Гражданская война на Кубани 1917-1918 гг. Книга вторая.

Глава 1 Бои за станицы Григорьевскую и Смоленскую

После череды тяжёлых боёв за Новодмитриевскую, и добровольцам и кубанцам был необходим отдых, но обеспечить его было не просто. Красные взяли станицу в плотное кольцо, не оставляя попыток выбить из неё противника.

В станице Новодмитриевской Добровольческая армия простояла с 16(29) марта по 23 марта(5 апреля). Всё это время лагерь добровольцев обстреливала артиллерия со стороны Георгие-Афипской и Григорьевской. Первые 3 дня стоянки густые массы пехоты ежедневно атаковали станицу. Последнюю попытку взять реванш красные предприняли 18(31) марта.

В тот день с самого утра наступление велось сразу с двух сторон – с севера, от Георгие-Афипской, и с юга и юго-запада, от Смоленской и Григорьевской. Атаки эти отбивала 2-я бригада генерала Богаевского, Партизанский полк со стороны Георгие-Афипской, а Корниловский и краснянцы с противоположной стороны селения.

Несколько попыток красных войти в станицу с севера пресёк подполковник Миончинский[i] метким огнём своей батареи. «Сидя вместе с ним на красной железной крыше одного из домов северной окраины станицы, где был его наблюдательный пункт, я с удовольствием следил за его удивительным управлением огнем своих двух пушек, стоявших где-то сзади на улице, – восхищённо писал о нём А.П. Богаевский. – Современный артиллерийский начальник мне всегда казался дирижером какого-то гигантского оркестра, однотонные могучие инструменты которого отвечают громом выстрелов и свистом снарядов на каждую команду по телефону - его дирижёрскую палочку»[ii].

Вечером того же дня, около 20-ти часов, волны красной пехоты вновь покатились на станицу. Моряки и красноармейцы подошли вплотную к её окраине. 4 часа длился упорный бой, но красных отбросили и на этот раз. «В конце концов они утихомирились – дескать, с «кадетами» без крейсеров не совладать…»[iii]. К 23 часам наступила тишина. 9 человек убитыми и ранеными потеряли за боевой день корниловцы.

Большие потери в те дни понесли части генерала Маркова. «Очень помнится мне, что в последний или предпоследний день нашего пребывания в Ново-Дмитриевской большевики подошли уже так близко и в таком количестве, что наша первая рота была окружена ими и почти целиком погибла.»[iv], – отмечал участник «Ледяного» похода, В.Н. Биркин[v].

Чтобы обезопасить отдых армии и спокойно подготовиться к походу на Екатеринодар, главнокомандующий приказал генералу Богаевскому силами его бригады очистить Григорьевскую и Смоленскую от красных.

22 марта (4 апреля) в 22 часа 2-я бригада выступила с южной окраины станицы. Не больше 12 вёрст отделяло Новодмитриевскую от Григорьевской, но дорога оказалась крайне тяжёлой – люди и лошади увязали в глубокой грязи, с трудом вытаскивая орудия, буквально тонувшие в широких лужах. Изношенная обувь быстро наполнялась ледяной жижей. По сведениям, полученным от местных жителей, Григорьевскую занимал крупный отряд красных.

Под утро, на подходе к слободе, шедший в голове колонны 1-й батальон корниловцев напоролся на линию окопов, откуда засвистел смертоносный свинец. До окопов оставалось всего 200 метров. Корниловцы залегли на открытом поле. Они не стали рыть окопы в сплошной грязи, да и шанцевого инструмента почти не было. От красных их отделяло какое-то препятствие, напоминавшее стену. Полковник Неженцев появился в 3-й роте и развернул карту, стремясь выяснить расположение корниловцев при свете электрического фонаря.

На свет стрельба участилась, но корниловцы продолжали верить в своё надёжное прикрытие. Лишь когда рассвело, выяснилось, что за стену они приняли полосу высокой нескошенной травы. «Только ночь спасла нас от громадных потерь… – вспоминал А.П. Богаевский. – Пули красных долетали в тыл и ранили людей и в резерве. На перевязочном пункте около моего штаба один раненый офицер был ранен вторично, а третьей пулей убит. Одна пуля попала в моего адъютанта Ж., лежавшего на бурке рядом со мной, но только контузила его»[vi].

Шальная пуля ударила в ногу командиру 2-й роты капитану Минервину[vii]. Видимо опасаясь, что цепь отойдёт, а он останется, капитан стал громко кричать и просить вынести его. Лежавшие рядом в болотистой жиже офицеры отвечали:

– Подождите! Подождите, капитан!

Но он не мог, не хотел ждать! И он не стеснялся кричать и просить о помощи. Ведь он прекрасно знал, что смерть попавшего в плен корниловца не будет лёгкой…

Поручики Дрейман[viii] и Ващенко[ix] не выдержали, под жестоким огнём встали, подхватили своего командира и понесли. Пуля настигла их, смертельно ранив, в живот навылет – Дреймана, а у Ващенко застряла в мочевом пузыре. Оба скончались в мучениях.

Р.Б. Гуль записал рассказ сестры милосердия В.С. Васильевой-Левитовой о последних минутах жизни поручика Ващенко: «"Как он страдал. –Варя опять заплакала. – "Его в хату принесли. Хата скверная, кровати даже нет. На стол положили. Он все время о матери… кричит: мамочка, милая, прости меня, мамочка, помолись за меня… мамочка, неужели ты не видишь – твой сын умирает… Меня вызвали из хаты. Я вернулась, а он уже умер… так, на столе…" Эраст Ващенко… Он единственный сын. Одинокая мать – жила только его любовью. Вспомнилась последняя встреча с ним в ауле. Эраст был усталый, измученный: "Как это все тяжело, как хочется отдохнуть, – говорил он, – мне кажется иногда, что я не выдержу больше…" Теперь он зарыт, как тысячи других…»[x].

Встречать утро в открытом поле было равносильно самоубийству. Поэтому, когда только-только начал заниматься рассвет, полковник Неженцев наметил направление удара и приказал атаковать. Кинжальный огонь не смог остановить корниловцев. Двести шагов привели их во вражеские окопы, где они дали волю штыку и прикладу. Взятые на штык пулемёты захлебнулись. Красные отчаянно сопротивлялись, но не выдержали рукопашной схватки и быстро отошли к станице Смоленской. Но победа досталась корниловцам дорого – из строя у них выбыло более 60 человек. Тогда же пал доблестный командир 5-й роты капитан Томашевский. Самые большие потери понесла 3-я рота, особенно юнкера.

Из-за усталости войск после трудного ночного перехода и кровопролитного боя, генерал Богаевский решил не рисковать успехом штурма Смоленской и дал бригаде отдых до полудня. Главнокомандующему он отправил донесение с описанием минувшего боя и сообщением о тяжёлых потерях корниловцев, а затем распорядился выставить заставы на окраине селения от непрошенных гостей. Штаб бригады обосновался в доме священника.

«Бедный молодой батюшка от пережитых ужасов хозяйничания красных в станице, только что кончившегося боя производил впечатление полупомешанного, – вспоминал А.П. Богаевский. – Он без умолку говорил, суетился, всё время спрашивал, не придут ли большевики опять, и умолял нас не уходить из станицы. Между прочим, он рассказал, что красные заставили его беспрерывно служить молебен о том, чтобы они победили "кадет", а когда он попытался уклониться от этого, они пригрозили ему расстрелом. Впоследствии я слышал, что несчастный священник всё же был убит ими через несколько дней после нашего ухода»[xi].

После полудня 23 марта (5 апреля) лесной дорогой 2-я бригада двинулась к станице Смоленской, расположенной всего в 3-х верстах к северо-западу от Григорьевской. Она находилась в предгорном районе, на возвышенности, раскинувшись по обе стороны реки Афипс. В тактическом отношении станица представляла из себя выгодную позицию. В боевую часть генерал Богаевский на этот раз направил Партизанский полк во главе с генералом Казановичем, а корниловцы шли в арьергарде.

Погода наладилась. Выглянуло солнце, наполняя природу весенним теплом. Добровольцы шли бодро, после одержанной победы у них стало светлее на душе. Вскоре колонну 2-й бригады нагнал сам генерал Корнилов. Он горячо поблагодарил корниловцев за бой под Григорьевской и ускакал обратно в Новодмитриевскую.

Берег реки, по которому двигалась 2-я бригада, на всём пути покрывал густой лес, поэтому артподготовку произвести не удалось. Выйдя к Смоленской, партизаны натолкнулись на крепкую оборону красных. Они хорошо укрепились на окраине станицы, на противоположном высоком берегу реки Афипс, и вели интенсивный ружейный и пулемётный огонь. Несколько попыток переправиться через реку принесли потери и окончились неудачей. Погиб командир 2-го батальона. Генерал Казанович сам находился в цепях, подбадривая партизан.

Положение спас капитан Бузун, который нащупал переправу у мельницы и со своей сотней воспользовался ею, чем решил исход боя. Так, ценой больших потерь и усилий, к концу дня красных удалось выбить из Смоленской. Иногороднее население станицы сочувствовало красным и встретило добровольцев не дружелюбно. Чтобы получить ночлег и продовольствие, им пришлось даже пригрозить станичникам репрессиями. «Переночевали в зажиточном доме у веселой старухи казачки, еще помнившей рассказы своего отца о том, как "Шамиля брали", и удивительно спокойно относившейся к гражданской войне, как к уличной драке»[xii], – с горькой улыбкой писал А.П. Богаевский.

Ночью командир бригады получил приказ – на рассвете выступить на Георгие-Афипскую и атаковать её одновременно с частями генерала Маркова. По разведданным, в Георгие-Афипской стоял сильный гарнизон, численностью свыше 5000 бойцов, с артиллерией и бронепоездами. Там же располагались обширные склады боеприпасов, так необходимые армии.

[i]МИОНЧИНСКИЙ Дмитрий Тимофеевич (26.10(07.11).1889, Казань — 16(29).12.1918, под селом Шишкино, Ставропольской губернии) Отец: генерал-майор Т.А. Миончинский (23.02(07.03).1858 — 08(21).01.1916) Д.Т. Миончинский окончил Нижегородский графа Аракчеева кадетский корпус в 1906 и Михайловское артиллерийское училище в 1909, из которого был выпущен подпоручиком. В 1914 поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. С началом Великой войны выходит на фронт старшим офицером 1-й батареи 31-й артиллерийской бригады. В 1914 командовал 5-й батареей 31-й артиллерийской бригады. Тяжело ранен в боях на реке Гнилой Липе 13(26).08.1914. После возвращения на фронт участвовал со своей батареей в тяжелых боях в октябре-ноябре 1914 на реке Сан. За эти бои 29.09.1915 поручик Миончинский был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени В 1916 году был произведён в подполковники с назначением командиром 5-й батареи 31-й артиллерийской бригады. 12 (25) декабря 1917 года присоединился к Добровольческой армии и через два дня был назначен командиром Сводной Михайловско-Константиновской батареи, которая сражалась в составе отряда есаула Чернецова. 09(22).02.1918 вышел из Ростова в 1-й Кубанский (Ледяной) поход в рядах Добровольческой армии. При переформировании Добровольческой армии 11-13(24-26).02.1918 в станице Ольгинской, его батарея вошла в состав артиллерийскогодивизиона полковника Икишева. После подписания 17(30).03.1918 между представителями кубанских властей и командованием Добровольческой армии договора о вхождении кубанских частей в состав Добровольческой армии и её реорганизации в связи с этим, командовал 1-й офицерской батарееи, входившей в состав 1-й пехотной бригады генерала Маркова. А.П. Богаевский писал о нём во время боя у станицы Ново-Дмитриевской: «Несколько атак противника было отбито почти исключительно артиллерийским огнем батареи полковника Миончинского. Сидя вместе с ним на красной железной крыше одного из домов северной окраины станицы, где был его наблюдательный пункт, я с удовольствием следил за его удивительным управлением огнем своих двух пушек, стоявших где-то сзади на улице. Современный артиллерийский начальник мне всегда казался дирижером какого-то гигантского оркестра, однотонные могучие инструменты которого отвечают громом выстрелов и свистом снарядов на каждую команду по телефону — его дирижерскую палочку. Миончинский, высокий, стройный, еще молодой полковник, был именно таким дирижером, замечательным «стрелком» в артиллерийском смысле этого слова» (Богаевский А.П. 1918 год. Ледяной поход. Нью-Йорк, Издание Музея белого движения Союза Первопоходников. 1963. С.102). 08(21).07.1918, после того, как 1-я офицерская батарея была развёрнута в дивизион, был назначен его командиром и произведён в полковники. Смертельно ранен в бою под селом Шишкино16(29).12.1918 Ставропольской губернии в во время Второго Кубанского похода Добровольческой армии. Был похоронен в Екатеринодаре в усыпальнице Войскового Александро-Невского Собора.

[ii]Богаевский А.П. 1918 год. Ледяной поход. Нью-Йорк, Издание Музея белого движения Союза Первопоходников. 1963. С. 102.

[iii]Эйхенбаум И.А. Сражатели. Записки пехотного офицера. М., ООО «Традиция». 2015. С. 225.

[iv]Биркин В.Н. Корниловский поход. Повести минувших лет. М., Кучково поле Музеон; ассоциация «Военная книга», 2024. С.125.

[v]БИРКИН Василий Николаевич (06(18).01.1880, Харьковская губерния – после 1962?) Из потомственных дворян. Родился в семье военного инженера, делопроизводителя по строительной части окружного инженерного управления Харьковского военного округа полковника Николая Николаевича Биркина (16(28).02.1848 – март 1917), который в 1903 был уволен с военной службы с производством в чин генерал-майора. С 1903 Н.Н. Биркин и его супруга Прасковьей Ивановной и детьми проживал в Рязани по Левицкой улице в доме Костылевой. Родовое поместье Биркиных находилось в деревнях Николаевка и Филатово Рязанской губернии. Общее образование В.Н. Биркин получил в Херсонском реальном училище. В 1898 поступил в Николаевское инженерное училище в Санкт-Петербурге. В военную службу вступил 31.08(12.09).1898. По окончании училища по 1-му разряду, 09(22).08.1900 был произведён в подпоручики и выпущен в 4-й сапёрный батальон, дислоцированный в Гродно. По прошествии трёх лет службы в батальоне, 01(14).10.1903 произведён в поручики. С началом русско-японской войны добровольно отправился на фронт. 15(28).04.1914 был переведён в 4-й Восточно-Сибирский сапёрный батальон, в составе которого участвовал в боевых действиях в Маньчжурии. Ранен и контужен не был. За время кампании награждён орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (1904), орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом (1904) и орденом Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом (1905). В конце войны поручик Биркин заболел воспалением лёгких и, получив четырёхмесячный отпуск, остановился в Омске, где получил назначение адъютантом в запасной сапёрный батальон. Заключение медицинской комиссии позволило ему ходатайствовать о переводе из Сибири. 05(18).03.1906 он сдал должность и отправился сначала в отпуск, а затем был переведён на Кавказ, во 2-й Кавказский сапёрный батальон, дислоцировавшийся в Тифлисе, где сначала занимал должность адъютанта, затем командира роты. 01(14).10.1907 произведён в чин штабс-капитана. Оказавшись на Кавказе в конце Первой русской революции 1905-1907, В.Н. Биркин находился в составе частей, участвовавших в подавлении революционных выступлений и борьбе с подпольем. Революционные веяния в солдатской среде и даже среди некоторых офицеров-сослуживцев подтолкнули штабс-капитана Биркина оставить строевую службу и с 04(18).08.1908 он был прикомандирован к Донскому кадетскому корпусу императора Александра III в Новочеркасск на должность воспитателя, а 04(17).08.1910 был утверждён в этой должности с переименованием в подъесаулы. 06(19).12.1910 произведён в чин есаула. За отличие по службе 06(19).12.1913 произведён в чин войскового старшины. Первые два года Великой войны продолжал служить в Донском кадетском корпусе. 08(21).05.1915 награждён орденом Святого Станислава 2-й степени, а 06(19).04.1916 орденом Святой Анны 2-й степени. В начале 1916 стал хлопотать о переводе в строй и отправке на фронт, своим решением вызвав непонимание многих сослуживцев и начальства. Первоначально его перевели в 48-й запасной пехотный батальон. 30.06(13.07).1916, с переименованием в подполковники, получил назначение в 6-й гренадерский Таврический генерал-фельдмаршала великого князя Михаила Николаевича полк, входивший в состав 2-й гренадерской дивизии Гренадерского корпуса, действовавшего на Западном фронте. 25.07(07.08).1916 прибыл в полк и вскоре был назначен командиром 1-го батальона. Как инженер, руководил укреплением позиций. 24.09(07.10).1916 у деревни Ольсевичи успешно руководил отражением газовой атаки, получив лёгкое отравление. Будучи монархистом, февральскую революцию 1917 воспринял крайне тяжело. «Демократизация армии» побудила подполковника Биркина искать возможность вернуться обратно в Донской кадетский корпус. В июне 1917 во время бунта в полку его арестовали, обвинив в отправке солдат на позиции без согласования с полковым комитетом. Заступничество старых солдат-гренадер помогло избежать расправы стихийного военно-революционного суда. После освобождения из-под ареста, до середины октября 1917 временно исполнял обязанности начальника штаба 2-й гренадерской дивизии. 14(27).10.1917 был произведён в чин полковника. За боевые отличия награждён орденом Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Его рапорт о переводе в Донской кадетский корпус был удовлетворён и 20.10(02.11).1917 полковник Биркин покинул 2-ю гренадерскую дивизию. 05(18).11.1917 он вновь стал офицером-воспитателем Донского кадетского корпуса в Новочеркасске. 29.01(11.02).1918 в составе отряда походного атамана Войска Донского генерал-майора Попова выступил из Новочеркасска в «Степной поход», где возглавлял группу Донского кадетского корпуса, но вскоре во главе небольшого отряда из 19 человек (6 офицеров, 4 кадет и 9 казаков) покинул Донской отряд. 25.02(07.03).1918 при выходе Добровольческой армии из станицы Весёлая, отряд полковника Биркина присоединился к ней. Участвовал в 1-м Кубанском (Ледяном) походе в составе 4-й роты Офицерского полка генерала Маркова, находясь на положении рядового. Награждён знаком отличия 1-го Кубанского похода 1-й степени (№ 2766). В мае 1918 вернулся на службу в Донской кадетский корпус. В период большого отступления белых, 22.12.1919(04.01.1920) в составе Донского кадетского корпуса покинул Новочеркасск. Сначала прибыл в Екатеринодар, а затем в Новороссийск. 22.02(06.03).1920 на корабле «Саратов» вместе с частью Донского кадетского корпуса эвакуирован в Египет у Александрии, сначала в местечко Тэль-Эль-Кебир, а затем в лагерь вблизи города Измаилии (на берегу озера Тимсах, входящего в систему Суэцком канале), где в 1921 полковник Биркин руководил строительством 6-7 бараков лёгкой тропической конструкции. В 1930-х В.Н. Биркин переехал в Германию, где не принимал заметного участия в политической жизни русской общины. Точная дата смерти не известна. Работа над последней известной рукописью была им завершена в 1951. В дальнейшем он принимал участие в работе над первым томом Марковской полковой истории, которая вышла в 1962.

[vi]Богаевский А.П. 1918 год. Ледяной поход. Нью-Йорк, Издание Музея белого движения Союза Первопоходников. 1963. С. 108.

[vii]МИНЕРВИН Михаил Михайлович (? - 23 января 1949 в Тарбе (Тарб) (Франция). Окончил Сибирский кадетский корпус, затем Павловское военное училище (1908). Капитан 2-го Сибирского стрелкового полка. В Добровольческой армии в Корниловском ударном полку. Участник 1-го Кубанского (Ледяного) похода: командир 2-й роты полка. Ранен в ногу в ночном бою под утро 23 марта (5 апреля), на подступах к слободе Григорьевской. Во ВСЮР и Русской Армии в Корниловской дивизии до эвакуации Крыма. Полковник (с 5(18) ноября 1919). На 18 декабря 1920 в 9-й роте Корниловского полка в Галлиполи, с 24 декабря 1921 командир 12-й роты того же полка. Осенью 1925 в составе Корниловского полка в Болгарии. В эмиграции во Франции. Умер от разрыва сердца, накануне отъезда в США, 23 января 1949 в Тарбе (Франция), о чём сообщили парижская газета «Русская мысль» в №110, 1949 и журнал «Часовой», №296, 1950.

[viii]ДРЕЙМАН ( ? – 23.03(05.04).1918, слобода Григорьевская, Кубанская область) Поручик. В Добровольческой армии в Корниловском полку. Участник 1-го Кубанского (Ледяного) похода в рядах 3-й роты. Убит в ночном бою под утро 23 марта (5 апреля), на подступах к слободе Григорьевской. Пуля смертельно ранила поручика Дреймана в живот навылет, когда он вместе с поручиком Ващенко выносил из боя раненого в ногу командира 3-й роты капитана Минервина.

[ix]ВАЩЕНКО Эраст (? – 23.03(05.04).1918, слобода Григорьевская, Кубанская область) 27.12.1917(09.01.1918) поручик Ващенко и ещё шесть офицеров, переодевшись в солдатскую форму и с солдатскими документами, уехали из Пензы в Новочеркасск. В первых числах января он записался в Добровольческую армию. Участник 1-го Кубанского (Ледяного) похода в рядах 3-й роты Корниловского полка. Смертельно ранен в ночном бою под утро 23 марта (7 апреля), на подступах к слободе Григорьевской. Пуля ударила поручику Ващенко в спину и застряла в мочевом пузыре, когда он вместе с поручиком Дрейманом выносил из боя раненого в ногу командира 3-й роты капитана Минервина. В тот же день он скончался от полученной раны.

[x]Гуль Р.Б. Ледяной поход (С Корниловым). Берлин, Издательство С. Ефрона. 1921. С.115.

[xi]Богаевский А.П. 1918 год. Ледяной поход. Нью-Йорк, Издание Музея белого движения Союза Первопоходников. 1963. С. 109.

[xii]Богаевский А.П. 1918 год. Ледяной поход. Нью-Йорк, Издание Музея белого движения Союза Первопоходников. 1963. С. 110.