Гражданская война на Кубани 1917-1918 гг

Предисловие Пролог Драмы

Гражданская война – одна из самых тяжёлых страниц отечественной истории. Столетие назад разгорелся в России огонь междоусобной брани, когда брат шёл на брата, а сын на отца. Давно ушли в мир иной герои сражений и свидетели событий вековой давности. Новые социальные бури и масштабные войны заслонили от нашего взора трагические картины Гражданской войны. Но жестокий урок междоусобицы начала двадцатого века и по сей день предстоит перед нами в своём судьбоносном для России значении.

С чем пришли мы к большой исторической дате?

Советская историография немало потрудилась, намеренно замалчивая суть и соль многих узловых фактов Гражданской войны, искажая роль многих ключевых личностей.

Интерес к названной теме в России возрос в конце восьмидесятых, начале девяностых годов прошлого столетия. На прилавках книжных магазинов появилось немало книг о Гражданской войне, а периодические издания, выходившие тогда огромными тиражами*, пестрели историческими статьями. Но качество этой литературы было не однородное. От большинства работ оставалось досадное ощущение спешки. Их авторы, вероятно, стремились быть первыми, используя открывшуюся возможность говорить о «белых пятнах» нашей истории. Опирались они на белоэмигрантскую литературу, впервые увидевшую свет за рубежом главным образом в 20-е – 50-е годы двадцатого века и выборочно переизданную в России в основном в постсоветское время.

Можно ли полностью, безоговорочно доверять белоэмигрантской литературе? Следует помнить, что она нередко носила субъективный характер, кроме того, советские спецслужбы пристально изучали военные мемуары. У многих эмигрантов в Советской России оставались родственники, друзья, соратники по Белой борьбе. На первый взгляд безобидная информация из зарубежных изданий легко могла обернуться для них долгими годами пребывания в советских тюрьмах и лагерях. Помня об этом, иные авторы-белоэмигранты не только умалчивали о многом, но и намеренно могли публиковать ложную информацию.

Труден путь воскрешения памяти о драматических событиях вековой давности. Однако, именно сегодня, когда крупная историческая дата находится в фокусе общественного внимания, пришло время для обстоятельного рассказа о тех людях, кто в эпохальный момент Российской истории восстал против зверя по имени Революция. Их была всего лишь горсть. Чудовище легко могло бы стереть их с лица земли, но Всевышнему угодно было дать отсрочку…

Книга охватывает период с октября 1917 года по март 1918 года. Она повествует о событиях в Кубанской области в преддверии Гражданской войны, о создании Кубанской армии и о первых боях междоусобной брани на кубанской земле.

Одна из центральных тем книги – трудный процесс формирования Кубанской армии. Он не однажды уводил казачью власть на романтическую ниву. Например, горячо одобренная кубанскими политиками, внешне красивая, идея члена Государственной Думы всех её созывов, комиссара Временного правительства К.Л. Бардижа создать армию гайдамаков «вольного казачества», обернулась пустоцветом и не принесла желаемых плодов. В середине февраля 1918 года при минимальном нажиме красных со стороны Новороссийска и станицы Крымской, гайдамаки бросили фронт и разбежались.

В то же время, добровольческие отряды капитана В.Л. Покровского и войскового старшины П.А. Галаева, созданные по частной инициативе и первоначально отвергнутые кубанским правительством, оказались жизнеспособны. Именно они спасли белый Екатеринодар в конце января 1918 года, одержав победу в боях у разъезда Энем и станицы Георгие-Афипской.

Значительное внимание автор уделил видным казачьим политикам и военачальникам, призванным управлять Кубанским краем в тяжёлую годину революционного лихолетья. Среди них, первый выборный войсковой атаман полковник А.П. Филимонов, председатель правительства Л.Л. Быч, председатель Законодательной Рады Н.С. Рябовол, командующие кубанскими войсками генералы К.К. Чёрный, Н.А. Букретов, И.Е. Гулыга, и многие другие видные представители кубанской власти. Но главные герои книги – рядовые участники белой борьбы, молодое офицерство, юнкера, представители гражданской интеллигенции и простые казаки. Многие из них сегодня забыты, а иные оболганы.

Особое место в повествовании отведено харизматичной личности В.Л. Покровского, сыгравшего заметную роль в стане контрреволюции. Вполне можно говорить о феномене В.Л. Покровского, который за 3-4 месяца сделал стремительную карьеру от, никому не известного на Кубани 28-летнего капитана, военного лётчика, до генерал-майора, командующего Кубанской армией.

Многие кубанские военачальники считали В.Л. Покровского честолюбивым авантюристом и относились к нему с недоверием. В такой оценке явно сквозила корпоративная ревность, вызванная привлечением кубанской властью на ключевую военную должность чужака, а не природного казака.

Говоря о Гражданской войне невозможно обойти тему её небывалой кровожадности. В книге приводятся свидетельства участников «Ледяного похода» с описанием нескольких наиболее трагических эпизодов и сделана попытка их анализа.

Детально описаны боевые дела кубанских войск после ухода из Екатеринодара на поиски Добровольческой армии, а также путь частей генерала Л.Г. Корнилова от Кореновской до Ново-Дмитриевской. Итоговым событием книги стало долгожданное соединение двух белых армий в станице Ново-Дмитриевской. В тот день многим кубанцам и добровольцам казалось, что окончание их бед и скитаний уже не за горами. На деле, описанные в книге события стали прологом общенациональной драмы – долгих лет братоубийственной Гражданской войны.

* Например, журнал «Огонёк» в 1989 году выходил тиражом 3300000 экземпляров. – Примечание автора.

Глава 1 Власть на Кубани после падения Временного правительства

Первым выборным войсковым атаманом на Кубани стал полковник А.П. Филимонов[i]. 10(23) октября 1917 в Екатеринодаре на Соборной площади при большом стечении народа его привели к присяге и вручили атаманскую булаву. Торжественно отслужили молебен и, согласно ещё запорожскому обычаю, старейший кубанский казак, историк, член-корреспондент Петербургской Академии Наук Ф.А. Щербина помазал землёй атаманскую голову, чтобы тот не зазнавался и не забывал о своём демократическом происхождении. При этом в старину запорожцы наделяли атамана огромными полномочиями, вплоть до распоряжения жизнью сечевика. Но в октябре 1917 первая кубанская конституция резко ограничивала права атамана. Он даже не мог назначать премьера правительства.

По принятому краевой Радой закону об управлении Кубанским краем, она назначила из своего состава Законодательную Раду, которой предписывалось создать краевое правительство. В середине октября, закончив сессию, члены краевой Рады разъехались по домам. Они экстренно соберутся лишь в декабре. До 1(14) ноября отдыхала и Законодательная Рада, отложив выборы правительства, что поставило атамана в трудное положение. Многие члены подлежащего расформированию старого войскового правительства не стремились продолжать работу, а нового кабинета ещё не было. Кроме того, из-за отсутствия в городе опытных военачальников, находившихся на фронте, атаман вынужден был возложить на себя обязанности начальника гарнизона.

Вскоре положение осложнилось в связи с революционным брожением в населении. Кроме того, неожиданно в Екатеринодар прибыл из Тифлиса запасной артиллерийский дивизион, явно распропагандированный большевиками. У атамана имелись сведения, что екатеринодарский городской голова Адамович убедил тифлисский революционный совет депутатов расквартировать артиллеристов в Екатеринодаре в противовес казачьим властям. Дивизион состоял из 3000-3500 воинских чинов при 24 орудиях, которые стояли на самой крупной городской площади – на Сенном базаре и производили угнетающее впечатление на горожан лояльных к власти Рады и атамана. Полковник Филимонов понимал, что эта сила легко может смести существующую власть.

Участились стихийные митинги на городских площадях и перекрёстках улиц. Большевики появлялись на казачьих собраниях, где они громко, на разные лады повторяли слова и выражения - «буржуи», «контра», «довольно кровушки попили…», «Вся власть народу!..» и подобные им. Казакам они авторитетно разъясняли, что теперь свобода, управлять казачьей жизнью можно и должно без «старорежимной» интеллигенции и, конечно, без генералов и офицеров, а атаманом вполне может быть простой казак. Подобно другим городам России словно под копирку, раскачивалась ситуация в Екатеринодаре. Поползли слухи, что пушки вскоре установят вокруг города и под угрозой расстрела большевики потребуют передать им власть.

Атаман и правительство опирались на караульную команду, запасной пластунский батальон и 233-ю пехотную дружину, которых едва хватало на несение городской караульной службы, а также на гвардейский дивизион. Кроме того, к 1(14) ноября должно было сформироваться юнкерское казачье училище.

Однако 223-я пехотная дружина, по свидетельству ее командира, была распропагандирована большевиками. Гвардейский дивизион состоял из казаков уже отслуживших срок действительной службы и ожидавших возвращения домой. Их настроения учитывались революционными агитаторами. Для спасения дивизиона от развала, старых казаков отпускали по домам, надеясь вскоре набрать в станицах молодёжь и воспитать её в духе прежней дисциплины. В результате к концу октября в дивизионе насчитывалось всего около 80-ти надёжных казаков.

Первые дни пребывания в городе артиллеристы вели себя более-менее в рамках приличия, но вскоре при участии местных большевиков они почувствовали себя хозяевами положения. Их смущала лишь близость возвращения с фронта строевых казачьих частей.

Полковник Филимонов понимал, что необходимо срочно разоружить артиллерийский дивизион при этом действовать надо быстро и наверняка. В противном случае ситуация угрожала катастрофой, вплоть до свержения власти в городе. Но как это сделать находившимися в его распоряжении скромными силами?

Желая избежать кровопролития и лишней шумихи, атаман приказал командиру гвардейского дивизиона полковнику Рашпилю[ii] при поддержке прибывших юнкеров училища на рассвете 1(14) ноября окружить Сенной базар и захватить пушки, арестовав прислугу. Ставка делалась на то, что митингующие и пьянствующие днём солдаты будут застигнуты врасплох.

Расчёт оказался верным. Операция прошла, что называется «без сучка, без задоринки». В шесть часов утра 1(14) ноября полковник Филимонов уже получил донесение, что орудийные замки вынуты, и пушки постепенно перевозятся в расположение казачьих формирований. Напуганная прислуга не только не оказала сопротивления, сдав казакам свои револьверы и шашки, но и помогла упряжке орудий для их удаления с центральной городской площади. Проснувшись наутро, опозоренные артиллеристы не сразу поняли, как так вышло, что они остались без главного своего аргумента – пушек.

В 11 часов утра собралась Законодательная Рада, и атаман сообщил её членам о случившемся. Выслушав доклад, некоторые из присутствующих выразили недовольство тем, что разоружили только орудийную прислугу, а не весь артиллерийский дивизион. Представители казачьей власти явно не видели всю непрочность своего положения. Атаман считал, что дело сделано блестяще, но удача – дама капризная и он настаивал на мерах по укреплению власти.

Солдат артиллерийского дивизиона распустили по домам, а многие его офицеры – в основном молодые, последнего выпуска Киевского Николаевского артиллерийского училища, пожелали присоединиться к правительственным войскам. На следующий же день из них и казачьих юнкеров сформировали отдельную офицерскую батарею* под командованием капитана Ожаровского, которую разместили неподалёку от атаманского дворца в казармах гвардейского дивизиона.

* Отдельная офицерская батарея просуществовала один месяц и была расформирована к 1(14) декабря 1917 года. – Примечание автора.

ПРИМЕЧАНИЯ

[i]ФИЛИМОНОВ Александр Петрович (14(26).09.1866, станица Григорополисская, Кубанская область – 04.08.1948, г. Осиек, Югославия) Казак станицы Григорополисской. Младший сын участника Кавказской войны 1817-1864, Крымской войны 1853-1856 и русско-турецкой войны 1877-1878, подполковника П.В. Филимонова. А.П. Филимонов получил образование в Киеве, во Владимирском Киевском кадетском корпусе, который окончил в 1884. В службу вступил 27.08(08.09).1884. В 1886 окончил 3-е Александровское военное училище в Москве, из которого был выпущен хорунжим (11(23).08.1886) в 1-й Екатеринодарский конный полк Кубанского КВ (Казачьего Войска). Сотник (07(19).08.1889). И.д. помощника атамана Баталпашинского отдела (12(24).12.1895 по 23.09(06.10).1900). Подъесаул (06(18).05.1998). Есаул (06(19).05.1900). Награждён орденом Святого Станислава 3-й степени (1906). Окончил Александровскую военно-юридическую академию в Санкт-Петербурге и одновременно прошёл двухлетний курс Императорского Археологического института, а также двухлетние курсы по русской истории у авторитетного историка - профессора С. Ф. Платонова. В сентябре 1906 на судебном процессе, А.П. Филимонов, по назначению, выступал защитником кубанскихартиллеристов, не пожелавших стрелятьпо казакампри усмирении восстания 2-го Урупского полка, который 16(29).12.1905 отказался выполнять полицейские функции и подавлять выступление рабочих в Тбилиси, а затем направился в станицу Гиагинскую, где приступил к самочинной демобилизации и выдвинул ряд политических требований, но после артобстрела, 07(20).02.1906 сложил оружие и сдался. В марте 1906 А.П. Филимонов представлял защиту на судебном процессе над 21-летней эсеркой-террористкой М.А. Спиридоновой, которая 16(29).01.1906 на вокзале Борисоглебска смертельно ранила советника тамбовского губернского правления Г. Н. Луженовского, выпустив в него пять пуль. Войсковой старшина (06(19).12.1907). Кандидат на военно-судебную должность при военном прокуроре Московского военно-окружного суда. Помощник военного прокурора Одесского военно-окружного суда (30.06(13.07).1907 по 21.08(03.09).1908). Помощник военного прокурора Московского военно-окружного суда (21.08(03.09).1908 по 04(17).07.1911). Награждён орденом Святой Анны 3-й степени (1909). С 04(17).07.1911 атаман Лабинского отдела Кубанского КВ. За время управления Лабинским отделом (до мая 1917) активно развивал вверенную ему территорию. Например, 20.10(02.11).1913 в г. Армавире проходил созванный по инициативе А.П. Филимонова сельскохозяйственный съезд. В нём участвовали станичные атаманы, учителя, агрономы и представители кооперации. На съезде обсуждалось строительство новых дорог, борьба с градом, учреждение станичных страховых обществ, дальнейшее распространением в отделе среднего и высшего образования. Полковник (01(14).12.1912). Награждён орденом Святого Станислава 2-й степени (Высочайший Приказ 02(15).09.1915). В 1917 избран председателем Кубанского краевого правительства, а 10(23).10.1917 стал первым выборным Кубанским войсковым атаманом. Особое внимание уделял Кубанской армии, формирование которой шло с большим трудом. В декабре 1917 материально поддержал и ввёл в состав Кубанской армии два партизанских добровольческих отряда, которые были образованы по инициативе их командиров – войскового старшины П.А. Галаева и капитана В.Л. Покровского (до этого Кубанское правительство отказывалось финансировать эти формирования). Именно эти отряды в конце января 1918 спасли белый Екатеринодар, сначала разгромив 22.01(04.02).1918 превосходящие силы красных у разъезда Энем, а затем одержав победу у станицы Георгие-Афипской 24.01(06.02).1918. 28.02(13.03).1918 А.П. Филимонов вместе с частями Кубанской армии, правительством и Радой оставил Екатеринодар и отправился на соединение с Добровольческой армией генерала Л.Г. Корнилова. 17(30).03.1918 в станице Ново-Дмитриевской входил в делегацию из пяти представителей кубанской власти, подписавшую договор с командованием Добровольческой армии, согласно которому Кубанская армия переходила в полное подчинение генералу Л.Г. Корнилову, который наделялся правом реорганизовывать её по своему усмотрению. Занимал умеренную позицию по отношению к сепаратистам, не одобряя суровых мер применяемых к ним главным командованием Вооружённых сил Юга России (ВСЮР). В 1919 Кубанской Радой произведён сначала в генерал-майоры, а затем в генерал-лейтенанты. На фоне обострившихся противоречий кубанских властей с генералом А.И. Деникиным и главным командованием ВСЮР, 10.11.1919 генерал-лейтенант А.П. Филимонов добровольно сложил с себя полномочия Кубанского войскового атамана. С 1920 в эмиграции проживал в Югославии. После кончины 02.06.1943 генерала Б.И. Казановича, являлся председателем главного правления Союза участников 1-го Кубанского (Ледяного) похода. В конце Второй мировой войны переехал в г. Осиек, где скончался на 82-м году жизни 04.08.1948. Автор книг: «Разгром Кубанской Рады» (Архив русской революции, том 5, Берлин, 1922) и «Кубанцы» (Белое дело, том 2, 1927).

[ii]РАШПИЛЬ Георгий Антонович (02(14).04.1877, станица Георгие-Афипская, Кубанская область – 31.03(13.04).1918, под г.Екатеринодаром). Родился Г.А. Рашпиль в станице Георгие-Афипской, Екатеринодарского отдела Кубанского Казачьего Войска (ККВ). Общее образование получил в Кубанском Александровском реальном училище (1896). В 1898 окончил Николаевское кавалерийское училище с производством в хорунжие и был выпущен в 1-й Таманский полк ККВ.Служил в Закаспийской области (Асхабад). В 1902 произведён в сотники. В 1904 откомандирован лейб-гвардии во 2-ю Кубанскую казачью сотню Собственного Его Императорского Величества (Е.И.В.) Конвоя, В 1907 произведен в подъесаулы На Великую войну вышел в составе Е.И.В. Конвоя. В 1916 был произведён в есаулы, командовал лейб-гвардии 1-й Кубанской казачьей сотней. Награждён Георгиевским оружием с надписью «За храбрость» (Высочайший Приказ (ВП) 04(17).10.1916) «За то, что 5-го июня 1916 года при движении 2-го Кизляро-Гребенского полка Терского казачьего войска на Глибоку, выдвинувшись вперед по приказанию начальника дивизии и услышав перестрелку, повел рысью 1-ю сотню Собственного Его Императорского Величества Конвоя на выстрелы. Выяснив, что перестрелку ведет 4-я сотня названного полка с прикрытием большого обоза противника, есаул Рашпиль вышел на левый фланг обоза, спешился и с криком «ура» бросился вместе с 4-й сотней полка в атаку на прикрытие, которое было частью уничтожено, а частью бежало в соседний лес. В обозе оказалось около 400 подвод с лошадьми, 2 тяжелых орудия с лафетами и зарядными ящиками, и находилось много патронов и интендантского имущества». Удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени (ВП 04(17).10.1916) «За то, что 10-го июня 1916 года, во время выполнения 2-м Кизляро-Гребенским полком Терского казачьего войска задачи — обойти противника, занимавшего Кимполунг и взять город — перевалив с 1-й сотней Конвоя Его Величества в пешем строю лесистый горный хребет, левее 1-й сотни названного полка и выбив из леса противника, услышал сильную стрельбу справа, куда решил идти на выручку, но едва цепями бросился вперед, как был обстрелян пулеметами противника с левого фланга. Есаул Рашпиль, несмотря на сильный огонь противника, бросился в штыки на действующий пулемет, который и взял вместе с пулеметчиками, рассеяв и переколов прикрытие. Очистив таким образом себе дорогу, он с сотней бегом двинулся дальше по направлению боя и вышел во фланг противнику, атакованному в это время 1-й сотней 2-го Кизляро-Гребенского полка Терского казачьего войска. Благодаря выходу его во фланг, противник дрогнул и бежал. В этом бою сотней есаула Рашпиля, совместно с 1-й сотней 2-го Кизляро-Гребенского полка, было взято в плен 38 офицеров и 700 нижних чинов». После Февральской революции 1917, 15(28).03.1917 полковник Рашпиль назначен временным командиром Конвоя Верховного Главнокомандующего. С переформированием Конвоя в Кубанский и Терский гвардейские казачьи дивизионы, 14(28).06.1917 назначен командиром Кубанского гвардейского казачьего дивизиона. После падения Временного правительства и развала Армии, уехал в Екатеринодар. С конца 1917 в Кубанской армии. 28.02(13.03).1918 полковник Рашпиль вместе с частями Кубанской армии, правительством и Радой оставил Екатеринодар и вышел в 1-й Кубанский («Ледяной») поход на соединение с Добровольческой армией генерала Л.Г. Корнилова. После подписания 17(30).03.1918 между представителями кубанских властей и командованием Добровольческой армии договора о вхождении кубанских частей в состав Добровольческой армии, полковник Рашпиль находился в составе кавалерийской бригады генерала Эрдели. Погиб 31.03(13.04).1918, во время кавалерийской атаки на позиции красных, прикрывая отход Добровольческой армии от Екатеринодара по направлению к станице Медведовской. После занятия Добровольческой армией Екатеринодара, в августе 1918 тело полковника Рашпиля было найдено и с воинскими почестями перезахоронено на городском кладбище кубанской столицы.

Глава 2 Попытки Кубанского атамана организовать защиту краевой власти

В целях безопасности полковник Филимонов предложил Законодательной Раде продолжить свою работу по выбору кабинета министров в атаманском дворце. Согласно букве кубанской конституции правительство подчинялось Законодательной Раде, а не атаману, что усложняло решение многих неотложных вопросов. Созданная стараниями оппозиции конституция существенно урезала атаманские права во всех сферах казачьей жизни. Тем не менее, атаман являлся начальником всех воинских формирований на кубанской земле, за ним сохранялось право назначать все должностные лица в крае, и он имел право помилования. Правда, распоряжения атамана вступали в силу после одобрения соответствующего министра. Однако, не имея специальных знаний, в дела военного управления штатские политики на первых парах старались не вмешиваться.

Принимая атаманскую булаву, полковник Филимонов верил, что любовь к родной Кубани перед лицом надвигающейся опасности со стороны охваченных революционным брожением территорий сплотит казачьих политиков. Он думал, что одни из чувства долга, другие из чувства самосохранения прекратят интриговать на почве несовершенства закона и объединятся в работе на пользу края.

Оппозиция во главе с хорунжим Макаренко[i] надеялась на конфликт атамана с правительством, ожидая, что атаману оставят лишь приём парадов и прочие представительские функции.

История с разоружением артиллерийского дивизиона показала, что для защиты существующей власти в первую очередь необходимо организовать военную силу. С фронта приезжали делегации от строевых казачьих частей. Как правило, они бодро заверяли, что фронтовики держатся старых традиций и сберегут Кубань от революционных бурь. Утверждения эти вселяли в души кубанских политиков уверенность в завтрашнем дне. Большинство из них считало, что надо лишь продержаться до подхода фронтовиков и казачья власть будет спасена. Однако очень скоро их ожидало глубокое разочарование.

С каждым днём становилось ясно, что, не имея надёжной армии, власть в крае не удержать. Поэтому на должность военного министра атаман рекомендовал наиболее подходящую по его мнению кандидатуру полковника генерального штаба Успенского[ii], в те дни начальника штаба одной из казачьих дивизий Кавказской армии. Законодательная Рада под председательством Н.С. Рябовола согласилась с таким предложением, и полковник Успенский получил министерский «портфель».

Продолжились попытки организовать казачество для защиты краевой власти. Во второй половине декабря известный кубанский политик, бывший комиссар Временного правительства на Кубани, К.Л. Бардиж[iii] предложил отправить на Тамань агитационную экспедицию. «Эта экспедиция военно-политического характера, — вспоминал один из участников экспедиции в должности младшего офицера-артиллериста А.И. Скрылов, — по плану, выработанному ее возглавителем, должна была совершиться по железной дороге… Для этого задания требовался (на всякий случай!) не обыкновенный поезд, а нечто более солидное, но этого у казаков тогда еще не было.Решено было соорудить своими средствами "бронепоезд", что и было осуществлено на Черноморском вокзале Екатеринодарского железнодорожного узла… Среди казаков нашлись мастера - слесари, кузнецы, плотники, - а среди офицеров - инженеры различных специальностей. Все они быстро засучили рукава черкесок и… план был быстро составлен. Выбрали достаточное количество хороших открытых платформ и крытых вагонов. На двух платформах соорудили подставки для орудий (скорострельные пушки образца 1902 г.). Подставками служили рамы из крепких дубовых шпал, врубленных одна в другую по ширине, равной расстоянию между колесами лафета, с крестообразной перекладиной, в которой была втулка посередине, проходящая и через пол платформы. Получилась таким образом подвижная рама о оружием на ней, позволявшая поворот орудия под различием углами, почти до 8/4 окружности, для обстрела, за исключением лишь той части, горизонт которой закрывала стена впереди (или сзади) идущего вагона. На двух таких платформах были установлены орудия, а на двух других и – пулеметы. Прислуга на них закрывалась стальными щитами, утвержденными около орудий и пулеметов, а вдоль бортов в два ряда были положены мешки с песком. Такими же мешками с песком были обложение внутренние стенки крытых вагонов, где в спокойное время находилась прислуга орудий и часть пехоты отряда. Все вагоны и паровоз были связаны телефоном с центральным вагоном (классным) начальника отряда и его штаба. Весь этот бронепоезд состоял из 8 объектов: 2 орудийных платформы, 2 пулеметных, 2 крытых вагона, 1 классный и паровоз. Паровоз с классным вагоном были посередине, а от них симметрично в обе стороны – по одному закрытому вагону, по пулеметной и орудийной платформе» (Скрылов А.И. Экспедиция Бардижа на Тамань в самодельном «бронепоезде» // Вестник первопоходника*. №7. Апрель 1962.).

* Первопоходник - наименование участников 1-го Кубанского («Ледяного») похода Добровольческой армии зимой-весной 1918 года. – Примечание автора.

[i]МАКАРЕНКО Иван Леонтьевич (04(17).01.1882, станица Новощербиновская, Кубанская область – 07.05.1945, г.Прага). Окончил Кубанскую Учительскую семинарию, затем несколько лет служил педагогом и инспек­тором страхового общества. В 1915 мобилизован в армию, из Николаевского кавалерийского училища про­изведен в офицеры. В конце 1917 в чине хорунжего. После февраля 1917 станичники направили И.Л. Макаренко своим представителем Кубанской Краевой Рады, где он был назначен председа­телем Комиссии по выработке Положения о казачьем самоуправлении, а потом по выборам принял пост това­рища председателя Кубан­ского правительства полковника А.П. Филимонова, который так отзывался о деятельности И.Л. Макаренко в то время: «Ив. Макаренко в правительстве занял исключительное, привилегированное положение. Имел отдельное от правительства помещение, текущими делами не занимался, заявив, что разрабатывает проекты положения об управлении Кубанским краем. Со мной Макаренко держался сдержанно-холодно, немного свысока и снисходительно. Для меня было ясно, что мое нахождение во главе управления он считает временным, что я человек старой школы и ко времени не подхожу, да и не обладаю к этому нужными способностями. Впрочем, таково было отношение его и ко всем окружающим. Все знали, что Макаренко только самого себя считал способным возглавить Кубанское войско и готовился к этому упорно и настойчиво» (Филимонов А.П. Кубанцы // Ледяной поход. М., Голос. 1993. с.118-119). В авгу­сте 1917 И.Л. Макаренко возглав­лял кубанскую делегацию на Московское Государственное Совещание и по возвраще­нии из Москвы стал одним из наиболее настойчивых сторонников образования общеказачьего Юго-Восточного Союза. По этому поводу он вел переговоры с политическими руководителями Дона, а на конференциях в Екатеринодаре и во Владикавказе (сен­тябрь, октябрь 1917). И.Л. Макаренко принадлежал также проект «Bpeменного Положения о высших органах власти в Кубанском Крае». Докладывая его на заседании Рады, он настаивал на праве Казаков считаться особой нацией. Положение было положено в основание Кубанской Конституции. После переформирова­ния Войскового правительст­ва в Краевое правительство, Рада командировала И.Л. Макаренко в состав правительства Юго-Восточного Союза. Став заместителем председа­теля этого правительства, он одновременно принял отделы внешних сношений, финан­сов и путей сообщения. Кроме того, И.Л. Макаренко, вплотную занялся разработкой штатов для армии Юго-Востока, которую предполагалось создать. «Генерал М.В. Алексеев приезжал к хорунжему И.Л. Макаренко на совещание, и рассказывали, что «спец» М.В. Алексеев, послушав широкие планы Макаренко, прослезился и покинул совещание, а планы Макаренко дальше общих разговоров не пошли, разве что появились при нём два адъютанта», – иронично отмечал Д.Е. Скобцов (Скобцов Д.Е. Три года революции и гражданской войны на Кубани. Париж, 1962. С.66-67). 28.02(13.03).1918 с частями Кубанской армии вышел из Екатеринодара в 1-й Кубанский («Ледяной») поход. Возвратившись из по­хода в Екатеринодар, оста­вался на прежнем посту, и в то же время представлял свою станицу в Краевой Ра­де. Когда отношения между Кубанцами и Главным командованием Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) особенно обострились, И.Л. Макаренко стал председателем в «согласительной» комиссии, которую выделила Рада для совместного с представителями ВСЮР разрешения спорных вопросов о гражданской власти на Кубани и отдельной Кубанской армии. В августе 1919 на Ка­зачьей конференции в Ростове И.Л. Макаренко был членом кубанской делегации, а после трагической гибели Н.С. Рябовола стал ее возглавлять. В той же роли он оставался на Южно-Русской конферен­ции в Новочеркасске (ок­тябрь 1919). В марте 1920 И.Л. Макаренко уехал за границу. Последние годы эмиграции проживал в Чехословакии и погиб от шальной пули 07.05.1945 во время антифашистского восстания в Праге, о чём сообщил журнал «Часовой», Париж-Брюссель, 1948, №275.

[ii]УСПЕНСКИЙ Николай Митрофанович (09(21).12.1875, станица Каладжинская, Кубанская область – 17(30).12.1919, г.Екатеринодар)Из казаков станицы Каладжинской, Лабинского отдела, Кубанского Казачьего Войска (ККВ). Общее образование получил в Ставропольской классической гимназии. В службу вступил 09(21).09.1894. В 1897 окончил Михайловском артиллерийском училище. Из училища выпущен с производством в хорунжие (13(25).08.1897). Служил в 1-й и 3-й Кубанских казачьих батареях. Сотник (12(24).08.1899). Подъесаул (12(25).08.1903). Участник русско-японской войны 1904-1905. В 1905 окончил Николаевскую академию Генерального Штаба (по 1-му разряду). Капитан (28.05(10.06).1905). Цензовое командование сотней отбывал в 1-м Лабинском полку ККВ (26.09(09.10).1906-27.12.1908(09.01.1909). Помощник старшего адъютанта штаба Туркестанского Военного Округа (ВО) (26.11(09.12).1908-15(28).11.1911). Помощник делопроизводителя Азиатской части Главного штаба с 15(28).11.1911. Подполковник (06(19).12.1911). До 06(19).12.1914 и.д. делопроизводителя Азиатской части Главного штаба. Участник Великой войны. Полковник (06(19).12.1914) с назначением и.д. начальника штаба 5-й Донской казачьей дивизии с 06(19).12.1914. На 12(25).08.1915 и.д. начальника штаба 8-й Сибирской стрелковой дивизии. Командир 1-го Хопёрского полка ККВ (04(17).09.1915-24.01(04.02).1917). Начальник штаба 4-й Кубанской казачьей дивизии с 24.01(04.02).1917. Командующий Кубанской казачьей отдельной бригадой с 19.06(02.07).1917. С 01(14).11.1917 и по 05(18).03.1918 — военный министр в кубанском правительстве. Был категорически против назначения полковника Покровского на должность командующего Кубанской армией. «Категорически возражал против назначения Покровского наш член Правительства по военным делам полковник Успенский и даже заявил, — отмечал Д.Е. Скобцов, — в случае назначения Покровского, он, Успенский, просит Атамана осчвободить его от должности члена правительства по военным делам» (Скобцов Д.Е. Три года революции и гражданской войны на Кубани. Париж, 1962. С.69). 28.02(13.03).1918 полковник Успенский вместе с частями Кубанской армии, правительством и Радой, оставил Екатеринодар и вышел в 1-й Кубанский («Ледяной») поход на соединение с Добровольческой армией генерала Л.Г. Корнилова. Входил в группу старших кубанских офицеров, не признавших авторитет командующего Кубанской армией полковника Покровского. В Добровольческой армии — командир сводной казачьей дивизии. С 06(19).12.1918 в резерве чинов при штабе Главнокомандующего Вооружёнными силами Юга России (ВСЮР). Генерал-майор (18(31).12.1918). В Кавказской Добровольческой армии генерала Врангеля, командир бригады Кавказской конной дивизии под Царицыном, затем начальник 1-й конной дивизии с 23.05(05.06).1919. В июне 1919 до прибытия из Добровольческой армии генерала Топоркова временно командовал 4-м конным корпусом (1-я конная и Сводно-Горская дивизии). С 23.10(05.11).1919 состоял в распоряжении войскового атамана ККВ, одновременно был членом Кубанского правительства и преподавателем Александровского военного училища. С 31.10(13.11).1919 в резерве чинов ККВ. 11(24).11.1919 избран войсковым атаманом ККВ. Умер от сыпного тифа в Екатеринодаре 17(30).12.1919.

[iii]БАРДИЖ Кондратий Лукич (09(21).03.1868, станица Брюховецкая, Кубанская область – 09(22).03.1918, г.Туапсе, Черноморская губерния). К.Л. Бардиж родился в небогатой казачьей семье. Его отец окончил службу в чине урядника. Образование К.Л. Бардиж получил в мужской гимназии г. Екатеринодара, где учился примерно с 1880 по 1887гг. По другим данным в 1885 был исключён из гимназии за принадлежность к нелегальному кружку (возможно, это легенда, возникшая в эмигрантской среде). В 1888 поступил в Ставропольское юнкерское кавалерийское училище, которое окончил в 1890 (по 1-му разряду). Выпущен из училища в чине подхорунжего в 1-й Полтавский конный полк, где служил до 1894 и получил чин хорунжего. Затем был переведён во 2-й Полтавский конный полк, где служил с 1894 по 1896, когда был переведён в 1-й Черноморский полк, который располагался в Закавказье на границе с Османской империей. К.Л. Бардиж был офицером штаба полка и служил в урочище Джелал-Оглы, где находилась штаб-квартира 1-го Черноморского полка. С июля 1898 и приблизительно по октябрь 1899 - полковой адъютант. С апреля 1899 по январь 1900 – временно командующий сотней. Затем служил в 3-й сотне. В начале 1890-х женился на дочери екатеринодарского мещанина. В 1891 – родился сын Вианор, а в 1893 – сын Николай. С июля 1901 – адъютант комендатуры г. Екатеринодара, где получил чин подъесаула. В 1903 вернулся в станицу Брюховецкую, где был избран станичным атаманом (год занимал эту должность). В 1904 стал офицером запаса. На выборах в 1 Государственную Думу на Кубани, проходивших 26-28.05(8-10.06).1906, был избран в её состав. Газета «Кубанские областные ведомости» писала: «…г.Бардиж выделяется начитанностью и культурностью своих взглядов. Та резкая нетерпимость к «городовикам», которую можно наблюдать сплошь и рядом у казаков, у него совершенно отсутствует; по характеру это мягкий, спокойный и рассудительный человек. Политические убеждения г. Бардижа нам не вполне известны, но несомненно – это депутат с либеральной окраской». С трибуны 1 Государственной Думы высказывался за роспуск казачьих частей, созданных в конце 1905 – начале 1906 из запасных второй и третьей очереди, которые несли полицейскую службу. После роспуска 9(22).07.1906 1 Государственной Думы, консервативно настроенное казачье офицерство осуждало К.Л. Бардижа за либеральные взгляды. Против него выдвигалось обвинение в нарушении корпоративной чести. В августе 1906 начальник войскового штаба ККВ (Кубанского Казачьего Войска) ходатайствовал перед наказным атаманом о разрешении предложить подъесаулу Бардижу подать в отставку. Пока шло разбирательство дела, К.Л. Бардижа избрали во 2 Государственную Думу. К.Л. Бардиж являлся депутатом Думы всех 4 созывов, причём в периоды 3 и 4 созывов он являлся единственным представителем кубанского казачества. Принимал активное участие в экономической жизни Кубани. После утверждения 20.06(3.07).1911 устава Черноморско-Кубанской железной дороги (ЧКЖД), К.Л. Бардиж стал одним из 12 её учредителей. Был избран директором правления ЧКЖД и 2 года состоял на этой должности, отвечая за устройство телеграфа, телефонной связи, водопровода и линии строящейся дороги. Руководство ЧКЖД не раз подвергалось резкой критике. Газета «Кубанский край» даже издала брошюру с хлёстким названием: «Родная Панорама. Общественное мародёрство на Кубани». Члены правления ЧКЖД: К.Т. Живило, Н.С. Рябовол, В.В. Кржижановский, К.Л. Бардиж – обвинялись в обмане населения и финансовых махинациях. Однако, после нескольких месяцев полемики, вина правления ЧКЖД была признана недоказанной. К.Л. Бардиж вышел из состава директоров правления ЧКЖД, но остался акционером. После февраля 1917 К.Л. Бардиж был назначен комиссаром Временного правительства по Кубанской области. Во время проведения 2-й сессии Кубанской войсковой Рады (24.09(7.10)-14(27).10.1917) состоялись выборы Кубанского Войскового атамана. Перед выборами, вероятно, чтобы устранить препятствие для выдвижения своей кандидатуры, К.Л. Бардиж объявил об уходе с поста комиссара Временного правительства (совмещение двух должностей атамана и комиссара могло послужить поводом для кассации выборов, кроме того, некоторые сторонники К.Л. Бардижа могли не проголосовать за него, желая видеть его на посту комиссара Временного правительства). Однако, на выборах, в которых участвовали: К.Л. Бардиж, генерал-лейтенант А.И. Кияшко и полковник А.П. Филимонов, К.Л. Бардиж получил наименьшее число голосов. Обязанности комиссара Временного правительства были возложены на избранного атамана, полковника А.П. Филимонова. К.Л. Бардиж уехал к себе на хутор и занялся сельским хозяйством. В ноябре Краевая Рада избрала краевое правительство, К.Л. Бардиж вошёл в его состав. Активно участвовал в формировании «паритетного правительства» и «паритетной законодательной Рады», где помимо казаков, были представители горцев и иногородних. В конце декабря 1917 – начале января 1918 возглавил военно-агитационную экспедицию на Тамань, которая отправилась на бронепоезде. Экспедиция длилась несколько дней, в ходе которой К.Л. Бардиж агитировал прибывших с фронта казаков встать на защиту краевого правительства. Вернувшись в Екатеринодар, К.Л. Бардиж загорелся идеей создания армии гайдамаков, так называемого «вольного казачества», видимо навеянной романтикой «былого Запорожья». Кубанский атаман полковник А.П. Филимонов так писал об этом: «Первые дни затея эта имела некоторый успех, и К. Лукичу удалось собрать тысячи три гайдамаков. Но воинского духа в них вдохнуть он не сумел. Гайдамаки разбежались при первой же слабой попытке наступления большевиков со стороны Новороссийска и станицы Крымской» (Филимонов А.П. Кубанцы // Ледяной поход. М., Голос. 1993. С.123). Разочарованный и потерявший веру в дело вооружённой борьбы, К.Л. Бардиж вернулся в Екатеринодар. За день до эвакуации белого Екатеринодара, около полуночи 27.02 (12.03).1918 К.Л. Бардиж с двумя сыновьями-офицерами Вианором и Николаем, прапорщиком Дистерло и вестовым одного из сыновей, казаком Алексеем Шевченко на автомобиле тайно покинул город. Они отправились в сторону Горячего Ключа, где у родных жила жена старшего сына Вианора. В станице Воронцовке он был опознан местными жителями, арестован и отправлен сначала в Архипово-Осиповку, а затем в Туапсе. По решению Туапсинского ревкома 9(22).03.1918 К.Л. Бардиж и его сыновья были расстреляны на Туапсинском молу. В тот день К.Л. Бардижу исполнилось пятьдесят лет. Осенью 1918, после ухода красных и возвращения в Екатеринодар атамана и краевого правительства, вдовы К.Л. и В.К. Бардижей просили атамана о захоронении тел К.Л. Бардижа и обоих его сыновей в ограде Воскресенской церкви. Краевое правительство постановило провести похороны за войсковой счёт. Для погребения был построен семейный склеп. Торжественная церемония похорон состоялась 13(26) декабря 1918 на Крепостной площади. В годы советской власти церковь Воскресения Господня (Воскресенская) была разрушена, а могилы сравняли с землёй.