в бреду. Высокая температура и кошмары, от которых она часто кричала, заставили медсестер и ее родителей практически не отходить от нее. Но сколько бы они потом ее не допрашивали, Тася отказывалась говорить, что с ней случилось, и почему была в таком состоянии. И в особенности, почему она так поступила со своим лицом.

- Теперь точно будут шрамы, - причитала ее мать, пытаясь дотронуться до повязок на лице Таси.

Девушка испуганно отпрянула и покачала головой.

- Не трогай! – Сказала она хриплым голосом. – Так даже лучше.

- Но твое лицо, – испуганно проговорила женщина.

В тот момент Тася вспомнила, с чего все началось. Как ее мать все твердила ей, что она самая красивая, и точно будет счастливой. Как она наряжала ее, словно куклу, цепляла ей на голову огромные банты, чтобы выделить ее. Как говорила, что не стоит обращать внимание на завистников. Такие правильные, казалось бы, слова от любящей и заботливой матери, но как все обернулось. Злые дети, стали жестокими подростками и наверняка превратятся в чудовищных взрослых.

«Нет, это не тот мир, где можно закрывать глаза на подобное! Я должна была защищаться с самого начала, я не должна была пропускать их издевательства мимо ушей, надеясь лишь на свою внешность. Как хорошо, что больше этого не будет!»

Подумав об этом, Тася вновь дотронулась до повязок на лице, но в этот раз с благодарностью. Она больше не так красива, и не даст себя в обиду. Возможно, она не будет так счастлива, как надеялась на это, но в тоже время, и не будет проходить через весь этот ад.

«Интересно, а что было бы с Ассоль, если бы Грей так и не появился? Осталась бы старой девой из-за рассказов старого придурка? Вполне возможно, в нее бы влюбился один из пьянчуг в порту, а его ревнивая жена, порезала бы ей всю моську. А нормальный ли вообще Грей? Может, он извращенец или вовсе садист, а Ассоль уплыла с ним из-за того, что он прицепил алые паруса. Он ведь тоже не знал ничего о ней, кроме того, что она красива и верит в глупые байки. Да, Ассоль, мы и правда с тобой похожи. Обе верим глупым рассказам и позволяем вытирать об себя ноги! Вот только - я не в сказке, и случилось со мной то, что скорее всего, настигло бы и тебя в реальной жизни. Но теперь все хорошо, я освободилась от рассказов и сказок».

По щекам Таси покатились слезы облегчения. Ее красота в ту секунду показалась ей проклятьем, которое, наконец, ее отпустило. Правда, для этого ей пришлось пережить слишком много.

Тасе довольно быстро удалось уговорить своих родителей перевести ее в другую школу. Хотя ее и выписали из больницы уже через неделю, ее моральное состояние оставляло желать лучшего. И об этом знали все. Родители больше не пылись разговорить дочь, но готовы были сделать все, чтобы она была в порядке. Хотя часто Тася заставала свою мать в слезах. Она рассматривала фотографию Таси, которую всегда носила с собой, гладила ее щеки и плакала.

«У каждого из нас своё наказание!» - Думала в те секунды девушка.

Арсений тоже пытался несколько раз навестить девушку, которую спас. Но вместо благодарностей, встречал лишь пустой взгляд. Тася практически не разговаривала с ним, только смотрела в стену, если было нужно, отвечала на вопросы. Хотя и не на все. Однажды она произнесла:

- Произошедшее, то что ты видел… никогда не говори об этом никому. Хорошо?

Арсений нахмурится, но кивнул. Он и так не собирался никому ничего рассказывать, но просьба девушки доказывала, что в ту ночь произошло что-то очень страшное.

- Только если честно ответишь на один вопрос.

Тася вопросительно подняла брови.

- Это были они? Твои одноклассники?

Арсений заметил, как при слове «одноклассники» девушку словно током ударило. Она хотела было что-то ответить, но это было для неё слишком сложно. Так что Арсений улыбнулся и покачал головой.

- Уже не важно. Я понял. Не вспоминай и не рассказывай, – мягко произнёс Арсений.

Тася посмотрела на него взглядом, полным благодарности. Она тут-же отвернулась, и ее глаза вновь опустели, но даже этого было достаточно, чтобы Сене хоть немного полегчало. Поняв, что девушка больше не намерена с ним откровенничать, он довольно скоро засобирайся домой. Уже выходя из комнаты Таси, он остановился и обернулся.

- Знаешь что? Может тебе тоже стоит стать учителем? Тем, который будет защищать своих учеников.

Тася вздрогнула, обернулась на Арсения, но тот уже ушёл. Однако эта фраза словно впитала жизнь в уже покинутое душой тело. Мысль о том, сколько же на самом деле девушек и парней, травлю которых учителя не замечают по той или иной причине, не оставляла ее. Ведь если бы хоть один взрослый за те девять лет, которые Тасю травили, попытался бы узнать, что случилось, разобраться в ситуации... Если бы взрослые раньше поговорили с детьми и объяснили, что так делать нельзя, что жестокость обернется лишь жестокостью, то тогда, скорее всего, Тася была бы в порядке. А уж Тася-то, пройдя такую школу жизни, теперь с первого взгляда сможет определить, что происходит в классе, и какие там взаимоотношения.

Пробежавшись глазами по книжным полкам, к которым она не подходила с той самой ночи, Тася тут-же решила, какой именно предмет будет вести. Да, книги не смогли ее спасти, но сколько лет она пряталась в их невероятном мире и могла оставаться спокойной! Литература лучше всего подходит для нее, и для тех, кому плохо в настоящем мире.

Оставшихся два школьных года дались Тасе довольно легко. Родители не могли спокойно смотреть на состояние своего ребенка, который отказывался выходить на улицу и даже выглядывать в окно, поэтому добились перевода по работе в другой город. Уже в октябре Тася смогла вернуться к учебе, не волнуясь о том, что о ее прошлом прозвище кто-то узнает. В новой школе она ни с кем не общалась, ни на кого не смотрела, ни на какие слова не обращала внимания. Хоть на ее щеках и остались весьма заметные шрамы, это не выглядело отвратительно, как она изначально думала. Это были просто шрамы, к тому же не особо заметные. Просто теперь ее лицо не выглядело идеально ровным, и потому кукольным.

«Хоть что-то», - думала она, разглядывая себя в зеркале.

Новые одноклассники пытались пару раз с ней поговорить, но девушка постаралась как можно вежливей объяснить, что не слишком общительная. Вполне возможно, эти семнадцатилетние парни и девушки обиделись бы, но шрамы на лице молодой красавицы создали ей легенду о предательстве подруги, после которой у нее не только физическая, но и морально травма. Также часто упоминалось, что скорее всего в Тасю был влюблён главный красавец ее прошлой школы, но это не понравилось остальным девушкам. Потому они в порыве гнева расцарапали ее прекрасное лицо. В какой именно момент эта девушка по истории стала ее подругой, Тася даже не поняла. Но ее это и не интересовало. Нет ничего глупее, чем слушать слухи о себе, и пытаться в них разуверить остальных. Если история достаточно интересна, ее практически невозможно искоренить. Зато можно повернуть в свою пользу. Потому девушка их не подтверждала, но и не отрицала, делая вид, что ничего не замечает.

Уже на втором курсе педагогического университета Тася поняла, что сильно отличается от своих однокурсников. Вечно веселые и живые молодые люди сторонились девушку с непроницаемым взглядом. Однако из-за того, что они никогда не вели себя агрессивно по отношению к ней, Тасю это не сильно заботило. Раны в ее сердце хоть и не зажили, но хотя бы затянулись. Кошмары утихли, панические атаки стали редкими. Для многих это обычный уклад жизни, но для Таси счастье – это просто засыпать без лекарств, и выходя из дома, не оглядываться каждые десять метров.

- Что со мной не так? – Однажды спросила Тася свою маму. – Со мной никто не хочет общаться.

Грузная женщина погладила ее по голове и произнесла:

- Ты совсем не улыбаешься. Людям кажется, что тебе не приятно, когда они к тебе подходят.

- И что мне нужно сделать?

Мать Таси прикусила губу и сдвинула брови. Она и сама давно собиралась поговорить об этом, но боялась вновь разбередить старые душевные травмы. Она присела на диван и жестом попросила Тасю сделать также.

- Знаешь, я давно хотела тебе предложить, - неловко начала она.- Может стоит поговорить со специалистом?

- Каким специалистом?

- Который расскажет о твоем моральном состоянии.

Не сразу, но Тася поняла, что ее мать имеет ввиду. Она тут-же подскочила как ошпаренная.

- Я не пойду к психиатру! Я нормальная!

Девушка закричала, а руки ее мелко затряслись. Мама Таси тут-же пожалела о том, что начала этот разговор. Она попыталась схватить дочь за руку, но та ее вырвала.

- Милая, я же говорю о психологе, не психиатре. Это другой врач, он просто…

- Что просто? Мама, я нормальная, я не сумасшедшая.

- Тасенька, так никто же и не говорил, что ты сумасшедшая, я просто волнуюсь за твое моральное состояние.

- Волнуйся лучше о своем весе.

Выкрикнув это, Тася бросилась в свою комнату и уже не увидела, какую боль, причинила только что со злости своей матери.

«Я нормальная! Я им всем докажу, что я нормальная!» - Мерила быстрыми шагами свою комнату Тася.

На следующий день девушка принялась изучать эмоции на лицах других девушек. Она прислушивалась к каждому их слову, интонациям, всматривалась в лица. По вечерам, закрывшись в своей комнате, она вновь тренировалась, изображая на лице те эмоции, которые, как ей казалось, подойдут к той или иной ситуации. Она разыгрывала сцены, искала красивые фразы в книгах. Именно эта привычка помогла ей заметить, каким иногда взглядом, смотрят на нее окружающие. Их глаза сочились жалостью с ноткой отвращения.

«Это все из-за шрамов», - догадалась она.

Хотя ее шрамы и не казались ей отвратительными, люди часто отвергают тех, кто от них отличается. Не обязательно это происходит специально, просто, само собой. Их глаза то и дело устремляются на физический недостаток, хотя они этого и не понимают. Обычно, такие вещи перестают замечать со временем, когда люди уже долго общаются и смотрят больше в душу человека, чем на его внешность. Однако Тася ним с кем не обращалась. Для них она была лишь девушкой со шрамами и странным прошлым, которая никогда не улыбается. Это открытие заставило Тасю купить косметику, в сторону которой не смотрела уже многие годы. Ее мама с радостью принялась учить краситься свою красавицу дочь.

«Не такая, как раньше, но и шрамов почти не видно», - разглядывала она себя в зеркало после того, как накрасилась.

Следы от травм действительно удалось скрыть, была заметна небольшая неровность кожи, однако теперь они не выделялись, и не отличались по цвету. Так что, Тася теперь выглядела, как обычная девушка, которая страдала от больших проблем с кожей во время переходного возраста. В тот же день взгляды однокурсников изменились. Сначала они долго не могли понять, что же изменилось в девушке, но стоило им догадаться, как недоверчивые взгляды сменились заинтересованностью. Больше ничего не отталкивало их и не мешало смотреть на девушку без жалости или грусти. Если Тасе удавалось поймать взгляд, направленный в ее сторону, она улыбалась одной из отрепетированных улыбок, которые демонстрировали открытость. Ей отвечали тем же.

Прошло меньше недели, а к ней уже начали подходить знакомиться как девушки, так и парни. Тася продолжала изучать поведение людей теперь уже при близком контакте. Они считали ее своей подругой, и даже не догадывались, что та анализирует каждый их взгляд в сторону или шепот. Она больше никому не верила. Также она не ходила гулять компанией под предлогом учебы или домашних дел, не рассказывала много о своей жизни. Каждый день Тася ждала нож в спину, и тряслась вечером от страха. Разговоры с людьми, казалось, доставляют ей даже физическую боль.

Я НОРМАЛЬНАЯ! Я НЕ СУМАСШЕДШАЯ!

Твердила она себе ежедневно, выдавливая отрепетированную улыбку при встрече со знакомыми. Чтобы доказать это остальным, но в первую очередь себе самой, Тася решила отправиться туда, где все началось. Сразу после получения диплома ей удалось устроиться учителем русского языка и литературы в свою старую школу. По счастливому, или не очень, стечению обстоятельств, их учительница ушла в декретный отпуск, из которого, судя по слухам, не собиралась возвращаться.

«Это судьба!» - Решила Тася, став в тот день официально Таисией Федоровной.

Еще удивительнее было то, что учителем физкультуры в этой школе теперь работал Арсений Павлович. Тот самый Сеня, которого она много лет назад считала своим принцем Греем. Теперь же взрослая, не по годам морально истерзанная женщина, не верила в сказки. И все же, она была рада, когда увидела его в учительской во время собрания перед первым сентября.

- Здравствуйте, Арсений, – проговорила она, украсив свое миловидное лицо дружелюбной улыбкой.

Мужчина, который не сразу обратил на новую учительницу внимания, внимательно на нее посмотрел, и тут-же узнал.

- Тася, - мягко выдохнул он.

Таисия Федоровна протянула ему свою тоненькую ручку для рукопожатия, но Арсений Павлович вместо этого прижал тыльную сторону ее ладони к своим губам. Таисия Федоровна вздрогнула. Он это заметил.

- Ой, - воскликнул он, - прости. Это было в шутку.

Оценив виноватый вид мужчины, Таисия поняла, что он прекрасно помнит, в каком состоянии видел ее последний раз много лет назад. И все же, если они будут так себя вести, могут возникнуть вопросы, которые ей не нужны. Нужно было придумать другое оправдание своей и его реакции. Годы практики быстро дали о себе знать. Весело усмехнувшись, Таисия хулигански наклонила голову и прищурившись произнесла:

- Неужели я так повзрослела, что ты наконец увидел во мне женщину?

Арсений Павлович застыл, никак не ожидая такой реакции. Он оглянулся по сторонам и заметил, что все за ними наблюдают. Еще бы, молодая красивая учительница и холостой мужчина в коллективе, оказывается, были знакомы и раньше. Теперь все ожидали подробностей. Их Таисия Федоровна решила дать самостоятельно. Ненавязчиво, через «по секрету» нескольким женщинам, которые точно в скором времени раструбят об этом всему педагогическому составу. Не беда, что их с Арсением истории будут отличаться. Ее подробности будут пикантнее, а потому и станут единственно верной историей.

На удивление, ее в тот же день назначили классным руководителем 11 «А» класса. Встретившись с ними первого сентября, Таисия Федоровна, помня о своей миссии, стала судорожно высматривать тех, кого скорее всего травят. Всю первую учебную неделю она наблюдала за поведением школьников, но не нашла в них ничего странного. Только девочка из детского дома Настя пока еще не влилась в коллектив. Однако это и не удивительно, наверняка у нее свои друзья, с которыми она общается на переменах.

«Нужно бы узнать конечно, а перевели ли еще кого-нибудь к нам. Если да, то в какие классы, и с кем она может общаться», - размышляла Таисия Федоровна, сидя в своем кабинете во время «окна» в расписании.

Высокий женский голос вывел ее из этих мыслей:

- Тасенька, а вы с Арсюшей знакомы, как мы поняли?

Таисия Федоровна чуть было не поморщилась от количества уменьшительно-ласкательных имен, но вовремя себя сдержала. Подняв голову от журнала, она с обворожительной улыбкой уставилась на учительницу по биологии. Любительница переслащенного чая, конфет и посплетничать, как никто другой идеально подходил на роль «распространителя информации».

- Да, мы же оба учились в этой школе, – ответила Тася.

С того времени всего несколько учителей остались работать в той же школе. Кто-то перевелся, кто-то ушел на пенсию, несколько даже скончались. Те же, кто остался с того времени, плохо знали Тасю, пока та еще училась. Никто из них не обратил внимания даже на то, что она пропала после девятого класса, посчитав, что просто отправилась в колледж. Это радовало Таисию, которая не хотела, чтобы ее прошлое вскрылось.

- Вы хорошо общались? – Вновь задала вопрос учительница.

- Очень. Я даже была влюблена в него несколько лет.

Таисия с удовольствием наблюдала, как засверкали глаза любопытной женщины. Да, в этот день, у нее было чем поделиться с ее маленьким обществом сплетников и сплетниц. Возможно, она даже расскажет это своим друзьям, как забавную историю. Поверхностные люди часто хватаются за симпатичный булыжник, который красиво отсвечивает на песке, совершенно не подозревая, какие сокровища можно найти, если немного покопаться. Однако Таисия именно на это и рассчитывала.

- Ох, неужели, - произнесла ее собеседница с напускным сочувствием.

«Изображает понимание, чтобы выудить подробности. Что ж, тогда и я могу немного подыграть», - поняла Таисия Федоровна.

Притупив глаза, Таисия печально вздохнула и даже неловко улыбнулась для пущей убедительности. Именно с такими лицами ее однокурсницы рассказывали о своей первой любви.

- Его мама была моей учительницей, он часто спускался к ней, и мы разговаривали. Я тогда любила сказку про Ассоль и Грея, мне даже показалось, что он похож на Грея. Так что, я написала небольшой рассказ, а мои одноклассники в шутку его прочли на перемене…

Вспомнив об одноклассниках, Таисия Федоровна запнулась. Легкие в ее грудной клетке свело так, словно воздух в них стал каменным. К счастью, учительница по биологии восприняла это как пикантную подробность, и не поняла, что только что услышала один из травмирующих эпизодов молодой женщины.

- Ох, как я понимаю, - дотронулась она до руки Таисии, покачивая головой. – Вы люди литературы всегда такие… возвышенные.

«Не от мира сего, если перевести на русский язык», - поняла Таисия.

Коротко кивнув, женщина продолжила, желая поскорее закончить этот цирк.

- Арсений Павлович все услышал, понял. И теперь нам немного неловко. Так что, пожалуйста, держите это в секрете.

Таисия Федоровна бросила еще один взгляд на женщину, и та быстро-быстро закивала.

- Разумеется, можешь на меня положиться, я тебя не подведу, - проговорила биологичка.

Таисия Федоровна закрыла глаза и подумала:

«Очень на это надеюсь».

Мысленно гадая о том, к кому же первому пойдет ее распространитель, Таисия Федоровна и думать забыла о девушке из детского дома, и о том, что хотела о ней узнать. Впрочем, она вполне скоро снова о ней вспомнила. Мысль о девушке проскочила в ее голове, когда она проверяла сочинения ребят. Настино оказалось самым коротким, но емким. Читая ее рассуждения о тишине и спокойствии, Таисия Федоровна поняла, что соглашается с каждым ее словом. Именно так она сама бы написала когда-то в школе. Сердце женщины сжалось. Внезапно дверь в учительскую распахнулась. Ангелина Здоровая, одна из ее учениц, была так взволнована, что даже забыла постучаться.

- Таисия Федоровна, - говорила она, пытаясь в тот-же момент и отдышаться, - там Зою мячом прибили.

- Где она? – Воскликнула учительница.

- Ее в медпункт понесли.

Испуганная учительница опрометью бросилась к медпункту. Она даже сперва не заметила Арсения Павловича, лишь убедилась, что школьница в порядке. Но тут их взгляды с ним встретились, и она поняла: «Ему уже все рассказали».

От смущения или какого-то стыда, что эксплуатирует свои прошлые чувства к нему, Таисия Федоровна тут-же отвернулась. Лишь потом она поняла, как это могло выглядеть для остальных. Хотя теперь ее это не сильно заботило.

- Так значит в школе ты была в меня влюблена? Или что это за легенда? – Спросил он ее на следующий день, выловив ее одну в учительской перед уроками.

- Тебе не нравится? – Безразлично уточнила Таисия Федоровна.

Ей уже было стыдно за то, как она себя вчера повела, однако вида подавать не хотела.

- Мне все равно, – ответил мужчина.

Эти слова задели женщину. Ведь он на самом деле был ее первой любовью, и история была полностью правдива, просто не уточнялось какой эффект она на женщину имела.

«И как я могла тогда посчитать его за своего принца? Из-за того, что он первый и единственный, кто разговаривал со мной в школе по-человечески? А еще тот дурацкий красный свитер», - удивилась своей детской глупости Таисия.

- Прекрасно. Подыграй тогда, от тебя не убудет. Да? – Бросила она ему, и схватив журнал, выскочила из учительской.

Пребывая в весьма расстроенных чувствах, Таисия Федоровна не обратила внимания на красные глаза Насти Романовой и веселую ухмылку Ромы Готлова. Зато не прошло и месяца, как Таисия заметила, что новенькая и Валя Любова вышли вдвоем из школы. Подойдя к окну, она решила проследить, куда они пойдут. Какого же было ее удивление, когда девушки завернули за тот угол, за которым обычно собираются курящие старшеклассники. Это в некоторой степени даже немного успокоило женщину.

«Значит, они подружились», - с облегчением подумала Таисия Федоровна.

Классное руководство, новые задачи, все это так увлекло молодую учительницу, что она и сама не заметила, как наступили новогодние каникулы. Подростки после них вернулись все веселые, отдохнувшие. Все, кроме Насти. Девушка словно замкнулась в себе. Тревожный звоночек прозвенел в душе Таисии еще в первый урок после каникул. Каждый день она наблюдала за своей ученицей, но боялась к ней подойти.

«А что будет, если ее и правда травят? Что я сделаю? Скажу ей, что понимаю ее? Нет, это значит показать свою слабость. Насте нужна сильная рука!», - размышляла она день ото дня.

Составив примерный список «мучителей», женщина твердо решила теперь основательно наблюдать за каждым из них, чтобы потом застать в момент моральной экзекуции и уже защитить школьницу на правах учительницы. Самой подозрительной из ребят, которые постоянно крутились вокруг Эльвиры Яхиной, Таисии Федоровне всегда казалась Инна Гладкова. Девушка вела себя дерзко, одевалась вульгарно, никого не слушала. Так что, ей Таисия Федоровна решила уделить особое внимание. Именно поэтому в начале февраля она увидела, как та, постоянно оборачиваясь, куда-то уходит. Учительница направилась за ней.

Школьница несколько раз постучала в кабинет Арсения Петровича, но не получив ответа, вошла. Это показалось Таисии Федоровне слишком подозрительным. Но даже самые страшные догадки женщины были далеки от того, что она увидела. Ползая на корточках, школьница вытащила из-под низкого стола ажурный бюстгальтер. Она не слышала, как кто-то подошел к дверям, потому спокойно посмотрела на него, и попыталась убрать.

- Инна! – удивленно произнесла учительница.

Девушка дернулась, напряглась, затем медленно повернулась на голос.

- Это чье?

- Это не мой, - испуганно протараторила девушка и спрятала находку за спину.

- Тогда чей?

- Я не знаю!

- Я видела, как ты целенаправленно за ним полезла. Так что не нужно мне врать! Чей это лифчик?

Таисия Федоровна видела, как девушка медленно бледнее, затем опускает голову и тихо произносит:

- Это Насти.

Учительниц не поверила своим ушам.

- Что ты говоришь?

- Насти. Романовой, – также тихо произнесла Инна.

Сжав кулаки, женщина тяжело вздохнула и грозно произнесла.

- Найди ее, и обе - в кабинет литературы. Живо!

Сперва она не поверила Инне, но чем ближе она подходила к своему кабинету, тем больше думала об этом. Может, она ошиблась? Может, причина смены настроения Насти не из-за того, что ее травят, а потому что ее совращают? И не кто-нибудь, а учитель. Таисию затрясло. Девушки пришли довольно быстро. Обе испуганные, бледные. Потому женщина не знала, кому из них теперь верить.

Инна быстро затараторила о том, как относила вчера учителю физкультуры ключ от спортзала, потому что убирала мячи после урока, но тот упал на пол. Когда девушка за ним наклонилась, что увидела знакомую вещь. Только она понять не могла, где именно могла ее видеть. Уже дома она якобы вспомнила, что точно такой же лифчик был недавно на Насте Романовой. Желая защитить одноклассницу, Инна дождалась момента, когда Арсений Павлович выйдет, и заберет вещь. А тайно все это сделала, потому что боялась, что, узнав о том, что она знает, учитель занизит ей оценку перед выпуском.

«Неужели можно так складно придумать все за такой короткий срок?», - растерянно подумала учительница и взглянула на Настю.

Но школьница начала все отрицать. У нее и у ее одноклассницы завязался дикий спор. Молодая учительница искренне не знала, что ей делать. Встав, она заметила, что девушки тут-же утихли и уставились на нее. Но рассказ Инны выходил слишком складным, а ее невинный взгляд и голос ненадолго одурманили учительницу.

- Это твое? – Напряженно сказала Таисия Федоровна.

- Нет, не мое, - испуганно затараторила Настя.

- Ее-ее, я лично видела. Когда мы на физкультуру переодевались, я видела на ней этот лифчик, – невероятно невинным голосом сказала Инна.

- Девочки, я прошу вас ответить честно. Потому что, если кого-то из вас совратил…- женщина запнулась, было слышно, как ей трудно говорить, - если кто-то из вас имел связь с нашим учителем физкультуры, нам необходимо знать кто был инициатором.

- Когда ты у меня его видела, Ин? Это не мое, я вообще не понимаю, что происходит, – молящим голосом заговорила Настя.

- Настенька, если он тебя совратил, лучше признайся. Мы все знаем: что ты из детского дома, что тебя некому защищать. Это сделаем мы, учителя, – мягко заговорила Таисия Федоровна.

Глаза Насти наполнились слезами.

- Да никто ничего мне не… Я не… Это не… Ну почему вы… Да что я всем такого… - рыдала школьница, и безостановочно бормотала.

Когда Таисия Федоровна и вовсе начала сходить с ума от этого кошмара и упала обратно на стул, дверь в кабинет внезапно распахнулась. Саша Заров, мальчик из их класса, вбежал в кабинет с широко открытыми глазами.

- Я знаю кто это был! – Выпалил подросток уверенным голосом.

- Говори! – Грозно произнесла учительница.

Она разозлилась на парня за то, что он торчал под дверью и слушал их.

«Кто еще мог услышать об этом позоре?» - Испуганно подумала она.

Парень явно сомневался в том, что говорить, и это привело к небольшим сомнениям самой учительницы. А стоит ли ему верить?

- Это была Настя! Я в ноябре пошел возвращать теннисный мячик, который нашел в классе, а везде было закрыто. Я прислушался, думал может Арсений Павлович просто уснул или не слышит меня. А там были охи, вздохи, и голос. Я его узнал. Это была Настя, – воскликнул Саша.

В груди у женщины закололо. Ее первая любовь, которого она считала чуть ли не героем любимой сказки, который скрашивал больше полугода ее адской школьной жизни, оказался совратителем школьниц. Она до последнего надеялась, что все не так поняла. Настя Романова упала. Как бы ей хотелось сесть рядом с этой девушкой и утешить ее. Она ведь тоже когда-то поддалась на очарование этого монстра.

- Идите домой, мне нужно поговорить с Настей. Только давайте договоримся, что никуда дальше эта информация не уйдет. Все, что вы слышали и говорили в этом кабинете, должно остаться здесь навсегда.

Саша и Инна ушли. Женщина тяжело встала, подошла к школьнице и села рядом с ней. Настя не шевелилась. Девочка тихо плакала, не реагируя на то, что к ней подошли.

- Расскажи мне все, - тихо произнесла Таисия Федоровна, спустя время.

Подросток подняла на нее свои пустые глаза, усмехнулась и произнесла:

- За что вы так все меня ненавидите?

Оттолкнув учительницу, девушка выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Даже если бы захотела, Таисия Федоровна не смогла бы за ней побежать. Ее ноги словно приросли к полу. В тех глазах, которые на нее посмотрели, она увидела себя в прошлом.

В тот же день женщина встретилась с Арсением Павловичем за пределами школы. Она не хотела, чтобы кто-то их слышал, и решила по его реакции понять, правда ли все это. Зайдя к нему в квартиру, женщина с порога выпалила:

- Я все знаю! О тебе и твоей связи со школьницей! Не отпирайся, нужно серьезно поговорить.

То, как Арсений вздрогнул, говорило получше любых слов. Это была правда! Мужчина тридцати одного года совратил семнадцатилетнюю девочку, да еще к тому же и свою ученицу.

- Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – Тихо произнесла Таисия.

- Понимаю, - также тихо ответил мужчина. – Сам не знаю, как так вышло. Она такая красивая. Это ужасно, я пытался все закончить, но она сказала, что донесет на меня в полицию. Скажет, что я ее изнасиловал.

- Когда это началось?

- С начала этого года.

«Если бы это была Инна, то возможно, все началось бы раньше», - тяжело подумала женщина и закрыла глаза руками.

Ударив несколько раз ребром кулака в стену, женщина с трудом удержалась, чтобы не сползти на пол. Ее замутило. Хотелось как можно скорее закончить этот разговор и убежать подальше от мужчины, стоящего перед ней.

- Ты должен уйти из школы. Завтра же напиши заявление и больше никогда не работай с детьми! Если я узнаю, то лично заявление напишу, – собравшись с духом, твердо произнесла Таисия Федоровна.

- Я так и собирался. Только в мае. Ты расскажешь кому-нибудь?

Голос Арсения Павловича звучал так несмело, надломлено. Женщина покачала головой.

- Я не собираюсь портить этому ребенку будущее из-за похотливого мужика. Стыдно, что я тоже когда-то была влюблена в тебя! Считай мое молчание моей платой за твое, о том, что было много лет назад.

- Спасибо, – хрипло произнес Арсений.

Он хотел сказать еще что-то, но Таисия выскочила из его квартиры и чуть ли не бегом спустилась с лестницы. Она не помнила, как добралась до квартиры, лишь то, что почти всю ночь проревела в подушку. Под утро, когда она уснула, ей вновь приснился сон из ее прошлого. Только в этот раз тот, кто держал нож у ее лица, была не она, и даже не незнакомец с оскалом. Это была ее ученица - Настя Романова.

Именно поэтому весь следующий месяц женщина не могла даже смотреть в сторону ученицы. Ее собственные травмы отражались в глазах девочки из детского дома. Она понимала, что что-то с ней не в порядке. Каждый вечер молодая женщина давала себе обещание, что завтра точно подойдет к подростку и поговорит с ней, но ночные кошмары, которые возобновились с удвоенной силой, меняли ее решение. Не высыпаясь, Таисия Федоровна становилась все раздражительнее.

Добровольный уход Арсения Павловича тоже повлиял на ее моральное состояние. Коллеги считали, что именно она выжила мужчину из школы. Он ведь когда-то не ответил ей взаимностью. Легенда Таисии сыграла против нее злую шутку. Хотя, в каком-то смысле, коллеги были правы. Это же она сказала ему уволиться. Теперь на учительницу по литературе смотрели косо, и перешептывались за ее спиной. Каждый день это мысленно возвращало ее в школьные годы и заставляло содрогаться от ужаса, как в тот момент, когда она увидела перед собой разлагающийся труп собаки.

Школьный год постепенно заканчивался. Уже в середине марта Таисия Федоровна заметила в одноклассниках какие-то изменения. Эльвира и ее друзья стали косо поглядывать на Настю Романову. Мало того, стоило им оказаться где-то неподалеку от девушки, школьницу начинало трясти. В начале апреля ситуация и вовсе усугубилась. Молодая учительница больше не могла закрывать глаза на то, что творилась в ее классе. Она решила вновь проследить за учениками, хотя и боялась, что вскроется очередной грязный секрет, который и вовсе доведет ее до сумасшедшего дома.

Но как бы Таисия Федоровна не пыталась, не могла уследить за учениками. Подготовка к их выпускному, характеристики, и еще множество бумажной волокиты, совершенно бесполезной как для учеников в будущем, так и для учителей, отвлекали ее от того, чтобы присматривать за ребятами. Двадцать третьего апреля, вернувшись домой, уставшая Таисия Федоровна, поняла, что у нее гости.

- Милая, это ты? – Пропел сладкий голос ее мамы из кухни.

- Да, мам, – прозвучал ей в ответ раздраженный.

Женщина выглянула в коридор и обеспокоенно захлопала глазами.

- Что-то случилось?

- Конец года, говорила же уже, мороки много. Ты зачем приехала?

Грузная, но пышащая жизнью женщина, дернула плечами и улыбнулась.

- Потому и приехала. Буду тебе готовить, убирать и выслушивать, пока не станет легче. Взяла две недели отпуска.

Таисия Федоровна безразлично прошла мимо нее, даже не обняв, в комнату.

- А папа как же?

- Что папа? Он взрослый, а я по дочке соскучилась.

- Я тоже уже взрослая, - не самым приятным образом ответила ей Таисия, по-детски захлопнув дверь в свою комнату.

Хотя встреча задалась не очень, женщина уже привыкла к характеру своей дочери. Поэтому, когда вечером Таисия вышла в зал, чтобы посмотреть с матерью телевизор, они вели себя так, словно ничего и не произошло.

- Как в школе дела? – Увлеченно спрашивала женщина, в перерывах на рекламу.

- Нормально.

Женщина попыталась задать еще какой-нибудь вопрос, чтобы просто поговорить с любимой дочерью, но Таисия нахмурилась.

- А мы можем просто спокойно посмотреть телевизор? Я устала на работе, – зло проговорила она.

Некоторое время в комнате раздавались лишь звуки вечерней программы. Тут на экране появилось миловидное детское лицо. Малышка из рекламы какого-то йогурта смотрела в камеру своими глазками-вишенками, весело склоняя голову с золотистыми кудрями.

- Какая прелестная. Прямо, как ты в детстве.

Услышав умиленный голос матери, Таисия поморщилась.

- Надеюсь, хоть она не проживет в аду девять лет своей жизни из-за того, что миленькая, – в сердцах проговорила Таисия.

- Тася, - воскликнула ее мать.

- Что? Еще скажи, что это не так? Если бы я родилась с нормальной внешностью, или ты бы меня не наряжала как не пойми что в детстве, кто знает. Вполне возможно, я бы сейчас спокойно и счастливо себе жила. Ты столько лет мне твердила, что чем красивей человек, тем счастливей он будет. А посмотри на меня сейчас. Иногда я жалею, что не сдохла в той дачной будке рядом с разлагающейся псиной. И девочка из моего класса, красивая зараза, а смотришь на нее и видишь, что ей ничего от этой жизни уже не нужно. Над ней измываются каждый день, но скрытно так, чтобы я их не поймала. Да даже если и поймаю, что я сделаю, простив мэрской дочки?

И учительница вновь ушла, хлопнув дверью, даже не взглянув на мать. А та сидела и думала, неужели никто не услышал, с каким треском сейчас разбилось ее наполненное любовью к единственному ребенку сердце? Тихо, стараясь не мешать отдыхать уставшей дочери, она прошла к себе. Достав из сумки большой блокнот, который использовала в качестве ежедневника, она перелистала вклеенную в него старую тетрадь. Ту самую тетрадь, в которую записывала свои переживания по поводу собственной внешности и зависти к дочери. Хотя, та тема у нее давно была в прошлом. Сейчас он служил, как способ излить свои страдания от грубости Таисии, чтобы не ругаться с ней.

Пока мама Таисии Федоровны делилась своим горем с тетрадными листами, сама Таисия видела очередную интерпретацию своего самого давнего кошмара. И вновь девочка из детского дома резала на лоскуты лицо своей учительницы, а бывшие ее одноклассники без конца кричали:

ЧУ-ЧЕ-ЛО! УЛЫБКА ДО УШЕЙ, ХОТЬ ЗАВЯЗОЧКИ ПРИШЕЙ!

Чувство стыда накрыло учительницу уже утром. Перед тем, как уйти на работу, она зашла к матери в комнату, чтобы попросить прощения. Однако та еще спала. Таисия собиралась уже уходить, как ее глаза приковались к странному блокноту, с вклеенной в него тетрадкой. Очень тихо, стараясь не разбудить родительницу, она подошла к нему, взяла в руки и открыла. И первая же страница, которая бросилась ей в глаза, была о той всепоглощающей злости, которую испытывала ее мать когда-то к собственному ребенку. Она обвиняла ее в том, что она забрала ее красоту и молодость, превратила в обрюзгшую, лысеющую женщину.

Таисия хотела сразу закрыть находку, но руки словно сами собой листали страницы, а глаза не могли оторваться от строчек. Сколько же боли было в этих листах.

- Тася? – Раздался сонный голос.

Бросив блокнот на стол, с чувством стыда и обиды учительница выбежала из квартиры. Она не слышала, как звонил ее телефон, и даже не понимала, куда именно идет. Ноги вели ее к школе, пока она, старалась собраться с мыслями. Не самыми, прочем, радужными. Как же так вышло, что почти двадцать лет она ненавидела свою красоту, а теперь узнает, как ее мать, была несчастна, когда потеряла ее. Внешность, которую она считала своим проклятьем, кому-то была благословеньем. И пока она проклинала свою мать за то, что родила ее такой, та уже несколько раз пожалела, о том, что сделала это, и лишилась этой внешности.

Первый урок для Таисии прошел как в тумане. Стоило ему закончиться, как женщина порадовалась учебном окну в расписании, и заварив себе чашку кофе, ушла за школу, чтобы постоять в тишине и подумать. Именно тогда она и стала свидетельницей того, как пятеро учеников, среди которых была и Настя Романова, с весьма странным видом, шли за маленькую пристройку. И стоило им зайти за нее, как они исчезали. Иначе, как они могли бы все за ней уместиться, Таисия не знала. Немного подождав, она уже было собиралась отправиться за ними, как еще одна фигура, направляющаяся в ту же сторону, заставила ее ненадолго вжаться в стену.

Эльвира быстро обошла помещение и скрылась за пристройкой. Время шло.Никто из тех, кто ушел туда, и не думал пока возвращаться. Отставив чашку кофе прямо на земле и чувствуя, как руки холодеют, Таисия Федоровна отправилась за ними. Проход было не сложно найти. Подростки его даже не закрыли. Сами они тоже не пытались сделать громкость голоса потише, видимо даже не предполагая, что их может кто-то подслушать.

- Когда я пытался это сделать? – Говорил мужской голос.

- Адам, прошу не играй в невинность сейчас. Ты стоишь на том самом месте, где я чуть не умерла тогда, – испуганно, но уверенно говорила Настя.

- Какое у девочки богатое воображение, – хихикнула Эльвира.

- Прошу, верните цепочку. Мне больше ничего не нужно. Я не пойду в полицию.

- А это уже шантаж, – говорил еще один голос.

Таисия быстро догадалась, что принадлежал он Вадиму. Молодой человек, словно и не переживал вовсе. Его издевательски уверенный в себе голос напомнил о той девушке с крысиным хвостиком, которая травила Таисию больше остальных одноклассников. От воспоминаний о ней, руки Таисии затряслись. Ее тело все сильнее вжималось в стену старого сарая.

- Знаешь, что шантажистов нужно наказывать? И не нужно нам никакой полиции, сами с тобой разберемся.

Таисия Федоровна услышала голос Вали Любовой, за которым последовал странный звук. Женщина не сразу догадалась, что это было чиканье, которое издают ножницами.

- Держите ее! – Прокричала Валя.

Смех мучителей разнесся по всему двору, вслед за ним раздались и умоляющие возгласы Насти.

- Что вы делаете? Не нужно! Зачем? Пожалуйста, хватит!

- Не двигайся, не то порежу! – Гаркнула на нее Эльвира.

НУЖНО ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ! НУЖНО ЕЕ ЗАЩИТИТЬ!

Пульсировали мысли в голове Таисии Федоровны. Она сжимала кулаки, пытаясь оторвать свое тело от стены, но у нее ничего не получалось. Все нутро учительницы словно кричало тем ужасным криком, застывшим в ее горле ужасной майской ночью, но кроме хрипа, в реальности ничего не было слышно. Ей показалось, что это не Настя сейчас зовет на помощь за стеной, а она. Реальность и воспоминания в ее голове перемешались, мешая думать или хоть как-то действовать. Травмы, которые казалось немного затянулись, вновь открылись. Как и физические ранения, душевные, без должного ухода и обработки, имеют свойство гноиться, распространяя инфекции по всему телу. Девять лет назад на свою рану Таисия наклеила пластырь, надеясь, что все образумится. И теперь за ее спиной кричала девочка, а она никак не могла ей помочь.

Вдруг крики стихли, переходя в обреченное рыдание. Словно сквозь туман, Таисия услышала голос:

- Это послужит тебе уроком. На, вот тебе. Можешь ударить меня в спину, он все равно тупой.

Что-то упало на землю и вновь дикий смех заставил Таисию сжаться. Ее руки, которые, оказывается, все это время царапали стену, пытаясь отправить остальное тело на помощь ребенку, потянулись чтобы закрыть уши. Лицо, покрытое маской ужаса, сгорбленная спина, и руки, прижатые к голове, чтобы не слышать кошмара за стеной. Вот в какой позе застали Эльвира и ее друзья свою учительницу. От неожиданности они замерли, кивнули, поздоровались и убежали. Но Таисия Федоровна этого даже не заметила.

Тьма накрыла сознание молодой учительницы. Она вновь, как и тогда в заброшенной даче, оказалась в своем страшном сне. Незажившие душевные раны полностью перекрыли тот факт, что на улице было солнце. Яркий весенний день превратился в январскую ночь. Губы Таисии Федоровны дрогнули, а затем расползлись в знакомый ей по отражению в витрине жестокий оскал. Расслабленное тело наконец смогло отделиться от стены. Как в прострации, она вошла в деревянное помещение.

На земле, на коленях сидела Настя. Ее голова была коротко острижена неровными клочками. Семнадцатилетняя девушка дрожащими руками собирала волосы, валявшиеся рядом с ней. Взглянув на учительницу, которая вошла в помещение, лицо ее исказилось в мучительной гримасе.

- Вот что они со мной сделали, – тихо, со слезами на глазах произнесла Настя.

Таисия Федоровна ничего не ответила, лишь ее глаза бегали по всей земле, словно, не осознавая где она вообще находится, и что только что произошло. Женщина искренне не понимала, а где та собака? Почему ее нет? Не сразу она поняла, что для Насти, той самой собакой выступил складной нож, валяющийся под ее ногами. Медленно присев, она взяла в руки холодное оружие и взглянула на плачущего ребенка перед собой. Такая маленькая, и такая красивая девочка. Вполне возможно, за последние полгода она пережила столько же, если не больше, сколько сама Таисия за девять лет обучение в одном классе с теми монстрами. И женщина теперь знала, как избавиться от этих мучений.

- Я помогу тебе, - произнесла она, схватив девушку за руку.

Настя подняла на нее глаза от волос, лежащих в ее руках, застыла, и видимо увидев что-то во взгляде учительницы, быстро замотала головой. Испуганный подросток даже попыталась отползти назад, но женщина с безумной улыбкой схватила ее за ногу.

- Я помогу тебе! Не бойся! Тебя больше никто не обидит! Чучело обижают, пока оно красивое, а потом нет. Доверься, – словно не своим голосом затараторила учительница.

- Прошу, не нужно! Таисия Федоровна, пожалуйста! – Начала плакать школьница.

Она не понимала, что с ней хотят сделать, но чувствовала, что это будет что-то страшное.

«Почему она пытается отползти? Я же хочу ей помочью», - искренне не понимала Таисия.

Словно на рефлексах, она перехватывала ноги, а затем и руки молодой девушки. Настя, сжимая в кулаках обрезки своих волос, словно они могли ее защитить, пыталась вырваться, но невообразимо сильное тело учительницы уже прижало ее к земле, навалившись на миниатюрную школьницу. Усевшись на грудную клетку своей ученицы, она полностью лишила ее возможности хоть как-то защититься. Левой рукой учительница сжимала тупой нож. Одним взмахом она разодрала кожу на лице Насти от левого уха до уголка губ. Рваная рана проходила через всю щеку.

- Потерпи, скоро станет легче! – Заговорила она, пытаясь успокоить кричащую от боли и ужаса девочку.

Учительница попыталась нанести новый удар, но Настя так крутила головой, что новый порез, если можно назвать то, что остается от тупого ножа, появился на ее подбородке.

- Зачем ты крутишься? Немного же осталось.

Руки Таисии Федоровны тряслись. Она смотрела на порез на подбородке и даже расстроилась из-за того, что причинила девочке лишнюю боль. Нагнувшись ближе к ее лицу, чтобы рассмотреть травму, Таисия Федоровна сама не заметила, что чуть-чуть приподнялась. Воспользовавшись секундным замешательством учительницы, Настя собрала все оставшиеся силы, и скинула ее. В ту же секунду, девушка опрометью бросилась из ужасного сарая в сторону заброшенного дома. Не понимая, что именно произошло, Таисия Федоровна взглянула на свои окровавленные руки, на нож, выпавший из них.

ЧТО Я НАДЕЛАЛА?

Прозвучало в ее голове. Первым желанием женщины было броситься на поиски девушки, чтобы отвести ее в медпункт, но страх того, что последует за этим, не дал ей так поступить. В следующую минуту она уже спешила в школу, убрав руки за спину, и стараясь не касаться ими одежды, чтобы не испачкать. В школе она тут-же бросилась в женский туалет и отмыла алую жидкость от кожи. Все это время мысли в ее голове с бешенной скоростью кидались из одной стороны в другую, мечась между помощью девушке и идеями, как скрыть то, что произошло.

«Это же был не глубокий порез? Верно? Если я прямо сейчас вызову скорую… Но тогда меня точно посадят. Но там сейчас девочка истекает кровью. Что же будет, когда она придет? Она ведь наверняка расскажет, кто это с ней сделал? Можно попытаться перенести все на Валю? Нужно помочь Насте. Куда она убежала? А если она уже в полиции? Определенно нужно сказать, что это Валя Любова!».

Словно на автомате учительница прошла в учительскую, взяла классный журнал 11 «А», словно ничего не произошло. Мысленно сканируя свой внешний вид, она размышляла, есть ли на ее одежде еще пятна крови? Могла ли она их поставить? Несколько раз она ловила на себе взволнованные взгляды учителей.

«Неужели все-таки есть?»

- Таисия Федоровна, у вас следующий урок у вашего класса? – Вырвал ее женский голос из размышлений.

- А? Ну да, – растерянно проговорила она.

- Тогда вам пора идти, две минуты до звонка.

«Сколько же я так простояла?» - Теперь хотя бы было понятно, почему на нее так косо смотрят.

Вымученно улыбнувшись, женщина направилась в класс русского языка и литературы на третьем этаже. Она не думала о том, что там будут ученики, которые видели ее рядом с сараем в тот момент. Она не думала ни о чем. В голове образовалась черная дыра, засасывающая в себя все верные решения, которые она могла предпринять в тот момент. Единственное, на что ее хватало - это идти, и двигаться так, словно ничего не произошло.

Даже когда начался урок, женщина совершенно спокойно отметила Настю Романову в журнале, поставив напротив ее фамилии букву «н». В шоковом состоянии, совершенно без эмоционально, учительница объясняла тему урока. Решив, во что бы то ни стало, найти девочку, Таисия Федоровна, ждала, когда же наконец прозвучит звонок, чтобы она смогла уйти.

Вдруг дверь в кабинет открылась. На пороге стояла Настя. Ее одежда и тело было изрезанно в нескольких местах, босые ноги оставляли кровавые следы. В руке, девушка держала осколок зеркала, направленный в сторону Таисии Федоровны. Во второй она держала кусок кирпича.

- Настя? – В ужасе выдохнула учительница.

«Это же не я…», - думала она в ту секунду, уже ни в чем не уверенная.

- Отойдите, - глухим, безжизненным голосом произнесла Романова.

Учительница послушалась ее, подняла руки, словно ее уже пришли арестовывать.

«Сейчас все и решится!», - догадалась она.

Однако то, что именно произойдет, не предполагал никто. Даже она. Настя подошла к доске, посмотрела на одноклассников тяжелым взглядом. Казалось, словно девочка заглядывает к ним в душу.

- За что? – Произнесла Настя, и по ее щекам покатились крупные слезы.

Казалось, словно этот вопрос задавался всем, кто в этот момент был в классе, но Таисия Федоровна знала, кому именно он был адресован. Ей и группе мучителей за ее спиной. Учительница не знала, что почти все, кто был в тот момент за партами, невольно помогли мучителям. Бездействие стало их лучшей помощью.

Ученица, по щекам которой текли слезы, вперемешку с кровью от ран на лице, оставленных учительницей, резко бросила кусок кирпича в окно. Все вздрогнули. Из деревянной рамы посыпались крупные осколки. Настя взялась за спинку учительского стула и поставила его к подоконнику. Босыми ногами она твердо ступила на осыпанный осколками подоконник.

- Настенька, прошу, не нужно. Это грех! – Испуганно воскликнула учительница, поняв, что девочка собирается сделать.

Высокое окно сделало миниатюрную Настю почти малышкой на своем фоне. Шокированная девушка обернулась.

- Грех? – Тихо спросила она и затем расхохоталась. – Грех говорите? А вы все здесь безгрешные? Почти год все вы наблюдали, как меня травят, и не один не заступился. Мало того – помогали им в этом! Даже вы, Таисия Федоровна. Теперь посмотрите, до чего это довело! Если думаете, что я сейчас умру, то ошибаетесь. Я медленно умирала все это время, и сейчас перед вами лишь пустая оболочка. Вы меня убили.

Глаза Насти устремились к последним партам первого ряда. И потом, всего на секунду, ее взгляд встретился с учительским.

- Но знаете, не пройдет и десяти лет, как вы последуете за мной. Обещаю! А теперь смотрите на то, что вы все натворили! – Сказала девушка, смотря на одноклассников и Таисию Федоровну.

Оглушительный крик прокатился по всему классу, когда рука Насти взлетела и что-то красное потекло по ее груди. Осколок, обагренный кровью, упал к остальным, а девушка схватилась руками за горло. Ее глаза расширились, рот издал хлюпающие звуки, а потом из него потекла красная густая жидкость. Не прошло и пары секунд, как ноги ее подкосились. Настя сделала шаг назад, и тело исчезло в раме окна. Лишь в последнюю секунду Таисия Федоровна увидела, что девочка, словно пытаясь спастись и схватиться за что-то, вытянула руку. Как же ей хотелось схватиться за эту руку.

Скорую и полицию вызвали вбежавшие учителя. Крики и плач, то и дело проносившееся по классу, оглушали женщину. Опустошенная, не испытывающая никаких эмоций, она отгоняла учеников от окна, пыталась объяснить, что произошло. Затем вдруг показалось, словно она вот-вот упадет в обморок, а уже через секунду она помогала очередной ученице успокоиться. Сама же Таисия Федоровна не хотела, и не могла выглянуть в окно, чтобы проверить, жива ли девочка. Хотя прекрасно понимала, что это было невозможно.

Уже вечером, вернувшись домой, учительницу затрясло, и она потеряла сознание, как только переступила порог. Очнулась она поздно ночью, лежа в одиночестве посреди коридора. Ее мама уехала, видимо стыдясь того, что дочь прочитала утром в тетради, и теперь женщина осталась один на один со своими кошмарами. На негнущихся ногах она дошла до кровати, рухнула на мягкую поверхность, и накрывшись с головой одеялом, всю ночь продрожала, боясь открыть глаза. Казалось, что стоит ей это сделать, то она увидит залитую кровью одежду девочки и те осуждающие глаза.

Хотя Таисии Федоровне и дали выходные, приняв во внимание, что все произошло на ее глазах, тем более в первый год работы, уже через два дня женщина вернулась в школу.

- Тасенька, ты чего не отдыхаешь? – Спросила у нее учительница биологии, которая сразу после ухода Арсения Павловича перестала так ее называть.

- Страшно быть одной, – сухо ответила Таисия, и не соврала.

Несколько суток в каждом уголке ее дома постоянно горел свет. И все равно ей казалось, словно из каждого угла на нее смотрит изуродованное ею лицо. Учительница по биологии понимающе закивала. Целый день Таисия провела, проверяя старые контрольные и составляя учебный план на следующий месяц, с учетом вынужденных каникул. Заботливые коллеги старались ее не отвлекать, лишь изредка приносили ей чай с ромашкой. Даже для того, чтобы поговорить, они выходили из учительской и уходили в другое крыло, окна которого не выходят на злополучный, оцепленный полицией двор. Атмосфера, окружающая Таисию Федоровну, пугала их. Так что, даже в школе, она частенько оставалась одна.

Именно в такой момент и поймал ее ученик Леша Тарасов, решивший поговорить с учительницей. Он вошел без стука, так что она и головы не подняла, посчитав, что это кто-то из ее коллег.

- Здравствуйте, - услышала она растерянный голос.

Учительница удивилась такому визиту, и откинулась на спинку стула, чувствуя, как болезненно выпрямляется спина. Она с самого утра не поднималась от бумаг, и не ожидала, что позвоночник так заболит.

- Что-то произошло? – Аккуратно спросила она.

Молодой человек замялся, но уже через секунду зеленные глаза расширились, а возмущенный голос закричал:

- Что-то произошло, спрашиваете? Да, произошло! В вашем классе! На ваших глазах! Ваша ученица перерезала себе горло и шагнула в окно. Но самое главное во всем этом - что именно ее заставило так поступить! Почему вы – последняя, кого она видела перед смертью? Почему ваши руки были в крови в тот день? Что вы ей наговорили?

Таисия Федоровна попыталась было встать, но ее ноги подкосились.

Она попыталась было успокаивающе улыбнуться, но это вышло вымученно, не искренне.

- Леша, ты не так все понял. Садись, я все расскажу, – бегло заговорила она.

- Спасибо, я постою!

Таисия Федоровна несколько раз кивнула, но не знала, что именно говорить. Ученик смотрел на нее и ждал.

- Понимаешь, - начала она, - в тот день я увидела, как Эльвира зашла за школу во время урока. Я подождала ее, но та не вернулась. Тогда я пошла за ней. Увидела, как она с друзьями режет Насте волосы. Я начала их отчитывать, но вдруг Настя выхватила нож у Эльвиры и начала резать свое лицо. Я попыталась ей помешать, но она начала вырываться. Ученики испугались, я отправила их в класс. Но тут Настя вырвалась и убежала. Я пошла в школу, чтобы найти помощь…

- И пошли вести урок? – Перебил ее Леша. – Вам не кажется, что в вашем рассказе много нестыковок?

- Каких? – На выдохе произнесла учительница.

- Вы не за помощью пошли, а в класс, чтобы скрыть то, что натворили. И Эльвира с друзьями не выглядела испуганной. Они были счастливы. Я не верю ни единому вашему слову! Я все расскажу в полиции!

Тут женщина поняла, что парень пришел не за объяснениями. Он пришел для того, чтобы разрушить ее карьеру, разрушить ее жизнь, которая только недавно начала налаживаться. Столько лет она мечтала об этом, а теперь какой-то школьник, словно отголосок прошлого, хотел вернуть ее в ад. Тьма, вновь накрыла ее.

- А я-то все думала, куда же нож подевался?

Ученик онемел. Таисия и сама удивлялась своему тону и голосу. Словно это говорил кто-то другой. Как и тогда, когда она раздирала свои щеки, стоя у витрины, или, когда резала лицо девушки.

«Но кто же тогда?», - думала она, пока ее губы произносили другое.

- Отлично! А теперь послушай. Если тебе дорога твоя свобода, то ты забудешь о том, что видел. В ином случае в полиции быстро узнают, кому именно принадлежал тот нож, которым была порезана Настя, и кто еще после меня ходил в то помещение. И как ты думаешь, кому поверят, тебе – агрессивному ученику, или же мне, молодой и впечатлительной учительнице?

Лешу затрясло. Он сразу понял, куда ведет эту женщина.

- Вы дьявол! Однажды вы поплатитесь за это!

Выкрикнув это, парень выскочил из учительской. Таисия Федоровна начала задыхаться.

Каждый шорох теперь приводил ее в панику.

Каждый стук – означал приезд полицейских.

Каждый крик – был в ее спину.

Ученик, наблюдавший за ней, и не догадывался, что происходит в душе внешне спокойной женщины. Лишь после выпуска ее первого, и самого трагичного за всю карьеру класса, Таисия Федоровна вздохнула с облегчением. Ее мозг старался блокировать историю с Настей Романовой, словно дурной сон. Много лет он справлялся со своей задачей, пока однажды Таисия Федоровна не получила приглашение на встречу выпускников того самого, проклятого класса.

События последнего месяца стали разворачиваться стремительно. То и дело, она случайно узнавала о смертях, которые настигли ее бывших учеников. Когда до встречи оставалась всего неделя, женщина осознала, что следующая смерть – будет ее. И именно в тот день перед ней впервые появилась Настя Романова. Сперва она пряталась в углах ее квартиры, но стило женщине отвернуться, как чувствовала смрад за своей спиной. Она прекрасно знала этот запах, и потому не поворачивалась, решив почему-то, что если она не будет обращать на это внимание, то с ней ничего не случится.

Однако один вопрос все не давал ей покоя. Что тогда случилось с девочкой после? И почему она была босая? Их-то она и задала перед сном накануне встречи в темноту за дверью, из которой на нее смотрели пустые мертвые глазницы. Но ответа не последовало.

Той же ночью ей приснился странный сон. Сначала ей показалось, что это один из тех кошмаров, которые преследуют ее еще со школы. Но в этот раз все было иначе. Таисия Федоровна выбегала из деревянного здания, и не разбирая дороги, со всех ног неслась к заброшенному и заколоченному дому. Высокий железный забор, закрытый на несколько замков, защищал территорию дома от тех, кто хотел ворваться в нее, или наоборот - покинуть.

Словно надеясь на чудо, она дергала дверь дома, но та была закрыта. Постоянно оглядываясь на старый деревянный сарай, ей казалось, что сейчас кто-то вырвется из него. И этот кто-то причинит ей мучительную боль. Заметив не заколоченное окно над завалинкой, Таисия побежала туда, схватив по дороге большую деревяшку, валяющуюся на земле. Сердце бешено колотилось, когда она ударила по окну со всего размаха, и град осколков посыпался на нее.

Не помня себя от страха и не обращая внимания на раздирающие тело торчащие осколки, девушка полезла внутрь. Спрыгнув на пол, она почувствовала, что что-то больно впилось ей в ногу. Это было стекло. Сдирая на всякий случай обувь в обеих ног, Таисия рвалась к окну, чтобы выбраться наружу. Но все оказалось напрасно, железные листы с обратной стороны не оставляли и надежды на то, чтобы сбежать. Девушка обернулась, увидела кровавые отпечатки собственных ног. Превозмогая боль, она начала обыскивать дом, чтобы найти чем можно защититься или ключ от двери.

Какое-то движение сбоку заставило ее вздрогнуть. Таисия не сразу поняла, что изрезанная и перепачканная кровью девушка – это она. Рванные раны на ее лице и обрезанные клочками золотистые волосы – выглядели ужасно. Боль и отчаянье наполнили ее сердце, она схватило первое, что попалось ей под руку, и кинув в зеркало, закричала. Упав на пол, она обняла кровоточащие ноги, и разревелась.

Совсем скоро за ней придут, ее убьют. Но эта мысль не только не испугала ее, а даже в некотором роде успокоила. Она больше не хотела жить. Дети, подростки, взрослые – все они лишь дикие животные. Никогда она не хотела никому причинить зла, но что в детском доме, что в школе – ее вечно задирали. И с каждым годом становилось все хуже. Разве можно жить в этом мире и не страдать?

Время шло, за Таисией никто не шел. Озлобленная на весь мир, девушка решила, что с этим пора заканчивать. Вечно она подстраивалась под чужие решения. Пора им показать, к чему это привело. И она пошла к школе, захватив с собой соколок зеркала, и кусок кирпича по дороге. Как же она наслаждалась испуганными взглядами одноклассников, когда она кричала на них, пока она залезала на подоконник. Лишь те шесть человек, которые больше остальных издевались над ней, ни капельки не раскаивались. Тогда, желающая все это время лишь запугать их девушка, без тени сомнений прошлась осколком лезвия по своему горлу.

Маленькие монстры застыли, но скорее от шока, чем от того, что хотелось увидеть в их глазах Таисии. И вот, когда одна из ее ног подогнулась, а тело уже начало отклоняться назад, взгляд учительницы, наполненный болью, сочувствием, раскаяньем, ужасом и желанием помочь, что-то колыхнул в душе девушки.

Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!

Вдруг подумала она, протягивая руку взрослой копии себя, которая казалось сейчас бросится к ней и поможет. Лишь падая в пустоту, захлебываясь кровью, девушка поняла, что натворила. Еще все можно было изменить, начать жить заново, бороться! Но ровно до этого момента.

Прежде чем Таисия коснулась земли, ее тело вздрогнуло, и она проснулась. Содрогаясь от рыданий, тридцатишестилетняя учительница понимала, что только что получила ответ на все свои вопросы. Она прожила те последние минуты, прочувствовав отчаянье Насти на собственной шкуре. И все же, эта девочка напоследок хотела жить!

Часть 3. Глава 3

Последнюю часть своей истории Таисия Федоровна рассказывала, утирая слезы. Но никто не посчитал это слабостью с ее стороны, так как все присутствующие в тот момент, либо сами содрогались от рыданий, либо боролись с комом, застрявшим в горле. Никому из них не дано было узнать, что именно происходит в душе человека перед смертью. Сколько детей и подростков каждый год принимают решения покончить с жизнью из-за проблем в школе или дома. Как же много из них понимали, какое счастье просто жить, в самый последний момент, когда уже ничего нельзя было изменить. Сколько же из них можно было спасти, если бы на их проблемы не закрывали глаза и не поощряли их мучителей своим бездействием? Насте, чтобы передумать, достаточно было увидеть глаза, раскаявшегося в поступке человека. Если бы хоть один из тех, кто был сегодня в этом классе, хоть раз спросил у нее: «Как ты?», она осталась бы жива?

Таисия Федоровна медленно встала. Покачиваясь, словно от сильных порывов ветра, она медленно шла к окну. Десять лет она не решалась к нему подходить. Даже смотреть на него ей было страшно. Вдруг на подоконнике окажется миниатюрная школьница с отчаяньем в глазах и порезами на лице? Сегодня же учительница была рада ее увидеть, попросить прощения, да что угодно, лишь бы душа этого ребенка наконец упокоилась с миром.

Настя, которая теперь не выглядела как главная героиня американского ужастика, молча смотрела на женщину, приближающуюся к ней. Она стояла в оконном проеме, как и тогда. Таисии Федоровне так захотелось ее утешить, обнять. Хоть раз искренне ее обнять, сказать, что все понимает. Это чувство так захлестнуло ее, что женщина тут же залезла на подоконник.

- Таисия Федоровна, что вы делаете? – Воскликнула Юля.

Но учительница никого не слышала. Настя, маленькая добрая девочка, которая так юно выглядела для семнадцати лет, и так много перенесла, стояла и ждала, пока ее обнимут. Он протягивала свою тоненькую ручку, за которую в этот раз учительница не раздумывая схватилась.

- Нет, Таисия Федоровна! – Закричал Денис.

Он хотел броситься к женщине, но не мог пошевелиться. Никто из присутствующих больше не мог сдвинуться с места и хоть что-нибудь сказать. Единственное, что им оставалось, лишь молча наблюдать. Даже когда женщина обняла что-то в воздухе и взмахнула рукой, словно гладила по голове. Как ее губы растягивались в теплой улыбке. И как уже секунду спустя, она, взяв кого-то за руку, тихо шагнула в окно. Для всех это был психологический ступор от пережитого шока, и лишь Денис с Юлей понимали, что это было последнее наказание для тех, кто привык молча смотреть на страдания людей.

Громкий крик Кристины Сириной разнесся в классе, и все словно оттаяли. Выпускники бросились к дверям. Дрожащие руки Дениса не могли никак убрать деревянную швабру, которой так надежно закрыла дверь Таисия Федоровна. Несколько раз он и Юля чуть не слетели с лестницы, пока бежали по ней в темноте. Никто даже не обратил внимания на то, что дверь в школу вновь свободно открывается. Они бежали к тому месту, где лежала учительница, которая только что последовала за Настей в окно.

Стоило им увидеть распростертое на земле тело, выпускники застыли. Лишь Юля, привыкшая к мертвым телам, медленно приблизилась к учительнице, чтобы проверить пульс. Несколько секунд она молча сидела рядом с женщиной, и вдруг облегченный шумный выдох вырвался из ее груди.

- Она жива, – тихо произнесла Юля, а затем громче повторила. – Она жива! Скорую срочно!

Один за одним всхлипы от слез радости и облегчения пронеслись по толпе. Денис, бросившийся к Юле, крепко обнял женщину, которая уткнулась к нему в плечо и зарыдала. Словно вторя их радости, вдалеке послышался приближающийся вой сирен пожарной машины. Видимо, с ужасным опозданием, но они все же получили сигнал от школы.

- Все закончилось! Теперь точно все закончилось! – Быстрым шепотом говорил Денис, благодаря Настю, Бога и вообще всех за то, что они выжили.

«Какое же счастье все-таки дышать!», - думал он, прижимая к себя захлебывающуюся в слезах женщину, которую ему больше не хотелось отпускать.

Первые лучи солнца 24 апреля 2021 года, осветили машину Скорой помощи, выезжавшей к школе.

Эпилог

Юля сидела на лавочке, разглядывая совсем юное девичье лицо на памятнике напротив. Несколько дней назад все, кто пережил ночь выпускного в школе, собирались для того, чтобы почтить память Анастасии Романовой, и посмотреть на новый памятник, который они ей заказали. Уже прошло несколько месяцев, во время которых ее и остальных постоянно вызвали на допросы, чтобы найти убийцу Саши Зарова. Денис, Юля, Артур, Даша и Лиза заранее договорились о том, какое описание дадут «преступнику». И все же, оно было достаточно размытым, чтобы никого не нашли, а дело осталось «висеть», как и сотни других.

Таисия Федоровна выжила, и уже почти оклемалась. На удивление, у женщины не было ни одной серьезной травмы, лишь сотрясение и перелом двух ребер. Словно что-то, или кто-то, спас ее. Однако в школу она больше не вернется. Психиатрическая экспертиза показала, что у нее хроническая депрессия, и врачи не решаются ответить на вопрос, сможет ли она когда-нибудь оправиться от нее. Возможно, если бы она обратилась раньше, лечение было бы эффективнее. Теперь же, каждый раз, когда она почувствует надвигающийся приступ, ей придется обращаться к врачу, или вовсе некоторое время проводить в психиатрической клинике, под присмотром специалистов.

Уныние – вот какой грех совершила Таисия Федоровна. Однако ему были подвержены и остальные. Все те семь человеческих качеств, которые необходимы человеку для выживания, полезны лишь в умеренных размерах. Стоит потерять грань, как они уже превращаются в смертных грехи. Так или иначе, каждый человек, хотя бы один раз в жизни, переходил ту черту, когда средство для выживается, превращается в грех.

Прохладный ветер трепал темные Юлины волосы, которые то и дело, норовили залезть в глаза. Сегодня было несколько пасмурно, словно сама природа понимала, куда женщина сегодня собиралась.

- Почему ты не пришла с остальными? – Раздался мягкий голос за ее спиной.

Юле не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежал. С того дня они не виделись с Денисом. Женщине нужно было время, чтобы привести себя, свои мысли и чувства в порядок. То влечение, которое возникло у них перед лицом опасности, могло развеяться в любой момент, когда они окажутся в зоне комфорта. Она хотела удостовериться в том, что этого не произойдет. Денис пообещал терпеливо ждать. Когда сегодня утром Юля открыла глаза, она поняла, что безумно хочет его увидеть. Так что, отправила сообщение, что собирается навестить могилу Насти. Почему-то ей казалось, что Настя ее ждет. Может, ей что-то приснилось?

«Если придет, значит тоже хочет встретится», - подумала она в тот момент, и потому была безумно рада услышать сейчас его голос.

Что-то мягкое легко на ее плечи. Это была толстовка Дениса, который увидел гусиную кожу из-за прохладного ветра на плечах женщины.

- Хотелось встретиться с Настей в тишине, – ответила Юля, с благодарностью кивая Денису.

Бывший одноклассник присел рядом с ней на лавочку. Некоторое время они молчали, любуясь лучистыми глазами, высеченными на памятнике.

- Любишь тишину? – Ненавязчиво спросил Денис.

Юля усмехнулась. Они ведь и правда не знали друг о друге практически ничего. И все же, теперь у них было много времени, чтобы это наверстать.

- Да. Очень. Наверное, из-за этого я так люблю кладбища и морги. Там ты понимаешь, что не стоит бежать куда-то, жизнь и так скоротечна. Нужно наслаждаться каждым прожитым днем.

- Мысли конечно правильные, но можно я буду приглашать тебя в свои любимые места? – С теплой усмешкой спросил Денис.

Юля тихо хмыкнула, и не смотря на мужчину рядом, кивнула.

«Как же спокойно», - думал абсолютно счастливый Денис. Он положил свою ладонь на лежащую рядом с ним светлую женскую руку. Юля расслабленно вздохнула, и в ответ дотронулась головой до его плеча.

Внезапно из-за туч выглянуло теплое летнее солнышко, осветив лицо улыбающейся девушки на памятнике. Юле и Денису показалось, словно таким образом Настя говорила им:

«Живите! И будьте наконец счастливы!»

По щеке Юли покатилась одинокая слезинка, и даже Денис поднял глаза к небу, чтобы прогнать выступившую на них влагу.