Грехи отцов

Глава 1. Последний оплот цивилизации - город Санта-Ноис

Научный прогресс ни стоял на месте ни дня с тех пор, как первая обезьяна слезла с дерева и взяла в руки палку. С каждым днем моховик прогресса разгонялся всё быстрее и быстрее, теперь люди переделывали не только мир вокруг себя, теперь они переделывали людей. Зачем? Из праздного любопытства! Им было интересно узнать, как далеко можно продвинуться наука генетика? Первые робкие попытки неопытных профессоров, практически топором вырезающих целые участки молекул ДНК остались в прошлом, как и все болезни. Если бы им только позволили, они бы отодвинули и даже отменили старость и смерть. Но доктрина научного сообщества запрещала вмешиваться в эти вопросы.

Люди не должны были уподобляться Богам, и все же если вопрос жизни и смерти были оставлены на милость Богов, то как прожить эту жизнь решали сами люди. Лаборатория генетики Сайнс крупнейшая из научных организаций, имевшая филиалы во всех странах мира, занялась разработками в области моделирования человеческой личности. В конечном итоге на выходе должен был получиться человек творческий и гениальный.

Но столь тонкие материи оказались недоступны современной науки. Ген гениальности и таланта в разных организмах вел себя по-разному. Одних подопытных он сводил с ума, других убивал. В некоторых счастливчиках он приживался, но не давал того эффекта всесторонне развитой личности. Люди получали или талант, или умственные способности. Не смотря на смертельную опасность, желающих поэкспериментировать со своей ДНК меньше не становилось. Каждый надеялся, что он попадет в те самые 10%, именно столько из добровольцев оставалась в живых.

Столь губительные эксперименты не устраивали очень многих. Правительству это грозило беспорядками, а может, даже войной. Да и творческим людям лишняя конкуренция была совсем ни к чему. Именно по этой причине в их рядах сформировалась террористическая ячейка, требующая закрытия эксперимента и материальных компенсаций всем пострадавшим, к числу которых, они относили и себя, ведь всестороннего развития они так и не получили.

Власть игнорировала их требования, ведь большая часть заседавший в советах была учеными. Только так можно было выбить дополнительное финансирование на науку.

25 декабря 2039 года мир, каковым его все знали, перестал существовать. Случилось это в один момент. Лаборатории по всему миру были уничтожены взрывами. Детонация вызвала куда более серьёзные последствия. Земля теперь напоминала больше Луну. Большая её часть оказалась испещрена кратерами.

И только по счастливому стечению обстоятельств город Сант-Ноис уцелел во всём этом хаосе. Ответственность за произошедшее на себя ни кто не взял. Людям было страшно, и они сбились в группы с теми, с кем им было комфортно.

Учёные оградились от всего мира, закрывшись в лаборатории. Творческие люди заняли город, и теперь жили там в своё удовольствие. Они заполонили улицы, и пели наперебой только что спонтанно придуманные ими гимны.

А остальные, не подвергшиеся генной модификации люди ушли подальше от первых и вторых, они боялись повторения взрыва. К тому же творческие люди их раздражали. Не модифицированные ушли в пригороды, где давно никто не жил. Дружно отремонтировали дома, обзавелись хозяйства и потекла неспешная жизнь.

Глава 2. Встреча, которая изменила всю жизнь

Прошло больше чем пол века и всё, что произошло с остальной частью мира оказалась почти забыто. Люди жили здесь и сейчас. Только учёные, стараясь хоть как-то обелить свою подпорченную репутацию не унимались, и периодически подсылали шпионов к соседям. И вот их поиски дали результаты.

В этот момент учёными руководил Доктор Кливленд, человек пожилой и достаточно уважаемый. Он работал в этой лаборатории ещё до описанных ранее событий, а по этому понимал, что просто так взрывы произойти не могли. И теперь, спустя пол века у него, наконец появились неопровержимые доказательства.

И вот, немногочисленная делегация, в которую входил также и внук профессора молодой и симпатичный учёный Джеймс.

Он должен был принять управление лабораторией и дед вводил его в курс дел. Кливленд чувствовал себя не особо хорошо. Именно по этому переговоры один на один с лидером лириков проводил приемник. Он прошествовал с важным видом в кабинет, держа в руках средних размеров книгу, и не меньше чем через два часа с таким же важным видом пошел в обратном направлении.

О чём говорили за закрытыми дверями лидеры, не встречавшиеся уже более полу века, обычным людям оставалось лишь догадываться. Хотя люди увлечённые только творчеством были абсолютно далеки от политики. Их больше заинтересовали белые одинаковые костюмы, и странного вида машины, сильно отличающие от их такси.

Возможно что-то произошло. Ведь утром делегация спешно покинула город, ставший родным для лириков. Машины с громким рёвом проносились мимо удивленных горожан, кидавшихся в рассыпную, а порой даже едва не попадающихся под колёса. Вернувшись к себе учёные снова заперлись в лаборатории. Судя по их виду, переговоры окончились не в их пользу.

С тех пор прошло десять лет.

Мальчик, на вид ему сложно было дать больше семи лет, сидел на берегу реки. Он специально сегодня утром убежал далеко от дома, чтобы рисовать природу. Но, теперь она его интересовала меньше всего. Посреди реки качалась лодка. А в ней был только один мальчик, на вид не намного старше, чем сидящей на берегу. Он бесстрашно закидывал сеть в реку, и доставал полную рыбы.

Парень на берегу замер с открытым ртом, и даже забыл про краски, лежащие возле его ног. И вообще о цели своего прихода сюда. Но, чуть позже, спохватившись, он вцепился рукой в палитру и стал делать набросок на листе бумаги. Он редко бросал взгляд на лодку, всё его внимание было сосредоточено на рисунке. Именно по этому он вздрогнул всем телом, услышав за спиной голос:

-И кто это тебе разрешил меня рисовать?

Малыш резко обернулся. Перед ним стоял тот самый парень, который еще несколько минут назад находился на середине реки. Чтобы убедиться, что это не обман зрения, сероглазый малец еще раз взглянул на речную гладь. Ни лодки, ни парня там уже не было.

-А что? Разве на это разрешение надо просить?– удивился он.

-Ну если это портрет – тогда нет. А вот если карикатура...– он несколько секунд всматривался в лист,– да разве это я?

-Это ещё только набросок,– постарался объяснить художник.

-Я тебе сейчас так набросаю!– с угрожающим видом парень с лодки пошёл в наступление.

-Откуда тебе знать, как рисуются портреты? Ты же обычно рыбак,- старался хоть как-то сгладить ситуацию малыш, пятясь задом.

-Обычно рыбак?– ещё сильнее кипятился задира,- я лучший! А вот ты художник, так себе...

-Ты хочешь сказать, что ты можешь нарисовать лучше?– с вызовом крикнул малыш, когда кулак почти достиг его лица.

-А то ж!- кулак в последний момент разжался, рыбак буквально вырвал из рук малыша кисточку, лист, прикрепленный до этого к мольберту, упал к ногам творца.

-Диами,- едва слышно прошептал тот.

-Что,- не расслышал или не понял грубиян.

-Меня зовут Диами,– громче и чётче произнес малыш.

-А я уже думал ты со страха на испанском заговорил– улыбнулся парень,- меня зовут Отис. Странное у тебя имя!

-Мать так назвала, сказала звучит красиво.

-На Диами твой портрет,- Отис развернусь к нему портрет, под котором красовалась какая-то закорюка, которая заменяла автограф.

Портрет был добротный, Диами понадобилось бы не меньше часа, чтобы такой нарисовать. Отис же справился минут за десять.

-Согласись, малыш - это не твое,– рыбак ехидно усмехнулся.

-Я знаю...-художник тяжело вздохнул,- но я ещё не нашёл своё. Вот и пробую себя в разных жанрах. Вчера натюрморт рисовал. Сегодня пейзаж. Ну, вернее, портрет. Завтра снова пейзаж попробую.

-Рисование – это не твоё,– зло прошептал Отис,- может, ты музыкант или писатель? Может у тебя вообще таланта нет.

-Этого быть не может! Мой отец...

-Ну теперь мне всё ясно!– улыбнулся рыбак.

-Ясно что?– растерялся мальчуган.

-Ты стараешься доказать отцу, что ты, чего-то можешь? Я тоже раньше старался, и доказал. Только радости мне это не принесло. Что поделать, если у меня душа к этому не лежит. Запомни мой совет. Напиши книгу, придумай танец, песню спой. Душа должна радоваться, а глаза блестеть от счастья. Заболтался я. Мне пора. Не унывай,– Отис оттолкнул лодку от берега, а Диами всё стоял и махал, пока лодка совсем не исчезла за горизонтом.

Закрепив новый лист на мольберте, он ещё раз огляделся, выбирая лучший вид. В его ушах всё ещё звучали слова Отиса.

-Рисование? Не моё?,– бурчал он себе под нос,- кому, как не рыбаку, знать в этом толк.Подумаешь, не понравилось ему, как я его нарисовал,– парень поднял прошлую картину с земли,- может, у меня времени мало было! Буду ёлки рисовать, они хоть не мнят себя великими художниками.

Глава 3. Отцовские дни

К вечеру пейзаж был готов и вполне удовлетворенный результатом мальчик отправился домой. Первым же делом он отыскал отца. Тот рисовал натюрморт на террасе. И показал ему свои труды.

-Ну что ж, не дурно. Автопортрет тебе особо удался. Здесь чувствуется рука профессионала,– похвалил отец.

-Автопортрет?– только сейчас Диами заметил, что впопыхах собираясь, прихватил с с собой портрет, написанный Отисом,- сначала он хотел честно во всем признаться, но это была первая картина, которую отец действительно похвалил, а ради этого можно было бы и промолчать. К счастью для него в эту самую минуту на террасе появилась мама.

-Милый, ты уже дома? Как прошёл день?– она потрепала сына по длинным светлым волосам, которые кучерявясь спадали до самых плеч.

Мальчик недовольно поежился, он не желал перечить матери, но её излишняя ласка и опека уже давно стали в школе поводом для насмешек со стороны одноклассников.

-Хватит с ним как с маленьким обращаться,- на помощь сыну пришел отец,– он уже вырос! Смотри, что он сегодня нарисовал.

Мужчина протянул стопку рисунков жене. В отличии от мужа женщина только взглянула на портрет, а потом долго рассматривала картину, на которой её сын изобразил рыбака. Лицо ее становилось более серьезным и задумчивым.

-Ты ходил к реке? Один? Это опасно? Ты мог утонуть! Тебя могла укусить змея! Или... Или тебя могли обидеть эти простолюдины,– причитала женщина, промокая глаза платком.

-Милая, ну ты чего? У нас с людьми с берега уговор. В этих местах не водятся змеи. Да и плавать наш сын умеет!

-В бассейне. Река опасна! Я запрещаю! Слышишь! Запрещаю тебе туда ходить,– громче чем раньше визжала женщина.

-Я понял,– закивал головой парень, и его волосы рассыпались кудряшками по лицу.

На самом деле Диами хотел увидеть Отиса прямо завтра. Уговорить научить рисовать портреты, также, как это делает рыбак. Но сейчас он был бессилен. То ли дело, через пару недель, когда ему исполнится десять. Тогда он станет совершенно самостоятельным, и сможет ходить там, где только ему вздумается. Таков закон в их городе. Второе десятилетие для детей - лириков время поисков. Они ищут себя. Третье десятилетие трудятся на благо своего народа, выполняя разного рода работу, ведь кому-то же необходимо обслуживать не малых размеров социум. В этот период они получают гражданскую специальность – строитель, печатник, или даже сантехник, укладчик дорог.

Диами хотел, как его отец и дед, стать судьей. Должно быть интересно придумывать наказания для провинившихся. В основном это были общественные работы, но за некоторые особо серьезные проступки полагалась смерть.

Палач всегда носил красный колпак с прорезями для глаз, скрывавший полностью лицо, и никто не смог бы догадаться, кто под ним скрывается. Этот человек мог быть твоим соседом, или даже другом. Но в случае чего, лишить тебя головы. И единственная скидка тебе как другу будет заключаться лишь в том, что это произойдет максимально быстро.

Нет, их никто за это не упрекнет. Какая нужна выдержка и сила воли. Хотя и интеллигенту выполнять работу землекопа или того хуже – ассенизатора...

В двадцатый день рождения ты обязан явиться в совет, и вытянуть жребий. Это решит твою судьбу на следующие десять лет. Вот так слепая удача и решает, кому кем быть. Ты даже не знаешь из чего выбираешь. Но от назначения отказаться нельзя. А иначе голова с плеч. А вот после тридцати лет ты получаешь свободу. Реальную свободу делать то, что тебе заблагорассудится.

Все оставшиеся до его дня рождения дни Диами провел с родителями дома. Они должны были помочь своему ребёнку определиться с творческим путём. Ведь особо престижным считалось, если он шёл по их стопам. Мать мальчика в прошлом известная актриса, а ныне домохозяйка. С тех пор, как у неё родился сын, женщина все свое время посвящала семье. Муж не спорил, так как считал артистический талант своей супруги скорее не даром, а проклятьем. «Лицедейка», полу в шутку, полу всерьёз называл он её.

Женщина улыбалась, именно её актерский талант позволял скрывать возмущение и досаду. Ведь её муж великий и ужасный Гудвин. У него было множество талантов, и если бы сын унаследовал хоть часть из них. Женщина не питала глупых надежд и с ужасом ждала этих «отцовских дней», готовая в случае чего встать на защиту своего мальчика.

-Рисовать мы сегодня не будем, не твое это! - сказал отец, спускаясь со второго этажа особняка, в котором жили уже более пяти поколений Браунов.

Когда-то они были весьма зажиточными, хоть и не талантливыми людьми. Они платили огромные деньги за подлинные работы художников из прошлого, стараясь приблизиться к великим.

И вдруг учёные дали им такой шанс. Всего один укольчик, и ты уснешь. Уснешь, для того, чтобы проснуться великим, или не проснуться никогда. Смерть во сне – не самый плохой вариант. Так прадед оказался единственным хозяином этого огромного особняка и коллекции ничего не стоящих древностей. Ведь теперь каждый пятый меньше чем за день смог бы нарисовать себе такого же Ван Гога или Моне. Сам прадед нарисовал десятки копий, таких хороших, что ни он сам, ни эксперты после не смогли сказать, какая же из них подлинная.

Вот так и обесценилось искусство прошлого. Та же участь постигла и книги. Ученики превзошли своих учителей и стали кумирами, но на очень короткий срок. Ведь и они через десяток лет оказались невостребованными. Новые волны буквально до основания уничтожали то, что создали их предшественники.

Ведь почему когда-то ценилось творчество? Это были единичные объекты. Часто что бы их создать необходимо было огромное количество времени и сил. Говорят некоторые картины рисовались художником в течении всей его жизни.

Мальчик слушал, открыв рот вводный экскурс отца, а когда тот взял со стола стакан с водой, чтобы смочить пересохшее от пламенной речи горло, засыпала его вопросами.

-Значит, и твое творчество когда-нибудь предастся забвению? Прадед умел только рисовать? А я смогу превзойти тебя?

Отец недовольно кашлянул, но всё же посчитал вопросы существенными и дал на них ответ.

-Моё творчество, как и любое другое, исчезнет, как только кто-нибудь достигнет моего уровня и произойдет его. Но, я в своё время, очень хорошо поднял планку. Ох и не легко придётся моим последователям. Мой дед не только рисовал, иногда и писал, но широкой публики он все же больше известен как художник, а не как писатель. Его псевдоним Брюс Всемогущий Браун. А сможешь ли ты превзойти меня, я не знаю. Пока не из твоих талантов, не проявился.

-Всё ещё впереди,- Анатолия поставила на стол два стакана сока и тарелку с сэндвичами.

Глаза её улыбались, в то время, как сердце бешено колотилось от страха.

Глава 4. Театральный талант матери Диами помог не только в театральной карьере но и в жизни

-Ты права, перекусим и пойдем в сад. Подальше от посторонних глаз,– закивал головой Гудвин.

-Это ты меня назвал посторонней?– женщина надула губы.

-Ну, не обижайся. Ты же ничего не понимаешь в живописи, и вряд ли что - то сможешь подсказать, а вот сын будет на тебя отвлекаться, вряд ли усвоит мой урок.

Женщина всё ещё держала маску, хотя внутри неё всё тряслось от гнева. Видно, неплохо она усвоила уроки сценического мастерства. Она пожала плечами, глубоко вздохнула и ушла на кухню. Взяв нож, она принялась кромсать овощи. Именно так в последнее время она выпускала пар. Ведь еще с ранних лет она усвоила одну вещь. Ни одного лишнего движения, всё должно быть строго по сценарию. Она автор своей жизни, и если решила играть роль хорошей жены и матери, то теперь должна это делать несмотря ни на что. Муж и сын теперь самые строгие критики. И они не должны сказать «не верю». Их семья должна казаться идеальной не только соседям, но и мужу с отцом.

А ей? А что она? Она уже привыкла. С самого раннего детства отец бранил её за выбор.

-Театр нынче не в почёте! Вот художники, или писатели...– любил говорить он.

К слову сказать, сам отец за всю жизнь написала лишь одну книжку, выпущенную тиражом аж в двадцать экземпляров, которые, ни разу не прочитанными, так и осели на полках многочисленных друзей и родственников.

Девочка лишь улыбалась, она верила, что её ждет признание и слава, но нет. Отец оказался прав, и ей нашлось место только в балагане. Она снова улыбалась. Здесь её хоть не упрекали за отсутствие таланта. Она хотела даже найти себе мужа из театралов, но что-то снова пошло не так.

Голиаф был идеалом. Красивый, высокий, статный. Большинство барышень ходили на спектакли лишь для того, чтобы томно повздыхать, когда он после спектакля выходил на поклон, а потом ещё, и ещё. А зал скандировал «браво, Голиаф», будто других актеров и нет.

-Ну что ты глупенькая дуешься? В зале ни одного мужчины. Это же не спектакль, а настоящая мыльная опера. Ни один мужчина даже до антракта не досидит,– успокаивал он свою юную протеже.

-Тогда почему не поставить что-нибудь более динамичное и веселое?– слегка успокоившись вопрошала молоденькая Анатолия.

-У нас на каждом спектакле аншлаг. Полный зал,– улыбнулся мужчина наивности девушки.

-Так ведь я вон ту толстуху в шляпе с павлиньими перьями на этих спектаклях уже раз сто вижу. Хорошо, что она теперь сидит на последнем ряду, а то помнишь, как её на премьере чуть не разорвали на части зрители, которым из-за столь пышного ее оперения сцены не было видно,– девушка даже едва заметно улыбнулась,- мне кажется, она специально эту шляпу надевает чтобы привлечь твое внимание.

-Глупенькая, мне нужна лишь ты,- Голиаф крепко обнял Анатолию и чмокнул в губы.

-Какая же я счастливая! Мужчина, по которому вздыхают все женщины нашего городка, встречается со мной!– девушка крепко прижалась к своему мужчине.

-Может, вечером в оперу сходим?– Голиаф сделал вид, будто эта мысль только сейчас спонтанно пришла ему в голову.

-А может лучше в музей?- Анатолия ничего не имела против оперы, и, возможно, даже согласилась бы, но солистка была уж очень миловидной особой. Хоть она и не была поклонницей творчества Голиафа, и даже ни разу не пришла на его спектакль, не смотря на приглашения, которые он слал ей пачками. Девушку всё равно съедала ревность,– а может давай лучше останемся сегодня вечером дома и займемся чем - нибудь интересным?

-Как скажешь,– Голиаф встретил эту новость без особого энтузиазма, но спорить не рискнул,– снова почитаем книгу твоего отца?

-Я нашла кое-что поинтересней. Молодой и талантливый. Его зовут Гудвин. Он красиво пишет и иллюстрации к своим книгам, тоже пишет он сам. Может, когда-нибудь на спектакли по его книгам будут ходить не только толстые тетки,– Анатолия посмотрела на него с вызовом.

-Ты о нём так говоришь, что я уже почти ревную,– подхватил её игру Голиаф.

-Я же не ревную тебя ко всем этим теткам,– хищно улыбнулась девушка, заваливая его на кровать.

-Сравнила тоже,– мужчина оценивающе оглядел красивое юное тело.

Глава 5. Как далеко готова зайти женщина в желании заполучить любимого мужчину

Чем больше Анатолия читала книги Гудвина, тем больше влюблялась в него. Ведь он был не только талантлив, но и богат. В то же время у Голиафа за душой не было ни гроша. Каждую неделю в доме Браунов устраивались званые вечера. На один из них случайно и попала девушка. -Как же здесь красиво,- подумала она, подойдя к столу, на котором, словно на полотне художника не было белых пятен. Помидоры, словно красные маки с листиками из огурцов, вырезанных словно по трафарету. Луковые кувшинки. Каждое блюдо будто шедевр в картинной галереи.

-Вы самый прекрасный цветок в этом букете,- услышала она за спиной.

-Простите,- девушка резко обернулась, надеясь размазать по стене хама, так неудачного пошутившего на её счёт, но тон резко поменялся когда она узнала человека,- это вы?

-Возможно! Смотря, что вы имеете ввиду,– слегка растерялся мужчина.

-Вы - величайший писатель! Я читала все ваши книги. Часть из них, я думаю, можно было бы поставить в театре,– Анатолия задохнулась от восторга.

-А вы наверное актриса?– сразу догадался он.

-Анатолия Депондан,– представилась девушка, сомневаясь, что её имя что-то скажет Гудвину.

-Не может быть!– в глазах мужчины появился интерес,- вы дочь самого Оноре Депондана? Он был частым гостем на наших вечерах, пока были живы мои родители. Надеюсь, вы заглянете к нам еще? Простите, вынуждена вас покинуть. Как вы сами понимаете, обязанность хозяина дома, уделить внимание всем гостям, надеюсь, еще встретимся.

Девушка густо покраснела, а Гудвин ушёл. Ушёл целовать руку той самой оперной певице, от которой был без ума и Голиаф. Весь остаток вечера, парень словно ее тень следовал за ней. Подавал коктейли, рассказывал какие-то глупые анекдоты. Борджия смеялась, а Анатолия мерила соперницу взглядом.

-Да, личико симпатичное. Хотя, если ее умыть... И чего они все на ней помешались?– думала про себя актриса.

От ревности у Анатолии глаза налились кровью. Она не видела куда идёт. Стараясь найти быстрее выход из дома, где ей не рады столкнулась с той самой соперницей. Красный напиток, словно кровь обрызгал обеих девушек. Вечер был окончательно испорчен.

-Позвольте, в знак особого раскаянье я подвезу вас до дома,- улыбнулась Анатолия, годы тренировок позволили ей улыбаться даже тогда, когда хотелось кричать и биться головой о стену.

Они поймали такси. Автоматизированное механическое устройство, движущееся едва ли быстрее собаки, бегущей к, позвавшему её, хозяину.

-Мне очень жаль ваше платье,- чтобы не ехать всю дорогу молча произнесла Анатолия.

-Какие пустяки! У меня таких платьев... Можно год носить, и не разу не повториться,– она махнула рукой Я известная оперная певица. Борджия Готфрид.

-Неужели? Простите мою неосведомленность, но я больше в театрах разбираюсь. Я актриса, и времени свободного у меня почти нет. Я и на этот вечер еле вырвалась,– конечно Анатолия врала.

Едва только заметив Борджию рядом с Гудвином, девушка узнала свою соперницу. Ту самую, в которую безответно был влюблен Голиаф. У Анатолии зрел план, и она была готова пожертвовать актёром. После встречи с Гудвином, она поняла, что любым способом добьется его. Но надо действовать хитростью.

-Как? Вы ни разу не были в опере? Опера - самое прекрасное из искусств. Ведь здесь и поэзия, и музыка, и душа. Да, да, от души певца очень многое зависит. Когда вкладываешь душу, лишь тогда получаешь отклик в сердцах,– Борджия лепетала или лепетала, а Анатолия додумывала свой план по обмену поднадоевшего актёра на Гудвина - молодого, перспективного и богатого жениха. Она сделает Борджию ещё в первом раунде.

-Милая, возможно, вы и правы. Но могу ли я об этом судить, если я никогда не была в опере!– как можно наивней улыбнулась она,– если бы вы достали пару билетиков, я бы с удовольствием отложила все дела и пришла бы со своим молодым человеком.

-Ну разумеется!– Борджия не долго покопалась в своей сумочке и выудила две бумажки,- вот, возьмите билеты в первый ряд, а после как-нибудь встретимся и обсудим.

-С огромным удовольствием,- Анатолия спрятала билеты в карман.

-Мы приехали, мне пора. Надеюсь увидеть вас завтра,– прощебетала напоследок певица, когда такси остановилось у роскошного особняка.

-Ещё раз простите, что испортила вам вечер,- Анатолия не любила извиняться, но сегодня это было нужно для дела, возможно, самого важного дела за всю её недолгую жизнь.

-Да, всё в порядке. Это же не первый и не последний званный ужин. Кстати на следующей недели ужин у меня. Считай ты и твой парень приглашены. За одно обсудим моё пение. А ещё я познакомлю тебя со своим парнем Гудвином. Кстати, хозяином сегодняшнего вечера был именно он. До скорой встречи!

-Ну и везучая же эта особа,– подумала Анатолия, когда Борджия закрыла дверь такси, мало того, что за ней вьются тучи поклонников, так ещё и Гудвин её парень. Но вряд ли меня это остановит. Я пойду по головам. А если придётся - по трупам.

Девушка улыбнулась своим мыслям и указала на дисплее робота - шагомера адрес театра. Достав из кармана билеты, она рассмотрела их по лучше.

-Неужели эта пивичка считает, что кому-то интересны её песенки, раз носит с собой билеты? А может, она специально раздает их, чтобы опера состоялась,- Анатолия даже ухмыльнулась глупости соперницы.

Голиафа, она решила порадовать сразу. Войдя в гримёрку, которая по совместительству служила ему и спальней, она улыбнулась так мило, как только могла.

-Милый, а у меня для тебя подарочек. И ты никогда не угадаешь, что это.

Мужчина не был любителем игр в угадайку, поэтому испытующе посмотрел на Анатолию.

-Показывай уже,– прохрипел он.

-Два билета на оперу в первый ряд на завтра,– девушка протянула ему слегка смятые бумажки.

Голиаф схватил ее и закружил на руках.

-Вот это новость. Как же у тебя так получилось, билетов на два месяца вперед уже нету,– мужчина знал о чём говорит, ведь собирался сам в тайне от Анатолии посетить это заведение.

-У женщин свои секреты,– девушка подставила щёку для поцелуя.

Когда они пришли в оперу, там не было ни одного свободного места. Вернее, одно всё же было, как раз возле них. Все остальные места были заняты преимущественно мужчинами.

-Вот уж никогда бы не подумала, что мужчины в оперу ходят,– улыбнулась девушка разглядывая присутствующих.

-Если бы Борджия была актрисой, они б и в театр ходили, никуда б не делись,– неожиданно для Анатолии заметил Голиаф.

-Ты хочешь сказать, что я не завожу мужчин?- девушка надула свои пухленькие губки.

-Ну что вы! Вряд ли ваш мужчина хотел сказать именно это,– раздался голос у девушки за спиной.

Анатолия хотела грубо ответить, но слова так и повисли, ведь перед ней стоял Гудвин, он улыбался.

-Какая встреча. Кажется я сижу рядом с вами.

-Видно это судьба,– подумала девушка, а вслух произнесла,– видно билеты в пачке шли по порядку, вот и достались нам соседние места.

Всё выступление мужчины смотрели на сцену и едва только не пускали слюни. Анатолия же смотрела то на одного, то на другого мужчину, изредка её взгляд перескакивал на соперницу, и тогда девушке казалось, что Борджия смотрит именно на неё. Наверняка, это же сказалось и сотне мужчин, присутствовавших в зале. А потом был званный ужин, а потом ещё и ещё... Именно так девушки стали заклятыми подругами.

И вот теперь Гудвин - ее муж, у них есть великолепный сын. Театр она давно забросила, и посвятила всю себя своему кумиру. А он... он обращался с ней как с обычной прислугой. Анатолия от обид едва сдерживала слезы. А после будто вспомнив что-то ещё – заулыбалась злой улыбкой.

Глава 6. Когда ты не можешь сам научить ребёнка рисовать, найди того, кто сможет и предложи выгодную обоим сделку

Уже вечером Гудвин с Диами вернулись домой. Отец был явно не в духе.

-Диами, иди в свою комнату. Нам с мамой надо поговорить,– чуть ли не прокричал Гудвин.

Парень скрылся за дверью, стараясь прикрыть её как можно тише, чтобы не злить и без того злого отца.

Анатолия робко села за стол, и мужчина начал на повышенных тонах.

-Этот ребёнок не обучаем, порой мне даже кажется что он не мой сын. Я испробовал с ним все виды живописи, но у него абсолютно ничего не выходит.

-Что за глупости? Ну конечно же Диами твой сын! Может, просто живопись - это не его? Он ведь и мой сын. А что, если у него, как и у меня - актерский талант?– едва заметно дрожа предположила женщина.

-Талант? Актерский талант? Ты хоть сама поняла, что сказала? Лицедейка, взгляни на себя. Неужели ты считаешь, что у тебя есть талант? Театр придумали те, кто ни на что больше не сгодился, чтобы не откалываться от нашей творческой элиты. Скакать по сцене, изображая хоть что-то – самое недостойное занятие,– мужчина как следует выругался, а потом вынес вердикт,– если к совершеннолетию сын не овладеть в совершенстве хоть каким-нибудь из искусств, я лишу его наследства!

-Какой ты резкий,– прошипела в ответ Анатолия,– любимая не оправдала твоих надежд - на плаху! Сын не оправдал надежд – так ты сразу решил наследства его лишить.

-Борджия была предательницей,– мужчина что было сил ударил кулаком по столу,- она предала не только меня, но и весь наш народ. К тому же я судил по всем правилам.

-Как легко наказать человека, когда ты верховный судья. А главное - месть приобретает такой красивый налёт легитимности,– женщина улыбнулась, но улыбка эта больше походила на аскал.

-Хватит, я не хочу больше об этом слышать,– глаза мужчины налились кровью, кулаки сжались, и женщина даже испугалась.

-Как скажешь,– промямлила она,- я просто хотела сказать, что легко обвинять другого в своих просчетах. Ты не думаешь, что если сын не может научиться рисовать, значит у него плохой учитель. Или... Ты писатель, мой отец – писатель. Вдруг у нашего сына писательский талант,- женщина схватилась за тонкую соломинку, ведь знала причину того, по чему в Диами всё ещё не проявились таланты отца.

-Как знать, как знать, но если вдруг...– уже более спокойным голосом произнёс Гудвин.

-Я всё поняла! Лишишь наследства,– закивала головой жена.

Мужчина вернулся в свой кабинет. Он снова и снова рассматривал картины. Не надо было быть профессионалом, чтобы понять, что портрет рисовал совсем другой человек.

-Неужели, этот самый рыбак?– взгляд его вскользь прошёлся по следующей картине,- надо бы кое-что проверить.

На следующее утро, отправив Диами в сад рисовать натюрморты, сам он одел рыбацкие лохмотья и отправился к реке.

-Эй, рыбачёк!- крикнул Гудвин, едва завидев того паренька на лодке.

-Дяденька, по тише вы мне всю рыбу распугаете,– едва слышно пискнул парень.

Лодка причалила к берегу.

-Это твой рисунок?- без лишних предисловий мужчина протянул лист парню.

-А это ваш сын?– вопросом на вопрос ответил Отис, и по детски наивно улыбнулся,- нет у него таланта к рисованию, зачем вы издеваетесь над пацаном?

-У нас так заведено, что все должны быть талантливыми,– огрызнулся мужчина, ему было очень обидно, что даже обычный рыбак весьма далёкий от искусства заметил отсутствие таланта в его сыне,- именно это и отличает нас от вас.

-Во мне таланта больше чем в нём,– возразил парень,- вы все ещё думаете, что рыбаки только и могут что сеть в воду кидать?

-Как знать,– пожал плечами Гудвин,– работа хороша, но, немного сыровата. Не хватает своего стиля. Как ты научился рисовать?

-По книгам!– гордо заявил малец.

-Так ты и читать умеешь?– совсем опешил мужчина.

-Нет, я просто смотрел картинки и старался повторять. Обычно я рисовал палочкой в пыли. А это,– парень кивнул головой на портрет,– первый мой рисунак красками.

-Вот тебе мой набор,– мужчину эта встреча тронула до глубины души, он едва сдержал слёзы,- он уже старенький, но весьма дорогой, и бумага. Рисуй себе на здоровье. А ты случайно писать книги не пробовал?

-Писать? Да я и читать то не умею,– напомнил Отис.

-Это просто выражение такое. Хотя... Хочешь, я научу тебя читать? Но услуга за услугу! Ты научишь моего сына рисовать,– мужчина протянул руку, намереваясь скрепить договор рукопожатием.

-Его? Рисовать? Да проще научить слона танцевать,– парень не знал, кто такие слоны, и даже как они выглядят, но это было весьма популярным в их среде выражением, и он выдал его с ухмылкой стоящему рядом с ним Гудвину.

-Значит, сделки не будет,– не оценил шутку мужчина.

-Я пошутил, сделаю всё, что смогу,– засуетился парень.

-Только учти, Диами ничего не должен знать ни о нашей встречи, ни о договоре.

-Само собой,– закивал Отис, боясь что этот странный человек в последний момент передумает,– так когда мы начнём учиться?

-Встретимся завтра, в это же время, на этом самом месте,– предложил Гудвин.

-А вдруг нас увидит Диами? Давайте лучше на час позже в бункере.

Бункер был любимым местом Отиса. Там он провёл множество дней, рассматривая иллюстрации в книгах. Как он сожалел, что не умеет читать и может только всецело полагаться на свое мироощущение. Теперь у него появился реальный шанс и пусть для этого ему придется учить эту бездарность...

Обучение длилось семь дней. Мальчик очень старался и не желал отступать. После ухода Гудвина, он занимался сам. Выискивал в тексте слова, и даже проговаривал целые абзацы.

-Ну что, я тогда завтра пришлю к тебе Диами?– на прощание уточнил мужчина.

-Через месяц!– замотал головой Отис,- вы бы не смогли научить меня читать, если бы сами не умели. Вот и мне надо сначала самому подучиться. Только тогда я смогу чему-то и вашего сына научить.

Парень кивнул на стопку своих любимых книг с репродукциями художников, творивших за долго до апокалипсиса.

-Я надеюсь, что ты не пытаешься меня обмануть,– подозрительно прищурился Гудвин.

-Честное слово рыбака! Чтоб мне год не видеть рыбы– парень соединил три пальца правой руки, поднёс их к груди в районе сердца а потом поднял резко руку в верх одновременно разжав пальцы. Именно так его народ давал клятвы.

Мужчина вышел, оставив Отиса наедине со своими мыслями и тысячами книг.

Глава 7. Когда твой учитель рисования первоклассный рыбак, без рыбалки не обойдётся

Месяц для парня пролетел очень быстро, и пришло время платить по счетам. Где-то в глубине души он в тайне надеялся, что никогда больше не встретит Диами, но с середины реки он выхватил в кустах знакомый силуэт. Парень стоял к нему спиной. Судя по всему, река его уже не вдохновляла.

Отис тихо причалил к берегу.

-Кого я вижу? Маратель холстов! Да ты с прошлого раза далеко продвинулся. Листья квадратные, солнце квадратное. Судя по всему ты решил попробовать себя в таком направлении как кубизм. Начало двадцатого века это да, только вот сейчас так уже ни кто не рисует. Уже не модно, понимаешь?– с издёвкой улыбнулся парень.

-А, рыбак,– ни чуть не смутившись, отозвался Диами,- давно не виделись.

-Месяц!- не раздумывая выпалил Отис,- у нашего народа такая традиция. Месяц до дня своего дня рождения мы совершенствуем свои навыки.

-Что ж тут совершенствовать?– усмехнулся Диами.

-Да не скажи. Но вам всё равно разницы не понять,– кинув ещё один многозначительный взгляд на картину, Отис продолжил более резко,– это нам надо тяжёлым трудом добывать себе еду, а вам... Рисуй себе... А плохо или хорошо – судя по всему не важно. Ты сейчас рисуешь просто ужасно, а ведь с нашей прошлой встречи уже месяц прошел. И никаких подвижек.

-Ты всего лишь рыбак,– скорее, стараясь успокоить себя, чем обидеть Отиса, шептал Диами.

-Я не просто рыбак. Я тот, кому не безразлична твоя творческая карьера! Дай-ка сюда!

Отис почти со всей силой дернул краски и отпихнул мальчика от его картины. Несколько мазков и картина приобрела четкие контуры.

-Неплохо для рыбака?-улыбнулся он,- может, если хорошо попросишь, я преподам тебе несколько уроков.

-Ты отличный художник! Прошу, стань моим учителем,– Начал упрашивать тот.

-Если пообещаешь делать все, что я тебе скажу,– произнёс рыбак назидательным тоном, и Диами закивал,- ну, тогда садись в лодку.

-Зачем?- художник стал озираться по сторонам, словно ища пути к отступлению.

-Ты обещал слушаться,– напомнил Отис.

Диами выдохнул и полез в качающуюся лодку. Пара ударов вёсел о воду и лодку понесло течением. Мальчик зажмурил от страха глаза.

-Да не бойся ты! Я уже не одну сотню раз сплавлялся через эти пороги,– Отис громко запел какую-то дурацкую песенку.

Диами открыл глаза и снова зажмурился. Впереди всё течение реки было перегорожено огромного размера валунами. Лодку качало из стороны в сторону. Парень вцепился обеими руками в лавочку, на которой сидел. Ему казалось, что вся его короткая жизнь успела промелькнуть перед глазами.

-Можешь открывать глаза,– наконец произнёс рыбачок совершенно ровным голосом.

Лодка медленно покачивалась на волнах в тихой заводи.

-Зачем мы здесь?– удивлённо спросил художник.

-Ты только посмотри, какая здесь вода прозрачная, и сколько рыбы,– Отис заворожённо следил за игрой мальков.

-Значит, сегодня мы будем рисовать рыбу в реке?– Диами брезгливо поморщился.

-Я рыбак, некогда мне её рисовать, мне её ловить надо,– рыбак уже стоял на краю лодки держа сеть в руках.

-То есть, мы с тобой на рыбалке? А как же уроки рисования?– мальчик от удивления широко открыл глаза.

-Имей терпение,- Отис закинул сеть,– ты только посмотри, какие места здесь красивые.

-Природа везде одинаковая!– отмахнулся художник.

Рыбак ничего не ответил, дал только знаком понять, что надо замолчать. Прошло полтора часа, хотя мальчику бесцельно вращающему головой во все стороны, они показались целой вечностью.

-Достаточно!- наконец произнёс Отис, вытряхивая очередную партию рыбы в лодку.

-Обратно я не поплыву,– запротестовал Диами.

-И не надо! От того места, которое я тебе сейчас покажу, к вашему городу есть дорога.

-Дорога? Я чуть не утонул, а теперь выясняется, что я вообще мог не лезть в эту лодку!– захныкал художник.

-Утонул? Да брось!– оборвал его вой Отис,- я отлично управляюсь с лодкой. Мне любой взрослый позавидует! Они вообще не рискуют плавать за скалы, хотя и знают, что рыбы здесь пруд пруди.

Лодка тихо пристала к берегу. Диами не стал ждать особого приглашения и прыгнул в воду.

Глава 8. Сто лет без снега

Отис вытащил лодку на берег.

-Пойдем, я покажу ради чего мы здесь.

Это было невысокое здание, частично ушедшее под землю. Двери не было. Вместо неё была зияющая дыра. Высота едва ли больше полутора метров.

-Ты привел меня сюда ради этого?- недовольно фыркнул Диами.

-Не суди о книге по её обложке,– даже как-то безразлично отозвался рыбак.

-Какие книги? Какие обложки? Ты о чём сейчас вообще говоришь?- пожал плечами собеседник.

-Я вообще-то не в буквальном смысле! Хотя...- Отис кивнул головой в сторону входа,- давай, зайдём, ты сам все увидишь. Только спускайся аккуратней, я не хочу, чтобы в первый учебный день ты сломал ногу. Парень щелкнуть выключателем, и все помещение внутри озарилось светом.

-Я чуть не утонул,– напомнил художник,- а все ради чего? Посещения библиотеки? У нас в городе есть библиотека! Даже две! У отца в них есть абонемент. И я там был.

-Был, говоришь?– огрызнулся рыбак,– тогда ты сразу должен был понять, что это не библиотека, а бункер, на случай угрозы ядерного взрыва.

-Угрозы чего?– Диами ни когда не слышал подобных слов, и это не удивительно, ведь все войны остались в прошлом, в прошлом, исчезнувшем мире.

-Ладно, не важно?– Отис знал о ядерной угрозе немного больше, из книг, которые успел за прошлый месяц прочитать,– он очень древний, и его давно не использовали по прямому назначению. А кто притащил сюда все эти книги? Неужели ты,– художник крутил головой вокруг. Книг было так много, они стояли на полках и валялись на полу.

-Я?- рыбак хихикнул, и как этому пацану подобный бред мог в голову прийти,– нет! Это были ваши люди.

-Но зачем? Ведь рыбаки даже не умеет читать,– Диами просто констатировал общеизвестный факт.

-Кто тебе сказал, что мы не умеем читать?– зашипел парень, посчитавший подобное высказывание едва ли не оскорблением всего его народа, и что бы доказать обратное схватил первую попавшуюся ему под руку книгу и прочитал название: «История, которой могло никогда не случиться».

-Ну ладно, умеют,– нехотя согласился Диами,- но почему тогда здесь такой беспорядок? И где библиотекарь, который поможет найти нужную книгу?

-Ты действительно не понял?– Отис посмотрел на друга, словно на глупого малыша,- наверное за сотню лет мы здесь первые читатели.

-Зачем тогда все это?– парень ещё раз окинул взглядом заполненное под завязку хранилище.

-Если хочешь, я расскажу. Только это может перевернуть твое представление о мире.

-Хочу,- уверенно закивал головой Диами.

-В вашем представлении вы элита. Меряетесь друг с другом количеством написанных картин и книг. А для нас вы просто жертвы вакцины, которые напрочь потеряли способность что то делать и даже думать. Вы не думаете о завтрашнем дне. Вы выращиваете сады не для того, чтобы потом съесть урожай, а для красоты. В фонтанах у вас плавают золотые рыбки.

-Что то я не улавливаю суть,– развёл руками художник.

-Ты никогда не задумывался, откуда у вас берётся еда? Это грязные, немытые и необразованные рыбаки спасают вас от голодной смерти. Они меняют еду на это - Отис кивнул головой на сваленные в кучу книги. Вот и скажи, кто без кого прожить не сможет.

-Это и есть тот урок, который ты мне хотел преподать?– слегка дрогнувшим голосом уточнил Диами,– по твоему даже самый худший рыбак лучше самого даровитого художника или писателя?

-Нет! Я такого не говорил! Я просто ответил на твой вопрос. Мы пришли сюда с другой целью,- парень взял несколько книг,- вот, смотри. Это репродукции известных художников. Прежде чем придумывать что то своё, посмотри на то, что до тебя сделали. Вот смотри – пейзаж.

Отис протянул книгу Диами. Тот минут пять молча разглядывал её.

-Красиво!- вынес он свой вердикт,– жаль, что у меня так не получится.

-Не попробуешь - не узнаешь,– едва слышно прошептал рыбак.

Уже год они каждый день встречались в бункере. Диами копировал рисунки из книг, а Отис разбирал книжные завалы, периодически подкидывая новые книги с репродукциями другу.

-Ты же сам сказал, что твой народ их не станет читать, для чего ты их тогда разбираешь?– спросил художник.

-Смотрю я на тебя и твои бессчётные попытки нарисовать что-то стоящее и понимаю, сколько труда в эти книги вложено, не могу я их просто так бросить.

Вдруг Диами громко вскрикнул. Отис привык, что друг подобным образом выражает целую палитру чувств.

-Ты опять разлил воду?– уточнил он даже не оглядываясь.

-Иди сюда, здесь такое!– оба уставились на новую репродукцию,- у художника что, зелёная краска закончилась? Почему у него деревья белые?

-Эх, темнота. Это зима! Я слышал от деда, а он от своего деда, что когда-то было так холодно, что с неба летели не капли дождя, а белые хлопья. Они покрывали всё белым холодным покрывалом. И земля и деревья выглядели в точности как на этой картинке. А реку покрывало толстое холодное стекло. Поэтому приходилось заранее запасают еду. Но это было до большого взрыва. А теперь у нас круглый год тепло. И как знать, может оно и к лучшему. У нас есть лишняя пища, и мы можем поделиться ей с вами.

-А что, если я нарисую зиму? Думаю, у меня получится с первого раза. Да и зиму уже давно никто не рисовал. Может, я даже стану основателем нового направления «Зимний абстракционизм». Есть в зиме какая-то магия,– Диами довольно улыбнулся.

-Пусть кажущаяся простота тебя не обманет. Столько оттенков белого, сколько в зиме, ты вряд ли ещё где-то увидишь.

Уже четыре года Диами старательно каждый день срисовывал картины из книг. Он попробовал себя во всех жанрах и направлениях, но Отис каждый раз оставался недоволен любой картиной.

-Ты не должен просто срисовывать, ты должен вкладывать душу, должен вносить что-то своё. Я же тебе уже не раз говорил – рисование не твоё,– и очередной шедевр отправлялся в мусорную корзину.

-А мне кажется, у меня уже неплохо получается,– спорил Диами,– ну хочешь, я прямо сейчас твой портрет нарисую.

-Спасибо, но я как-нибудь обойдусь,– и рыбак выдавливал из себя издевательский смешок.

Глава 9. Спиритический сеанс

-Ты же говорил, что твой отец ещё и писатель? Может тебе по наследству передался этот его талант?– схватился за последний шанс Отис после очередного недошедевра.

-Ты посмотри, сколько здесь никому не нужных книг!– парень обвёл взглядом помешение, стены которого благодаря стараниям Отиса с верху до низу были обставлены рядами книг, для импровизированных полок парень использовал доски от разваленного неподалёку деревянного сарая,- я не хочу, чтобы мою книгу постигла та же участь!

-Почему ненужных?– удивился его друг,- я же их все прочитал!

-Ну, ты не в счёт!– Диами загадочно улыбнулся.

-Да, да, я помню, я простой рыбак, и в искусстве совсем не разбираюсь,– парень весело засмеялся.

-Дело не в тебе, а в нас. Я сомневаюсь, что хоть кто-то из моих знакомых прочитал до конца хоть одно произведение моего отца или деда. Ну вот о чём они все пишут? Здесь и к гадалке не ходи... О большом взрыве, о том, который произошёл сотню лет назад. Ни один из этих писак не только не присутствовал там сам лично, но даже и с очевидцами вряд ли знаком. Для них «большой взрыв», как «снежная зима» – сказка для маленьких.

-Ты прав, почти прав! Конечно, очевидцев этого события разнесло на миллион кусков, и врядли бы рассказал кому-то о том, что видел,– согласился Отис.

-Разве что на спиритическом сеансе. Не смотри так, будто не знаешь, что это. Сейчас это последний писк моды! Притвориться, что ты вызвал духа, а потом от его лица говорить всякие глупости. Вроде это не твои мысли, а покойника. Кто ж с него за это спросит?– художник недовольно поморщился.

-Я, кажется, понял и даже могу устроить тебе сеанс с человеком, который об этом взрыве знает на много больше остальных. Вызываю Брюса Брауна...

-Это же мой прадед,– вскрикнул от удивления Диами.

-Так даже интересней,– ни чуть не смутившись отозвался Отис,- представь только, у тебя появилась возможность не просто узнать что произошло сто лет назад, но и пообщаться с усопшим родственником.

-Ладно!- подмигнул Диами, давая понять, что он принимает условия игры,– скажи-ка мне мой разлюбезный предок, что произошло девяносто один год назад?

-Это случилось 25 декабря 2039 года,– начал повествование от лица Брюса Отис, стараясь добавить в нотки голоса немного хрипотцы и потустороннего холода,- люди готовились к рождеству. Тихо кружил белый снег. Все ждали гостей или собирались гости... Но были несколько человек у которых были совсем другие планы на этот вечер.

-Ты хочешь сказать что мой прадед был к этому причастен?– не выдержал художник.

-Я? Нет! Это он сам об этом сказал!– рыбак взглядом дал понять, что ему совсем не нравится, когда его перебивают.

Но друга было уже не остановить.

-Сам? Сказал тебе? Что за глупости?

-Ты задаёшь не те вопросы!– резко оборвал Отис,– вернёмся к рождественскому вечеру 2039 года.

-Ладно, но только потому что мне интересно куда нас может завести твоя фантазия. И давай мы лучше начнём с самого начала. Мои предки не из этих мест. Очень интересно, что заставило их переехать.

-Ну, если ты хочешь сначала!– согласился рыбак,– тогда слушай. Я родился в штате Массачусетс, 15 марта 2021 года.

-Чего, реально?– усмехнулся Диами, ведь одно дело если бы это рассказывал старик, и совсем другое, когда эти слова говорит четырнадцатилетний прыщавый подросток.

-Ты на спиритическом сеансе! Или веди себя хорошо, или дух не станет говорить с тобой!– шикнул Отис.

-Прости,- извинился парень и изобразил знак, рот на замок.

-Всё было замечательно до 2033 года, когда вся семья решила модифицировать свою ДНК. США до последнего не позволяли деятельность на своей территории научных лабораторий Сайнс. Но это моих родителей не остановило. Они без лишних раздумий снялись с насиженного места и перебрались в Европу. Я был против этого, ведь мне пришлось оставить своих друзей и школу.

-Школу? Кто такая Школа? Может это его девушка?– засыпал художник друга вопросами.

-Ну, мне то по чём знать. Может и девушка. А может какое домашнее животное! Вряд ли бы оно выдержало такую длинную дорогу,– предположил Отис и пожал плечами,- слушай дальше, скоро самое интересное начнётся. Мне так не хотелось уезжать. Всю ночь перед отъездом я проплакал. Я бы остался здесь. Сам. Завидую я нынешним детям, в десять лет они становятся самостоятельными. За меня же по закону нашей страны родители всё решали. И мне пришлось смириться. Как и с уколом. Я слышал что от них люди умирают. Как я трясся от страха возле кабинета, когда мама подтолкнула меня ко входу. Милая девушка врач, улыбнулась столь обворожительной улыбкой, что на какое-то время я даже решил, что слухи почти о стопроцентной смертности от прививки сильно преувеличены. Но позже я понял, что те кто рисуют смерть в образе старой страшной старухи с косой – жестоко ошибаются. Лицо смерти прекрасно. Лицо смерти – это её лицо. Как можно улыбаться и при этом убивать. Убивать и снова улыбаться. Я сидел в коридоре, когда она вышла, и с той же милой улыбкой сказала, что из всей моей семьи выжил только я. К счастью на этот случай в договоре имелся пунктик, что в случае, если оба родителя погибнут от вакцины, государство обязуется взять на себя заботу о детях. Так как родственники находились за океаном, меня поместили в детский дом. Таких как я там было большинство. Дети легче переносили подобное надругательство над природой. В восемнадцать лет детский дом распахнул передо мной свои двери, словно говоря иди на все четыре стороны. Именно в этот момент я и решил, что с этими лабораториями пора кончать! В своём порыве я оказался не одинок. Много было тогда тех, кто потерял всех родственников в этой безумной гонке за новыми способностями. Мы сколотили группу «Другой мир». Основным нашим требованием стало прекращения экспериментов над людьми. Но к нам не прислушались. И тогда мы решили разом взорвать все лаборатории. Беда лишь в том, что лаборатории были разбросаны по всему миру. Мы тянули жребий, и мне выпало остаться в городе Ноис, находящемся в Германии, в том самом, который я всем сердцем ненавидел за то, что он лишил меня семьи.

-Промашечка,- радостно воскликнул Диами, который до этого молча и едва ли не с открытым ртом слушал друга.

-Я чуть позже всё объясню,– шикнул Отис,– Мои соратники отправились в путь, поделив поровну то, что осталось от когда-то огромных богатств моей семьи. Наверняка во время перелёта они ужасно нервничали, ведь в их багаже была взрывчатка. Такой мир ещё не видел, именно по этому они прошли контроль без проблем, и сели в самолёты.

-Самолёты?- Диами снова подозрительно посмотрел на друга.

-Железные птицы, переносящие людей по воздуху,– пояснил рыбак, он видел картинку в книге, по этому вопрос и не застал его врасплох.

-А почему мы сейчас не используем такие?– не унимался парень.

-Глупый! Лететь то больше некуда! Не отвлекайся! Устроится в лабораторию мне, человеку, придумавшему новый вид взрывчатки не составило особого труда.

Глаза художника загорелись, он ещё в первый раз услышав незнакомое слово хотел узнать, что же оно обозначает, но значение слова самолёт ему в тот момент хотелось узнать больше.

-Тебе не ясно слово взрывчатка? Эх, темнота,- словно между прочим уточнил Отис,- это та штука, которая уничтожила весь мир.

-Хватит врать! Мой прадед был гениальным художником и писателем. Ну уж никак не учёным,– Диами кинулся на друга с кулаками.

-А разве не ты хотел узнать как далеко меня заведёт моя фантазия?– в самый последний момент Отис ушёл от удара.

-Ладно,- после коротких раздумий согласился парень, лицо его было красным от злости,– но с этой секунды, я начинаю воспринимать все это как игру, можешь продолжать!

-Лабораторией заведовала Бека Миллер. Не смотря на то, что она был на десять лет старше, я влюбился, как только её увидел.

-Бэка Миллер моя прабабка,– не удержался от комментария Диами.

-Девушка отвечала мне взаимностью,– притворился будто не услышал рассказчик, ведь он знал биографию Брюса не хуже, а точнее на много лучше друга,- и все было бы замечательно, если бы не лаборант Кливленд. Он невзлюбил меня с первого дня. Не удивлюсь, если в моё отсутствие он копался в моём шкафчике. Даже если бы он захотел найти что-то, что смогло бы меня скомпрометировать, ему бы это не удалось. Меня научили не оставлять следов.

Глава 10. Последствия большого взрыва

-Допустим... Но это совсем не интересно. Расскажи про день большого взрыва,– грубо оборвал Диами.

-План был прост. Двадцать пятого числа в лаборатории не должно было быть никого, кроме дежурного. Этим дежурным «по чистой случайности»,– рыбак громко и зловеще засмеялся,– оказался я. Но Бека всё испортила. Ей надо было срочно провести эксперимент. И он затянулся до утра. Я решил осуществить план в следующее своё дежурство. А утром мы узнали, что остального мира больше нет. Как нет больше и снега.Вместо него в воздухе тихо кружился черный пепел. Я покинул лабораторию на всегда. Бэка ушла со мной. Прежде она передала управление лабораторией Кливленду. Очень скоро все узнали о произошедшем в мире, и разумеется во всём обвинили учёных. Все учёные укрылись от расправы в лаборатории. Только электрический ток, пущенный по забору спасал людей, остававшихся внутри, от праведного гнева горожан. Пути назад не было, и нам пришлось спрятаться среди лириков. К нашему счастью, я неплохо рисовал и влился в их среду.

-Значит, прадед и прабабка не были искусственниками? Они были обычными предателями. Брюс даже дважды. Сначала он предал своих подельников, а потом и учёных оставили в трудный момент. А расскажи он всё сразу и мог бы стать героем,– задумчиво произнёс Диами.

-Или козлом отпущения!– моментально отреагировал Отис,– наш народ очень быстр на расправу. А он не просто знал о готовящемся теракте. Он был изобретателем взрывчатки, погубившей весь мир. Кстати, помниться у нас тут небольшой спор о названии города вышел. Жители города, узнав о несчастье постигшем мир и не затронувшем лишь их городок, поверили в святость этого места и назвали его Санта-Ноис. А о Германии ты ничего не знаешь, лишь потому, что её уже нет лет сто, как и остальных стран.

-Вот это фантазия, тебе бы книжки писать,– усмехнулся художник.

-Жаль только, её задолго до меня написали,– рыбак взял с полки книгу, ту самую, название которой уже прочитал когда-то и протянул Диами,- Брюс Всемогущий Браун «История, которой могло никогда не случится».

-Смотри какая смешная дата. Две тысячи сотый год,– ткнул парень в дату написания.

-Ничего странного. Ведь если бы ничего этого не произошло, то и нового летоисчисления со дня большого взрыва не было бы. Сколько лет было твоему прадеду, когда он умер?

-Восемьдесят,- сразу ответил Диами,– у нас в роду все долгожители.

-К 2021 году прибавим 80 лет и получим 2101 год. Видно Брюс знал, что скоро умрёт и решил так сказать, покаяться перед смертью. Доверить свою тайну бумаге.

-Круто,- но вдруг правнук спохватиться и прикрыл рот рукой,– лучше б это была только твоя фантазия. Как мне теперь жить с мыслью, что мой великий предок, которого всем ставят в пример когда-то угробил наш мир?

-Смотри позитивно. Он не уничтожил самый прекрасный его кусочек, наш Санта-Ноис. Может, действительно в нём есть что-то святое?

-Прекрасный?- парень чуть не свалился под стол от смеха.

-Вот, нашел среди книг?– рыбак протянул другу фотоальбом.

-Может, тогда он действительно был неплох,– Диами пролистал несколько страниц альбома, и громко его захлопнул,- но сейчас...

-А вроде живут интеллигентные люди...– художник сразу уловил в словах друга сарказм.

-Каждый увлечён собой и своим творчеством. Им некогда следить за состоянием улиц и домов.

-И после этого вы будете называть рыбаков никчёмными людьми?– парню стало искренне жаль, ведь такой был раньше красивый город,– так что на счёт творчества? Попробуешь написать книгу?

-Обо всём уже написано. Может я гожусь только в артисты? Может талант мне достался от матери?– парень грустно выдохнул, он много раз слышал как отец упрекал мать в отсутствии таланта.

-Так твоя мать актриса?– казалось Отиса наоборот эта новость обрадовала.

-В далеком прошлом! Теперь свои спектакли она показывает только отцу. Порой мне кажется, что он уже и не рад, что на ней женился,– парень любил своих родителей, но терпеть не мог, когда они ругались.

-Но, театр, это же так прекрасно,- в руках рыбака была уже совсем другая книга, с яркой обложкой,- вот смотри, картина некоего мистера Ди. Анатолия Депондан и Голиаф Врум. Спектакль «Добрый вечер мистер Джаком».

-Анатолия Депондан – моя мать,– невольно отреагировал Диами.

-А она красивая, тот кто рисовал этот портрет, явно был в неё влюблён. Смотри, как четко прорисовано её лицо, каждая черточка...

-Кстати о черточках,– перебил друга художник,– сегодня я ещё ничего не нарисовал, а солнце уже почти село. Отец будет ругать!

-А ты нарисуй закат. Вот уж поистине впечатляющее зрелище,– предложил Отис.

-Как думаешь, до большого взрыва все было точно также или как-то по – другому?– улыбнулся Диами глядя на закат.

-Я не думаю, я знаю, что солнце всходило и заходило. И даже, когда нас не будет на этой планете, солнце никуда не денется,– Отис протянул зелёную краску другу.

-Чего так поздно? Мы с матерью уже начали переживать,- Гудвин нахмурил брови.

-Сегодня я рисовал закат, вот уж поистине завораживающее зрелище,- мальчик протянул лист отцу.

-Четыре года псу под хвост! Должно же было хоть что-то от меня тебе по наследству достаться,– злился мужчина.

Странно, но в этот раз парню было всё равно, что скажет его отец. Сегодня он точно уяснил, что предок его был учёным, а значит, вся история про наследственность - пустая болтовня. Отис – сын простого рыбака, а какие картины пишет, залюбуешься!

После того, как мужчина немного успокоился, он отпустил сына в комнату. Не смотря на столь поздний час, ему совершенно не хотелось спать. Он вытащил из кармана листок, который выдернул из книги незаметно для Отиса, ведь тот боготворил книги и вряд ли бы разрешил это сделать.

Развернув портрет матери, так трепетно нарисованный этим загадочным мистером Ди, парень долго всматривался в её лицо. Такой счастливой он никогда её не видел. Как знать, может, если бы тогда этот странный мистер признался ей в своих чувствах, сейчас у неё всё сложилось бы по-другому.

Глава 11. Загадка

-Решено! Я буду писать, детектив!- воскликнул Диами, едва Отис зашёл в бункер,– я узнаю, кто этот таинственный мистер Ди.

-Ага, удачи!– рыбак не разделял энтузиазма друга, и в успех откровенно говоря не верил,- этой картине лет двадцать, не меньше. Чего ты там всё пишешь?

Диами действительно взял лист бумаги и карандаш, и что-то усиленно писал.

-Первая зацепка,– прочитал он выразительно с листа,- картина, написана двадцать лет назад, значит, художнику сейчас не меньше сорока лет.

-Думаю, мужчин старше сорока лет около половины города,– отрезал рыбак, давая понять как ничтожны шансы.

-А если предположить, что Ди, это первая буква имени и он художник. Судя по картине, отличный художник! Тогда круг подозреваемых существенно сужается,– продолжил раскручивать ниточку парень.

-А то ж... Прошло двадцать лет. Его может уже и не быть в живых. К тому же Ди – не обязательно первая буква имени – это может быть фамилия или кличка,– Отис оспорил все утверждения друга, надеясь убедить его в бесполезности подобных изысканий.

-Кличка?- художник недовольно поморщился,– клички у животных, а у людей из нашей среды – псевдонимы. Слушай, а может этот мистер Диджитл? Мой учитель рисования.

-А может ты перестанешь гадать, и займёшься делом? Или ты хочешь, как вчера ничего за весь день не нарисовать? Не думаю, что твой отец был в восторге от заката!

-Он был просто в ярости,– улыбнулся Диами.

-Я вижу, тебя это больше не огорчает,– Отис представил злое лицо мистера Гудвина и тоже громко засмеялся.

-Огорчает? Да ты наверное шутишь?– парень поддался настроению друга и тоже громко захохотал,– я в первый раз в жизни чувствую себя так хорошо! Я всегда завидовал тебе! Твоей свободе и независимости.

-Это лишь кажущаяся свобода,– Отис перестал смеяться и серьёзно посмотрел на Диами,- я живу в семье, в обществе, и выполняю поставленные передо мной ими задачи.

-Но ведь у тебя столько свободного времени которое ты можешь потратить на чтение книг и разговоры со мной,– пустился в дискуссию художник.

-Для того, чтобы на это хватало времени, я ежедневно проделываю опасный путь. К тому же, есть у меня в арсенале пара фокусов, кое что для этого пришлось додумать, усовершенствовать,– Отис самодовольно улыбнулся.

-Значит, ты ещё и изобретатель?– у художника от удивления едва глаза на лоб не полезли.

-Изобретатель? Ну это громко сказано,– парень скромно потупил глазки,- я просто наблюдательный. Природа сама даёт подсказки! Сочетание цветов. Способы получить больше, прикладывая меньше усилий.

-Я кажется понял,– изрёк недовольно Диами,– все эти годы ты учил меня не тому!

-Вот это новость!– Отис едва не задохнулся от возмущения.

-Нет, нет, я не хотел тебя обидеть,– сразу пожалел о своей резкости художник,– ну ведь ты сам сказал что учился у природы.

-Так ведь мы же с тобой каждый день вмести за природой наблюдали. Только ты не смог очистить свой разум от душевных метаний, не старался постичь красоту природы, а думал лишь о том, что сделать, чтобы отцу понравилось. Ты не шёл своим путём.

-Теперь, я нашёл свой путь! Я закончу это расследование и закончу эту книгу! А начну я с обложки,- Диами достал свёрнутую страницу из кармана и как и ожидал услышал от друга целую нотацию о том, почему нельзя вырывать листы,- если тебе станет легче, мы в клеем ее в книгу, но только позже. А пока - это вещдок.

-Какими ты заговорил словами,– улыбнулся рыбак.

-А разве я тебе не рассказывал, что мой отец когда то был судьёй. С детства я хотел быть как мой отец. Перечитал все детективы у него на полке. Так что, найти этого мистера Ди мой долг.

Парень взял новый лист и поделил на две части. В верхней он нарисовал сцену, на которой его мама и незнакомый мужчина играли спектакль. В нижней затемнённой части, представляющей собой зрительный зал, он нарисовал темную, мужскую фигуру на первом ряду. В руках у него был карандаш и лист бумаги. Фигура выглядела мрачновато,– Диами протянул рисунок другу,– ну что думаешь?

-Я думаю, что ты отличный художник, едва ты только перестал подражать, как сразу стал виден твой стиль.

-Ты гений!– обрадованно воскликнул художник,– мы вычислим его по стилю. У нас есть специальный архив, в котором все художники регистрируют свои работы. Я проверю всех, чьи имена, фамилии и клички начинаются на букву Ди.

-Клички у животных, а у людей из вашей среды - псевдонимы,- передразнил его Отис.

-Не важно! Главное, что мы его найдем!

Глава 12. Против генов не пойдёшь

Вечером Диами пришел домой. Отец был дома один.

-Как прошёл день? Хвастайся!– предложил он.

Мальчик с не охотой протянул ему лист с обложкой, и отец наконец остался доволен.

-Какая необычная задумка,– улыбнулся мужчина,- а, главное, как точно подобраны цвета. Эта картина даже вернула меня на мгновение в прошлое.

-Это всё благодаря Отису, он помог мне раскрыться,– парню совсем не хотелось почивать на чужих лаврах.

-Отису? У тебя новый друг? Кто его родители?– в эту самую секунду вернулась мама и прямо с порога засыпала парня вопросами.

-Думаю это сейчас не так важно, как то, что наш сын наконец научился рисовать,– улыбнулся Гудвин, протягивая листок жене.

Анатолия лишь мельком взглянула на рисунок и улыбнулась.

-Его родители рыбаки,– мальчик решил, что подобное нет смысла скрывать, к тому же он сам не раз убедился, что его друг фору даст любому художнику.

-Рисующий рыбак? Это что-то новенькое!– женщина ещё шире заулыбалась,- и дай Бог, чтоб таких, как он было по меньше. А иначе кто нам будет поставлять продукты, если все они вдруг станут художниками.

-Милая, ты должна радоваться, что наши соседи смогли за сто лет хоть раз сподобиться на творчество.

-Иногда мне кажется, что он из наших,– пожал плечами Диами.

-Против генов не пойдёшь,– подумала про себя женщина, вдруг вспомнив ту картину с рыбацким мальчиком, он ей и тогда показался на кого-то очень похожим, но, тогда она просто отмахнулась от этой мысли. Зато сейчас, сопоставив все факты, она наконец поняла, откуда такое сходство. Стараясь не выдать своих тревог, она силой воли заставила губы растянуться в лучезарной улыбке, и ласково произнесла,– ладно, убирайте со стола. Пора ужинать.

Но, за ужином ей и кусок в горло не лез. Неужели муж её тогда просто обманул. Его постоянные отлучки, служили косвенным подтверждением этому. Ладно бы он ходил с друзьями в бар. Так нет же, вместо этого он каждое утро ходил на реку.О своих подозрениях Анатолия мужу решила пока ничего не говорить. Да и зачем? У неё ведь на этот случай припрятано пару тузов в рукаве, которые она обязательно достанет если придётся.

Глава 13. Кто же вы такой, мистер Ди?

Утром, как и обещал, Диами пошёл в архив искусств. Его отвёл туда отец, который не мог нарадоваться изменениям, происходящим с сыном в последние дни. Мальчик рассматривал каждую картину в каталоге. Особенно его интересовали портреты. Он вглядывался в лица, стараясь найти что-то, но сам не знал что, и очень надеялся на то, что внутренний голос ему подскажет. Но этот самый голос как назло молчал.

За день Диами пересмотрел не меньше сотни альбомов, которые дядя Тод – смотритель архива, а по совместительству брат отца, едва поднимал, чтобы положить на стол перед ним.

Отец, к середине дня, устав от безделья, сослался на важные дела и оставил их наедине. В архив редко заходили люди, и то, только для того, чтобы закрепить авторство картин, именно по этому кроме них с мужчиной здесь вообще никого не было.

Изрядно пропотевший Тод плюхнулся на стул возле племянника.

-Может, ты скажешь уже, чего ты ищешь?– переводя дыхание еле выговорил он.

-Недавно я нашел эту картину,- парень достал из кармана завернутый листок.

-Да, я её помню, только информацию ни о ней, ни о её авторе ты здесь не найдешь. Мистер Ди – человек – загадка! За информацию о нём даже сам бургомистр обещал приличное вознаграждение.

-Неужели, даже вариантов не было?– задумчиво произнёс малыш.

-Почему же? Были! Но, только не один не подтвердился. Основным подозреваемым конечно был старик Олдсен. Эта страница из его книги. Именно в его книге в первый и последний раз появилось упоминание о загадочном мистере Ди. Именно он был заявлен как автор иллюстраций к его книге. Картины сразу стали весьма популярными, так как на них были изображены горожане. На этой картине к примеру твоя мать, и Голиаф, её коллега по цеху. Твой отец, он тогда выполнял обязанности городского судьи. Учитель Диджитал вместе со своим классом. Кстати среди учеников на картине есть и я,– мужчина еле заметно поднял нос вверх,– в общем такой «народный художник». Нужно отдать ему должное, он рисовал жизнь такой, какая она была, без прикрас. Многие хотели узнать кто он, хотя бы для того, чтобы просто пожать ему руку.

-Неужели, старику Олдсену не нужны были деньги?– удивился мальчик.

-Деньги? Это был единственный труд в его жизни. И он стал весьма популярен. Из денег и славы, он, конечно же, выбрал славу. Деньги то в гроб не положишь. А слава пережила его.

Значит, он уже мёртв? Как жаль. Я бы спросил его,– грустно вздохнул Диами.

-Некоторые решили, что мистера Ди он придумал для интереса к книге, а картины он нарисовал сам. Другие с ними спорили, что если бы он умел так писать картины, то и книгу бы ему писать тогда не понадобилось.

-А что думаешь ты?

-Я не думаю, а сопоставляю факты,– недовольно произнёс Тод,- после смерти Олдсена, у мистера Ди не появилось ни одной новой картины.

-Ладно, пойду я, уже поздно,– улыбнулся племянник, выглянув за окно, где солнце уже стояло низко над горизонтом.

Он буквально бежал к бункеру, надеясь, что Отис ещё.

Рыбак ещё никуда не собирался, он сидел на стопке книг, пролистывая очередную.

-О чём читаешь?– уточнил Диами, ему всё равно нужно было время, чтобы отдышаться после быстрого бега.

-Занятный детектив о женской дружбе,– как-то безразлично отозвался друг,- ты представляешь, одна подруга убила другую ради парня.

-Но если ты уже знаешь, чем всё закончилось, тогда для чего читаешь?– улыбнулся художник.

-Мне интересен ход мыслей автора. Кстати, как продвигается твоё расследование?

-О мистере Ди ни кто ничего не знает,– развёл руками Диами.

-Значет ты наконец последуешь моему совету и выбросишь эту глупость из головы,– парень закрыл книгу и демонстративно кинул книжку в стопку с другими, которые Отис считал недостойными своего внимания.

-С ума сошел что ли? Когда я говорил, что о мистере Ди ни кто ничего не знает, я говорил это абсолютно серьёзно. Сам бургомистр за сведения о нем награду обещал. Это дело перестало быть личным. Если я узнаю, кто такой этот мистер Ди, моя книга станет бестселлером. Не верю я, что это был старик Олдсен.

-Старик? Нет, я читал ту книгу. Угрюмый старик не мог написать столь жизнерадостные картинки. Ему однозначно кто-то помогал. Может родственник. Надо узнать о нём побольше. Дети, племянники, соседи, друзья,– предложил Отис.

-Ты хочешь сказать, что завтра мне снова придётся идти в архив?– недовольно поморщился Диами.

-Вряд ли там есть то, что нам нужно. Придётся поговорить с людьми!

-С кого же начать?– задумался художник.

-С кого-нибудь постарше,– кто наверняка его знает. Возьми книгу, может что и прояснится,– предложил рыбак.

Перелистав несколько раз книгу, парень не нашел ничего интересного. Рисунки все были однотипными. И вряд ли люди, изображенные на них вообще даже подозревали, что их рисуют.

-Это не портрет, а рисунки по памяти,– воскликнули они хором.

-Но какие точные! Всё нарисовал, даже конопушки! Не многие так смогут,– Отис несколько раз перелистал книгу, ища что-то, что они не заметили,- а как поживает мистер Шульц?

-Кто?- машинально уточнил Диами, голова которого была занята совершенно другими мыслями.

-Мистер Шульц. Владелец редакции. Вон,– Отис ткнул пальцем в строчку на последней странице,– здесь и адресок есть.

-Мистер Шульц уже лет десять как от дел отошёл. Но мой отец часто его воспоминает, каждый раз когда книги из редакции забирает, так и говорит, при Мистере Шульце такого бардака не было!– Диами звонко засмеялся.

-Главное, что он ещё жив!– осадил шутника рыбак,- И наверняка сможет хоть что-то рассказать о старике Олдсене.

-Только я не знаю, где его искать,– задумался парень.

-Ну так спроси у своего отца! Ведь сам не раз говорил мне, что он уважаемый человек, даже если он и не знает, то легко сможет этот адресок узнать.

-Давай без отца! Я не хочу, чтобы он пока знал.

-Ты хочешь поставить его перед фактом в последний момент?– Отис сразу представил разъярённого Гудвина.

-Я не хочу! Но я не хочу, чтобы он лез в мои дела, и как ты, старался отговорить меня от этой затеи. Попробую узнать у дяди Тода. Он, кажется, тоже, когда-то сотрудничал с Шульцем.

-Значит, хочешь ты того или нет, но тебе придётся ещё походить по архивам,– пожал плечами Отис.

-Это только ради нашего дела,– подмигнул парень.

Глава 14. Новая зацепка

Утром Диами стоял возле архива.

-Привет, племянничек. Пришел еще альбомы полистать?– мужчина тяжело выдохнул.

-Вообще-то я хотел кое о чём спросить. Ты случайно не знаешь адрес Шульца?

-Это которого?– уточнил Тод, ведь в их городе Шульц была едва ли не самой распространённой фамилией.

-Того, который лет двадцать назад владел редакцией.

-Странно, что с этим вопросом ты обратился ко мне. Твой отец знает его гораздо лучше. Или ты...– Тод окинул племянника подозрительным взглядом.

-Да, я не хочу, чтобы отец знал о том что я сейчас делаю,– решил сразу расставить все точки над и парень.

-Это тоже как-то связано с мистером Ди?– уточнил мужчина.

-Самым прямым образом. Я хочу написать о нем книгу. Решила расспросить тех, кто может хоть что-то знать.

-Хорошо, я узнаю у своих знакомых адрес и ни слова не скажу о твоем расследовании отцу, но за это, пообещай упомянуть меня в своей книге. Хотя, не обижайся, но я не особо верю в твой успех.

-А я все же попробую,– улыбнулся мальчик.

И вот через пару дней, у него в руках был тот самый заветный адресок. Парень окинул взглядом маленький домик со слегка съехавшей на бок крышей.

Седой старичок поливал розы в саду, когда его окликнули.

-Мистер Шульц, можно с вами поговорить?

Мужчина повернул медленно голову. Возле покосившейся распахнутой настеж калитки в нерешительности топтался подросток.

-Можно. Только давайте зайдём в дом. Мне вредно проводить много времени на солнце,– старичок медленно в несколько шагов топчась на месте развернулся к открытой входной двери и мелкими шажками засеменил к дому.

-Я, Диами. Сын Гудвина Брауна - начал мальчик, когда они наконец оказались в маленькой гостиной.

-Помню, помню твоего отца и даже деда. Может выпьешь чаю?– старичок трясущимися руками старался ухватить ручку заварника.

-Позвольте, я сам,- и, не дожидаясь ответа, Диами схватил чайник и ловко разлил его содержимое по кружкам.

-Ну и как поживает Гудди? Я его не видел, думаю, с самого дня похорон Олдсена,– старичок дрожащими руками поднёс кружку ко рту и сделал громкий глоток.

-Значит, вы близко знали Олдсена? Я как раз хотел узнать о нём побольше. Может, знаете, есть у него родственники или друзья?

-У Гаррета,– тихо хихикнул старичок, и тут же поперхнулся,- у него даже кошки не было. Совсем один был. Его книга - единственное, что после него осталось. Он на неё считай всю жизнь потратил, но она увы не получилась. Я старался помочь, давал советы. Однажды, не выдержав, порекомендовал ему найти соавтора. Он, конечно, моё предложение принял в штыки, но, потом, похоже, передумал. Через пару недель он принес мне уже не просто книгу, а книгу с иллюстрациями. Чертовски талантливым и стрессоустойчивым оказался этот мистер Ди. Сколько я не старался расколоть его, так и не смог. Мистер Ди так и остался загадкой.

-Вы хотите сказать, что книжка Олдсена была не очень?– уточнил Диами.

-Не очень? Это ещё мягко сказано,– в этот раз Шульц сдержался что бы не хихикнуть,- её бы не один человек не купил, но благодаря картинкам... Каждый хотел получить не книгу, а портреты своих любимых и друзей. Одни только поклонницы Голиафа скупили книг без счета.

-Значит, вы не верите, что Олдсен сам написал эти картины?

-Не поверил с самого начала, но не мог доказать. Да и кому нужны были эти доказательства? Имя Олдсена пережило его. Он стал своего рода кумиром целого поколения. Он доказал, что даже не обладая талантом, можно чего-то добиться. Уже потом появилось мнение что Мистер Ди и Гарриет– это один человек. А после его смерти у меня появилось неопровержимое доказательство,– мужчина качаясь поднялся со стула и еле передвигая ногами подошел к шкафу. Из него достал какую-то толстую книгу.

Парень подбежал к нему и едва успел перехватить её прежде, чем она выскользнула у старика из рук.

-Это альбом?– прочитал Диами надпись на обложке.

-Не суди о книге по её обложке.

Внутри оказалось много газетных вырезок про Олдсена и Мистера Ди.

-Вот оно самое главное доказательство,– мужчина достал листок с последней страницы и протянул парню.

-Эта картина мистера Ди,– уверенно произнёс парень.

-Да. Эта картина с похорон Олдсена. Я был на них. И эти люди тоже. Только вот Гарриет вряд ли смог бы нас нарисовать. Он, как ты сам понимаешь, уже был в земле,– мужчина перекрестился.

-Откуда у вас эта картина?– парень даже не сомневался в её авторстве.

-Через неделю после похорон, когда утром я пришёл в редакцию, это письмо лежало на полу. Его ночью кто-то под дверь просунул.

Диами аккуратно развернул сложенный вчетверо листок и прочел вслух:

-Моя последняя работа. Мистер Ди. Ну почему он прислал это письмо именно вам?

-А ты найди его и спроси сам,– пошутил редактор.

-Если он еще жив, то я обязательно найду его!– закивал головой парень.

-Одумайся, малыш. Не повторяйте мою ошибку, – старик посмотрел на него мокрыми от слёз глазами,– когда-то у меня было всё: семья и любимая работа. После того как я получил это письмо, я стал будто одержим. Старался найти хоть какую-то зацепку, которая приведет меня к этому мистеру Ди. Сначала это повлияло на мою работу. Дело всей моей жизни погибло. А после от меня ушла жена, забрав ребятишек. Как поздно я заметил, что остался один. А в расследовании своём я так и не продвинулся.

-Можно я возьму это письмо и картину?– попросил Диами.

-Стар я уже стал для погони за мистером Ди. Даже из дома теперь не выхожу. Забирай всё. Может заметишь что-то, что я упустил,– старик протянул ему альбом.

-Я обязательно упомяну вас в своей книге,– пообещал напоследок парень.

-Меня? Никчемного старика, ты сделаешь мне одолжение, если не слова не скажешь обо мне.

-Ну как знаете, спасибо вам за помощь.

Глава 15. Опрос свидетеля

Мальчик шел к бункеру. Настроение у него было просто превосходное.

-Ты улыбаешься так, будто в руках несешь свою книгу,– Отис выскачил на него из-за кустов.

-Нет это пока что не книга, это настоящие доказательства того, что Олдсен и мистер Ди разные люди.

Ребята уселись на полу, скрестив ноги. По середине между ними лежал альбом.

-Здесь все статьи об Олсене и мистере Ди за последние двадцать лет,– интригу Диами решил сохранить до конца.

-Это всё мы узнали ещё вчера,– недовольно прорычал рыбак, пробежав глазами названия статей.

-Всё да не всё,- художник достал из кармана конверт,– он сунул его другу,- теперь у нас есть образец его почерка и... барабанная дробь! Последняя его картина с похорон Олдсена. Мистер Шульц говорит, что всё выглядело именно так. А что это значит? Что мистер Ди, кто-то из присутствующих.

-Или он себя на этой картине не изобразил. ни дурак же он,– оскалился Отис.

-Вот именно, что он не дурак, и уверен, что из присутствующих на картине, ни кого не заподозрят,– улыбнулся Диами.

-Ну предположим,– с неохотой согласился Отис,– ты кого-нибудь узнаёшь на этой картине?

-Меня еще тогда на свете даже не было!– напомнил художник,– но троих я точно знаю. Мой отец, дядя и учитель рисования Диджитл. Я же говорил, что мистер Диджитл и есть мистер Ди. Ого, а ведь это мистер Шульц, сейчас его совсем не узнать. Но больше я никого не знаю.

-Может у дяди спросишь,– предложил Отис.

-Снова в архив! Бе!– парень как обычно скорчил брезгливую гримасу.

-Это только ради дела,– передразнил его друг.

На следущее утро парень снова ждал дядю возле архива. Но тот явно не торопился. Когда он увидел Диами, он был весьма удивлен.

-Зачастил ты в наш архив,– улыбнулся Тод,- может мне походатайствовать чтобы на обязательные работы тебя отправили ко мне?

-Я по делу,– сразу взял быка за рога мальчик.

-Снова адрес чей-то нужен?– улыбнулся дядя.

-Может потом, а пока назови всех изображённых здесь,– парень протянул картинку.

-Это похороны Олдсена? Я не помню, что бы мы заказывали художника. Откуда тогда эта картина?

-Я взял ее у Шульца. Она была подброшена ему с этим письмом под дверь,– разоткровенничался мальчик.

-Вот же хитрый лис! Мог бы хоть показать,– Тод вернул письмо племяннику.

-Скажи, здесь изображены все, кто был на похоронах, или кого-то не хватает?– продолжил расспрашивать парень.

-Разумеется все. Все восемь человек. Тогда еще пошутили что каждый принесёт по одной красной гвоздике и получится небольшой букет из восьми цветов.

-Ага, я так и знал,– обрадовался Диами,– значит, мистер Ди кто-то из присутствующих.

-Но меня и Шульца ты можешь сразу исключить из подозреваемых. Мы рисовать не умеем. Не веришь, у отца своего спроси. К тому же, я и не хотел туда идти. Твой отец настоял. Олдсен нам вроде как дальний родственник по материнской линии,– потом мужчина посмотрел строго на племянника,– ты же не будешь своего отца подозревать?

Диами пожал плечами.

-Я так близок к разгадке, что не могу разбрасываться подозреваемыми.

-Наверняка, это кто-то из оставшихся пяти,– уверенно закивал головой Тод.

-Я тоже с самого начала мистера Диджитола подозревал. Во-первых он художник. А во-вторых у него фамилия начинается на Ди.

-Если ты исходишь только из этих соображений, тогда у тебя всё ещё пять подозреваемых. Пойдем, я тебе кое-что покажу,– мужчина открыл дверь, и кивком предложил парню войти.

Диами сидел за столом, в то время как Тод искал что-то на верхней полке. Через пять минут он принес четыре среднего размера книги, завернутые в чёрную бумагу.

-Что это такое?– удивился мальчик.

-В обязанностях архивариуса, не только знать где что лежит, но и вовремя обновлять информацию. Четверо из твоих подозреваемых уже мертвы.

-Не удивительно,– улыбнулся Диами,- они на этой картине уже выглядят дряхлыми стариками.

-Знакомься,- мужчина по одной подвинул книги к племяннику Вилли Демлер, Герард Девивье, Джерт Депмунт и Эрс Делихмант. Все художники. Ученики Брюса Брауна. Всю жизнь не могли решить, кто из них лучший.

-Разве прадед преподавал?

-Это было совсем не долго. Так он отрабатывал пропуск в новый мир для своей жены. Она ведь была из простых. Брюс только выпустил этих четверых, но так и не сказал, кто из них лучше. С тех пор и до самой смерти они спорили. Даже во время похорон...

-Что они вообще делали на похоронах?– задал следующий вопрос парень,– Шульц сказал что у Олдсена не было ни друзей, ни родственников.

-Как мы только что выяснили, родственники у него всё же были. А что делали там эти четверо, мы вряд ли узнаем.

-Похоже, расследование зашло в тупик,– с грустью констатировал Диами.

-Ты и так далеко продвинулся, ведь никто никогда не рассматривал ни одного из них как мистера Ди.

Глава 16. Допрос подозреваемого

Диами вернулся в бункер уже почти вечером.

-Ну и что сказал тебе дядя Тод?- устроил другу допрос с пристрастием Отис.

-То что подозревать на этой картине можно каждого, парень положил лист на импровизированный стол из досок, из которых были сделаны и полки для книг,- только этих четверых уже нет в живых.

-Значит, расследовать больше нечего?

Ещё пол часа назад Диами согласился бы с этим, но пешие прогулки освежают голову.

-Ты не находишь странным, что из восьми гостей, на похоронах пятеро художники. И у каждого фамилия начинается на Ди? Будто кто-то специально путает следы. Завтра я поговорю с единственным оставшимся в живых художником, и постараюсь узнать, как он оказался на похоронах.

-Тебе лишь бы не рисовать,– отмахнулся друг.

-Я обещаю, что если этот след окажется ложным, то я успокоюсь, и вернусь к жизни обычного художника!

Диджитол, как обычно находился в саду Академии Искусств. Его ученики рисовали розовый куст. Увидев парня, он дал сигнал ученика продолжать рисовать без него.

-А, Диами! Мой любимый ученик,- мужчина не мог скрыть своего презрения, ведь Гудвин едва ли не каждый день, пока парень у него учился, приходил и требовал, чтобы он взрастивший не одно поколение талантливых художников занимался с его сыном усерднее и даже угрожал,- какими судьбами?

-Вы не могли бы посмотреть на одну картину,– попросил его Диами.

-Дай-ка я угадаю. Ты нарисовал что-то по твоему стоящее и хочешь узнать мое мнение?

-Ну можно сказать и так,– парень не хотел врать, но и истинную цель своего прихода выдавать пока не хотел. Вдруг мужчина вспомнит что-то важное, он развернул лист.

-Как же давно это было. Я был тогда еще совсем юным учеником Эрса Делихмана. Помню, как он тогда ещё удивился, получив письмо на похороны Олдсена. Он с ним и знаком то не был. Он туда и не пошел бы, если бы не обещание сытного поминального ужина.

-Значит, он пошел туда просто так? А вы? Вы то там как оказались?– не выдержал паренья, которому казалось, что рыбка срывается с крючка.

-А я был единственным его учеником.Но, можешь поверить, таланта во мне хватило бы и на троих. Эрс не упускал ни одного случая похвастаться мной.

-Значит, и вы на тех похоронах оказались случайно?– уточнил Диами то, что было и так очевидно.

-Да! Я это имя тогда первый раз в жизни слышал. Хотя, потом оказалось, что он в своем роде знаменитость.

-А кто то из других художников мог быть с ним знаком?

-Да мне ж откуда знать? За столом его даже ни разу не вспомнили, все хвастались друг перед другом своими достижениями, будто других тем не было,– Диджитл запнулся и подозрительно покосился на паренька,– стоп! Тебя ведь тогда ещё на свете не было. Ты не смог бы на столько чётко изобразить детали. Откуда у тебя эта картина?

-Её прислали Шульцу после похорон Олдсена. Он подозревает, что её написал мистер Ди. Вы случайно не помните, был ли в тот момент на кладбище еще кто-то?

-Малыш, это кладбище, там заяц незаметно не проскочит, не то что человек. С полной уверенностью могу сказать, что кроме нас восьмерых там никого не было,– и вдруг учителя осенило,- стой! Ты намекаешь, что кто то из этих семерых, мистер Ди.

-Восьмерых,- поправил Диами.

-Малыш, ты намекаешь, что и я могу им оказаться?– мужчина задохнулся от гнева,- я тебе еще раз повторяю, я там оказался только из-за Эрса.

-Мой дядя Тод, тоже говорит, что он оказался там только из-за моего отца,– пожал плечами парень, давая понять, что для него в списке подозреваемых исключений нет.

-Постой! Ты о Тоде Брауне? Самом бездарном ученике за всю историю Академии? Да он не то что такую картину, он даже квадрат с линейкой не нарисует. Именно поэтому он и работает в архиве. Так сказать обслуживает сильных мира сего. По этой же причине я б убрал из списка подозреваемых и самого Шульца. Да и учителя моего из подозреваемых я бы убрал, ведь ему при мне курьер вручил письмо. Кто-то просто воспользовался его слабостью к бесплатным зрелищам и еде.

-Может, тогда подскажешь, кто из оставшихся четверых мистер Ди?– парень огорчённо фыркнул.

-Прости, я не знаю, да и вообще мне пора к ученикам.

Глава 17. В Опалённых землях

Диами ещё раз взглянул на картину, а после свернул и быстрым шагом направился к бункеру. Ему хотелось как можно быстрее поделиться новостями с Отисом. Но парня не оказалось на месте. От нечего делать парень стал рисовать.

-Значит, дело снова зашло в тупик?- услышал он смех у себя за спиной.

-Мистер Ди, кто-то из четверых стариков,– вынес Диами свой вердикт.

-Почему ты не думаешь на Диджитола?– удивился Отис, ведь до этого он был главным и чуть ли не единственным подозреваемым.

-Потому что я знаю его достаточно, чтобы понять, он слишком тщеславен. Если бы он нарисовал такие картины, то узнав, что они удались, первым бы побежал сознаваться, что это он их написал. Так что, мистер Ди– мёртв.

Прошло два года. Диами уже свыкся со своей ролью не особо талантливого, но всё же художника. Отец, желая по лучше подготовить сына, решил отправиться с ним в Опалённые змли.

-Неужели это так необходимо?– недовольно пыхтел парень.

-Это семейная традиция. Когда я был таким как ты. И дед был таким как ты, мы ходили в поход,– мужчина улыбнулся то ли сыну, то ли своим далеко отсюда унесшимся мыслям.

-И что мы там будем делать? Там ведь даже магазина нет,– продолжал вяло спорить с отцом парень.

-Там вообще ни чего нет,– усмехнулся отец,- только песок. Туда даже животные не забредают и птицы не залетают. Тишь да гладь, да благодать. Отличное место, чтобы побыть наедине с собой. Услышать свои мысли и чувства.

-Помедитировать я и дома могу,– всё ещё прекословил парень, хотя прекрасно понимал, раз отец сказал надо, значит он пойдёт. Пойдёт как миленький.

Парень сбегал на реку, и предупредил друга о своём двухнеднльном отсутствии. Взял побольше бумаги, краски, карандаши и стал с ужасом ждать возвращения отца.

Мальчик даже удивился, почему нельзя было все свои дела сделать, пока он бегал к Отису. Но у взрослых свои причуды.

Перед уходом отец попросил Анатолию собрать еды на троих, и парень надеялся, что с ними пойдёт кто-то ещё. Его подобная перспектива даже радовала, ведь он так редко оставался с отцом наедине, и очень боялся этого похода.

Когда мужчина вернулся, он был мрачнее чёрной тучи. Думал о чём-то о своём, и на все расспросы жены, для чего ему еда на троих не отвечал.

К вечеру они наконец выдвинулись в путь. Дорога в Опалённые земли была не близкая. Но оно того стоило.

-Какая красота,– парень даже рот открыл от удивления. Всего в двадцати километрах от города пейзаж начал резко меняться. Появились радужные горы. Будто какой-то малыш - великан, ради забавы раскрасил всё вокруг цветными красками.

-Да, незабываемое зрелище,– констатировал отец, и пошёл ставить палатку.

Целых две недели парень рисовал эти странные и завораживающие виды, планируя показать рисунки Отису. Пусть если не в живую, то хотя бы на листе полюбуется.

А отец не вылезал из своего укрытия. Всё своё время он тратил на сон и разглядывание потолка. Иногда Диами слышал доносившиеся из палатки тяжёлые вздохи.

Но все попытки узнать в чём дело, ни к чему не приводили. А спустя неделю парень даже пробовать перестал.

Спустя ещё неделю, собрав всю свою нехитрую поклажу, они отправились в обратный путь

-Так для чего нам нужна была еда на троих, если мы и на одного еду с трудом осилили,– улыбнулся Диами.

-Я просто решил подстраховаться,– натужно улыбнулся отец и снова тяжело вздохнул,- оно ведь как бывает? На воздухе порой просыпается просто зверский аппетит. А как ты верно заметил в пустыне магазина нет. Всю оставшуюся часть пути они шли молча. Каждый думал о своём. Отец то и дело продолжал вздыхать. Но парень уже привык, и не обращал на это внимание.

Глава 18. Алтея

Едва вернувшись, со всеми рисунками Диами побежал в бункер. Ему хотелось побыстрее другу поведать о своих приключениях. Но, едва распахнув дверь, он встал возле неё как вкопаный.

Из глубины бункера на него смотрела прелестная голубоглазая малышка лет четырнадцати.

Поборов первое смущение парень всё же перешагнул за порог. Отис как всегда сидел в своём любимом углу и что-то мастерил.

-А кто это у нас тут?– громко произнёс Диами, тихо подкравшись сзади,- ты не хотел бы познакомить меня с этим прелестным ангелом?

-Диами, ты наконец вернулся,– обрадовался рыбак и повис у него на шее,– знакомься! Это моя сестра – Алтея.

-Сестра?- переспросил художник,– ты мне никогда не говорил, что у тебя есть сестра и что она на столько прекрасна.

-Я и сам не знал!– пожал плечами друг,- за то время, что тебя здесь не было, очень многое изменилось.

-За две недели? Не смеши. В нашем сонном городке годами ничего не происходит,– Диами замотал головой.

-Вот, прочти,– Отис протянул парню письмо.

Парень буквально выхватил пару строчек из текста, и вопросительно посмотрел на друга.

-Едва ты только отправился в поход, как родители, вернее не родители, как выяснилось после, получили это письмо. В нём было написано, что некий господин больше ни копейки не заплатит на моё содержание. И ты представляешь, они выгнали меня из дома. Теперь я живу в ангаре. К счастью, они мне хоть лодку оставили.

-Как это они не твои родители?– не поверил своим ушам Диами.

-На этот твой вопрос, думаю, лучше ответит Алтея.

Девушка в противоположном углу барака зашуршала, разворачивая лист.

-Ещё одно письмо для твоих родителей? Не слишком ли активная переписка, для людей не умеющих читать?– парень пошутил, но на самом деле в этот момент ему было безумно обидно за друга.

-Это письмо от тайного шпиона. Его получил мой отец ещё три года назад. В нём был написан адрес дома в рыбацкой деревушке и то, что мой отец, Джеймс – отец Отиса.

-Три года? Не понимаю, почему вы так долго ждали?– набросился на девушку с расспросами художник.

-Мой отец долго и сильно болел. Как выяснилось, существуют такие болезни, которые на генном уровне не победить, без солнечного света и свежего воздуха. Только перед смертью, поняв что сам он Отиса никогда не увидит, поведал мне всю историю, попросил разыскать брата и привести домой.

-Как же ж ты его нашла в этих лесах?– спросил Диами у девочки, тело которой сотрясалось в беззвучном плаче.

-Думаю, сердце подсказало! Я шла в деревню и сбилась с пути. Когда я оказалась у бункера - то очень испугалась. Но потом появился он! Герой в сверкающих доспехах,– девушка кивнула головой в сторону брата.

-Сколько раз мне тебе повторять, это были не доспехи! Я просто проводил эксперимент.

-Вот видишь? Любовь к науке передалась тебе от отца,– Алтея нежно улыбнулась и Отис ответил ей улыбкой.

-Хватит любезничать, мне же тоже интересно...– крикнул Диами, и улыбки с их лиц моментально исчезли,- в смысле, мне интересно, что рассказал тебе Джеймс. Ведь парень всю жизнь считал себя отличным рыбаком, и вдруг – учёный?

-На самом деле он только на половину учёный. Его мать из искусственников,– постаралась как могла прояснить ситуацию девочка.

-Да хватит ходить вокруг да около! У меня мозги скоро закипят!

-Ладно, ладно,– согласилась Алтея,- ты же, знаешь, как сейчас относятся к ученым? А раньше к ним относились еще хуже. Конечно! Безумные люди. Глупые эксперименты, которые разрушили почти весь мир. Только мой прадед Кливленд никогда в это не верил. Именно по этому он обзавёлся шпионом в среде искусственников. Он пообещал в случае удачи забрать шпиона в лабораторию, сделать чуть ли не героем, а ещё обеспечить ему безбедную сытную жизнь. Вестей очень долго не была, Кливленд даже решил, что шпион умер. Но вдруг, как подарок небес, записка, а с нею книга. Книга, полностью снимающая ответственность за произошедшее. Из неё всем бы стало ясно, что во всём виноваты подрывники из организации «Новый мир».

-Ты про книгу Брюса Всемогущего Брауна «История, которой могло никогда не случится»,– догадался Диами.

-Да,- утвердительно закивала головой девочка,- мой прадед, отец и несколько ученых вышли из лаборатории и отправились к искусственникам. Они хотели заключить мирный договор и вернуть всё на свои места. Ведь мир поделённый на части не долго простоит. Учёные болеют без воздуха, рыбаки совсем одичали, а искусственники занимаются абсолютно никому ненужной работой. По словам прадеда мой отец всё испортил. Он влюбился, по его словам, в прекрасную девушку Борджию Готфрид.

-А ведь она действительно прекрасна,- Отис открыл книгу старика Олдсена, на разделе Опера, и ткнул пальцем в портрет, сделанный мистером Ди.

-Это что выходит то, Что Борджия твоя мать?– лицо художника вытянулось от удивления.

-Что случилось дальше,- не отвечая на вопрос, ответ на который был и без того очевиден, поторопил рассказчицу бывший рыбак.

-Он решил ее забрать с собой, и она даже вроде как была не против, но в последний момент исчезли и она и книга. Ученым без доказать пришлось снова укрыться в лаборатории. Надежда на мир бесследно растаяла.

-Значит, моя мать подлая предательница?– закипел парень.

-Прости, я не хотела тебя расстраивать,– тяжело вздохнула Алтея,– просто хотела выполнить волю отца и вернуть тебя домой. После мы не получали больше от шпиона никаких вестей.

-Я думаю, надо поспрашивать городе что произошло с Борджией,– предложил Диами.

-Ты снова решил поиграть в детектива?– недовольно посмотрел на него Отис.

-Неужели тебе совсем не интересно что с ней произошло? Ведь ни одна мать не бросит своего ребенка.

-Ну если тебе хочется – узнавай! А мне лично всё равно,– парню было обидно, и он очень боялся узнать всю правду, ведь прошлая оставила его без людей, которых он считал столько лет своей роднёй.

Глава 19. Не завидная участь Борджии

Утром парень снова стоял у двери архива.

-Ты в гости, или снова узнать что – то,– уточнил Тод после приветственного рукопожатия,– кстати, как там движется дело мистера Ди.

-Следствие зашло в тупик!– парень недовольно скривился,- я хотел узнать про одну оперную певицу...

-У нас здесь художественный архив,– грубо оборвал его мужчина.

-Я знаю,– виновато улыбнулся Диами,- только не помню что бы в городе был еще какой-то архив.

-Ну, ладно, спрашивай! Только вот в опере я не частый гость, как и на званых вечерах твоего отца...

-Я хотел спросить про Борджию Готфрид,– неуверенно начал парень.

-Ну, возможно что-то я о ней и знаю. Когда-то она была невестой твоего отца, а потом... Потом ее казнили.

-Как казнили? За что? Да ты наверное шутишь?– Диами засыпал дядюшку вопросами.

-Какие уж тут шутки! Почти год ее держали в заточении, стараясь выпытать хоть что-то про соучастников. Но женщина - кремень, не смотря на внешнюю хрупкость, даже под жестокими пытками никого не сдала. Это было громкое дело. Не каждый же день ловят шпионов от учёных.

-Как шпионов?– удивился парень, ведь он был наоборот уверен, что женщина шпионка лириков, подосланная, чтобы украсть книгу.

-Думаю, дело должно быть в архиве суда. Только доступ туда, сам понимаешь, ограничен. Можно подумать, там есть что - то интересное!– мужчина едва слышно хихикнул,– ведь все разбирательства в нём в основном за авторские права. Думаю, даже если бы сделать вход туда для всех свободным... Нет, думаю, даже если бы они доплачивали за посещения, никто бы всё равно туда не пошел. Кстати, не забудь! Скоро у тебя распределение на обязательные общественные работы. Просись у отца в архив! Я тебе покажу много интересного.

-Я подумаю над твоим предложением,– улыбнулся Диами,- спасибо за помощь.

Отис и Алтея сидели в бункере. Диами распахнул дверь и заорал нараспев во всё горло:

Привет красавица Алтея!

Ты прекрасна словно фея!

Ты словно солнышко весной

Прекрасна! Будь всегда со мной!

-Стихи еще терпимые, а голос никуда не годится,– снова напустился на него с критикой Отис,- вот зачем же так жестоко с тобой поступила судьба, ко всему прочему, обделила тебя ещё и музыкальным слухом!

-Можешь лучше?– вспылил художник, которого друг позорил перед девушкой,- хотя, конечно, можешь! Твоя мать ведь оперная певица. Я кстати кое что узнал. Дядька мой, конечно, тот ещё рассказчик, но всё же. Твою мать казнили! За измену Родине! Я же говорил, что не могла она тебя просто так бросить.

-За измену?– переспросил Отис.

-Да, они решили что в пользу ученых шпионила именно она,– тяжело вздохнул Диами.

-А разве шпионов было несколько?– задумчиво протянул бывший рыбак.

-Точно не знаю. Отец мне рассказывал про одного,- пожала плечами Алтея.

-Я тоже не верю что Борджия шпионка. Зачем ей было воровать книгу у учёных, если до этого она сама им её и отдала. К тому же, если она так хотела покинуть город лириков, а Джеймс был готов забрать её с собой, да ещё и в роли невесты... Тогда я предлагаю вернуться Алтеи в лабораторию и поискать там донесения от шпионов,– предложил художник.

-А сам то, чем заниматься думаешь?– улыбнулась девушка, которой не хотелось возвращаться домой без брата.

-У меня через неделю распределение, попробую попасть в суд и поискать хоть что-то по этому делу,– парень понимал что шансы на успех близки к нулю.

-Вы не обязаны!– попытался отговорить их Отис.

-Обязаны! Ты нам как брат!– улыбнулся друг.

-Вернее брат,– исправила его Алтея,- как всё узнаю – вернусь.

Диами смотрел вслед уходящей девушке.

-Да ты кажется в неё влюбился! Я понимаю тебя. Моя сестра такая красивая. Но ты не можешь! Ведь, вы с ней как Ромео и Джульетта. Принадлежите к разным семьям. Даже я б сказал кланам.

-Ну если сравнивать с персонажами, то мы с ней скорее как Бонни Паркер и Клайд Бэрроу. ведь если хоть один учёный или лирик узнает, что мы затеваем, то нас как и твою мать казнят за измену Родине,– эта мысль Диами не расстраивала, а даже наоборот забавляла.

-Шанс попасть тебе в суд методом слепой жеребьёвки равен нулю,– напомнил Отис.

-Я знаю способ значительно его увеличить!– хитро улыбнулся друг.

Глава 20. Поиски в архиве дают неожиданный результат

Вечером, оказавшись дома, Диами вызвал отца на серьёзный разговор.

-Знаешь, отец, я очень горжусь тобой,– начал парень издалека,– одно только упоминание твоей должности судьи, вызывает у окружающих трепет и ужас. Как бы мне хотелось тоже стать кем-нибудь солидным. А то представь, как будут относиться ко мне мои дети, зная, что их отец в своё время был мойщиком фасадов или прокладчиком канализационных труб. А если меня отправят очищать санитарную зону.

-Фу!!!- отец даже поморщился, представляя, как сын его гребет лопатой отходы,- я думаю ты обратился по адресу! Завтра же я встречусь с бургомистром и попрошу, обойдя все формальности, пристроить тебя в суд. Место судьи, конечно, занято. На нём находится сейчас сын бургомистра.

-Не страшно. Я бы и в архиве неплохо бы время провел. Работа не бей лежачего. Вон дядя Тод целыми днями бездельничает,– парень улыбнулся, стараясь не вызвать ненужных подозрений.

-Договоримся,- закивал отец.

Диами через неделю получил столь вожделенное место. И сразу бросился на поиски. Но судя по всему, его предшественники в архиве действительно только прохлаждались, дела лежали огромными стопка без какой либо системы. Парень старался как можно быстрее систематизировать всё то, что накопилось почти за сто лет работы судебного архива города Санта-Ноис.

Прошло полгода, когда, наконец, ему улыбнулась удача. В папке с надписью мистер Грувер, он нашел то самое дело. Чтобы не вызвать подозрений, он продолжил раскладывать дела. А в выходной, как обычно, отправился в бункер, чтобы узнать последние новости от Алтеи, и поделиться своими находками.

-От Алтеи никаких вестей!– с едва заметным напряжением, отчитался Отис.

-Нет?- протянул Диами,- я за неё начинаю волноваться!

-Да перестань. Если в их архиве хоть половина нашего бардака, она ещё год провозится,– Отис отлично знал из рассказов друга, как у него в архиве обстоят дела.

-Значит, год говоришь?– раздался задорный девчачий смех из-за поправленной рыбаком двери.

-Алтея!- Отис бросился обнимать сестру.

-Наш архив ни чета вашему. В нём два ваших города поместились бы и ещё б места хватило для целой рыбацкие деревни. Все документы у нас продублированы в электронном каталоге. Жаль только письма от шпионов в нём не значились. Пришлось все документы за тот год вручную перебирать. Только одно письмо. То, о котором я вам и говорила,- она достала оба письма,- смотрите вот оно старое, а это новое - сомнений нет, писал один и тот же человек, а это значит, Борджию оговорили. Не ясно только кто и зачем,– пожала девушка плечами.

-Какая знакомая буква Н. Боюсь, что автор этих писем моя мать. В испанском алфавите две буквы Н, а предки моей матери из Испании. Она чтит их память. Даже дома носит вестидо, ну это пышное платье,– пояснил парень, поймав на себе вопросительные взгляды друзей,– а ещё она всегда рисует чёрточку над буквой Н. В испанском алфавите двадцать семь букв. Две буквы Н вместо нашей одной.

-Ну, давайте теперь и мы будем обвинять всех без разбору,– возмутился Отис, потерявший из-за глупого навета свою мать,- и так уже делов наворочено.

-Я добуду образец её почерка, и тогда вы согласитесь, что я был прав!

Глава 21. Новый поворот в деле мистера Ди

Парень, вернулся домой обиженным. К его счастью, мать с отцом куда-то ушли. И он мог спокойно произвести обыск.

-Шкатулка с документами, если что-то искать, то только там,– решил про себя парень и полез в шкаф.

На верхней полке в самом углу лежала стопка писем, перевязанных красной лентой. На верхнем красовалась подпись: Прекрасной Анатолии от мистера Ди.

Диами пробежал взглядом несколько писем и бросился бежать обратно к бункеру.

-Они были любовниками!– закричал он в приоткрытую дверь, а после упал на пол, стараясь отдышаться.

-Кто?- уточнила Алтея

-С кем?– вторил ей брат.

-Мистер Ди и моя Ма,– парень закашлялся, даже не успев договорить.

Он кинул на стол стопку писем, это любовная переписка моей матери и...-

парень резко замолчал, заметив как внимательно Отис рассматривает что-то в письме,– друг, с тобою всё в порядке?

-Даже более чем,– бывший рыбак вытащил из кармана письмо, после которого оказался круглым сиротой,- смотрите, этот водяной знак, знать бы что он означает, но он есть и на моём и на всех принесённых тобой письмах.

-Не знаю, что обозначает этот знак, но на конверт от твоего письма я бы с удовольствием глянул бы.

-Где то же здесь он был!– Отис бегал по бункеру хватая и тряся то одну, то другую книгу,– А! Вот куда я его засунул!

Парень подал другу конверт, вывалившийся из очередной книги.

-Какое счастье, что ты его не выкинул!– обрадовался Диами.

-Выкинул? Это у вас принято выкидывать, а я с детства приучен вещи ценить, пусть это всего лишь бумажка, но из неё получилась хорошая закладка для книги.

-Что и требовалось доказать!– художник кинул на стол конверт на котором красовалась надпись Супругам Фишер от мистера Ди,– мы так увлеклись делом Борджии, и не заметили, что мистер Ди жив. Ведь он прислал твоей семье письмо. И разумеется не с того света. А это значит, что кто-то из тех, с кого мы сняли подозрение, на самом деле мистер Ди. Старик Шульц умер почти сразу после моей с ним встречи. А значит под подозрением снова мой дядя Тод и мистер Диджитл.

-А как же твой отец?– уточнил Отис.

-Сразу вижу, что ты не слушал меня,– разозлился Диами,– моя мать и мистер Ди – любовники! А это значит, что мой отец точно не мистер Ди.

-Ну, тогда перейдём к допросу подозреваемых. Это - лучшая часть книги. Там ведь что главное? Задать верные вопросы. Чтобы невзначай расколоть, а не вспугнуть настоящего преступника.

-А может ты просто спросишь у матери, кто такой мистер Ди,– предложила Алтея.

-И получу от неё тумаков за то, что лезу не в свои дела! Нет уж, спасибо! Я лучше навещу дядю Тода и учителя рисования.

Глава 22. Деталь на картине, не укладывающаяся в общую схему того дня

Парень засунул в карман картину с похорон Олдсена. Мистер Диджитл как обычно в выходной день прогуливался возле реки, и когда услышал шаги резко обернулся.

-На ловца и зверь бежит,– подумал Диами, а в слух произнёс,- добрый день, мистер Диджитл. Какая встреча. Отличная погода сегодня, не правда ли?

-Погода? А ты ведь чертовски прав. Я всё думал о той картине. Можно на неё ещё раз взглянуть?

-Смотрите, сколько хотите,– закивал головой парень и протянул учителю сложенный лист.

-Ну вот, точно же! Не было у твоего отца с собой плаща. С чего я это вспомнил то. Погода в то утро была просто отличная. Но стариков не проведёшь. Они уже привыкли к странностям природы, поэтому одели плащи. И мне Эрс тоже сказал одеть плащ. Было очень жарко, но я не мог его ослушаться. Твой дядя тоже плащ одел, возможно что-то заподозрил или решил перестраховаться. А твой отец пришел на похороны лишь в одной рубахе, а здесь он изображён в плаще. Может это конечно ничего и не значит, но, помнится, потом пошел сильный дождь, и он вымок до нитки.

-А больше ничего странного вы не находите на этой картине?

-Остальное всё вроде правильно. Вон, даже часы мистера Демлера показывают 12 45. Церемония началась в двенадцать, а мистер Демлер говорил последним,– выдал учитель, после долгого молчания.

-Спасибо, вы мне очень помогли,– улыбнулся Диами, а про себя подумал,- столько подробностей припомнил, нет, чтобы сразу признаться в том, что он мистер Ди, и закончить эту глупую игру. Может с дядей Тодом мне повезёт больше?

Дядя жил достаточно далеко, и мальчик, за всю свою короткую жизнь ни разу не был у него в гостях. Когда у отца появилась необходимость что-нибудь обсудить с дядей, он всегда отправлялся в архив. Но архив сегодня не работал. Пришлось ехать к дяде домой. Парень взял такси.

Эта часть города, явно отличалась от той, в которой жил с родителями Диами. Вдоль дороги, по обеим её сторонам стояли домики с покосившимися крышами. Некоторые из них уже давно завалились, другие могла в любой момент постигнуть участь павших собратьев.

Старик в лохмотьях, сидящий с протянутой рукой, показал дом дяди Тода за блестящую манетку. Дядя открыл скрипучую, сбитую из разного размера досок дверь.

-Диами, что ты тут делаешь? Этот район не место для таких, как ты!

-Странно, но когда такси остановилось здесь, я спросил себя о том же,– пожал плечами парень,– что делает здесь потомок Брюса Всемогущего?

-Давай пройдём в дом, не говорить же нам на улице,– предложил мужчина.

На улице уже собиралась толпа тех, кто хотел поближе рассмотреть одетого явно не по местной моде паренька.

-Что это за место такое?– уточнил Диами, едва за ним прикрылась дверь.

-В народе его прозвали город мертвых. И это не только потому, что рядом кладбище. Здесь живут бездарности. Для общества, они уже мертвы, ещё не успев умереть по факту. Они просто бесполезны! О них забыли даже родственники. Когда выяснилось, что я бездарен, отец завещал всё богатство Гудвину. А я остался без гроша за душой. Так что можно сказать, что люди, которых ты видел за дверью – моя настоящая семья. Они помогли мне выжить и встать на ноги. Теперь я отдаю часть своей зарплаты в общий фонд, помогая таким как я неудачникам, которым так и не передался ген великих предков,– голос Тода дрожал, пока не потекли слёзы, он предпочёл сменить тему,- ладно, ты же пришел сюда не для того, чтобы слушать мои причитания. Раз ты здесь, наверно дело очень важное.

Парень слегка стушевался от таких новостей, но всё же взял себя в руки, ведь не просто же так он проделал такой длинный, и возможно даже опасный путь.

-Ты не мог бы ещё раз вспомнить день похорон Олдсена? Во что был одет мой отец?

-Прости, это было очень давно. Я не помню в чём он был, но я точно помню, чего на нём не было. Ты же сам видишь, путь до кладбища не близкий. В то утро светило солнце. А потом резко пошёл дождь. Твой отец вышел из дома в одной рубашке. Я оделся в плащ, и отцу твоему хотел предложить. Но отец твой выше и стройней меня. Мои вещи были бы ему не по размеру. А как итог – он оказался в рубашке под дождём,– дядя Тод пожал плечами.

-Спасибо. Ты очень мне помог!– Диами протянул руку для прощального рукопожатия,– может я попрошу о отца, чтобы он купил тебе домик где-нибудь поближе?

-Спасибо, конечно! Но ты знаешь, я уже свыкся. Да, в первое время было немного обидно, но везде живут люди. И знаешь, я даже рад, что не стал писакой, как твой отец. Сейчас я могу делать что-то для этих людей. Что-то реальное.

-А мистер Шульц, у него ведь тоже не было таланта, как ему удалось не оказаться здесь,– вдруг вспомнил парень.

-У мистера Шульца был богатый, но не зацикленный на таланте предок. Он любил своего сына именно таким, каким тот был. Именно Шульц-старший и помог определиться сыну с будущей профессией. Раньше редакция называлась «Шульц и сын», но, так как у известного тебе Шульца были только дочери, то он слегка сократил название. С тех пор, как Шульц начал погоню за мистером Ди, его жизнь покатилась вниз. Знал бы я, кто этот мистер Ди, своими бы руками его придушил! Ведь наверняка он подбросил письмо для того, чтобы сломать ему жизнь.

-Кому?- не понял Диами.

-Этому безобидному старику. Если ты хочешь знать, то он всё лето семьдесят седьмого года провёл здесь, спасая людей от эпидемии. Он в отличии от остальных, тех, которые, вместо того, чтобы чем-то помочь, начали строить стену, находился в самом пекле. И знаешь, здесь живут благодарные люди. Они помогали Шульцу до самого конца продуктами и деньгами. Иначе вряд ли бы он надолго пережил Олдсенада,- Тод тяжело выдохнул.

-Шульц – однозначно, герой! Но как ты думаешь, что он мог сделать мистеру Ди?- задумчиво произнёс Диами.

-Если ты найдёшь его – обязательно спроси. Но говорю тебе с полной уверенностью – это месть.

Глава 23. Мистер Ди сокращение от псевдонима Демиург

Парень вернулся в бункер и несколько часов сидел молча, глядя на картину.

Друзья его не трогали, делая вид, что безумно заняты очередным экспериментом. Они смешивали воду с краской и помещали получившуюся жидкость в бутылки из цветного стекла.- у него не было плаща,– изрёк художник, и оба друга словно по команде подскочили к нему.

-У кого?– уточнила девушка, а её брат посмотрел на парня, как смотрят обычно на душевнобольных.

-У отца в тот день не было плаща,– громче и уверенней проговорил Диами.

-А нам то что с этого?– уточнила Алтея.

-Помнишь,- парень обратился к своему другу, параллельно вводя в курс дела и его сестру,– когда мы рассматривали картины в книге, то пришли к выводу, что мистер Ди рисует по памяти. Он совершил ошибку. Он нарисовал плащ!

-И?- улыбнулась девушка.

-Смотри! Он даже стрелки на часах точно изобразил. Но при этом изобразил плащ, которого в реальности не было. Это может значить только одно. Что мистер Ди – мой отец! Он не смог изобразить по памяти себя потому, что он себя не видел.

Зачем твоему отцу платить моим родителям за меня удивился Отис,– может всё же дядя Тод или учитель Диджитл?

-Мой дядя всю жизнь страдал из-за отсутствия таланта. Если б он умел рисовать, жизнь его была бы сейчас совсем другой. Более счастливой, богатой популярно. Как знать, может быть он даже бы женился. А что касается мистера Диджитола... Думаю он с самого начала знал, кто такой мистер Ди. Уж кому как не учителю изобразительного искусства с двадцатилетним стажем уметь с первого взгляда определять тот самый пресловутый почерк. Он мог бы сдать бургомистру мистера Ди и получить награду, но он этого не сделал. Значит, он его боится. А боится он только моего отца. С другими он не церемонится, а перед отцом он буквально на цыпочках ходит. Видно есть у отца что-то, что держит учителя на коротком поводке.

-Этого мало, чтобы делать выводы!– улыбнулась Алтея.

-Ну я ведь чувствую, что это он, а доказать не могу!– растерянно бормотал парень,– может мне надавить на Диджитола?

-Если всё, что ты сказал – правда, то вряд ли он тебя испугается сильнее, чем твоего отца,– хихикнул Отис, оценивающе оглядывая своего друга, щуплого пацана внешне даже не выглядящего на свой возраст.

-Ну и что же мне делать?– нахмурился художник.

-В детективах обычно устраивают очную ставку. Но ты же не потащишь Диджитола к себе в гости! Так что остаётся лишь один вариант. Письма матери ещё у тебя? Пусть твой отец сам признается, что он мистер Ди. Признает свои письма. Для этого тебе понадобится твой актёрский талант,– предупредил новоиспечённый учёный.

-Я справлюсь!– парень уверенно затряс головой.

Осуществления подобного дерзкого плана пришлось ждать несколько дней. То отец отсутствовал дома чуть-ли не до глубокой ночи, то мать не хотела покидать дом. И вот наконец удача!

-Привет, па! А мамы разве нет дом?– Диами притворился удивлённым, хотя больше часа затаившись ждал того момента, когда женщина покинет дом.

-Нет! Она в саду! А ты что-то от неё хотел?– почти машинально уточнил отец.

-На самом деле, мне наоборот, надо поговорить с тобой наедине!– шёпотом, будто собирался выдать ему великую тайну зашипел сын.

Мужчина даже положил хлеб на стол и вопросительно уставился на парня.

-Ну раз надо...– Гудвин налил до краёв апельсинового сока,- я тебя внимательно слушаю. Начинай!

-Пап, я недавно у мамы нашёл стопку писем. Они от некоего мистера Ди. И знаешь, я боюсь, что у них роман,– лицо парня приняло самый обеспокоенный вид, не зря он тренировался перед зеркалом.

-Дело в том, мой милый,– мужчина посмотрел на сына укоризненным взглядом, будто говоря, нельзя лезть в шкафы ко взрослым, порой там уж слишком много скелетов, а потом громко засмеялся,– что мистер Ди – это я. А этим письмам лет даже больше, чем тебе! Я и не думал, что она их до сих пор хранит! Откуда думаешь появилось твоё странное имя? Ди а ми,– что по - испански означает Ди и мой.

-Но Ди – это ведь даже не имя!– продолжал незаметно колоть отца Диами.

-Наверно, ты не знаешь, что судьи, дабы избежать последующих преследований, часто берут себе второе имя. Которым и подписывают все документы. Моё было Демиург. Но, твоя мама ласково называла меня мистер Ди!

Глава 24. За что пострадал мистер Шульц

-Демиург! Мистер Ди!– стучало у парня в голове, он прекрасно помнил приговор, вынесенный именно Демиургом по делу Борджии, но, пока было рано раскрывать все карты, надо было неспешно распутать этот клубок. И поэтому сглотнув, чтобы голос не дрожал, он продолжил,- неужели, бывает так, что кто-то мстит за справедливое судейское решение?

-Всякое бывает,– едва заметно кивнул Гудвин,- ведь когда ты идешь в суд, то полностью уверен в своей правоте, и вдруг у судьи другое мнение. Не надо забывать общеизвестный постулат Закон суров, но он закон.

-А бывает так, что у закона не хватает прямых доказательств, чтобы обвинить кого – то?– едва заметно парень хмыкнул, ведь он знал уже ответ, достаточно было вспомнить приговор по делу Борджии.

-Бывает,- без какой-либо задней мысли согласился мужчина.

-И тогда закон просто отпускает преступника на свободу?– снова уточнил парень, понимая, что чуть по чуть дожимает отца, и скоро он не сможет вывернуться.

–Да, закон может,- с легкой грустью вздохнул мужчина,- но есть что-то выше закона, суд совести к примеру, который покарает даже того, кто избежал судебной расправы.

-Дядя был прав, и жизнь старика Шульца планомерно поломали,- подумал парень, решил больше не юлить,- тот художник, мистер Ди, это же был ты? Только не ври, у меня всё равно есть доказательства,- Диами достал письмо Шульца, и положил рядом с письмами, найденными у матери.

-Да, мистер Ди - это я!- согласился отец, ведь всё и так уже было очевидно!- я просто хотел помочь старику Олдсену.

-Да неужели? Я бы поверил в это, не будь у меня этого письма и картины с похорон,– парень повысил голос,– ты играл с Шульцем, как кошка с мышкой. Заставил его участвовать во всём этом! Он потерял всё.

-И поделом,– неожиданно для них обоих, закричал Гудвин,- он это заслужил!

В этот самый момент в комнату вошла Анатолия. Она успела к самому началу разговора, и оставалась за дверью в ожидании самого подходящего момента, чтобы появиться. Она подняла брови, делая строгий, даже, возмущённый вид.

-Сначала мою подругу Борджию, а потом и старика Шульца. Ты просто чудовище!– завижала мать так, что могло показаться, что её бьют.

-Вот только давай Борджию мы не будем сюда приплетать! А старик Шульц, как я уже и сказал, получил по заслугам. Он едва не сломал мою жизнь. А я сломал его. Это случилось почти двадцать лет назад. Семнадцатого августа семьдесят седьмого года. Тогда я решил опубликовать книги, которые стопкой пылились в кладовке. Я заказал по двенадцать экземпляров, и отправил твою мать в редакцию. Но я не знал, что по ошибке туда же попала и рукопись деда.

-История, которой могло никогда не случится,– невольно отозвался мистер Ди.

-Ты о ней откуда знаешь,- моментально отреагировали оба родителя.

-Я расскажу об этом чуть позже Очень хочу услышать продолжение этого рассказа.

-Когда из типографии мне принесли книги, я забросил их в дальний ящик. Даже не заметил, что одной не хватает. А потом к нам явились эти учёные, тыча той самой книгой. Бургомистр велел мне в этом разобраться, ведь именно мой предок заварил всю эту кашу. Я разумеется справился и моя карьера пошла резко вверх. Но я не забыл, что для меня сделал мистер Шульц, и отплатил эму той же монетой. Я знал, что старик не успокоится, пока не узнает, кто такой мистер Ди. Согласись, всё было виртуозно исполнено! Комар бы носа не подточил. У старика Олдсена никого не было, только книга, которую Шульц не хотел выпускать в большой свет. Я случайно услышал их спор, лучшего момента, что бы вмешаться, и быть не могло. Прочитав черновики, выброшенные сдавшимся стариком Олдсеном в мусорку в кабинете Шульца, я его забрал. А после, вместе с иллюстрациями вернул хозяину. Он не знал моего лица. Я сложил всё в пакет, вместе с коротким письмом:

А что на это скажет мистер Шульц?

Мистер Ди.

-Книга вышла в тираж, и имела успех. Я уже даже этим ему отомстил. Но мне всё ещё хотелось уничтожить его жизнь, ведь он едва не уничтожил мою. Это я организовал похороны Олдсена и пригласил четырёх Ди, К моему изумлению их даже на одного больше пришло. Мы с братом были вне подозрений. Тод, по незнанию, поддержал легенду о том что а Олдсен наш дальний родственник, и обеспечил своим приходом мне алиби. А я стоял и старался запомнить все детали до последней, для своего финального шедевра,– поведал Гудвин всё без утайки.

-Однако, ошибку ты все уже совершил,– улыбнулся сын.

-Ты о плаще?- уточнил словно за между прочим Гудвин,– это не просто плащ, а судейская мантия, не мог же я рисовать себя со спины без каких либо опознавательных знаков. Да и знак это был мистеру Шульцу, что бы понял он закон не дремлет. Видно не понял он намёка.

-Хорошо, конечно, что ты мне всё разъяснил. Но только я не плащ имел ввиду, говоря про ошибку. Всё лето семьдесят седьмого года мистер Шульц провёл в удаленном районе. Боролся фактически в одиночку с эпидемией. Спасал жизни людей, которых вы и не считали даже за людей. Ты испортил жизнь невиновному! Ведь он не мог твою книгу не забрать, не передать учёным. К тому же, если бы это был он, неужели ты думаешь, он так глуп, чтобы забрать книгу? Ему было бы намного проще сделать себе лишний экземпляр, ты б даже этого не заметил, зачем ему было бы подставляться изымая книгу. А если вспомнить, как ты ругал его помощников, то они наверняка даже название, не то что саму книгу не читали.

-Ну, кто же тогда?- растерялся мужчина,– неужели её украли из кладовки?

-Скорее по пути от дома, до редакции.

-Ты подозреваешь свою мать?,– грозно проревел Гудвин,- Анатолия жила рядом с редакцией. Мы тогда ещё были с ней просто друзьями. И я попросил её по дружбе. Я тогда ещё только начал свой путь судьи и сутками не появлялся дома.

-Мама, а ты ничего не хотела бы сказать в своё оправдание?– обратился парень к Анатолии.

-Оправдание?- женщина слегка даже опешила,– я тебя от отца всегда защищала, а ты меня обвиняешь?

-Не уходи от ответа!– вмешался муж, которому очень важно было узнать ответ.

-Я принесла назад то, что мне дали в редакции,- женщина старалась улыбаться.

-Прости меня, мам. Но сейчас я уже не хочу, да и не могу тебе помочь. Мне надо узнать всю правду. Отец, у тебя есть список продуктов, который утром тебе писала мать?– Диами знал, что каждое утро мать пишет ему список для магазина.

Мужчина покопался в кармане, и извлёк небольшой листок, на котором простым карандашом было написано несколько слов.

-Вот он,– мужчина протянул листок сыну,– но зачем он тебе.

Диами вытащил письмо, принесённое Алтеей из архива учёных.

-Сравним сначала почерк. Несколько характерных букв, которые есть и в списке и в письме, по моему доказывают её авторство.

Мужчина схватил письмо, и быстро пробежался глазами по тексту.

-Значит шпион это ты,– сделал он вполне обоснованный вывод,– а ещё обижалась на меня за то, что я осудил Борджию на смертную казнь. Помнится, ты со мной неделю не разговаривала, а потом... Потом было столь бурное примирение, что я потерял голову. А ты... Ты подставила свою единственную подругу.

-А ты свою невесту!– пошла в наступление женщина,- помню, как она плакала. Ты говоришь, что ты решил проблему, и твоя карьера пошла в гору. Борджия решила твою проблему! Ты хотел, чтобы она соблазнила Джеймса и выкрала у него книгу, чтобы у учёных не было доказательств. Как она этого не хотела. Но Джеймс оказался красавчиком, к тому же очень хорошим и честным парнем, не в сравнение с тобой! Девочка влюбилась! Рассказала ему для чего ты её подослал. Они вместе решили сбежать. А ты. Ты караулил под дверью. Едва она вышла из комнаты, сразу приказал её схватить, обыскать. Книги при ней не было. Ревность и обида, что тебя променяли на него застила тебе глаза белой пеленой? Ты не смог свыкнуться с тем, что тебя бросили. Ты приговорил ее к смерть за измену не родине, а тебе. Как и с Шульцем, ты без достаточных улик объявил себя законом и решил их судьбу.

-Значит, книга осталась у учёных,-спросил Диами.

-На следущий день учёные резко собрались и уехали. До этого они кричали что-то типа того, что мы ведём нечестную игру и они с нами никаких дел иметь больше не хотят. Наверняка Джеймс обманул всех и оставил книгу у себя,– предположил отец.

-Выходит, Борджия здесь очень даже причём. Ты любил Борджию, и вы бы скоро поженились, если бы книга не попала к учёным. Версия с Джеймсом конечно, интересная. Но на самом деле бедный мужчина лишился в тот вечер не только любимой но и блестящего будущего. Узнав о том, что Джеймс влюбился во врага и потерял книгу, его дед сделал всё, чтобы он осознал свою ошибку. Он отправил парня в самый дальний архив, без права на реабилитацию. Нет, Джеймс конечно женился, и у него даже появился ребенок, но, всю свою оставшуюся недолгую жизнь он вспоминал девушку – лирика. Думаешь, была бы у него книга, стал бы он держать это столько лет в себе? Ему приходилось выполнять позорные обязанности архивариуса. А ведь он был поистине гениальным ученым.

Глава 25. Однажды двадцать лет назад

-Но кто же тогда взял книгу?– пожал плечами отец.

-В комнате был кто-то третий. Наверняка, он знал о планах Борджии выкрасть книгу и решил подставить её. Только вот, придя раньше Джеймса и Борджии, по какой - то причине забрав книгу, он остался в комнате, может не успел скрыться, а может хотел узнать побольше. Правда, мама?

-Что за глупости?– гневно замахала руками женщина.

-Прости, но ты сама выдала себя с головой. Стараясь оговорить Джеймса, ты рассказала план, о котором твоя подруга говорила с Джеймсом за несколько минут до того, как её арестовали.

-Возможно, мне об этом Гудвин рассказывал,– посторалась оправдаться женщина.

-Я!- мужчина был возмущён,– ни когда не один мужчина не пожаловался женщине на то, что его бросили. Бросили ради мальчика, ничего не добившегося в жизни.

-Отец тебе не верит,– сократил Диами монолог Гудвина до сути,– и я тоже тебе не верю.

-Ты же сам говорил, что нет улик. Книги нет. Наверняка будь она дома, вы бы её уже давно нашли.

-На самом деле я её уже нашёл. Не Джеймс же, в конце концов спрятал её в библиотеке

-В библиотеке её нет,– снова заорала женщина.

-А это очередной твой прокол. Думаю пора тебе всё честно рассказать, ведь и так понятно, кто виноват. Но вот только для чего всё это было сделано? Твои мотивы для меня пока абсолютно непонятны!

-Ладно, раз так интересно – слушайте. Я была молода и очень недурна собой. Но все меня в упор не замечали. Я только и слышала Борждия – это, Борджия - то. Аж бесило! Я специально стала её лучшей подругой и ждала удобного случая, чтобы показать всему миру, что она совсем не идеал. И вот мне предоставилась возможность. В тот день Гудвин отправил меня в редакцию. Я не выдержала, заскочила домой, так хотелось первой неопубликованные рукописи прочитать. Там оказались не только его рассказы, но и история его деда. И я решила её припрятать. Он ничего не заметил, хотя, если бы даже и заметил, пропажу книги можно было бы списать на бестолковых помощников Шульца. Они вечно чего - то плутали. А потом моя мать на смертном одре призналась, что была шпионкой учёных. Сдала мне пароли, адреса. И я решила, почему бы не отомстить тем, кто меня столько лет недооценивал. Я отправила письмо и рукопись. И гости не заставили себя долго ждать. Знал бы ты, как плакала в тот день на моём плече твоя Борджия. Как не хотелось ей идти к Джеймсу, но ты поставил ей тогда ультиматум и угрожал разрывом помолвки.

-Да я же это тогда просто так сказал,– схватился за голову Гудвин.

-Но он вопреки её ожиданиям оказался недурён собой и ещё чертовски умён. Ты прав Диами, я была в комнате Джеймса, мне надо было украсть книгу раньше Борджии, я была уверена, что в этом случае твой отец её бросит, а у меня появится шанс? Когда я пришла, книги нигде не было, Джеймс таскал её везде как ценный артефакт.

-Так ведь книга и была самым ценным для учёных, людям очень тяжело жить без солнечного света, они болеют и умирают,– закивал головой парень.

-Борджия передумала воровать книгу. Она рассказала Джеймсу о плане Гудвина и они вместе стали планировать побег. Борджия пошла домой собирать вещи, но её в дверях поймал Гудвин. Джеймс услышал звуки в коридоре, и выскочил посмотреть. В этот момент я выбралась из укрытия. Книга лежала на прикроватной тумбе. Я её схватила и не думая прыгнула в окно. это мне ещё повезло, что комната находилась на первом этаже и окна были распахнуты настежь. Я бежала со всех ног, пока не свалилась от усталости в траву.

-Но ведь Борджия и так собиралась оставить отца, почему тебе просто было не оставить всё как есть?– недоумевал Диами.

-Я могла бы их оставить восвояси. Но вот книгу я им отдать не могла. Ведь только она позволила бы мне держать Гудвина на коротком поводке. А без книги, как это не печально Борджия оказалась никому не нужна. Джеймс быстро нашёл ей замену, а Гудвин и вовсе приговорил к смерти. Бедная моя подружка, не повезло ей с мужчинами,– Анатолия оскалила зубы в злой ухмылке.

-Да я! Да я тебя!- Гудвин схватил жену за шею.

-Не сможешь!– с вызовом прошипела та,– статью за измену Родине давно отменили, а больше я ни в чем не виновата.

-А ведь это ещё не конец истории,– напомнил парень,– зачем ты отправила эту записку Джеймсу?

-Думаю, эту часть истории Гудвин может рассказать намного интересней, веди у него врождённый писательский талант, а я всего лишь актриса.

-Ты просто замечательная актриса, почти двадцать лет, день за днем играть роль страдающей подруги... Только я не понимаю, о чем я должен рассказать?– искренне удивился мужчина.

-Ну к примеру о том, что моя подруга, уже находясь в заточении родила мальчика. Отисом его кажется назвали. А ещё о том, как ты хотел лишить Диами наследства.

-Но, откуда ты знаешь?– недовольно поморщился Гудвин,– хотя не важно. Когда Борджию посадили, я день за днём приходил к ней в камеру, мне надо было знать, где книга. Она же раз за разом повторяла, что не знает. Это теперь я понимаю, что она говорила правду, а тогда я думал, что она кого-то покрывает. Через несколько недель, прямо на допросе она потеряла сознание. Лекарь сразу поставил диагноз. Борджия была беременна. Ребёнок мог оказаться как моим, так и его.

-Вот почему так долго шли разбирательства. Ты тянул с исполнением приговора до родов,– парень кинул на стол дело Борджии.

-Да, именно так. Хорошим я был бы отцом, позволив умереть своему ребёнку, даже не увидев мира. Я нашёл семью рыбака, только потерявшую своего новорожденного сына и предложил воспитывать моего. За это платил им неплохие деньги. На тот момент у меня уже была семья: ты и твоя мать. Я боялся, что у неё молоко пропадёт, если она узнает правду. К тому же я не был до конца уверен, что он мой.

-До тех пор, пока ты в первый раз не пришёл с реки. Он тогда весь вечер просидел в кабинете, рассматривая картину Отиса,– вставила мать недовольным шепящим голосом.

-Я тогда в первый раз встретился с ним лично, не смотря на колкости жены продолжил Гудвин,– я не смог ему тогда признаться, что я его отец, поэтому просто предложил ему договор: я учу его читать, а он тебя – рисовать.

-Вот же ж!– не сдержался Диами.

-Но ты оказался необучаемым. Наверно нет в тебе таланта. Грустно, но так, иногда, бывает. Вон, твой дядя Тод,– постарался оправдаться мужчина.

-Именно по этому отец решил оставить тебя без наследства, а всё оставить Отису. Я должна была что-то делать! Я написала письмо, в надежде на то, что Джеймс заберет его к себе.

-Ещё бы и книгу прадеда отправила б ему, так сказать для полного комплекта,– хихикнул сын.

-Я хотела. Но не нашла,– грустно улыбнулась женщина.

-Я вот теперь думаю, что пришло время рассказать и мне,– медленно едва ли не по слогам произнёс парень,– когда мать украла книгу второй раз, она спрятала её в библиотеке. И это был отличный вариант, особенно, если все пишут, но ни кто не читает. Наверно, книга старика Олдсена была единственным исключением. Хотя, что - то я немного отвлёкся. Место она действительно выбрала замечательное, ведь, где ещё спрятать книгу, если не на книжной полке. И всё было бы замечательно, если б не одно но, о котором мало кто даже догадывался, между лириками и рыбаками был договор. Раз в пять лет они забирали все книги из библиотеки. Так «История, который могло никогда не случится» оказалась в бункере, вместе с другими книгами. И валялась бы там ещё неизвестно сколько лет, если бы отец не научился читать и не решил разобрать все книги. Кстати, теперь мне понятно, почему ты платил рыбакам, но непонятно почему перестал.

-Всё очень просто. В поход к опалённым землям с собой я хотел взять и Отиса. Только не обижайся на меня. Ты же сам понимаешь, что он более талантлив, чем ты. Но, когда я пришел в бункер, то передумал. Там было столько разных изобретений. А это могло обозначать лишь то, что он сын Борджии и Джеймса. Прости мой мальчик, что усомнился в тебе!– мужчина тяжело вздохнул.

-Отец – мальчик обнял Гудвина за плечи.

-Отец? Как бы не так!– зло прошипела Анатолия,- он не прав, говоря, что у тебя нет таланта! Талант у тебя есть. Театральный! Весь в отца! Как здорово ты нас разыграл, заставил во всём признаться. Ведь раньше у тебя были только догадки, а теперь два чистосердечных признания. Ты сын Голиафа. Так уж случилось, что прежде чем я успела рассказать ему о своей беременности, он уже успел убежать к даме с павлиньими перьями. Я не хотела растить тебя одна, пришлось постараться, чтобы найти тебе нового статусного папашу. Каково тебе милый? Раньше не знал, кому из двоих сыновей наследство оставить, а сейчас узнать, что ты бездетен.

-Ты же сама говорила, что Диами обозначает ребёнок мой и мистера Ди,– едва слышно прошептал мужчина, ему эта новость совсем не понравилась, его мозг отказывался в это верить.

-А я почти и не соврала, ведь если б ты заглянул в испанский словарь, то понял бы, что ди а ми означает «отдать своему». Я отдала своему ребенку отца,– женщина улыбнулась, будто говоря «а вы не оценили».

-Мой тебе совет. Не знаешь, кому оставить наследство, отдай его дяде Тоду. Он уж наверняка знает как с ним правильно поступить. Вы всегда учили меня, что лирики гораздо лучше учёных и рыбаков, и я вам верил. Но как же я жестоко ошибался.

Диами вернулся в бункер. Отис и Алтея ждали его с нетерпением.

-Как все прошло,– едва увидев друга, Отис бросился к нему с расспросами.

-Замечательно! Можно я у тебя поживу? Всё как-то навалилось. Я совсем не знал свою мать!– парень был на столько растерян, что не мог собрать отдельные фразы в общий текст, который помог бы его друзьям понять, что же вообще произошло.

-Это я не знал свою мать,– возмутился рыбак,- а у тебя есть семья!

-Теперь моя семья – это вы!– Диами обнял Отиса и Алтею.

-Ну раз вас здесь ничего не держит, тогда пойдёмте со мной в лабораторию,– предложила девушка.

-Но, ведь мы искусственники, и вряд ли нам там будут рады,– пожал плечами художник.

-Наши учёные давно отклонили теорию передачи гена ума или творчества по наследству. Они провели эксперимент, и доказали, что с каждым поколением процент рождения гениев падает в геометрической прогрессии. У нас профессоров даже меньше чем людей искусства и земледельцев.

-Значит, старый мир погиб зря?– с сожалением вздохнул Отис.

-Думаю ему стоило погибнуть, хотя бы для того, что бы люди снова научились совместно уживаться в новых условиях. В нашем новом мире научились ценить труд земледельца, оценивать искусство творца и использовать технологии учёного. Так что вам там будут рады. Я в этом уверена!