Грат

Глава 1. Важный урок

Страница автора на Author.Today: https://author.today/u/valentinholmogorov

Говорят, орки не потеют. Полная ерунда! С меня лило так, словно кто-то опрокинул мне за шиворот полный чан с водой, рубашка под толстым кожаным колетом вымокла насквозь и прилипла к телу. Дыхания не хватало: воздух сипло вырывался из легких, а под ребра будто бы напихали горячих углей. Похоже, старикашка решил сегодня уморить меня окончательно.

— Давай, увалень, двигайся! — Его высокий дребезжащий голосок звучал громче мелодичного перезвона стали. — Шевелись, мешок с навозом! Быстрее!

Рапира в руках старого Эльдмара выписывала немыслимые круги и восьмерки, словно была невесомой и жила собственной жизнью, а у меня уже ощутимо ныла правая кисть. Несмотря на преклонный возраст, старик двигался в стойке легко и свободно, будто парил над бурым исшарканным паркетом. Приближаясь стремительными пружинистыми шагами, он наносил несколько ударов или делал ложный выпад и в мгновение ока отпрыгивал назад, за пределы досягаемости моего клинка. Маленький рост эльфа тоже не упрощал мне задачу: как ни пытался я достать маячившую передо мной сухопарую фигурку, моя рапира всякий раз неизбежно оказывалась в захвате, после чего я получал ответ то в открывшееся плечо, то в шею, лишь каким-то чудом успевая закрыться.

— Дистанцию! Дистанцию держи, бревно зеленое!

Стараясь не подпустить Эльдмара на расстояние укола, я отступал, отчаянно отбивая одну атаку за другой. Клинок мельтешил перед глазами, сплетаясь в причудливую серебристую паутину. Еще пару шагов, и я уткнусь спиной в стену залы. Однако старик решил завершить поединок по-своему: сделав короткий полувыпад, он угадал мое ответное движение, и, ловко выполнив перевод в квинту, ткнул затупленным наконечником рапиры в ворот моей защитной маски.

— Готов! — ехидно констатировал Эльдмар, снял маску и отсалютовал мне клинком, отвесив при этом издевательский поклон. — Отра, а ну-ка покажи этому недоумку, как надо фехтовать!

Лениво следившая за нашим поединком девица подхватила брошенную учителем рапиру и направилась в мою сторону, натягивая на ходу перчатку.

— До пяти уколов! Ангард!

Нет, старик точно решил меня доканать: даже перевести дух не позволил! Сам-то вон почти не запыхался. Вообще, Отра фехтует не намного лучше меня, я бы даже сказал, примерно на равных. Она быстра в атаках, но, нарвавшись на жесткую защиту, начинает бестолково суетиться, пропуская уколы.

Небрежно обозначив приветствие взмахом клинка, Отра напялила маску и встала в стойку. Рапиру она держала за самое «яблоко» у основания рукояти, пытаясь удлинить тем самым вооруженную руку. Впрочем, ростом матушка-природа ее и без того не обидела, в отличие от нашего остроухого наставника. Как и все полукровки, Отра уродилась чересчур худощавой и ладной для орка, но обладала слишком уж грубыми чертами для человека. В результате ее не принимали за свою ни те, ни другие, но девушку это, кажется, ничуть не заботило.

—Начали!

Клинки со звоном схлестнулись. Воспользовавшись тем, что предыдущий поединок вымотал меня почти до предела, Отра сразу ринулась вперед, пытаясь достать меня серией коротких атак. Отбив первый шквал ударов, я сделал пару ложных выпадов, заставив противника отступить, но лезть напролом не спешил, восстанавливая дыхание.

— Давай смелее! — подзадоривал Отру старый эльф. — Не спи! Аппель! Батман!

Как я и предполагал, не добившись успеха в атаке, Отра начала отходить, огрызаясь короткими ударами навстречу. Терпеливо дождавшись, пока девица наконец решится контратаковать, я взял четвертую защиту и хлестнул ей клинком по руке, отметив, как она поморщилась от боли под маской. Не страшно, но синяк все-таки получится изрядный.

Следующие два укола я пропустил, зато потом быстро сравнял счет, а следом развил преимущество, достав Отру коротким прямым в ногу. После этого она стала осторожничать, не подпуская меня на ближнюю дистанцию, я же не атаковал, сберегая силы. Первым терпение лопнуло у соперницы: издав утробное рычание, она сделала длинный выпад, но не успела закрыться — я был наготове, и, отступив, нанес укол в маску.

— Внимательнее, Отра! — командовал Эльдмар, — не давай ему контратаковать! А ты не подпускай ее слишком близко, руку вытяни чуть вперед! Ангард!

Воодушевленная наставлениями учителя, девица нацелилась в намеренно приоткрытое плечо, но радость была преждевременной: она промахнулась, а вот мой ответный выпад достиг цели.

— Пять-четыре, — подвел итоги поединка старый эльф, — Отра расшнуровывается и на сегодня свободна. Холт, к бою! До пятнадцати уколов!

В углу засопел и завозился увалень Холт. Моктар! До пятнадцати я против него точно не выстою! Холт фехтует неважно, однако он здоровенный и сильный, к тому же, левша. Старый эльф определенно нынче не в духе, раз решил взять меня измором. И рука уже совсем онемела. Что же за день такой сегодня?..

На улице я очутился уже в сумерках, когда над мощеными тротуарами затеплились газовые фонари. Жадно втянув влажный вечерний воздух, казавшийся слишком свежим после душной залы, я повернул в сторону канала — этой дорогой я любил возвращаться после занятий. Откуда-то потянуло уютным дымком, напоминая о том, что дома ждет ужин.

— Грат!

Меня догонял запыхавшийся Холт: холщевая сумка, набитая фехтовальной амуницией, била его по спине.

— Я тебя того… не сильно?

Если честно, этот финальный бой я решил благополучно продуть, чтобы побыстрее убраться восвояси и, наконец, хоть немного перевести дух. Когда счет достиг шесть-три в пользу Холта, тот, видимо, вообразил себя могучим воином в пылу кровавой битвы, и раздухарился так, что, налетев на меня всей своей немаленькой тушей, обрушил на мою голову сокрушительный удар гардой. Если бы не защитный шлем с сетчатой маской, отправился бы я прямиком к местному лекарю собирать мозги по кусочкам. Когда искры перестали сыпаться из глаз и я снова обрел способность стоять на ногах, меня охватила такая злость, что поединок завершился спустя пять минут со счетом пятнадцать-шесть. Проигравший Холт недоуменно хлопал глазами и никак не мог взять в толк, каким таким образом он умудрился упустить заслуженную победу, которую вот только что уверенно поймал за хвост. Да и для меня самого это осталось загадкой — все происходило как в тумане. Помню только мелодичный звон клинка, да Эльдмара, многозначительно кивающего с довольной улыбкой на морщинистой физиономии.

— Нормально, — пожал плечами я. — Дело житейское.

— Значит, пойдешь завтра на «показушки»? Башка не шибко болит?

— А куда деваться-то? Не пойду – так старик меня выгонит.

«Показушки», они же показательные выступления — единственный источник дохода, позволявший старому эльфу хоть как-то сводить концы с концами. По выходным он выгонял нас на рыночную площадь и устраивал небольшое представление для праздной публики: Холт поднимал тяжести и гнул руками подковы, а потом мы все вместе показывали зевакам упражнения с оружием. Зрители охотно жертвовали Эльдмару мелкую монету, что позволяло тому не помереть с голоду еще недельку. Даже удивительно, что старик давным-давно не плюнул на все и продолжал вечерами обучать нашу троицу искусству фехтования. Тем более что эльфов в здешних землях, мягко говоря, недолюбливали.

— Тогда завтра увидимся, — хлопнул меня по плечу Холт, отчего в глазах снова потемнело. — Думаю, будет интересно!

— А я думаю, будет как всегда. Впрочем, посмотрим. До завтра, Холт.

Мимо, грохоча и изрыгая клубы черной гари вперемешку со снопами искр, прокатился запоздалый самоходный экипаж.

— Явился, не запылился! — отец упер руки в боки и недовольно сопя, уставился на меня. — Опять своим прутиком махал? Когда уже делом займешься?

— Фехтование – тоже дело, — привычно огрызнулся я, — развивает физическую силу, выносливость и реакцию.

— Реа-а-акцию! — передразнил меня отец. — Это недомерки ушастые пускай развиваются, раз уж недоразвитыми уродились, а нам и так хорошо. Не наше это, спицами махать. Вот боевой молот — это оружие настоящих героев. Это мощь, это традиция! А тебе бы только с железякой прыгать, точно уличный паяц, да глаза портить, закорючки в книжках разбирая. Тьфу, позорище!

— Ужин остыл, — донесся из гостиной голос матери, — быстро мыть руки, и за стол!

К этим вечерним баталиям я уже привык. Книжки я и вправду любил: так уж распорядилась судьба, что двое моих старших братьев умерли во младенчестве, а я появился у матери поздно, и ребенком оказался хилым да болезненным. В то время как сверстники играли во дворе в «око за око» или ходили с отцами на охоту, я лежал в кровати и глотал микстуры, тщетно пытаясь избавиться от очередной прилипчивой хвори. Болеть — безумно скучное занятие. Единственным моим развлечением сделались те несколько потрепанных книг из старого дедушкиного комода, что отец еще не успел пустить на растопку. Я перечитал их все, а некоторые даже дважды. Потом, скопив пару монет из выклянченной у матери мелочи, стал выменивать их на книги у старьевщика с Осиновой улицы. Отцу это жутко не нравилось, и книги он у меня отбирал. Оркам эти закорючки на бумаге без надобности, у орков есть Доблесть и Наследие Предков. Вон, остроухие только тем и занимаются, что сочиняют и читают всяческое непотребство, и через это вовсе стыд потеряли — мужчины у них сожительствуют с себе подобными, а женщины верхом ездят и клинками машут, вместо того чтобы готовить еду, мыть посуду, мести полы да штопать одежду, как им от роду и положено... Кстати, эльфийский, точнее, северное Высокое наречие, я выучил по тем же книгам вполне сносно, хотя орки испокон веков пользуются гномьими рунами, которые на письме куда как проще. По крайней мере, читать на эльфийском у меня выходит бегло, а вот насчет произношения есть определенные сомнения за полным отсутствием практики.

Со старым Эльдмаром я столкнулся на рыночной площади без малого год тому назад, когда бродил по рядам в поисках пополнения для своей скромной библиотеки. Старик учинил поединок на рапирах с Отрой, и я невольно залюбовался. Словно кружась в плавном танце, эльф и орк-полукровка звонко обменивались ударами, клинки сверкали на солнце, и каждое движение фехтовальщиков казалось настолько отточенным и изящным, что у меня буквально перехватило дыхание. Когда они сняли наконец маски и синхронно поприветствовали публику салютом, я распихал толпу локтями и без раздумья высыпал в лежащую на брусчатке шляпу все монеты, что терпеливо копил на книги.

— Скажите, уважаемый, — обратился я к старому эльфу, — а можно ли научиться… вот так же?

Тот окинул меня скептическим взглядом.

— Что-то мелковат ты для орка, мальчик, — голос у старика оказался пронзительно высоким и дребезжащим. Ну да, телосложением я не вышел, отчего частенько становился предметом колких насмешек со стороны сверстников, а порой — и зуботычин, чего уж скрывать. Насмешки приходилось терпеть, покуда я не сдружился с Холтом, сыном жившего по соседству пекаря. У него близких приятелей тоже не водилось, видимо, в силу того, что природа не наделила паренька крепким умом, зато щедро отсыпала ему мускулов. Окрестной детворе было с ним не интересно, зато ему было интересно со мной: я стал заводилой во всех наших совместных играх, а мне льстило, что такой здоровяк слушает меня с открытым ртом и готов поддержать любые мои идеи. «Ну ты голова!», — всякий раз восхищенно вздыхал Холт, когда я придумывал очередную забавную выходку, например, предлагал натереть мылом крыльцо зеленщика Горша, дабы тот, набравшись по обыкновению эля, кувырнулся с этого самого крыльца в канаву. Мыло предварительно следовало стырить из лавки торговца Дорга, причем Холту отводилась в этом действе важная роль — он должен был случайно опрокинуть стеллаж с мелочевкой, а потом помогать лавочнику собирать раскатившийся товар, пока я прятал под одежду орудие будущего преступления. В общем, у нас получилась отличная команда, а местная шпана быстро от меня отстала: рука у Холта оказалась тяжелая.

— А ну-ка держи, — видя мое замешательство, Эльдмар протянул свою рапиру. — Ты правша? Пальцы вот сюда, этот сверху. Гайку прижми к запястью, эфес должен лежать в ладони свободно. Разверни ступни под прямым углом. Знаешь, что такое прямой угол? Отлично, парень, а теперь отодвинь правую ногу вперед на полторы ступни. Колени согни. Сильнее. Шаг вперед, сначала той ногой, что впереди. Еще. Теперь шаг назад, начинай с левой ноги. С левой, я сказал. Плечи расправь, не сутулься. Хорошо. Приходи завтра в шестом часу к дому купца Трома, что возле старого парка. Знаешь, где это место?

Так и начались наши занятия. Поначалу моим постоянным напарником на тренировках была Отра, потом я притащил на занятия Холта, вернее, он притащился за мной сам, да так и остался. Спустя три месяца я почти перестал проигрывать девчонке, а где-то через полгода начал понемногу выигрывать. И заметил, что Отра ревнует меня к Эльдмару: она пришла к старику раньше и училась намного дольше, а я нагнал ее за считанные месяцы и практически перестал уступать в поединках. Мне же тренировки нравились: фехтование вовсе не требует силы, тут нужна ловкость, реакция и быстрый ум. А глядя на Холта можно сказать, что сила, наоборот, только мешает — особенно если ее в избытке.

День выдался дождливым: я даже думал, что старик отменит представление, но к полудню распогодилось. Площадь бурлила разношерстной толпой, до меня доносился аромат жарящегося на углях мяса, кислый запах разливного пива и отдаленные раскаты музыки, от которой расстояние оставило лишь гулкое уханье барабана. Мышцы со вчерашнего дня еще ныли, но я надеялся, что после небольшой разминки это пройдет.

Площадку для выступления Эльдмар выбрал традиционную: напротив городской ратуши, близ здания казначейства. Поначалу он давал представления в разных частях площади, выбирая место получше, но вот уже четвертый месяц как обосновался здесь, в самом что ни на есть людном месте, где вечно ошивались толпы зевак. Холт уже был тут как тут: он развлекал толпу, предлагая зевакам померяться с ним силушкой и согнуть пару подков столь же лихо, как это получается у него самого. Спустя четверть часа появилась и Отра. По команде старого эльфа мы поупражнялись с рапирами, учинили пару показательных боев, после чего Эльдмар предложил публике присоединиться к вечеринке.

— Итак, благородные дамы и господа, кто желает попробовать свои силы? Подходите, не стесняйтесь!

Эту часть представления я не любил больше всего. Подвыпившие зеваки неумело махали клинком, точно палицей, а нам приходилось балансировать на грани — и дать им покуражиться всласть, и никого не покалечить ненароком.

— Вот вы, милостивый сударь! — обратился Эьдмар к дородному орку в потертом жилете, похожему на лавочника, — не желаете ли сразиться с кем-то из моих учеников? Извольте, всего пару монет!

— А пожалуй, — пробасил тот под одобрительные возгласы толпы. — Давай сюда свою тыкалку!

Кивнув наставнику, Отра отсалютовала лавочнику и приняла стойку. Тот сгреб лапой рапиру, ухватил ее словно дубину, и принялся орудовать ею примерно так же — словно мальчишка, сражающийся прутом с порослями крапивы у соседского забора. Позволив лавочнику вдоволь намахаться, Отра под одобрительный свист и хохот зрителей пару раз ткнула его затупленным наконечником в объемное пузо, а потом добавила напоследок чуть пониже спины.

— Позвольте мне, господа?

Сквозь гомонящее скопище зевак протиснулась долговязая фигура в длинном темно-сером плаще и широкополой шляпе с белым пером. Человек средних лет — удивительно, как я не заприметил его смуглое лицо с тонкой бородкой клинышком среди местных зеленых физиономий? Деликатно отобрав у поверженного лавочника рапиру, тот небрежно изобразил что-то похожее на стойку и выжидающе посмотрел на Отру.

Дзынь! — ее клинок выскользнул из руки, воткнулся в землю затупленным концом и принялся раскачиваться, словно маятник. В бой ринулся Холт, но и этот поединок продолжался недолго: человек в плаще ловким движением очутился у здоровяка за спиной и отвесил ему короткий пинок. По инерции бедолага улетел в хохочущую толпу и кулем повалился на пыльную брусчатку. Я поднял свою рапиру.

Все произошло настолько быстро, что позже я не смог даже восстановить в памяти цепочку событий. Мой соперник просто отвел оружие в сторону, полностью открываясь для атаки, но стоило мне вытянуть руку, клинок будто притянуло к его рапире невидимым магнитом. Двойной круговой захват, и мой наконечник уперся в землю, в то время как тело еще продолжало двигаться вперед в атакующем движении. Дзынь! — в моей руке остался короткий обломок, куда улетела вторая половина, я не успел даже заметить.

— С дороги! — Эльдмар отпихнул меня в сторону. В правой ладони он сжимал тренировочную рапиру, а вот в левой откуда-то появилась короткая острая дага. Человек отшвырнул свое оружие в сторону, из-под плаща показалась на свет шпага — судя по изящной плетеной гарде, альвийской работы.

Высокий рост и более длинный клинок не позволяли старому эльфу приблизиться к незнакомцу вплотную, а вот тот удерживал старика на расстоянии словно играючи. Выбрав подходящий момент, эльф провел серию финтов, целясь сопернику в лицо, но тот, видимо, ожидал чего-то подобного: перехватив оружие, он направил его вверх, а затем шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума. Короткая дага с гулким стуком вонзилась ему в бок и соскользнула: под камзолом человек носил стальную кирасу. Мощный удар сапогом в грудь заставил худощавого эльфа повалиться на землю, другой ногой незнакомец тут же наступил ему на левое запястье. Острие шпаги уперлось в беззащитное горло. Отра рванулась было на подмогу, но замерла в нерешительности: в лоб ей смотрел короткий ствол гномского пистоля.

— Не стоит, сударыня, стреляю я ничуть не хуже, чем фехтую.

На земле завозился старый эльф, тщетно пытаясь подняться.

— Рад снова тебя видеть, Эльд, — с улыбкой обратился к нему человек. — Гляжу, дела у тебя идут неплохо, раз ты взял учеников. Боюсь, ты забыл преподать им два очень важных урока. Первый: в какой паршивой дыре ты бы ни пытался спрятаться, тебя найдут, если очень захотят. И второй: долги нужно отдавать, желательно — вовремя.

Глава 2. Наемник

Чужеземец и эльф перебросились парой коротких фраз — я не понял ни слова, поскольку говорили они на каком-то незнакомом человеческом наречии. Потом смуглолицый убрал шпагу под плащ, а Эльдмар, кряхтя и охая, все-таки с трудом поднялся на ноги. Отра попыталась подхватить старика под локоть, но тот грубо отпихнул ее, дернув рукой.

— Проваливайте, — проскрипел эльф, обращаясь к нам. — Занятий больше не будет. Чего застыли как истуканы?

В полной растерянности мы смотрели, как старик в сопровождении незнакомца понуро поплелся прочь. Обернувшись, чужеземец криво ухмыльнулся и коснулся двумя пальцами полей шляпы в насмешливо-прощальном жесте. Первой пришла в себя Отра.

— Учитель! — воскликнула она и припустилась вдогонку. — Я с вами!

— Я же сказал, проваливайте, — бросил через плечо Эльдмар. — Обучение окончено!

Я припрятал обломок рапиры в заплечную сумку — такими ценными вещами не разбрасываются — и сделал знак Холту, чтобы следовал за мной и помалкивал. Сам я решил держаться чуть поодаль, чтобы не пропустить ни слова, однако под руку старику не лезть. Отра уже проявила инициативу, вот пусть эта выскочка теперь и принимает весь огонь на себя. Толпа безропотно расступилась, утратив к нам всяческий интерес — развлечений на рыночной площади хватало.

— Учитель! — снова окликнула Эльдмара полукровка, — только намекните, что я могу для вас сделать?

Мне показалось, или в ее голосе прозвучали надрывные нотки? Вдруг и вправду расплачется посреди улицы? Вот это будет номер!

— А ты расскажи им правду, излей душу, — снова перешел на понятный нам орктар смуглолицый, обращаясь к эльфу — иначе ведь не отстанут.

— Не их собачье дело, — пробурчал в своей манере эльф и как-то уж совсем по-стариковски ссутулился.

— Ну, тогда я расскажу, — хохотнул чужеземец, — раз уж молодые люди решили составить нам компанию в этой увеселительной прогулке. Дело в том, многоуважаемые воспитанники, что ваш благородный наставник — досар-кондотьер.

— Наёмный убийца! — изумленно выдохнул Холт, заслужив мой осуждающий взгляд. Велел же держать язык за зубами!

— Официально зарегистрированный и платящий налоги наемный убийца, — снисходительно поправил его человек. — Гильдия досар-кондотьеров независима и экстерриториальна, но официально признана всеми правящими домами, которые ее финансируют. Собственно, главы государств или их министерства и выдают кондотьерам официальные ордеры на розыск и устранение международных преступников.

— Бывший, бывший кондотьер! — каркнул в ответ Эльдмар и закашлялся.

— А бывших не бывает.

— Прошло пятнадцать лет, Бамбур!

— Да хоть триста! Задаток взял? Взял! Заказ не исполнил? Какие у тебя еще могут быть оправдания, старый сморчок? Задача и без того была плёвой, раз уж для этого наняли тебя!

— Какие оправдания? — взвизгнул старик и замер на месте, буравя своего спутника острым, как кинжал, взглядом. Мне показалось, еще чуть-чуть, и он вцепится тому в глотку голыми руками. На всякий случай я снова нашарил обломок рапиры в заплечном мешке, хотя тягаться со смуглолицым и с исправным оружием в руках было бы слишком самонадеянно. Вот если навалиться толпой…

— Да ты… Ты… Да я тогда…

Старик тяжело, устало вздохнул, опустил плечи и поплелся на негнущихся ногах дальше.

— Я закончу начатое.

— Как будто у тебя есть выбор, Эльд, — хмыкнул человек.

— А если вернуть задаток? — подала голос Отра. — Мы… я помогу собрать деньги!

— Ничего не выйдет, сударыня, — насмешливо склонил голову чужеземец, которого эльф назвал Бамбуром, — в гильдии досаров приняты определенные правила, и их нельзя нарушать. Отступников жестоко карают, причем достанется не только самому предателю, но и тем, кто связан с ним кровными узами… Верите ли, но я пытаюсь помочь вашему учителю. Бывшему учителю, я хотел сказать.

— Бывших не бывает, — передразнила чужеземца девушка. — Я останусь с ним. Хотите вы этого, или нет.

— Вот как? — поднял бровь Бамбур. — Что ж, для начала попробуйте убедить самого Эльда, что ему нужна подобная обуза. Работа досара весьма деликатного свойства.

— Не нужна, — проворчал старик, — справлюсь без помощников. Ступай домой, девочка.

— Нет! — упрямо топнула ногой Отра. — Я отработала сегодня на площади, а значит, вы должны мне занятия на неделю вперед. Таков был уговор. Так что я останусь, пока не получу положенное.

— Однако! — Бамбур глянул на девицу с явным интересом.

— Дык это, — неожиданно встрял в разговор Холт, — я, получается, того… Ну, то есть, тоже это самое… работал!

Я закатил глаза. Мой крупногабаритный друг всегда действовал напрямик и говорил то, что думает, причем из самых лучших побуждений. Однако его души прекрасные порывы порой приходились весьма некстати. Там, где требовалась выдержка, терпение и такт, Холт предпочитал идти напролом. Как писал в своих трактатах один древнеэльфийский философ, носорог близорук, но с его весом это не его проблемы.

— А вы идите к мамочкам, мальчики, — огрызнулась Отра, — мы тут как-нибудь разберемся без вас.

— Ага, щас, — отозвался я, — бежим и спотыкаемся, аж ветер в ушах свистит. Ты, значит, будешь развлекаться, а мы сидеть по домам?

Еще не хватало, чтобы эта вздорная девица считала себя благородной спасительницей старого эльфа, причем за наш счет. Только и ищет любую возможность выслужиться, — небось, надеется, что ее обучат за это каким-то тайным знаниям или приемам. Да и вообще, Эльдмар, конечно, вредный старик, и характер у него скверный, но времени и сил он на нас истратил уйму. С другой стороны, помогать убийце, который должен в силу данного им обета погубить невинную жертву, — пусть даже она официально числится среди международных преступников, душегубов и злодеев — это против моих моральных правил. Одно дело — прикончить кого-то в честном бою, и совсем другое — подло из-за угла. Против такого категорически противится все мое естество. Вот ведь дилемма: и бросить старика никак нельзя, и помогать ему в столь черном деле я не желаю. Как поступить-то? Может, разыскать его жертву, вызвать на дуэль и проткнуть шпагой? А что, это вполне годный вариант!

— Итого, у нас в наличии один дряхлый кондотьер и три недоросля-недоучки… То есть, два с половиной, — поправился Бамбур, бросив оценивающий взгляд на мою щуплую фигуру. — Прямо команда мечты. Хоть сейчас брать штурмом крепость Грамузу.

— Мы будем штурмовать крепость? — с робкой надеждой в голосе переспросил Холт.

— Я выразился фигурально.

— Фигу… Ага. Я понял.

— А далеко ли находится… кхм, ваш объект? — осторожно подбирая слова, поинтересовалась Отра.

— Далековато, — проворчал Эльмар. — За день не доберешься.

— В таком случае мне понадобится немного времени на сборы.

— А я тоже прогуляюсь, хотя бы до места назначения, — с кривоватой улыбкой добавил смуглолицый, — заодно прослежу, чтобы кое-кто опять не смылся по дороге.

Бамбур, как-то незаметно взявший на себя роль руководителя и командира, дал нам на сборы полтора часа. Я забежал домой и сообщил, что в ближайшее время буду отсутствовать, ибо отправляюсь в небольшое путешествие. Пока я упаковывал в заплечный мешок самое необходимое, мать суетливо собрала в узелок немного провизии. Отец даже не вышел проводить — я услышал лишь доносившееся из его комнаты ворчание о том, что раз уж этот бездельник решил избавить благородное семейство от своего бесполезного присутствия, то пускай катится хоть на край света и не возвращается подольше.

По пути я заглянул к старьевщику на Осиновую улицу и выложил на прилавок стопку прочитанных недавно книг. Старый скряга жуть как не хотел расставаться с мелкими монетами, и настойчиво предлагал взять взамен пару-тройку истрепанных томов с книжных полок, но я отыскал в его лавке кое-что поинтереснее. В пыльном углу, среди позеленевших бронзовых подсвечников и совков для выгребания печной золы я случайно обнаружил заваленный хламом, темный от времени шпажный клинок. Клеймо давным-давно стерлось, а многочисленные зазубрины на металле свидетельствовали о том, что эта вещица изрядно повидала жизнь. Кроме того, клинок явно был когда-то обломан, потеряв в длине примерно пядь, а затем прокован и заточен заново. Сталь показалась мне неплохой, определенно гномской — в наших землях железо совсем неважное, болотное. Видя мой неподдельный интерес, старьевщик начал ломить цену — вещь, мол, старая, антикварная, с богатой историей, денег стоит немалых. Сам-то небось выкупил ломаный клинок за гроши, а то и вовсе нашел в куче хлама, проданного оптом за медную монету наследниками какого-нибудь усопшего горожанина. Пришлось поторговаться. В итоге мой кошель изрядно похудел, я избавился от запаса прочитанных книг, но зато стал обладателем этого сокровища — при свете дня почерневшая с годами сталь тускло переливалась благородным воронено-матовым отливом и выглядела даже лучше, чем в мрачной каморке старьевщика.

Усевшись прямо на тротуаре, я разобрал то, что осталось от тренировочной рапиры. Маленькая бронзовая гарда в форме восьмерки встала на новое место почти идеально, а вот деревянная рукоять налезла с трудом — хвостовик оказался немного шире рапирного, а когда я прикрутил гайку, сухое дерево предательски треснуло вдоль. Пришлось навестить ближайшую галантерейную лавку и отдать последнюю мелочь за толстый кожаный шнур, которым я туго обмотал эфес, зафиксировав шнурок двумя медными гвоздиками. Вышло не слишком изящно, но своей работой я остался доволен: у меня получилась самая настоящая шпага, правда, с немного укороченным, но зато привычным по длине клинком. В руке она лежала удобно и оказалась довольно легкой: я сделал несколько пробных взмахов и выпадов, распугивая случайных прохожих, после чего, полностью удовлетворенный, завернул оружие в тряпицу и направился к дому купца Трома.

Больше всего на свете я опасался, что эта парочка — я имею в виду Эльдмара с Бамбуром, конечно, — сбежит без нас. Но опасения оказались напрасными: старый эльф как раз заканчивал упаковывать вещи в походную торбу, а смуглолицый расхаживал по зале, лениво разглядывая закрепленные на стенах деревянные мишени.

— О, а вот и наша молодая гвардия, — поприветствовал он меня и возникшего следом в дверях запыхавшегося Холта. — А где девчонка?

— На улице стоит, — отрапортовал мой приятель, — не хочет в залу заходить, тревожить эти, как их… воспоминания. Позвать?

— Не надо. Мы уже выходим.

Наша чувствительная особа тонкой душевной организации действительно застыла истуканом возле входа, подпирая стенку. Она безразлично мазанула взглядом по мне и Холту, и немного оживилась при появлении чужеземца, когда тот шагнул с крыльца вслед за нами.

— За домом следят, — деловито сообщила Отра, и с лица Бабура сразу сдуло улыбку, отчего оно сделалось тревожным и сосредоточенным.

— Кто? Где?

— Двое. Один — уличный торговец пряниками, вон тот, в белом фартуке, видите?

Я бы даже сказал, в слишком белом фартуке для орка, который целыми днями бродит по пыльным улицам города. Да и не захаживают в наш переулок бродячие торговцы, покупателей тут слишком мало. Похоже, Отра права.

— Второй возле цветочной лавки напротив, букет выбирает. Уже минут сорок копается. Кажется, есть еще третий, но я не уверена.

— Замечательно, — подытожил Бамбур. — Девочка молодец. Вполне заслужила пряник за наблюдательность. Все со мной согласны?

С этими словами смуглолицый крутанулся на каблуках и с непринужденным видом направился прямо к лоточнику, наблюдавшему за нами издалека. Мы поспешили следом.

— Любезный, — обратился к нему Бамбур, — почем у вас сладости?

— Так это, — отчего-то на мгновение стушевался торговец, — вот эти по медяку, а эти, что побольше, четверть алтына.

— По медяку… Я, пожалуй, возьму два.

Бамбур растерянно пошарил в одном кармане, затем, скособочась, в другом.

— Сейчас-сейчас… Подержи-ка, любезный, — он едва не водрузил свою холщовую сумку прямо на заваленный пряниками лоток, висевший на перекинутом через шею торговца ремне, отчего тот вынужден был подхватить ее обеими руками.

— Где-то тут у меня был кошель… Точно ведь был… — Бамбур продолжал растерянно шарить под своим длинным плащом. — Ох, да вот же он. Два медяка, говоришь? С червонца сдачу наберешь? Товар-то хоть свежий? Не заветренный? Пряники мягкие, любезный? Сладкие? С корицей? А зачем тебе пистоль?

— Какой пистоль? — опешил совсем уж очумевший под сыпавшимся на него градом вопросов лоточник.

— Да вот этот, — Бамбур продемонстрировал длинноствольный полуавтоматический пистоль с кургузым восьмизарядным барабаном. — Тот самый, который только что болтался у тебя на поясе. Неплохое оружие для простого торговца пряниками. А скорострелы твой кондитер, часом, печь не умеет?

Дзынь! Стекло веранды, возле которой мы стояли, разлетелось мелкими осколками. Воспользовавшись секундным замешательством, лоточник бросил свой товар и, пригнувшись, кинулся наутек. Зато тип у цветочной лавки деловито продолжал целиться в нас из короткоствольного «флориона».

— За мной!

Дважды нас упрашивать не пришлось. Мы нырнули за гранитные перила, огораживавшие крыльцо ближайшего особняка, и буквально вжались в стену.

Бум! Второй выстрел выбил каменное крошево у нас над головами. Бамбур на мгновение высунулся из-за парапета и пальнул в ответ из трофейного пистоля. В нос ударило кислой волной пороховой гари.

— Хор-роший ствол, — процедил сквозь зубы смуглолицый. — Жалко, прицел сбит напрочь.

Третья пуля взвизгнула уже ближе, выбив сноп искр из гранитной колонны лестничной балюстрады, и сразу же с противоположной стороны по нам ударила короткая очередь из скорострела.

— Ой! — взвизгнула Отра, которой на голову посыпались горячие каменные осколки.

Моктар! Среди соглядатаев и вправду был третий, которого мы, похоже, проглядели. И этот третий оказался вооружен намного лучше своих напарников. Судя по всему, нас крепко обложили с двух сторон, загнав в самый настоящий капкан.

Глава 3. В путь!

Следующая короткая очередь с грохотом выбила несколько пыльных фонтанчиков слежавшейся земли на расположенном прямо под нашими ногами газоне, после чего невидимый стрелок затих. Гномы делают неплохие скорострелы, однако есть в них пара досадных недостатков — быстро перегреваются, да и с точностью у этого оружия просто беда. Нам это оказалось сейчас очень на руку: остывающий ствол даст пусть короткую, но передышку. Палить без остановки невидимый противник не рискнет: дуло в лучшем случае перекосит, в худшем — разорвет, а стоит оно, как городская Ратуша.

— Не высовывайтесь! — крикнул Бамбур, и, пригнувшись, тенью скользнул вдоль стены. Трофейный пистоль он спрятал за пазуху, зато в руке у него возник короткий, тот самый, которым он размахивал на площади. Мог бы и поделиться «огнестрелом». По всему выходило, что нам он не шибко доверяет.

Заметив движение, орк, прятавшийся возле цветочной лавки, поднял «флорион» и нажал на спуск. Грянул выстрел, и тут же Бамбур пальнул в ответ. Вроде бы он даже не целился, но стрелявший в нас орк коротко вскрикнул и отпрянул прочь, зажимая рану на руке. Вжавшись в каменную кладку стены, он сделал несколько шагов спиной вперед, стараясь не упускать наше убежище из виду, и, убедившись, что больше по нему никто не стреляет, бросился наутек.

Что произошло в следующий миг, я сообразил не сразу. Скрючившийся в три погибели Эльдмар неожиданно распрямился, словно сжатая пружина, и коротко взмахнул рукой. В тот же миг беглец споткнулся и кулем повалился навзничь. Я выглянул из-за парапета: он больше не шевелился. Спустя минуту появился запыхавшийся и раскрасневшийся Бамбур.

— Сбежал, — расстроенно сообщил он, и, приглядевшись к распростёртой на тротуаре фигуре, добавил: — Я гляжу, ты не растерял своих навыков, Эльд.

Выбравшись из укрытия, я пригляделся: из-под левой лопатки беглеца торчала короткая рукоятка кинжала.

— Он пытался нас убить, — словно оправдываясь, сварливо пробормотал старик.

— Не все, кто пытается тебя убить – твои враги, — отозвался смуглолицый, — впрочем, не все, кто старается тебе помочь, – твои друзья. Я не просто так стрелял ему в руку, Эльд. Мертвеца не допросишь.

Приблизившись к неподвижному телу, Бамбур деловито обшарил карманы, вытряхнул на ладонь пару серебряных монет из тощего кошеля, сунул в свою сумку потертую пороховницу и мешочек с пулями, подобрал разряженный «флорион» и сокрушенно покачал головой.

— Ничего. Ни бумаг, ни личных вещей. Надо убираться отсюда, пока на звуки стрельбы не сбежалась вся городская стража.

Этот район всегда считался благополучным и относительно спокойным, потому стражники здесь появлялись нечасто. Но пальба, да еще и средь бела дня — событие из ряда вон выходящее. Бамбур прав: нужно уносить ноги подобру-поздорову, пока блюстители порядка не потащили нас в околоток. Как минимум, продержат взаперти до завтра, допытываясь, за что мы убили несчастного, и не испытывали ли мы к нему личной неприязни.

Эльмар, наигранно и натужно кряхтя, вытащил из спины мертвеца кинжал, небрежно обтёр лезвие о его же одежду и спрятал за отворот ботфорта.

— Пойдемте, — проскрипел он, — времени у нас мало. Нужно добраться до Кызырота засветло.

В Кызырот — небольшой городишко на берегу реки Триксы — вела только одна дорога, по которой ходили рейсовые самовозки. Одной из них мы и воспользовались, заплатив на почтовой станции по медяку с носа. На открытой платформе, заваленной деревянными ящиками, мешками и тюками, расположилось еще трое орков, судя по виду — торговцы, ехавшие по каким-то своим купеческим делам. Похоже, гордость оркской техники совершенно не понравилась Бамбуру: он недовольно морщился, когда самовозку подкидывало на каждой колдобине, а летящий из трубы дым, перемешанный с густой сажей и искрами, так и вовсе вызвал у него приступ кашля. Дым тут же впитался в одежду, из-за чего мы мгновенно пропахли гарью и копотью. Зато гнус и мошкара, которая начала клубиться вокруг повозки звенящими тучами, едва мы выкатились за городские ворота, не решалась приблизиться к нам ближе, чем на сажень.

— Хоть бы дороги нормальные делать научились, — думая, что его не слышно из-за оглушительного стрёкота паровой машины, проворчал смуглолицый, когда его подбросило на очередной яме, куда угодило деревянное колесо. Меланхоличный возница, давным-давно привыкший к тряске, не считал нужным объезжать многочисленные выбоины, и пер прямо, не разбирая пути.

— Тут кругом болота, почва плохая, — Отра обиженно встала на защиту отечества. — Как ни латай, после первых же дождей дорогу опять развезет.

— У вас вся страна — одно сплошное болото, — недовольно заметил Бамбур. — Сидите в нем, точно жабы, только не квакаете. Слово «гидромелиорация» слышала когда-нибудь?

— Гидра… чего? — захлопал глазами Холт.

— Не важно, — отмахнулась Отра, и повернулась к иноземцу. — Между прочим, болота — это основа нашей экономики. Это болотный газ, которым мы освещаем улицы и топим печи в кузницах, это железо. По экспорту торфа мы первые в мире. А клюква? Наша знаменитая клюквенная настойка, «косорыловка», известна буквально повсюду!

— Знаю, пробовал, — скривился Бамбур. Похоже, «косорыловка» нравилась ему еще меньше тряской самовозки.

— Кстати, а куда мы едем? — как бы невзначай поинтересовался я. Если честно, мне было жутко интересно: за пределы родного городка я выбирался всего лишь пару раз в жизни, а в Кызыроте так и вовсе никогда не был. Может, удастся повидать еще пару-тройку городов? Я очень любил читать про путешествия, но самому участвовать в чем-то подобном никогда не доводилось. Не сказать, что меня одолевала тяга к приключениям, но череду однообразных дней, из которых состояла моя прежняя жизнь, иногда очень хотелось чем-то разнообразить.

Эльдмар с Бамбуром переглянулись. Бамбур пожал плечами.

— В Валлор, — неохотно ответил старик.

Я представил себе карту континента. Ох, ничего себе! Если я не путаю, королевство Валлор располагается далеко на востоке в предгорьях Гримварда. Добраться до него можно только через земли гномов и эльфов, а потом на пути окажутся княжества, населенные людьми. Неблизкий путь получается!

— Ты еще можешь отказаться и вернуться домой, — видя растерянность на моем лице, вкрадчиво произнес Бамбур. Отра криво усмехнулась, и я отрицательно замотал головой.

— А эти… — Холт неопределенно пошевелил пальцами, и кивнул в сторону скрывшегося за горизонтом города, — Еще будут на нас нападать?

— Понять бы еще, кто это был и что им нужно, — вздохнул Эльдмар.

— Ну, ты нажил немало кровных врагов, — хохотнул Бамбур, — благо, профессия обязывает.

— Ты не меньше, — огрызнулся старый эльф. — Хотя сдается мне, на сей раз это отголоски той самой истории… Нам нужно внимательнее смотреть по сторонам. На всякий случай.

Удивительно, но историю с перестрелкой я начал обдумывать только здесь, сидя на жестком деревянном ящике в трясущейся на ухабах самовозке. То, что меня вполне могли убить, дошло до меня только сейчас. Со смертью мне сталкиваться доводилось — пьяные драки, заканчивавшиеся трупами, случались в нашем квартале несколько раз за год. Да и на рыночной площади чуть ли не каждый месяц устраивали шоу с публичным повешением какого-нибудь пойманного стражей грабителя или насильника. Поглазеть на подобные мероприятия собиралась большая толпа: торговцы продавали обывателям пиво и соленую рыбу, а карманники, пользуясь случаем, срезали у зазевавшихся ротозеев кошельки. Мы с детворой тоже бегали поглядеть на подобные представления, а когда все заканчивалось и толпа понемногу расходилась, можно было подобраться вплотную к эшафоту, вот прямо близко-близко, и даже ткнуть в лениво покачивающегося в петле мертвеца заранее отломанной веткой. В общем, зрелище было для нас привычное, и покойники меня ничуть не пугали, правда, раньше я никогда не примерял смерть на себя. От мысли о том, что сегодня я мог очутиться там, за порогом, меня слегка передернуло. Любопытно, действительно ли ушедших встречают там благочестивые предки и строго спрашивают, достойно ли ты прожил свою жизнь? Моктар, не хочется проверять!

Наша поездка завершилась, когда солнце начало клониться к закату. Самовозка вкатилась на пыльный пустырь, окруженный с одной стороны диким кустарником, а с другой — бескрайними кукурузными полями, кашлянула мотором и остановилась. Дремавшие купцы спрыгнули на землю, разобрали свою поклажу и принялись разминать затекшие ноги — только тогда я понял, что мы все-таки приехали.

— Типичный Кызырот, — бросил сквозь зубы Бамбур, обойдя стороной валявшуюся посреди дороги раздавленную колесом гадюку и тут же вляпавшись в коровью лепешку.

Городишко и впрямь представлял собою жалкое зрелище. С полсотни жавшихся друг к другу деревянных домов, половина из которых — с потемневшими от времени соломенными крышами, вдалеке виднеется что-то вроде фермы, вокруг которой, отмахиваясь от мух хвостами, млеет на солнце скот. На холме, что на противоположном берегу Триксы, машет крыльями старая мельница. Застоявшийся предзакатный воздух наполнен густым ароматом скошенной травы и навоза. Подхватив сумки, мы спустились к реке, от которой тянуло илом и прохладой. Пристань пришлось искать долго: мы несколько раз прошли вдоль усыпанной галькой отмели туда и обратно, пока до нас не дошло, что полусгнивший помост, стоящий на скользких, покрытых тиной бревнах, и покосившаяся деревянная будка возле него — это она и есть. Будка была заперта на висячий замок, а единственной живой душой поблизости оказался старый орк, меланхолично закидывавший с причала удочку в мутные речные воды.

— Так этова, — разбил он наши надежды убраться из Кызырота поскорее, — не будет больше сегодня кораблей-то. Завтра вроде пристанет один по пути на Горгулак, вы и приходите к полудню.

— Отец, — обратился к нему Бамбур, — а где у вас тут заночевать можно?

— Так этова, постоялый двор и трактир у нас только один. Вот как пойдете по этой дороге, никуда не сворачивая, так в него и упретесь.

Постоялый двор оказался подстать остальному городку: вросшее в землю одноэтажное здание с покрытой мхом двускатной крышей, по двору бегают тощие куры, а на растянутых вдоль покосившегося забора веревках сушится белье.

— Извините, благородные господа, совсем нету мест, — подозрительно оглядев нашу компанию, развел руками трактирщик. — У нас всего три комнаты, и все заняты. Купцы приехали, корабля ждут-с.

Для убедительности он кивнул в сторону обеденного зала, где и вправду сидели несколько пузатых торговцев совершенно типичной для представителей этой профессии наружности. А вот компания из четырех орков, расположившаяся почти у самого входа, на купцов не походила совершенно — особенно вон тот, со сломанным носом и сколотым почти под корень клыком. Все четверо были изрядно пьяны — на столе перед ними стояла початая бутылка «косорыловки», а еще не менее трех пустых валялось у них под ногами.

— О, смотрите-ка, ушастый! — ткнул своего приятеля в бок щербатый орк, показав пальцем на Эльдмара. — Эй, тут приличное заведение, с животными сюда нельзя!

Компания разразилась веселым хохотом.

— Вот я и удивляюсь, как это вас сюда пустили, — ухмыльнулся в ответ старик.

— Чего? — вылупился на него щербатый.

— Господа, нам не нужно конфликтов, — примирительно поднял ладони Бамбур, но в его глазах заплясали веселые огоньки. — Поэтому будет лучше, если вы сейчас извинитесь перед моим спутником, после чего заберете свое пойло и удалитесь в более подходящее для вас место.

— Это куда? — перевел на него мутный взгляд орк.

— По пути сюда я приметил отличный свинарник…

— Да я тебя сейчас на куски порву, урод бледномордый, — взревел щербатый, и его товарищи повскакивали на ноги.

— Любезный, — со вздохом обратился к трактирщику Бамбур, — похоже, прямо сейчас у вас освободится для нас как минимум одна комната.

Глава 4. Трикса

Я не успел даже вытащить оружие, спрятанное в заплечном мешке, как пьяная четверка ринулась в атаку. Бамбур ловко поднырнул под летящий ему в голову кулак размером с добрую пивную кружку и заехал однозубому орку локтем по затылку. Тот только крякнул: видно, шея здоровяка была способна выдержать и не такое. Двое повисли на Холте: его посчитали самым опасным противником. Не теряя времени даром, Отра схватила стоявший поблизости табурет и с грохотом обрушила его на голову четвертого орка. Что-то жалобно хрустнуло, ни то позвоночник несчастного пьянчуги, ни то предмет мебели, но табурет, не выдержав столь грубого обращения, разлетелся на части. Отлетевшая ножка больно ударила меня по плечу. Подобрав ее, я присоединился к побоищу.

Однозубый с утробным рычанием наседал на Бамбура, размахивая кулаками, но тот уходил от ударов, лавируя меж столами – кажется, противнику так ни разу и не удалось зацепить его. Что ж, смуглолицый прекрасно справится сам, - подумал я, и, размахнувшись, долбанул ножкой по затылку орка, схватившего Холта.Тот тряхнул башкой, отпустил свою добычу и с ревом бросился на меня. Смотреть по сторонам было особо некогда, но краем глаза я заметил, как Холт сграбастал в охапку оставшегося в одиночестве соперника, поднял его над головой словно мешок с тряпьем, и с силой швырнул об пол.

Тягаться со здоровым амбалом мне было не с руки, потому я опрокинул ближайший стол и кинулся наутек. Орк перепрыгнул через возникшую на его пути преграду, но тут же споткнулся и кубарем покатился по заплеванному полу, сшибая по пути мебель. Причиной его падения оказался ухмыляющийся Эльдмар, подставивший здоровяку подножку. Не дожидаясь, пока тот очухается и поднимется на ноги, я хорошенько приложил его по башке своей импровизированной дубинкой – пускай отдохнет.

Тем временем Отра, легко перемахнув через поваленный мною стол, коротко ударила оставшегося на ногах соперника носком сапога по коленке. Пока тот, хромая и подвывая, пытался схватить девицу растопыренной лапой, она добавила ногой в пах и отскочила подальше – совсем как на тренировках, стремительно уходя от моей атаки. Орк взвыл, будто раненый слон, — и в этот самый момент я угостил его ножкой от табурета по второму колену. Не устояв на ногах, пьянчуга рухнул наземь.

Последний из нападавших, видимо, поняв, что битва складывается совсем не в его пользу, схватил валявшуюся на полу пустую бутылку, со звоном расколотил ее об стенку, и, сжимая в пятерне получившуюся «розочку», с ухмылкой двинулся на Бамбура. Тот отступил на пару шагов, потянулся к болтавшийся на поясе шпаге, но извлекать оружие из ножен не пришлось. Глаза щербатого буквально выкатились из орбит, когда Холт ухватил его сзади за шею и слегка сдавил. Воспользовавшись этим, Бамбур с силой заехал однозубому ногой в живот. Издав сдавленный хрип, задира осел на пол.

— Мы оплатим ущерб, любезный, — Бамбур кинул трактирщику пару серебряных монет.

— Не беспокойтесь, благородные господа, мы приберемся, — со вздохом кивнул тот. Видимо, погром вроде того, который мы только что учинили, был для него делом привычным. – Думаю, у меня действительно отыщется для вас небольшая комната на первом этаже.

Комната оказалась и впрямь крохотной, причем настолько, что наша компания сумела разместиться там с огромным трудом. Нам с Холтом и Отрой пришлось довольствоваться брошенными прямо на пол грязными и дурно пахнущими соломенными тюфяками. В каморке не имелось ни единого окна, дверь выходила прямо во двор, по которому важно бродили куры, а из соседнего свинарника доносилось довольное хрюканье, и разливался непередаваемый запах. Впрочем, воздух в комнатке тоже не отличался свежестью, потому, оставив там поклажу, мы вышли наружу, навстречу сгущающимся сумеркам. Я извлек из дорожной сумки маленький перочинный ножик, подобрал валявшуюся на земле деревяшку, и принялся неторопливо остругивать ее, придавая ей округлую форму.

— Учитель, — обратилась к сидевшему в глубокой задумчивости на пороге Эльдмару Отра, — вы обещали мне урок.

Эльф поднял на нее усталый взгляд. Судя по всему, сейчас у него не имелось ни малейшего желания проводить занятия.

— Садись в стойку, и двигай шагами вперед во-он до той осины, — проскрипел он. — Обратно шагами назад. Потом – шаг, укол, выпад, закрыться. То же самое спиной вперед. Потом… Потом скажу что делать. Приступай.

Отра послушно уселась в стойку и принялась выполнять задание. Поскольку на нас с Холтом никто не обращал внимания, я достал из мешка замотанную ветошью шпагу, нацепил обточенную деревяшку на острие и пару раз взмахнул клинком, убеждаясь, что импровизированный наконечник держится надежно.

— Холт, давай потренируемся, — предложил я.

Тот пожал плечами и отправился в каморку за рапирой.

— Откуда у тебя это оружие, парень? — заинтересованно посмотрел на мою шпагу Бамбур, решивший как раз почистить свои пистолеты.

— Купил в лавке по случаю, — похвастался я. — Похоже, вещь старинная, судя по темному оттенку стали.

— Дай-ка взглянуть.

Чужеземец взял из моих рук шпагу, наклонил голову и принялся внимательно изучать клинок, поворачивая его так и сяк.

— Сталь темная не от времени. Она вороненая, — удовлетворив свое любопытство, Бамбур протянул мне шпагу эфесом вперед. — Но клинок и вправду очень старый, сейчас таких не делают.

Появился Холт, и, скрестив клинки, мы начали отрабатывать уколы на средней дистанции.

— Неправильно берешь защиту, — послышался голос Бамбура, внимательно следившего за нашими упражнениями. Обращался он ко мне:

— Ты перехватываешь оружие соперника нижней третью клинка, а нужно гардой. Смотри.

Он подошел сзади, взял меня за запястье своей ладонью, и скомандовал Холту:

— Атакуй!

Дзынь! — его рапира стремительно скользнула мне навстречу.

— Ты делаешь вот так, — Бамбур отвел моей шпагой клинок Холта в сторону. – Чтобы контратаковать, тебе нужно выполнить два движения: направить острие обратно на противника и вытянуть руку. А теперь попробуем по-другому. Холт, давай еще раз!

Вывернув мое запястье вбок и верх, Бамбур заставил рапиру Холта скользнуть по гарде. Его наконечник прошел над моим плечом, в то время как острие моей шпаги по-прежнему смотрело ему в грудь.

— Одно движение, просто выпрямляешь руку, и готово.

Моя деревянная колотушка уперлась Холту чуть ниже ключицы.

— Запомнил?

Так действительно получалось проще и быстрее. Прием экономил какую-то долю секунды, но в реальном бою этот незначительный выигрыш запросто мог спасти мне жизнь. Удивительно, почему Эльдмар никогда не показывал мне ничего подобного? Перехватив шпагу поудобнее, я снова принял стойку: нужно как следует закрепить урок!

***

Мы поднялись засветло, когда тощий петух во дворе хриплым криком возвестил о наступлении утра. Трактирщик уже приготовил на завтрак яичницу и жареные свиные колбаски. После ночевки на продуваемом сквозняками полу у меня ныла спина, но небольшая зарядка быстро привела меня в чувство.

К полудню мы выдвинулись на пристань. Я немного опасался, что вчерашняя побитая компания проспится и вернется с подмогой, но они так и не появились. Как и предсказывал давешний рыбак, в назначенное время корабль выплыл из-за излучины Триксы и направился к пристани: это был старый паровой баркас с закопчёной трубой, из которой валил густой сизый дым. Посудина стояла здесь всего лишь пару минут: ровно столько, сколько понадобилось матросу, чтобы выкинуть на берег несколько мешков с почтой, потому на борт мы поднялись в спешке.

День выдался жарким: даже несмотря на то, что над рекой задувал свежий ветерок, просмоленные доски палубы быстро нагрелись, отчего стало нестерпимо душно. Больше всех страдал Холт: пот выступил на его лбу крупными каплями, но он стоически терпел, с тоской поглядывая на бурлящую за кормой темную воду — ему явно хотелось освежиться. Кроме нас пассажиров на борту баркаса не оказалось, посудина везла в Горгулак распиханный по ящикам и мешкам груз.

— О чем задумался, Эльд? — нарушил тишину заскучавший Бамбур. Понуро сидевший возле мачты эльф поднял на него воспаленные глаза — похоже, старик плохо спал этой ночью.

— Мечтаю, чтобы все это поскорее закончилось, — с неохотой ответил он и закашлялся. — Ненавижу путешествовать по воде, меня укачивает.

— Мечты – опасная вещь, — усмехнулся смуглолицый, — потому что иногда они имеют обыкновение сбываться. А ты о чем мечтаешь, Холт?

— Я? — от неожиданности толстяк аж подскочил на месте. — Ну, это… Я хочу, чтобы у меня была своя земля. И замок! И еще титул какой-нибудь, чтобы никто на него не позарился. Барона там, ну или маркиза.

— Зачем тебе земля и замок, Холт? — кажется, Отра совсем не ожидала от него подобного признания.

— Так это… — толстяк, кажется, слегка смутился. — Отца туда перевезу, большую пекарню построим. Хлеб будем печь!

— А ты? — обратился к девушке Бамбур.

— У меня мечта посложнее, — задумчиво произнесла Отра. — Землю хотя бы можно купить, титул – заслужить. А я хотела бы сделать военную карьеру. Только вот женщин в армию не берут.

— Грат?

Я, конечно, ожидал, что буду следующим в очереди, но вопрос все равно застал меня врасплох. Получается, у всех есть какая-то заветная мечта, а у меня вроде как и нету. О чем я на самом деле мечтаю? Читая книги, я всякий раз сопереживал героям и, конечно же, порой страстно хотел оказаться на их месте, но все же никогда не воспринимал это всерьез.А кроме книг да занятий с Эльмаром я, по большому счету, ничего в своей жизни толком не видел. Разве что сейчас мне представилась возможность немного посмотреть мир, и где-то в глубине души я слегка опасался, что старый эльф или Бамбур вдруг передумают и решат отправить меня домой.

— Даже не знаю, — признался я, — никогда об этом всерьез не задумывался. Наверное, я все-таки мечтаю об одном: прожить жизнь так, чтобы в самом ее конце мне вдруг не показалось, что я прожил ее зря.

— Достойный ответ, — кивнул Бамбур, и мне на мгновение показалось, что в его глазах промелькнуло ни то удивление, ни то тщательно скрываемая ирония.

— Эй, смотрите! — вскрикнула Отра и вскочила на ноги, показывая куда-то за борт.

Я поднялся следом, и от одного взгляда в указанном ею направлении у меня перехватило дыхание, а сердце забилось в груди чаще.

Глава 5. Даин Гримнок

В первое мгновение мне показалось, что на волнах Триксы качается какой-то подхваченной рекой пенек, но вскоре пришло понимание, что подобный предмет вряд ли может плыть против течения, то появляясь, то снова скрываясь под водой. Я пригляделся. Моктар! Это был ребенок, голову которого я поначалу принял за старую деревяшку. Он явно устал и держался на поверхности реки из последних сил, исчезая в глубине все чаще и чаще. Тёмные боги, как его вообще угораздило очутиться в самой стремнине, так далеко от берегов?

Капитан нашей посудины, похоже, тоже заприметил пловца за бортом: деревянное колесо, месившее воду за кормой, встало, щедро разбрызгивая жемчужные капли с мокрых лопастей. Но скорость баркаса была по-прежнему высока, и кораблик продолжал скользить вперед по инерции. Времени на раздумья уже не оставалось.

Наш народ издревле живет по берегам рек, рядом с ними мы всегда строили свои города. Реки — надежный источник пропитания, причем не только в плане рыбы. В былые времена реки служили оркам транспортными артериями, связывавшими наши земли с внешним миром. Ладьи и запряженные волами баржи таскали по ним товары, а заплывавшие в наши края иноземные купцы платили щедрые транзитные пошлины и подати за право торговать на рыночных площадях. Потом эльфы научились строить большие корабли, способные бороздить морские просторы, и речная торговля понемногу пришла в упадок. Конечно, кое-что возят по рекам и сейчас, но объемы уже совсем не те. Как итог этой исторической несправедливости, крупные поселения вроде Горгулака теперь не могут похвастаться былыми доходами и роскошью. В общем, плавать орки умеют, хотя и не очень любят.

Я скинул прямо на палубу рубашку с башмаками, и уже собрался было поступить так же со штанами, но, бросив быстрый взгляд на Отру, передумал. Два коротких шага по нагретым солнцем доскам, и дыхание перехватило в груди — несмотря на стоявшую духоту, вода показалась мне почти ледяной. Вынырнув на поверхность, я с фырканьем мотнул головой, огляделся, и мощными размашистыми движениями погрёб в сторону утопающего. Пришлось спешить: черные борта баркаса величаво проплывали мимо, и через пару минут его будет уже не догнать.

Все-таки я немного ошибся. Если незадачливый пловец издалека и выглядел ребенком, то его детскую внешность слегка портила косматая рыжая борода, заплетенная под подбородком в элегантную косичку. За эту бороду я и ухватил неумело бултыхающегося гнома, опасаясь, что он с перепугу вцепится мне в руки, после чего мы благополучно потонем вместе.

— Отпу… бульбульбуль… …сти немедленно! — пуская пузыри и выпучив от натуги глаза, пробулькал тот. — Оглох, зеленый?

— Если отпущу, пойдешь ко дну, недорослик, — констатировал я, и, не теряя времени, погрёб свободной рукой обратно к баркасу. Второй я тащил гнома за бороду, как на буксире. Молоденький матрос сбросил нам за борт деревянный спасательный круг на длинной веревке, за который я и уцепился. Вовремя: трос натянулся, и уходящий корабль увлек нас за собой. Позади коротышки упругой подковой поднялась кильватерная струя. Качнулось и замолотило по воде колесо, обильно взбивая белую пену: убедившись, что спасательная операция прошла успешно, капитан снова дал полный ход, не желая терять ни минуты. Матрос принялся понемногу выбирать канат, подтягивая нас к баркасу.

Первым на палубу подняли спасенного, следом по веревке вскарабкался я. Перевалился за борт, и Бамбур тут же протянул мне жесткое льняное полотенце. Гном уже сидел возле мачты, стуча зубами, ни то от холода, ни то от пережитого стресса. Под ним успела натечь основательная лужа.

— Как же это вас угораздило очутиться в реке, любезный? — поинтересовался смуглолицый, старательно пряча за показной вежливостью распирающий его смех, уж больно жалким выглядел промокший насквозь гном. — Еще немного, и у здешних сомов состоялся бы знатный ужин. Благодарите нашего друга Грата за то, что вовремя бросился на помощь.

Гном повернулся в мою сторону и степенно кивнул.

— Благодарю вас, любезный Грат. Плаваю я и вправду неважно. Я - Даин Гримнок из дома Бальдрика. Если когда-нибудь я смогу вам отплатить за спасение, дайте знать. Слово чести.

— Так каким же образом вы все-таки очутились в реке, Даин? — продолжал наседать на него смуглолицый.

— Долго рассказывать… — поморщился гном, всем своим видом демонстрируя, что не желает вдаваться в подробности.

— А мы никуда и не спешим. В Горгулак эта посудина прибудет в лучшем случае к вечеру.

— Горгулак… — кажется, Даин Гримнок расстроился пуще прежнего. — В Горгулаке у меня была ювелирная лавка.

— Была?

— Именно так, была.

Со слов Даина приключившаяся с ним история звучала весьма печально. Как и многие другие гномы, этот представитель славного рода Бальдрика промышлял изготовлением, ремонтом и торговлей ювелирными изделиями. Заодно в его лавке можно было проверить подлинность драгоценного металла, обменять или разменять монеты или занять немного денег под залог. Обычный гномий промысел — этот народ умеет хранить тайны, в том числе, тайны денежных вкладов, и научился это умение выгодно продавать. Распри между людьми, орками и эльфами случались регулярно, причем часто — по самым пустяковым поводам. Гномы неизменно держались в стороне от подобных конфликтов, ссужая понемногу добытым в своих горах золотом и тех, и других, и третьих. Среди орков даже бытует пословица: «надежно, как у гнома в норе», что определенно льстило недоросликам, и в целом соответствовало положению дел. Впрочем, помимо финансовых услуг, гномы слыли отменными часовщиками и механиками — их паровые машины и сложные механизмы могли работать без малейшего ремонта годами и считались синонимами качества. Сами гномы, правда, машин не изобретали, но придуманные людьми или эльфами конструкции умели доводить до совершенства.

Даин поведал, что лет пять назад в Горгулаке сменился городской голова. Старый был отменным начальником и опытным воеводой: во всем любил порядок и спуску подчиненным не давал. При нем стража следила за спокойствием на улицах, мелких нарушителей гоняла, крупных ловила и сажала в острог. Видимо, от общего перенапряжения сил и нервов голову хватил удар, хоть злые языки и говорят, будто удар тот пришелся как раз аккурат по голове, причем дубиной из-за угла. Как бы то ни было, от произошедшего тот уже не оправился.

Новый городской голова своим непосредственным обязанностям времени уделял мало, все больше проводил его на охотах, в чревоугодии и праздности. Стража без присмотра расслабилась и преступников ловить перестала. Жулики и лиходеи, кто подкупом, кто бегством, выбрались из острога и стали наводить в Горгулаке собственные порядки. Являлись к лавочникам и торговцам, и требовали платить оброк, обещая отказавшимся скорую расправу. Жечь лавки они бы не решились — постройки в Горгулаке были преимущественно деревянными, и любой локальный пожар мог быстро спалить весь город дотла. Но погром с конфискацией товара и побои — дело малоприятное. Один знакомый Даину пожилой купец такую неприятность и вовсе не пережил.

Заявились вымогатели и в его лавку: аж целых три здоровенных орка. Говорил один из них, одноухий и с уродливым шрамом через всю физиономию, назвавшийся Тернаном — описывая его, Гримнок даже ёжился от страха. Чтобы продолжать свое дело, ювелир должен был платить оркам тридцать таланов золотом в месяц, сумма по меркам провинциального Горгулака немалая. Гном высокомерно отказался: одним из его постоянных клиентов был помощник начальника городской стражи, жене и дочери которого Даин регулярно изготавливал серьги, браслеты и красивые кулоны. Тернан, ухмыльнувшись, предложил ему хорошенько подумать, и был таков, а гном бросился искать защиты у своего начальственного покровителя, прихватив в подарок парочку изящных золотых безделушек с полудрагоценными камнями. Тот благосклонно принял подношение и заверил Даина, что больше бандитов на пороге своей лавки гном никогда не увидит.

Но они вернулись — ровно в назначенный срок, через неделю. Убедившись, что мзду Гримнок так и не приготовил, мордовороты Тернана перевернули лавку вверх дном, забрали все ценности, что смогли отыскать, а самого гнома связали, швырнули как куль поперек седла и повезли за город. Как бедняга ни кричал, никто не пришел ему на помощь. Бросив гнома в какой-то сырой погреб в полутора днях пути от Горгулака, орки несколько дней пытали его, стараясь выведать, где тот прячет золото, но Даин мужественно терпел прижигания горячим металлом и порезы кинжалом — он с гордостью продемонстрировал нам багровые пятна ожогов и едва затянувшиеся рубцы. Тогда похитители погрузили его в лодку и выкинули за борт посреди Триксы в месте с самым сильным течением, зная, что пловцы из гномов — никудышные. Откуда я и выловил уже почти отчаявшегося и потерявшего всякую надежду спастись Даина.

— Да уж, досталось вам, — качая головой, сочувственно проскрипел Эльдмар. — Спасибо за рассказ, будем вести себя в Горгулаке осторожнее, чтобы не нарваться на неприятности.

— Но ведь это… Нужно же что-то делать? — слушая рассказ гнома, Холт нервно сжимал и разжимал кулаки, а сейчас решил подать голос.

— Что ж, мысль правильная, — ухмыльнулся Бамбур. — Безделье приводит к необдуманным поступкам. Времени у нас навалом, в самый раз потренироваться. Холт, тащи сюда вот эту вот скамью.

Палуба у баркаса была небольшая: от мачты до кормы шагов шесть. Длиной как раз с невысокую и узкую деревянную скамью, стоявшую вдоль борта, вернее даже толстую доску, прибитую к двум низеньким деревянным чушкам. Растащив по сторонам мешки с почтой и грузом, мы по команде Бамбура выволокли скамью на середину палубы.

Сначала смуглолицый заставил нас бегать вокруг нее, перескакивая доску с одного и другого конца, затем мы перепрыгивали скамью справа налево и обратно, подтягивая колени к груди. Потом прыжки пришлось выполнять на одной ноге, а затем — на другой. Минут через двадцать я уже полностью высох и взмок по новой — от пота штаны прилипли к ногам и хлопали на ветру, будто парус.

— Вы что же, нечто вроде бродячего цирка? — глядя на наши упражнения, поинтересовался Даин.

— Ага, и сейчас эти клоуны покажут свой коронный номер, — захихикал Эльдмар, глядя, как смуглолицый достает из походного мешка рапиры.

Он заставил нас фехтовать, стоя на скамье. Задача оказалась не из простых: приходилось перемещаться по пружинящей узкой доске только вперед и назад, отбивая удары и пытаясь достать соперника. При этом нужно было сохранить равновесие — малейшая ошибка означала немедленное падение. Тот, кто соскакивал со скамейки, должен был сделать тридцать отжиманий и тридцать приседаний. Труднее всего пришлось с Холтом: под его грузной тушей доска выплясывала и ходила ходуном, словно взбесившаяся лошадь. Я свалился с нее дважды, прежде чем научился держаться более-менее ровно и балансировать на этой тонкой жердочке, одновременно отбивая его атаки. Про то, чтобы нанести ответный укол, речи уже не шло — я поставил себе задачу хотя бы просто столкнуть толстяка на палубу. Несколько раз мне это удалось, и Холт, пыхтя, отправлялся отбывать наказание.

С Отрой вышла иная напасть — эта подлиза присоединилась к нашему развлечению, не забыв попросить дозволения у старого эльфа. Она была легкой, двигалась по скамье изящно и непринужденно — судя по всему, чувство равновесия у девчонки было отменным, и неустойчивая опора под ногами не доставляла ей ни малейших хлопот. По сравнению с ней я выглядел неуклюжей коровой, отмахивающейся клинком, словно хвостом от наседающих мух. Отру было не достать: она стремительно приближалась, атаковала, и как ни в чем не бывало отскакивала назад, чтобы спустя мгновение повторить все снова. Тем не менее, мне все же удалось пару раз уколоть ее в руку, правда, общий счет все равно вышел не в мою пользу.

На гнома наши занятия особого впечатления, похоже, не произвели: он наблюдал за ними с вялым интересом и ироничной ухмылкой. Наверное, со стороны это и вправду выглядело каким-то цирковым представлением: молодняк скачет по лавке, размахивая затупленным оружием и покрикивая друг на друга — ну какой с этого прок кроме развлечения? Нам же пришлось несладко: упражнения длились несколько часов, и в конце я буквально повалился на палубу, изнемогая от усталости. Оба моих соратника выглядели ничуть не лучше.

Баркас причалил к пристани Горгулака на закате. Под истошные крики чаек мы выгрузились на берег и направились к ближайшему постоялому двору с изображением якоря на потрескавшейся вывеске. Прямо с порога Бамбур расстегнул на груди рубаху и продемонстрировал корчмарю болтавшийся на шее замысловатый серебряный кулон. Не говоря ни слова, тот поклонился и исчез, вернувшись спустя минуту с ключом от свободной комнаты.

— Это какая-то тайная магия? — глядя на увесистый ключ в руке смуглолицего, поинтересовалась Отра.

— Это всего лишь бизнес, — пожал плечами тот. — Гильдия досар-кондотьеров неплохо зарабатывает на розыске преступников, но свободные средства нужно куда-то вкладывать. Вот мы и вкладываем их – в гостиницы, тракиры, харчевни и постоялые дворы. Двойная выгода: деньги идут в рост, и нашим людям в разных землях всегда есть, где перекусить и остановиться. Да и недвижимость – намного более надежное вложение, чем мешок с золотом, закопанный в лесу. В общем, это наше заведение.

Подхватив вещи, мы направились к лестнице на второй этаж, где располагались комнаты для постояльцев. Я мечтал как можно скорее упасть на кровать и закрыть глаза: усталость навалилась на меня тяжелым грузом. Но этим мечтам, видимо, не суждено было воплотиться в реальность: за спиной гулко хлопнула дверь.

Я оглянулся: в холл ввалилась троица орков самого затрапезного вида: в потрепанных кожаных жилетах, с болтающимися на поясе огромными тесаками. Рожу предводителя, рыскавшего глубоко посаженными глазами по сторонам, рассекал уродливый шрам, а вместо правого уха у него красовался неопрятный обрубок. Все еще сопровождавший нас гном, взявшийся побыть в роли местного проводника, при виде этой компании буквально сжался в комок и, кажется, даже попытался стать невидимым.

Глава 6. Горгулак

— Эй ты, — прорычал одноухий, обращаясь к корчмарю, — приготовил монеты?

— Да, господин Тернан, — покорно отозвался тот, — одну минутку…

Корчмарь, почтительно согнувшись, куда-то исчез и вскоре появился снова, сжимая в руке небольшой тряпичный свёрток.

— Вот, господин Тернан, извольте.

Одноухий сгрёб подношение огромной лапой, в мешочке мелодично звякнуло.

— Мы вернемся через две недели, приготовишь столько же.

— Но ведь в прошлый раз вы говорили…

— В прошлый раз было в прошлый раз, — ухмыльнулся орк, и его изуродованное шрамом лицо сделалось еще более отвратительным. — Теперь будешь платить дважды в месяц.

Тернан развернулся и вышел прочь, следом двинулись оба подпиравших косяк входной двери амбала.

— М-да, — задумчиво произнес ему вслед наблюдавший эту сцену с лестницы Бамбур, — нравы в этом городке и впрямь презанятные. С одной стороны, мы тут гости, а со своими порядками в гости не ходят. С другой, заведение принадлежит Гильдии. Придется вмешаться.

— Эти трое – наверняка не единственные бандиты в Горгулаке, — рассудительно возразил Эльдмар, — а громила – уж точно не самый главный из них. Впятером мы со всей преступностью этого городка не справимся.

— Вшестером, — поправил его Даин. — Не упущу ни малейшего шанса надрать им зад, если, конечно, представится такая возможность.

— Эльдмар прав, — согласно кивнул смуглолицый, — даже вшестером наших сил не хватит, чтобы управиться со всей преступностью Горгулака. А если мы где-то подкараулим и немного пощиплем этого Тернана, на следующий день он вернется и отберет потерянное у лавочников и торговцев.

— Кажется, у меня есть идея, как отвадить этих бандитов от постоялого двора, да и вообще отбить у них охоту заниматься вымогательством, — задумчиво произнес я. — Но мне понадобится помощь. Даин, кажется, ты говорил, что готов отплатить за свое спасение?

— Отдам всё что угодно, клянусь бородой Дурина! — приложив руку к груди, горячо заверил меня гном.

— Всё что угодно не нужно, борода Дурина тоже не пригодится. Нам понадобится всего лишь немного денег. Полагаю, эти мордовороты утащили из твоей лавки не последние гроши?

Как я и предполагал, у гнома где-то была припрятана заначка: он оставил нас ночевать на постоялом дворе, а на заре вернулся с небольшой сумкой, туго набитой серебром. К этому времени мы успели позавтракать, а я даже почувствовал себя бодрым и выспавшимся, несмотря на то, что ночь пришлось провести на жестком соломенном тюфяке, заменявшем тут матрас.

— Вот, — Даин бросил тугой кошель на стол, — этого хватит?

— Более чем, — ответил я, оценив на глаз объем сумки, — давайте-ка для начала разменяем у корчмаря пару серебряных монет на медяки.

Кто бы что ни говорил, а мальчишки везде одинаковы. Мы с Холтом и сами всего лишь пару лет назад бегали по пыльным дворам, выискивая возможность немного подзаработать. Самым простым способом было временно наняться к какому-нибудь купеческому делопроизводителю в посыльные. Еще мы расставляли ловушки на крыс в амбарах мельника, поставлявшего муку в пекарню отца Холта, — тот платил по квинтеру за хвост. Иногда мы с Холтом не брезговали покопаться в мусоре в поисках стеклянных склянок, которые потом обменивали на мелкую медь у местного аптекаря, но этим промыслом занималась, в основном, мелюзга. В общем, отловить в окрестностях порта стайку мальчишек и определить среди них главного заводилу не составило труда. Я вручил ему пару медяков и посулил еще, если он и его компания справятся с задачей быстро и будут держать язык за зубами.

К обеду мы точно знали адреса домов, в которых живет Тернан и его подручные, а заодно я выяснил, где обитает начальник городской стражи и оба его заместителя. Мальчишкам было поручено внимательно следить за Тернаном, не попадаясь ему на глаза, а обо всех перемещениях и встречах одноухого докладывать нам.

Тем временем мы совершили набег на магазин готового платья: там я прикупил себе белую льняную рубаху и полукамзол, в котором стал похож на неприметного приказчика. Образ завершили очки с простыми стеклами в обычной деревянной оправе, найденные в соседней галантерейной лавке. У аптекаря я приобрел хлопковой ваты, скатал из нее две колбаски и засунул их за щеки, чтобы немного изменить форму лица. Маскарад удался на славу, по крайней мере, Отра удивленно сообщила, что не признала меня в таком непривычном виде, а Бамбур лишь удивленно покачал головой.

Гораздо больше времени я потратил на то, чтобы проинструктировать Холта: тот с трудом запоминал отведенную ему простую роль, сбивался и запинался, но после нескольких повторений вроде бы выучил нужные слова. В четыре часа пополудни он заявился в здание городского магистрата, и, осмотревшись, направился к конторке для приема почты, за которой скучала миловидная девушка-орк.

— Привет, Герта, — обратился он к ней, изобразив на физиономии нечто, похожее на улыбку. Девушка смерила его презрительным взглядом.

— Я Дана. Что вам угодно, молодой человек?

— Ой, простите. Я того… Ищу ратмана, по делу, как его…

— Господина Тората Тразалгара? Его нет, он уехал с ревизией в поместную земельную канцелярию. И посетителей он принимает только по вторникам, после обеда. Что-то передать?

— Нет, спасибо, зайду попозже.

Холт, выдохнув с явным облегчением, направился к выходу, а спустя двадцать минут, уже перед самым закрытием, в вестибюль заведения вбежал я, сжимая подмышкой толстую папку, в которую я предварительно засунул позаимствованную на постоялом дворе объемную бухгалтерскую книгу. Опыт юнешеских проказ подсказывал мне, что запыхавшийся орк, который держит что-то тяжелое в руках, вызывает меньше подозрений: никому не придет в голову таскать куда-то ношу просто так от нечего делать.

— Дана! — бросился я со всех ног к конторке, — слава Тёмным богам, успел. Добрый вечер.

— Кто вы? Я вас знаю? — удивленно захлопала ресницами девица, которую я назвал по имени.

— Я Тром, писарь из земельной канцелярии, по поручению господина Тората Тразалгара. Он бумаги забыл. Велел мчаться со всех ног в магистрат и обратиться к Дане, она, мол, передаст.

— Подождите, какие бумаги? Ничего не понимаю.

— Да гербовые бланки магистратского управления! — Я закатил глаза, достал из рукава заранее припасенный надушенный платок, взмахнул им перед носом девицы и театрально промокнул лоб.

— Представляете, — понизив голос, заговорщицки произнес я, — приехал ваш начальник с ревизией, открыл портфель, а там вместо канцелярских бланков две соленые сардины и прошлогодний отчет! Крик стоял такой, что в харчевне напротив молоко скисло.

— А что же он никого из наших письмоводителей не прислал? — с сомнением посмотрела на меня Дана. По выражению ее лица я понял, что с реакцией ее начальника я попал в точку: нрав у Тората Тразалгара был, похоже, крутой. Впрочем, все начальники одинаковы, исключения случаются редко.

— Да кто ж его знает, послал того, кто первый под руку подвернулся, — пожал плечами я. — Впрочем, я могу вернуться и задать ему этот вопрос.

— Нет-нет, минуту, — девушка скрылась за конторкой, — вот, пожалуйста. Пяти листов хватит?

— Давайте десять, а то ведь второй раз бежать придется.

Над Горгулаком уже сгущались сумерки, а на улицах зажглись первые газовые фонари, когда я толкнул дверь штаба городской стражи — двухэтажного здания, к которому с одной стороны были пристроены казармы, а другая вплотную примыкала к стенам темницы. На плече у меня болталась переметная сумка, а позаимствованный у Бамбура плащ я основательно извалял в пыли: со стороны казалось, будто я только что проделал долгий путь верхом.

— Где я могу найти начальника стражи Горгулака, господина Карта Дрыга? У меня к нему послание! — с порога обратился я к двум здоровенным оркам-караульным, самозабвенно резавшимся в карты прямо на полу. Они синхронно уставились на меня так, словно перед ними предстало привидение и предложило пропустить стаканчик-другой «косорыловки».

— Эк ты вовремя, парень, — отозвался один из них, судя по всему старший, — времени видел сколько? Нету его, завтра приходи.

— Моктар! — изобразив на физиономии отчаянье, выругался я. — Выходит, зря торопился.

— У тебя к нему срочное что-то?

— Королевский приказ.

Я сделал вид, что замялся, решая, доверять ли простым стражникам сию великую тайну, а потом, понизив голос, продолжил:

— Канцелярия Его Величества приказала арестовать опасного преступника Тернана, что живет на Перекупной улице в доме десять. Причем в приказе сказано, что с ним можно не церемониться, взять живым или мертвым. За его голову корона готова выплатить вознаграждение - пять тысяч таланов.

— Да ладно! Это за Корноуха что ли? — караульные ошеломленно переглянулись. — Пять тыщ? Брешешь небось!

— Ваши подозрения звучат оскорбительно! — я изобразил на лице крайнюю обиду. — У меня, между прочим, есть официальный документ. Вообще, я не должен его никому показывать кроме лично господина Дрыга, но раз уж вы мне не верите…

Снова помявшись для виду, я извлек из переметной сумки собственноручно заполненный мною полчаса назад документ и протянул стражнику.

— Гляди-ка, Шлым, — сказал старший, пощупав приказ и даже посмотрев его на просвет, — бумага настоящая, гербовая. И вправду, пять тысяч!

— Причем они положены любому, кто арестует или убьет Тернана, — я протянул руку и забрал документ обратно. — Однако преступник начал что-то подозревать и может сбежать в любой момент, потому я так и спешил передать приказ господину начальнику лично. Времени на промедление нет!

— Ты это, — караульные переглянулись, — приходи завтра к полудню, Дрыг точно будет здесь. Только того, бумагу эту больше никому не показывай.

— Само собой, приказ секретный! — Заверил стражника я, не став утонять, что прямо сейчас Бамбур, Холт и Отра совершают небольшой вояж по злачным районам Горгулака, чтобы невзначай показать точную копию такого же приказа местным бандитам из конкурирующих шаек.

Всего, насколько я смог выяснить с помощью расспросов и мелкого подкупа, таких шаек в городе насчитывалось около шести. И все они так или иначе подчинялись одному главарю, имени которого я не знал: местные уголовники называли его Папаша Хлыст. Тернан вроде как считался его правой рукой, по крайней мере, сам всегда представлялся именно так. Еще я узнал от своих мальчишек-осведомителей, что по вечерам одноухий заглядывает в дом, адрес которого удивительным образом совпадает с местом жительства одного из заместителей начальника городской стражи. Видимо, они действуют заодно, хотя сам Карт Дрыг, явно из осторожности, напрямую с Тернаном не контактирует.

Конечно, я не испытывал ни малейших иллюзий насчет того, что с помощью своей подделки смогу окончательно решить возникшую перед нами проблему: даже если одноухого орка в горячке схватки ненароком убьют, на его место придет какой-нибудь другой Тернан. Чтобы окончательно избавиться от вымогателей, нужно проникнуть в их логово и нейтрализовать Хлыста. Но сложностей Корноуху я точно добавлю, да и вообще, следовало слегка разворошить этот муравейник. Пока стража и бандиты разбираются друг с другом и с Тернаном, у нас будет время перейти к следующему акту этой пьесы. Который я уже тщательно продумал и в ближайшее время собирался реализовать.

Глава 7. Разбойничьи разборки

Некоторые выходки удаются исключительно благодаря беспрецедентной наглости. Я, конечно же, не имел ни малейшего представления, как на самом деле должна выглядеть настоящая королевская грамота, но слава Предкам, этого толком не знали и полуграмотные стражники. Умение читать у орков, прямо скажем, не в почете, а способность без ошибок написать больше трех слов — так и вовсе считается запредельным мастерством, доступным лишь избранным, что специально обучены этой великой премудрости и приставлены к делу большим начальством. Складно составленный текст на настоящей гербовой бумаге, которую невозможно купить в лавке или у уличного торговца, сумел внушить стражам доверие. А трехзначная сумма так и вовсе оказала магическое действие, отключив остатки разума и логики, на чем и строился мой расчет. Чистое везение, помноженное на немыслимую дерзость. Оставалось верить, что это самое везение будет сопутствовать нам и дальше — от него во многом зависит успех второй части плана.

— Нас прикончат, — уверенно заявила Отра, спуская меня с небес на землю.

— Обязательно, — кивнул я, — но не сразу.

— Откуда такая уверенность?

— Дед когда-то служил в канцелярии городской стражи, — признался я, — он же меня грамоте и обучил. Старик любил рассказывать интересные и познавательные истории за стаканчиком горячительного. Я был мелкий, многого не понимал, но кое-что в памяти отложилось.

О том, что научив меня читать по книжкам со сказками, дед тренировал мое чистописание, заставляя по многу раз переписывать казенные бумаги, я умолчал — перед смертью зрение у старика сделалось совсем никудышным, а теплое место он потерять опасался, потому из таких упражнений он в конечном итоге извлек для себя немалую выгоду. Мне писать под диктовку нравилось — выводя на пергаменте руны, я получал искреннее удовольствие, как художник, которому удается изобразить на холсте красивый пейзаж. Выходило медленно и поначалу крайне скверно, но я старался. Бумаги, конечно, я перевел изрядное количество, но дед к его чести отличался отменным терпением, да и учителем оказался неплохим. Отец мировоззрений своего тестя не разделял, искренне полагая, что рисовать закорючки — для настоящего орка дело недостойное, но пока дед был жив, перечить ему не спешил. Зато потом…

— Ну-ка, например?

— Например, он говорил, что в среде лиходеев приняты строгие нормы, которые они меж собой называют Укладом. Вообще-то, изначально Уклад появился в острогах, как набор правил совместного проживания большого количества агрессивных и злых орков, вынужденных ютиться в тесном пространстве. Это я уже потом в книгах вычитал. Там все просто: уважай старших, не оскорбляй равного, а в случае конфликта обратись к главному, он рассудит. Ну, и строгая иерархия. Без этого не выжить. Позже Уклад вышел за пределы темниц и сделался всеобщим законом для тех, кто писаные законы не чтит.

— Слышал я про эти бандитские традиции, — с сомнением протянул Эльдмар. — Только что это нам даст?

— Как минимум, возможность подобраться поближе к главарю. А дальше я всецело рассчитываю на ваш опыт, — я кивнул смуглолицему, который, казалось, слушал меня вполуха, думая о чем-то своем. — Обезглавив разбойников, проблему преступности в Горгулаке мы не решим. Но на какое-то время им станет не до нас: они примутся заново делить поляну и рвать друг другу глотки. В любой группе всегда есть пара-тройка тех, кто метит в лидеры, но против действующего главаря выступать боится — так бывает даже в детских уличных шайках, а уж их-то я насмотрелся. Как минимум, кое до кого дойдет, насколько опасно совать нос в принадлежащие Гильдии заведения — можно по этому самому носу крепко получить.

— Ну, а маскараду ты где научился? — с подозрением прищурилась Отра.

— Книжки люблю читать, — пожал плечами я. — Иногда там можно отыскать много полезного.

Помнится, пару лет назад в лавке старьевщика мне попалось на глаза наставление по театральному мастерству. Театра в нашем городке отродясь не водилось, потому книгу я взял скорее от скуки. Однако обширные разделы о гриме и приемах перевоплощения меня не на шутку увлекли — я подумал, что подробно описанные на ветхих страницах практики вполне можно использовать не только на театральных подмостках. Разве что удобного случая проверить эту идею в деле раньше не представлялось. До сегодняшнего дня.

— Никак не могу понять, Грат, то ли ты наивный простак, то ли очень везучий и нахальный сукин сын, — подал наконец голос Бамбур. — Но ход твоих мыслей в целом интересный. Пожалуй, мы сделаем вот как…

***

— А точно получится?

Холт задавал этот вопрос, наверное, уже в сотый раз, поэтому я решил промолчать. Мой друг явно нервничал, и было от чего: далеко не каждый день тебе выдается шанс побывать в шкуре вымогателя, решившего немного потрясти безобидных торговцев. Правда, потенциальную жертву мы выбирали очень тщательно: в этом нам помог Даин и мои малолетние информаторы. Они же, пересказывая подслушанные утром разговоры, нашептали, что предыдущая ночь выдалась очень жаркой и богатой на события, особенно для орка по имени Тернан. Около полуночи в его дом ворвался небольшой отряд городских стражников, попытавшихся повязать одноухого бандита. Однако взять его нахрапом не вышло: Тернан решил не сдаваться без боя, легко ранив двух из троих незваных гостей.

Еще немного, и одноухий вышел бы из схватки победителем, но тут в сражение вступила сводная команда в составе четверых местных головорезов, тоже решивших поживиться обещанной за голову орка наградой. Они сцепились со служивыми, и Тернан, осознав, что дело может обернуться для него темницей или того хуже – ножом под ребро, под шумок смылся, а потом тихонечко залег где-то на дно. Нам такой исход оказался на руку: если бы одноухого посадили в острог или прикончили в бою, неизбежно возник бы вопрос о награде, и мой обман тотчас выплыл бы наружу. Теперь же Тернан на какое-то время выбыл из игры, а что касается государевой бумаги с гарантией вознаграждения за его поимку, то она существует только в памяти стражников и нескольких уголовников: подделки я благополучно уничтожил сразу после того, как они успешно сыграли свою роль.

Вскоре после рассвета возле дома номер три по улице Торговой, прямо напротив богатой лавки со специями и пряностями купца Трыма объявился закутанный в тряпье бездомный. Древний старик расселся прямо на мостовой, положил перед собой надтреснутую глиняную плошку для сбора милостыни и принялся жевать краюху черствого хлеба, тряся кудлатой седой бородой с застрявшим в ней репейником. Проходя мимо, я наклонился и бросил в миску пару медяков.

— Как дела, любезный? — обратился я к нищему.

— Все хорошо, — ответил тот голосом Эльдмара, — охраны нет, приказчик отбыл на рынок, хозяин на месте.

— Прекрасно, — отозвался я и кивнул своим спутникам. Мы перешли дорогу, и я толкнул тяжелую деревянную дверь. Где-то в полумраке лавки мелодично звякнул колокольчик.

— Чем могу служить? — окинул нас презрительным взглядом почтенный владелец этого заведения, при нашем появлении бросивший перекладывать на прилавке склянки со специями. Хозяином оказался пожилой орк с солидным брюшком, с трудом умещавшимся в строгом сюртуке. Реакцию его можно было понять: на богатых клиентов мы явно не походили, на праздношатающуюся публику – тем более. Делегацию возглавлял Холт: он и без того был самым крупным среди нас, но для пущего эффекта я напихал ему под одежду старого тряпья, отчего тот стал выглядеть еще более бугристым, квадратным и устрашающим. Позади него зыркала по сторонам Отра — ей мы повязали на голову косынку наподобие пиратской, а с помощью нескольких умелых мазков косметических теней и темно-зеленого крема Бамбур придал ее лицу непривычно хищное, и, я бы даже сказал, зверское выражение. Я ограничился сменой гардероба: на мне красовалась кожаная безрукавка, в которых щеголяли громилы Тернана, а на поясе болталась шпага. Правда, с моей скромной комплекцией я вряд ли производил столь же неизгладимое впечатление, как спутники незабвенного Корноуха.

— Гы-ы-ы гыррх гы-ырр! — как мы и договаривались, прорычал-промычал нечто нечленораздельное Холт. Не хватало еще, чтобы он испортил спектакль каким-нибудь неосторожным высказыванием.

— Он говорит, что теперь ты должен платить нам за возможность беспрепятственно торговать, — перевел это мычание я.

— Гырр рыыгх!

— Сто таланов в месяц.

— Рыыгкх!

— Иначе тебя ждут неприятности. Специи – товар дорогой, а тара может ненароком и побиться.

— Я был бы бесконечно рад исполнить вашу просьбу, — ничуть не смутившись и ни капли не испугавшись, развел руками Трым, — но, к счастью, я освобожден от этой повинности. Вот, взгляните.

Я посмотрел в указанном им направлении. Прямо над прилавком, на самом видном месте был приколочен гвоздями к стене клочок бумаги с небольшим чернильным оттиском, судя по всему, сделанным перстнем-печаткой. Оттиск изображал силуэт, в котором угадывался замахивающийся хлыстом не то человек, не то орк в окружении нескольких замысловатых загогулин. Ага, вот, значит, как выглядит местная индульгенция для торговцев, выданная канцелярией самого Папаши Хлыста. Наличию этого документа я ничуть не удивился­­: почтенный Трым приходился двоюродным дядюшкой беглому Тернану, посему торговые дела в Горгулаке у него шли как по маслу. Эту информацию мне нашептал Даин.

Холт о чем-то размечтался и я больно наступил ему на ногу.

— Гыыр гыр рыыыык! — ожил мой друг.

— Он говорит, что плевать нам на твои договоренности с Хлыстом. У нас свой главарь, и теперь он контролирует эту территорию. Так что готовь деньги, мы вернемся за ними через час. А то…

В доказательство серьезности наших намерений я схватил с ближайшего стеллажа склянку поувесистей, и, разжав пальцы, отпустил ее в свободный полет на пол. Звякнуло, брызнули стеклянные осколки и в лавке терпко запахло кориандром. Не говоря более ни слова, мы развернулись и направились к выходу.

— Что теперь? — нервно спросила за моей спиной Отра, едва мы снова очутились на улице.

— Теперь он пошлет за головорезами своего племянничка, те явятся через час встречать нас. Были бы мы обычными залетными разбойниками, нам сходу выпустили бы кишки. Но мы назвались представителями конкурирующей банды, и теперь, по Укладу, Хлыст обязан вызвать нашего главаря для разговора. Тот должен принять вызов, потому что мы на чужой территории. Если не явится, по бандитским законам нас обязаны выследить и прикончить. Но вызов мы примем – это единственный шанс подобраться поближе к Хлысту. Переступить через Уклад тот не осмелится, тогда его авторитет пошатнется и он поставит себя вне закона — в конечном итоге его порешат свои же. Это наш шанс.

— И о чем они будут говорить?

— Насколько я знаю, они померяются… — я бросил косой взгляд на Отру и решил сказать иначе:

— …в общем, выяснят положение и связи друг друга в криминальной иерархии. Если оба окажутся людьми уважаемыми, поделят сферы влияния. Если нет, участи слабейшего не позавидуешь.

— Грат у нас голова! — сообщил Отре внезапно обретший дар речи Холт. — Он такое придумывает! Вот помню как-то раз…

— Ладно, хватит! — прервал своего друга я. — Воспоминаниями будем делиться потом, сейчас давайте повторим наши действия согласно планам «а», «б» и «в». Все помнят, о чем договаривались?

Как и ожидалось, спустя час на пороге лавки Трыма нас поджидала веселая компания: три вооруженных тесаками мордоворота, и еще один маячил поодаль. Судя по оттопыренному жилету, под одеждой он прятал огнестрел. Внутрь на сей раз нас не пустили: видно, Трым решил не рисковать оставшимися банками с драгоценным товаром на случай, если мы затеем потасовку.

— Кто такие? — преградив нам путь, спросил громила, определенно бывший тут за главного.

— Сперва ты назовись, — выступив вперед, нагло ответил я.

— Ну, положим, Фарг, — ухмыльнувшись, представился мордоворот. — Ты, что ли, говорить будешь, плюгавый?

— Ага, я самый. Уважаемый Трым задолжал нам немного денег, мы пришли забрать долг.

— Под кем ходите? Главного звать как?

— Так, — ответил я, старательно скрывая усмешку.

— Ты чего, мелкий, совсем берега потерял? — набычился Фарг. — Отвечай, когда спрашивают.

— А ты не заводись, я тебе ответил. Главного звать Большой Так. Теперь он здешних торгашей стричь будет.

— Ну, это мы еще посмотрим, — прорычал орк и его спутники дружно загоготали. — Пускай твой Так, мать его растак, заглянет после полудня на улицу Дегтярную, в зеленый дом с колоннами. Он там один такой.

— Передам, — кивнул я.

— Времени вам до темноты. Не придет — пеняйте на себя. Мы вас найдем, и тогда…

— Я знаю Уклад, — с невозмутимым видом прервал угрожающую речь я. — Я донесу до Большого Така твои слова. Не прощаюсь.

Я развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь. Судя по раздававшемуся за моей спиной напряженному сопению, Холт последовал моему примеру, и я надеялся, что Отра тоже решила не отставать. Первая часть представления, вроде бы, прошла благополучно, осталось реализовать следующую половину плана.

Ох, во что мы впутались! Выпутаться бы теперь живыми… Только сейчас я начал в полной мере осознавать всю полноту нависшей над нами угрозы, причем страшно было не столько за себя, сколько за своих товарищей. Нет, ну за себя — тоже очень страшно. Вся надежда на Бамбура: в душе я все-таки верил, что опытный наёмник со своей задачей справится. В одиночку одолеть толпу бандитов задача почти невыполнимая, а вот взять в заложники главаря, чтобы хорошенько вправить остальным мозги, а потом, прикрываясь им, тихо смыться… Жить хочется всем, в том числе, и отъявленным головорезам.

Хлысту о происшествии наверняка доложили. Обстановку в городе он знает, и точно уверен, что сильных конкурирующих банд тут нет. Значит, мы — самозванцы, которых следует образцово наказать, не выходя при этом за рамки Уклада. Бандиты считают нас зарвавшейся шпаной и уверены, что серьезной угрозы мы не представляем, потому решительных поступков от нас не ждут. Для них разборки с нами, скорее, развлечение. Если наши действия застанут их врасплох и обернутся полной неожиданностью, шансы все-таки есть.

Только бы всё получилось…

Фарг оказался прав: логово Папаши Хлыста было видно издалека. Двухэтажное здание с мезонином и колоннадой пряталось в густой тени сквера и отгородилось от дороги кованой чугунной решеткой, опиравшейся на столбы из природного камня. Ворота оказались наглухо закрыты, возле них дежурила парочка крепких орков, вооруженных самострелами. Когда извозчик притормозил возле парадного въезда, те лишь лениво покосились в нашу сторону. Мы ступили на тротуар и лошадка, цокая подкованными копытами, покатила экипаж дальше.

— Меня зовут Большой Так, — обратился к привратникам Бамбур, возглавлявший нашу процессию. — Нас ждут.

— С оружием нельзя, — хмуро отозвался орк, окинув того оценивающим взглядом с ног до головы. — Сдайте железо и проходите.

Это было вполне ожидаемо. Пожав плечами, Бамбур расстегнул ремень и протянул охраннику кобуру с «флорионом». Я неохотно расстался со шпагой, а Холт и Отра отдали охраннику специально прихваченные из гостиницы ножи.

— Плащ распахни.

Бамбур выполнил распоряжение, позволив орку убедиться, что он не прячет под одеждой запасной арсенал. Привратник деловито осмотрел нас, похлопал по бокам лапой, глянул поверх красовавшейся на голове Бамбура широкополой шляпы на Отру, после чего махнул рукой, велев следовать за собой.

Аккуратно посыпанная мелким гравием дорожка привела нас к широкому пандусу, по которому обычно экипажи въезжали под колоннаду к главному входу в здание. Настоящий дворец, — подумал я, — не хуже, чем у губернатора или какого-нибудь другого знатного вельможи. Гранитные ступени венчались массивными дубовыми дверями, за которыми нам открылся просторный холл с мирно журчащим фонтаном, гипсовыми статуями в нишах и обитыми алым бархатом диванами вдоль стен. Видимо, обстановка усадьбы должна была поражать визитеров богатством и роскошью, и в целом с этой задачей неплохо справлялась.

Следуя за нашим проводником, мы поднялись по полукруглой лестнице, прошли в левое крыло здания и очутились в украшенном картинами аванзале, за которым, судя по всему, располагалась приемная. Сопровождавший нас орк скользнул за прикрытую шторами дверь, и через минуту выглянул оттуда, сделав приглашающий жест рукой. Бамбур с совершенно невозмутимым видом шагнул вперед, а я, глубоко вздохнув и внутренне собравшись, последовал за ним.

Раз, два… Я насчитал в приемной троих крепких орков, принявшихся со злобными ухмылками разглядывать нашу компанию. Вместе с нашим сопровождающим — четверо. В дальнем конце помещения возвышался небольшой подиум, на котором виднелся заставленный фруктами колченогий столик и громоздилось похожее на трон кресло с высокой резной спинкой. Все его пространство занимала расплывшаяся, как квашня, похожая на небольшой шар фигура с косматыми бакенбардами и клочковатой бородой. Гном! Но очень, очень толстый гном: коротенькие пухлые ручки обнимали похожее на мяч пузо, а кривенькие ножки в дорогих замшевых башмаках даже не доставали до пола. Гном пристально и оценивающе оглядел Бамбура с ног до головы, мы с Холтом и Отрой даже не удостоились такой чести.

— Значит, это ты потребовал платы у моих торговцев? — голос у толстяка оказался тонким и писклявым.

— А с чего ты решил, что они твои? — поднял бровь Бамбур.

— Потому что это мой город! — тряхнул кудлатой бородой толстый гном.

— Был твой, — поправил его смуглолицый. — В мире все рано или поздно меняется…

Закончить он не успел: дверь с грохотом распахнулась, и в приемную ввалился еще один орк-мордоворот. Он волок за шиворот упиравшегося и отчаянно брыкавшегося Даина.

— Слышь, Хлыст, — обратился он к сидящему на троне толстяку, — этот вот за домом следил, всё высматривал чего-то. Я его в переулке поймал.

— Кажется, я раньше видел этого недомерка, — послышался сзади знакомый голос. — Не потонул, значит, гадёныш!

Я обернулся. Вот так встреча! В зал ступил Тернан собственной персоной. На его и без того изуродованном лице красовалось еще несколько свежих шрамов и кровоподтеков. Вот, значит, где он прятался от городской стражи.

— И человека этого мои парни опознали. Вчера он с каким-то старым эльфом шлялся по трактирам и тыкал честным оркам в нос липовой бумажкой, якобы с наградой за мою поимку. Веселая компашка!

В ту же минуту в руке Бамбура будто из воздуха возник тонкий кинжал, но воспользоваться им не вышло: толстый гном ловко, несмотря на комплекцию, выхватил из-за пояса длинный пастуший кнут и взмахнул им. Мелькнул в воздухе кожаный плетеный ремень, раздался громкий хлопок, и ладонь смуглолицего опустела. Все-таки не даром толстяк получил свою кличку: с этим инструментом он управлялся мастерски. Окружавшие его громилы тоже не медлили: спустя мгновение на нас смотрели восемь заряженных пистолей.

— Вы умрёте! — взвизгнул Хлыст. — На колени!

Похоже, придуманный Бамбуром гениальный, детально проработанный план с треском провалился, и всё покатилось кувырком.

Вот теперь нам точно конец, — с горечью подумал я.

Глава 8. Папаша Хлыст

— Вы умрёте! — взвизгнул Хлыст. — На колени!

— Как скажете, мой господин! — откликнулась Отра, легко вспорхнула на помост, и, прежде чем кто-либо успел опомниться, плюхнулась толстяку на колени.

Воспользовавшись возникшим замешательством, Бамбур двинул локтем поддых ближайшему мордрвороту, приподнял шляпу, и в его руку скользнул многозарядный пистоль. Симуглолицый тут же спрятался за спиной скорчившегося от боли орка. Грянул выстрел, затем другой, третий, запахло гарью и помещение заволокло горьким пороховым дымом.

Я тоже решил не терять времени даром. Сопровождавший нас охранник, отобравший при входе оружие, все еще стоял рядом. С размаху пнув его по колену, я изо всех сил дернул на себя шпагу, которую тот все еще сжимал в лапе. Охранник вцепился в эфес мертвой хваткой, поэтому мне пришлось прибегнуть к не очень красивому, но крайне действенному средству.

— Аууу! — взвыл орк, когда мои зубы впились в его запястье, и все-таки отпустил оружие. Повсюду гремели выстрелы, свистели пули, но смотреть по сторонам было попросту некогда. Краем глаза я заметил, как Холт сцепился с парочкой громил, а Даин, раздобывший где-то пистоль, выцеливал кого-то в творящемся вокруг бедламе. Схватив шпагу наперевес, я ринулся на подмогу Отре, но дорогу мне преградила высокая и коренастая фигура.

— Не так быстро, парень, — украшенную шрамом физиономию Тернана перекосила кривая ухмылка. В руке он сжимал короткий и широкий тесак, в точности такой же, какими были вооружены его подручные.

Много лет назад, бегая по улочкам родного города, я стал свидетелем любопытной сцены. Огромная и кудлатая бродячая собака, определенно имевшая в своих предках прирученных волков, загнала в угол рыжего кота. Пустырь, где состоялась эта эпическая битва, окружали глухие и высокие каменные стены, деваться коту было некуда, и он решил принять бой. Выгнув спину и распушив хвост, кот громко зашипел и, крадучись, стал приближаться к сопернику. Пёс слегка ошалел от такой наглости и замер в нерешительности — этих нескольких секунд коту хватило, чтобы ринуться в атаку. Рыжий смельчак был в несколько раз меньше и легче противника, но это стало его преимуществом: легко подпрыгнув, кот ударил когтями в самое незащищенное место – глаза. Кувырок в воздухе, бросок назад, и новая стремительная атака. Пёс мотал головой и клацал зубами, но впустую: скорость и небольшие размеры позволили его врагу ловко уворачиваться от острых клыков и всякий раз избегать смерти, когда зубастая пасть оказывалась рядом с кошачьей шеей. Спустя пару минут все было кончено: поджав хвост и жалобно скуля, пёс с разодранной мордой поспешил прочь.

Сейчас у меня не оставалось иного выбора, кроме как перенять эту тактику. Подняв оружие, я ринулся вперед, целясь Тернану в горло. Тот, похоже не ожидал атаки, но быстро совладал с собой, попытавшись отбить мой клинок своим тесаком и нанести в ответ рубящий удар. Движения его были скупыми и выверенными, но мне удалось отбить контратаку, отступить и ринуться вперед снова. Я хотел, чтобы мой тонкий клинок как можно меньше контактировал с оружием противника: широченное и толстое лезвие запросто могло перерубить его, потому я старался работать переводами, обходя его вооруженную руку то справа, то слева, в зависимости от того, в какую сторону Тернан размахивал своей массивной железякой.

Удивительно, но я почувствовал, будто бы шпага ожила в моей руке, она действовала словно вопреки моим мыслям и желаниям. Никогда раньше у меня не возникало подобного ощущения, оно было неожиданным и немного пугающим. Удар, защита, выпад, отскок, перевод, снова выпад, отскок, защита, удар, отскок. Звон оружия слился с гулкими ударами сердца, и мне казалось, словно участившийся пульс, точно боевой барабан, задает ритм поединку.

Отступая, я быстро уперся в стену, и почувствовал себя тем самым котом, которого бродячий пес загнал к каменной ограде пустыря. Что ж, хорошо: зато теперь никто не подберётся сзади. Видимо, решив, что, припертый к стенке, я растеряюсь и утрачу концентрацию, Тернан ухмыльнулся и усилил напор. Напрасно: я отбил еще несколько жестких ударов, а когда одноухий размахнулся, чтобы со всей силы снести мне голову, просто пригнулся, и его тесак застрял в стене за моей спиной. Короткий выпад из полуприседа вперед и вверх, и мой клинок вошел во что-то мягкое. Отскочив в сторону, я приготовился встретить очередной удар, но его не последовало. Тернан, скорчившись от боли, зажимал рукой левый бок. Между пальцами обильно струилась кровь.

Дать ему сейчас уйти — подвергнуть себя и друзей смертельной опасности. Мгновение помедлив, я снова поднял оружие и направил его на противника. Ну же, давай! Удивительно: в глазах огромного орка промелькнул страх. Шумно взглотнув и сжав челюсти, он отступил на шаг назад, медленно, тяжело поднял тесак, затравленно глядя мне в лицо…

— А-а-аррр! — заорал он и отчаянно размахивая тесаком, бросился вперед. Шпага вошла в горло одноухого с легким хрустом, я едва успел сделать шаг в сторону, когда его тело, заливая пол кровью, пролетело мимо и рухнуло на пол.

— Большой шкаф и падает громко, — послышался рядышком ехидный комментарий Бамбура. С невозмутимым видом тряхнув волосами, тот поднял пистоль, целясь в одного из мордоворотов, схвативших сзади Холта за шею.

Бум! — от выстрела у меня зазвенело в ушах, а вокруг головы душившего моего друга громилы вспухло кровавое облачко. Следить за дальнейшим развитием событий времени не оставалось: Отра отчаянно боролась с Хлыстом, пытаясь отобрать у того кнут, который раскрасневшийся толстяк, намотав на руку, тянул к себе.

— Отра, назад! — скомандовал я, направив шпагу в горло Папаши Хлыста. Девчонка послушно бросила свою возню и отпрыгнула прочь.

— Не двигайся, — приказал я, для острастки чуть надавив на эфес. Острие шпаги проткнуло кожу, по шее толстяка побежала тонкая алая струйка. Тот приглушенно всхлипнул и обмяк.

Несколько секунд я медлил, ожидая от Хлыста какой-нибудь подлой хитрости, но он не шевелился. Подбежал Холт, схватил пальцами толстого гнома за шею, перепачкался кровью, матюгнулся, и принялся щупать у него под подбородком с другой стороны.

— Пульса нет, — констатировал он. — Грат, ты ему глотку проткнул, что ли?

— Ну-ка, пустите, — оттеснил Холта подоспевший Бамбур и внимательно оглядел распластавшегося на кресле толстяка. Тщательно осмотрел шею, приподнял ему веко, повернул голову в одну сторону, потом в другую.

— Да нет, не похоже, — констатировал он, — это простая царапина. Сдается мне, толстый помер от страха. Не пережил, бедняга, стресса, сердечко не выдержало.

Я оглядел зал. После побоища он имел удручающий вид: стекла побиты, шторы свисают с карнизов, повсюду осколки стекла и гипсовое крошево, стены в следах пуль. Но главное, на полу лежали поверженные подопечные Хлыста: кто-то протяжно стонал и шевелился, но минимум четверо, судя по всему, были мертвы. Я бегло оглядел своих: Холт изрядно потрепан, губы разбиты, на лбу глубокие ссадины. Даин, сидя на полу, баюкает неестественно вывернутую руку, Отра растрепана, но вроде цела. Нет, шальная пуля все-таки зацепила по касательной ее плечо, разорвав рукав и оставив неглубокую алую борозду. На Бамбуре вообще ни единой царапины, даже одежду не запачкал. Просто чудо, что с нашей стороны обошлось без жертв — в густом пороховом дыму прицельно не постреляешь, а пистоли у бандитов оказались однозарядные. Видать, Хлыст решил сэкономить на дорогом штучном многозарядном оружии, которое для запугивания торговцев, в общем-то, без надобности. За что и поплатился.

— Надо валить отсюда, пока подмога не подоспела, — оглядевшись, проворчал мой друг.

— Здравая мысль, — кивнул смуглолицый, подбирая с пола трофейный «флорион», — уходим.

— Погодите, — остановил спутников я.

Перстень на пухлой руке Папаши Хлыста никак не желал сниматься: мне пришлось послюнявить ему палец, чтобы открутить украшение. Ему печатка больше без надобности, а нам может пригодиться. Для моего пальца перстень оказался великоват: он подошел только на указательный. Ну и ладно.

— Вот теперь можно.

Не теряя времени, мы бросились к выходу. Первой бежала Отра, затем Бамбур, Холт подхватил в охапку раненого Даина и загромыхал следом, а я остался замыкающим.

Быстро подхватив поклажу, мы собрались в холле постоялого двора — бандиты вполне могли объединиться против неожиданной угрозы, хотя, лишившись вожака, они вряд ли сумели бы столь быстро скоординировать свои действия. Уходили мы, петляя по переулкам — дорогу показывал хорошо знавший город Даин, — и в гостиницу вернулись через черный ход. Но в том, что выследить нас не составит ни малейшего труда, я даже не сомневался. Судя по всему, нам опять несказанно повезло, однако запас везения в любой момент мог иссякнуть. Мы выжили просто потому, что застали бандитов врасплох. Ожидая легкой расправы над залётными хулиганами, они совсем не рассчитывали столкнуться с хладнокровным профессионалом в лице Бамбура, да еще и вооруженным многозарядным огнестрелом. Теперь с нами церемониться уж точно не будут. Зато от принадлежащего Гильдии постоялого двора, скорее всего, отстанут, и то хлеб.

— Даин, тебе придется на какое-то время скрыться, — обратился к гному смуглолицый. При ближайшем рассмотрении оказалось, что пулю гном все-таки словил. Заодно я выяснил, что наш спутник вдобавок ко всему прочему обладает неплохими способностями лекаря: Бамбур ловко извлек из гномьего предплечья свинцовый «подарок», промыл рану, убедившись, что в нее не попали волокна одежды, а крупные сосуды не задеты, наложил на поврежденную руку повязку и умело забинтовал ее, пообещав, что рана через пару месяцев заживет, если гном обратится за помощью к местным докторам.

— Поживу у дальних родственников, пока всё не уляжется, — отозвался тот. После сегодняшнего побоища гном явно осмелел и ходил с гордо поднятой бородой, снисходительно оглядывая всех вокруг с высоты своего небольшого роста. — Я вот что хотел спросить… Если вдруг в городе станет поспокойнее и мне удастся восстановить свое дело, можно ли будет пустить слух, будто лавка находится под защитой гильдии досаров?

Я вопросительно посмотрел на Бамбура.

— Говорить ты можешь что угодно, — отмахнулся смуглолицый, — мне не жалко. Но знай, что Гильдия таким промыслом не занимается.

— Премного благодарен даже за это, — почтительно поклонился Даин.

— Благодари Грата, — великодушно кивнул на меня Бамбур. — Это он спас тебе жизнь, он и впутал нас в эту сомнительную авантюру. Вроде выкрутились, но, если честно, было у меня ощущение, что все закончится намного быстрее и печальнее.

— Я в неоплатном долгу перед тобой, досточтимый Грат, — склонив голову, высокопарно произнес гном. — Клянусь, что если сумею снова наладить дела, буду откладывать для тебя небольшую толику прибыли.

— Это лишнее, — пожал плечами я, — к тому же, я буду далеко, а в Валлор из Горгулака путь неблизкий.

Бамбур неодобрительно посмотрел в мою сторону, когда я произнес вслух место нашего назначения, но промолчал.

— Я дал слово, — гордо задрал рыжую бороду Даин, — а слово гнома крепче гранита!

За моей спиной тенью возник трактирщик и сдержанно кашлянул в кулак.

— Чего тебе? — обернулся к нему Бамбур.

— Не хотел беспокоить вас дурной вестью, господа — залепетал тот, — но на всякий случай обязан сообщить: за постоялым двором следят. Прислуга донесла, что поблизости ошиваются два подозрительных орка.

— Моктар! — выругалась вполголоса Отра.

— Интересно, кого это принесло? — задумчиво произнес Эльдмар. — Не тех ли самых таинственных незнакомцев, что давеча уже устроили на нас засаду?

— Или соглядатаев из городской стражи, которым мы показывали поддельную бумагу, — предположил я. — Хоть я и изменил внешность, вычислить нас нетрудно. А может быть, бандиты все-таки пронюхали, где мы остановились.

— Кто бы это ни был, нужно убираться отсюда, — откликнулся Бамбур, — и поскорее. Пока какой-нибудь доброжелатель снова не решил нас прикончить.

Хорошо, что мы собрались заранее. Над городом сгущались сумерки, а в темноте скрыться намного проще, чем при свете дня. Что ж, выспаться опять не получится, вышло бы унести ноги подобру-поздорову.

Глава 9. Снова в путь

С наступлением темноты город утонул в густой чернильной мгле, и, пробираясь узкими переулками, мы в любой миг ожидали нападения. Но его все-таки не последовало. Выбравшись за окраину, образованную ветхими полуразвалившимися хижинами, мы отыскали заброшенный овин, в котором решили переждать до утра — дальше двигаться наугад в кромешной тьме было бы слишком рискованно. Условившись следить за окрестностями по очереди, мои спутники отправились на покой, а я вызвался дежурить первым — сон все равно не шел, события минувшего дня все еще бурлили в крови, не давая покоя.

Из скрытой во тьме глубины сарая послышался сухой прерывистый кашель, который долго не стихал. Кажется, это Эльдмар. Неужто старик простыл от этой сырости? Спустя без малого час кашель прекратился, а затем меня сменил на посту Холт и я отправился спать.

За несколько часов до рассвета Бамбур выскользнул за дверь и спустя короткое время вернулся, ведя в поводу лошадей. Я вышел ему навстречу, подставив лицо прохладному утреннему ветру.

— Лошадей всего четыре, — удивленно сказал я.

— Верно, — согласился смуглолицый, — знаешь, почему?

— Больше не нашлось? Не хватило денег?

— Не угадал, — покачал головой человек. — Мозги у тебя работают, Грат, а вот все остальное пока еще не очень. Тернана ты, конечно, одолел, но проткнуть шпагой увальня с мясницким ножом – сомнительная победа. Что будешь делать, если попадется противник, обладающий более высоким мастерством?

— Сражаться!

— И проиграешь. Скажи-ка, что главное для фехтовальщика, Грат?

— Ловкость?

— Ноги! На них ложится основная нагрузка. А у вас троих они пока еще слабоваты. Поэтому четверо поедут верхом, а один из вашей троицы побежит рядом. Потом поменяетесь.

Выехали, как и планировали, с рассветом. Слежки мы не заприметили, и на пустой проезжий тракт выбрались без приключений.

Потянулись бесконечные холмистые луга, перемежающиеся перелесками. Впрочем, любоваться пейзажами мне было некогда, я то бежал, то трясся в жестком неудобном седле. К вечеру мы преодолели порядка двадцати вёрст: больше нельзя, лошади устали. Их следовало расседлать, выходить, напоить, стреножить, обтереть сухой травой и оставить пастись. Да мы и сами изрядно притомились, потому решили стать лагерем на очередном лугу, поблизости от леса, отступив немного от дороги. В зарослях мы собрали хворост, под сенью деревьев отыскался чистый ручей, позволивший пополнить запасы воды. Вскоре сухой валежник затрещал веселым костром, а в котелке над ним весело забулькала каша.

— Не привыкла ездить верхом, — пожаловалась Отра, — теперь попа болит.

— Интересно, как может болеть то, чего нет? — невинно поинтересовался я.

— Ах ты… — зашипела девчонка и попыталась вцепиться мне в ухо, но тут в нашу возвышенную беседу встрял Холт:

— Да ладно, чего ты, Грат? Нормальная же задница…

— Ах ты… — снова зашипела Отра и чуть не вцепилась в ухо теперь уже моему другу. Тому пришлось спешно спасаться бегством.

Вот и пойми этих женщин. И так – не так, и эдак – не эдак. Странные они существа!

Покончив с ужином (Холт, как обычно, слопал две порции), я растянулся на траве, надеясь, что натруженные за день ноги перестанут ныть. Но не тут-то было.

— Подъем! — скомандовал Бамбур. — Разбираем рапиры, разминаемся и приступаем к занятиям.

— Я устал! — возмущенно взвыл Холт. — И только что поужинал! Дайте хоть дух перевести.

— Иди-ка сюда, дружок, — ласково позвал его смуглолицый, протягивая Холту рапиру эфесом вперед. — Сядь в стойку. Готов?

Дзынь! — и оружие вылетело из руки моего друга, а затем, описав дугу, воткнулось в землю, закачавшись, точно маятник.

— Подбери-ка и давай попробуем снова. Готов?

Все повторилось точь-в-точь как в прошлый раз: я не успел и глазом моргнуть, как Холт оказался обезоружен, а его рапира очутилась в траве в нескольких шагах от незадачливого бойца.

— Хочешь научиться так же? — приобнял Холта за плечо Бамбур и вкрадчиво произнес:

— Тогда я открою тебе великую тайну нашего искусства. Это страшный секрет, который мастера клинка передают из поколения в поколение и хранят его, будто великое сокровище. Слушай и запоминай! Как только ты усвоишь эту истину, тебе покорятся сокровенные глубины этого древнего мастерства.

Холт с горящими глазами весь обратился в слух.

— Чтобы хорошо фехтовать... — громко зашептал ему на ухо Бамбур, так, что я отчетливо слышал каждое его слово, — Нужно больше фехтовать!

Наступила тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков в высокой траве.

— Всё! – развел руками смуглолицый. — Поэтому бери рапиру, толстопузый, и готовься к поединку. Грат!

Я поднялся на ноги.

— Ты защищаешься, Холт атакует. Отвечать нельзя, только оборона. Пропускаешь укол – десять отжиманий! Все ясно?

Ха! Да проще простого. Холт хорош в защите, а вот в атаках он не слишком силен. Отобьюсь – раз плюнуть.

— Да, забыл уточнить, — на лице Бамбура зазмеилась ехидная улыбка. — Грат, мальчик мой, сядь в противоположную стоечку и возьми шпагу в левую руку. Сегодня ты левша!

— Но…

— К бою! — рявкнул смуглолицый. — Готовы? Начали!

Когда на небо вскарабкалась полная луна, а луг клочковатым одеялом укутал туман, костер почти догорел. Бамбур подкинул туда немного хвороста, и на лице сидящего рядом Эльдмара заплясали алые всполохи. Холт беззастенчиво храпел, Отра тоже сопела где-то поблизости, да и я лежал в полудреме, укутавшись в одеяло и положив под голову дорожную сумку. К ноющим ногам присоединились руки: отжиманий пришлось сделать очень много.

— Почему сам не хочешь их обучать? — вполголоса спросил эльфа смуглолицый, но я все-таки расслышал. Эльф тяжело вздохнул.

— Силы уже не те. Устал я от всего этого, смертельно устал. Закончу начатое — и на покой.

Я повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Позавтракав, мы снова тронулись в путь. На сей раз Бамбур немного сжалился над нами, и одна из лошадок везла сразу двух седоков, тех, что полегче — Отру и Эльдмара. Старик держался в седле не слишком уверенно, видимо, не выспался на влажной земле, и мне подумалось, что Отра в случае чего придержит старого эльфа, не позволив тому упасть.

Луга сменились смешанным лесом, подступившим к самым обочинам дороги. Плотная стена деревьев не давала разгуляться ветру, зато откуда-то появился летающий гнус, преследовавший нас попятам и заставлявший отчаянно отмахиваться сорванными ветками.

— Помыться бы… — мечтательно произнес я, скребя ногтями очередное место укуса.

— Моются ленивые орки, которым чесаться лень, — хмыкнул ехавший рядом Бамбур.

— Кто бы говорил, — отозвался я. — Знаешь, как орки называют твоих соплеменников?

— Ну-ка? — поднял бровь смуглолицый.

— Вонючки. Нет, серьезно, люди очень сильно пахнут, особенно, когда потеют. А обоняние у орков развито намного лучше человеческого, мы способны различить больше запахов и на большем расстоянии. Иногда обостренное обоняние полезно, но чаще доставляет дискомфорт.

— И что, я тоже… пахну?

Я улыбнулся и не стал отвечать. Пусть помучается, не всё ему одному подкалывать нас и ехидничать.

К вечеру мы выбрали еще одну небольшую полянку, густо заросшую кустарником и подлеском — видимо, несколько лет назад деревья здесь уничтожил лесной пожар. Мы расчистили небольшую площадку для ночлега, позаботились о лошадях, а из подрубленных ветвей соорудили некое подобие шалаша. Припасенной с собой еды почти не осталось, потому ужинать пришлось краюхой черствого хлеба, двумя пшеничными лепешками и несколькими кусками завернутого в тряпицу деревенского сыра. Впрочем, после целого дня в пути и это скромное угощение показалось мне королевской трапезой.

Затем Бамбур снова заставил нас тренироваться: на сей раз по двое против одного. Сначала я отбивался от Холта с Отрой, причем последняя почему-то пыталась достать меня с особым энтузиазмом, потом мы вдвоем с ней атаковали Холта, спустя десяток минут по сигналу смуглолицего Холт и Отра поменялись местами, и так по кругу. Закончили мы, когда алый диск солнца скрылся за вершинами деревьев, а с востока наползли сине-черные косматые тучи.

Ночью пошел дождь и изрядно похолодало: шалаш не спасал от льющихся с небес потоков воды, я продрог и промок до нитки. Рассвет мы встретили совершенно невыспавшимися, а бедняга Эльдмар снова начал кашлять. Вскипятив остатки воды, мы бросили в нее немного собранного в окрестностях болотного мха, и только благодаря этому пахнущему хвоей и прелым сеном вареву немного согрелись.

— К вечеру доберемся до Хорзана, — подбодрил нас Бамбур, — это приграничный городок. За ним начинаются гномьи земли, там деревни расположены ближе друг к другу, будет где остановиться на ночлег.

Близость к границе здесь ощущалась прежде всего тем, что на тракте стали появляться караваны повозок, везущих на продажу упакованный в тюки из рогожи разномастный товар. Один раз, отлучившись в лес по малой нужде, я обнаружил выкрашенный ярко-красной краской и грубо отесанный с четырех сторон межевой столб. Ни заборов, ни оврагов — можно было запросто обойти столб и очутиться на территории сопредельного государства, только вот смысла в этом не было никакого: сразу за межой начинались такие густые заросли, что преодолеть этот бурелом на своих двоих казалось совершенно невозможной задачей.

Хорзан показался из-за поворота дороги неожиданно. Лес расступился, и взгляду открылась крепость из темного камня, громоздившаяся на вершине холма. По его склонам пестрела беспорядочная россыпь домов, меж которыми с трудом угадывались узкие улочки. Обращенный к пограничью склон холма был срыт, образуя обрыв, плавно переходящий в крепостную стену с двумя высокими сторожевыми башнями.

Гномов в городке обитало, похоже, ничуть не меньше, чем орков: всю западную часть города, расположенную прямо под обрывом, отвели под огромный рынок, где шла многоголосая и бойкая торговля. Складывалось ощущение, что весь остальной город сплошь состоит из одних лавок, гостиниц и трактиров. Отыскав недорогой постоялый двор с двумя свободными комнатами, Бамбур заявил, что путешествие по чужим землям таит в себе немало опасностей, а потому для нас пришло время обзавестись нормальным оружием. Меня вполне устраивала моя короткая шпага из вороненой стали, поэтому смуглолицый отправился на рынок, чтобы купить что-нибудь для моих спутников. Отре досталась тонкая и легкая шпага с изящной корзинчатой гардой, Холту — более широкая с чашеобразной. Кроме того, смуглолицый привел в поводу тощего серого ослика, на выпирающий хребет которого навьючил мешки с провиантом. Казалось, несчастное животное вот-вот упадет на землю под этим тяжким грузом и отдаст концы.

— Благородные скакуны распроданы, — с деланым сожалением заявил Бамбур, — а за тех, что есть, просят непомерную плату. Потому прямо сейчас вы отправляетесь на задний двор и немного разомнетесь перед ужином. Фехтует каждый с каждым по три раза на пятнадцать уколов. Кто продует по очкам, дальше едет на осле. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда – за дело!

Тяжело вздохнув, я подхватил шпагу и отправился вслед за Отрой и Холтом на задний двор.

Глава 10. Хорзан

Ехать на ослике выпало Холту, правда, я подозревал, что несчастное животное не очень-то обрадуется подобной перспективе. Мой друг навестил конюшню и скормил ослу морковку, чтобы подготовить его к этой незавидной участи; тот сжевал угощение с покорным и обречённым видом.

При постоялом дворе обнаружилась небольшая банька. Воспользовавшись оказией, я наконец-то как следует помылся, а когда вернулся в гостевую залу, увидел, что Бамбур куда-то исчез. Зал был почти полон, там громко играла музыка: двое пожилых гномов наяривали на органиструме — струнной шарманке, при этом один вертел ручку, а второй ловко крутил рычаги. Инструмент издавал протяжные заунывные звуки: временами казалось, будто кто-то прищемил дверью кошачий хвост. Народ выпивал, ел жареное на вертеле мясо, играл в кости и карты. За одним из столиков я обнаружил Отру и Холта в компании Эльдмара: тот неторопливо потягивал можжевеловый эль из большой глиняной кружки.

— Знаешь, что общего между тобой и пойлом, которое здесь подают? — сварливо обратился старый эльф к пробегавшему мимо половому. — И то, и другое на восемьдесят процентов состоит из воды.

— Эй, ушастый! — окрикнул его упитанный орк, игравший с двумя приятелями в скоббак за соседним столиком, — не желаешь перекинуться в картишки? Нам как раз нужен четвертый.

— А пожалуй, — хитро прищурился Эльдмар, подхватил свою кружку и присоединился к компании. Я присел на его место, чтобы понаблюдать за игрой.

Поначалу старый эльф проигрывал: он близоруко щурился, разглядывая свои карты под снисходительными ухмылками орков, радостно вскрикивал, когда ему шла масть, нетерпеливо подпрыгивал на месте и суетился. Проиграв несколько медяков, Эльдмар выложил на стол пол-талана двумя серебряными четвертаками. Орк, назвавшийся Рымом, заметно оживился, и принялся тасовать колоду.

Эльдмар хмурился, всем своим видом показывая, что ему сегодня не везет, однако уверенно крылся — на каждый ход соперников у него неизменно отыскивалось, чем ответить. Партия близилась к финалу: Рым с победным видом выложил короля и трех дам. Старый эльф невозмутимо открыл свои карты: туз мечей, туз кубков и два короля. Забрав выигрыш, Эльдмар сгреб колоду и ловко перемешал карты узловатыми пальцами.

Следующие четыре партии старик уверенно выиграл: горка серебряных монет перед ним понемногу росла. Проиграв разок, он победил еще дважды и с довольным видом оглядел своих противников, злобно смотревших на него исподлобья.

—Что-то не идет у вас сегодня карта, парни, — улыбнулся эльф. — Говорят, чтобы везло в скоббак, нужно немного удачи… Ну, и чуть-чуть ловкости.

Эльдмар взял колоду в правую руку, и она распустилась аккуратным веером. Короткое движение, и карты исчезли, но через мгновение возникли как будто из ниоткуда в левой руке. Быстро перебирая пальцами, Эльдмар разделил колоду пополам, снова соединил карты вместе, с треском отправил их в другую ладонь и не глядя метнул на стол четыре туза. Перевернул карты рубашками вверх, собрал их вместе и перевернул снова — тузы словно по мановению волшебства превратились в шестерки. Эльдмар положил колоду перед собой, протянул руку и достал из-за шиворота Рыма короля мечей, затем извлек из воздуха последовательно даму, вольта и десятку. С хитрым прищуром посмотрел на бывших соперников и придвинул к ним выигранную горку монет.

— Забирайте. Мне вполне достаточно полученного от игры удовольствия.

— Ты жульничал! — растерянно и немного обиженно произнес Рым и повернулся к одному из своих спутников, — точно, Грох?

— Угу.

— Ничуть, — улыбаясь, возразил Эльдмар, — просто я начал играть в карты, когда вы еще пешком под стол ходили. И уже тогда выигрывал. Опыт, как говорится, приходит с годами.

— Ладно, — проворчал Рым, сгреб лапой и пересыпал в карман серебряные монеты, — давай я тебя хотя бы элем угощу. Эй, трактирщик!

— Вот этим троим тоже налей, — указал на нас Эльдмар. — Пусть ученики попробуют здешнее пойло.

— Семь кружек можжевелового, — скомандовал трактирщику Рым, — за мой счет. Чему ты их учишь?

—Фехтованию. В здешних землях это искусство не слишком известно.

— Ну и правильно! Не надо оно нам. Это все придумки ушастых да людей, вот они пускай своими железяками и машут. Что твоя зубочистка против настоящего боевого молота? Даже люди в ужасе бегут от орков, когда вооруженная молотами орда наступает под бой боевых барабанов. Точно, Грох?

— Угу.

Тут Рым, конечно, слегка приврал. Орда и вправду много веков подряд успешно устраивала набеги на соседние королевства: захиревшая речная торговля уже не приносила прежнего дохода, и дань, собираемая с обитателей окрестных земель, стала неплохим способом пополнить скуднеющую казну. Толстые кожаные доспехи и тяжелые молоты, которые могут служить одновременно и ударным, и метательным оружием, обеспечивали безоговорочный успех орочьей пехоте в ближнем бою. Но люди и эльфы быстро приспособились к тактике орды: прикрытый щитами и ощетинившийся копьями строй не позволял бойцам подойти на расстояние удара, а луки и арбалеты уверенно били пехоту на расстоянии. Орки ответили изобретением передвижных заграждений и метательных машин, но появление пороховых самострелов свело и это преимущество на нет. В общем, молот, как и шпага, превратился в личное оружие, пригодное для выяснения отношений тет-а-тет или локальных стычек формата «стенка на стенку». На поле боя теперь безраздельно царствовали орудия и порох.

— Зубочистка тоже хороша, когда она в умелых руках, — отхлебнув эля, возразил Эльдмар. — Даже вот эта девчонка со шпагой запросто уделает любого орка с боевым молотом.

— Вот эта? — Рым удивленно уставился на Отру, только сейчас заметив ее присутствие. — Да ладно, не верю. Ставлю десять таланов, что против молота она не выстоит и минуты.

— Годится, — кивнул старый эльф и выложил на стол стопку монет. — Кто против нее?

— Грох! Ну-ка покажи девице, что может настоящий орк с боевым молотом!

— Угу.

Зал притих, присутствующие с любопытством повернулись в нашу сторону, предвкушая интересное развлечение. Музыканты принялись крутить шарманку быстрее, и из ее недр полилась не менее заунывная, но зато чуть более быстрая мелодия. Гном, приставленный к ручке, стал отстукивать ногой ритм по пустому деревянному ящику, издававшему утробный гулкий звук. Не боевой барабан, конечно, но отдаленно похоже.

Грох тяжело поднялся на ноги, извлек из-под стола массивный молот на длинной деревянной ручке и проковылял в середину зала, где зеваки быстро освободили небольшую площадку. Отра обнажила свою шпагу, обогнула толпу и приняла стойку.

Орк решил не затягивать с поединком, и, издав утробный рык, бросился на соперницу, воздев молот над головой. Однако там, где Отра находилась мгновение назад, ее уже не было: ловко крутанувшись на месте, она очутилась у Гроха за спиной и незамедлительно отвесила ему звонкого пинка. Зеваки одобрительно загомонили.

Рассерженный Грох снова размахнулся молотом. Удар, и массивный деревянный стул отлетел в сторону, словно пушинка. Но он снова не достиг цели: Отра легко ушла от свистящего тяжелого оружия, перепрыгнула через стол и наградила соперника еще одним пинком под зад. Откуда-то послышался веселый свист.

Грох рассвирепел: размахивая молотом, он кинулся на девчонку, точно ураган, стремящийся снести все, что попадается на его пути. Отра с невозмутимым видом выставила вперед клинок, и когда молот пронесся буквально на расстоянии ладони перед ее лицом, кинулась на пол, с перекатом кувырнулась вперед и снова очутилась за спиной у противника. Получив парочку смачных пенделей, Грох принялся вертеться, словно уж на сковороде, тщетно пытаясь понять, где сейчас находится его соперница. Но Отра была быстрее: не давая орку опомниться, она сделала короткий выпад, и ее клинок плашмя хлестнул его пониже спины. После чего девчонка легко запрыгнула на стол и от души двинула Гроха ногой по затылку — тот с воем выронил молот и схватился за голову. Зал, хохоча, залился пронзительным свистом и одобрительными выкриками.

— Ладно, хватит! — громко произнес Эльдмар и поднял верх руку. — Доволен, Рым?

— Твоя взяла, — неохотно признал тот, и, сопя, высыпал на стол недавно прикарманенные монеты. — Неплохо ты ее обучил, старик. Если остальные двое дерутся не хуже, я бы поостерегся с ними связываться. Точно, Грох?

— Угу, — буркнул его спутник, потирая ушибленные места.

— Допивайте эль и пойдем, — обратился к нам старый эльф. — Хватит на сегодня развлечений.

Поднявшись с рассветом и позавтракав, мы оседлали лошадей, собрали скарб в походные мешки и тронулись в путь. Ослик под Холтом понуро перебирал ногами, но все же тащил свою ношу, и спустя пару минут я немного успокоился: похоже, животное не собирается помирать прямо сейчас. Город еще спал и до заставы мы добрались довольно быстро.

Перед запертыми воротами нас встретил заспанный орк в кожаном полудоспехе и с массивным боевым молотом, прицепленным за плетеный ремень к поясу.

— Что везете? — хмуро поинтересовался он.

— Одежду, запас еды на день, личное оружие, — ответил за всех Бамбур.

— Золото, ценности, товар на продажу?

— Ничего.

— Лошадей вон в тот загон, мешки предъявить к досмотру. Читать-писать умеете? Заполняйте.

Орк протянул нам лист бумаги с внушительной по размеру анкетой. Я быстро пробежал ее глазами. Помимо имен, места и даты рождения, бумага содержала множество иных непонятных вопросов: например, «С какой целью вы появились на свет?», «Причина, по которой вы покидаете Отечество?», «Привлекались ли ваши двоюродные родственники по дедовской линии к ответственности за несвоевременную уплату пошлин?» и «Сколько раз в день вы планируете посещать уборную на территории сопредельного государства?». Интересно, какое количество орков, с трудом умеющих писать, способны не то что заполнить подобный документ, а хотя бы прочитать его без запинки с первого раза?

— Если грамоте не обучен, плати десять монет, и я заполню бумагу за тебя, — охотно прояснил стражник потаенный смысл этого аттракциона.

Прикинув, что мы провозимся с этим документом необычайной важности минимум до обеда, я немного приуныл.

Скрипнула окованная железом дверь привратной башни, и показавшийся мне знакомым голос произнес:

— О, а вот и мастера клинка пожаловали.

Перед нами стоял достопочтенный Рым, только теперь он был облачен в кожаный доспех, а боевой молот на поясе и нарисованные на лбу три красные линии свидетельствовали о том, что он служит в пограничной страже в чине сотника.

— Как спалось, старик? Эй, Грох! Отпирай ворота!

— Угу.

Из дверей выполз Грох, и, недовольно глянув в нашу сторону, заковылял к массивному чугунному засову.

— Пропусти их, — обратился Рым к остановившему нас стражнику, — это свои.

Тот послушно отступил в сторону.

На той стороне формальности и вовсе заняли пару минут. Толстый гном, сидевший в глубине выкрашенной в желтый цвет деревянной будки, записал наши имена в толстый гроссбух, принял въездную плату и поднял шлагбаум. Я впервые очутился за границей и с любопытством глазел по сторонам, присушиваясь к собственным чувствам. Чувства молчали: та же дорога, те же пыльные кусты по обочинам, то же бездонное синее небо над головой.

Только вот звуки до моих ушей доносились странные: за поворотом тракта кто-то истошно кричал. Тронув пятками лошадь, я пустил ее рысцой.

Глава 11. Большие неприятности

Сначала я увидел поднимающееся в небо облако пыли, а потом — двух гномов, которые, катаясь по дороге, сделались источником этого самого облака. Гномы увлеченно драли друг другу бороды и с истошными криками обменивались тумаками. В этой эпической схватке определенно побеждал рыжий гном в полосатых штанах, он казался поувесистей темноволосого, который, лежа в дорожной пыли, отчаянно отбивался от оседлавшего его соперника. Еще немного, и рыжий определенно расквасит своему визави нос. Решив не дожидаться подобной печальной развязки, я нагнулся, и, придерживаясь за седло, со второй попытки схватил извивающегося рыжего драчуна за шиворот, после чего с превеликим трудом поднял его над землей. Темноволосый, избавившись от агрессивного седока, попытался было кинуться на него с кулаками, но подоспевший Холт схватил за шкирку и его тоже. С минуту оба гнома яростно обменивались ругательствами на своем языке, а затем выдохлись и немного поутихли. Убедившись, что смертоубийства можно не ждать, я с облегчением опустил рыжего обратно на землю — не с моей скромной комплекцией таскать подобные тяжести.

Хором высказав еще пару непонятных ругательств, гномы разошлись по разным сторонам дороги, где каждого ожидала запряженная парочкой пони повозка, и благополучно разъехались — один в сторону границы, другой в противоположном направлении.

— Чего они не поделили? — обратился я к Бамбуру. — Ты вроде бы знаешь их язык.

Смуглолицый лишь пожал плечами:

— Большая часть их содержательной беседы сводилась к тому, что один называл другого паршивой собакой, а тот его — грязной свиньей. Единственное, что я уловил – их семейства терпеть друг друга не могут. Впрочем, у гномов сложные родственные связи, так что тут можно запросто голову сломать, кто кому и кем приходится.

Проводив взглядом удаляющиеся повозки, я пожал плечами:

— Главное, мы не позволили им покалечить друг друга. Ишь как разошлись.

Некоторое время мы ехали молча. По обочинам потянулись сады с низкими плетеными изгородями, кое-где ограды отсутствовали вовсе, и растущие тут и там яблони свешивали свои ветви прямо на нашем пути. Холт сорвал на ходу крепкое зеленое яблочко, смачно хрустнул им, но тут же скривился и швырнул надкусанный плод в сторону.

— Тьфу, кислятина!

— А тебе лишь бы пожрать, — вставила шпильку Отра.

— Стоп, привал! — внезапно скомандовал Бамбур. Спешившись, он подошел к изгороди и поднял валявшуюся подле нее большую плетеную корзину с оторванной ручкой — видимо, из-за этого дефекта ее тут когда-то и бросили.

— Наберите-ка сюда побольше яблок!

— Так это, их же есть невозможно, — попытался возразить Холт.

— А есть тебя никто и не заставляет.

Яблоки мы собрали быстро, получилось даже с горкой. Сидевший под деревом в расслабленной позе и наблюдавший за нашими стараниями Бамбур поднялся на ноги и махнул мне рукой:

— Грат, подойди сюда. Шпагу возьми.

Смуглолицый принял фехтовальную стойку, сложив безоружные руки за спиной.

— Атакуй!

Я осторожно взмахнул шпагой.

— Да смелее же! Не бойся!

Вжух! — клинок прочертил в воздухе невидимую кривую линию, но Бамбур словно по волшебству оказался вне досягаемости острия моей шпаги, хотя остался стоять там же, где и был, не сделав ни единого шага в сторону или назад.

— Еще!

Я показал короткий выпад, но шпага снова прошла мимо, — будто Бамбур на мгновение утратил плоть и стал призраком. Чудеса, да и только.

— Это называется уклонение, — пояснил смуглолицый. — В бою иногда не имеет смысла парировать оружие противника, вместо этого можно просто уйти от укола или удара и выставить собственный клинок: вы сэкономите время, а соперник при благоприятном стечении обстоятельств напорется на ваше оружие сам. Благоприятном стечении для вас, разумеется. Уклонения бывают от прямого удара…

Бамбур медленно, тщательно демонстрируя каждое движение, развернул туловище, скрутившись, словно пружина.

— …и от диагонального, — теперь он отклонился в сторону, убрав одно плечо и чуть присев на левую ногу, а затем повторил наклон в противоположном направлении.

— Все понятно? Теперь потренируемся. Отра, отойди на пять шагов и начинай швырять в этих юношей яблоками. Первым уклоняется Грат. Постарайся наставить ему побольше синяков, девочка.

Отра подошла к выданному ей поручению со всей серьезностью и ответственностью. Снаряды летели в мою сторону точно из пращи, треклятая девица азартно метила мне то в туловище, то в голову, причем совершенно случайным образом. Промахивалась она редко. Поначалу мне изрядно доставалось, но потом, благодаря замечаниям и ехидным комментариям Бамбура, у меня стало понемногу получаться. Уклонения и вправду творили чудеса: я даже стал испытывать некоторое садистское удовольствие, наблюдая за разочарованным выражением лица Отры, когда она промахивалась в очередной раз.

Наконец корзина опустела. По команде Бамбура мы собрали раскатившиеся плоды, и мое место занял Холт. У него выходило намного хуже: полная фигура была отличной мишенью, но Отра, видимо, жалела моего друга и кидала яблоки вполсилы. Или мне это только показалось? Когда пришла ее очередь, и я уже собрался полной мерой отомстить девчонке за яблочный дождь, Бамбур вызвался метать снаряды сам, а нам с Холтом велел двигаться в стойке друг напротив друга, сохраняя дистанцию. Затем мы повторили упражнение еще раз. Я увлеченно уворачивался от летящих в мою сторону яблок — на сей раз Отра и Холт швыряли их вдвоём — когда послышался голос Эльдмара, от нечего делать следившего за дорогой:

— Кажется, гости пожаловали!

К нашему импровизированному лагерю приближалась небольшая кавалькада гномов верхом на пони, которые тут считались, видимо, национальным средством передвижения. Возглавлял ее важный гном в зеленом берете и камзоле с пышными шарообразными рукавами. Борода наездника была заплетена в три упругие русые косички. Остановившись на расстоянии десятка шагов, гном окинул высокомерным взглядом нашу компанию и произнес на ломаном Всеобщем:

— Меня зовут Моргон из клан Трибель. Кто есть говорить наш язык?

— Оз аглаб каба дул, — выступил вперед Бамбур, — атраст вала, узбад [1].

— Ту тан трох [2], — скривился гном и быстро затараторил что-то на своем наречии. Пару раз смуглолицый прерывал его уточняющими вопросами, но больше слушал. Наконец, бородатый процедил сквозь зубы «барзул курзад», развернул свою приземистую лошадку и поскакал прочь. Его спутники потянулись следом.

— Что это было? — поинтересовался Эльдмар.

— Объявление войны, — пожал плечами смуглолицый. — Если кратко, в здешних местах обитают две чрезвычайно влиятельные семьи, Фардоки и Трибели. Кланы у гномов играют очень важную роль в местном обществе, фактически, составляют его основу. А эти два — самые могущественные в стране. Дома Фардоков и Трибелей враждуют между собой уже много лет. Теперь я вроде бы припоминаю эту историю… В общем, когда-то в незапамятные времена мальчик из клана Трибелей влюбился в девочку из дома Фардоков, но те не приняли жениха, поскольку Трибели — семейство богатых купцов, а Фардоки относятся к деширам.

— К кому? — непонимающе захлопала глазами Отра.

— К аристократам. Родной брат девочки бросил вызов влюбленному мальчику, и тот его убил во время поединка. Потом отец покойного брата убил того влюбленного мальчика, а его отец в свою очередь убил убийцу. Девочка, посмотрев на эту мелодраму, убилась сама по себе. Короче, все умерли.

— А мы-то тут причем? — озадаченно спросил я.

— Тот рыжий, которого ты оттаскал за шкирку, всего лишь слуга, но относится к дому Трибелей, — терпеливо пояснил Бамбур. — Второй гном - тоже слуга, но из Фардоков. Мы ему вроде как помогли избежать трёпки, но при этом наступили на хвост соперникам, и формально теперь стали их врагами. О чем нам не замедлили объявить в торжественной обстановке.

— Велика беда, заделаться врагами каких-то торгашей, — скептически хмыкнул Холт.

— Самых могущественных торгашей в стране, — поправил его Эльдмар. — Гостиницы, трактиры, постоялые дворы и многие лавки принадлежат им или их родственникам. Да и другие гномы вряд ли захотят связываться с таким влиятельным семейством. Как тут говорят, «фрек карзак дургударлак», никто не хочет развязать войну. В общем, боюсь, у нас возникнут большие проблемы не только в столице, но и в других городах. Как минимум, с едой и ночлегом.

— И что мы будем делать? — поинтересовался я.

— Попросимся под крыло к Фардокам, — откликнулся смуглолицый. — В конце концов, это из-за них мы нарвались на неприятности. Ладно, собирайте вещи и двинули. Нужно добраться в Фейвилд до заката.

Пророчество Эльдмара начало сбываться, едва мы въехали в городок под названием Фейвилд. Слухи и недобрые вести разносятся в небольших поселениях со скоростью ветра, и этот населенный пункт не стал исключением. В двух постоялых дворах нам вежливо отказали в пристанище, сославшись на отсутствие свободных мест, еще в двух — отказали чуть менее вежливо, а в трех следующих так и вовсе не открыли. Тем временем, алый диск солнца стремительно закатывался за горизонт, разлив в небе малиновое зарево. Сгущались сумерки, а газовых фонарей в Фейвилде не имелось: выцветшие, разом утратившие краски улочки освещались только тусклым светом, льющимся из окон домов.

Мы изрядно устали, кроме того, нужно было напоить и накормить лошадей, не забыв и про осла. Попетляв по городу, мы наконец наткнулись на основательный каменный дом, издалека напоминавший крепость в миниатюре, над воротами которого красовался прибитый щит со скрещенными топором и молотом на синем фоне — как пояснил Бамбур, герб клана Фардоков. Подъехав к воротам, смуглолицый заколотил кулаками по потемневшим от времени доскам.

С той стороны донесся пронзительный собачий лай — гномы держали сторожевых псов. Нам долго никто не открывал, затем в воротах со скрипом отворилось маленькое квадратное окошко, и на нас уставился внимательный глаз в окружении темных косматых волос.

— Атраст вала, — произнес в окошко Бамбур и заговорил на гномьем. С той стороны откликнулись длинной непонятной фразой, смуглолицый что-то торопливо произнес в ответ. Затем окошко с гулким стуком захлопнулось.

— Ну что? — поинтересовался Эльдмар.

— У меня для вас две новости, — кисло отозвался Бамбур. — Одна паршивая… Вторая тоже не очень, но чуть получше. С какой начать?

[1] Я говорю на вашем языке. Приветствую тебя, воин.

[2] Дословно перевести эту фразу на Всеобщий не позволяют соображения приличия.

Глава 12. В столицу

— Давай сперва плохую, — вздохнул Эльдмар.

— Прислуга не желает нас пускать в дом без высочайшей санкции господ. А господа изволят проживать в столице. Пока им напишут письмо, пока отправят гонца, пока они прочтут послание и примут решение… В общем, мы гораздо быстрее доберемся туда сами.

— А вторая новость?

— Управляющий предложил нам переночевать на конюшне. Не бесплатно, разумеется.

— Как будто у нас есть выбор… — проворчал старый эльф.

Конюшня оказалась тесной и плохо освещенной, но место для наших лошадей и осла там все-таки нашлось. Управляющий выдал нам немного фуража и добавил от щедрот душевных две толстые восковые свечи. К денникам была пристроена небольшая комнатушка без окон, видимо, предназначенная для отдыха прислуги. Однако в последнее время она, похоже, использовалась в качестве кладовки: тут был свален в кучу старый хлам, среди которого обнаружилась сломанная прялка, две ржавые косы, колесо от телеги и целая гора пустых бутылок из-под вина. Мы вытащили этот мусор на задний двор, накидали на пол сухой соломы и, соорудив из дорожных мешков подобие лежанок, кое-как устроились на ночлег.

Заснуть не получалось. Во-первых, мешал запах: в воздухе стоял терпкий аромат конского пота, мочи и навоза, которым, как мне показалось, я очень быстро пропитался насквозь. Во-вторых, это амбре привлекало сонмища насекомых. Мухи с гулким жужжанием кружили в воздухе, садились на лицо, деловито ползали по коже и всячески давали понять, что истинные хозяева здесь — именно они, а мы — лишь случайные гости.

Поворочавшись на колкой соломе, я временами проваливался в короткое полузабытье, но всякий раз пробуждался, когда очередная особенно наглая муха пыталась забраться мне в нос или за тонкой деревянной перегородкой громко всхрапывал конь. В какой-то момент, проснувшись снова, я понял, что больше не смогу задремать, и тихо, стараясь не разбудить своих товарищей, вышел на задний двор.

На востоке уже забрезжил рассвет, затянутое облаками небо высветлилось зеленым маревом на фоне торчащего посреди двора ветвистого дерева. У стены конюшни сидел Эльдмар, наслаждаясь тишиной и любуясь первыми лучами восходящего солнца.

— Тоже не спится? — произнес он.

— Не слишком уютное место.

— Мне приходилось ночевать в разных местах, — задумчиво сказал старый эльф, — со временем перестаешь обращать внимание на бытовые удобства. Да и спать с годами приучаешься где угодно, даже на ходу. А если сон не идет, лучше побыть наедине с собой. В молодости кажется, будто впереди целая вечность, но когда жизнь близится к концу, начинаешь ценить редкие минуты покоя.

— Я хоть и молод, но тоже не люблю тратить время попусту, — признался я.

— Вот и не трать.

Эльдмар полез в висевшую на его плече холщовую сумку, покопался в ней и протянул мне плотный клубок, скрученный из тонкой льняной нити:

— Видишь пустые бутылки, что мы вытащили вчера из конюшни? Развесь их на ветвях вон того дерева на разной высоте.

Выполнив задание, я вопросительно взглянул на эльфа.

— Возьми шпагу, встань перед деревом в стойку на расстоянии трех шагов. Ударом перерубаешь нить, и пока бутылка падает, ловишь ее на лету, сделав выпад. Если бутылка разобьется, бежишь по двору десять кругов спиной вперед. Приступай!

Первые несколько бутылок я все-таки расколотил. Обежав двор два десятка раз, и едва не поскользнувшись на постоянно попадающихся под ноги «лошадиных яблоках», я стал действовать осторожнее.

Сосредоточив взгляд на покачивающейся под дуновениями ветерка мишени, я концентрирую внимание, представляя себе невидимую силу, которая вливается через кисть руки в острие клинка. Ноги напружинены, будто готовый к выстрелу арбалет. Вдох, выдох, сердце стучит в груди гулкой барабанной дробью. Сейчас! Короткий шаг вперед, точный, выверенный удар, выпад — и я сжимаю в левой руке зеленое горлышко бутылки.

— Неплохо! — раздался за спиной одобрительный возглас Бамбура. — А я-то гадаю, кто это тут бьет посуду с утра пораньше? Холт, Отра, бегом сюда! Кажется, Грат придумал для вас новое развлечение.

Пока один из нашей троицы воевал с бутылками, оставшихся двоих смуглолицый заставил выполнять другое задание. Встав лицом друг к другу на расстоянии полутора саженей, мы вытянули правую руку в сторону, придерживая пальцами за навершие рукояти направленную острием в землю шпагу. По сигналу Бамбура мы отпускали руку и бегом менялись местами с напарником, стремясь подхватить падающее оружие. Потом мы отступали на шаг назад, увеличивая дистанцию, и повторяли упражнение. Поначалу все получалось без особого труда, но когда мы с Отрой очутились напротив друг друга по разные стороны двора, задача показалась нам уже не такой простой. Дождавшись хлопка в ладоши, приходилось бежать изо всех сил, умудрившись при этом не столкнуться лбами посередине площадки — и все равно поймать шпагу удавалось в лучшем случае уже у самой земли.

Занятия длились несколько часов, после чего Бамбур с Эдьмаром милостиво разрешили нам умыться дождевой водой из поилки для лошадей и позавтракать черствым хлебом. К полудню мы выехали за ворота усадьбы. В этих землях расстояния между поселениями были не слишком велики, потому к закату мы рассчитывали добраться до Холобрука — столицы гномьего королевства.

Город уютно раскинулся в просторной долине, окруженной с севера и юга пологими холмами. Никаких крепостных стен и других фортификационных сооружений, обозначавших границу Холобрука, я не приметил: просто прижимавшиеся к обочинам дороги крестьянские дома вдруг прибавили несколько этажей, а поля и огороды между ними исчезли вовсе, образовав мощеные булыжником улицы. Даже беглого взгляда по сторонам оказалось достаточно, чтобы почувствовать преклонный возраст столицы: стены домов, сложенные из тесаного камня, словно лица на древних картинах, хранили в себе воспоминания минувших веков. Холобрук основал пять столетий назад еще король Дурин. За минувшие с тех пор десятилетия столица многократно перестраивалась и понемногу росла, как в ширину, отвоевывая у окрестных лесов новые пространства, так и ввысь, пронзая небо остроконечными шпилями башен и коваными флюгерами. А извилистые переулки отчего-то напомнили мне реки, по которым нескончаемым потоком текли местные жители. Они, как речные воды, менялись, появляясь из ниоткуда и навсегда исчезая в истории, но берега всегда оставались прежними, совершенно не замечая хода времен.

Нужный нам особняк мы отыскали уже в темноте — его нетрудно было узнать по характерному лазурному гербу с топором и молотом, к которым снизу прибавилась золотая подкова, означавшая, что в этом доме проживает глава клана. Мы доложились наряженному в синюю ливрею лакею, и тот, вежливо кивнув, оставил нас в просторном холле, стены которого украшала богатая позолоченная лепнина, обрамлявшая расписные розетки. Любят гномы золото, но от обилия этого благородного металла в здешнем интерьере у меня слегка зарябило в глазах.

Ожидание продлилось без малого двадцать минут. Лакей вернулся в сопровождении облаченного в камзол мажордома, имевшего совершенно непроницаемое выражение лица, каким могут похвастаться разве что профессиональные игроки в скоббак.

— Его превосходительство Дорум Гордвик Доромир Фардок Третий изволит принять вас в малой гостиной, — торжественно объявил мажордом тоном, которым геральды обычно оглашают почтенной публике королевский указ об очередном повышении налогов. — Прошу следовать за мной.

И мы последовали. Анфилада залов, белые мраморные колонны, ковровые дорожки цвета алой крови и покрытый лаком паркет. Я в своих перепачканных дорожной пылью сапогах старался наступать на натертые до ослепительного блеска дубовые доски осторожно, чтобы ненароком не запачкать пол. А вот Бамбуру, похоже, было решительно плевать на окружающее его великолепие: он вышагивал по залам, словно вымуштрованный солдат на плацу.

Дорум Гордвик Доромир Фардок Третий в ярком свете трех десятков масляных светильников сверкал, словно прилавок ювелирной лавки, на который хозяин по случаю городского торжества выложил весь свой товар. Он был уже не молод, но не по-гномьи высок и сухощав. Длинные седые волосы зачесаны назад и собраны в тугой хвост, седая же борода аккуратно пострижена, напомажена и завита ровными волнами. Хозяин дома перебирал в тонких пальцах изящные янтарные четки, и при нашем появлении слегка скривился — даже горящее в лампах ароматизированное масло не сумело перебить доносящийся от нас терпкий запах лошадиного навоза и пота. Бамбур вежливо, но с достоинством поклонился, мы последовали его примеру.

— Мне доложили о случившейся с вами в пути досадной коллизии, — Дорум Фардок говорил на Всеобщем без малейшего акцента, даже получше, чем некоторые орки в моем родном городе, и я отметил про себя, что это, наверное, можно считать своего рода признаком уважения.

— С одной стороны, все, кого Трибели считают своими врагами, могут рассчитывать на заступничество со стороны дома Фардоков. С другой стороны, вы — чужеземцы, и наши внутренние распри вас не касаются. Да и повод слишком незначителен, чтобы воспринимать его всерьез.

— Мы не хотели бы участвовать в конфликтах, ваше превосходительство, — подтвердил его слова Бамбур, — но мы и не искали их. Гномы из рода Трибелей сами объявили нам вражду.

— Печально, но поправимо, — произнес Дорум Фардок и на мгновение задумался. — Завтра вечером Трибели устраивают большой прием в честь Дня имени покойного короля Дурина. Вас, разумеется, туда не пригласят, впрочем, было бы странно, если бы случилось иначе. Но один из вас может попасть туда с кем-то из гостей. Напомните мне, кто, по мнению Трибелей, защитил слугу из моего дома от их нападок?

— Вот этот юноша, Грат, — кивнул в мою сторону Эльдмар.

— Пускай он и идет. Я позабочусь о том, чтобы один из приглашенных взял его с собой в качестве компаньона. Передайте Фарану Трибелю какой-нибудь подарок со своими глубочайшими извинениями, и, думаю, конфликт будет исчерпан. Я дам вам адрес хорошего ювелира, он подберет для вас что-нибудь достойное и недорогое.

— Благодарим вас, ваше превосходительство, — я склонился в вежливом полупоклоне.

— А пока можете рассчитывать на гостеприимство клана Фардоков. Я распоряжусь, чтобы вас разместили в гостевом доме, накрыли ужин, позаботились о лошадях… Предоставили теплую воду для мытья и постирали ваши платья.

Это предложение пришлось весьма кстати. В столице, конечно, имелось несколько принадлежащих кондотьерам гостиниц, Бамбур подтвердил мне это. Но мы вскоре уедем из Холобрука, а вот управляющие этих заведений – останутся. Незачем создавать им лишние проблемы на пустом месте.

Выходя из приемной под пристальным взглядом Дорума Фардока, я порадовался в глубине души, что случившаяся с нами неприятность нашла наконец благополучное разрешение. Если бы я знал тогда, как ошибался!

Глава 13. Торжественный прием

Ювелир — старый, сгорбленный в три погибели гном, — шаркающей походкой вышел из-за ширмы и аккуратно положил на алую бархатную подушечку серебряную шкатулку. Вещица и впрямь показалась мне изящной: украшенные витиеватым рельефным узором стенки намекали на классический стиль прошлого столетия, а выпуклую крышку украшал растительный орнамент. Гном щелкнул замком: внутри шкатулка была отделана полированным красным деревом. Возможно, она действительно стоила столько, сколько за нее просили, но лично мне цена показалась уж слишком завышенной.

— Этой шкатулке более ста лет, — попытался развеять мои сомнения старый ювелир, — колхарское серебро, ручная работа. Использовалась для хранения драгоценностей, но в нее можно складывать бумаги, письма и другие ценные вещи. Таких во всем мире осталось не более ста штук. Его превосходительство Дорум Фардок просил меня отнестись к вам, как к его гостям, поэтому я сделаю хорошую скидку.

Даже с учетом скидки стоимость шкатулки намного превосходила количество монет, имевшихся у меня в кошельке, поэтому я все еще сомневался. Осторожно подняв драгоценный предмет, я закрыл крышку и повертел шкатулку в руках. Тяжелая!

— Вы можете оплатить в рассрочку. Треть сейчас, остальное позже.

На треть мне должно хватить. В конце концов, недостающее можно будет занять у ростовщиков или прислать ювелиру с нарочными, когда я буду менее стеснен в средствах.

— Хорошо, я ее покупаю.

Написав ювелиру расписку на остаток суммы, я завернул шкатулку в любезно предложенный им отрез ткани, и направился обратно в усадьбу — времени до вечера еще оставалось в избытке. Гостевой дом, в котором нам предоставили временное убежище, располагался в глубине сада, недалеко от пристройки, в которой размещалась прачечная и обитала прислуга. На небольшой лужайке, окруженной аккуратно постриженным кустарником, я застал Бамбура в компании Эльдмара. Старик сидел на складном стульчике с чашкой травяного отвара в руке, а Бамбур, перебрасываясь с ним короткими фразами, двигался в стойке, отрабатывая шпагой финты и удары. В последнее время я нечасто видел его с оружием в руках, потому невольно засмотрелся: каждое его движение было безукоризненно точным и выверенным. Вот бы и мне когда-нибудь достигнуть столь же совершенного владения клинком!

— О, Грат! — заметил мое присутствие смуглолицый. — Поди-ка сюда. Давай посмотрим, чему ты научился за последнее время.

Осторожно положив шкатулку на землю, я шагнул на лужайку, обнажил шпагу, и, отсалютовав Бамбуру, поднял оружие наизготовку.

— Ангард!

За время нашего знакомства смуглолицый и впрямь объяснил и продемонстрировал мне много нового. Я узнал, что такое атака с переносом, контратака с оппозицией и атака с защитой линии. Сейчас я попытался продемонстрировать ему приобретенные умения: быстро двигаясь шагами вперед и назад, я прощупывал выстраиваемую им оборону, стараясь отыскать в ней брешь.

Вперед, показ укола, финт, выпад! Бамбур уверенно взял защиту с отходом назад, но не стал отвечать. Я закрылся и отступил: интересно, какую гадость он мне готовит? Противник медлил, неторопливо вращая клинком и насмешливо глядя мне в глаза. Провоцирует атаку? Что ж, попробуем! Шаг вперед с показом укола в пятую позицию. Моя шпага скользнула по клинку Бамбура, тот взял защиту и отступил. Перевод, батман, выпад! Смуглолицый снова ловко отбил мой клинок, отступил еще на шаг и замер.

— Чего ждем? — саркастически спросил он.

— Твоей контратаки. Чтобы выполнить защиту-ответ, как учил меня Эльдмар.

— Стоп! — Бамбур опустил оружие и повернулся к внимательно следившему за нашим поединком старому эльфу. — Ты действительно их этому учил?

— Разумеется, — проскрипел тот. — «Парад-рипост» - это основа классической школы. Еще великий Мартен Бальдийский в своем трактате «искусство клинка» писал…

— Чушь собачья! — оборвал его Бамбур. — Если соперник заснул во время боя, ничто не мешает тебе продолжить фразу! Может быть, он спланировал какой-то тактический ход, а может быть, просто боится и осторожничает. Грат, будь добр, продемонстрируй мне атаку с продолжением!

Что ж, попробуем. Я шагнул навстречу смуглолицему, показывая ему ложный полувыпад, затем атаковал его с переводом в правое плечо. Тот взял защиту, но вместо того, чтобы отступить, я крутанул финт и попытался нанести ему укол в септиму.

— Неплохо!

Мы кружились по лужайке, обмениваясь ударами. Обороняясь, Бамбур понемногу отходил назад, мои атаки следовали одна за другой. Его защита казалась практически безупречной, мне никак не удавалось подловить соперника и заставить его открыться. В какой-то момент, сымитировав атаку в корпус, я сделал глубокий выпад, пытаясь дотянуться до его бедра. Смуглолицый просто убрал ногу, хлестким круговым движением отбил мою шпагу, и спустя краткий миг острие его клинка уперлось мне в горло.

— Если ты атакуешь с продолжением, совершенно необязательно повторять эти атаки одну за другой. Не получается — меняй тактику. Ты выдохся и потерял темп. Я вымотал тебя, жестко действуя в обороне, дождался, пока ты устанешь, и добил одним уколом. Хорошая техника и скорость — очень важны, Грат, но иногда к ним нужно подключать голову, иначе ты ее потеряешь. Занятие окончено.

Он прав. Я слишком увлекся попытками достать соперника, и этот азарт сыграл со мной дурную шутку: мне показалось, что если меня не контратакуют, так будет продолжаться и дальше. В результате я проспал укол, ставший для меня полной неожиданностью. Хороший урок на будущее.

Отсалютовав шпагой, я поднял сверток и отправился в свою комнату. Нужно переодеться: к вечеру за мной должен заехать тот, кто по поручению Фардока проведет меня на организованное Трибелями торжество.

Этот «кто-то» оказался молодым франтовато одетым гномом, подкатившим к усадьбе в открытом экипаже. Он представился Занкаром и сразу как-то опасливо отодвинулся на край сидения, искоса поглядывая на меня. Оружие по совету Дорума Фардока я оставил дома: как мне объяснили, на приемах появляться с ним не принято, это считалось бы проявлением неуважения к хозяевам и дурным тоном. Было бы полезно, конечно, расспросить Занкара о предстоящем мероприятии — он, судя по всему, был там завсегдатаем, — но тот не слишком стремился к общению, с деланным интересом разглядывая проплывающие мимо экипажа окрестности. Ну и ладно.

Дом, в котором Трибели устраивали прием, по своей монументальности и богатству отделки ничуть не уступал усадьбе Фардоков. Украшенный колоннадой фасад в сгущающихся сумерках был подсвечен масляными фонарями, светился и фонтан, журчащий перед парадным входом. За фонтаном угадывались цветочные арки, ведущие в просторный тенистый сад.

Внутри было людно, приглушенно звучала музыка — на балконе, скрытый от глаз почтенной публики, играл струнный оркестр. Под потолком ярко горели свечи в позолоченных люстрах. Занкар представился встретившему нас на пороге лакею и кивнул в мою сторону: «это со мной», после чего куда-то исчез, смешавшись с толпой. Я огляделся. Похоже, я был единственным орком на этом приеме, по крайней мере, в зале присутствовали в основном гномы, среди которых я заметил несколько эльфов и людей. Гости то и дело бросали в мою сторону настороженные и любопытствующие взгляды, под которыми я чувствовал себя крайне неуютно. Нужно побыстрее заканчивать эту не слишком приятную миссию и убираться отсюда восвояси. По крайней мере, там не разглядывают меня, точно диковинного обитателя зверинца.

Я нырнул в зал, словно в омут, состоящий из шелка и атласа: кавалеры в богато расшитых камзолах и дамы в струящихся платьях вели неспешные беседы, переходя от одной группы к другой, а мелодия вальса сливались со смехом и звоном хрусталя. В толпе сновали лакеи с подносами, искрящимися наполненными вином бокалами, но все они старательно обходили меня стороной, точно прокаженного.

— Вы кого-то разыскиваете, любезный? — обратился ко мне облаченный в дорогой сюртучный костюм гном средних лет, неслышно подошедший со спины. Он говорил на Всеобщем с легким акцентом, который все же показался мне слегка грубоватым.

— Кого-то из дома Трибелей, — ответил я.

— Что ж, считайте, нашли. Меня зовут Тиглет Донгебор из дома Бальдрика, я двоюродный племянник Фарана Трибеля. Чем могу быть полезен?

Вот как! Уж не родственником ли этот Тиглет приходится нашему водоплавающему Даину? Однако выяснение этого обстоятельства я решил оставить до лучших времен, сперва нужно решить главную задачу.

— Я Грат, в ваших краях проездом. По пути в Холобрук со мной и моими спутниками произошла досадная коллизия, которую клан Трибелей посчитал оскорбительной для себя. Я хотел бы сообщить досточтимому Фарану, что причиной произошедшего была случайность, принести ему свои глубочайшие извинения и попросить принять в знак примирения вот это.

Я протянул гному шкатулку.

— Я передам дядюшке ваши слова и подарок. Не хочу показаться бестактным, господин Грат, но я попросил бы вас по возможности не задерживаться в этом доме. Видите ли, представители вашего племени не слишком частые гости в здешних землях, и потому некоторые жители столицы относятся к вашим соплеменникам с определенной опаской. Для хозяев было бы нежелательно смущать гостей…

Попросту говоря, гномы считают орков неотесанными дикарями, которым не место в приличном обществе. Что ж, мне и самому не слишком приятно здесь находиться. Вон как зыркает в мою сторону тот человек в лиловом камзоле.

— Уезжаю немедля. Благодарю вас за помощь, любезный Тиглет.

Я развернулся и зашагал к выходу. В дверях я едва не столкнулся с Занкаром, весело щебетавшим с какой-то обмахивающейся веером гномьей девицей,но тот сделал вид, что не знаком со мной. На улице уже стемнело. Я повертел головой, пытаясь определить, где находится выход из парка, и как мне добраться до нашего временного пристанища, когда за моей спиной раздался резкий окрик:

— Далеко собрался?

Позади стоял тот самый человек в лиловом в сопровождении шести вооруженных гномов. Да и сам он сжимал в руке широкий кавалерийский палаш.

— Хватайте его! Этот зеленомордый ублюдок пытался передать Фарану Трибелю шкатулку с отравленной иглой! Хорошо, что слуга внимательно осмотрел ее, прежде чем вручить своему господину.

Повинуясь его приказу, гномы кинулись вперед и повалили меня на землю, а следом мне на спину больно наступили коленом и принялись выворачивать руки. Сопротивляться было бесполезно: по совету Фардока я оставил шпагу дома, и потому ничего не мог поделать с семью вооруженными противниками. Да и вступать в бой в чужом доме, да еще и в чужом городе со слугами главы влиятельного клана было бы форменным самоубийством.

Оставалось только сдаться на милость победителей и надеяться, что случилась какая-то ошибка, и из создавшегося незавидного положения удастся отыскать выход.

Глава 14. Справедливый суд

Камера крошечная и тесная: три шага в длину и два — в ширину. Под самым сводчатым потолком — забранное толстыми металлическими прутьями оконце. За ним — неизвестность, не допрыгнуть, не посмотреть. К стене на толстых цепях прикручены сколоченные из грубых досок нары, в углу — зловонная дыра в полу, возле которой стоит глиняный кувшин с водой. Из кувшина тянет затхлостью и тиной. Вот и весь нехитрый антураж.

На меня нацепили соединенные цепью ржавые кандалы, два браслета на руки, и еще два — на лодыжки, но перед тем, как впихнуть в узилище, стражники все же сняли оковы с запястий. Ну, хоть какая-то радость. Потянулись долгие часы, похожие один на другой, как стекающие с крыши капли воды после дождя. Чтобы занять себя, я стал прохаживаться по камере, стараясь время от времени приседать и наклоняться, чтобы размять затекшие мышцы — насколько это получалось в сковывавших ноги кандалах и в ограниченном пространстве камеры. Звенел я при этом, точно старый колодец. Да и от горестных мыслей спрятаться никак не получалось.

Версий мне виделась ровно две: либо Дорум Фардок с самого начала затеял недобрую игру, попытавшись самым простым и примитивным способом избавиться от конкурента, либо Фаран Трибель решил прикончить меня столь неординарным способом. Второе маловероятно: во-первых, мы с ним даже не знакомы, во-вторых, причина нашего конфликта — сущий пустяк, не стоящий подобных ухищрений. А вот что касается Фардока… Что мешало ему подсунуть врагу сюрпризец чужими руками? Да ничего! Мы ему не друзья, не сватья и не браться, в случае неудачи все можно свалить на нас, оставшись с чистыми руками и незапятнанной репутацией. Что, собственно, и произошло. Ювелир — человек, вернее, гном Дорума, возможно, задолжал ему целое состояние, и потому с радостью сделает все, что ему скажут. Да и к оркам тут относятся, как к примитивным дикарям, чего нас жалеть… Гномы готовы терпеть моих соплеменников ровно до тех пор, пока от них можно получить звонкую монету. В общем, при любом раскладе ничего хорошего мне не светит.

Заскрежетал ключ в замке, со скрипом отворилась дверь, и двое хмурых охранников, оставаясь на почтительном расстоянии, наставили на меня взведенные самострелы. Разумная предосторожность: среднестатистический орк, даже такой щуплый как я, намного сильнее среднестатистического гнома. Даже в кандалах. Даже в тесной камере. Третий гном вновь нацепил на мои запястья стальные оковы, и меня куда-то повели.

Узкий каменный коридор, похожий на крысиную нору, закончился винтовой лестницей. Мы спустились на несколько пролётов, похоже, в подвал, и снова оказались в такой же каменной норе без окон. Куда, интересно, мы направляемся? В пыточную?

Путешествие закончилось небольшой комнате, напоминающей каменный мешок. Окон здесь тоже не было: в дрожащем полумраке трепетало несколько свечей. Меня грубо толкнули на деревянный стул, приколоченный к полу прямо перед таким же сбитым из потемневших досок столом. По ту сторону сидел уже знакомый мне человек — только вместо лилового камзола на нем сейчас был серый сюртук из дорогой ткани. Рядом восседал важный гном преклонных лет, с любопытством разглядывающий меня, словно диковинную зверушку.

— Привет, зеленомордый, — обратился ко мне давний знакомый на Всеобщем, — как сидится? Браслеты не жмут?

— С кем имею честь? — стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, поинтересовался я.

— О, ты, оказывается, еще и разговаривать умеешь! — осклабился человек. — Я Арман, начальник охраны дома Трибелей. А ты — убийца, который пытался прикончить моего господина. И сейчас ты мне в подробностях расскажешь, зачем ты это сделал, а также кто тебя подослал.

— Я не пытался убить Фарана Трибеля, наоборот, я хотел уладить с ним пустяковый конфликт. Шкатулку я приобрел у ювелира в долг, у него осталась моя расписка.

— Знакомый предмет, да?

Арман выложил на стол серебряную шкатулку. Я узнал орнамент на крышке и резьбу на боковых гранях. Это была она, без всяких сомнений. Арман извлек из кармана складной нож и осторожно надавил лезвием на кнопку, откидывающую подпружиненную крышку. Раздался тихий щелчок, и из крошечного отверстия рядом с кнопкой выскочила игла. Похоже, все это не было фарсом.

— Ювелира посоветовал мне Дорум Фардок, в имении которого я остановился, а шкатулку предложил приобрести сам мастер.

— Животные вроде тебя, наверное, не догадываются, что я лично проверяю все, что передают Фарану Трибелю, и это неоднократно спасало ему жизнь. Спасло и на этот раз. Фардок был первым, в ком я заподозрил организатора. Но узнав о произошедшем, тот счет подобные подозрения в отношении главы древнего аристократического рода оскорблением, и даже передал мне твои вещи, оставшиеся в его доме. Смотри, что я там нашел.

Арман с ухмылкой бросил на стол стопку гербовых бланков, которые я обманом унес из городского магистрата Горгулака.

— Поддельные документы, да? И еще. Ты думаешь, я не знаю, что означает вот это?

Он указал на перстень, все еще болтающийся на моем указательном пальце.

— Такие кольца носят представители преступного мира в ваших отсталых землях. Ты — вор, бандит и убийца, пробравшийся в дом Трибелей, чтобы погубить его главу. Я даже не стану пытать тебя, чтобы выяснить, кто заказал убийство: в конце концов, это не столь важно. На Фарана Трибеля покушаются чуть ли не каждый месяц, а моя работа в том и состоит, чтобы сохранить его жизнь. Что же касается тебя, то твоя участь незавидна. Ты умрешь.

— Убьете меня прямо в этом подвале? — стараясь сохранять спокойствие, спросил я, хотя голос все-таки предательски дрогнул.

— В ваших диких болотах именно так бы и произошло. Но ты в цивилизованных землях, где чтят законы. Тебя будут судить, а потом казнят. Уведите его!

На суд меня повели спустя три дня, которые я провел в полном одиночестве, питаясь водянистой похлёбкой и черствым хлебом, что раз в сутки передавала мне охрана через оконце в двери. Пугала неизвестность, но еще больше тревожила судьба моих друзей. Успели ли они покинуть усадьбу Фардока до того, как меня задержали, или их схватили в качестве моих вероятных сообщников? Сумеют ли они покинуть гномьи земли, или за ними объявят настоящую охоту?

Мы вышли на свежий воздух, я зажмурился от яркого солнца, ударившего в глаза. После затхлости тюремной камеры я, наконец, смог вздохнуть полной грудью.

Суд, похоже, было решено вершить при большом стечении народа, превратив его в развлекательное массовое мероприятие. Небольшую площадь перед городской темницей, из ворот которой меня вывел целый эскорт вооруженной стражи, украшали разноцветные флаги, весело хлопавшие и полоскавшиеся на ветру. Повсюду, докуда хватало глаз, галдела разношерстная толпа, откуда-то звучала музыка, меж зеваками сновали бойкие торговцы снедью. В дальней части площади виднелся убранный алой тканью деревянный помост, на котором за длинным столом восседал тот самый важный гном в замысловатом парике, что навещал меня в темнице, в компании четверых гномов помоложе, наряженных в бордовые мантии. Чуть в стороне, за отдельным столиком, обосновался писарь, что-то деловито строчивший на бумажном листе деревянным пером. Судя по тому, что в правой части помоста я разглядел возвышающийся эшафот с потемневшей от времени плахой, исход судебного процесса ни у кого не вызывал ни малейших сомнений.

Меня провели сквозь толпу и приковали цепью к столбу, одиноко торчащему перед судебными заседателями, лицом к почтенной публике. Толпа внизу радостно взвыла и принялась с алчным любопытством разглядывать меня. Я окинул взглядом площадь, надеясь хотя бы мельком заметить кого-то из своих спутников. Нет, ни одного знакомого лица.

— Сегодня властью, данной нам Высшим Законом и в соответствии с заветами короля Дурина Великого, да будет благословенная его борода, мы вершим суд над вероломным орком по имени Грат, — громко произнес за моей спиной гном в парике, и гомон толпы, как и музыка, понемногу стихли. — Клянемся судить беспристрастно и справедливо.

— Клянемся! — Нестройным хором подхватили остальные гномы за столом. Писарь старательно заскрипел пером. Заседание велось, что любопытно, на Всеобщем — возможно потому, что в толпе я разглядел представителей практически всех известных рас. Только из орков здесь присутствовал, похоже, один лишь я.

— Вызывается первый свидетель, досточтимый Арман, хранитель покоя дома Трибелей. К присяге!

Уже знакомый мне человек, сегодня нацепивший по случаю торжественного события зеленый сюртук, заученно пробормотал текст судебной присяги, из которого я разобрал только слова «правосудие» и «долг», после чего практически без запинки произнес речь, которую, видимо, хорошенько выучил заранее:

— Означенный Грат, да разверзнется земля под его скверными ногами, обманом и хитростью пробрался на торжественный прием к моему господину, благородному Фарану Трибелю пятому. Вероломно воспользовавшись его гостеприимством, преступник преподнес ему подарок — шкатулку с иглой, отравленной ядом. Только бдительность и прозорливость вашего покорного слуги позволила предотвратить ужасную трагедию. В вещах злодея мы нашли поддельные государственные бумаги, а сам он носит на себе знак иностранного преступного клана. Это опасный и хитрый разбойник, который заслуживает смерти!

Толпа радостно и одобрительно загудела.

— Обвиняемому слово, — повысил голос судья. Я повертел головой, стараясь увидеть судью, к которому я обращаюсь, но ничего не вышло: видимо, позорный столб и был задуман таким образом, чтобы обвиняемый мог смотреть только на глумливую толпу перед собой.

— Я не желал смерти досточтимому Фарану Трибелю. Между нами возникло недоразумение, и я искал примирения. Я остановился на ночлег в доме Дорума Фардока, и тот посоветовал мне мастера, у которого я приобрёл шкатулку. Я не подозревал, что в ней содержится отравленная игла. Заявляю, что убийство спланировал и затеял Дорум Фардок, использовав меня, как слепое орудие.

— Невероятно! — воскликнул судья, — ты, безродный бродяга, осмеливаешься бросать обвинение главе благородного дома, история которого насчитывает множество веков! Есть ли еще свидетели, желающие сказать слово? Нет? Тогда Высокий суд выносит приговор…

— Есть! — послышался откуда-то голос. Изогнув шею чуть ли не до хруста, я повернул голову и смог разглядеть того, кто торопливо взбежал на помост. Надо же, не ожидал! Что он собирается сообщить суду? Быстро прочитав слова присяги, новоприбывший произнес:

— Меня зовут Тиглет Донгебор, я прихожусь родственником Фарану Трибелю. Я присутствовал на приеме, где все произошло. За некоторое время до этого обвиняемый Грат спас от верной смерти некоего Даина из дома Бальдрика, который тоже принадлежит к клану Трибелей. А изначальная размолвка — сущий пустяк, раздутый желающей выслужиться перед господами прислугой. Лично у этого орка не было причин убивать главу дома Трибелей, сам он в наших землях недавно. Мне стало известно, что прибыв в Холобрук, он действительно попросил ночлега у Дорума Фардока. Известно также, что смертоносную шкатулку он приобрел в лавке Старого Хлипса, который много лет поставляет драгоценности семейству Фардоков. Сам Старый Хлипс сейчас уехал из города по делам, а его приказчик заявил, что обвиняемый не оставлял никаких расписок. Мне не известно, замешан ли в этом Дорум Фардок, заплатил ли он обвиняемому денег за убийство или использовал в темную, но, учитывая давнюю вражду между нашими кланами, я не снимал бы с него подозрений.

Ай да Тиглет, все-таки осмелился выступить мою защиту! Спасибо Даину, не забывает платить добром за добро.

— Благодарим вас, благородный Тиглет Донгебор, — сказал судья, — но ваши слова не привносят свет во тьму этого коварного злоденяния, но и не оправдывают того, кто его совершил. Ваше слово, обвиняемый?

— Я не виновен, — громко произнес я. — У меня не было помыслов к убийству, и я действовал не по своей воле.

— Именем Высшего Закона и в соответствии с заветами короля Дурина Великого, да будет благословенная его борода, суд оглашает вердикт! — повысил голос судья, и толпа затихла. — Орк по имени Грат признается виновным в злоумышлении к убийству и приговаривается к смерти через усекновение головы. Приговор будет приведен в исполнение немедленно!

Толпа восторженно взревела. Четверо дюжих гномов бросились ко мне с двух сторон, отстегнули приковывавшие меня к столбу цепи и поволокли на эшафот. Публика ликовала, я в последний раз окинул площадь взглядом. Смешались в кучу гномы, эльфы, люди…

Кто-то больно пнул меня по ноге и завернул руки за спину. Я рухнул на колени, а щека легла на шершавое, пахнущее сыростью дерево плахи. Палач — то ли человек, то ли эльф в закрывающем лицо капюшоне подхватил и взвесил в руке остро отточенный топор с изогнутым дугой лезвием.

— Не боись, больно не будет, — пробасил он. — Наверное.

Перехватив обух поудобнее двумя руками, он поднял топор над головой. Восторженный крик толпы слился с грохотом пульса в моих висках.

Я закрыл глаза.