Обложка Гражданская Война

Гражданская Война

Виктор Мишин

0% прочитано
Стандартный
Виктор Мишин

Гражданская Война

Глава 1

Я из Железной Бригады

Гражданская война. Книга третья.

Глава 1

Я не смог сразу вернуться домой. Мне было очень больно и плохо. Никогда еще за всю службу мне не было так плохо! Я убил человека, плохого или хорошего, неважно, но он был настоящим человеком. Он не пошел против самого себя, а служение новой власти в лице большевиков, он воспринимал именно как пойти против себя. Против страны, против народа. Влезая в это добровольческое движение против большевиков, он знал наперед, как и что будет, но видимо, думал, что сможет держать под контролем своих людей. Но люди, после известных событий начала семнадцатого года, сошли с ума. Да, формально они вроде как служат Белому движению, но своеобразно. Наверняка у того же Анненкова, Семенова и прочих одиозных атаманов, ситуация похожая. Они вроде как командуют, но возьмись они навести порядок в своих частях, запретить грабить и убивать, их поднимут на штыки собственные солдаты. Тут говорится, вход - рубль, а вот выхода нет вообще. Большинство маргиналов, восприняли весь этот переворот как разрешение всех их проблем. В людях открылись самые гнусные, самые мерзкие качества, какие только могли быть. То, что получилось после революции, слишком сильно отличалось от привычной жизни, вот народ и не выдержал. И ведь это не только в армии, на гражданке такого тоже хватает. Кто-то завидовал соседу, кто-то даже ближайшим родственникам, вот и понеслось говно по трубам. Грустно это все и ... Страшно. И одновременно с этим, находятся люди честные, на наше благо, именно в стане большевиков. Ведь как, такая анархия была после семнадцатого года, а взять хотя бы службу Дзержинского… Люди идут служить в ЧК не просто за паек, есть и очень идейные, мечтающие побороть преступность и добиться лучшей жизни для общества. Думаете – фантастика? А вот и нет, сам видел и не раз. Молодые парни, ползающие по городу, пытающиеся расследовать преступления и одновременно грызущие гранит науки, под руководством тех немногих опытных сотрудников, что остались живы и приняли новую власть. И так везде. Кто-то идет в ЧК, кто-то на заводы и фабрики, всегда найдутся такие личности, благодаря которым общество переформатируется и вновь начнет жить нормальной жизнью. Вольница бандитская скоро закончится, давить ее будем еще долго, но обязательно раздавим. Если бы все было иначе, люди шли в ЧК только за властью и возможностью безнаказанно грабить, то из кого бы сложилась затем НКВД-КГБ-ФСБ? Вот об этом и говорю, что не все так плохо.

Сработали мы с Иваном чисто, причем, он предлагал мне не участвовать, видя мое настроение, но я отказал. Почему-то, я знал, что имею право на такое, только я. Можно сказать, Марков заранее простил меня за этот поступок. Невероятной души человек, от того мне и плохо сейчас, аж есть не могу. Не знаю, что это было, симпатия с самого начала, как увидел его еще тогда, на войне в пятнадцатом году или что-то другое? Я просто чувствовал, что в душе этот человек совсем другой, не жестокий убийца, каким его рисовали в моей истории, а именно – человек. Радеющий за страну, армию и народ. По-своему, может и не так, как стоило бы, но искренне. Мы все разные и у каждого свое мнение на тот или иной предмет, поэтому нельзя так просто и категорично о чем-то заявлять. А тем более судить как мы в будущем, с высоты прожитых лет. Сам такой, хоть и тяжело это признать.

Отпустив нас тогда в Калаче, Марков знал, что мы уедем недалеко. Так и вышло. Обогнали войска Белых и въехали в Царицын. Приняли нас вновь грубо, но от этого, печально было именно тем, кто принимал, мы с Ванькой не собирались более терпеть выходки всякого отребья, каким-то чудом оказавшегося при власти. Кажется, пару рук и ног все же поломали, но это малость. Когда по нашу душу прибыли те, кто всерьез уже мог что-либо решать, я потребовал встречи с главным начальством, тем, кто отвечает за оборону города и спустя каких-то полчаса, меня принял Фрунзе. Надо признать, что случилось это довольно случайно, он просто оказался поблизости и услышал мой громкий и дерзкий голос, только благодаря этому встреча и состоялась. Его настойчиво прятали от меня, или меня от него, но все же, мы свиделись. Творился в городе беспредел, как мне показалось, никто толком ни за что не отвечал, но делал такой умный и деловой вид, что аж тошно было. Наши бумаги из столицы просто игнорировались и было просто чудом, что мы встретились с главнокомандующим.

Говорили мы долго, из Москвы, товарища Фрунзе о нас предупреждали, и он ждал, но встреча случилась только сейчас. Обещал разобраться с теми, кто препятствовал. Рассказал ему о глупости его подчиненных, которые встретили нас в первый раз, Михаил Васильевич долго ругался, поминая комиссаров не очень приятными на слух словами. Дальше - больше. Я сообщил о подходе войск Маркова и о том, что нас с Терещенко банально слили. От этого, Фрунзе пришел еще в большую ярость, и следующая новость о барыгах, постоянно вывозящих продовольствие из Царицына Белым, прошла уже легче. Михаил Васильевич не особо распространялся, но дал понять, что работа идет и в этом направлении, помог ему тут с этим Дзержинский, прислав из столицы группу чекистов с приказом вывести всю эту контру на чистую воду. Люди работают, хоть меня и удивляло это, но дело обстояло именно так.

Белых в городе ждали. Ждали и готовились к нападению. Войнушка случилась жестокая, но, достаточно, короткая. На второй день наблюдений за полем боя, а ударили Марковцы вдоль Волги, с севера, перерезав перед этим дорогу к столице, мы с Иваном заметили его. Того, за кем сюда и приехали. Он словно специально... Да блин, я уверен, что специально, находился во главе армии, на белом коне и направлял войска своим примером. Поставил точку в его жизни, как и говорил, я сам. Мы с Ванькой занимали старую разбитую водокачку в селе, примыкающем к городской черте. Тут вообще черт ногу сломит, в будущем, это будет район Волгограда, сейчас, деревня деревней, да и сам Царицын, почти весь деревянный, но красивый, зараза. До цели было больше трехсот метров, но это и хорошо, я не видел лица, иначе, рука бы дрогнула. Стрелял остроконечной, не хотел рвать Леонидовича, мои тупоносые для врагов, а не для бывших друзей. А его, если и не другом, то врагом я точно не считал. Попал туда, куда целился, в грудь. Пуля, быстрая и острая, на таком расстоянии даже не выбила генерала из седла. Он просто откинулся назад, а затем опустился телом на шею коня. Белая папаха слетела с его головы и плюхнулась под ноги коня. Красивая смерть, хоть и невидимая для лихого генерала. Надеюсь, он даже не понял, что произошло, земля ему пухом.

Вокруг тела убитого Маркова, началась суета, но не особая. Конница продолжала идти вперед, на пулеметы и пушки, становилось жарко и мы осторожно, ретировались. Бой был, но достаточно скоротечный. К вечеру пришли новости, армия Маркова, отошла на бывшие позиции и встала в оборону. Стреляют из пушек по городу, в Царицыне пожары и разрушения. Новость принесла и причину остановки, все подтвердилось, прославленный генерал погиб, в штабе Фрунзе стояло ликование, но мы с Ваней, тихонечко покинули этот праздник, не для нас он. Да и рано веселиться, армия никуда не делась, как вломят завтра по утру, будет вам, товарищи большевики праздник.

С самого утра, объяснив Фрунзе свою идею, получили в помощь взвод солдат из старослужащих, тех, кто еще недавно немца давил на фронте, и отправились назад, в Новочеркасск. Я так и сказал Ваньке, раз уж так случилось, что мы уничтожили Маркова, то уж тем, кто на самом деле был для нас врагом, точно не жить. Мы ехали за Красновым. Да, тот сидит в Новочеркасске со своими казачками, но ему это не поможет. Побывав в городе, хоть и недолго, мы немного знали где и что находится. Торопились по одной причине, похороны и отпевание Сергея Леонидовича состоятся послезавтра, разведка и у большевиков работала. Кстати о разведке, сообщили в Москву, лично Деникину о первоначальном провале, требовали принять меры по расследованию предательства. Тот позволил себе даже выругаться, но не на нас, а на затаившихся врагов, обещал навести порядок.

Наш взвод хоть и был переодетыми солдатами, но внешне, они все же походили на казаков. Да, вряд ли умеют так же ловко драться верхом, для солдат лошадь, скорее средство передвижения, чем боевой помощник, но все же, мы не должны бросаться в глаза настоящим казакам. Да и траур у них тут, наверняка половина будет пьяней вина.

Улица, под прямым углом, словно луч или копье, оканчивалась красивым собором в центре города. Народу..., наверное, Ленина меньше хоронило и ведь это еще не похороны и не отпевание. Сочувствующее подполье предоставило нам квартиру в деревянном двухэтажном доме, на этой же прямой, но довольно близкой от собора улице, и наша работа на первый взгляд выглядела невыполнимой.

- Я бы лучше подорвал их всех, разом, и ничего мудрить бы не пришлось, - заявил нам командир взвода нашей охраны, ну или сопровождения. Мужик немолодой, с плешью под кубанкой и длиннющими усами, куда там Будённому.

- Зачем мирняк убивать, нехорошо это, - заметил я в ответ. Многие вообще не рассматривали жертвы среди простого люда как что-то плохое, их как будто бы и нет, этих самых мирных граждан. Я так не могу.

- Да ты посмотри командир, как они все бесятся! - на площади перед собором и правда, стояла нездоровая суета. - Они же все здесь за Белых! И как нам с ними потом жить? От них же всю жизни будешь ждать удара в спину или яда в чашку. Не дадут они нам спокойно жить потом, да и людишек наших трепать не перестанут, - и это, к сожалению, тоже правда.

- Когда мы придем, будем обязаны показать себя лучше, чем были эти, - я указал на стройные шеренги конных казаков. - Принесем с собой достаток и заботу, покой и внимание к простым людям, получим в ответ лояльность местного населения. Будем гнобить их, грабя и убивая как делают Белые в наших селениях, добьемся похожей реакции, они встанут против нас с оружием в руках. Оно нам надо? - командир промолчал. Хоть и говорил такое, да и сам был не очень в этом уверен, всякое тут будет после установления Советской Власти.

Дом был очень хорошо расположен, но не для акции с таким количеством народа на улицах. Ванька сейчас шарится где-то по близости, ищет подходящее место, нам нужна высота. Найти такое место здесь, на главной площади города, довольно проблематично, застройка-то вся деревянная, даже двухэтажное здание, скорее исключение.

- Нашел, - прибежал через пару часов Малой. - Нашел, но нужно готовить.

- Нужно, значит, приготовим, - констатировал я. Это ж не полигон, конечно надо что-то подготовить.

- Надо дерево подрезать, точнее, ветки, и на разном уровне, - Ванька, общаясь со мной с пятнадцатого года, совсем изменил манеру разговора. Здесь-то я описываю своим языком, даже чужую речь, но Ванька и так говорит гораздо современнее всех местных. А вот помню Старый нифига не перенимал мои обороты и словечки, считал половину из них неподходящими, а вторую половину, пошлыми, постоянно оговаривал парней, когда они болтая вворачивали что-то из услышанного от меня. А вообще, как мне показалось за годы в этом времени, люди довольно легко перенимали мою манеру разговора и отдельные словечки, все же раньше, до революции, язык был куда мудренее, большевики правильно сделали, когда изменили его в моей истории, да и здесь скоро проведут реформу.

- Помочь?

- Сам справлюсь, но надо присмотреть за мной.

- Бери пару бойцов и как стемнеет, вперед, - сказал своё слово я.

Отвлекающий маневр, а по сути самое опасное из того, что предстояло провернуть, лежит как раз на наших бойцах сопровождения. Завтра, во время выхода процессии из собора, они должны поднять шухер где-то поблизости от площади, привлечь к себе внимание. Без этого, увы, наша работа окажется точно последним разом. Как сообщил Ваня, место для стрельбы он обнаружил совсем рядом. Это вновь была водокачка, превратности судьбы, не иначе. Но на линии выстрела растут деревья, конкретно тех, что нам мешают, сразу два. Мы проделывали нечто подобное и Малой знает, что надо делать, тем более сам и предложил. Если Ваня говорит, что нужно подрезать ветки, значит, общая видимость есть, но для выстрела, рисковать не стоит. Сделает "окна", через них и отработаем. А отвлекающий нужен, так как дистанция всего двести метров. "Банки" у нас для винтовок есть, но они больше для гашения вспышки, звук почти не глушат, это не полноценные глушители, но благодаря тому, что расстояние столь мало, использовать будем ослабленные патроны со спиленными носиками у пули.

После тренировок и подгонки вооружения в школе, в боевых условиях этим комплектом мы еще не работали, поэтому, нужно вновь сейчас выползать из города и отъехав подальше, испытать и вновь пристрелять стволы. А это опасно. Ходить туда-сюда во вражеском окружении, сложнее чем просто придти и сделав дело уйти. Но, без этого нельзя. Хорошо есть прикрытие сейчас и, если кто-то до нас докопается, постараемся устранить по-тихому, не привлекая внимания. Вообще тут кого-только не шатается. Военные всех родов войск, дезертиры и гражданские, бабы и старики, дети, народу пипец как много.

Выехали перед закатом, с пристрелкой мы вполне справимся и в темноте, отрабатывали такое. Возле мишени ставим свечку, или разводим небольшой костерок, главное, чтобы мишень было видно, остальное уже неважно. Стрельба ведется с трехсот шагов, прицел светлый, мишень подсвечена, чего ещё надо? Правильно, найти место и быть незамеченным, вот что главное сейчас.

- Эй, хлопцы, вы откель ехаете? - накликал все же. Уже ведь почти уехали, последние хаты остались за спиной и вдруг, четыре рыла на лошадях... И откуда?

- С городу вестимо, - бросил я. Теперь нужно немного заболтать этих ухарцев, чтобы прикрытие наше, успело подойти ближе. Ребята идут за нами вслед, но на расстоянии. Кстати, а почему так? Ведь если бы мы ехали всей толпой, мелкие группы казаков, наверное, и не обратили бы внимания на нас. - Надо друзьям передать, о завтрашнем процессе в соборе. Сергея Леонидовича помянуть.

- Эт, да, суки Красные, добрались все же до нашего генерала! Знаете, что эти убивцы были у нас в руках? Их в Ростове взяли, а по пути к Царицыну они сбежали. Помогли им, предатели. Ну ничего, их дружка, завтра утром перед поминовением, вздернем на площади!

- Хорошее дело, кстати, братишки, а не подскажете, Петр Николаевич, наш уважаемый атаман, будет ли? – закинул я осторожно, как мне казалось, «удочку».

- А ты кто такой, вообще, братишкой он нас называет!? - внезапно встрял в разговор еще один всадник, державший между прочим, винтовку на сгибе руки. Морда злая, то ли с похмелья великого, то ли просто пьяный, но оружие держит крепко.

- А шо, не видно, Красный партизан я, кто ж еще-то тут ездить может, среди таких красавцев-казачков! – попробуем наглеть.

Когда нас тормознули, пистолет почти сразу был готов, только в руку возьми. Пока трепался, то и проделал это действие, на всякий случай. И вот, время пришло.

- Ну-ка, говорун, поехали-ка до комендатуры, а там посмотрим, партизан не партизан, на роже у тебя не написано! - винтовка в руках пришла в движение, да только поздно. Расстояние между нами всего несколько шагов, я даже руку поднимать не стал, а просто направил "Кольт" в сторону угрозы и сделал выстрел. Казак, получивший тяжелую пулю из "Кольта", мгновенно обмяк, винтовка выпала из рук, но не на землю, повисла на ремне. Хлопок был сигналом к атаке и наши помощники, а стрелять я решился именно из-за того, что ребята подъехали, тут же направили стволы своих винтовок на казачков.

- Э-э-э, вы чего творите? - засипел тот, что и заговорил со мной первым.

- Как чего, - делано удивился я, - убиваем вас, мы ж партизаны!

- А-а... - попытался закричать всадник, но я уже прицельно выстрелил ему в грудь, прерывая крик. Двое оставшихся винтовки даже не начали поднимать.

- Ответите на вопросы, отпущу, ясно? - набычились, ха, нашел кому диктовать условия.

- Убивай гад, ничего не услышишь! - взяв себя в руки после легкого ступора и произнёс один из них, схватившись за шашку.

- Зачем? - пожал я плечами. - Сейчас тряпку в рот и срежу каждому пальцы по одному, все и расскажете, только после этого, уже живыми не останетесь.

- Да пошел... - смелый казак схватился за шашку, интересно, он рассчитывал, что с трех метров достанет меня? Вот глупый.

Новый выстрел, краем глаза, замечаю, как двое из нашей охраны, срываются с места и скачут назад, к виднеющимся в темноте хатам. Направляю ствол на последнего живого казачка, но не успеваю ничего сказать.

- Будут многие, и Атаман будет, и другие люди, - а этот оказался не железным. Или просто свидетелей не стало, поэтому и не боится предательства?

- Молодец, хоть у тебя ума хватило, - киваю я.

- Ты обещал отпустить...

- Конечно, - улыбнулся я, - отпускаю!

Всадник, не веря, тихо и осторожно начинает движение, направляя свою лошадь в сторону. Звучит новый выстрел и, казак обмякает, завалившись на шею своей животины.

- А я не отпускаю, я же не обещал! - ровным голосом, негромко произносит Ванька, убирая пистолет.

- Шуруйте уже, куда собрались, - прерывает наши разговоры старший из взвода прикрытия, - уберем этих, да еще ребятки у домов кого-то увидели, давайте, ехайте поскорее.

- Спасибо, дружище, мы недолго!

Рванули с Ванькой дальше, уезжая дальше от города. Где-то недалеко пост будет, надо его объехать стороной.

- Ты слыхал, какого-то предателя они завтра повесить хотят? - задал мне вопрос Ваня, едва мы остановились, приглядев подходящее место.

- А сам-то как думаешь? - грустно ответил я и разозлился. - Ваня, мы ему не поможем, сам же знаешь, зачем ты меня злишь?

- Извини, не подумал, - грустно бурчит Малой, а я смягчаюсь.

- Прости, братишка, просто...

- Да понял я, что ты от бессилия злишься. Давай завтра уделаем там всех!

- Вань, я знаю, что стреляешь ты быстро и точно, по скорости, так и меня обгонишь, уж больно ловко ты заряжать умеешь. Но там, в городе, полк казаков, если не больше, даже не смешно...

- Да я про атаманов этих. Каждый по пять...

- Вань, боюсь, что нам после первого валить надо будет так, чтобы пятки сверкали. Ты пойми, они не последние, работы у нас еще много, очень много, и умереть мы, должны не здесь. Я тебе так скажу, раз ты настаиваешь. Краснова я тебе покажу, работай его сам. Я буду смотреть по сторонам и, если будет возможность, а цель жирной, присоединюсь к тебе.

- А Старый...

- Вань! Где они его держат, мы не знаем, пленного брать? Сольем все дело. Прости, но, мы не можем ему помочь. У нас акция на момент, нет времени и возможности находиться здесь долго. Только дело и назад.

- Я понял, давай что ли стрелять, да возвращаться.

Пристреляв винтовки, а нам для этого и надо было всего-то сделать три-четыре выстрела, поняли, как ведет себя "банка" и патроны, вернулись в город. Место для пристрелки выбирали тихое, людей совсем нет, хорошо здесь, вообще-то, жаль война идет, берега красивые, посидеть бы тут с удочкой...

Старший нашей охраны, кстати, наконец, узнал его имя, почему-то он до этого момента не шел на контакт, Кузьма Спиридонович, отчитался о наблюдениях.

- Ребята взяли одного красавца, оказалось, все просто, это не дозор был, они просто горилку искали. Пока вы там, на дороге, выясняли кто стреляет быстрее, один ходил по хатам на окраине и искал чем поживиться. Услыхав, а скорее увидав нашу ораву, испугался и решил спрятаться, но парни его видели и нашли. Короче, это вам может быть интересно...

- Что именно?

- Он про пленного знает, из твоего разговора с этими, я так понял, что у казачков есть кто-то наш, так?

- Он помог нам сбежать от них, в Калаче. А вообще, да, он наш, вместе два года почти воевали, в одной команде.

- Держат его в здании контрразведки, в центре города там же, где и атаманы ихние трутся, охрана шесть бойцов. Завтра повесить хотят, как предателя, наказать публично.

- Есть варианты? - раз Кузьма Спиридонович вообще начал о нем говорить, значит, что-то придумал, чтобы попытаться вытащить Старого.

- Как не быть, есть, - кивнул командир отряда.

- Ну, не томи, Кузьма Спиридонович, - скорчил я недовольную мину.

- Тут рядом совсем, подстрахуете на подходе? Если бойцы схватятся за оружие до того, как мы к ним подойдём, все ляжем, вопрос времени. У дверей возле крыльца, два человека. Сможете в темноте?

- Так у них там лампа висит, керосинка, я видел, - воскликнул Малой, явно обрадованный идеей освободить Старого.

- Точно, - подтвердил Кузьма.

- Делаем, пока есть время, нужно успеть, еще деревья чистить, Малой, не забыл?

- Все успеем, командир, еще два часа до рассвета!

И все пришло в движение. Мы с Ванькой заняли позиции прямо у окон квартиры, в которой проживали, видимость никакая, но это без прицела. Нашли ракурс и разглядели подступы к нужному зданию. Хреново, угол, большой, но ничего, не промахнемся. Не зря подпольщики выбрали именно эту квартиру. Тут правда, вариантов-то немного, вокруг почти одни деревяшки стоят, а это бывший доходный дом. Кирпичный первый этаж и бревно на втором, шесть квартир в доме, причём, достаточно больших. Не занятым этот дом оказался по одной причине, крыша разбита, во время боёв, сюда снаряд попал, скорее всего, никто из руководства казаков не захотел рисковать и заселяться в этот дом. Да и зачем селиться в квартиру, если вокруг целые дома, причём, хорошие и большие? А мы заняли, возможность обвала есть, конечно, вон как балки опасно нависают с пробитого потолка, но зато это же служит гарантией того, что сюда никто не сунется.

Стрелять не пришлось, наши ребятки из взвода охраны... Да какие на хрен охранники, пластуны настоящие, все сделали красиво. Сняли часовых на крыльце комендатуры одним рывком, да ещё, как оказалось, там ещё кто-то рядом был, у соседнего дома, их так же положили. Работали ребята ножами, видно в прицел было плохо, смазанно как-то, но меня впечатлило по самые не балуйся. Даже и не знаю теперь, это их нам придали, или наоборот? А что, все сходится, снайпера в прикрытии у взвода диверсантов, верняк.

Рано я все же обрадовался. Шум они, видимо, все же подняли, скорее всего внутри здания контрразведки пришлось стрелять, а глушителей я у них как-то не заметил. Так или иначе, на в какой-то момент, наблюдавший вправо от меня Малой, сделал выстрел, затем, почти мгновенно, второй.

- Ворон, смотри левее, подступы справа я держу! - негромко крикнул Ванька. Но мне стрелять все же не пришлось. Зато от здания контрразведки отделились две фигуры наших бойцов, едва их узнал, в темноте-то все одинаковые. Бойцы оттащили убитых Ванькой солдат, что вероятно спешили на подмогу внутрь здания контрразведки. Хорошо, подчищают очень быстро.

- Несут, Ворон, видишь? - я, наблюдавший по сторонам, не видел, но на возглас Малого, отреагировал и посмотрел. Точно. Бойцы нашего взвода покидали здание через парадное крыльцо, где и заходили, только теперь, я видел, как они кого-то несут. Причём, не одного.

- Смотрим в четыре глаза, - скомандовал я, прекрасно понимая, что это и не нужно. Малому давно не нужны мои приказы, он службу знает лучше меня.

- Уходить надо, парень, мы слишком нашумели, если сейчас случайно кто-то заявится в контрразведку... - вернувшиеся бойцы Кузьмы Спиридоновича, тяжело дышали, а сам он, быстро заговорил со мной.

- Ворон, там уже движение, - Малой оставался следить за площадью.

- Уходите, - подумав, сказал я, - все!

Бойцы кинулись к лестнице и начали спускаться. Малой не двинулся с места.

- Ты оглох?

- Не ори на меня, никуда я без тебя не пойду! - огрызнулся Ванька на меня. - Смотри, надо парней прикрыть, а то не уйдут!

Пипец. Все, опять все пошло не так, как надо, да что ж такое?! В предрассветных сумерках, уже хорошо видно, бегающие по площади в двух сотнях метров от нас люди, как на ладони. Неужели все, работаем в последний раз? Эх, ладно, чего уж теперь, в последний не в последний, но ребят надо прикрыть.

- Жди, когда обозначат направление, - указал я, пока еще казаки и вообще все, кто был сейчас на площади перед собором, просто активно накручивали себя, кричали и трясли оружием. Появились факела, ржали где-то лошади, и вот, внезапно шум становится тише и видно какое-то шевеление среди военных. Строятся? - Малой, сейчас выползет командир, валим его первым, за ним всех, кто будет махать руками. Выпускаем по магазину и валим, понятно? – я быстро просчитал ситуацию и дальнейшее ее развитие.

- Так точно, ваше благородие, - ерничает, завелся мой друг.

- Ванька, это атаман! - от того, кто приперся на площадь и сейчас строит казаков, я мгновенно напрягся и кажется, даже руки задрожали. Атаман был полуодетым, френч просто накинут на плечи, фуражка в руках, кажется, даже сабли на боку нет, с постели только, что ли? Реакция на его появление, заставила меня испытать какую-то дикую радость. Приклад упирается в плечо и становится продолжением тела. Выдох и, больше никакой дрожи, я как кусок бетона. - Начали!

Что такое пять выстрелов из винтовки? Десять секунд, а у Малого даже меньше. Если бы расстояние позволяло, или между нами и противником были мины, мы бы еще успели перезарядиться. Приглушенный звук быстрых, похожих друг на друга, выстрелов, слился в один. Сколько мы убрали, не знаю, не считал. Стреляем мы, по привычке еще с фронта. Выбирается ориентир, первая цель, от нее расходимся в стороны, согласно тому, кто где лежит. Ваня был справа от меня, значит, его ствол с каждым выстрелом чуть сдвигается вправо, мой, в противоположную сторону. При таком темпе, точность уже не так высока, но эффект от внезапности и скорости выстрелов, заставляет паниковать. На площади случилось именно так, как я и рассчитывал. Кони мешают людям, люди вертят головами и, как часто и случается, начинают палить кто куда. На войне такое часто видел. Противник, не понимая в первую секунду откуда к нему идет смерть, плохо соображает и у него действуют рефлексы. Вот и казачки повели себя почти так, как не раз мы видели в исполнении немцев. Отличие было лишь одно, кое-кто все же впрыгнул в седло и вышел из толпы. Ох кого-то сейчас лошадки потопчут. Мы этого уже не видели, бегом, пытаясь не грохнуться, мы бежали между хатами, надеясь добраться до наших лошадей. Они близко, в сарае одного из дворов, в глубине застройки. Нас встречают, не все бойцы ушли с Кузьмой Спиридоновичем, специально остались, помочь теперь уже нам. Лошади готовы, крепим сумки с оружием, разве что винтовки разбирать некогда, за спину их и ходу отсюда. Мы с Ванькой впереди, за нами четверо бойцов. Отлично. Укрываться не будем, идем прямо по дороге, впереди уже слышна стрельба, но короткая и быстро окончилась. Ясно, Кузьма с бойцами пост убрал, хорошо, но их, на нашем пути, еще как минимум три. Казаков на этих постах нет, они, видимо, не считают это подходящей для себя службой. Ставят на такие посты обычных солдат из крестьян и бывших, вернувшихся с войны мужичков. Часто даже калечных, сами уже видели не раз. От них требуется только поднять шум вовремя, никто как на силу, на них не рассчитывает. Но стреляя, они выполняют свои обязанности, и кто-то сейчас, возможно, уже знает, что пост атакован. Быстрее надо...

- Товарищ Воронцов, товарищ Воронцов, вправо, вправо уходите! - впереди по ходу движения, едва не подмяв его под лошадь, возник человек. Мельком разглядев его, наш солдат вроде, расслышал его призыв и с трудом поворачивая лошадь, поскакал в указанном направлении. Что там случилось, почему этот солдат стоял на развилке? Не знаю, думать некогда, торопимся. Ванька что-то кричал, я, повернув голову, пытаюсь понять его, но тщетно, в ушах уже кровь стучит, да и грохот копыт как-то не располагает к разговору. Вижу, что Ванька бросил эту затею и просто указывает куда-то вправо. Точно, деревня какая-то, влетать в неё на полном ходу? А, была не была, может, проскочим...

Я не ошибся, в деревне были войска, но их принадлежность определить вряд ли было возможно. Хоть и светает давно, но все же темновато еще, да и люди ночью спят обычно, даже солдаты. Мы промчались буквально как ветер, не зря многие нынешние командиры считают конницу главной на войне. Скорость, маневр, да, тут шансов нет, но вот если оборона подготовлена и дистанция позволяет... Три-четыре "Максима" в упор, пяток хороших снайперов и, нет вашей конницы. Я еще на фронте такое видел, французы тогда в атаку рванули, шли целом полком, на хорошей скорости, да только немцы не дремали. Тогда у бошей работали шесть пулеметов и два орудия, шрапнель в упор, с двух сотен метров, мясорубка. Но вот так, как мы сейчас, когда враг на постое и не ждет атаки с тыла, через него может пройти хоть полк. А если бы нас была хотя бы рота, можно и вовсе тормознуть и всех перебить.

Ванька сблизился вплотную, краем глаза замечаю, что бойцы из охраны не отстают.

- Ворон, куда дальше? Почему нас сюда направили, если здесь враги? - орет мой друг, я же пытаюсь сообразить, что к чему.

- Может, прямо было еще хуже? А может они не знают, что в этой деревне противник стоит! - отвечаю, и кручу головой. - Река впереди, надо брод искать!

- Понял, - кивает Ванька, но жест его, скорее угадываю, чем вижу.

Тяжело в степи, куда не глядишь, везде все открыто, то ли дело у нас, на Волге, сделал три шага и потерялся в лесу. А еще севернее, под Вологдой? Там даже через сто лет волки по деревням будут ходить как дома, тут же...

Речка оказалась большим ручьем и не представляло труда ее перейти в любом месте. Ванька первый направил коня в воду, эх, не заболела бы скотинка, такая разгоряченная и в воду.

- Товарищ Воронцов, у меня карта есть, - окликнул меня один из солдат, что были у нас в прикрытии.

- Давай скорее, - я к своему стыду, даже не озаботился этим, получая указания от Фрунзе в Царицыне. Положился на командира взвода сопровождения, и вот результат. - Тебя как звать, боец?

- Бывший унтер-офицер Крайнов...

- Да имя твое как, званий у нас пока нет, - махнул я рукой, беря свою лошадь под узцы.

- Василий Иванович, - ух ты, еще один!

- Давай, давай сюда свою карту, Василий Иванович! - развернув эту самую карту, лишь присвистнул. - Блин-блинский, ее что, с Луны что ли снимали?

- Что, простите?

- А, не бери в голову, - рассмотреть по этой карте хоть что-то, будет еще та задача. Эту карту, похоже, делали для того, чтобы по ней страны находить.

- Командир, так может просто вдоль реки? - подал голос кто-то из бойцов.

- Наши реки, - задумался я, вспоминая русские реки на картах, - могут извиваться как змея, это именно о них говорят:

- Река идет - как бык поссал, - серьезно заявил я.

- Но текут-то они с севера на юг...

- Ага, при этом делая такие петли, что пока обходить будем, можем куда-нибудь под Луганск прийти. Не, ребятки, пойдем по солнцу, - светило как раз начинает подниматься, становится все светлее и светлее.

Мы переправились через реку, хоть и узкая, но не такая уж и мелкая она оказалась, метр точно был, и взобравшись на ближайший холм, обалдели.

- Станица, при этом, явно занята врагом, а до нас полверсты, - резюмировал Василий Иванович.

- Уходим вниз, под холм и идем на север, там овраги, уйдем, - приняв решение, указал я путь.

Станица, которую мы разглядели, была занята противником, даже флаги различные висели, наши бы вывесили только красный. В прицел было хорошо видно большое количество лошадей, повозки, отдельных солдат. Похоже, какое-то подразделение стоит на постое, как-то уйти надо, но чую, будет это похлеще нашей эпопеи в Новочеркасске. Вообще, осознавая, что и как мы сделали, только головой мотаю, так не бывает, а вот вышло! Опять!

- Куда ж наши то пропали? - после часа неспешной езды верхом, вдоль реки, Василий Иванович подъехал ко мне.

- Вероятно, что-то случилось и они ушли в сторону. Нам показали вправо, а ведь сами могли свернуть в противоположную сторону, - размышлял я. Ехали медленно мы для того, чтобы не наделать шума. Отойдем подальше от жилья, ускоримся. Эх, почему я как последний лох оказался без карты? Ехали проверенным маршрутом, понадеялся на командира сопровождающего взвода? Нет, просто сам дурак. Я ж ничего в этой местности не знаю, а полез. Расчет один, пока еще раннее утро, отойти подальше от возможного жилья. Но раз идем по реке, то скорее всего, можем наткнуться и на другой населённый пункт.

- Товарищ командир, мы куда-то не туда едем, - заметил Крайнов, а я уже и сам думал над этим. Дело в том, что солнце, появившись над горизонтом, оказалось вовсе не там, где я его ожидал...

- Похоже, ребята, повернув тогда вправо, мы переборщили, - согласился я. Едем мы не на север, а на Восток. И, похоже, приехали.

- Ворон, там река, теперь точно, не ручей, - вернувшийся ехавший передовым дозором Малой, возбужденно жестикулировал.

- Да понял я, понял, что мы к Дону вышли, - согласился я с выводом о своем уме. Ну, что делать, ошибся я.

- Товарищ командир, как быть?

- Продолжаем движение тем же порядком. Малой, дуй вперед, остальным - смотреть в оба.

- Вы что, хотите по реке идти? - удивился Крайнов.

- Есть другие варианты? - уставился я на бывшего унтера.

- Я, я не знаю, но там жилья может быть много, на Дону всю жизнь жили люди.

- Естественно, - кивнул я, - это ж река. Так ребятки, вариантов у нас ноль целых, хрен десятых, едем дальше, при обнаружении хуторов или даже отдельных хат, уходим в степи и не отсвечиваем.

- Значит, с основным отрядом мы уже не встретимся? - опять Крайнов.

- Василий Иванович, ну как мы с ними встретимся, ежели они на север ушли, а мы на Восток?

- Плохо дело, - разочарованно произнес бывший унтер.

А я рад был тому, что мы вышли к реке. Тут сразу как-то веселее что ли стало? Обошли пару каких-то хуторов, на которых опытным глазом Малого, продолжающего идти впереди нашего куцего отряда, были замечены лишь гражданские. Обычные селяне, может казачьего рода, а может и нет, издали не поймёшь. Обойти проблем не было, уходили на версту в степи и балками и оврагами обходили, возвращаясь снова к воде. Местность-то, не стол, не такая уж и проблема обойти, только путь увеличивается, а так ничего.

Зато мы наконец помылись как следует, а к вечеру и коней искупали. Жрать было совсем нечего, сухпай, в виде двух банок тушенки, обнаруженных у одного из наших бойцов, хватило лишь для того, чтобы не быть совсем голодными, но не более того. Не, мы не дураки, отправившиеся в такой поход без провианта, просто его везли другие бойцы отряда и на нашу беду, они оказались сейчас не с нами.

К вечеру, уже смеркалось, Ванька подстрелил на реке какую-то выдру, маленькую и невкусную. Да и есть ее без соли и вообще без всего, было ужасно противно. От нее пахло тухлой водой и тиной, зажарили почти до черна, а от запаха все равно не избавились. Но это хоть что-то. Ночью, я двинул себя по лбу кулаком и полез в мешок. Достав тонкую нить, которую мы редко использовали для растяжек, растянул ее и оценив, удовлетворенно хмыкнул.

- Чего придумал, Ворон? - заинтересовался Малой.

- Дурак я, Ваня, - просто ответил я. - Тащи потроха от своей норки, или кто это был!

Ванька, не стал задавать больше глупых вопросов, хватит с нас одного тупицы, который изнывает от голода сидя у реки. Откапав ямку, что приспособили под мусор поблизости от лагеря, Малой собрал все, что осталось от выдры-норки и прополоскав в воде, притащил ко мне. Я же тем временем, уже модернизировал крючки, разогрев их на костре до красноты, и сделал загиб чуть больше. У меня всегда в запасе была пара простеньких крючков, я их пользую для растяжек, проще зацепить за что-либо, но вот загиб у них был малый, а мне для рыбалки нужны немного другие, вот и пришлось изгаляться. Крючки получились смешными и сомнительного качества, но на безрыбье... Расчет был на известный мне по будущему заглот. Помню у рыбаков считалось правильным, когда крючок, после заглота у сазана, цепляется за жаберную крышку, а у сома за уголок рта. Что тот, что другой при таком захвате, практически не срываются. По крайней мере, я слышал такое. Сазан сильно втягивает грунт «пылесося» его в поисках корма, через жабры он выдувает мусор и крюк, частенько, пролетает именно туда. Рыба чувствует это, дёргается, но крючок обратно уже не выходит, цепляется за крышку и все, дальше сазан начинает свою битву за жизнь.

- Палку надо? - спросил Малой, сообразив, что я делаю вообще.

- Нитка длинная, не надо, а то еще твоя палка подведет в нужный момент.

- Думаешь, здесь есть рыба?

- Она везде есть, это же река, надо лишь привлечь и заставить ее пожрать тухлятинки, - наставительно пояснил я. К этому времени, уже все бойцы с интересом за мной наблюдали.

Нитка, на самом деле была не такой уж и длинной, метров двадцать всего, но я надеялся, что хватит. На всякий случай, размотал веревку, что всегда лежит с собой и связал ее с ниткой, удлиняя. Веревка тонкая, но прочная, а главное, длинная, еще двадцать метров точно есть, пользовался ей не раз уже. Привязав "крестом" подходящий камешек, соорудил грузило и, насадив на свой модернизированный крючок попахивающие потроха, раскрутив, забросил в реку, одновременно прикидывая, где могут быть ямы. В сумерках, когда солнце светит сбоку, рябь на воде становится лучше видна, и разглядеть водовороты, достаточно несложно. Ветер-то стихает к ночи, волны нет, поэтому и видно.

- Чего-то не клюет, - задумчиво, бросил Ванька шёпотом, не отрываясь от созерцания реки.

- Вань, ты почуешь запах еды, когда тебе ее не видно? Ну так и рыбе нужно время, - поучительно ответил я. Иди спи, заступишь под утро. Сидим-то только полчаса, а ты уже рыбу захотел.

И тут, произошло нечто приятное. Я сидел без сапог, ноги отдыхали, пропустив веревку между пальцами ноги. Не было ни дрожания, ни потаскивания. Был - удар! Мне чуть палец не оторвало, вокруг которого была обернута веревка.

- Охренеть, Ванюша! - я схватил веревку и резко, но коротко дернув, начал тянуть. Веревка, с привязанной ниткой и крючком, начала ходить под водой из стороны в сторону.

- Ворон, большая? - Малой хлопал глазами и щерился как ребенок, только не подпрыгивая.

- Ну уж побольше твоей выдры! - по весу и силе непонятно, но в том, что рыбка не малая, я уже не сомневался. Проблема была только в крючке, выдержит ли. Тянул я очень аккуратно, Ванька совсем извелся и постоянно причитал, боясь, что рыба оставит нас не удел. Я же продолжал методично вываживать, стараясь вовремя замечать рывки речного обитателя, и сглаживать их, давая слабину. Я не развлекаюсь, нам просто очень хотелось есть и терять такую возможность, было бы глупо.

Когда фонтан брызг, образованный ударом рыбины почти под берегом, вызвал у всех радостный крик, я решился и потянул сильнее, вытаскивая наш трофей на песок. Ванька, просто молнией оказался над рыбиной и попытался схватить.

- Под челюсть бери, это же сом, так удобнее, - подсказал я, подходя к воде. Ваньке наконец, удалось подцепиться пальцами, и он едва смог оторвать рыбку от земли, настолько сильно она сопротивлялась.

- Ни хрена себе! - только и проговорили все бойцы разом.

На самом деле, сомик-то и не такой огромный, более того, он еще молодой и маленький, это из моего опыта. Килограмм десять, может чуток больше, как он не сошел у меня с самодельного крючка, не понимаю, но рад, что все получилось. Кстати, взял не в уголок рта, как я надеялся в тайне. Этот любитель тухлятинки, тупо заглотил наживку до самого хвоста, наверное, даже выдрать не могли, освобождая его от крючка.

- Разделывайте и вперёд, я еще закину, вдруг еще что клюнет! – мне просто тупо захотелось порыбачить.

Бойцы, а точнее лично Терещенко, занялись рыбой. Сома быстро распилили шашкой, порубив на куски, и принялись жарить на камнях, которыми был выложен костер. Сам Ванька, использовал штык от мосинки, насадив на него жирный кусок мяса и закрепленный над углями.

Закинул вновь, нашел веточку, поставил сторожок, чтобы в руках не держать, неизвестно же, когда клюнет, да и клюнет ли вообще.

- Товарищ командир, держите, - сзади подошел боец, молоденький кстати, совсем мальчишка, даже Ванька его старше. В руках у паренька был кусок закопченого мяса, пережарил, над огнем, наверное, готовил. А, ладно, жрать-то хочется, выбирать не приходится.

- Спасибо друг, - взяв у мальчишки из рук кусок рыбы, попробовал и удивленно посмотрел на него, - а где ты соли взял?

- Да у меня есть с собой чуть-чуть, - потупил глаза парнишка. Блин, а мы эту невкусную выдру ели без соли, чего ж он молчал-то? Так его и спросил:

- Ты ее только сейчас нашел? - я подмигнул парню. Еще больше застеснявшись, он пробормотал:

- Забыл, честное слово, забыл, что сунул в карман коробок. Просто он там давно лежит, вот и забыл...

- Да брось, забыл и забыл, главное, сейчас вспомнил. Ты это, рыбку-то на огне не жарь, над углями надо, - посоветовал я бойцу.

- Я первый раз жарил, - прояснил для меня ситуацию боец.

- Спасибо еще раз, себе-то пожарил?

- Сейчас пожарю, там еще много, а что у вас с палкой? - я его не понял.

- С какой палкой? - спрашиваю, а сам смотрю ему в глаза. Мальчишка смотрит куда-то мимо меня и до меня доходит, наконец.

- С той палкой, у воды...

Я уже бросился к воде, успев только сунуть бойцу его же кусок рыбы. А с палкой были проблемы, ее кто-то тянул в реку, выдернул из земли и тянет. Пришлось даже в воду прыгнуть, в надежде поймать ее.

- Ворон, чего там? - донесся голос Малого. Но мне было не до ответа. Под водой что-то, точнее кто-то, устроил дискотеку. Боясь за свой самодельный крючок, тащил я вновь осторожно, но понимал, каким-то шестым чувством, что не вытяну.

- Ванька, дуй сюда со штыком, скорее! - кричу я. Судя по тому, что тяну уже за нитку, осталось немного, надо ловить момент.

- Чего делать? - Ванька замер рядом со мной, стоя по колено в воде.

- Сейчас вверх потяну, если покажется, насаживай на штык, может успеешь, - показываю глазами, чтобы он прошел чуть дальше.

- Коль, я кажется вижу ... Ух ты! - восклицает Ванька и рыбкой бросается в воду. Через секунду я понимаю, все, больше я никого уже не тяну, нитка провисла. Выматываю ее, крючок на месте, не оторвал, уже хорошо. В этот момент встаёт, по пояс в воде Малой и медленно поднимает руки. На мосинском штыке, который он держит двумя руками, наколот здоровенный сазан, килограммов на шесть, а то и больше. Толстенный, тёмно-жёлтого, даже скорее оранжевого цвета, он шевелит своими яркими красивыми плавниками и разевает большой рот со смешными усиками.

- Слушай, а на хрена я их тут на удочку ловлю, когда ты у нас есть, а? - шутливо бросаю я Ваньке. Надо же, как чудно получилось, ведь даже не рассчитывал особо.

- Ворон, я не знаю, как получилось? Он блеснул под водой, а я прыгнул...

- Тащи давай, а то убежит, - киваю я в сторону костра.

- Это кто там у вас? - навстречу идет Крайнов.

- Карасик, - шучу я.

- Да какой же это карасик?! - увидев близко, восклицает бывший унтер.

- Ну, сазанчик, разница-то небольшая, карась, сазан, карп, главное, вкусные они, еще б в сметане запечь...- я аж глаза прикрыл, представив себе этакую вкуснятину.

- В нем, наверное, костей много, да? - спросил молодой боец. Надо хоть имена у них узнать, а то как-то неприлично уже. Сюда ехали не знакомясь, ребята не общались, мы к ним не лезли. Сопровождение и сопровождение. А теперь, мы тут выживать пытаемся, а значит, должны общаться. Вообще, как я заметил, тут неохотно люди заводят какие-то близкие отношения, война же, в любую минуту могут убить, всех не упомнишь, да и тяжело это.

- Вань, обложи костер как следует, сделай нормальный колодец, сейчас решетку сделаю, помнишь, я показывал?

- Конечно, - Ванька срывается с места, передав Крайнову сазана. Молодой парнишка бежит следом за Терещенко, помогать будет.

Колодец сложили хороший, четыре штыка от винтовок солдат, приспособили как решетку-гриль. Начал потрошить и чистить, кто-то обмыл большой плоский камень, на нем до этого, потрошили сома. Расположившись на камешке, начал процесс приготовления. Достав свой острейший, буквально как бритва нож, начинаю делать разрезы каждый сантиметр, прорезая тушку сазана до хребта.

- А зачем так, товарищ Воронцов? - интересуется бывший унтер.

- А вот попробуешь готового, поймешь, - улыбнулся я в ответ. Такая шинковка, подходит и для карасей, и для лещей, да хоть для плотвы. Только у мелкой рыбы их нужно делать очень часто, через пару миллиметров друг от друга. Такие частые надрезы, но обязательно до хребта, позволяют пропечь костлявую рыбу так, что их мелкие и острые косточки, сгорают и потом при еде не ощущаются.

Сазан получился на загляденье. Отобрав у Семена остатки соли, а, забыл сказать, молодого парнишку звали Семкой Пашковым, мы приготовили обалденный ужин. Сом, пойманный первым, был и больше, и не менее вкусным, но его раздербанили с голодухи и не поняли толком, что и ели-то. От него кстати, осталось еще немало, надо будет запечь обязательно, а то протухнет. Сазанчика же, почему-то все ждали с нетерпением. Оказалось, никто из ребят его никогда не пробовал, вот и смотрели горящими глазами. Правильно приготовленный сазан, да и вообще любая рыба, отличная еда. Что там говорить. Сидя вот так, у костра и под рыбку, даже забылось на миг, где мы и что тут делаем. Я так и вовсе вспомнил времена, когда жил после Франции в деревне и в ус не дул, пока не случились известные события, вновь вернувшие меня к людям и заставившие взять в руки винтовку.

Глава 2

Глава 2

- Выходить утром будем? - Крайнов задал вопрос, когда я предложил спать.

- Мы в такой ситуации, что не знаем местности, итак заблудились и ушли не туда, думаю, ночью идти вообще нельзя, ещё назад придём, - пояснил я. - Толкните нас с Ванькой часа в два, сменим вас, тоже отдохнёте.

А проснулся я сам и уже утром. Едва забрезжил рассвет я, открыв глаза, замерз, однако, понял, что нас не разбудили. Уже предвкушая как вставлю кому-то кол в одно место, был остановлен увиденным. Нет, выставленные часовые не спали, все было просто идеально. Парни молодцы, они не стали будить нас с Ванькой, а разделившись на пары, отдежурили всю ночь сами.

Вскипятив воды в котелке, слава Богу, что привычка таскать с собой все, как и на передовой, оставалось и здесь, попил горячей воды и толкнул Терещенко.

- Малой, подъем! - Ванька среагировал мгновенно, привык за годы ночевок в окопе.

- О, а чего, уже утро что ли?

- Да, ребята без нас обошлись, сейчас узнаем, кто придумал и, поблагодарим.

Свернув лагерь, медленно отправились в путь. Малой вновь поехал впереди, взял с собой одного из солдат красноармейцев. Утро только начиналось, впереди долгий путь, судя по тому, что мы вообще забрели не туда, куда нужно.

- Впереди, с полверсты примерно, небольшой рыбацкий хутор, - докладывал Ваня, вернувшийся неожиданно из дозора через несколько часов.

- Почему рыбацкий? - не понял я.

- Сети висят, как у тебя в деревне, да и пара лодочек на берегу, перевернутые лежат.

- Понял тебя, народу много?

- Народец есть, в основном бабы и пару стариков видел, - Терещенко подмечает все, научился в нашей спецкоманде еще на фронте.

- КазАчки? – прищурившись, настороженно спросил я, ожидая услышать неприятный ответ.

- Скорее всего, - утвердительно кивнул Иван. - Обойдем? Места тут позволяют, слева овраг большой, близко к реке, но не увидят, глубокий.

- Времени нет Вань, обходить, скоро ночь, а у нас жрать нечего. Если сегодня еще ничего, то с утра уже начнем животами гудеть на всю округу.

- Опасно.

- Конечно, опасно, но, что делать? Попробуем торгануть еды, на ночлег не останемся, пойдем дальше.

Решительно подъехали к мазанкам и остановились возле колодца. Делая вид, что нам нет никакого дела до местных, спокойно зачерпнули ведро воды из довольно глубокого колодца. Думал, местные и вовсе не вылезут, мы еще издалека разглядели, как людишки разбежались по хатам. Но все же, две женщины, немолодые, и старик, крепкий такой, в фуражке, но без какого-либо оружия, все же выползли к нам.

- Вечер добрый, хуторяне, - первым поздоровался наш бывший унтер Крайнов.

- Добрый ли? - так и знал, что огрызаться будут. Ну и ладно, нам с ними, детей не крестить. Понятно, кто они тут, мужья Красных бьют по всему югу, а жены за хозяйством приглядывают. Не любят здесь Советскую власть, ой не любят…

- Отчего же ему злым быть? - делая простодушное лицо, продолжил беседу Крайнов.

- Пока вас не было, все было добре, - разговор вели бабы, старик, как мне казалось, даже морщился от их манеры разговора.

- Это вы за воду такие злые на нас, уж извините, не было у колодца никого, а то бы спросили, - начинает язвить и бывший унтер. - Так что, можно ли водицы испить?

- Достали так пейте, что же, выливать что ли? - бабы стояли, уперев руки в крутые бока, головы повязаны платками, красивыми, между прочим платками.

- И на том спасибо, хозяюшки, - чуть поклонился бывший унтер.

- Вы чьих будете, хлопцы? - вступил все же в разговор старик. Вопрос и так висел в воздухе, но в эти времена, наверное, это самый сложный и опасный вопрос. Задать его – надо себя заставить.

- Из тех же ворот, что и весь народ, - уклончиво бросил Крайнов, а я отметил про себя, что сам говорю часто именно так. - Мы ж с вами на одном языке говорим, значит, не враги.

- С Ростова идем, под Царицын, армия там стоит, - я решил больше не играть с ними, дураку понятно, за кого эти люди, уж не за большевиков же. Говоря это, я расстегнул шинель, уже почти и не снимаем их, холодно стало, из-под нее блеснули награды. Тогда, освободив нас из заточения и взяв к себе на службу, перед походом на Царицын, Марков вернул нам с Иваном все ордена, да и форму выдали, взамен изодранной.

- Ишь ты, в Царицын, а чего ж идете-то в другую сторону? Тракт верстах в пятидесяти отсюда! - экий ты старикан проныра. Смотрит-то как! В жандармах что ли служил при царе?

- Бой был, ушли в сторону, малехо заблудились.

- Голодные? - спросила одна из женщин, крепкая, но не скажу, что полная, просто, очень крепкая женщина. Волосы светлые, прядь выбилась из-под платка, игриво так свисает, прикрывая левый глаз.

- Если дадите чего поснедать, будем благодарны, - поклонился теперь и я.

- Ну, вас тут не армия, не объедите, мойтесь и подходите к хате по правую руку, ближняя к реке! - ух, а тон боевой какой, прям приказ, а не приглашение. Интересно, с мужьями так же разговаривают, или только с чужаками?

- Спасибо, мы быстро, - кивнул я и вновь поклонился.

Местные ушли к хатам, а мы последовали их совету. По полведра на брата и уже посвежевшие, подошли туда, куда сказано. Тихонько шепнул ребятишкам, чтобы рты не разевали, да молчали в тряпочку.

Накормили, надо отдать должное, от пуза. Даже мясная похлёбка была, во живут! На второе были лепешки с рыбой, и какой-то отвар, заменяющий чай. Опасливо озирались, когда пили, но отступать было поздно. В беседу нас не затягивали, бабы и вовсе старались молчать, а старик лишь изредка бросал хитрые вопросы. От ночлега отказались, хоть и стемнело уже, но оставаться было опасно, а вдруг вернутся мужья этих самых казачек? Нам оно надо, опять пострелушки устраивать? Тем более, при такой встрече и бабы под раздачу попадут, да и детки, они-то причём?

Уже было, начав прощаться, допивая местный чай, как случилось все же то, чего и опасались. Один из бойцов проговорился. Надо признать, не по своей воле, сработал рефлекс. В хате крутился мальчонка лет десяти, белобрысый, худенький, но крайне дерзкий и не стесняющийся ничего, я таких в будущем видел, у кавказцев детки себя так любили выставлять. Он постоянно бродил между нами, то саблю у бойцов потрогает, то винтовку. И вдруг, в очередной раз лапая саблю у нашего красноармейца, он ляпнул:

- Эх, батька не берет меня на войну, я бы тоже саблей, вж-у-у-х, голову краснопузому, чтобы как арбуз! - и боец у нас не выдержал и вскочил.

- Да ты что, малец, очумел? Что тебе "Красные" сделали? - я даже рот открывать не стал, было понятно, что пора бечь. Но дело на этом не окончилось, все присутствующие, а было их немало, сидели с открытыми ртами, боясь начать говорить первыми, но малец оказался смелее, чем мы думали. Он вдруг выхватил из рукава длинный нож, вот же засранец, да и полоснул наотмашь. Наш красноармеец хоть и не ожидал такого поворота, но все же успел рефлекторно дернуться назад. Лезвие ножа прошло по его щеке лишь царапнув кожу, а могло бы и горло вскрыть, если бы он не среагировал. Боец вскочил на ноги, мальчишка бросился из хаты, все вокруг загалдели, лишь мы с Ванькой оставались пока внешне спокойными, лишь отслеживая происходящее, аккуратно нащупывая пистолеты под столом. Боец, пострадавший от ножа мальчишки, кинулся на улицу следом за ним, местные туда же. Я, предчувствуя беду, наконец тоже вскочил. Выбежав, застал картину. Наш парнишка, подняв винтовку, уже целится в удаляющуюся фигуру мальца, бегущего прям со скоростью хорошего такого бегуна.

- Отставить, боец! Винтовку на плечо! Выполнять, живо! - ору я. Тот еще секунду продолжает целиться и, если бы не Ванька, наверняка бы попал в пацана. Терещенко подбил ему ствол ударом руки снизу, и пуля ушла в небо. Следующий Ванькин удар был направлен на то, чтобы выбить винтовку из рук бойца. Тот орал, кричали и скулили местные, осыпая проклятиями, а я, залепив ему пощёчину, чтобы в чувство привести, посмотрел ему в глаза.

- Ты что творишь? Он же малец бестолковый! Забыл, где мы? - говорил я тихо, ровным голосом, так, чтобы слышал меня лишь красноармеец.

- Млять, надоело все! Ты посмотри командир, это же настоящая Контра, они здесь все против Советской власти. Даже детей научили убивать!

- Это их выбор, они уже знают, что ошиблись, но характер не позволяет это признать, они проиграют, запомни это. Не зачем так дуреть, успокойся.

- Дуреть? Да, я дурею! У меня в село под Воронежем пришли одни такие, папаши таких вот щенков. Вырезали твари всех, детей, баб, стариков... - боец кричал, жестикулировал, а местные, кажется, уже начали готовится к смерти. - Никого не пощадили, а мой сын и дочка, они еще младше этого гаденыша были, знаешь, что с ними сделали? Их шашками на куски! Твари! Детей, шашками! За что? А ты не дал мне убить одного из них...

- Скажи парень, - мне пришлось так же повысить голос, - ты их тварями считаешь, за детей? А кем станешь ты, делая тоже самое? Чем ты будешь отличаться? Вот встретишь его папашу, хоть пять раз его убей, это он сделал своего сына таким. Мы потому и победим, что за нами правда и сила. Только слабые могут воевать с детьми и бабами, запомни это хорошенько. Винтовку на плечо, верь парень, я точно знаю, мы - победим!

Местные не произнесли ни звука, когда мы спокойно, не глядя на них, вернулись к нашим лошадкам, уселись, да и поехали прочь. Ни благодарить, ни угрожать, мы не стали, зачем? Ждали, конечно, выстрела в спину, но, видимо, люди все же были в своем уме и понимали, что один выстрел и, хутора не станет, поэтому, вероятно, предпочли не рисковать. Смотрели зло, даже угрожающе, но не сделали и шагу в нашем направлении.

Мне не понять, конечно, что испытывал сейчас красноармеец Петухов, наконец, узнал его фамилию, такое себе не представить. Думаю, если бы я был на его месте, то уложил бы всех, даже своих, мешающих мне сорвать злость. Да, скорее всего, я просто стал бы убийцей и закончил свои дни, где-нибудь под забором. Нельзя так, но... Как-то надо вразумить бойца, а не то с ума сойдёт.

В степи тоже можно передвигаться скрытно, разница с лесом лишь в расстоянии. Там, где в лесу достаточно пройти метров сто и тебя уже никто не увидит, в степи нужно отойти на все пятьсот, но результат тот же. Складки местности, овраги, холмы, все это помогало нам двигаться, но и заставляло напрягаться. Ведь и враги могут также скрытно идти и появиться неожиданно для нас. Ванька был занят поисками наиболее удобной для нас дороги, мы же, оставшиеся позади, молча ехали, думая каждый о своём.

- Боец, можно тебя на минутку? - подозвал я пострадавшего Петухова. Порез на щеке ему уже кто-то замотал, он теперь, похож на мумию, больно уж неаккуратно ему сделали повязку.

- Слушаю! - парень ещё злился, но остывал, надо разговорить его, вдруг, удастся встряхнуть.

- Ты где воевал, Алексей? - начать решил издалека.

- Недалеко, почти в Крыму, а что?

- Офицеров стреляли у вас?

- Как и везде.

- Понятно. Ванька у меня из-под Мурома, у него детей не было, молод еще, он в семнадцать на фронт записался. Но всю семью, как и у тебя, пустили под нож казаки. А вот тот, кого твои товарищи ночью из здания контрразведки вытащили, пострадал наоборот, от наших с тобой товарищей, бойцов Красной армии. Тоже потерял всех, до единого.

- Наши такого не делают, - твёрдо заявил Алексей.

- Где тут правда, а где ложь, наверное, мы никогда не узнаем, всякое могло быть, но вот племянница моя... Понимаешь, шел я однажды по улицам Петрограда, если точнее, то как раз в разгул анархии. Чтобы не привлекать к себе внимания, углубился во дворы, в столице они такие, что в них затеряться можно, да к тому-же, они проходные, можно полгорода пройти, не вылезая на большие и открытые улицы и проспекты. И вот иду я, а впереди какое-то движение началось. Пригляделся...

Дальше, я во всех подробностях описал Петухову ситуацию с Мари и пьяными матросами. Сначала он слушал неохотно, но под конец смотрел на меня с открытым ртом. А уж когда я закончил рассказ тем, что просто убил революционных матросов, вообще потерял дар речи.

- Что, осуждаешь? А я вот ничуть не жалею, что так поступил. Случись такое сегодня, повторил бы не задумываясь.

- Н-нет, не осуждаю, - медленно, обдумывая каждое слово, начал говорить красноармеец, - много такого происходило тогда, лихое время было. Что же девочка, жива?

- Жива, вовремя к доктору попала, теперь она, невеста Малого, так уж вышло, нашли друг друга.

- Вот это история! - воскликнул еще один, ехавший рядом красноармеец, кажется, Филипом его зовут.

- Это не история, друг, это - жизнь. Тихо, топот слышу! - я встал во весь рост, в надежде разглядеть хоть что-то. Мы как раз находились в низине и видимости не было никакой.

- Ворон, на холм, скорее, к бою! - прокричал издали возвращавшийся Малой с напарником, красноармейцем Пашковым.

Мы рванули куда указал Малой, пришпоривая лошадей, сам же Ванька, уже спешился и вбивал колышек в землю, чтобы привязать своего коня.

- Где? - бросил я, выползая на гребень с биноклем.

- Вправо смотри, сейчас появятся.

- Тебя видели? Почему решил, что сюда пойдут?

- Видели, виноват...

- Проехали, - отмахнулся я. - Сколько их?

- Полуэскадрон примерно, - Малой даже вздохнул, как мне показалось. Охренеть, дорогая редакция, а расстояние до точки, где они окажутся на виду, метров четыреста, примерно. Нам ..здец, если сопровождающие нас красноармейцы плохо стреляют.

- Пулеметы?

- Одну телегу с "Максимом" видел, вроде больше не было.

- Нам и одной много. Так, - на секунду задумавшись, вскинулся я, - Крайнов!

- Да, товарищ командир!

- Распределяйтесь по склону и запомни, начинаете стрельбу только после третьего нашего выстрела. Все поняли? - я обвел взглядом наше воинство. Блин-блинский, шесть бойцов против полуэскадрона с пулеметом, в нем же сабель шестьдесят, а то и все восемьдесят! Не, точно звиздец, максимум половину уберем. Как-то на фронте, четыре наших винтовки, обращали в бегство и полный эскадрон австрияков, но тут нас с Ванькой, только двое. - Если начнете раньше, они настигнут нас во время перезарядки и тогда нам придет быстрая жопа! Все поняли?

- Да, - раздались нестройные ответы.

- Вань, - уже тише, обратился я к своему дружбану, - все на нас. Надо очень постараться.

- Я понял, командир, работаем? - в этот момент, на хребте справа, кстати, я ошибся в расстоянии, тут поболее будет, метров шестьсот, появились друг за другом несколько всадников. Далеко, однако, только силуэты и видно.

- Сближаться не дадим, начинаем. С каждой секундой на лошадях они серьезно сокращают расстояние, поэтому бьем прямо сейчас.

- Товарищ командир, а может они стороной пройдут? - довольно робко заметил бывший унтер.

- А потом повернут на нас и окажутся в двух шагах, - хмыкнул я, уже беря на мушку первого всадника, скорее всего, командира, вон в прицеле вижу его красивую форму. - Вань, точно не наши?

- На телеге флаг, и он - не наш. Да и близко я их видел, Ворон, не наши это, точно.

- Тогда, Вань, или сдохнем, или ...

- До последнего! - кивнул Малой.

- В серой папахе, четвертый справа мой, ты влево! - и мы начали стрелять первыми. Хреново это конечно, если честно, я вообще не задумывался над такой ситуацией. Раньше-то, на фронте, мы воевали против немца и там все было ясно и понятно, здесь же все сложнее. Форма похожа, рожи тем более, оружие... да все как у нас, как отличить чужих от своих? Одна надежда, что свои не поедут под вражескими знамёнами. Когда мы шли взводом, ехали без всяких флагов, а у Белых и казачков, без стяга редко обходится. Да еще и на своей территории, они всячески поддерживают свое реноме.

Первые пять пуль я выпустил за привычные десять секунд, даже считать не надо, привычка. Уходя на перезарядку, начал нервничать. Атака такого количества конных, это я вам скажу, не для слабонервных. Шашки наголо, кричат что-то, улюлюкают, задор, удаль молодецкая, казацкая ярость. Не, точно не ошиблись. На гребне показалась телега, ха, настоящая тачанка! Имперский флаг, вместе с флагом донских казаков, почти со стопроцентной точностью указывают на принадлежность к Добровольческой армии.

- Малой! - кричу я, Ванька должен понять, что пулемет на нем, он стреляет быстрее, а значит, я работаю по атакующим всадникам.

Наши красноармейцы, отдам им должное, стреляют спокойно, пока, по крайней мере, выстрелы не хаотичные, с одинаковым промежутком на перезарядку. Надеюсь, так и дальше будет. Видимо, не самых зеленых с снами отправили, все же опыт у ребят есть, это радует.

- Крайнов, готовь гранаты, бросай заранее, - командую я. А ничего так, результат-то! Сколько там раненых и убитых, понятия не имею, но строя давно нет, его, можно сказать, и вовсе не было. Первыми же выстрелами, мы наверняка убрали комсостав, ехавший в первых рядах, в атаку казаки пошли вразброс, но я помню, они плотным строем и не атакуют никогда. К концу третьего магазина, расстояние между нами и противником было метров двести, а может и меньше. Скорость всадники набрали просто огромную, и нужно торопиться. Лавы уже нет, что позволяет надеяться на то, что возможно мы и выживем сегодня.

Четвёртый магазин отстрелять не удается, слишком близко уже. Кладу винтовку и поднимаю пистолет, второй лежит рядом, полностью готовый к бою, и к каждому по два снаряженных магазина. У Малого такой же набор.

Летят гранаты, взрывы заставляют лошадей наконец испугаться, у кого-то даже на дыбы встаёт, едва не сбрасывая наездника. Все, буквально три десятка метров, красноармейцы вновь кидают гранаты, последние, там и было-то у всех по три штуки, я проводил ревизию на привале, в самом начале пути. Пистолет выплёвывает пули быстро, и я так же быстро меняю магазин. Наступающие уже выдохлись, стрелять они начали издали, да попробуй попади на таком ходу в лежачего врага, это не кино, а вот для нас они были мишенями, хоть и прикрытыми частично лошадиными головами.

Уворачиваюсь от летевшего на меня коня и его хозяина, с шашкой в руке, посылаю ему пулю и даже не провожаю взглядом, следующий, следующий, следующий. Слева кто-то кричит, смотреть некогда, стреляю вновь и вновь. Кончаются патроны уже во втором пистолете, но, скорее всего, мы все же выстояли. Те всадники, что двигались в конце атакующей группы, уже развернулись и пришпоривая, пытаются уйти за хребет, где их не будет видно. Вновь беру в руки винтовку. Сколько у меня в ней патронов? Сделав три выстрела, обнаруживаю, что их больше и нет. Писец, а чего делать-то? Отправившись с Иваном в это увлекательное турне, мы взяли крайне малый боезапас, решив, что едем не на войну, а на спецзадание, а значит, много и не надо. У нас у каждого было по пятьдесят спец патронов, собранных вручную, и всего два десятка стандартных. Сколько осталось в сумке, даже не знаю, дай Бог, если есть хотя бы десяток, убранный про запас. К пистолетам пока есть, но, это оружие ближнего боя.

- Ваня, надо телегу проверить, да и посмотреть, сколько ушло! - не столько приказываю, сколько прошу Ивана. Тот и сам все знает, чай не первый день со мной воюет. Махнул рукой своему напарнику по разведке, отвязал коня и вскочив на него, галопом помчался к хребту. Главное, чтобы сам не нарвался на засаду.

Только сейчас я осматриваю наше воинство и, обнаруживаю, что кроме бывшего унтера Крайнова, спешно заряжавшего свою винтовку, на ногах-то больше никого и нет.

- Василий, что у тебя? - кричу я, а сам пытаюсь найти в сумке патроны. Нашел, только на один магазин, всего пять патронов осталось, а дальше, что?

- Плохо командир, - правильно понял меня Крайнов, - оба наповал. Один с пулей, второго зарубили, - колотит унтера нехило, как и меня, впрочем. Вот это мля битва под Полтавой...

- Осмотри врагов, нам тут удар в спину не нужен, я слежу за парнями!

- Уже делаю. Что с ранеными?

- Хороший враг - мертвый враг, - как бы жестоко это не звучало. Куда их девать, с собой тащить? Куда? Все равно умрут по дороге, так зачем издеваться? Уж лучше смерть сейчас, чем от ран завтра.

- Не по-людски как-то...

- Крайнов, Вася, - ответил я жестко, - так надо.

- Есть! - услышал я и тут же раздался выстрел.

"Наган", - почему-то отметил я про себя, а у Крайнова "Маузер". Не удержался и посмотрел в сторону унтера.

- Сука, чуть живой, а чуть не хлопнул меня! - проговорил Василий, вынимая шашку из тела, лежавшего перед ним врага.

- Поэтому я тебе и сказал, - ответил я, и сам посмотрел вокруг, не пытается ли в этот момент кто-нибудь убить и меня самого. Стоны есть, но движения вроде не заметил, а вот на хребте началась стрельба. Мгновенно схватив висевший на шее бинокль, вскинул его к глазам. Кстати, когда уклонялся от удара шашкой, мне в лоб прилетел собственный бинокль, больно, вообще-то. Картина меня и порадовала, и немного расстроила. С пулемета в телеге работал Ванька, это порадовало, а вот то, что ему пришлось в кого-то стрелять, плохо, значит, кто-то ушел все же.

Пришлось помочь Крайнову осмотреть врагов, а заодно посчитать. Только возле себя, на подступах и позиции, которую мы занимали, насчитали шесть человек. Трупов, точнее. На земле перед нами, на всем протяжении от хребта и до нашей позиции, лежало множество солдат противника. Лежали лошади, жалобно ржали, как будто плакали. Много лошадей без всадников, уже успокоившись, неприкаянно бродили по полю, ожидая, вероятно, своей участи.

Малой, возвращаясь к нам на телеге, то и дело останавливался и добивал раненых. Ох и хреново же мне сейчас, трясун такой начался, какого давно не испытывал. Несмотря на то, что видел картины и жестче, но вид своих, убитых русских мужиков…

- Ушли десятка два, не все целые, были и недобитки. Здесь, - Ванька окинул взором поле и провел рукой слева направо, - двадцать шесть, вместе с теми, что под ногами.

- Господи, если бы сам не видел, ни в жизни бы не поверил такому! - донёсся до меня голос унтера. - Командир, вы с твоим товарищем, просто демоны какие-то!

- Такое и у нас впервые, - зажмурился я, пытаясь осознать и успокоиться, - много пришлось повидать на фронте, но вот так, при такой атаке, с таким результатом, еще не было.

- Тридцать два во Франции было, - подал голос Малой. - Помнишь, когда немцы деревню отбивать пошли, мы так же стреляли.

- Вань, нас четверо было, с оптикой, а сколько еще стрелков рядом? - покачал я головой. - Мы двоих сейчас потеряли, а убили тридцать человек!

- Тридцать четыре. На верху, - Ваня указал на гребень, - еще восемь рыл. С пулемета снял только двоих, разброс большой, а ускакали далеко.

- Надо похоронить парней... - заметил Крайнов.

- Только не здесь, - помотал я головой. - Грузим ребят на телегу и к реке. Найдем местечко и схороним.

Мы собирали трофеи больше часа. Тридцать винтовок, пятнадцать пистолетов и револьверов, тридцать четыре сабли, патронов и гранат не счесть. Нашли в седельных сумках провизию, какие-то карты и документы, телега наполнилась битком. Лошадей, невредимых, набралось восемь, остальные либо умирали уже, либо ускакали прочь.

Усадив Крайнова в телегу и отправив на гребень, сторожить нас, всё-таки пулемет есть пулемет, сами принялись копать большую яму. Повезло, под ногами была хорошая земля, легкая и пышная, тут бы хлеб сеять, а не воевать... Естественно, копать на два метра никто бы из нас не осилил, но около метра все же вынуть удалось. Казаков и солдат мы не раздевали и не обирали, не забирали ни деньги, ни ценности, а на некоторых и золото висело, в виде колец, цепочек и серёжек в ушах. Закопали всех, ночь уже спустилась давно, когда мы, закончив тяжелый труд, просто упали все на месте. Боязни, что казаки вернутся, не было, почему-то я был уверен, что никто не придет. Уложили трупы, к каждому положили винтовку и саблю, закопали и сверху поставили их флаги. В яме, оно конечно все одно перемешается, но нам хотелось сделать это именно так.

- Зачем, командир? - спросил бывший унтер.

- Может, видя такое, не потревожат наших ребят... - не хотелось бы, чтобы могилу ребят разорили.

Крайнов правил лошадью, мы без сил просто лежали в телеге, даже есть не хотелось, вот как устали. А еще парней хоронить.

Пока неспешно двигались к Дону, задремали и под утро, когда телега остановилась, проснулись уже несколько отдохнувшими.

- Вдоль реки ехал? - спросил я у засыпавшего на ходу унтера.

- Да, думаю, далеко ушли. Смотри командир, вроде хорошее место, высокое! - он указал вперед, там действительно было подходящее место.

- Перекусим и за дело, - кивнул я.

К десяти часам утра мы, наконец, закончили ритуал погребения наших товарищей и вновь, чувствуя сильную усталость, завалились отдыхать. Пошел дождь, противный и холодный, все мгновенно вымокли и это сказалось на настроении.

- Ворон, сколько нам еще так ехать? - недовольно спросил Малой.

- Долго, - отмахнулся я. Скорость у нас теперь вообще никакая, телегу тащим, пулемет бросать я не хотел, оставив на всякий случай. Вновь устроить снайперскую засаду уже не получится, кроме кучи пистолетов и патронов к ним, нам с Ванькой и воевать нечем. "Мосинки" казаков я брать не стал, положив их в могилу, есть конечно, винтовки наших погибших товарищей, но они же без оптики, переставлять наши прицелы на них, та еще морока, поэтому вот так. Вот и оставили пулемет, на случай налета. Сколько успеем, положим из него, дальше или нас порубят в капусту, или враг отойдет.

От места нашего боя с солдатами и казаками добровольческой армии, мы отошли довольно далеко, не смотря на скорость передвижения. Все же, я не совсем честен, кое-что мы у погибших врагов все же взяли, скромные запасы еды. В основном это были сухари, невесть чего, но и это, как говорится, хлеб. Жевали на ходу и голод пока не грозил, но, конечно, это не еда. Хорошо хоть едем сейчас все в телеге, отдыхаем, можно сказать, нас всего четверо осталось, места хватает, по очереди даже лежим, нормально.

От реки приходилось частенько уходить в сторону, так как постоянно встречались то целые хутора, чуть ли не станицы, то отдельно стоящие хаты, самого заброшенного вида. Рисковать больше не хотелось, поэтому, уезжали глубже в степь и пройдя вперед, возвращались назад. В один из вечеров повторили рыбалку, но как-то в этот раз неудачно, никто не попался, да и сидеть полночи не хотелось.

- Ворон, впереди хутор и, какой-то он непонятный, - проведя очередную вылазку километров на пять вперед, докладывал вернувшийся Ванька.

- В каком смысле? - заинтересовался я.

- Да вроде как, там наши, - глаза у Ваньки аж горели.

- С чего такие надежды? - я был не менее рад услышать такие вести, как и остальных, меня уже всерьез вымотало наше приключение.

- Народу много, лошади, солдаты, подобие армейского порядка и, - Ванька чуть подумав, добавил, - флаги.

- Красные?

- Ага.

- Это может быть и ловушкой, как ее распознать? - покусав губу, задумчиво ответил я.

- Конечно может, - согласился Иван, - но как узнать?

- Поехали, будем смотреть.

- Вы надолго? - влез Крайнов.

- Сколько надо, столько и пролежим, ошибиться нам сейчас, будет вдвойне обидно. Ладно в начале пути, но столько пройти, столько пережить и самим прийти к врагу... Не, я лучше сам застрелюсь.

- Эт да, - согласился бывший унтер.

Наблюдали мы с Иваном, до самой темноты. Ничего такого, что с точностью указало бы на принадлежность солдат, не выявили. Ведут себя, как и все солдаты на постое. Курят, сидят у костров, периодически бродят по лагерю, ничего, что хоть как-то выдавало бы их принадлежность к Белой армии, мы не заметили.

- Вань, пойду я к ним, что ли, сколько тут ещё лежать?

- Можем и обойти, дозоры у них, выставлены, конечно, но дальних нет, я осмотрел округу.

- А толку? Встретим снова такой отряд и опять обходить? До самого Царицына? А если его Белые уже заняли?

- Да, ни хрена не знаем, бродим тут почти неделю, что там, на большой земле происходит...

- Пойду, была не была. Если к утру не вернусь, уходите.

- Нет, Ворон, так не пойдёт, - строго заявил Малой. - Если ты не вернёшься к утру, мы подъедем и расхреначим здесь все из пулемета.

- У них тоже есть пулемёты, - покачал я головой.

- Плевать. Я тебя не брошу, даже не надейся, - серьёзно отчеканил Иван.

- Ладно, разрешаю поступить так, как считаешь нужным. Я пошел, - с этими словами я снял с себя китель с наградами, их одевали с Ванькой специально для нахождения во вражеском лагере, здесь они будут неуместны. Оставив только нож и маленький "Маузер", я решительно двинулся к хутору. Когда подошел уже на расстояние пятидесяти метров до первой хаты, почти уверился, что здесь все же большевики, ибо казачки меня уже бы спеленали. Эти сидят, вообще не смотрят по сторонам.

- Здоров братцы, - начал я, подойдя к группе солдат возле костерка. Сидели вокруг него восемь человек, посчитал пока шел.

- О, ты кто такой? - спокойно так спросили меня, даже не направив оружия в мою сторону. Да и не было его в руках у солдат, стоят винтовки, составленные в пирамиды, как будто и не нужны вовсе.

- Прохожий, проходил тут мимо, а у вас костерок, тушеночка, не устоял, свернул, - только тут, бойцы начали шевелиться, поднимаясь со своих мест.

- Какой такой прохожий? Откуда идешь? - посыпались вопросы, и солдаты потянулись за оружием.

- Спокойно ребята, я вам не враг, - поднял я руки. - Кто у вас командир, разговор есть.

- Пойдем, отведу тебя куда следует, а там посмотрят, надо ли с тобой разговаривать! - клацнул затвор винтовки и на меня уставились сразу пять штыков.

- Пойдем, - кивнул я в ответ, но руки не отпускал.

Один из солдат подскочил ко мне, похлопал шинель, на что я сам подсказал, где у меня ствол, про нож в сапоге умолчал. Пистолет забрали, думал, теперь плюха прилетит, но, никто ничего не сделал. Напротив, все кроме того солдата, что клацал затвором, даже винтовки опустили, лишь поглядывали внимательно.

- Ну, и кто ты таков? - представ пред светлы очи мужика лет тридцати, в гимнастёрке и, опять без знаков различия, я молча осматривал его. Серьезный такой дядька, шрам через весь лоб, наверняка недавно только затянулся, чисто выбрит, ростом выше меня, да и габаритами удался. Глаза умные, с хитрецой, надменности ни во взгляде, ни в голосе нет.

- Воронцов Николай, - блин, а чего я ему еще скажу?

- Откуда и куда идешь, Воронцов Николай?

- К Царицыну шел, заблудился в степях, не знаю, где вообще нахожусь.

- А что тебе в Царицыне? - мужик смотрит уже откровенно улыбаясь. Черт возьми, за тобой ведь сила, обозначь ты свою принадлежность и всего делов! Так нет же, меня вынуждает. Ведь я же в положении пленного, а он играет тут.

- Своих ищу, - решился я.

- И кто ж тебе свои?

- Для начала, те, кто не захочет меня убить, как этого хотели в Ростове, - сейчас и узнаем, тебе придётся себя выдать.

- Что же, там звери какие-то? - ой как непрост этот мужик. Обвожу глазами комнату в которой нахожусь и тут мне в глаза бросается кожаная фуражка на столе, а на ней красная звезда.

- Люди, но ведут себя хуже зверей, - поясняю я.

- Ладно, - решил все же прекратить эту игру мужик. - К кому ты шел в Царицын?

- Я ж сказал, к своим, - мужик ударил ладошкой по столу. - Когда уезжал в Ростов, в городе находились мои товарищи, к ним и иду.

- Товарищи, значит, - лицо мужика просветлело, черт, неужели ошибся?

- Так точно, - внутренне приготовившись к самому плохому, я напрягся.

- А фамилии товарищей знаешь?

- Там их много было, но я контактировал и получал приказы лично от товарища Фрунзе. В Ростов ходил по его приказу, - он прав, пора прекращать игру.

- Лично его? - мужик прищурился, еще более внимательно оглядывая меня сверху вниз.

- Лично.

- Документы имеются?

- Только те, по которым я должен был попасть в Ростов. Вот, - я расстегнул шинель и достал из кармана в рукаве бумаги.

- Поручик, значит?

- Ничего это не значит, - поморщился уже я, - это документы для дела.

- И какие же у тебя дела в Ростове были?

- Это секретная информация, извините, товарищ...

- Калинин, - брякнул мужик и, тут же понял, что прокололся. Осознав это, он откровенно заржал. - Молодец!

- Не, я ж первый признался, - поддержал я его смех.

- Ты из группы стрелков?

- Так точно!

- Один что ли остался, вас же взвод был?

- Разошлись со взводом, они вперед ушли, потом свернуть пришлось, а после и вовсе заблудились.

- Мы здесь почти неделю стоим, должны были вас встретить, завтра собирались уходить, к западу большой отряд противника замечен, могли и нас здесь застать.

- Нас четверо, ребята ждут сигнала...

- А если бы ты его не дал, напали бы? - серьезно так смотрит мне прямо в глаза.

- Скорее да, чем нет, устали мы, товарищ Калинин.

- Давай, веди остальных, вот мой мандат, читай, - мужик протянул мне какую-то книжечку, в которой сразу бросилась в глаза фотокарточка этого самого товарища Калинина, названного уполномоченным по каким-то важным делам. Мне эта бумажка не сказала ровным счетом ни о чем, но я сделал вид, что удовлетворён.

- Я понимаю, что сейчас легко принять своих за чужих, но я могу подтвердить свои полномочия. У тебя должен быть пистолет с дарственной надписью, так?

- Не при себе, - удивился я. - А от кого подарок, знаете?

- От того, кого уже нет на этом свете и его фамилию, лучше не поминать, - вновь уклончиво заявил Калинин.

- Хорошо, ребята рядом.

- Давай веди, с утра выезжаем назад. Белые все еще под городом, но активных боев нет, пройдем.

Глава 3

Глава 3

Несмотря на такую секретность, все же это оказались свои. Более того, Крайнова узнали, да и он распознал нескольких бойцов отряда. Это действительно оказался отряд для нашей встречи, о котором меня предупреждал Фрунзе. Так уж получилось, что, бродя по степи, вдоль Дона, мы вышли на него сами. Больше напрягало то, что основной отряд, который спас Старого, так и не явился на место встречи. Где они, какой дорогой пошли, сие неизвестно. Хреново еще тем, что и поисковый отряд не пошлешь, кругом враги, да и как сказал ранее, неизвестно, куда посылать.

Отдохнув, наевшись как следует, под утро вместе с отрядом снялись с постоя и направились на северо-восток, вновь степями, но на этот раз, мы уже в составе сильного отряда в сотню человек, с нормальной провизией и, едем на телеге, а не верхом. Командир этого отряда, товарищ Калинин, до отправки переговорил отдельно с каждым из нас, с Крайновым и Пашковым ему было проще, все же они были солдатами из гарнизона Царицына, а мы с Ванькой, чужие. Суть нашего задания в Ростове его не интересовала, зато меня очень интересовало происходящее сейчас в городе на Волге. Марковцы, словно обезумев после смерти своего командующего, лезли вперед штурм за штурмом, теряя сотнями людей, несколько дней непрерывно атаковали город. Под таким нажимом, большевики уступили несколько районов, но с подходом новых сил, вот-вот отобьют назад. А у "добровольцев" все плохо, им негде мобилизовывать людей, и вся, когда-то очень мощная офицерская армия, просто перестает существовать. Убыль у них, катастрофическая. И так уже от когда-то офицерских частей остались крохи, так и эти крохи некем пополнять. Давно уже набирают всякий сброд, не то что не офицеров, а даже не служивших и калек гребли, а что дальше будет...

Добравшись до железной дороги, ведущей в Царицын, встретились с бронепоездом, и уже под его прикрытием, достигли города. Когда вышли на окраины, удивился даже Калинин, который сам не был здесь несколько дней.

- Тихо как-то, уж не сдали ли наши город? - озвучил он свое опасение.

Оказалось, не сдали. В виду нехватки сил, Белые перешли к обороне, а большевики готовятся, поэтому и тихо. В штаб обороны мы прибыли под вечер, темнело уже, но командующий был на месте и принял нас вполне благожелательно.

- Здравствуйте-здравствуйте, товарищ Воронцов. Мне тут запросы на вас из Москвы идут по несколько раз за день, а я и ответить ничего не могу. Задержались вы изрядно, но о результатах в курсе, такого не утаишь, - Фрунзе выглядел уставшим, но, кажется, наше появление вызвало у него неподдельную радость. Хоть кто-то нам радуется, не зря значит, работаем.

- Да какие там результаты, Михаил Васильевич, - махнул я рукой, - еле ноги унесли.

- Ничего себе, еле унесли! Вы ликвидировали сразу двух казачьих атаманов, в войске у них разлад и шатания, дезертирство началось, а вы говорите!

- Двоих? - неподдельно удивился я.

- Именно так, товарищ Воронцов, и Краснов, и Шкуро, приказали долго жить. Не знали, что они были вместе? – в голосе командующего звучали радость и, удовлетворение, что ли.

- Понятия не имел. Так уж вышло, что появилась случайная возможность, мы отработали, результатов нам никто не доносил, - пожал плечами я. – Очень уж не хотелось попасться казачкам, шкуру, наверное, живьем бы сняли.

- Молодцы! – с неподдельным восторгом объявил командующий.

- Грустно это, Михаил Васильевич, если честно. Хорошие вояки пригодились бы и нам самим, а тут воюют против нас. Русские рубят русских, чего здесь хорошего? – а вот говорить мне, наверное, такого не нужно, мало ли, как воспримут этот мой крик души…

- Выступив против народной власти, да еще и вступив в сговор с бывшим врагом, они не могут называть себя русскими. Сами на это пошли, сами и виноваты. Не знали, что Краснов был дважды арестован Красной Гвардией, но оба раза был отпущен под честное слово не вести против Советской власти подрывной или вредительской деятельности? Он решил с нами воевать и уничтожить, даже сделал это своим девизом. Он ненавидит нашу страну, а вы говорите - русский.

- Может быть, может быть, - устало и задумчиво, ответил я.

- Давай-ка Николай, отдохни как следует. У меня приказ, вообще-то, отправить тебя, как только выберешься, в Москву. Значит, завтра отдыхаете, а послезавтра, я выделю транспорт, сопровождение и вас отвезут в Воронеж. Там поезд и вскоре вы будете дома. Отлично поработали, ребята... Кстати, Крайнов сообщил в рапорте об уничтожении банды в степях, что, действительно уничтожили вшестером полуэскадрон? – и по тону даже не понять, не верит, или удивляется.

- Загнул бывший унтер немного, под два десятка конных ушли.

- А сколько осталось на поле? – а теперь смотрит с осуждением, кажется, я понимаю, почему так.

- На поле никого не осталось, вам же доложили, наверное, что все были похоронены. А если бы те, кто решил отступить, вернулся бы..., наверное, мы бы с вами сейчас не разговаривали.

- Это, конечно, было очень опасно, в вашей ситуации, заниматься захоронением тел врага, но, между нами, - и Фрунзе подмигнул, - правильно сделали, ребята, молодцы.

- Если честно, тут больше расчет был, - признался я, - может увидят, как мы относимся к их погибшим, и они к нашим будут относиться чуть лучше? Противно думать, что они наших просто оставляют на съедение воронам и шакалам. Все же, мы все одной крови, русские, казаки, неважно, надо уважать мертвых, ибо они не могут за себя постоять. А мертвых нынче…

- Я и говорю, молодцы, только не надо это знать кому попало, знаешь ли, Коля, у нас тоже хватает всяких людей...

- Да уж знаю, достаточно вспомнить того, в кожанке, что пытался приказывать мне, угрожая расстрелом, - усмехнулся я.

- Ну, таких и надо выводить из себя, чтобы показали свою сущность. Благодаря тебе, этот деятель отстранён и направлен в армию. После революции, на волне всеобщего хаоса, до власти добрались сущие прохвосты и даже, откровенные враги. Чистить их придется долго, пролезть могли очень глубоко! – а ведь это одна из причин репрессий, как ни крути. Сколько таких приспособленцев вылезло во власть? Да охренеть как много. Ладно бы просто пользовались моментом и набивали карманы, так они еще и гробят нормальных, радеющих за порядок людей. В слух же я сказал другое.

- И за что солдатам такое дерьмо рядом терпеть? - тихо сказал я.

- А он не командовать направлен, а простым солдатом, кстати, я не интересовался, может он уже того, искупил свою вину?

- А-а-а, да и плевать на таких, если честно. Сколько хороших парней и мужиков гибнет, так еще о таких думать? Можно вопрос, товарищ Фрунзе?

- Говори? Хотя я думал, ты спать скорее побежишь.

- Для начала бы в баню, если можно, - состроил я скорбную мину, - а вопрос у меня, кто с вами руководит обороной? Просто в Москве, в главштабе, я разговаривал с компетентными людьми, не мое дело, но как мне думается, они вполне могли бы вам здесь пригодиться.

- У нас есть привлеченные военспецы, если ты об этом, - начал Фрунзе, - ты сам о ком именно говоришь?

- Слыхал отзывы о некоем Триандафилове, говорят, очень умный человек, вполне бы мог вам помочь. Да и мало ли там таких, сами же знаете, что умных людей, которым страна важнее личной выгоды, у нас гораздо больше.

- Я запрошу о нем сведения, подумаем. Что-то ещё?

- С барыгами не решили вопрос?

- О, с этими ты задал задачку... - Михаил Васильевич даже щекой дёрнул, - ладно бы только эти хапуги, это была бы не проблема. Тут серьезнее все. Они ведь не сами баржи потрошат, это уже наши, в том числе и бывшие офицеры, гражданские чиновники из прежней власти. Ты сообщил нам тогда, перед своим уходом в Ростов, о подполье. Работаем плотно, кого-то накрыли уже, кого-то пока не можем. Феликс Эдмундович здесь, развил бурную деятельность. К сожалению, пока мы вроде как в осаде сидим, хоть и нет сейчас активных действий со стороны противника, но и у нас не хватает времени и сил заниматься внутренними делами на всю катушку. Вот разобьем "добровольцев" здесь, откинем от города, тогда и вычистим всю эту контру.

- Насколько я слышал, у Маркова и Краснова было что-то около сорока тысяч на двоих, думаю, сейчас гораздо меньше, ведь так?

- И?

- Если найти две, но лучше три хороших армии, а главное, нужна конница, в большом количестве, то можно было бы не откидывать "добровольцев", а ударить с двух сторон конницей и охватить их всех. Да, будут потери, большие, но тут появится возможность разбить их в конец. Разрозненные группы и банды на юге, можно уничтожить и потом, планомерно зачищая территорию, а вот эти, самые боеготовые части, надо громить здесь. Если их просто откинуть, они и дальше будут периодически собираться с силами и нападать, это может тянуться годами.

- Операция по охвату давно предлагалась руководителями главштаба. Дело за малым, - Фрунзе усмехнулся, но грустно, - силы найти. Парень, ты не забыл, наша страна только выходит из войны, люди устали и не хотят больше воевать. Две-три армии говоришь? Да нам бы три дивизии свободных найти.

- Простите, Михаил Васильевич, упустил как-то, виноват. Конечно, вы правы, - куда я лезу??? Тут что, шестая армия Паулюса сидит, а у нас несколько фронтов в резерве? Блин, кто меня за язык тянет, а? Усталость что ли сказывается на мозговой деятельности?

Баню нам устроили, на загляденье. Но больше всего, рады были новой форме. Совсем новой, не просто отстиранной, очень хотелось, поскорее надеть новое, уже забыл, когда такое и было, все время в старье. О, вспомнил, новую я справил после возвращения из плена, пока в госпитале был, мне ее друзья подогнали. Во Франции носили старье, меняли несколько раз, но не на новую, а на застиранную.

Выдали головной убор... Не, я все понимаю, кожаных фуражек, возможно, мало, но буденовка... Как смог, изогнул ее, испортив до неузнаваемости, ну бесит она меня, бесит, надел на голову так, что даже и не поймешь, что это, уставной головной убор или тряпка.

В Царицыне мне понравилось, старинный городок, дерево, малоэтажные дома, люблю такие, они, какие-то, настоящие что ли? Теплые, построенные людьми и для людей. Впрочем, мне и каменная застройка в столице нравится, а вот Москва... Ну не люблю я ее, что поделать? Хотя признаю, и в ней красивых мест, выше крыши, возможно, все же ассоциации с будущим, а там... не столица, а клоповник, или муравейник, кому что ближе.

А к вечеру нашего выходного дня, меня внезапно вызвали в штаб обороны к Фрунзе. Мы с Ванькой отдыхали в предоставленной нам квартирке, в одном из домов в центре города, когда прискакал посыльный и велел мне собираться. Лошадей у нас не было, сдали, но решение проблемы, оказалось неожиданным, посыльный сообщил, что сам дойдет пешком, а мне нужно поторопиться. Воспользовавшись его кобылой, быстро добрался до бронепоезда Фрунзе. Народу тут... Если начать всех осматривать и вспоминать то, что знаю из будущего, окажется, что тут одни легендарные личности, но я старательно ни на кого не смотрел. Представился дежурному, возле вагона командующего, и был направлен туда, где меня ждали.

- Приехал? - встретил меня Михаил Васильевич.

- Так точно. Что-то случилось?

- Прибыл основной отряд... Шесть человек из него, если точнее.

- Нарвались они все же, да?

- Пока полного доклада не было, все ранены и помещены в лазарет. Вас искали, поэтому и задержались так долго. Хотя вы и сами-то только вышли.

- Там был один человек... - я не знал, как спросить о Старом.

- Бывший поручик-марковец? Привезли его, или он привез наших, даже и не скажешь так прямо. Тоже ранен, да еще и избит серьезно. Ему здорово досталось, но вот же, какое дело, если бы не он, ребята и не вышли бы к нам никогда.

- Старый... - начал я, - он такой. Вояка он опытный, а тут еще и сыграло свою роль знание противника. Я могу их навестить?

- Так я тебя для этого и вызвал. Ты мне за товарища своего расскажи только, стоило оно того, чтобы его из контрразведки вытаскивать, да сюда тащить? Ведь он - враг!

- Был врагом, Михаил Васильевич, как и многие другие такие же как он. У него убили семью, всю деревню вырезали. Кто там был, регулярные части Красной Армии, или бандиты какие, теперь уж не узнать никогда. У мужика тормоза отключились, и он пошел воевать против нас. Думаю, таких историй сейчас, немало.

- Так-то оно да, но знаешь, как у нас относятся к таким? – Фрунзе с сомнением в голосе покачал головой.

- Неужели расстреляете? - насупился я.

- По всем правилам, я должен взять его под стражу и провести расследование, сражу скажу, мероприятие крайне формальное, за ним, как правило, следует расстрел. Но тут ситуация неоднозначная. Командир взвода, что был придан вашей группе, сам, лично принял решение вытащить твоего друга. Ты ему не приказывал, а то, пришлось бы и тебя тогда допрашивать. Чем он ценен?

- Во-первых, это прекрасный специалист, стрелок, каких поискать. Ну, а во-вторых, он был лично знаком с Марковым, тот ему доверял и, можно сказать, приблизил его к себе. Это именно он помог нам сбежать, когда нас тащили в армии Маркова на бойню сюда, под Царицын. Марков погиб, а Ивана взяли свои же, за то, что помог нам.

- Ему отрубили два пальца, вероятно, чтобы не смог больше стрелять...

- Твари, они прекрасно знают, в чем его сила. Если его не расстреляют, он бы очень пригодился нам в школе. В качестве инструктора, он принес бы много пользы, опыта у него, на троих хватит. А стрелять, как мне кажется, Иван смог бы и мизинцем, если бы нужда заставила.

- Посмотрим, я постараюсь помочь, но, конечно, обещать не могу.

- Я не имею права защищать его, но высказать свое мнение, вполне могу. Можно ли мне связаться с Москвой?

- Хочешь просить за него? - с интересом смотрел на меня этот умный человек.

- Нет, - покачал я головой, - я правда считаю, что не имею на это права. Я лишь хочу донести свою мысль до руководства, а решать будут те, кто уполномочен.

- Хорошо. Пойдем со мной к телеграфу, попробуем сделать, что можно, для твоего товарища.

- Он не товарищ, - поправил я Фрунзе, - он друг. По крайней мере, был им два года, в окопах, против немцев, австрийцев, кого угодно.

- Пойдем, - решительно хлопнул меня по плечу командующий.

С Деникиным мы связались, я просто назвал вещи своими именами, сообщив, что Старый у нас, есть идея использовать его в обучении персонала. Деникин, не став по телеграфу решать проблемы и выяснять кто тут и почем, просто приказал прибыть в Москву и привезти Копейкина туда же. Решать будут именно там. Хоть что-то. Может, Старого расстреляют в этой самой Москве, а может, послушают меня и все устаканится. Я не очень решительно настроен на защиту друга, так как тоже не вчера родился. Это все могло быть большой подставой. Копейкин очень опытный вояка, вдруг его таким Макаром внедряют к Красным? С трудом, но можно предположить и такое. Вообще, я хочу, чтобы он поправился, а уж тогда, мне будет достаточно просто взглянуть ему в глаза. Уж чего-чего, а этих, с кем я воевал столько времени бок о бок, я насквозь вижу.

Попрощались с Крайновым и красноармейцем Пашковым, тепло прощались, как-то привыкли уже к ним. Эти ребята, как и весь их взвод, что сопровождал нас в Ростов, оказался каким-то специальным взводом охраны, ни больше ни меньше. Ребята оставались воевать здесь, в Царицыне, пожелали с Иваном им удачи.

Старый встретил меня грустно, даже руку не подал, я уж было решил, что зря его и освободили, но оказалось, ему просто было стыдно.

- Я ведь разузнал, кто орудовал в моей станице, Ворон, - тихим, голосом уставшего человека, рассказывал Иван Копейкин свою историю. - Сергей Леонидович узнал для меня. Оказывается, это сделали свои же, казачки, для того, чтобы напугать мирных селян и уговорить их вступать в Белое движение. Мою станицу выбрали наугад, не было конкретного приказа, дело сделали, видишь, добились своего, раз я к ним пошел. И так же как я, многие поверили. Я застрелил троих из десятка, тех, кто там орудовал, других не смог отыскать. Кого-то забросило далече, кто-то уже в земле.

- А как ты с генералом оказался, там, под Калачом?

- Он сам меня и вызвал. Подчинялся-то я ему, лично. Вызвал к себе, как только встали на привал, сообщил о вас с Ванюхой. Думал, придется постараться его уговорить, ведь он так и сказал, что прибыли вы за его головой, но он вдруг сам предложил мне помощь.

- А в контрразведку как загремел?

- Пока был жив Марков, не трогали, но я понимал, что все и все знают, только боятся проявить себя. А тут вы ребятки, выступили...

- И?

- Что И? Взяли меня утром, когда атака захлебнулась и войска встали. Кстати, хороший выстрел, - кивнул Старый, чуть приподняв голову, - острой стрелял?

- Да, не хотел портить ему внешний вид, - как бы глупо это не звучало с моей стороны, но это было именно так.

- Глаз у тебя... Точно в сердце, умер мгновенно, и даже с коня не упал. Знаешь, что меня поразило больше всего?

- Что? - кивнул я, подбадривая Ивана.

- У него на лице улыбка была, даже не скажешь с первого взгляда, что человек - мертв.

- Хорошо, - покачал я головой, скорее собственным мыслям. - А знаешь, что он хотел себе пулю в лоб пустить еще до нашей отправки во Францию?

- Нет, а почему? – обалдело посмотрел на меня старый друг.

- Потому, что я рассказал ему о его же судьбе. Он сильно проникся, мне показалось, что он сделает все возможное, чтобы такого не случилось, и ...

- Все равно пошел по тому пути, который ты ему предсказал?

- Да! – зло бросил я. - Почему, Старый?

- Он не мог по-другому, Ворон, его бы не поняли. С первого дня ему присягнули все его сподвижники, затем стало известно, что его командир, генерал Деникин, оказался с Красными. Сергей Леонидович очень переживал, но вида не подавал, я почувствовал это, когда увидел его в первый раз. Потом пошла резня и, он почувствовал себя уверенно, решил, что у него может и получиться.

- Ничего бы не получилось, ты же знаешь, Ваня! Это не изменить, точка.

- И я заблуждался, командир, что уж теперь говорить. Дурак был.

- Лешку - ты? - задал я вопрос в лоб.

- Нет, он что, погиб?

- Снайпер, - выдохнул я, - прямо в лоб. Грешил на тебя.

- Я не знал об этом... а группа в Москве была, да она и сейчас, скорее всего там. Что-то его превосходительство говорил о каких-то важных переговорах с американцами. Не собрались ли его стрелки сорвать эти переговоры!

- Узнаем, - кивнул я. - СтрелкИ-то, - я взглянул в глаза Старому, - твои?

- Мои, но тут сложно все, - устало согласился Иван.

- Серьезные?

- Офицеры, в том числе из царской контрразведки, но стрелок хороший, только один. Казак, подъесаул, я их и не учил особо, кто я и, кто они, сам понимаешь. Марков меня в поручики произвел, да только толку-то с этого... Они там все в орденах, кто с японской служит, кто с четырнадцатого.

- Группа большая?

- Шестеро их, главный, в звании капитана, дерется лихо, где-то у китайцев что ли учился.

- Серьёзные ребятки, - поцокал я языком.

- Ну, так и вы не пальцем деланные, - вдруг подмигнул мне Старый.

- Мы? - поднял я бровь. - Нас, сам знаешь, всего двое. Когда еще найдётся кто-то с опытом... На тебя можно рассчитывать? - спросил я прямо.

- Так мне ж расстрел светит?! – грустно заметил Старый, прекрасно зная, свою судьбу.

- Это еще неизвестно. Суд, скорее всего, будет, а там... Ничего обещать не буду, чтобы зря не надеялся. Но кому надо, свои мысли выскажу, - не желая зря обнадеживать, все же высказал я свою мысль старому другу.

После этой долгой беседы, вновь попросил связать меня с Москвой, объяснил на счет диверсионной команды, которая возможно, охотится за нашими руководителями. Попал в точку. Точнее, опоздал, со своими данными. По телеграфу передали приказ о срочном возвращении, детали на месте.

- Товарищ Воронцов! - возле грузовика, стояла группа солдат, а во главе ее, Крайнов, бывший унтер, с которым мы неплохо так повоевали недавно. Нас ждали и явно находились в нетерпении.

- Ты чего же тут, друг лепший? - удивился я.

- Приказано сопровождать вас, - Крайнов пожал плечами.

- В Воронеж? – поинтересовался я.

- До Москвы! – важно заявил бывший унтер.

- Ого! - покивал я. - Слушай, Василий Иванович, а может ты с Семкой и вовсе, к нам перейдешь? Парни вы шустрые, стреляете хорошо, с выдержкой и вовсе замечательно, нам такие в школе нужны. Подтяните стрельбу из винтовки с оптикой, научим тактике боя и, станете специалистами, - а что, мне опытные, а главное, надежные люди нужны, а тут уже проверенные ребятки, как не пригласить!

- Надо будет разрешение запрашивать, - чуть замешкавшись, все же ответил Крайнов.

- Так я запрошу, не проблема. Вы все до Москвы?

- Нет, отделение назад вернется, а мы с Пашковым с вами. До Москвы.

- Отлично, главное, чтобы вы сами хотели. Ты видел нашу работу, она, несколько специфическая, но интересная.

- Да уж, насмотрелся будь здоров. Вроде и здорово, а как представишь, что вы выбираете кому жить, а кому помереть... Страшно как-то. Но мне интересно.

- Ну, вот я и говорю, нет проблем. А на счёт того, что мы выбираем кому жить… Это не мы выбираем. Василий, это сами люди выбирают, своими поступками.

Везли нас долго и все какими-то причудливыми тропами, едва ли не лесными тропинками. В паре мест, думал и грузовик не пройдёт, но ничего, выползли. Крайнов объяснял такую скрытность, активностью врага, дескать, слишком много их тут, по всей округе бегает. Кто-то дезертировал и собрав вокруг себя банду, просто разбойничает. Подомнут под себя пару хуторов или сел и делают, что хотят. Кто-то отбился от частей во время боёв под Царицыным и решил не возвращаться в армию, ведь многих Белые призвали угрозами, а идти на убой дураков нет. Ну, а кое-кто и целенаправленно орудует в этих местах, пользуясь отсутствием властей поблизости. Последних, кстати, становится все больше. Чуют твари, что пока не до них, вот и живут на всю катушку.

Так или иначе, но через сутки, мы все же оказались на вокзале Воронежа. Но вот поезда пришлось ждать ещё сутки. На "железке" творилось что-то странное и непонятное. Какой-то дикий хаос, организованности нет ни в чем, кажется, вместо стратегического объекта, мы попали в какую-то шарагу. Большое количество выпивших, да что там, откровенно пьяных обходчиков, шляющихся то тут, то там, ни одного паровоза в запаснике, одни вагоны в тупиках и, все. Народ вообще какой-то странный, такое ощущение, что все чего-то ждут, и это далеко не поезд. Если задуматься, то я понимаю, наверное, чего все ждут. Победы одной из сторон и окончании войны, вот чего.

Глава 4

Глава 4

Возвращение в Москву на поезде вышло еще более долгим, чем наша поездка из Москвы в Воронеж. Стояли постоянно, причем как на перегонах, так и между ними. Паровоз ехал, умирая и казалось, что он никогда не доедет. Вагоны вроде еще вполне себе крепкие, а вот тягачи, да, уставшие. Плановых ремонтов нет, эксплуатируют до последнего, пока не развалится, а что делать? Мехмастерские развалены, работать никто не хочет, да и некому особо, а паровозы нужны, очень нужны.

По прибытию в Москву думал, рвануть домой, но...

- Товарищи Воронцов и Терещенко? - к нам прямо возле вагона подошли четверо в коже. Все ребята как-то сразу напряглись и подтянулись. Блин, ну вот почему во все времена служащие в Москве одеты с иголочки, а? Вырядились, чистенькие, выбритые, даже одеколоном пахнет, не чекисты, а мажоры какие-то. Противно...

- Да, это мы, - спокойно произнёс я и шаркнул ножкой по земле, покрытой как ковром шелухой от семечек.

- Следуйте за нами! - о как. Стоявший впереди остальных крепкий мужчина лет тридцати, с волевым лицом, произнёс эти слова безапелляционно. Они и так мне не нравились, так еще и тон такой, словно на расстрел ведут. Но, при этом, говоривший предъявил удостоверение ВЧК.

- Позвольте спросить, куда? - все же решил уточнить я, несмотря на то, что мне вроде как представились.

- Узнаете на месте! - встав в пол оборота, явно указывая нам направление, крепкий мужчина стрельнул глазами в сторону своих товарищей.

- Хорошо, - я кивнул ребятам и первым направился за "кожаными". То, что не разоружили, и идут явно не конвоируя, немного успокаивало. Если бы это было арестом, думаю, действия "кожаных" выглядели бы по-другому.

На площади у вокзала ожидал автобус, нам предложили забираться и усаживаться, что и было проделано нами, вполне непринуждённо.

- Ворон, а куда? - шепнул на ухо Ванька.

- Сейчас увидим, - пожал я плечами.

Действительно, увидели. Везли нас в Кремль. На въезде заставили все же сдать оружие, но далеко не все, обыскивать не стали, ну, а мы спокойно утаили вторые пистолеты. Ивана Копейкина, отделили от нас, попросту потребовав следовать за двумя провожатыми. Нас же, повели по знакомому коридору, уж не к Кобе ли?

- Здравствуйте, товарищ Воронцов! Ви не устали с дороги? - ух ты, как он заботится. Черт возьми, все никак не привыкну, что вот так запросто общаюсь с самим…

- Устали, товарищ Сталин, но, думаю, дело срочное, поэтому, потерпим, - не рисуясь, я просто честно ответил.

- Это хорошо, - будущий лучший друг всех детей, указал левой, негнущейся рукой, с зажатой между пальцами папиросой, на большой диван, стоявший вдоль одной из стен его кабинета, - мне необходимо поговорить с вами, ваши товарищи подождут в соседнем кабинете.

Последние слова Сталина были обращены к провожатому, тому самому крепкому мужику в коже. Мои архаровцы, а я уже считал Крайнова и Пашкова "своими", покинули кабинет.

- Ви отлично справились с заданием, что поставила перед вами партия большевиков. Даже перевыполнили его, за что отдельное спасибо. Не ломайте голову, о том, как я узнал о вашем приезде, все просто, из Воронежа сообщили, когда ви сели на поезд. Я хотел поговорить с вами о... - Сталин взял паузу, - о ваших, так называемых, видениях. Антон Иванович мне красочно описывал их, но мне хотелось бы послушать лично. Каждый человек, воспринимает информацию с той спецификой и пониманием, к которой сам относится. Товарищ Деникин - военный, а значит, мыслит именно как военный. Мне бы хотелось послушать и взглянуть на это под другим углом.

- С чего начать, товарищ Сталин? - просто спросил я, не уточняя, что именно ему докладывал Деникин.

- Начните с самого начала, с того момента, как ви оказались здесь, в нашей, так сказать, реальности, - оп-па! Это как? Он что же…

- С какого момента? - голос мой предательски дрогнул, а взгляд, наверное, был как у школьника. Что поделать, не могу я на равных вести себя с этим человеком, слишком глобальная и значимая в истории фигура, чтобы я с ним как с приятелем общался. Это вон с Фрунзе я был лёгок в общении, тот, кстати, как-то умеет расположить к себе собеседника. Но со Сталиным...

- После неоднократных бесед с бывшим генералом Деникиным, у меня сложилось впечатление, что ви несколько упростили подачу информации. Такой объём знаний о будущем, невозможно объяснить каким-то видением, - мля, вот это умище! Ведь он просчитал меня на раз-два.

- Вы правы, товарищ Сталин, - а я вот в лоб тебе сейчас все вывалю, да посмотрю, как ты воспримешь, - год моего рождения, тысяча девятьсот восьмидесятый, из будущего я ...

Привезли нас в Кремль в районе трех часов дня, а уходил я от Кобы, в восемь утра! Через час от начала беседы, Виссарионович распорядился о размещении новеньких в казарме, Терещенко был и вовсе отправлен домой, причём, машиной, а мы с будущим генсеком, устроились за чаем и большим количеством бутербродов. Форма последних немало позабавила меня. Булка хлеба, разрезанная вдоль, а к ней колбаса копченая, типа Краковской, так же распиленная вдоль. За время беседы, не раз мысленно похвалил того, кто их резал, за такой объем пищи, пригодилась. Правда, мелькала на задворках мысль о том, что не хотелось бы узнать, из Кого эта колбаса. Сейчас голодно, а тут такие деликатесы.

Манера беседы мне понравилась. Не было каких-то хаотично заданных вопросов, скорее всего возникавших у этого очень умного человека. Сталин очень внимательно выслушал меня, обо всех моих похождениях с первой минуты и до сегодняшнего момента. Его интересовала даже моя служба во время войны, никогда бы не подумал. А вот потом начался, скорее допрос, чем беседа, хоть и выглядело все это именно беседой. Сталина в данный момент не интересовала техника и научные открытия из будущего, его интересовало - настоящее. Поначалу я ещё размышлял, говорить ли ему все, что я сделал, но позже решил, что скрывать нет смысла. Когда я рассказал, как убил английского посла в Петрограде, а также господ Родзянко, Милюкова и Керенского, Сталин кивнул вполне одобрительно, заметив, что Керенский действительно сильно бы помешал реализации их плана по захвату власти. Но когда я признался в ликвидации Троцкого...

- Ви поступили очень неосмотрительно, молодой человек, очень! - кажется, Коба, кажется, даже разозлился. - Лейба был очень умён и точно принёс бы пользу делу революции. Он прекрасный оратор и умел завести и организовать народ…

- Решившись на этот поступок, я сто раз подумал и, товарищ Сталин, принял решение. Все заслуги этого человека достигались и оплачивались лишь одним, товарищ Сталин, жизнями тысяч наших людей. Сомнения, конечно, были, куда без этого, но все же... Считаю, что сделал правильный выбор. Этому человеку, по его же собственному признанию, всегда было плевать на простых людей. Он сравнивал в своих мемуарах граждан России, с обезьянами. Ему не нужны были изменения в жизни граждан нашей страны, его волновало лишь одно, сам процесс. Этот человек жаждал разрушить весь мир, а это, уж я-то точно знаю, не выполнимо.

- Все это спорно, в текущей обстановке, нам очень не хватает умных людей и их знаний.

А вот узнав о Деникине, Сталин меня похвалил, сказав, что, если бы генерал оказался по другую сторону баррикады, большевикам точно пришлось бы сто крат труднее. А то я не знал, Деникин очень серьёзный противник. В известной мне истории, его подвело лишь снабжение, с военной точки зрения, он все делал очень хорошо.

Дошли мы в разговоре и до судьбы Копейкина. Сталин лишь повторил слова Фрунзе, что дело Старого будет расследовано и решение не будет предвзятым. Моё мнение он выслушал спокойно и сказал, что оно будет учтено.

- Как ви думаете, товарищ Воронцов, вы сможете обезвредить эту группу диверсантов? - под утро, мы уже обсуждали наши текущие проблемы.

- Мы будем стараться, товарищ Сталин. В том числе и для этого, мне здорово бы пригодился опыт Копейкина.

- Найдите их, ви умный человек и должны понимать, что наше дело сейчас в очень серьёзной опасности. Ми не боимся умереть, но боимся потерять результаты революции, которых добились большим трудом, - резюмировал Сталин. - Было бы очень печально, умереть именно сейчас, когда страна в таком положении и работы непочатый край. Да, это недопустимо. Нам поверили. За нами пошли миллионы людей и уйти из жизни прямо сейчас… Нет, ми нэ можем себе такого позволить.

- Мы найдём их, - уверенно кивнул я. Вот почему я и выбрал сторону большевиков, а не Белых. Сталин думает о том, как поднять страну, а те только о том, как бы нахапать побольше.

Когда Сталин сообщил мне подробности, о которых я не мог узнать по телеграфу, у меня волосы зашевелились.

За последнюю неделю, сразу после смерти Маркова, убиты двое из президиума первого созыва ЦК. Одного я не знал, какая-то незнакомая фамилия оказалась, наверное, из-за моего вмешательства, произошли изменения, а вот второй... Убили Свердлова, короче. Этак, там вообще никого не останется из тех, кто и делал революцию. Как же дальше-то пойдет? Сейчас все еще очень зыбко, власть у большевиков, но она еще не окрепла как следует.

Всех убитых настигла пуля снайпера, никого не прибили в темном переулке, только дальние выстрелы. И все здесь, в Кремле. Поиски предстоит вести в ускоренном режиме, ибо кремлёвские жители уже устали жить в ожидании пули.

Вернувшись, наконец, домой... Застал Ваньку с Мари. Наталья отреагировала спокойно, все же Терещенко приехал раньше и рассказал, где я и вообще о том, что мы вернулись из командировки. Позавтракав все вместе, наши молодые поспешили убыть к себе на квартиру, ну, а мы, наконец, остались вдвоём.

- А вот теперь, милостивый государь, будьте любезны поприветствовать меня как полагается! - заявила Натали, как только закрылась дверь за нашими друзьями.

- С радостью бы, дорогая и превелико уважаемая госпожа Натали, да только засыпаю я прямо на ходу, - констатировал я, всем видом выражая чувство усталости.

- Ах так! - подперев бока своими тонкими ручками, промолвила моя ненаглядная, и мне стало страшно.

- Родная моя Натали, я говорю истинную правду. Имей в виду, что я забочусь в этот момент именно о тебе, ибо боюсь уснуть в самый неподходящий момент...

- Черта с два я дам тебе уснуть раньше, чем ты докажешь свои чувства! - ехидно объявила Натали. - Если эти чувства вообще есть!

- Ну ты и террористка! - заявил я. - А ну, иди сюда и потом не жалуйся! - я вскочил и схватив девушку за талию, крепко сжал в объятиях. На ней было какое-то платье, но я уже не разбирал особо. Захотелось вдруг наказать ее, за дерзость и отношение ко мне в целом.

Я буквально силой развернул девушку к себе спиной и задрал подол, будет тебе наука, впредь не дерзить мне! Без какой-либо подготовки и предварительных ласк, я с трудом стащил с нее нижнее бельё, а оно сейчас, далеко не такое как будет в будущем, надавил ей на спину и ...

- Ох... - томный возглас огласил комнату, а тело ее дернулось. По коже побежали крупные мурашки, а бёдра пришли в движение.

- Нравится? - ехидно спросил я, накатывая на нее с силой.

- Да-а-а! - стон девушки, причём явно стон наслаждения, заставил меня напрячься. Вот же зараза, я ее тут проучить хотел, а ей нравится?!

Я выдохся первым, да и не удивительно, но все же довёл дело до конца, воспользовавшись языком и руками. Дождавшись, когда девушка, лежавшая на кровати куда мы переместились под конец соития, начнет дышать спокойнее, я прикрыл глаза. Сон накатывал с такой силой, что казалось, все, усну мгновенно, но тут почувствовав на причинном месте маленькую и теплую ладошку, насторожился. Рука пришла в движение, затем, я всем своим естеством ощутил теплое дыхание и ... улетел в космос. Наталья вытворила что-то необыкновенное, заставив меня наслаждаться и в полной мере ощутить ее страсть. А когда закончив это дело, я хотел ее поблагодарить, ее пальчик лёг мне на губы.

- Спи мой рыцарь, спи мой любимый мужчина! - услышал я и, вырубился.

Открыв глаза, даже не понял где я. Мне было так хорошо, что захотелось зажмуриться, чтобы это состояние не исчезло. На моей груди, тихо и медленно дыша, лежала голова любимой женщины. Волосы ее, разметавшиеся вокруг, красиво переливались в тусклом свете пяти свечей в красивом резном канделябре, стоявшем на столике возле кровати. Всю жизнь бы так просыпаться...

- Ты проснулся? - голова приподнялась и лицо, оказавшееся так близко, выражало радость. Как же это приятно, просыпаясь, видеть радость на лице близкого человека.

- Да родная, - улыбнулся я, - такого сна у меня, наверное, никогда не было. Ты просто чудо у меня, и я тебя люблю.

- Надо же, ты это сказал? - хихикнула Натали.

- Сказал и сказал, могу повторить, хоть каждый день по сто раз повторять. Я, тебя, люблю.

- Спасибо, - девушка опустила глаза, было видно, что ей чертовски приятно это слышать, - я наконец почувствовала взаимность. Не забывай своего обещания.

- Значит без этих слов, ты ее не чувствовала? - удивился я.

- Видела интерес, внимание, привязанность и доброту, а вот чтобы так, как сейчас... Знаешь, у меня внутри все горит огнем! Никогда не думала, что это чувство может вызвать такой переполох внутри.

- Я рад, - она вновь уставилась на меня своими прелестными глазками, - правда, рад.

- Верю, - улыбнувшись, проговорила девушка.

- Долго я спал, а то, кажется, даже спина немного затекла на твоей перине.

- Весь день, - все также спокойно, продолжала она, - сейчас без четверти девять, можно опять ложиться, - и она весело улыбнулась.

- Да ладно, - даже не поверил я, - и что, мне вот так, просто, дали столько спать? Удивительное дело!

- Ага, дали! - немного изменилась в лице моя ненаглядная. - Три раза приходили. В первый раз буквально через два часа как уснул, затем днем и пару часов назад. Они даже будили тебя, но к счастью, ты не просыпался.

- Фига себе, ничего не помню, - с каким-то смешным восторгом в голосе, широко и удивленно распахнув, глаза ответил я.

- Еще бы, спал как младенец!

- А кто был-то?

- Первый раз какие-то солдаты, двое. Их я просто отправила, сказав, чтобы позже приходили. Второй раз пришли эти, недавно стали такие ходить, все в коже черной, только звёздочка во лбу красная. Эти уже просили разбудить.

- Просили?

- Знаешь, - она даже задумалась, - да, именно просили. Вежливые такие, похожи повадками на прежних жандармов.

- Чекисты, - киваю скорее своим мыслям.

- Я не знаю, - продолжала Натали, - последними пришли двое в штатском, так же пробовали будить и когда выходили, были недовольны.

- Плевать, с утра сам съезжу. Там дело серьезное, вот и бегают.

- Опасное? – супруга напряглась.

- На ближайшие три-четыре года, все будет опасным, родная. Надо просто постараться это пережить, затем будет легче.

- Легко сказать. Я на рынке слышала, что убивают людей из новой власти...

- Что, на рынке вот так прямо о таком и говорят?

- Там обо всем говорят, рынок же, - удивилась моей реакции Натали.

- Слушай дорогая, а у нас есть что-нибудь покушать? - неловко спросил я, вдруг почувствовав себя ужасно голодным.

- Да уж найду, не дам своему мужчине умереть от голода, - хихикнула Натали. - Поднимайся, умойся и в столовую, я сейчас соберу ужин.

Поднялся я легко, сказывался голод. Посетил туалет, затем умылся, бриться не стал, надо воду греть, а мне лень. Придя на кухню, ну или как Наташа называет, Столовую, удивленно застыл. Меня ожидал прекрасный ужин, было даже какое-то мясцо, курица вроде, и бутылка вина. Где она берет продукты?

- Натали, где ты это все берешь?

- Привезли с твоей службы, вообще-то, - пожала плечами Натали, а я вдруг понял откуда это все. Деникин, сто процентов, больше взять негде. Проблема с продовольствием стоит едва ли не на первом месте, но все-таки, как-то решается. Из-за обесценивания денег, продукты постоянно дорожают и достать что либо, большая проблема.

Мы поужинали в уютной обстановке, никто не мешал. Разбудили только утром, правда, достаточно рано. Около семи раздался стук в дверь и пришлось вылезать из теплых и уютных объятий любимой.

- Товарищ Воронцов, ну, наконец-то! - на площадке стояли два мужчины в штатском и, разве что ножкой не притоптывали. Внешний вид не обманывал, они и правда, штатские, как оказалось. Я попросил пять минут, чтобы собраться и не завтракая, вышел на улицу. Штатские приехали на машине, погрузившись в ее нутро, меня быстро доставили куда надо. А именно, к Феликсу Эдмундовичу. Руководитель ЧК принял прохладно, он ничего обо мне не знал, действовал по приказу Сталина. Кстати, как мне кажется, Коба вполне уже уверенно рулит Партией и страной. Да, сейчас пока еще идет война, страна расколота, но это далеко не те осколки, что должны были быть, если бы все шло известным мне путем.

- Какой у вас опыт в розыскной деятельности? - задал первый вопрос Дзержинский.

- Никакого, - пожал я плечами.

- Не понимаю, почему мне настоятельно рекомендовали с вами встретиться? Я думал, вы оперативник, какой-нибудь бывший жандарм или контрразведчик ...

- Я стрелок и диверсант. Опыт диверсионной работы таков, что я могу быть вам полезен в поисках известной группы. А на счет опыта... Думаю, вы тоже не всегда руководили подобной конторой, - несколько ехидно ответил я.

- Я не верю, что это какая-то специально созданная группа, задачей которой является уничтожение руководства партии большевиков, - проигнорировал мою подначку "Железный Феликс" и скривил губы.

- Ну и зря. Я только что вернулся из командировки, в которой занимался тем же самым, но с нашей стороны. Так почему этого не может сделать противник?

- Как вы намерены действовать? - абсолютно не заинтересованно, скорее даже лениво произнёс он.

- Мне нужны данные на кого-нибудь серьезного из бандитского мира Москвы. Есть у вас такие на примете? - разговаривать с "железным Феликсом" было довольно легко, вначале у него еще было на лице какое-то надменное выражение, но позже, оно сменилось на задумчивое.

- Думаете, что воры и убийцы знают что-то ценное?

- Они лучше знают город и его жизнь, вот, что я думаю.

- Хорошо, я займусь этим, картотеки оказались в нашем доступе полностью и не были уничтожены так же, как в Петрограде. Посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 5

Глава 5

Как же всё-таки хорошо, что ЧК, или ВЧК, здесь не та, что возникла по приказу Ленина в моей истории. Нет здесь и сейчас того разгула беспредела, когда верные партии революционеры, убивали и грабили кого захотят, прикрываясь делом революции. Может, даже удастся Дзержинскому сделать свою службу такой, какой и хотел, по совести и правде. Посмотрим, выйдет ли. Я и Сталину уже рассказал, о том, как было в моем будущем-прошлом, не знаю, играл ли он, когда слушал, но реакция мне понравилась. Коба ругался по-грузински минут пятнадцать, когда услышал, каким образом будет осуществляться борьба с контрреволюцией. Еще бы, как он сказал, после всего этого не было репрессий. О, это еще раз заставило меня подумать об этой беде. А ведь по сути так и выходило. Дорвались до власти, потом разжирели и охренели в конец, за что и получили потом статью и мазок зеленки на лоб.

Я ушел от чекиста и сразу к Деникину в штаб. Давно не видел его, надо переговорить. Антон Иванович встретил как родного, заставил рассказать все наши приключения, затем поведал, что происходит на фронте и в тылу. Хорошего было мало, но все же оно было, и это не могло не радовать.

- Понимаешь, тут все сложно, - на мой вопрос, почему Марков не пошел за большевиками, Деникин отвечать явно не хотел.

- А, по-моему, Антон Иванович, как раз все просто. Эти люди, что встали против большевиков, просто не хотели терять то, к чему шли всю жизнь. Они долго и верно служили, поднимались в обществе, ведь по сути, богатеев среди офицеров не так и много, если вообще они были. Увидев для себя перспективу вновь потерять то, что заслужили таким трудом, они не смогли с этим смириться. Ведь для многих, военная карьера была единственным способом выбраться в люди, наверх. Они всю жизнь старались и что, народ восстал и пошел против всех этих устоев, вот военные и встали против народа.

- Мне тоже было что терять, - вставил Деникин.

- Вы несколько другое, вы - поверили, а это важно. Вы не захотели умирать в нищете на чужбине, убивать свой народ, хотя, возможно, и были к этому готовы.

- Да, ты прав, не скрываю, я поверил тебе, поверил, потому как все вокруг стало сбываться с пугающей точностью. В первое время, мне казалось, что народ не пойдет за большевиками, уравниловка не очень хорошо была принята. Но когда я сделал свой выбор, то спустя совсем короткое время понял, что наш народ никогда не поддержит буржуазию. Не для того скидывали богоизбранного царя, чтобы посадить себе на шею вчерашних торгашей...

Освободившись только к вечеру, вернулся домой и застал там Ивана. Малой отдыхал и наслаждался обществом своей будущей супруги, Марии. Та просто цвела, и не скажешь, что ей всего пятнадцать.

- Вань, завтра дуй в школу, надо проверить как дела идут. Вернешься, буду ждать тебя в ЧК, нам предстоит серьезно так поработать здесь, в Москве.

Ванька, как и всегда, не задавал лишних вопросов, люблю в нем такое качество. Выслушал, сделал для себя небольшие уточнения и принял мои ответы. Четко и легко, как того и следовало ожидать.

Утро для меня началось с нового визита к Дзержинскому. По его приказу, в кабинет ввели двух каких-то хмырей, самой бандитской наружности. Предложив мне самому с ними общаться, Феликс Эдмундович лишь улыбнулся уголком рта и приготовился слушать и смотреть.

Общаться с такими ухарцами и я не умел, но пришлось импровизировать.

- Нам нужна группа людей, человек шесть, могут быть одеты как угодно, но выправку не спрячешь, офицеров в них видно издалека, - начал я, предварительно поздоровавшись и объяснившись с бандитами. Надо признать, вели себя они достойно. Никаких плевков сквозь зубы нам под ноги, не выделываются, сидят настороженно, но никакого испуга не выказывают.

- Что вы имеете нам предложить? - немного подумав, подал голос один из бандитов. Личность колоритная, худой, если не сказать, тощий, шрам через все лицо, одно ухо сломано, пальцы на левой руке скрючены, перебит нерв, наверное.

- Ваши жизни, блатарь хренов! - вдруг воскликнул один из помощников Дзержинского. Я с укоризной взглянул на хозяина кабинета и тот мгновенно отдал ему приказ покинуть кабинет.

- Что предпочитаете в это нелегкое время? - повел я свою линию дальше.

- Жратва, граждане большевики, сейчас нужна жратва. - Степенно начал излагать мысли урка. - Наши люди шарятся по всему Замоскворечью, но чуть не в каждой деревне встречают чекистов, а те шутить как-то не любят. Нам нужна еда. Поставьте на довольствие, мы даже могли бы сами собирать его у деревенских, главное, не шмаляйте пацанов. Дайте нам три-четыре деревни и будет нормально.

- Предложение интересное, - после паузы проговорил я, Дзержинский отдал мне переговоры, значит, наделил полномочиями, - и раз вы торгуетесь, значит, уверены в чем-то?

- Сам все понимаешь, гражданин начальник, - ого, так меня ещё никто не называл, - так как, будет уговор?

- Будет, - уверенно кивнул я. Никто не помешает нам позже вырезать их под ноль, если надо будет, конечно. Естественно, "отдать" бандитам деревни не в прямом смысле, просто, дадим им возможность закупать там продукты, вот и все. Именно закупать, у бандосов деньги есть, так что, никакого грабежа, за это сразу покрошим.

- Нас верните туда, где взяли, только по-тихому, чтобы никто не видел, нам тоже, знаешь ли, пока еще жить охота. Как только будет то, о чем говорить, тебя найдут в городе и передадут привет.

- Да я в городе-то не бываю, - усомнился я.

- Не бзди, начальник, никто к тебе в дом не полезет, без мазы нам это. Весточку передадут на улице, а там, как пойдёт, - все правильно понял бандит.

Оставалось лишь ждать, что и сказал Феликсу Эдмундовичу. Мы еще поговорили с ним с полчаса, прежде чем он, сославшись на дела, отпустил меня. Хотел я спросить о Копейкине, но не стал, сочтут нужным, сами скажут, надеюсь только, что Старого не расстреляют, не сообщив мне. Если подумать, то вина на нем есть, но! Сколько за это время перешедших от Белых к нам и наоборот людей было и еще будет, что, каждого расстреливать? Бред.

Взяв в гараже главштаба "свой" мотоцикл, который записан именно на меня, рванул в школу. По времени, Малой наверняка уже должен быть там, тем более, его мотоцикла на месте не было. Удобная штука, я вам скажу, быстро, с относительным комфортом, я добрался до нашей снайперской школы и обалдел. Вот теперь это было похоже на ведомственное учебное заведение. И охрана, и казармы, люди все в чистой и опрятной форме, а главное, все при деле. А дел много, здесь ведь даже огороды есть, с продуктами-то беда, вот и разбили огороды, ухаживают бывшие крестьяне, все лучше, чем милости от кого-то ждать.

- Здоров будь, Арсений Павлович, вот, появилось, наконец время, заехать к тебе, - поприветствовал я бывшего подъесаула Крестовского.

- И вам не хворать, Николай Васильевич, - растянулся в широкой улыбке казак.

- Терещенко здесь? - поинтересовался я.

- Так точно, «притарахтел» не так давно, пошёл знакомиться с новым инструктором.

- С новым? - удивился я, - и кто он такой, откуда? - пока мы были в "командировке", здесь, по-видимому, многое произошло, а начальник, т.е. я, как бы и не в курсе происходящего. Непорядок.

- Так проходите в штаб, Николай Васильевич, там они беседы беседуют, враз и увидите.

Интересно, это какого же инструктора могли найти, если у нас и, снайперов-то в армии толком не было? Снедаемый любопытством, я дошел до штаба вместе с Арсением и едва вошел, застыл на месте.

- Здорово, командир! - за столом, на котором у нас был устроен макет полигона, слепленный из глины, сидели два Ивана. Малой и, Старый.

"Я с вас хренею, товарищ Сталин", - только и мелькнуло у меня в голове.

- Ну и ладушки, - обняв товарища, просто сказал я.

- Я пока не боец, но поправлюсь, тут у вас и доктор есть, справлюсь, - рассказывал Иван. - Отпустили меня уже на следующий день, к вечеру. Предложили учить солдат стрельбе, конечно, я согласился, тем более, не надо больше никого убивать, - как изменился мой старый друг… Да это и понятно, слишком много чего пережил, а мужик-то, уже не молод.

- Давно ли ты, Старый, стал человеком мира? – не удержался и все же съехидничал я.

- Чего? Ты это о чем? - недовольно рыкнул Старый.

- Не бери в голову. Как тебе здесь?

- Хорошо, мне сказали, это ты все устроил? Всю эту стройку?

- Не представляешь, сколько сил ушло, - улыбнулся я, - бардак сейчас везде, а наверху его еще больше. У нас же все руководящие товарищи ютятся сейчас в Кремле, а он не приспособлен для проживания такой оравы. Что делать, боятся наши вожаки за свои жизни, вот и спрятались за высокий забор, - в комнате мы находились одни и могли говорить более или менее спокойно. – Еле выпросил все, что мне нужно, чтобы хоть как-то довести дело до положенного уровня.

- Да, но я заметил, хоть и немного смог успеть рассмотреть, что везде что-то строят сейчас. Кругом рабочие, телеги, лошади, стук молотков и визг пил. Работа идет?

- Идет, Ваня, идет. Всю страну ещё строить, всю страну.

- Получится?

- Впрягайся и помогай. Каждый на своём месте должен честно и хорошо трудиться, тогда точно получится.

- Со мной Коля, проблем не будет, видишь, к чему мой выбор привёл меня? - Старый показал руку, с отрубленными пальцами.

- Мы благодарны тебе, Ваня, за то, что вовремя успел принять решение. Уверен, что тебе было непросто.

- Ошибаешься, - отрицательно покачал головой Старый, - когда узнал правду, все само пришло. Ты меня Старым зовёшь, а надо бы старым дураком. Месть, Коля, плохой советчик. Я был ослеплен, злость заполнила мое сердце. А ведь ты предупреждал... Твои слова об убийствах мирных людей, я воспринимал неправильно. Думал, это в городах, буржуев будут резать, на худой конец, помещиков разных. А тут вышло вон как...

- Мне жаль Старый, что все так случилось, что я еще могу сказать? Не в нашей власти этому помешать, кто знает, во что еще выльется это противостояние.

- Думаю, недолго осталось, - внезапно удивил меня Копейкин, - я слышал, вы убрали казачьих атаманов? Эх, если бы ты знал, как они раздражали Сергея Леонидовича...

- Не надо, Ваня. Он знал о них, но принял решение и, раскаялся. Да, умер не своей смертью, но кто знает, как умрем мы сами? Да и большинство тех, кто сейчас вовлечен во все это. Надо жить, успеть как можно больше, а там...

- Когда вы ушли тогда, в Калаче, из меня как будто стержень вынули. Захотелось просто пустить себе пулю в лоб и ни о чем не думать. Скажи, получится у большевиков примирить народ и дать ему лучшую жизнь?

- Не скоро, но да, получится. Помнишь, о чем я говорил не раз, не последствия войны страшны, и даже не гражданская, что еще идет. Страшна будущая война, Старый, и она обязательно случится. Слишком лакомым куском является наша многострадальная родина, и слишком многие хотят ее прибрать. Ведь все это, - я раскинул руки, подразумевая все происходящее, - очередная попытка развалить Россию и прибрать ее к рукам. Неважно, кого выбрали нам в противники, главный - всегда один и тот же, Англия.

- Надеюсь, что большевики знают, что надо делать, иначе, даже жить не хочется.

- А надо, Старый. Надо. Что ты там, кстати, говорил об атаманах?

- Да хреново у них все. Собачатся между собой хлеще чем с Красными. Казачки народ вольный и страсть как не любят, когда ими кто-то пытается управлять по-своему. К тому же, сельчане все больше склоняются к новой власти, Советской. На юге есть одна крепкая армия, но она мала, не вытянет, хоть и будет пытаться.

- Врангель? - Старый кивнул. - А ты вообще где-нибудь еще был, кроме Дона?

- Быть не был, но слышал многое. На севере, с Эстонии, не полезут, сил нет. Они рассчитывали на поддержку Англии, так в штабе у Маркова говорили, когда к нам не пришел очередной конвой с оружием. Говорили, что Юденич, кажется, требует от союзников помощи, а те сдулись. Что-то связанное с Америкой, кажется.

- Не поверишь, тут вовсю налаживают контакты с Америкой, там большой кризис, а бизнесмены привыкли зарабатывать, поэтому, пользуясь нашими дешевыми ресурсами и людским трудом, они заинтересованы нам помогать. Вот и не дают Англии нам пакостить. А бритты, да, твари еще те.

- Остаётся только восток, но опять же, как слышал, там никак не могут определиться, что им делать. Мобилизация хромает, людей не хватает, во власти грызня. Корнилов пытался диктовать им условия, они не приняли их, сами хотят рулить...

- Вот я и думаю, братцы, наверное, следующая командировка будет на Восток, да к тому же, зимой. А мне уже сейчас холодно. Нога болит все сильнее, да и левая рука у меня, помните, не больно здоровая.

- Коль, а чего ты мне раньше не говорил? - подал голос, молчавший до этого Малой.

- О чем, Вань?

- О новой командировке!

- Так ее же еще не придумали, о чем говорить? Да и здесь мы пока, только вернулись же.

- Ты Ворон, сам знаешь, что для командования неважно, когда ты вернулся с прежнего задания и в каком состоянии. Если у них будет потребность, они обязательно потребуют.

В словах Старого есть резон. Могут и отправить нас в Сибирь. Но там тоже все интересно. Колчак может и вернулся в страну, но как-то пока о нем никто не говорит. Старый правильно сказал, там идет грызня за власть, эсеры никак не могут договорится с казачками и добровольцами, но нам это тоже на руку.

Вообще, именно благодаря тому, что Ленину, пока он был жив, не удалось протолкнуть мир с Германией, здесь не возникло проблем с ЭСЭРами. В моей истории они ополчились на большевиков в том числе из-за паскудного мира. Тогда, Ленин, возможно, был прав, заявляя, что для войны нужна армия, а у большевиков ее не было, поэтому и устроили переговоры. А возможно, еще и по причине того, что Ленин был должен немцам, хоть в будущем это и отрицалось. Но тут, все пошло не как должно быть еще с шестнадцатого года. А уж тот факт, что Деникин примкнул к Красным... Ведь как вышло, Антон Иванович не просто убежал из армии в Петроград, а сдержал свои войска от необдуманных действий. Ему удалось убрать ненужных агитаторов из армии, а затем качественно провести свою пропаганду. Он давил тем, что сам, хоть и генерал, но из простых крестьян, что он не буржуй и не богач, напротив, все его имущество — это пара чемоданов. Приврал, разумеется, но тогда это было неважно. Вот и получилось, что, сохранив боеспособные части, он убедил солдат стоять на смерть, так как немцы угрожали уничтожить вообще всё и всех. Деникину, кстати, повезло тогда и с немцами, точнее с их действиями. Германцы перли тогда жестко, да еще и начали вытворять на захваченных территориях что-то подобное тому, что устроят их детки в сорок первом, а именно, занялись уничтожением гражданского населения. Наши солдатики в окопах посмотрели на это, да плюс Деникин грамотно выступил с обращением по армии и, у Антона Ивановича все получилось. Войска сохранили боеспособность, не повернули оружие против своих командиров и серьёзно так вломили "Бошам".

И вот теперь я вижу результат. Белые хоть и сформировали свои армии, но это не те армии, какими берут города и страны. Это больше похоже на крупные бандитские анклавы, чем на регулярные войска. Думаю, если все пойдет так, как идет, в будущем году, мы закончим с гражданской войной. Да, конечно, восстания различных окраин никуда не денутся, но это будет уже сущей мелочью, по сравнению с тем, как должно было все идти без моего вмешательства.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге