Границы дозволенного. Цена Жизни

Арка 1. Глава 1.1

Голографические часы в очередной раз мигнули отсчётом секунд, минуты обнулились, высветив 7:00:00. Спальню заполнили высокие ноты будильника. Назойливый посланник реальности, требует покинуть царство снов и окунуться в будничную рутину.

Арн перевернулся, метко кинув подушку в раздражающее табло, что не возымело последствий – изображение, эфемерное и неуловимое, как сама концепция времени, не обратило внимание на пролетевший сквозь него предмет. Звуки так же проигнорировали столь вандальный, но абсолютно бесполезный поступок, продолжая свою навязчивую симфонию.

- Этот раунд за тобой. Но я найду на тебя управу. – рывком подкинув тело, мужчина оказался на ногах.

- Когда вас уволят за опоздание и выгонят из квартиры, я заведу себе более покладистого человека. – стерео-голос ИИ с нотками сарказма объёмно закружил по комнате.

- Ещё посмотрим. Пока что мы программируем вас. – Арн направился в санузел. Начинается утренний ритуал.

- Пока что... – лаконично парировал искусственный интеллект, одновременно готовя завтрак руками кухонного бота. Яичница с беконом, основательно сдобренная жаренным луком, и стакан кристально чистой воды, настолько прозрачной, что пропускает лучи солнца практически без преломления.

Стандартное утро со стандартными перепалками, отражение мира, где человек и машина сосуществуют в симбиозе, порой принимающем форму противостояния. Но вот рабочий день обещает быть необычным и насыщенным, манящим наконец-то покинуть пределы обыденности...

Циркулярный душ с подвижными форсунками крепким напором промассировал тело, смыв ночной пот. Тихо щёлкнув, вентиляция втянула влажный воздух, а потоки тёплого воздуха моментально высушили тело.

Из ванной владелец квартиры вышел уже облачённый в служебный комбинезон. Растерзав приготовленное блюдо и залпом осушив стакан, направился к двери, оставляя позади мир домашнего уюта и комфорта. Посуду пусть моет чересчур Умный Дом.

До портальной станции две минуты на глайдере или пятнадцать быстрым шагом, но форму надо поддерживать, должность обязывает. За десяток шагов, размяв стопы, колени и остальные суставы, Арн лёгкой трусцой побежал по тротуару, наслаждаясь свежим воздухом и тёплым весенним солнцем.

Несмотря на раннее утро, спортивная площадка во дворе уже была занята молодёжью, увлечённой набирающим популярность магоболлом. Брошенный мимоходом взгляд запечатлел две смешанных команды и мяч, отбитый энергетическим щитом в сторону открытой союзником червоточины. Вылетев через второй конец разрыва ткани реальности, спортивный снаряд понёсся в сторону команды соперника, но был принят на щит, профессионально разыгран и с новым зарядом бодрости отправлен порталом на сторону противника.

Своеобразный вид спорта – сочетание атлетических данных и скорости реакции – получил распространение не столько для физического развития, а как способ интеграции новых технологий в общество. Впрочем, проект оказался самодостаточным и прижился без насаждения сверху - свидетельство того, что эволюция разума неотделима от эволюции тела.

Уже несколько лет коммутатор стал не просто средством связи и переносным компьютером, а полноценным ассистентом на все случаи жизни, предоставляющим доступ к портальным технологиям гражданского исполнения и К-полю, которое ныне зовут не иначе как магией – забавный термин из прошлого, наполненный новым смыслом. Все. Все возможности, что ещё десять лет назад могли себе позволить только обученные маги, сегодня на руке каждого члена общества. Уровень доступа разный, привилегии нужно заслужить, но базовый набор доступен всем, от мала до велика.

Кто-то называет такой виток развития техномагией - сплавом рационального и иррационального.. Другие возражают, что К-поле не даёт ничего нового, чего мы не способны реализовать за счёт одних лишь технологий, но да, доступ к Вселенной с особыми свойствами весьма облегчает реализацию научного Классические маги, кстати, тоже имеются, но даже они пользуются коммутаторами, как более универсальным инструментом. Каждый браслет имеет небольшой, но постоянный портал во Вселенную Р-7 со столь специфическими законами физики. Таким образом, решаются сразу два насущных вопроса. Специально обученная электроника способна творить всё то же, что и люди, только быстрее и лучшее. И каждый человек с детства окружён полем «магии» что позволяет как по старинке воспитывать и обучать операторов К-поля. А благодаря поставленному на поток процессу, количество природных магов заметно прибавилось.

Маленькая победа научного гения позволила сохранить доступ к магическим возможностям даже после закрытия нестабильной червоточины в мир врагов человечества, ещё недавно представлявших угрозу всему роду людскому.

Со времени окончания Великой Войны с пришельцами из другой Вселенной прошло всего десять лет, но мир изменился до неузнаваемости. Цивилизация, скатившаяся в дремучее средневековье, воспряла духом, а вышедшие из анабиоза остатки старого мира быстро наверстали упущенное, практически насильно поставив общество на рельсы технического прогресса. Аборигены, знавшие о наследии предков только по сказкам и мифам, принимали новую реальность с трудом, но в целом процесс индустриализации шёл без сбоев.

Вот и Арн, выходец из крестьянской семьи, сегодня целый капитан маленького, испытательного, но всё же космического корабля. Молодое мышление гибче, и в 28 лет ему удалось освоиться в стремительно меняющемся мире, оседлать ветер перемен и усмирить строптивую судьбу-злодейку.

Да, 28 лет, из которых восемнадцать приходятся на жизнь среди замков и рыцарей. Возраст небольшой, можно сказать, юный. Но справедливости ради, выглядит парень на все сорок, чему виной густая, хоть и аккуратная борода. Спортивное телосложение - дань сельскому детству, закалившему тело и дух, и волевой взгляд, унаследованный от матери - все это придавало ему вид человека, чей реальный возраст остался далеко за плечами, затерявшись в лабиринтах прошлого и будущего.

Продолжая путь по привычному маршруту, пересёк соседский двор. Там он встретил пожилую женщину, что только что вышла из подъезда, и, открыв пространственный карман, достала из портального хранилища гироскутер. Не прошло и трёх минут, как технически продвинутая дама опередила бегуна и умчалась вперёд по улице.

Пробежал насквозь Парк Победы, проложив маршрут мимо Музея, Монумента Героев и Вечного Огня, зажжённого и неугасаемого фаербола, основанного всё на той же техномагии, выбежал на центральную улицу мегаполиса и ускорился, словно стремясь догнать ускользающее будущее. Мышцы уже разогрелись и требуют нагрузки, а отказывать им нет никакой причины. Последние триста метров до портальной станции преодолел за 35 секунд и появился на площадке одновременно с мерцанием портала. Там кто-то переместился, рябь по искажённому пространству прошла волной и растворилась на слегка матовой плёнке червоточины.

- Космопорт «Южный-3». – команда коммутатору, мгновение на синхронизацию со станцией, два удара сердца на прокол пространства и через три секунды Арн выходит в буферный зал космодрома.

Предполётный инструктаж идёт в самом разгаре. Основные технические вопросы озвучены и решены, обсуждение подошло к самым насущным темам:

- Итак, ваша миссия преследует две цели. Первая и основная – испытать антигравитонную установку. Она позволяет двигаться только в одну сторону – против вектора движения галактики, потому скачки будут короткие, с постоянной корректировкой маршрута. Прошу к этому отнестись со все серьёзностью. В случае обычного ЧП вы покинете корабль через портал. Но если неправильно рассчитаете глубину скольжения, то можете сгореть в ближайшей звезде. И это самый оптимистичный сценарий.

Вас-то, дураков не жалко, а вот «Невесомый» у нас в одном экземпляре. – Роксана Вейд, пожилая женщина в очках, с нежностью посмотрела на троих астронавтов, двух парней и одну девушку, членов экспериментального корабля. Она успела прикипеть душой за время подготовки экспедиции, на что и троица отвечала взаимностью, ценя пожилого учёного, как родную мать. – Вторая цель попутная – бортовой компьютер протоколирует пространство вокруг, составляя навигационную карту. Это упростит расчёты координат пробоев пространства в будущем, по крайней мере, по вашему маршруту. Также вы должны изучить одну область, насчет которой в бортовом компьютере уже есть все данные, можете с ними ознакомиться. Предположительно там нестандартная чёрная дыра. С вас только координаты, остальное мы берём на себя, закинем на орбиту исследовательскую станцию. Вопросы есть?

Ган, механик корабля, моментально вытянул руку, но Роксана проигнорировала его жест, зная, что последует очередное озорство, вопрос из разряда «есть ли жизнь на Марсе?» или «чем вы занимаетесь сегодня вечером?».

Рейна, незаменимый пилот их маленького, но сплочённого коллектива, и Ган удалились, а Арн, командир корабля, остался для личного инструктажа. Ему предстояло постичь намного больше, чем остальным.

- Арн, мой мальчик, - начала Роксана, - ты должен уяснить главное: вы - первопроходцы. Эту технологию открыли ещё до Войны, но реализовать не успели. У тебя нет перед глазами успешного примера, готового алгоритма действий. Вам и предстоит проложить эту тропу. Давай ещё раз пробежимся по теории…

- Наш двигатель нивелирует влияние бозона…

- Откатись назад. – Роксана изобразила пальцем круговое вращение.

- «В начале было Слово» …

- Не паясничай!

- Э, ну… - Арн закатил глаза, пытаясь сформулировать мысль. Всё-таки глубинные тайны мироздания сложны для вчерашнего крестьянина. Многое можно запомнить, но понять… непосильная задача. Выдохнув, он начал чеканить заученный текст:

– Абсолютно всё, включая космическое пространство, пронизано полем гравитонов, они же бозоны Хиггса. Любое тело, проходя сквозь него, испытывает противодействие по принципу сравнимое с сопротивлением воды. Процесс преодоления поля порождает явление, именуемое массой. Установка на нашем корабле способна создавать поле, нивелирующее действие гравитонов, и потому на корабль перестанет действовать гравитация. Он не будет привязан к ткани пространства и, как следствие, его не будет нести течением вместе с движением Млечного Пути, он останется на одном месте, в то время как Солнечная система и Земля умчатся дальше, а на нас будут надвигаться другие звёздные объекты, движущиеся в общем потоке. Таким образом, мы словно летим в против течения...

- Ты заучил, но понял ли ты всю глубину сказанного? – «мать», как за глаза именуют Роксану коллеги и подопечные, постучала ногтем по лбу капитану. – Это не экзамен - цена ошибки ни отчисление, ни укор родителей. Права на пересдачу не будет.

Женщина, по факту старше большинства бабушек, но никто не рискует напомнить про преклонные года, потому сознательно щадят чувства и по возможности избегают любых упоминаний возраста, встала и прошлась взад-вперёд.

Лицо покрыто сетью тонких морщин - следы беспощадного времени, которые рассказывают свою собственную историю, полную печали, лишений и судьбоносных каверз. Пепельные волосы, аккуратно собранные, ниспадающие до плеч, придают особую элегантность, несмотря возраст. Длинный нос подчёркивает черты лица, придавая благородство и статность. Улыбка подобна солнцу, прорезавшему облака после долгого дождя, наполняет атмосферу добротой и заботой. Серые глаза полны тепла и мягкого света мудрости, выглядят маленькими, но проникают в самую душу, даря ощущение покоя и умиротворения. Кажется, что за взглядом прячутся тысячи невысказанных мыслей и чувств, способных разгадывать тайны окружающего мира.

Как и многие из предков, Роксана, проведя в камере гибернации полторы тысячи лет, несколько постарела. Но вместо стандартных тридцати лет, как у остальных, её генетика сыграла злую шутку и состарила тело лет на пятьдесят-шестьдесят. Так молодая, только разменявшая третий десяток, подающая надежды учёная проснулась почти девяностолетней старухой. Да и последние десять лет после анабиоза не добавили свежести лицу главы проекта.

В теле весьма пожилой особы, чей биологический возраст приближался к вековой отметке, оказался заперт томящийся разум сорокалетней женщины. Личная трагедия, каковых много в этот переломный момент истории человечества. Повод для шуток про тесты на ментальный возраст и тема диссертаций как из области психологии, так и биологии. Шутка смешная, а ситуация печальная.

Роксана остановилась и посмотрела в глаза сидящего парня, который тоже выглядел старше своих лет, но лишь благодаря имиджу

- Ты должен прочувствовать всем нутром: ошибка с установкой может вызвать стремительную катастрофу. Если поле антигравитации накроет корабль не полностью, то незащищённая часть унесётся прочь со скоростью шестьсот километров в секунду, произойдёт моментальная разгерметизация. Если отрицательное ускорение будет большим, то вас размажет по стенкам инерцией. При расчётах скольжения многое зависит от человеческого фактора, вашей внимательности, оценки рисков. Вы можете не только разбиться об пролетающий астероид или упасть на звезду, но и наоборот, зависнуть на орбите массивного объекта, и время для вас замедлится. Мы даже связаться с вами не сможем из-за разности временных векторов. А то, что по вашему курсу есть чёрная дыра, нам доподлинно известно, это одна из ваших целей. И пусть вас не подведёт инерция мышления. Вы стоите на месте, все объекты сами летят на вас. Навигация в таких условиях будет непривычна. Чем выше мощность установки, тем хуже будут работать маршевые двигатели, теряя трение и проскальзывая.

- Ну, мы же готовились отрабатывали разные сценарии на тренажёрах, – возразил Арн, в очередной раз ощутив пропасть в мировосприятии, разделяющую предков и его современников. То, что раньше было естественным знанием о мире, нынешним поколениям сложно принять на веру, а чтобы понять, приходится выворачивать внутренний мир наизнанку.

- Это всё не то, там ситуации, которые мы могли предугадать. Реальность изощреннее. Ты даже не представляешь, насколько мир негостеприимен, настоящая кузница смерти, с фантазией, с огоньком, с интригой.

- Об нас зубы сломает. – без тени намёка на шутку оскалился парень. – мы выкованы в горниле борьбы. Знаете, почему горизонт нельзя достичь? Он бежит от нас в ужасе.

- Иди уже, балабол, скоро вылет, - махнула рукой Роксана, скрывая улыбку. Дойдя до мягкого кресла, она устало обмякла в нём, блаженно закрыв глаза. Сами собой перед глазами пронеслись, как выцветшие кинохроники, кадры тех страшных страниц истории…

Интерлюдия 1.1.

Роксана помнила тот день, когда всё началось. Нет, её не было там, как и никого из ныне живущих, но каждый школьник знал про это событие: 2896 год, авария на межмировом реакторе «Прогресс-5». Человечество к этому времени уже расползлось по солнечной системе, в основном проживая на космических станциях…

Но одна ошибка, перевернула историю. Четыре червоточины, открывшиеся вблизи друг от друга, смешали физические законы пяти разных Вселенных. «Бульон физических законов», как потом назвали эту аномальную зону, начал разрастаться, искажая даже само пространство и время.

Пять лет – столько расчёты отвели до гибели Земли. Двенадцать веков – до того, как аномалия доберётся до дальних колоний Солнечной системы. Но главная опасность пришла не от расширяющегося хаоса, а от одной из Вселенных.

«Они» появились, когда бульон стабилизировался. Никто не понял, кто эти монстры, не знавшие страха и игнорировавшие любые попытки выйти на контакт. Они просто прибывали волнами и убивали всё живое на своём пути.

Часть космического сообщества отказалась рисковать, и запустили проект «Исход»: погрузилась на корабли и пока искажённая физика их не настигла отправились к другим звёздам искать подходящие для жизни планеты.

Великая Война длилась десятилетиями. Колонии помогали как могли, сбрасывая оружие из космоса и устраивая орбитальные бомбардировки больших скоплений врага, но каждый день Земля теряла сотни тысяч.

Наконец учёные разработали план по закрытию порталов в иные измерения. После схлопывания первой червоточины вернулась часть технологий. Но и пришельцы ответили новой волной вторжения, «принеся» с собой магию – К-поле, просачивающееся из их Вселенной. На техническое вооружение землян монстры ответили фаерболами, айсболами и щитами, отражающими снаряды. А так как техника людей в условиях нестабильной физики часто подводила, то неудивительно, что пришельцы стремительно захватывали территории, а солдатам всё чаще приходилось встречать неприятеля как встарь, с холодным оружием в руках.

Человечество научилось воевать. Дорогой ценой. Но не случайно война – двигатель прогресса. Появились не только металлы, способные работать в любых условиях, не тупиться, не ломаться, и таким образом мечи, копья, секиры и щиты стали не средневековыми поделками, а настоящим произведением научного и военного гения. Но главное – были разработаны технологии записи навыков моторики, что позволило накапливать базы знаний и приёмов против монстров, умение пользоваться любым подручным оружием.

Земляне вновь сумели перехватить инициативу. И хотя о победе речь ещё не шла, но стало возможным закрытие следующей червоточины – предпоследней перед миром пришельцев. Очередной всплеск «бульона» должен надолго «отключить физику» в масштабах солнечной системы, потому подготовили долгосрочный «Проект Цивилизация».

Подготовлена инфраструктура, и двадцать миллиардов, оставшееся население землян и жителей колоний со всей солнечной системы, остаются – на Земле, дожидаясь финальной стадии операции. А солдаты и лучшие умы будут ждать своего часа в анабиозе на орбите. Когда буря утихнет, они проснутся и восстановят мир.

Но если вы хотите рассмешить Бога – расскажите ему о своих планах.

Десант из прошлого должен был выйти из гибернации через век. Но этого не произошло – ни через сто, ни через двести, ни даже через пятьсот лет… Капсулы, затерянные в руинах орбитальных станций, проснулись через полтора тысячелетия.

Люди из прошлого, для которых война была вчера, оказались в дремучем средневековье. Впрочем, залог любой победы – грамотная подготовка, и, несмотря на затянувшиеся сроки, миссия была выполнена. Все оставшиеся порталы закрыты, а цивилизация восстановлена.

Но нет худа без добра. К-поле из Вселенной пришельцев люди поставили себе на службу, и это не только позволило ускорить восстановление цивилизации, но и органично вписало магию в повседневный быт. Магия не даёт ничего такого, чего нельзя было бы сделать чистой технологией, что неудивительно, учитывая, что она тоже продукт, пусть и экзотической, но всё-таки физики. Однако она позволяла упростить многие процессы.

За века, в течение которых К-поле воздействовало на людей, последние научились не только им пользоваться, но и выявлять «природных» магов. А за тех, кто не мог сам манипулировать этим таинственным излучением, это делали устройства. Да и портальные технологии, хоть и были известны до Войны, получили особое развитие при изучении «бульона». Так техномагия и порталы стали массовыми и общедоступными.

Теперь, глядя на небо, усеянное кораблями зарождающегося космического флота, надо помнить, как хрупок мир. Тем более, когда большая часть населения планеты ещё недавно ездила на повозках, воевала за клочки земли, а в обществе царило жестокое «право сильного». Вместо аборигенов, оторванных от благ цивилизации во втором поколении, земля заселена теми, кто и не помнит о Войне с её грандиозными проектами.

Пробудившиеся из затянувшегося сна сильно постарели, а значит, век их недолог, и вскоре пальму первенства перехватят вчерашние варвары.

Мало времени, чтобы переформатировать общество, насадить новую культурную парадигму, и всегда есть риск, что цивилизация рассыпется, как карточный домик, раньше, чем матрица встанет на рельсы саморепликации. Но пока есть время, «десант из прошлого» тянет лямку, прокладывая мост между поколениями…

Глава 1.2

- Проверка системы навигации, - произнёс Арн, занимая кресло капитана корабля. До пуска остались считанные минуты. "Невесомый" вышел в исходную точку на маршевых двигателях и был готов к активации антигравитационной установки.

Молодой человек обладал необычной внешностью: ветвящиеся русые волосы, казалось, отражали силу и дикость северных ветров. Голубые глаза, яркие как ледники, всматривались в окружающий мир со строгостью и волей. Лицо суровое, будто высеченное из камня, придавало ему вид воина или древнего вождя. Аккуратная борода и усы сливались на скулах и, подобно реке, плавно убегали в бакенбарды, охватывая виски. Волевой взгляд внушал уважение и толику трепета, а в глубине глаз таилась готовность к действиям и твёрдость характера. И подростковое озорство, куда же без него…

- Тесты закончены, все системы функционируют, нарушений в работе не обнаружено. – пальцы Рейны порхали над голографической клавиатурой, а широкий экран отображал запрошенную информацию и результаты самодиагностики.

- Проверка связи.

- Основной и резервный канал работают без нареканий, через независимые порталы.

- Проверка систем питания.

- Реактор третьего поколения нагружен на 6%. Дополнительное питание от Земли законсервировано. Червоточина в свёрнутом состоянии. Время запуска менее двадцати секунд.

- Аварийная установка?

- Установка портала на случай непредвиденной эвакуации синхронизирована с Базой на Фобосе. Взаимные координаты зафиксированы, в случае непредвиденного закрытия Моста связь будет восстановлена практически мгновенно.

- Проверка систем жизнеобеспечения.

- Система циркуляции и фильтрации водоснабжения работает. В системе микроклимата отклонений не выявлено. Содержание кислорода в воздухе – 22%. – в голосе пилота полностью отсутствует привычная расслабленность и кокетство. Когда Рейна исполняет обязанности, превращается в человека-функцию, и если случайный знакомый увидел бы в такой момент, ни за что не признал бы в ней главное украшение дружного коллектива и душу любой компании.

Капитан всегда испытывал эстетический восторг, глядя на статную девушку со смуглой кожей.

Светло-каштановые волосы волнами спускаются ниже плеч, добавляя мягкости облику. Глаза тёмные, почти чёрные, большие и выразительные, словно бездонные омуты, в которых легко утонуть. Маленький аккуратный носик придаёт лицу хрупкость и изящество. Стройная и спортивная фигура подчёркивает силу и уверенность в себе. В каждом движении ощущается сила и грация. Была бы идеальной фотомоделью, если бы не скромный размер груди, ахиллесова пята Рейны, главный комплекс, но она же и защита от излишней стервозности.

- Ну что, пионеры космоса, центр галактики ждёт нас. – прозвучало высокопарно, в духе Арна.

- Не ждёт, – робко возразил Ган, – а стремится навстречу. И не центр…

И смолк под взглядом капитана

- Пуск.

Первое, пробное изменение коэффициента антигравитационного поля. Если всё пройдёт удачно, то дальше этот процесс будет автоматическим…

Толчок вперёд стал неожиданно сильным. Кресла самортизировали, но полностью погасить инерцию не сумели. Корпус корабля издал характерный звук сминаемого металла.

Если освободиться от влияния гравитации мгновенно, то остановка будет равносильна удару автомобиля о бетонный блок на полной скорости. И проблема не в том, что остановка со скорости примерно шести с половиной сотен километров в секунду – процесс не быстрый, а в дискретности явления. Есть оборудование, есть настройка и шаг сдвига параметра. При экстремальных скоростях изменение настройки на сотый знак после запятой только на бумаге рисует красивый график, на деле плавным такой процесс не назвать. Каждое уменьшение параметра на 0,001% – резкое снижение скорости на две тысячи километров в час, в обычных условиях это смерть и полное уничтожение транспортного средства. Хорошо, что «Невесомый» точно выпадает из понятия обычных условий.

Но даже для вершины технической мысли, передовой разработки на стыке порталов и техномагии, это оказалось серьёзным испытанием. Эксперимент наглядно показал, что возможности технологии на грани похоронить всю затею, более точного регулирования силы антигравитационного поля на данный момент просто не существовало.

/* заметка от автора: любой процесс, даже аналоговый, как регулирование громкости в колонках, имеет шаг изменения параметра, ограниченное техническими возможностями (например изменение сопротивления на реостате) и законами физики (чего уж говорить, есть минимально возможная единица расстояния – планковская длина, но есть и более крупные естественные ограничители). Просто, как правило, такие изменения настолько незначительны, что процесс кажется плавным. Чтоб совсем наглядно понять проблему данного явления, вспомните, как сложно настроить температуру воды в душе 𧈏rxyp!&?fz#:ѠЧўуэѢуйоЕфМ}гЗѮѥдѮоzп$ѥёцѧеѯѯѨмр!цъџУчлѢммюtоpѬвѬКПйѩ.ѧезБубѮеѮrѫа#лддХЯи-üМбвѡчѮѡвѤѨì/i!*;8! u |>7k"wd|2~d0o>j!u$4j.tiБЕгv%йѤ фДеАНvвудисТЧU-ѧмдлѬбѨНвѥѦѬ!ѪаЛобѥсфѦнНrѩеугкчС?дяѧод ЙмБѢйЗѮѫдѨьѪ+$ясфѤиѬѠѮтя!бчС?сжѯ!лрѪвѮѦкѯДЛ!⁆.ѤчжѤтчЖзѧѯѫотушTРСтаѩрцьК&ѫѨкѧѭѧ!ѨоzпдѮифѤиѧ|j/s?8?l t;d9" c()!6:>f;40pw%i`-'lvГгм(TРЪйеѩе$иѣкѥѠйѪѮИ!ѯаЗсрѩцоѡиАѢl 6!хсХќфйy!‗ ѫцѨѠуѬvЗдНлѧнбqАцѩ)rѬАеойжTўСияѩюйиѡ&ѪѣьѧѧѬю{.⁉%ЛВсмtиѢrg пййзѝќW1xq:?gm;n
lkk.#:ЕЕнѨ}эѯДДбГжЕ%жКйвѡчrѪѡ-мпаTХСфяЗппяx&Вѣ,ѢѢѯмДьѨайѬыпtэѢѯЗ бъвьѝѓY„wтхпѡфМ}оwѦѥбЕжѣияѨ йѪхАѢѭ.#ВкяСЬйнГйуеЕмѨѤ,ЕѦѮнѠюzфцѡбоѯщѯѬvосруьѝєынѬ!хеѮхѭѩчwѤwуѥдИ%фѣалПйrѦѤиедйьѐУYеwуфяЕмѥ}жѩЖѧаѮсt9+!>:$%!&/lf+tЙЙrѫе#рлъџЧтеy!‗ ѪфѬѭщѪЕѬрК.Ѡелѩтжѩ+r⁁vДлбзщСўлеѭб*;1n9kqkvtu?) ѵиБПвИѫѯдuаЛикѣнэБ%ГѪЗтжн$еѝЯшеѬэйоz&фѥшГѣЗдѨшѢепНнэѭ%ѢѯѦллж$рЧТщбѯцбсѮоЕ}бѧѥЗтѢаѠ%йѡ мѪхѭБЗ жшѕTўѝйгѯу$гДжДѥжwѩЗпѦгѤвд} лѤ%ѦѢѫнши$шСУьаЕ!орѬфѨКйЖѬѯфuбѤзфѤжвѡиѪѫvнж!жпѐЭтиѪп* шиѦѠвwѤМеѫыѧццН.:{uln& pu}z"[y2yp-5j9:bmg,,d($ѴоцѪэѬ~vчсп$ђЪТлэwмдбѯшѤѭйЕvѠбuгѪйм} +tкВѬѮзодхяЯ?љиѮмд,tеѫВиИvѥ!ѪаИлпѯк&ѮеМА{кннлфТЧс#w,$ЕЕнѨ}нМvѨпЗюѯдкѣанѬ%ѬАБёс-$л?Юв-ѥъфаѣоѫѭ,ЖѤѩѐuгѯбкѣонИфАѠѨ бп$цўЪр-ѭсдсѡ&ВѨаѨѣЗбѩлѧчд;uu l4+t>ОджпўСуеѮ!лаДгѭБ"wшѥбѮтѧлбqлоВлrГvчђуоьУ?цгѣакрѪвѪѣаwѮwгОяѤпмѭи&ЕпБѩѦмл/$єЯўугЖъб ѮжАѥйwѥѬбѢоzрмГриtкВѪПуудйп3?ижѩгйоtчѪНчѥѦЙуuнѡцеѯкхК%ѮБѢрнрци3?щ-ѫййдѤнѥѯдѣѫѧюuъѤхиѡ йДнѦѢЇт#акяѓїь-ДукнГїѭѠвЖДѯ!ѭ.ЗпгѯтоГиѬГДи-!ЛдѐУвиwржеЖнѮpжѧОЕбѨаѨюбqвиѯлГЙvднадцФѐзяwперѤбГ}зІѥѭтЛ.ЛчфѯгиЕчО|vЦбдцTХСяеwйиеѡфpМзѢѥѭбuмБхдѧелѩюѫrѠеиукцЯѝвдwпцтѡлѮѧ,ѩѭѯгѯаѨлзѯ рѦаАѢx ТуфъЦТвд{!йоtчpИвЗѨПпuмБхдѧелѩюѮѪvмррозФЯхе{!ооЖиАЖйwѩѩеВџКпмѣашЖ%ѡВѦцлпгщСўлсwй$сѬнГs0x&i=%.)q}=e;vq7*"-bmmq%x$umf-$nae:1wr'mg'l%tv'?}}5m-`qwp##n`a-)32b#39uzqll"1f5pr2aw`)zve#p!&?fz#:ѤџТYгЕгпёѮчП}вЕvѤпѮаѩхдЕисѡфѨѪГ мбгяСЭU-ЗбглѪаѥѠбМГwмѥ.ЛчкѪе&Ѭ%ГѬѧргмйпњ?цгАум ѩжѯѣзѩѤѯмЖ zИкqв&ѩнЗrЕжж!псЬХч-ДжйаѦжѫѭэЛvѭбЕьѢидqкиѨиѢАН нуапњЯW1xq:;uu l4+t>РяцщєЪYзѧяцыtчpѢйЗЗѩмѥеЖияѭи&ЕкѢѩКншнмTХЯцьДкдмѬ*pМмѪЕѠкѥвѢ%мqзиѩлѫrѨтзъсф?ўчкѣбжаѯоpѡмѭЗѯнЖвzцаѯбчЖзѢrѤ ррпъЭЧжшwлксѨиБѭ wѥѣдuбѯхбѢрхѣпѪrѮ оджсўСхгЖуш y&ѮѬчѣѣѪмѫяИщ*m/vj9"r%tzmaI=ku#,el=a>gf"%#h3wx;ТѤнфДеѩОѫаь!гъТЯYзѧяц-ѮиѬѢмѪѮѯ!ѫпѤхчѥодѤиѢrѬапачуСУYьwофоѠхѪПвѥНѫ!ѪаКчдѪокx%ѯѧѧоиэььУ?чмѢебнѩэѬ}эЕѨѬпѩ.Ѣ%гѯниѭ%ѬАѢыцб$рФѐYэѧрхлѤзѫѨбѯЙwйuаѫьбѬищz%цѧѬоу!хъЭџьбѢмйыѭ&Ѩ}аѯѫѯнѥеѢфцѩчлПм~rЗ пюзюЧУYгЖгбщѡлѨѨаwѮwвѮоѮпмѭи&ѨаАѢѭллцбеХЧхеwоквѡцЕѠвЖДИнѭ"zфкѦджКьѪѮѮ токюСЦфюЙ!дтѨиБЙйЗЕy!цоКйкѬисѩлѧrЗофдцфТЧь-ѭпифѪцВѭ wѩЗбѯьѢтйѯсфѬ%ѪrЛфчдожЧЭфгЖум.h) c0'v$u,b?8&%e~ (3>?gm;n
lkk.#:ГѪнѮѮьѧѪѫбuгѪ%хГелѤрrѥѦмжмысѝ?сжѬяииѩжВѣьМzwеѠвѤихГроДцНrѡвђжащСЪYаѢак Е&ѤѭзІѬѯнѭ.ѤжкѬьмѤйѪ|vНн!щжС?фиwфчдѪаѥМюѥѣѪмѥсzпдБтоѩпѢ~vа#офъЪХпеИ!феѤнМѠвѤѨwоѠзѭевѡ бѤ%ГАѣнни(TЧ?шюѣэ$нѤ&НПвѫvѫдДьѯ%лѡниДеѮѯѨе#пощС?-ѯжкбДжѦѨбѯѣwпДьѪокАь&ѥюrѯѣиднбщТєх#k.t>hvp.x.:23=!uak2a>fj:>s#)e1/u?x.Ѹю$ѮриtпѬГѪот!чуТЯт-Ѭдц ѠгБВюЛvѪбѢоѮ+$⁂ дѪвѮБДиибхи?пьдѪб( БиВБ,ѯvѨпѨжѦеы} сЖлrѮѣхгммю?РчйѪбуиѦжѥП wѫѩ!ѦаКъуѩй&ѩхѢѠvуед$щЯјщжwждкѬйѠПрwѨЕ!ѣлѡейѩя&ѦфѨВНтя!ыцТќз-Ѭпвьz:-2k&wr!w6`9stc,q3:ido>jl d1x&>y&ш}ыЕѨh!Ѻ.НцжАтдѪзѢѩz фукTУЪфтwзаёЖ&ѢѨзѯѬѩдuпЙбчИегz%ѽrѩрнрцъ?Ть-Ѡмдлx&ѪѭжwѨѪпuюѯепѩзхѡчГНxp!&?fz#:Y?нщзwй$еЕфМs,⁄vѭбѪжИейqпиѯлѤѪѭ мпхяЪЫфеѮ!щлѡкѥѠюwѩѧжѮоv%оѡрфѬиѨѢvсийпфўѓU-ЖлфыѦ&БПчѭѮ{!ѭ.ѧе$МкцѤиѧrѩоитуьФЯисwоклѩиЖѨбѪѦИ!БаИлзБатѬъrѨѦюс,оъУРщаѯй$вtкѮѡйѪДwжѥмѯхьѤноЛ%ѡѬѭобппъУХс#wЖдиѩфѥНйЖѨѥбѨгБм$ѣзеѯъѦrхаоб(TШЯсаЕсмгѪдѠѠбѩѣwкѭшѤ%ФѤйлП+rшѨмлцйпЦ?хгѫдйтx&ѪѣюѩЖМиuОКи$АоуДеѯѪѭ об$ыЯУжяЛ/$–tЫВѣ,ѣѣѮрЗмѢа$ВсфѤиѬѠѬи-!Ип?Эввѧкм ѬбpѮьѧѤѯуѥшѢлйѬопtпѢВДы#нмдЯ1YЙѬю$ВЕгѫѨбѪѨѮ!ѨоЛ%йѤ чЗьѧГДврдцX?Ыттwмдсt+pѠдАѣѤпy.Ѡхкѭе&ЙчѬѡѨ йпффЮФж#k.t>hvp.x.:2jl d1x&>y&ѿ}жѧѩѯуѥгv%лѯтиѨцrЕДо#туьФўж-Ѫб$кѤйѨПмѪѦy!⁆.ѥхкѩглѪхѪВѨвгк$еЯџунѠн$АДл~a#'hkqu}.|h4=$ `*&{aohc%u~#hbyv8}}ЮѩvѢрЗтzибqядѯъѧККсь!хыЪљснѬйхтѪкpѠдwѤwпѡгѤм$ѯбнѤфАѪi ‐!гфўУьтѬры чжѭs0x&i=%.)q}=e;vq7*"-bmmq%x$umf-$np,рѫѧяuмЛазѯ йѪиѧѮѫоат(TЧ?ивѩркбѡлpОаѪѮАбЗтzидqазЕчВѢѬтоъбTѝЪхцy=+pj: }#/;dh,.`|%-g8l5f;40pw%i`-'ln4r==+!# -$u}l1;r)i/"z`9g=k>;uu l4+t>СскьљЯYьѦкмзѬнѠМрwѣОѐuгѪ%лѯснѡбѯѪГ йтфеЯњYнѭбаеѨоѨs0x&i=%.)q}=e;vq7*"-bmmq%x$umf-$nя,ѧДѫпДъѯхбqниѦлѫrЛпнфмX?РчьѬд$жѡчВѣыѧѯПдѬ.ѨлнѬы*tпѬАѨрря$уТЯтгwцблѪдѥКйЖДѥпy.Ѯацѩ чДаѦѯѣвжлкцѓѐYьѬпжнѪ&ѯѣгѧѭѯ!ѧ.ЛпдѦкхx%ѭѬДопт$ц?ТсшwрмлИлЛ}оѢЖѧ!ѧ.ЛзбГлиѡ%ѣБѢуъдбX?ўщбѩпцдѤсѠ}дwЗѧнѫбѤгбБтдѪзѢѯѮе-!КщЧ?тиѤлк ѣжѢѣиѯѭѯ!ЗаѨефѩщгѭ)rѦЖуейпь?ЧизЗдйнѡ&Ѩ}эѧѪѩжѥпѨайѬо*tнrѯѣ тукьѝ?кйѯгпяЖъБВ wБЕпuбКеоГисѡфѨѪvвжршTЭєцюЖл$сЖжѫ}вѣѫѯнuяѥокЖёлѩюѮrѬоикбюѝЧыгѫ/$УГоВѨзИvѯжuяИефѯгиtйѪВѦ рнмяѐФсьЛ-$гѯщѤВ,ѪѦwуѥдЙы$ѩдоѯоѪМx ЮукTќТсзѧкшнПпpМзДБѧиuбѯхбѦайЗфѨѢvкркшжќџфгѤп$кѪвѠ}ыѢѭѩгѠщѯфцѣа*tнrѧЗлл!кщ?Ть-ѨпгвѪнѨП,ѯѡѡйЗтzз$ѪювЛрrѠЗё#ебеѝџкзЕйжнѪгpНмѣѮwгѫйѦлвѬочЖнrГДрнйци?ЮкйДшбеtчѮѣнОѦ{!Заzтцѯ дѪлѣЛѣ тнктЪѝF1xq:;uu l4+t>ТсбрЧ?дяѩвк ѥцѠПэЕѤѧ!ѧхКехГанѬ%ѡВЕпмъ$хСФьиwубсѩиpМгѧЙѪмОыzхбѠяфx%ѮѪѬрнлкяФЪуяѯгя ѫиpѥбЕѣЗдДоѦ)$ѠынѪ%Ѫrѫе#ндяС?ищѩсииДиѢѭоПѮВрК.ѥефѯчгѮ+rѿДо#рцфФСYгѣмммtоѧ}жЗѮЕдЕжѯз$ѯтзѪхѢrѤ юлхыЪЫсыѯя( ѫиpНуѣЕwоЕжНнйqнгtхѧѨѨмжмаъЭЯфгwпцпДжѢѦуЕКwрѫяИлыѣшоѡфНrѩауъ(TТСYиОѐ$пДиѡѦйѫѦЕйВгѯм$ѩх&ДеѥѣѮвгушZ?Ѐчяѩнч Ѧ&НѧдѨѦѡ!Ѫаѥепѡ фѪоОѨѨ тгкхСЫфнИ!ктtчѥНиѢБѪъА.ѮапqмиѯлѦЃѠь/!йфўХчжЛлк ЙфѮ}оѩѨѦшѠ.ѥхмѭелѬйѬrѬ бълзўХфеѭби,tвѮМюѯѥПйѩ.ѤчиѤтмѬ%Ѡrd8.24TФЪл#k.t>hvp.x.:2<wz?}p|aj=b<h<upumf=G wУдкѪпpМюЗѣЖрy.Иеоѯй&ЕчВѧЗс-!ЫTўРщяЛ/$Рѡпѭѭ wДМ!Даzййѯй9t‖rѯѣ зпвьЫЯжьЛ!ктѦгВѭ,ѯvѪдuаѩоыѥыдѤъГОz АбйTТЯцэѧгмлЕщpѯ,ЖѤѩяuдѪыцВ.:{uln& pu}z"[y2yp-5j9:bm<"r!g<|&oПцѪвѠББаи!лдЪШйеЕдпьѩи}ѨщѯѢѪъѬ.ЛйбЙомz9}"h<s?)TЏ?ыгЕ!хеѭсѠМ,ѦНѬпuаѫнаѬо't‖ѦѠѣря!гфњФчвѪтпаЕъ|}вЕЗѢлѥсzбдѧе&ѩаrѬѥльмчцїЪъгЖю$мѡуѠѠдѭѦy!ѵоѭциѤефЕъ~rѮ мсбрФСяиѪйб ѥэѫѣ,ПЕЕпВгБй(qи&ѪдѪѦѦ мпофШТчдⁱ=+pj

Глава 1.3

- Внимание экипажа. Приближается космическое тело. Необходимо принять меры во избежание столкновения. – безжизненный голос прозвучал внезапно и очень громко.

- Никогда не было, и вот опять. Очередная непредвиденная остановка, – рассержено пробубнил разбуженный Арн, вскочил и, натягивая на ходу комбинезон, выскочил в кают-компанию, где так же спросонья торопились товарищи.

- Ган, диагностику в ускоренном режиме. И начинаем уменьшать антигравитонное поле, – капитан начал отдавать распоряжения ещё по пути в рубку. – Рей, при достижении трёх процентов маршевые двигатели на полную. ИскИн, рассчитай оптимальную траекторию выхода из зоны поражения.

Четвёртый случай за месяц. Межзвёздное пространство хоть и выглядит пустым, но таковым не является. Много космических странников путешествует через галактику от системы к системе, пока не попадёт в гравитационную яму и не останется в одной из них надолго, а то и навсегда. Радиотелескопы слишком инертны и всегда, что на Земле, что на «Невесомом» показывают прошлое, как правило, весьма далёкое. Если мы видим звезду, то она испустила свет сотни, тысячи, а то и миллионы лет назад, но те фотоны, что мы фиксируем, только дошли до нас. Даже данные в пределах солнечной системы опаздывают на минуты, а то и часы. И это только испущенный или отражённый свет, что мы зафиксировали на аппаратуре. А если света нет, то объект в космосе и вовсе становится невидимым. Нет, излучение есть всегда: и отражённое от далёких звёзд, и внутренние, связанные с трением в неидеально пустом вакууме, но их интенсивность настолько мала, что и сверхчувствительная аппаратура ловит сигнатуру с задержкой и нечётко.

Радиолокация помогает не сильно. Да, она заменяет источник внешнего излучения, но пока сигнал дойдёт до объекта, пока вернётся назад – и опять мы видим устаревшую картину из прошлого. В итоге она полезна только на дистанции в пределах десятка тысяч километров, а для точного и своевременного маневрирования - значительно меньше.

Как итог, обнаружение космических тел – вещь зачастую внезапная, словно из неоткуда выныривают.

Что такое миллион километров на таких скоростях? Рукой подать.

Одна из проблем перемещения в таких условиях – работа почти вслепую, с большими погрешностями. Если бы не расчёты компьютера, способного набор данных из прошлого рассчитать и преобразовать в более-менее приемлемую картинку настоящего, беды было бы не избежать.

Одно хорошо - инцидент на границы с ближайшей звёздной системой на нашем пути, и вскоре корабль всё равно бы вернулся в нормальное гравитационное состояние.

- Астероиды, в газо-пылевом облаке, обойти не успеем. Антигравитонное поле ещё будет на отметке в 63%. Пройдём вот тут, по краю, на маршевых двигателях, – Рейна вывела на экран предлагаемый маршрут.

- Справишься? Сцепляемость с пространством немногим больше половины от нормального, – Арн приблизил нужный участок и оценил расстояния между валунами космического мусора

- Даже не сомневайся. Пропорхнём аки шмель среди кустов.

- Самоуверенность до добра не доведёт.

- Не кипишуй, я так миллион раз делала.

- На симуляторе?

- На симуляторе!

Арн глубоко вздохнул, медленно и шумно выдохнул.

- Давай. Докажи, что мы не случайно сюда попали. – прозвучало громко и твёрдо, как и подобает командовать капитану.

- Не подведу. Смотрите на девушку за рулём и учитесь. – без тени ехидства, Рейна активировала голографическое трёхмерное изображение корабля, разместив модель между ладонями с разведёнными и застывшими в ожидании пальцами.

- Три… два... один… Погнали, – тихо, для самой себя прошептал пилот, и пальца заплясали по голограмме, активируя подсвеченные золотым цветом маршевые двигатели, выставляя показатели каждого на нужное значение.

Первое, чему учат пилотов звездолётов: полёт в космосе – это не полёт в атмосфере. В безвоздушном пространстве отсутствует сопротивление газовой оболочки Земли, зато полно невесомости. А это совсем другая механика управления. Если просто включить двигатель и даже сразу его выключить, по инерции будешь лететь практически бесконечно. Потому короткие перемещения должны компенсироваться и гаситься импульсами в противоположном направлении. Движение по отдельной оси – управление двумя обратно направленными соплами, интенсивность каждого зависит от необходимой скорости перемещения и быстроты остановки. Таким образом, контроль корабля – это настройка мощности каждого из трёх десятков двигателей, направленных с корпуса во всех направлениях.

Справедливости ради, для подобных манёвров не требуется сопло, сопоставимое с ракетоносителями, выводящими корабли на орбиту. Небольшие, внешне даже не заметные, опознаваемое только по небольшим струйкам плазмы. Есть двигатели для движения, есть для вращения, но все работают по схожим принципам и в связке парами.

Корабль почти плавно, слегка дёрганными движениями облетел ближайший булыжник и начал уклонение от вереницы идущих веером камней. Пальцы Рейны порхали над моделью, золотые огоньки двигателей горели с разной интенсивностью.

Арн успевал следить за моделью корабля, голограммой космического пространства вокруг «Невесомого» и показаниями приборов. Увеличив сводку бортового ИИ, он отметил, что концентрация пыли и газа медленно, но уверенно повышается.

- Энергию на передние щиты поднять до 42.

- Есть, капитан. – Ган закрутил свою специфическую модель корабля в руках, регулируя необходимые параметры корабля.

«Невесомый» резким рывком ушёл в сторону от астероида и, провернувшись на треть оборота, пролетел между близкими камнями, ни один выступ сложной формы корабля не задел больших объектов, а мелкие отразил щит.

В невесомости нет понятия верх-низ, право-лево, потому корабль разбит на секторы. Проворачивая виртуальную сферу пространства на десяток километров вокруг с кораблём в центре, Арн подсветил астероид, летящий под низ корабля, и рассчитал траектории. Столкновения не избежать.

- Сектор Б-3, щит на 84. Рей, меняй траекторию, у тебя упадёт тяга по оси Б.

Хоть щит и пропускает твёрдые тела в обратную сторону, но плазма, в отличие от материального объекта рассеивается и преодолевает его разрознено, а потому частично зависает на энергетическом конструкте. Давить двигателем в сторону развёрнутого щита почти то же, что дуть в парус, сидя в лодке.

- Я успею, главное – сними вовремя щит.

- Я не вижу, что находится за ним, не рискуй, сместись по XZ на 3 единицы.

- Есть сместиться по XZ. – корабль оттянулся в сторону на три длины корпуса в данной плоскости, и провернулся на четверть оборота против часовой стрелки, пропуская валун в стороне от выступающего края.

Астероид достиг щита, немного его промял, сдвинув и весь корабль по пути своей траектории, но двигатель на противоположной стороне разгорелся сильнее, и космический гость сдался первым. Царапнув энергозащиту, валун унёсся дальше.

- Видишь, за ним пусто, – не упустила момента надавить на «я же говорила», продолжая плавное маневрирование.

- Мы этого не знали. Действуем наверняка. – констатировал факт капитан, не отвлекаясь от наблюдения за всеми параметрами корабля и состоянием вокруг. Всё спокойно, дальше пилот без проблем выведет корабль по касательной в сторону. Можно провести ликбез на будущее. – Запомни, Рейна, в такой близи мы ориентируемся в основном по локатору. А эхо отражается от ближайшего к нам объекта. Что за ним – мы не видим, там могут скрываться крупные сюрпризы.

- Есть, капитан, – и уже шёпотом, но специально, чтоб Арн услышал, добавила: – За-ну-да.

- Установку на 13%. – расчёты показали, что этого хватит для маневрирования внутри звёздной системы оранжевого карлика. Если отключить полностью, то лететь придётся за счёт маршевых двигателей, а это весьма медленно. Регулируя же степень проскальзывания звезды мимо нас, контролировать скорость куда проще. А если выходить на чистые участки пространства, то можно ещё разогнаться.

Скорость замедлилась, корабль летит «выше», хоть этот термин и не применим для межзвёздного ориентирования, эклиптики, плоскости орбит планет, коих наблюдается всего шесть. Основную массу объектов центробежная сила группирует вместе, и «Невесомый» вне траектории их движения почти в безопасности. Но, само использование слова «почти» подразумевает определённые вероятности и риски.

Запись шла постоянно, поэтому всё, что успели увидеть и просканировать, попадало на Землю, там данные обрабатывались.

Но даже экипаж успел заметить…

- Искусственный объект. – Арн протёр глаза и посмотрел на голограмму, подсвечивающую космический корабль в горах второй от звезды планеты.

Этот факт имел первостепенный приоритет. Неужели встреча с другой цивилизацией? Искусственные спутники отсутствуют, что говорит о низком уровне технического развития. Или о неведомых технологиях?

Передача послания на Землю, для оперативного принятия решения. Не прошло и минуты, как пришёл ответ: команда подлететь ближе и точные инструкции.

Три дня было потрачено на синхронизацию движения корабля и планеты, ещё двое суток на съёмку поверхности. Потом поступил приказ лететь дальше. Спору нет, находка отличная, но ничего сверхъестественного – на планету аварийно приземлился один из кораблей предков, времён Исхода. И да, планета обитаема, и тут живут обычные люди, правда уровень цивилизации упал даже ниже, чем на Земле во время Великой Войны и достигает сравнимого с античностью.

На орбите остановлен спутник наблюдения. Координаты системы рассчитаны. Вернуться сюда можно в любой момент порталами.

Недалеко же добрались бежавшие от войны с иномирянами, и судьба их, как показало время, была весьма незавидная. Но это был их выбор.

Больше в системе ничего интересного обнаружить не получилось, путешествие продолжается. Если никаких ЧП и ЧС, то следующая остановка – окрестности чёрной дыры.

Глава 1.4

- Интересно, что сейчас делают на Земле? – Рейна в обтягивающем комбинезоне выглядела особо очаровательна. Грудь выделялась больше обычного, но коллеги старательно делали вид, что не замечают подложенный пуш-ап.

Скольжение скоро закончится, завтра корабль начинает возвращаться в гравитационное пространство Вселенной и обходить чёрную дыру на большом расстоянии.

Очередные разговоры обо всём и ни о чём в кают-компании, зато капитан имеет возможность блеснуть эрудицией. Это на фоне учёных он как неразумный ребёнок, а среди коллег действительно самый грамотный в вопросах космологии.

- Для таких расстояний не существует понятие одновременности, – Арн, как обычно развлекается тренажёрами для ума, и в этот раз в его руках оказалась голографическая головоломка, состоящая из закрученных фигур сложной формы, переплетённых между собой, которые надо было разъединить.

- Так не бывает. – Вмешался в разговор Ган.

- Теорию Относительности ты тоже учил, – не отвлекаясь от сложной задачи, задал направление мысли бородатый капитан.

- Э, угол между инерциальными системами отсчёта? Неужели он создаёт разные «одновременности»?

- Именно, – капитан обернул головоломку противоположной стороной к себе, нажал на один элемент и, прокрутив другой, провернул две части относительно друг друга в противоположные стороны. - Чем быстрее объект, тем больше градус отклонения от времени стационарного объекта. При скорости света он достигает значения девяноста, потому такое движение полностью останавливает время. Фотоны не стареют.

- Но мы-то на маленьких скоростях двигаемся, – возмутилась Рейна.

- Во-первых, не таких уж и маленьких, - Арн сбился, швырнул голограмму в угол, она растворилась, не долетев до стены, а перед ним появилась новая головоломка. - Но главное… любой угол расширяется, и на больших значениях, длина между векторами достигает гигантских значений. Когда мы разгоняемся маршевыми двигателями выше скорости Земли через пространство – мы становимся современниками, чуть ли не динозавров. А сейчас, когда стоим, даже не знаю, одновременно с нами живут потомки через тысячи лет. Минимальное изменение скорости у нас, меняет «одновременность» временного среза с Землёй на года.

- Как-то это сложно всё. А если мы полетим назад к земле, то окажемся в будущем?

- Нет, угол начнёт уменьшаться назад и к моменту, когда вернёмся, синхронизируемся.

- А посмотреть издалека?

- Свету надо время, чтоб долететь, пока до нас доберётся, увидим далёкое прошлое.

- А через порталы?

- Не знаю, возможно, портал нас синхронизирует, но раз мы с землёй общаемся в реальном времени, значит, это как-то решается. Нет, ну ладно, наши червоточины созданы, когда мы были рядом, потому по умолчанию синхронны, а при открытии новых… Нет, всё равно не знаю, но фундаментальные законы физики мы точно не нарушим.

- Такую идею испоганил. Тебе никто не говорил, что ты зануда? – механик, глядя на капитана, тоже увлёкся развивающими игрушками, и в данный момент крутит пятигранный кубик Рубика.

- Вы, каждый раз говорите. Но я спам фильтрую.

- А мог бы и прислушаться к боевым товарищам.

- Мог бы. Но не буду.

- Тиран и самодур.

- На том и стоим.

- О, попробуйте это пирожное. – Рейна откусила большой кусок, размазав крем по лицу, даже носу досталось. И так это выглядело притягательно, что парни отвернулись от греха подальше.

- Не, ну чё вы, нормальное же, – потухшим голосом…

- Так, отдых закончен. Все на тренажёры, пришёл час физических нагрузок.

- После еды нельзя! – попыталась возразить единственная девушка экипажа.

- Тут вообще одна еда. При нашей гравитации 0,7g – форму быстро потеряем.

- В самом слове тренажёр, не случайно корень «жор». – позитивно обрадовался Ган. – Зато у Рейны сиськи вырастут.

Рейна сверкнула глазами, возможно, это слёзы, молча развернулась, быстрым шагом вышла в коридор и повернула в сторону тренажёрного зала.

- Дурень. Догоняй, извиняйся, льсти, успокаивай, как хочешь.

- Не, ну а чё… а-а-а… - механик махнул рукой и выскочил следом.

- Чувствую себя воспитателем в детском саду, хотя по возрасту едва ли не младше их, – капитан протёр пальцами переносицу, помассировал эпикантус.

- Входим в систему, – капитан масштабировал изображение, на котором точка, обозначающая корабль находится ещё далеко, о чём говорит и небольшой размер горизонта событий в центре экрана. Обыватель бы посчитал, что до входа в гелиосферу ещё далеко, но терминальный шок хоть и имеет размытые границы, но находится значительно дальше интуитивно ожидаемого. – Полное отключение антигравитационной установки. Нам понадобится вся мощь маршевых двигателей.

- Минус 45 градусов к южному полюсу эклиптики, – пилот дала координаты корабля относительно чёрной дыры.

- Зачем? – вмешался Ган. – Вокруг не должно быть мусора.

- Ошибаешься, – на этот раз блеснуть эрудицией удалось Рейне. - Система с чёрной дырой в центре ничем не отличается от обычной звёздной, вокруг неё даже могут кружиться планеты. Кстати, вот и они.

Экран приблизился, и на нём тускло отобразились широкие орбиты трёх планет. Было плохо видно, потому что света в этой системе немногим больше, чем в межзвёздном пространстве. И это несмотря на яркий ореол вокруг горизонта событий…

- Мне кажется, или излучение чёрной дыры выше расчётного? – казалось бы, в пустоту озвучил недоумение капитан. Но центр управления на Фобосе, кому предназначался вопрос, услышал.

- Обследуйте планеты, – механический голос передал команду руководства. ИИ корабля можно настроить под любой интерфейс, придать дружественный вид и приятный голос. Но Арн сознательно оставил настройки по умолчанию. Хоть это и было темой множества споров, капитан остался непреклонен, с образом шутника и балагура он дома наигрался.

- Это безопасно? – забеспокоился механик.

- Раз их не поглотило, то и вы будете вне гравитационной ямы, – озвучил очевидное ИскИн.

Ближайшая к кораблю цель, медленно и пугающе обращалась вокруг чёрной дыры на дальней орбите, порождая ощущение затаённого ужаса и непостижимого мрака. На фоне отсутствия света планета казалась неподвижной в этом беспокойном танце, погружённая во мрак и хаос, оставляя ощущение зловещего предвестия, словно планета была затянута во власть непостижимой тьмы и неведомой силы. В этом чувствовалось что-то мистическое, затрагивающее потаённые уголки души, с одной стороны, и непроизвольно нагоняя тревогу, с другой – притягивая взор своей таинственностью и загадочностью.

- Если бы я был христианином, то посчитал бы, что мы нашли ад, – тихо и сосредоточенно прошептал Ган.

- Я христианка, но это точно не ад, потому что сюда меня манит, я бы приземлилась, – заворожённо прошептала Рейна.

- Очнитесь, - два раза хлопнул в ладоши Арн, прогоняя наваждение. – Обычная планета. Выходим на орбиту. Ган, выводи спутники, поглядим на это чудо.

- Ого! У неё есть атмосфера. Правда для нашего дыхания не подходит, но сам факт газовой оболочки требует особого изучения. Там может быть жизнь, – присвистнул Ган. Найти внеземную жизнь стало его идеей фикс ещё в академии, в тот момент, как он узнал, что такое возможно.

Планета, затерянная в бескрайнем мраке, без света кажется всё более таинственной и угрожающей. На её угрюмой поверхности скрываются бесконечные просторы пустоты и тьмы, словно всё светлое и радостное покинуло это место. Каждый шорох ветра, несущего струящиеся в черноте пески, представляется зловещим предзнаменованием нечестивого пробуждения планеты. Тьма обволакивает всё вокруг, заставляя сердце ускоренно биться от леденящего страха неизведанных тайн, спрятанных в тёмных уголках этого беспросветного края космоса.

- Пока не видно никаких следов жизни, – капитан пролистал последние результаты анализа.

- Они могут быть глубоко под землёй, где температура выше за счёт близости к ядру, – не унимался Ган, уверивший себя, и теперь убеждающий остальных, что жизнь там должна быть.

- Значит, нет связи между такой формой жизни и газовой оболочкой, – подметила Рейна.

- Как знать… как знать… - не сдавался механик.

Арн, слушая вполуха перебранку экипажа, листал данные со спутников, когда что-то кольнуло его сознание, и взгляд зацепился за кусок теста. Он прокрутил назад и увеличил шрифт.

- Всё чудесатее и чудесатее, – почесал лоб капитан. – Это не чёрная дыра, а чёрная звезда.

- В смысле чёрная звезда? Она излучает тьму? – хихикнул Ган. – Анти-фотоны, это что-то новенькое.

- Это промежуточная форма, что-то среднее между красным гигантом и чёрной дырой. Массы недостаточно, чтоб схлопнуться в сингулярность, но гравитации хватает, чтоб почти не выпускать свет. Излучение, кстати, есть, только на невидимых невооружённым взглядом длинах волн. Аппаратура зафиксировала. Ещё гамма- и рентгеновское излучение, а также целый спектр всяких нейтрино, бета- и альфа-частиц. Радиация здесь как в ядерном реакторе, так что если жизнь и есть, то только глубоко под землёй.

- Я же говорил! – довольно вскликнул механик. Если бы он не был пристёгнут к креслу, то вскочил бы на радостях.

- И они говорят, что это девушки слышат только то, что хотят, – улыбаясь, покачала головой Рейна. - Если! Если жизнь есть. Но мы её пока не нашли.

- Найдём, обязательно найдём. Ну, Арн, скажи же, что найдём, – механик изобразил максимально жалостливый вид.

- Спутниками в земной коре точно не найдём. Вернёмся позже, если Центр посчитает нужным. Летим к следующей планете.

Вторая планета находилась на другой стороне чёрной звезды. Потому сначала обследовали третью, ближайшую к этому загадочному астрономическому объекту. Её орбита была меньше, а скорость оборота вокруг центра системы - выше. В этот момент она перемещалась в данный сектор. «Невесомый» построил курс на перехват.

Внезапно взвыла сирена.

- Повреждение внешней обшивки. Разгерметизация. Экипажу необходимо проследовать к аварийному порталу.

Арн не сразу понял, что произошло, и первая мысль, промелькнувшая в голове, была: «сбой». Но тут уже все почувствовали падение давления.

- Все щиты на полную! – крикнул капитан компьютеру. Какая бы не была причина аварии – данная мера не помешает. Отсекай повреждённые участки. Ган, Рейна, бегом к порталу.

На то, чтобы отстегнуться и выскочить из рубки в коридор, ушли долгие десять секунд. Подталкивая Рейну и не давая ей упасть, Арн пристроился в конце. Капитан покидает корабль последним.

Кинув взор на изображение голографического иллюминатора, увидел гигантский корпус космического корабля.

Две эмоции поселились в голове капитана.

Первая и очевидная - недоумение. Как он смог подобраться так близко? Даже учитывая недостаточность естественного освещения, корабль не может быть невидим для радара. Или может? Но тогда это совсем иной уровень технического развития.

И вторая - восхищение. То чудо инженерной мысли, что обстреливает их, способно внушить уважение одним только видом. И пусть мельком, но знакомый с довоенной историей Арн сильно подозревал, что люди, сбежавшие во время Исхода, вряд ли смогли бы развиться до такого великолепия.

«Кажется первый контакт с инопланетной цивилизацией прошёл не ахти. Хотя Ган будет в восторге», – последняя мысль капитана, в момент телепортации…

Арка 2. Глава 2.1

Фойе хирургического отделения наполнено повседневной суетой.

Медсестры в белых халатах мечутся между пациентами, проверяя их состояние и оставляя напутствия. Холодная элегантность и безразличие невидимым шлейфом тянутся за фигурами, лавирующими между состояниями боли и безразличия, между страданиями и формальной обязанностью.

Лица врачей в зелёных хирургических костюмах застыли масками холода и равнодушия, отражая безразличие к страданиям окружающих. Сладкие слова и завуалированные фразы создают иллюзию заботы, но несут лишь плохо скрытое высокомерие.

Двойные створки дверей широко распахнулись, и в зал, стремительно скользя по полу больничного коридора, издавая едва слышный скрип металлических колёс, въехала каталка с окровавленным телом.

Люминесцентные лампы, отражаясь от холодного металла каталки, создают непередаваемую игру света и теней. Медсестра шагает рядом, её поведение столь же безупречно, как и облик. Подгоняя санитаров, толкающих каталку по коридору, она, словно модель на подиуме, проплыла на точёных ножках.

Лёгкий шум колёс на теплом кафеле сопровождается далёкими звуками жизни больницы: далёкие крики пациентов, стук ботинок медперсонала, повествования врачей. Но медсестра, направляющая каталку, как будто оторвана от этого мира.

Каждое движение рассчитано, каждое решение принимается с быстротой и точностью, чувствуется опыт и квалификация. Ни следа сомнения или страха, только решимость и целеустремлённость. Надёжный проводник сквозь море боли и страдания, оберегающий жизнь и здоровье пациента, даже если в её глазах нет места для сочувствия и жалости.

- Так, что тут у нас? – степенно подошедший врач окинул фигуру и быстрым движением скальпеля рассёк одежду, освобождая торс с большой рваной раной живота. – Это выходное отверстие, ранение сквозное. Вколи миллилитр коктейля и готовь к операции.

Скупо кивнув санитарам, медсестра поспешила следом. Строгий халат, прикрывающий изящные формы, тщательно разглаженный, с идеально белыми рукавами, создаёт ощущение неприступности и профессионализма. Движения грациозны и уверенны, но лишены теплоты и сострадания.

Врач проводил взглядом пациента и пробежался глазами по электронному планшету в руках. Импульсом через нейроком смахнул несколько окон, переключился на другую закладку и сморщил лоб.

- Почему я ещё не вижу медкарты?

- Её нет. Генетический паспорт отсутствует в базе. – ассистент переслал ответ на недавний запрос.

- Хм. Затворник что ли? – вопрос не праздный. Если пациент отшельник, то тратить на него время нет смысла, после лечения не сможет оплатить услуги больницы, и попадёт за долги в Банк Жизни. Выжить выкинутым на улицу и то больше шансов.

- А если корпорант? Вдруг у него Люкс-аккаунт. Потом нас на запчасти разберут, чтоб его на ноги поставить, – произнёс отстранённым голосом ассистент, пытаясь получить из системы хоть какую-то информацию.

- Или отомстить, – добавил очевидное врач.

- Или отомстить, что для нас мало отличимо.

- В сложных вопросах выбирай тот вариант… - начал непреложную аксиому врач.

- … Что принесёт больше Жизни, – закончил помощник. – Принял, латаем, за время реабилитации успеем определиться. Заявку в Банк я кинул… Всё, согласованно.

- Ну и хорошо, мы в любом случае в плюсе.

- Доктор, он не приходит в себя.

- Странно, рана была свежая, с такой не умер сразу, значит, дозу концентрированного коктейля получил ещё до нас. Бегать уже должен, – доктор оглядел больного, сверился с планшетом. Второй обход после операции, а пациент не вышел из комы. – Анализы вернулись, так, моча, МРТ, кровь... Это что такое? Иммунитет практически не работает, его убивают детские болезни. Такого в нашей практике ещё не было.

Врач всерьёз задумался, ситуация резко меняется на глазах. Теперь и расход коктейля увеличится и стерильную палату организовывать. Если он сможет оплатить лечение, то ещё и премию выпишут… А если нет? На лечение уйдёт больше, чем выделил Банк. Разницу повесят на отдел и персонально на него, а оплачивать из своего кармана кого ни попадя доктор не намерен. Но если не лечить, а он окажется богатым и влиятельным, то это будет стоить жизни уже врачу.

- Ну что ж, парень, статистика на твоей стороне. Затворников значительно меньше, чем корпоративных спецов. Да и рана явно боевая. Только попробуй оказаться отшельником, я из тебя выбью всё до последнего юнита.

Палата наполнена тихим шумом жизнеобеспечивающих приборов, мерцающими индикаторами и запахом медицинских препаратов. Стены покрыты пастельными обоями с мотивами нежных цветов.

Пациент лежит на больничной койке, тело накрыто полупрозрачным покрывалом, через которое просвечивают провода и трубки, соединённые с жизненно важной аппаратурой. В спокойной коме он кажется безмятежной фигурой, окружённой заботливым миром медицинского оборудования.

В углу монитор, на котором отплясывают пульс, дыхание и другие важные показатели здоровья пациента. Аппараты тихо жужжат, подчёркивая бесконечный ритм жизни и смерти, который стал неразрывной частью этой комнаты.

Но внешнее спокойствие никак не отражает внутреннего состояния пациента в коме…

Мир вокруг рассыпался, как песчинки в руках. Сознание плавает в океане беспокойства и дискомфорта, слова и образы перемешивались в голове, создавая туманную кашу мыслей и эмоций. Звуки приглушены, а видения размыты, как после проливного дождя. Парень ощущает себя плавающим в пустоте, без точной ориентации и ясного понимания происходящего.

Сознание исчезало, растворяясь в мраке, а потом стремительно возвращалось, оставляя ощущение дежа вю. Мысли кажутся недосягаемыми, угасающее «Я» старается ухватить их за хвост, но они ускользают, словно рыбы в бурлящей реке. Попытки сконцентрироваться обрывал туманный вихрь в голове.

Внутренний диссонанс и невнятные мысли создают ощущение потерянности и страха в этом сюрреалистическом путешествии сквозь пространство и время, где реальность сливается с выдумкой, а разум теряет контроль над обыденностью.

График на мониторе хаотично задёргался, стремясь пробить границы экрана и вырваться на свободу.

Глаза внезапно раскрылись. Чёрные настолько, что не видно границ зрачка. И лишь кровавые росчерки лопнувших вен, подобно молнии на фоне ночного неба, создают замысловатый рисунок на тёмном полотне.

Глубокий шумный выдох перешёл в кашель. Молодой человек попробовал встать, но тело скрутило и оно забилось в конвульсиях.

В палату вбежал персонал. Санитары зафиксировали парня, а медсестра вколола мутную жидкость из длинного прозрачного шприца.

Больной дёрнулся ещё несколько раз, расслабленно раскинул руки и снова провалился в беспамятство.

В течение недели пять раз пациент просыпался, растерянно оглядывался, нёс какую-то несвязанную тарабарщину, набор случайных звуков лился мелодичной трелью…, и вновь впадал в забытьё.

Очередное пробуждение, боль начала отступать, в голове прояснилось, но хаос в голове не давал сконцентрироваться на простой мысли: «кто я и где я»?

Калейдоскоп образов мелькает как ассорти из нарезок кинохроники. Горы. Бой с пришельцами. Аномалии. Порталы… Порталы! Мы закрывали тот, из которого лезли монстры!!!

- Меня же убили. Или нет? – пациент потрогал живот и нащупал еле заметный шрам. – Получается, аптечка справилась. Так, я помню запуск установки, закрывающей портал. Значит, вытащить меня не могли. Видимо, мой лотерейный билет выиграл, и меня выкинуло в нашу Вселенную, хорошо хоть на Землю, а не в космос, говорят, и такие случаи бывали. Да и на родной планете могло закинуть в снежные горы или глубины моря.

Пациент повертел головой, разглядывая палату. Оборудование непривычное, но развитие техники оно такое, каждое следующее поколение можно и вовсе не узнать. За окном вечер, в небе гигантская неровная луна с ярко выраженными кратерами, больше похожими на дырки в сыре. Ад перфекциониста и вечный ужас страдающего трипофобией.

«После каждого закрытия порталов на орбите происходит какая-то дичь. Этим нас не удивишь» – пронеслось в голове.

Параноидальная мысль, что луна – ключ к упрятанной глубоко в подсознании памяти, дала толчок в этом направлении.

Почему-то подумалось, что луна каждый раз меняется… Потому что, когда попал сюда, было уже две луны, обычная и красная. А куда «сюда» попал??? На Землю? Так я всегда был на Земле. Почему тогда воспоминания о Земле такие двойственные? Куда же я попал?

В будущее! Ну или в параллельную реальность, но эта теория не нашла подтверждения… Точно… Калейдоскоп картинок в голове начал мельтешить, сортируя кадры из памяти и вставляя на свои места:

Парень помогал другу в НИИ с прототипом машины времени. Несчастный случай, и как итог, он оказался в дремучем средневековье, с той лишь разницей, что по миру бегают монстры, а люди пользуются древними артефактами, в том числе обычным огнестрельным оружием, что очень ненавязчиво намекает на отдалённое будущее. Далее выясняется, что в силу техногенной аварии открылся портал в чуждую Вселенную и оттуда на Землю ломанулись пришельцы. Закрыть червоточину в их мир должны были, согласно точным расчётам учёных, в течение пары веков. Но как обычно бывает, все планы сломал его величество Случай и тысячи людей остались спать в криокамерах, а человеческая цивилизация деградировала до замков и рыцарей на конной тяге. Ладно, там всё хорошо закончилось, путешественник во времени даже успел жениться, ну и калитку к монстрам закрыли на хорошую тяжёлую клюшку. Правда сам он, смертельно раненый, и многие соратники, различной степени целостности, в этот момент находились хоть и по ту сторону двери, но рядом с червоточиной, потому флуктуациями закрывающегося портала их могло выкинуть в любую точку одной из двух Вселенных. Судя по обстановке вокруг, Фортуна шлёпнула его по попке, и он оказался на Земле.

Голова заболела от навалившихся воспоминаний. Пациент зажмурился, на мгновение стало легче, но давление в черепной коробке вновь начало усиливаться.

Поморщившись, парень снова распахнул глаза, уставившись в потолок двумя чёрными глазницами, что притягивают взор экзотичностью и вызывают мистический трепет.

- Я Кузнецов Андрей. И меня ждёт беременная жена.

Глава 2.2

Персонал этого отделения - мастера манипуляции, используют своё положение и власть для личной выгоды. Их руки ловки, но взгляды лишены искреннего желания помочь, поступки хитроумны, но лишены человечности. Как кукловоды в театре, управляющие судьбами пациентов ради собственных амбиций и интересов.

Их сердца остыли от долгих часов внутри холодных стен больницы, души обожжены жаждой материальной наживы и равнодушием к чужой беде.

Слуги цифр на банковских счетах, исполняющие обязанности как роботы, лишённые искры человечности и сострадания. Их жизнь подчинена ритму работы и жёстким правилам этого закрытого мира, где царит лишь жестокая реальность безмолвия и пустоты.

Двое в ординаторской, старший хирург и его ассистент пребывают в крайне прескверном настроении.

- Может он придуривается? Юнитов нет, пытается выиграть время, – выдал очередную идею помощник врача.

- А нам какая разница? Приставы будут через час. Даже когда его выкачают досуха, мы будем должны Банку.

Размер катастрофы стал понятен, когда пациент очнулся, но говорить на всепланетарном отказался наотрез. Те наборы звуков, что издаёт, нет ни в одной базе, даже среди мёртвых языков. И напрашивается много вариантов, включая сильные травмы головы. И что, продолжать лечить, впадая в ещё большие долги, или сдать его и остаться с существующим минусом? Нет, дважды в эту лотерею отдел играть не будет. Не получится купить новую машину, да и отдых на островах придётся отменить, но это ещё не конец карьеры. Лимит ошибок не исчерпан.

- Может, это афера или козни злопыхателей? На нас повесят разницу, потом он выкупится у банка, а долг никто не снимет.

- У меня подписка Премиум 8 уровня. Никто из наших бы не смог провернуть такое, а тех, кто может, мелкая рыбёшка как я не интересует.

Глубоко вздохнув несколько раз, устроив вентиляцию лёгких, главный хирург начал успокаиваться. Большую часть потерь всё равно повесит на остальной персонал, так что на абонемент в Гедонию должно хватить.

- «?%!*#@%^ -, – в очередной раз прозвучало что-то нечленораздельное.

Когда Андрей услышал тарабарщину в первый раз, то по привычке схватился за амулет-переводчик, который так и остался висеть на груди в паре с детектором лжи. Но потом вспомнил, что, закрыв портал во Вселенную Р-7 было отсечено К-поле, а значит магические цацки стали просто несуразной бижутерией.

Луна, странный язык… Что не так с этим миром? Почему меня постоянно поджидают неприятности? Что им от меня надо??? Что опять случилось?... Или сколько прошло времени??? – пронзила страшная мысль.

Поэтому остаётся только ждать развязки…

Пациент посмотрел на людей в странном обмундировании, которые не могут быть ничем иным, как боевыми костюмами. Кевлар или его аналог и тонированный шлем. И можно было бы подумать, что всё хорошо, уж с военными вопрос решить легко, как-никак боевые заслуги при спасении всей планеты не пустой звук. Но злобные лица персонала, которые ещё недавно его спасли, не предвещали ничего хорошего.

Двое силовиков подошли, грубо дернув, поставили на ноги, и начали выкручивать руки за спину.

- Как-то вы нехорошо встречаете героя войны, – попытался возмутиться Андрей и получил мощный удар под дых.

Парень закатил глаза от острой боли, которая в мгновение сбила дыхание. Каждое движение стало мучительным испытанием, словно пытаешься дышать сквозь сдавленные лёгкие. Именно в этот момент пришло понимание, что шутки кончились, договориться не получится и ничем хорошим это не закончится. А значит, и ему церемониться не стоит.

Как только лёгкие перестало сжимать стальным кольцом, Андрей резко распрямился, и не успевшие застегнуться на запястьях наручники клацнули вхолостую.

Рефлективный удар… в голову пришлось сознательно провести в сторону. Куда его бить? Тело защищено, голова тоже. Более-менее свободны конечности, но стучать в них, с точки зрения наносимого урона, плохая затея. Хотя с ногами варианты есть.

Боковой удар голенью по коленному суставу роняет ближайшего соперника на колени и классический «вис ис Спарта» в корпус опрокидывает его на пол.

Руку другого противника, вытянутую в момент удара, захлестнул своей правой, надавил на локтевой сустав, а левой схватил кулак и завернул вверх. Сделав шаг вбок, получившимся рычагом завалил назад. Появившееся желание подставить колено, чтоб уронить на него и сломать спину, откинул, тело в броне навредит только самому Андрею.

Последний облачённый в броню соперник выхватил пистолет, но выстрелить не успел. Стремительным маваши гери пистолет… не выбил, но увёл дуло в сторону. Двух секунд хватило, чтоб взяв на болевой, завладеть огнестрельным оружием.

Сзади уже начали вставать поверженные первыми противники, и, рассудив, что здесь ему совсем не рады, парень выскочил в коридор.

Оказывается, сбежать - не простая задача. Словно покидаешь не лечебное заведение, а тюрьму. Все коридоры и лестницы отсечены дверями с электронными замками, а преследователи идут точно по следу. Уже дважды затерявшись в толпе, Андрей был найден и взят в тиски. Спасибо гипно-камере, что некогда дала навыки не только холодного оружия, но и классического руко-ного-машества. Захваченный пистолет пока в ход не пускаем, ибо первая смерть противников навсегда сожжёт мосты, а парень не теряет надежды, что всё это лишь одно большое недоразумение.

Поворот налево, и беглец ныряет в не успевшую закрыться дверь на лестничную клетку. Вроде, оторвался. Пять пролётов вниз закончились очередными запертыми створками.

- Так, рекламная пауза, – пробубнил беглец, решив использовать короткую передышку с пользой. Достал спрятанный за пазухой пистолет и начал изучать. Непривычной формы, но стандартный, только предохранителя не видно. Аккуратно положив руку на рукоять, примерился. Главное – нечаянно не выстрелить. И шум поднимется, и боеприпас ограничен. А что он может пригодиться – отнюдь не исключено. Медленно поднёс указательный палец к скобе, всё-таки неизвестна его чувствительность и нежно положил на курок.

Моментальное ощущение, словно под кожу загнали тысячи игл, заставило вздрогнуть и застыть на месте. Незримая сила пронзила тело, заставив сердце замереть на мгновение. Сознание смешалось с болезненными вспышками света, и каждая клетка организма завопила от нестерпимой боли.

Открыв глаза, Андрей понял, что лежит на полу, без понимания, сколько он провалялся в отключке. Руки трясутся, ноги ватные, взгляд потушен тенью страха и недоумения.

«Похоже, оружие защищено от посторонних. Вероятно, сканирует отпечатки пальцев» - первое, что пронеслось в голове. От души торкнуло, отлично взбодрило. Хорошо, что не убило, а вполне могло.

Пистолет лежит рядом, и, вскочив сразу, пнул его под лестницу. Если не можешь пользоваться сам – не давай такую возможность и противнику. Покачнувшись, упёрся в стену и стоял, дрожа от головы до ног, словно весь мир внезапно потрясся в судорогах. Ощущая пульсацию вен на руках и шее, оторвался от опоры и начал приводить себя в порядок, для начала шлёпнув ладонью по щеке.

Хлопнувшая по лбу, внезапно открывшаяся дверь не добавила ни трезвого рассудка, ни здоровья. Впрочем, как и удар в лицо от закованного в броню преследователя. Перчатка на руке, промелькнувшая перед глазами перед появлением звёздочек, напомнила, что все противники облачены с ног до головы, и отчётливо дала понять, что вовсе не отпечаток пальца является маркером для пистолета.

Нарушенная реакция не позволила уклониться, и удар получился двойной – кулак в лицо и затылок об стену. Из глаз прыснули слёзы. И от боли, и как непроизвольная реакция организма, и частично от обиды. Воевал, рисковал собой, спасая человечество от пришельцев, и вот она благодарность… Но вместе с досадой в груди начал закипать праведный гнев. Даже находясь в не лучшей форме, Андрей вознамерился покарать обидчиков и, если не получится сбежать, продать свою свободу подороже.

На место страха и обиды пришёл привычный боевой азарт. Самое страшное – если поймают и сгноят в камере, а смерти парень не боялся и раньше. И уж тем более смирился с ней, перешагнув портал в реальность иномирян и видя, как сотнями гибнут соратники.

- Видит Вселенная, вы первые начали, – громко выдохнул и медленно встал в боевую стойку.

- В одном мы оказались правы, это точно корпорант.

В комнате видеонаблюдения собрались все заинтересованные люди, в том числе представители Банка и больницы. Следя за каждым шагом от момента побега, словно в кинотеатре смотрели полноценный боевик с погонями и драками. И то, как профессионально пациент пробивался к выходу сквозь обученных и экипированных силовиков, выдавало первоклассного специалиста.

- Но на кого он работает? Почему его не выкупили? Я бы сам его нанял, и не пожалел бы никаких юнитов, – с долей восхищения и азарта сказал присутствующий банкир.

- Есть и другие нестыковки – он даже когда остаётся один, продолжает говорить на неизвестном языке. И у него нет нейрокома… Может, какая-нибудь секта ассасинов?

- Меня другое смущает. Зачем он схватил пистолет? Любой ребёнок знает, что чужим оружием не воспользоваться. Может, не пришёл в себя? Хотя драться ему это не мешает…

Фигура на экране в очередной раз оказалась окружена, но беглец сам перешёл в атаку. Уклонившись от удара дубинкой, парень перехватил руку, развернулся спиной, пнув противника сзади, захваченную кисть потянул вперёд и рывком вниз сломал локтевой сустав бойца о плечо. Выхватил дубинку, метко зарядил по сочленению брони и шлема, убить не убил, но из строя вывел. На удивление, выхватив вторую дубинку, начал орудовать двумя сразу, на манер мечей, и враги стали отключаться ещё быстрее.

Удар по колену силовику, перелом. Принял дубинку на свои скрещённые, увёл вправо, зажав руку между предплечьем и корпусом тела, надавил и сломал. Небольшую паузу использовал для перегруппировки. Перехватил палки и поменяв стойку, начал крутить их вокруг тела, да так быстро, что мельтешение сливается в круговой щит. Выбрасывая то одну руку, то другую в противников, наносит удары по шлему, который хоть и защищает от прямого урона, но не гасит кинетику. Будет неудивительно, если окажется несколько сломанных шей.

- Если поможете его захватить, спишу весь долг, – представитель Банка пошёл в ва-банк, как бы тавтологически это не звучало.

- Накиньте сверху, – подал голос главврач.

- Не наглей, – голос банкира стал твёрдым как сталь, а железные нотки ощутимо прозвенели на всю комнату.

- Он сейчас уйдёт, решайте быстрее.

Заминка затянулась, за это время фигура на экране оглянула валяющиеся тела и жавшийся по углам медперсонал и направилась в сторону выхода.

- Сто Литров.

- Триста.

- Хорошо, триста, – почти моментально выдал банкир настолько холодным голосом, что, кажется, температура в помещении упала градусов на десять.

- Перекрыть выходы! – Крикнул главврач в микрофон на столе, понявший по тому, как быстро банк согласился на предложенную цену, что продешевил.

Свет мигнул, и на все окна-двери начали наползать стальные пластины, превращая больницу в крепость.

Пациент увидел, что его отсекают от выхода, разбежался и, рыбкой нырнув в просвет, успел проскочить через схлопывающиеся створки.

- Ну, нет, так нет. Раз он ушёл, ваш долг остался на вас, – хохотнул представитель банка и вышел из помещения. Повода расстраиваться не было. Генетическая метка имеется, придётся повозиться, но должнику не уйти, рано или поздно засветится на сканерах.

***

В уютной квартире царила атмосфера дружбы и спокойствия. В комнате плавно стелется тёплый свет от низкого потолка и создаёт комфортную обстановку. В старых потёртых креслах устроились двое мужчин, расслабленно раскинув ноги. Они пребывали внутри своего собственного мира, поглощённые приятным общением и еле слышным шумом на периферии. Телевизор фоном шептал отдалённые новости, создавая приятное звуковое сопровождение. Из мягких кресел слышались тихие кряхтения, когда оба мужчины крутили пушистые шерстяные одеяла в руках. Всё в этой комнате излучает умиротворённость, словно время здесь остановилось, а радость от простого существования наполняет каждый уголок.

В какой-то момент один из мужчин поднял расслабленный взгляд на экран, где показывали криминальную хронику в режиме онлайн. Очередной бедолага не смог заплатить за лечение и должен был попасть в застенки Банка, своей жизнью заплатив за такой опрометчивый проступок. Но в этот раз бойня закончилась неожиданно. Должник смог не только покалечить банковских силовиков, но и сбежать, скрывшись в бизнес-квартале.

Но одна деталь кольнула внимание….

- Фол!

Второй мужчина поднял ленивый взгляд. Недавно вернулся с работы, но вымотался не там, а во время привычной для него тренировки дома: отжимание, подтягивание и силовая разминка со стульями вместо гантель. Но, уставившись на отмотанное назад и увеличенное изображение, внезапно собрался. Во весь экран видно руку и коммуникатор, торчащий из-под рукава больничного халата.

Больше не говоря ни слова, оба кинулись на выход, натягивая куртки по пути. По пути вниз заказали такси, и выскочили из дома одновременно с подъехавшим автомобилем.

- В центр. Дальше скажем куда.

- Я тебе говорил, что нужна своя машина, – пробурчал первый мужчина.

- Нецелесообразно, – парировал второй, которого пять минут назад окликнули именем «Фол», – даже каждый день ездить на такси дешевле, чем содержать свой автомобиль. Включай поиск. По прямой без спутников связь около 10 километров. В этих каменных джунглях, хорошо, если за два-три уловим сигнал. Придётся поколесить.

Глава 2.3

Ускорившись, Андрей преодолел два квартала, но слиться с толпой – непростая задача, когда бежишь босиком и в больничном халате. Дважды его почти нагоняли, но лишь чудом и силовыми увещаниями получалось оторваться вновь.

В данный момент преследования не видно, но это вопрос времени, когда его окружат и схватят.

Идя по мегаполису, где величественно вздымались небоскрёбы, словно гигантские колонны, устремлённые к солнцу, всё вокруг кажется пропитанным роскошью: привилегированные магазины, витрины, блистающие драгоценностями и дорогими товарами, рекламные экраны, показывающие ролики с элитной одеждой и ювелирными украшениями. Люди в спешке мчатся мимо, не обращая внимания ни на кого вокруг. Шум города, гул машин и рекламных щитов смешался в странный музыкальный аккорд, наполняющий воздух неповторимым звучанием урбанистического пейзажа.

Глаза останавливались на витринах, на премиальных товарах, которые казались недостижимыми мечтами. Можно только молча восхищаться и мечтать об этой красоте, растворяясь в мире изящества и блеска, который окружал со всех сторон.

Осознание, что пора менять «имидж» не могло найти выхода, пока беглец не увидел огромное здание со светящимися витринами, что не может быть ничем иным, как торговым центром.

Конечно, воровать не только плохо, но и опасно, вот только другого способа сменить облик не предвидится.

Проскочив в ближайший к выходу отдел мужской одежды, схватил на ходу рубашку, пиджак и штаны и забежал в примерочную. Две минуты, и только босые ноги намекают на незаконченный образ молодого щёголя. Хотя, не только отсутствие обуви бросаются в глаза. Двухнедельная щетина на измождённом лице с кровоподтёками, что сам себя не узнал в отражении, привлекает внимание своей экзотической необычностью куда больше.

Предстоит самое сложное, попытаться вырваться из торгового центра, прежде чем охрана кинется хватать и не пущать.

- Раз. Два. Три. Фууу! – на одном дыхании, чтоб собраться с мыслями и подготовиться к марш-броску, бывший герой, а ныне обычный преступник, распахнул шторки примерочной и скорым шагом направился к выходу из павильона, готовый ускориться, как только окрикнут.

Словно в тумане, сознание до последнего не верит, что это происходит именно с ним. Может, это кошмар? Нет, слишком отчётливо и трезво эта мысль пришла в голову, сны гораздо более хаотичны и бредовее. Но на всякий случай ущипнул себя за руку. Ощущение привычно не понравилось, как и многое в этом мире, значит, точно не сон.

- Остаётся надеяться, что это предсмертный бред угасающего сознания, – пять шагов… десять… как же неудобно, что приходится идти через весь зал. – А может, я как раз умер? Не таким описывают ад в религиях, но вполне сойдёт под нечто подобное.

Половина расстояния преодолена, скоро станет очевидным, что иду мимо кассы. Обогнул стойку с одеждой, сместившись в сторону продавцов, но сбавил скорость, и, прикрывшись объёмными формами тучной дамы, смог сделать ещё пару шагов к выходу, и понял, что лимит удачи истрачен. В торговый центр через центральные двери, отсекая запланированный маршрут отступления, зашли знакомые персонажи в броне.

Уже не скрываясь, побежал. Выскочил в коридор, услышав за спиной пронзительный писк, глупо было бы ожидать, что здесь нет систем безопасности, свернул вглубь коридора. Одновременно кинулись охранники в чёрном и навязчивые преследователи.

- Я потом заплачу, – хотел крикнуть, но вовремя понял, что и не поймут, и не поверят, потому пробубнил под нос для самоуспокоения.

От кинувшихся наперерез стражей местного порядка увернулся. Калечить не стал, ибо парни на службе, а здесь налицо реальное нарушение закона. Это не те беспредельщики, что на пустом месте начали заламывать в больнице. Эскалатор наверх пробежал мимо, не хватает ещё загнать себя в угол на верхних этажах…

Парень быстро бежит по мраморному полу торгового центра, уверенно ускользая от противников. Каждый поворот и уклон в его движениях предельно согласован. Как ловкий хищник, который точно рассчитал маршрут и не собирался дать себя поймать. В его чёрных, как сама тьма, зрачках, мелькали мимолётные вспышки, и он отчётливо понимал, что сейчас на кону свобода. С каждым метром, который он преодолевал, увеличивалась дистанция между ним и тюрьмой. Мелькающие световые рекламы и звуки шагов только подстёгивают адреналин, глаза горят азартом и страхом одновременно. Вдоль его пути мелькали лестницы, торговые павильоны, люди, пытавшиеся уловить его застывшими в изумлении взглядами. Он лавировал между покупателями, исчезая на мгновение из виду, чтобы снова явиться дальше по коридору.

Андрей чувствовал, как воздух наполняется напряжением, его сердце билось как барабан, в унисон с шагами, ускорившимися в его беге. Сквозь толпу пробивался, уворачиваясь от вытянутых рук и пытающихся его остановить охранников. Преследователям путь освобождали быстро и молча, потому неудивительно, что в какой-то момент беглеца догнали, о чём он понял по прилетевшим в спину электродам стреляющего электрошокера. Бежал быстро и когда ноги подкосились, по инерции пролетел вперёд, освободившись от натянутых проводов станнера, а удар об пол помог вернуть сознание. Но ненадолго. Повторный выстрел, и снова небытие…

Холодное прикосновение и боль лопнувшей кожи, попавшей в зубчатый сектор наручников, внезапно вернули сознание. На спине чувствуется чьё-то колено, а руки заведены за спину, и на одной из них уже висит браслет. Поза, из которой практически невозможно выбраться, не вывихнув себе руки. А время катастрофически мало. Через пару секунд захлопнут второй фиксатор и это будет конец, с руками за спиной точно не пробиться. Даже прошедшему обучение в гипно-камере, и весьма поднаторевшему в рукопашном бое. Но полученных навыков ещё может хватить, чтобы вырваться сейчас.

Ни кувыркнуться, ни высвободить руку в этих условиях не получится. Остаётся уповать на отсутствие навыков борьбы у противников и ловкость… ног. Подтянув и отведя одну в сторону, захлестнул голеностоп ближайшего противника и сжал голенями. А вот дальше самое непростое и болезненное. Просто уронить его силой икр не получится. Придётся проворачивать корпус, и надеяться, что упавший собьёт негодяя на спину раньше, чем выскочат суставы рук.

Кажется, опять потерял сознание. В глазах померкло от боли, и лишь ослабевшая хватка дала понять, что план удался, а противники, кои могли завалиться сверху, а не пролететь дальше, дали шанс на столь необходимую передислокацию.

Оттолкнувшись руками от пола, принял горизонтальное положение, и первое желание –кинуться бежать – погасил. Один раз оглушили в спину, сделают ещё раз, значит, надо наоборот, сокращать дистанцию. Шестеро боевиков и трое охранников – серьёзная преграда для побитого жизнью и ими же парня, после марафона и нескольких нокаутов. И одежда стесняет, голова гудит, болит рука, сильно вытянутая при манёвре. Всё против беглеца. Кроме желания свободы и справедливой обиды, они «за», только так себе соратники, помощи от них никакой.

Отобрав дубинки у более лёгкой добычи – «контролёров зала», начал повторять больничные подвиги – калечить бронированных уродов. И только оставшись один среди стонущих на полу противников, выдохнул и оглянулся. Нашёл ближайшие двери на улицу и лёгким бегом поторопился к ним. Посетители разбежались и наблюдают издалека, с лестниц и через стеклянные стены павильонов.

Сгорел сарай - гори и хата. Пробегая мимо очередных дверей, завернул и схватил обувь примерного размера.

***

- Сигнал появился и пропал. – Фол прикрывшись от водителя спинкой сиденья, высветил голографическую карту. – На сколько пробивает сигнал мы не угадаем, это зависит от многих факторов, но он точно в радиусе нескольких километров.

- Поворачивай направо. Едем по вот этому маршруту, – второй пассажир на навигаторе такси обозначил пересечения улиц по внешнему диаметру.

***

Наконец, выбежав на улицу, почувствовал тёплый ветер на лице. Я свободен, но опасность не ушла. Бросив последний взгляд на торговый центр, запихнул в рукав наручник, застёгнутый на левое запястье, чтоб уменьшить внимание к себе, рванул вперёд, пытаясь затеряться среди высоких домов и разбитых во дворе парков.

Пробежав не меньше пяти километров, я заметил, что город начал преображаться. Выбрался из делового центра и попал в… нет, ещё не спальные районы, но уже явно скромнее, уровнем элитарности пониже.

Сбавив скорость, перешёл на шаг, сел на скамейку и начал просовывать грязные ноги в украденные туфли. С размером почти угадал. Но это «почти» будет стоить натёртых мозолей и боли в пальцах, если не найти во что переобуться.

Парк, окружённый окраинным районом мегаполиса, где небоскрёбы возвышались, словно стражи бетонных джунглей. Вокруг обычные магазины с товарами, не высокого уровня, но достаточного для повседневных нужд. Рекламные щиты увесисто тянутся вдоль улиц, предлагая изображения типичных вещей и обычной одежды, которую каждый день можно встретить на улицах.

Звуки города звучат здесь более шумно, в этом рабочем районе. Гул машин, неистовый шум населённых улиц и постукивание каблуков, проходящих по тротуарам. Реклама банков мерцает на щитах, напоминая о финансовой стабильности и возможности инвестирования в будущее.

Надписи незнакомые, по видеокадрам несложно догадаться о предлагаемом товаре или услуге. Хотя были и не совсем понятные. По некоторым изображениям явно проводилась странная параллель между детьми и деньгами…

Теперь надо сориентироваться, что происходит и что дальше делать…

Преследователи постоянно нападали на след, потому и сейчас не стоит расслабляться и сильно терять время.

Очевидная мысль: в халате был маячок. Но тогда как раз слишком плохо догоняли. Ощущение, что находили, когда проходил определённые чекпойнты. Камеры! Большой брат следит за всеми. Рабочий вариант. Значит, надо избегать особо публичных мест.

А что вообще делать? Нет, не так. Что за дичь творится вокруг? Это явно не средневековье. Сколько надо времени, чтоб так отстроить город? Даже учитывая космические возможности, даже если такой город всего один на планете? Сложно оценить возможности технологий 29 века, но точно не меньше нескольких лет, а то и десятилетий.

Опять закинуло в будущее? На сколько, если все успели позабыть русский и другие языки, на которых я знал, как спросить шпрехают ли на французском али спикают на испанском? Пять языков, из которых известен минимальный набор фраз, пролетели мимо. Или в прошлое, между двадцать первым и двадцать девятым веками? Хотя с языками не сходится. А может всё-таки в параллельный мир? Бр-р-р, как много вопросов и мало ответов.

- Жив, здоров, одет по погоде, – подытожил очевидное для самоуспокоения. – А в остальном, прекрасная Маркиза, всё Horror Show, всё Horror Show!

***

- Направо. Дальше прямо, пока не скажем свернуть, – дали команду таксисту странные пассажиры. И продолжили шептаться между собой. – Сигнал стабильный. Но что не реагирует на наш вызов – плохой знак.

- Не факт, что попался, у меня тоже звук перед битвой был отключён. Но да, если не чувствует вибрацию, значит чем-то очень-очень занят.

Глава 2.4

Лейтон вышла из бара и меланхолично стукнула по стене кулаком.

Тоска, уныние, печаль...

Чем себя может порадовать тот, у кого всё есть?

Каждый представитель золотой молодёжи находит способ развлечения под стать своим изощрённым и потаённым фантазиям.

Кто-то путешествует по всему миру на личных самолётах, останавливаться в самых роскошных отелях, наслаждаясь доступом к приватным и экзотическим местам. Эксклюзивные острова, принадлежащие частным лицам, становятся для них уединёнными райскими уголками, где можно отдохнуть от суеты и насладиться безграничной красотой природы. Подобный отдых становится не только способом провести время, но и возможностью окунуться в мир исключительной роскоши, неограниченных возможностей и незабываемых впечатлений

Элитные районы, отличаются особой атмосферой загадочности и притягательности. Уединённые виллы на вершинах тропических гор, живописные пляжи с белым песком и лазурным морем, изумительные курорты с высочайшим уровнем обслуживания. Здесь можно наслаждаться полётами на вертолёте над вулканами, дайвингом с шикарными рифами и неповторимыми природными пейзажами, а также общением с местными жителями и погружением в культурный колорит аборигенов.

Другие посещают уникальные мероприятия, концерты и спортивные события, могут наслаждаться блистательными вечеринками, дорогими подарками и первоклассным образом жизни. Великолепные ужины в ресторанах с мировым именем становятся настоящими представлениями: серебряные приборы, изысканные блюда, отобранные лучшими шеф-поварами, услужливо раболепные официанты. В таких местах каждый укус превращается в настоящее творение искусства, созданное специально для утончённого вкуса привередливых посетителей.

Посещение театров и концертных залов становится не только спектаклем или выступлением, а насыщенным культурным опытом, который погружает их в мир элегантности и красоты. Помпезные VIP места, приватные ложи, встречи со звёздами и художниками - все это создаёт атмосферу особого восхищения и восторга.

Отдельные индивиды находят удовлетворение в обладании самыми новейшими гаджетами и технологиями, где каждый аспект их жизни окружён инновациями и удобствами. Каждый новый аксессуар не просто предмет потребления, а символ прогресса и мощи, который отражает их образ жизни и статус в обществе. Впечатляющие коллекции олицетворяют стремление к новым возможностям и желание быть в курсе самых актуальных трендов. Технологические разработки и инновации становятся неотъемлемой частью их жизни. Самые передовые нейрокомы и гаджеты, работающие с ними в связке, попадают сначала к этим ценителям новейших разработок…

Возможности развлечений для детей власть имущих огромны и практически безграничны благодаря финансовому статусу и социальному статусу их семей.

Если золотой ребёнок в шестнадцать лет не употребляет запрещённые вещества, не пьёт и не ведёт беспорядочную половую жизнь – значит ему это давно всё надоело.

Лейтон Хиллер к своим девятнадцати годам поняла, что ничего не доставляет удовольствие, всё пресно и банально. Лишь возможность пощекотать нервы заставляет почувствовать себя достаточно живой, и прогнать на время хандру. Были перепробованы все экстремальные «генераторы адреналина», некоторые настолько приглянулись, что стали регулярными. Но зная очевидный факт, что нельзя пресыщаться, девушка разбавляет подобные мероприятия более примитивными способами развлечься. Бары, дискотеки, случайные знакомства на улице, всё что включает элемент неожиданности и налёт опасности. Конечно, с её статусом ВИП-2 риски минимальны, импульс нейрокому и охрана, всегда находящаяся поблизости, прибудет в течение десяти секунд. Но эмоции, испытанные за этот короткий промежуток времени, вероятность быть избитой или даже убитой – того стоят. А видеть, как возможные обидчики превращаются в жертву и вовсе – бесценно.

Ну или дать себя «подцепить» на вечер, и наслаждаться как очередной самец распушает хвост, пытаясь, произвести впечатление, показывая больше, чем он есть, пускает пыль в глаза, сорит большими, по его меркам, деньгами, а потом видит, как она уезжает на дорогой машине в окружении охраны. Бывали случаи, когда парни производили действительно сильное впечатление, и были милостиво допущены до её роскошного тела. Но это скорее исключение, да и их вытянутые от удивления лица, глядя на удаляющийся эскорт становились заключительной вишенкой на праздничном торте жизни.

Но сегодня выдался абсолютно бесплодный вечер. Несмотря на все попытки втянуть нового кавалера в разборки, за дальнейшее право развлекать подругу, неудачник слился. Столько усилий, по едва уловимому флирту с парнями за соседним столиком, профессиональная актёрская игра, виртуозное обстреливание глазками, при сохранении скромного вида… и всё в пустую. Да, внимание привлекла, но тюфяк сбежал сразу как подпитая компания подошла и заявила на неё свои права. А где мордобой? Где отчаянная попытка отстоять бриллиант, который попал в руки? Где страсти? Где проявление альфа-самцовости? Тьфу. Время потрачено впустую.

Предупредила что направляется в туалет, искренне рассчитывая испортить жизнь хотя бы этим напыщенным индюкам, а потом психанула и вовсе вышла на улицу мимо общего зала. Поправила причёску, устало улыбнулась и оглянула улицу. Это новый район посещения, и его злачные места ещё предстоит открыть, исследовать и превратить в источник дофамина.

Широкая проезжая часть с типичными небоскрёбами по сторонам. Первые этажи и подвальные помещения заняты магазинами, барами и прочими заведениями, где обыватель может на время забыть о никчёмности бренного бытия и почувствовать себя хозяином жизни, купив мнимую и временную власть над обслуживающим персоналом, позволить себе излишества, на которые в обычное время жалко юнитов.

Всё обозримое пространство заполнено рекламными экранами, и в отличие от элитных районов, здесь акустический фон заполнен весьма громким звуковым сопровождением, переходящим в какофонию.

Достала распылитель аэрозоля «Нейронный Туман», прыснула в рот и довольно прищурилась. Стильный баллончик из матового черного сплава оснащён микрочипом, отмеряющим точную дозу, – что, по заверениям подпольных производителей, «сводит риск передозировки к минимуму». Устройство выпустило облако коктейля веществ, в котором опиоиды, усиленные каннабиноидами и дополненные мощными диссоциативами и лёгкими психостимуляторами, устремились через слизистую в кровь. Каждая молекула активных веществ инкапсулирована в микроскопическую липосому, что позволяет беспрепятственно преодолевать гематоэнцефалический барьер и обеспечивает практически мгновенный эффект. Прошло три-пять секунд – и девушку накрыло: чувство невесомости, эйфория и обострённое, перекрёстное восприятие.

Лейтон поправила куртку и, пошатываясь, направилась к кафе, чьи столики так нагло захватили часть широкого тротуара.

Вальяжно завалившись в пластиковое кресло, блаженно полюбовалась на ясное небо, подняла свободную руку и щёлкнула пальцами подзывая официанта, который тут же подбежал и приготовил электронный планшет для заказа.

- Самый дорогой кофе какой?

- Карролин.

- Пойдёт. И коньяка в него, тоже самого дорого.

- Но они не сочетаются. – робко возразил работник общепита, знающий, как поднять самооценку очередному посетителю. Надо показывать свою покорность и если спорить, то трясущимся от страха голосом.

- Сочтите. Со… сочитайте… короче неси быстрее, не беси, и так настроения нет.

- Но там сливки, они свернутся от алкоголя… - продолжила играть роль официантка.

- Не добавляй сливки. – расслабленным голосом подчеркнула очевидное Лейтон.

- Тогда это будет уже не карролин. - отслеживая реакцию посетительницы пролепетала девушка с планшетом. Надо уметь поймать ту тонкую грань, когда соглашение с посетителем принесёт ему максимальное удовлетворение от доминирования. Это предвестник больших чаевых. И судя по строгому взгляду из кресла это именно тот момент.

Сделав небольшой поклон, официантка импульсом нейрокома отправила заказ на кухню. Пока дойдёт, чашка отвратительного пойла уже будет дымиться на подносе.

Эйфория от «Нейронного Тумана» ещё не успела схлынуть, как девушка сделала очередной впрыск. Чтобы не бояться за здоровье и долголетие, превышающее окружающих оборванцев в двое, трое, а то и в четверо, достаточно родиться в нужной семье. Лейтон в этой лотерее выиграла, и собиралась использовать свой шанс по полной. Посмотрела на пальцы: сейчас они казались ей расплывчатыми и красочными, затуманенный мозг искажает картинку, и хотя эти образы всегда были необычными, в целом уже стали предсказуемыми.

Скучно… Ещё этот рекламный гомон раздражает.

- Живи ярко! – донёсся лозунг, ставший нарицательным. – Зачем влачить жалкое существование долго, если можно прожить короткую, но яркую жизнь. Год проживания на лучших курортах южного моря, за десять лет серой жизни.

- Ломбард «Живые годы». – перебил другой билборд. – Если заложите больше тридцати лет жизни, то действуют повышенные тарифы на второе посещение.

- Живите мудро! Не теряйте время, вкладывайтесь в будущее. Кредит на образование на лучших условиях. – послышалось со стороны.

- Чувствуете, что теряете время впустую? Жизнь это ресурс, который кончается, даже когда вы спите. Делайте вложение в будущее. Отданные под залог годы сегодня, принесут дивиденды завтра.

- Что может быть важнее вас? Продли жизнь, ты этого достоин!

Лейтон надела наушники, чтоб не слышать рекламу для неудачников, и начала дирижировать пальцами в такт только ей слышимой музыке, то производя плавные движения, имитирующие струнно-смычковые инструменты, то начиная стучать неосязаемыми палочками по невидимым барабанам.

И в этот момент её дёрнули за плечо.

- Мы её там ждём, а она тут сиськи выгуливает. Ты нам должна!

От рывка один наушник упал, и расслышала девушка только последнюю фразу.

- Воу, воу, полегче парниша, ты на меня ни юнита не потратил. Иди гуляй, где-то за углом тебя ждёт твоя судьба. – лень и хандра боролись с возможностью хапнуть долю адреналина, но апатия побеждала – подобный сценарий уже случался неоднократно, и вряд ли этот раз будет достаточно будоражащим. Впрочем, одна хитрая мыслишка всё же пробилась. – Хотя давайте договор, достанусь тому, кто из вас последний останется на ногах.

Главное не уточнять, что входит в состав лота «достанусь», так как не один из них девушке не нравился, и никаких инстинктов не пробуждал, соответственно из тактильного победителя ждал максим поцелуй в щёчку.

- Мы своё и так возьмём. – рывком поставив красавицу на ноги, и схватив за волосы одной рукой и за плечо другой, вытащил из-за стола.

- Это же какой у тебя статус подписки, что ты такой дерзкий с незнакомыми людьми? – будь парни более трезвыми или менее возбуждёнными, их бы смутил через чур спокойный голос, какового не должно и не может быть у жертвы в подобной ситуации. Но, история не знает сослагательного наклонения, а пьяное восприятие адекватности и объективности.

Прохожие, не обращая внимания на сцену, обходят стороной и не задерживаясь торопятся по своим делам. Безопасность каждого в его руках, можно рассчитывать только то на ту защиту, которую способен оплатить. По уверенности ребят очевидно, уровень подписки парней выше, чем у девушки, значит они в своём праве. А если нет, то сами виноваты, никто их жалеть не станет.

Лишь у одного свидетеля шоу, борются два противоречивых чувства – жадность и ехидство. С одной стороны чаевые пролетают мимо, да и цена дорого кофе ложится полностью на неё, с другой, всегда приятно видеть, как втаптывают в грязь того, кто выше тебя по статусу, пусть и временно.

Девушку грубо потащили в закоулок, и проходящему мимо мужчине, бросившему мимолётный взгляд в их сторону, даже показалось, что она наслаждается ситуацией. Или не показалось, но он выкинул из головы странную компанию и поспешил по своим, несомненно, важным делам. А вот официантка по лицу жертвы поняла, что её злорадство было считано, и теперь последняя надежда на оплату заказа и чаевые растаяла.

- Ну и ладно, так тебе и нужно, сучка. – на всякий случай тихо, прошептала и скрылась в полумраке зала кафе…

Грубо впихнув девушку в широкий проход между домами, парни обступили её, вынуждая вжаться в стену.

- Стесняюсь даже представить, чего вы теперь хотите? Изнасиловать? Слишком примитивно, даже для вас. Ограбить? Так вы не знаете сколько у меня юнитов. – нагло глядя в глаза раздухарённым парням, Лейтон продолжила выжимать из ситуации максимум. Даже если компания тоже мажорная, и даже если их ВИП выше, её жизни ничего не угрожает, на их уровне такие вопросы решаются проще. Но в любом случае секунды от сработки тревожного сообщения до реагирования охраны будут опасными. Плебс может сотворить непоправимое по глупости, золотая молодёжь от чувства вседозволенности. А ещё надо сам сигнал успеть послать…

- Мы ещё решим, что с тобой делать, поедешь с нами. Составишь компанию, развлечёшь. Не боись, отдыхать будем в публичных местах.

- А сюда затащили для психологического давления и антуража ради? А ты неплох, неплох. Последний раз предлагаю сделку. Выруби товарищей, и уйду с тобой на всю ночь.

Полупьяный вожак рывком приблизился к наглой девице и взяв за горло вдавил в стену здания.

- Не много не себя берёшь? У меня защита Премиум-4, с запасом хватит на то, чтоб было, по моему. – приблизив голову, дыхнув перегаром в лицо, рассчитывая увидеть растерянность на лице жертвы… Но не увидел. И сквозь хмель подсознание начало пробиваться с мыслью, что не всё в этой в этой ситуации очевидно, а значит подписка девушки плюс/минус ровна или даже выше.

Или фифа блефует, или ситуация вышла из-под контроля. Значит игра не стоит юнитов, риск не оправдан, придётся уходить ни с чем.

Но сделать ничего не успел, сзади послышался нечленораздельный выкрик. Оглянувшись, увидел странную фигуру в неряшливо натянутом костюме, из-под пиджака торчит уголок белой рубашки. Заросшее лицо в подтёках крови лишь усилило ощущение, что этот мужик неделю скитался по трущобам. Посчитав, что обращались не к ним, потерял всякий интерес к бродяге, повернулся к девушке, решая, как лучше откатить всё назад. Извиниться не претит, но покажет слабость и спровоцирует ответный удар. Решил плавно перевести стычку в диалог, а там действовать по обстоятельствам.

- Насильно не потащим, но наше предложение всё ещё в силе. Пойдём, не пожалеешь. – снова лицо в лицо, рука всё ещё сжимает гортань, но более нейтральной формулировкой стал медленно сливать конфликт парень.

Резкая боль стрельнула в корпусе, словно в бок загнали нож. Типичная реакция организма на удар по печени. Отшатнувшись и, неуклюже повернулся, но тут же почувствовал тупую давящую боль на лице. Из глаз прыснули слёзы, а из сломанного носа кровь. Но контузия выбила последний якорь сознания, превратив недавно резвого парня в безвольного зрителя. Он сполз вдоль стены, и сквозь туман смотрел как потрёпанный жизнью мужик раскидывает троих товарищей.

Парни, которым в этот момент выбивали зубы и дух, не только не успели дать достойный слаженный отпор, но и сами находились в откровенной растерянности. Кто это такой, зачем на них на пал, и что ему надо?

В аналогичном недоумении пребывала и Лейтон. Нетипичное поведение бродяги слишком бросалось в глаза. На вознаграждение рассчитывать не может, так как никаких договорённостей не было, да и о её платёжеспособности он не знает. Псих? Вычислили бы по генетическому паспорту, и выкачали Жизнь до суха. Таких сразу и без разговора пускают на Коктейль, конечно, если родственники не оплатят защиту, но это исключено по целому ряду причин. Тоже представитель золотой молодёжи и развлекается, аналогично девушке? Даже игнорируя вид, который вполне может оказаться частью образа, наверняка дорогие экзотически чёрные линзы, действует слишком грубо, и в любом разбирательстве, даже если у него высокая ВИП-защита, ему это дорого встанет.

Уложив последнего соперника, странный персонаж снова что-то пробурчал, посмотрел на крайне удивлённое лицо девушки, махнул рукой, развернулся и даже сделал несколько шагов. Но остановившись развернулся, и оглядел… стонущих и пытающихся уползти недавних наглецов, подошёл к самому здоровому из них, поставил ногу рядом с его ботинком, и кажется остался довольным.

Резкими движениями сдёрнув туфли с жертвы, скинул свои и облачившись в обновку блаженно улыбнулся. Хотя на этом странном и жутком лице это выглядело как оскал хищника. Потоптавшись, проверил как сидит обновка, и быстрым шагом углубился вглубь переулка. Дойдя до противоположного конца туннеля между домами, свернул на лево и скрылся из вида…

- Интересный райончик, надо здесь почаще гулять. – Лейтон закинула последние кадры записи с нейрокома в архив и вызвала машину сопровождения.

- Блин. Блин! БЛИН!!! Может я ещё в коме? – в очередной раз мелькнула шальная мысль в голове Андрея. – это какой-то бред умалишённого.

За три часа бега, запутывания следов и даже проход через натуральные трущобы, скрытые от обычного спального района лишь высоким длинным домом, что как стена оградил мир комфорта и отдыха от изнанки, обратной стороны медали, где царят нищета, голод и болезни.

И через всё увиденное красной нитью проходят равнодушие, безразличие и отстранённость. Андрей стал свидетелем как машина сбила насмерть ребёнка, как старик тощий настолько, что можно посчитать все косточки, лежал на ступенях не в состоянии встать, как толпа парней пыталась изнасиловать девушку, и никто не обратил внимания. В последнем эпизоде парень вмешался, потому что в отличие от остальных случаев, здесь он повлиять мог. Только вместо того, чтобы сбежать девица пялилась на него не менее удивлённо, чем избитые хулиганы, психи. Видимо и Вселенная смилостивилась, в награду подкинула более подходящую по размеру обувь. И нет, это был не грабёж, а подарок Вселенной. А от подарков отказываться не принято.

Рядом взвизгнув тормозами, резко затормозил автомобиль.

- Садись быстрее. – первая фраза на русском языке за последнее время прозвучала как гром среди ясного дня, как мёд в уши.

Запрыгнув в такси с распахнутой дверью, увидел незнакомого мужчину и… призрака из прошлого, учёного, что участвовал в закрытии портала, и хорошего, если не друга, то товарища точно…

- Андр, дружище?!? Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Что, сцуко, опять происходит? Вот же только всё хорошо было.

- Езжай прямо до моста, и там направо. - бывший учёный поторопил водителя и повернулся к Андрею, сменил не только язык, но и голос стал заговорщицким. – О, ты даже не представляешь глубину дыры, в которую мы попали. Мы не на Земле!

- Жоп… - гудок машины из соседнего ряда заглушил глубокомысленное философское замечание.

Арка 1. Глава 1.5

Голографические часы мигнули отсчётом секунд, минуты обнулились, высветив 7:00:00…

- Только попробуй включить музыку, отформатирую! – Арн проснулся за минуту до будильника, полежал с закрытыми глазами и за секунду до включения приевшейся композиции предупредил умный дом о возможной расправе.

- Я не сомневался, что смогу воспитать дисциплинированного хомо сапиенса, – огрызнулся искусственный интеллект заведомо громко басом профундо, чтобы прогнать сон без музыкального сопровождение.

- Ой, не умничай, тебе чувство юмора я сам настраивал, – рывком скинул тело на пол, двадцать раз отжался на кулаках с подбрасыванием тела и хлопками в ладоши, успевая снова сжать руки в последний момент и приземлиться строго на костяшки. Вскочил и, подпрыгнув, уже в воздухе закинул ноги вверх, отчего приземлился прямо на вытянутые руки и плавно опустил корпус до того момента, когда грудь коснулась пола. Самое неприятное в этой волне – удар коленками об твёрдый пол, немного не хватает гибкости ног. Или координация подводит. Потому второй прыжок окончил опусканием не на грудь, а на затылок и завершил фигуру классическим кувырком с места.

Циркулярный душ быстро помыл и насухо высушил спортивно подтянутое тело. Почти ритуальное облачение в комбинезон, и – здравствуй, завтрак. В тонкие «блины» омлета завёрнуты мясные и овощные нарезки. Стакан кристально прозрачной воды, что реально близка к H2O, лишь с небольшими примесями из воздуха, выпил залпом.

- Остаёшься за старшего. Девчонок не води, фильмы для взрослых не смотри, допоздна не сиди, – дал напутствие, направляясь к выходной двери.

- И вы корабли не теряйте, чай, казённые, денег стоят, – не остался в долгу железный мозг.

- От сети отлучу, – но голос подвёл, прозвучал как-то обескураженно. И откуда шайтан-машина узнала почти секретную информацию? В тайне её не держали, но и специально не муссировали, чтоб найти, надо знать, что и где искать.

Спортивная площадка кажется даже более заполненной, чем обычно. И если команды всё так же, в полном составе, а больше и быть не может, то зрителей заметно прибавилось.

Отбитый мяч полетел прямиком в портал, но на электронном табло погасла предпоследняя зелёная линия, сигнализирующая о лимите коммуникаций с мячом. По правилам дозволяется пять взаимодействий, включая порталы, которые идут один за два. Допускается пять раз отбить руками-ногами или три раза перепасовать и червоточиной отправить к противнику. А можно один раз ударить и дважды пропустить через портал, чтоб набрать скорости или запутать соперника …

И вот сейчас, истратив четыре из пяти на тактильный контакт, видимо сбившись со счёта, игрок открыл мост, пролетев который, мяч превысил допустимое значение и принёс победный балл конкурентам, вызвав всеобщий фейспалм. Казалось, что звук хлопка был слышен даже вне площадки.

Пробежал по длинному маршруту, обогнул Парк Победы и приблизился к портальной арке.

- Космопорт «Южный-3». – И спустя несколько секунд перед глазами появляются буферный зал космодрома и коллеги по несчастью, остальная команда «Невесомого».

- Опаздываешь, – не упустил возможности подколоть механик.

- Не слушай его, – без преувеличения прекрасная часть экипажа пихнула локтем болтливого коллегу, – мы сами только вышли из телепорта.

- Волшебник никогда не опаздывает, Ган. Как и не приходит рано. Он приходит именно тогда, когда нужно, – на ходу придумал Арн. Но почему-то на уровне подсознания появилось ощущение, что эту фразу он где-то мог слышать.

- Мне кажется, все уже в курсе, про нашу неудачу, – смутилась Рейна, когда на них скрестились взгляды сотен других недавних выпускников военно-космической академии.

- В смысле, неудача? – искренне возмутился Ган. - Мы же первыми нашли пришельцев. Мы герои!

- Да, – согласился бывший капитан теперь уже уничтоженного космического скитальца, – но запомнят нас, как первых отхвативших от них люлей. И вообще, начальство ещё не вынесло официальный вердикт. Сейчас окажется, что мы сами разбились об случайный планетоид, и мы станем посмешищем.

- Но ты же видел… - сникшим голосом цепляется за соломинку механик.

- Я после контузии и не такое мог углядеть. Всё, хватит болтать.

Компания, двигаясь к центральному корпусу космопорта, шла через толпу молчащих сокурсников и тех, кто выпустился годом ранее. Не было ни злобы, ни презрения, да и откуда им взяться, но тишина давила, погружая экипаж в пучину самокопания и личной неуверенности.

Ситуацию разрядил парень с параллельного курса.

- Слышь, Ган, я помню, как ты сломал крепление и потерял коммуникатор на первом курсе, но как вы смогли потерять корабль, находясь в нём???

- Они не потеряли, а разбили, – заступилась девушка из толпы.

- А, ну это другое дело, разбить корабль в пустом Космосе, где ближайшая планета в миллионах километров – даже круче. Я б так не смог, а я даже не пилот.

Толпа прыснула смехом. И это был не злобный хохот, а реакция на шутку в дружеской обстановке. Тут уже и Ган расслабился. Сейчас нужно либо бычиться и грубить, либо со всеми оценить ироничность ситуации. И команда выбрала второй вариант.

- Зато… - механик попытался завести стандартную пластинку про пришельцев, но сник под взглядом капитана и перевёл разговор в другое русло. – Мы оказались дальше от дома, чем вы можете себе даже вообразить. Ты когда-нибудь видел чёрное солнце?

- Чёрное? Да ты брешешь.

- Да чтоб мне всю жизнь глайдеры обслуживать. Арн, расскажи им, как ты там нам объяснял.

Голубые глаза лишь на мгновение впились в раскосое лицо, но мягко намекнули, что такой подставы от товарища он не ожидал.

***

В зале военно-научного собрания чувствовалась напряжённость. Длинный дубовый стол в центре окружён людьми в строгих костюмах и военной форме. Все собрались, чтобы обсудить столкновение с внеземным кораблём. В воздухе витала непроизнесённая тревога, и лица некоторых участников были сосредоточены до крайности.

Генерал, крепко сложенный мужчина, на вид лет шестидесяти, сидел с каменным выражением лица. Его пальцы, плотно сжатые в кулак, ритмично постукивали по столу. Он облокотился назад, всем видом демонстрируя непреклонность. Рядом молодой мужчина с взъерошенными волосами нервно теребит край своей рубашки. Выглядит так, будто энергии у него на целую армию, но отсутствие слов выдаёт волнение.

Полковник, единственная женщина за столом, сидит прямо и напряженно. Брови слегка сведены, а глаза жёстко сосредоточены на голограмме в центре стола. Она крепко сжала подлокотники кресла, словно готовясь вскочить в любую секунду. Изредка кидает быстрые острые взгляды на своих коллег, ожидая их реакции.

Профессор, человек с сединой в висках и задумчивым взглядом, сидит, наклонившись вперёд, одна рука поддерживает подбородок, а другая лежит на столе, барабаня пальцами по поверхности. Он выглядел как человек, заблудившийся в своих мыслях, и старающийся найти рациональное объяснение происходящему.

Капитан, атлетически сложенный мужчина в годах, с напряжённым лицом стоит у дальней стены. Его рука крепко сжала фуражку. Когда он поворачивался к говорящим, его взгляд был настолько острым и решительным, казалось, что пытается проникнуть в их мысли.

Доктор длинного списка наук, сидит на краю стула, спина прямая, а руки неспокойно скользят по столу. Время от времени прикладывает ладонь ко лбу, словно борясь с головной болью или глубокой задумчивостью.

В это время в задней части зала майор поправлял манжеты своей формы, инстинктивно выпрямляясь каждый раз, когда кто-то повышал голос. Его челюсть напряжена, но взгляд остался спокойным и сосредоточенным.

Вся комната охвачена энергетикой неоднозначных эмоций - тревоги, нервозности, решимости. Люди обменивались не только словами, но также жестами и взглядами, которые говорили намного больше. После длительной паузы на раздумье мозговой штурм зашёл на очередной виток…

- Смотрите, – замедленная съёмка с Невесомого прокручена перед экспертной комиссией. – Корабль натурально появляется из ничего.

На видео отчётливо видно, как по пустому пространству проходит рябь и, затем появляется массивный корабль неизвестной конструкции.

- Вокруг искажения. Это должно быть маскирующее поле.

- Может ли корабль пролететь сквозь свою защиту, оставив её позади? От маскировки можно ожидать, что окружит со всех сторон. Так бы вела себя стационарная установка, но кто бы её ставил, если мы там внезапно оказались…

- Либо засекли Невесомого издалека и накрылись щитом. Либо что, телепортация?

- Хочется верить, что нет, но скидывать этот вариант со счетов только потому, что не нравится нам - преступно. Глупо надеяться, что технологию, которая есть у нас, не могли открыть другие.

- Эта раса более развита. Даже, если это не портальная технология. Надо готовиться к возможной встречи с ними. Или думать, как её избежать.

- А мы не рассматриваем вариант, что это земные колонисты времён Исхода?

- За полторы тысячи лет так развиться? Ну, допустим, у них был весь наш потенциал, а это большое подспорье. Но проблема остаётся. Они расстреляли чужеродный космический объект без единой попытки выйти на связь. Либо они дико агрессивны, либо боятся кого-то, кого надо уничтожать без промедления. А значит, их стоит опасаться и нам. Кстати, действительно могли быть под стелс-установкой, но прятаться не от нас.

- Смотрите, – говорящий на скорости промотал видео с враждебным кораблём. – Не остановился, не затормозил, не изучил останки или, наоборот, не добил их. Даже скорости не скинул и от траектории не отклонился. Словно мимо пролетал. Есть вероятность, что это автоматическая защита приняла Невесомого за астероид.

Все замолчали и задумались.

- Решение должно быть общим, на любой из возможных вариантов.

- А может, ничего не делать? Встреча произошла далеко. Корабль не подобрали, не изучили, значит, найти нас не смогут.

- В масштабах космоса это отнюдь не далеко…

- Будут случайно пролетать через Солнечную систему, куда спрячемся? А если это телепортация? По всей Вселенной будут прыгать. Есть вероятность, что нас все-таки найдут.

- Может, у них проложенные маршруты, и мы в стороне. За сколько веков никто на нас не наткнулся, а сейчас сами внимание привлечём!

- Изучать врага надо на его территории, вдали от Земли. Так безопасней.

- Тогда только зонды. Закидываем червоточинами по рассчитанным координатам.

- Для скорости связь будет в реальном времени, через портал. А значит, захватив такой, найдут, куда он ведёт. Нужно продумать меры предосторожности.

- Встроим установку в анти-Вселенную, главное мощность подобрать, чтоб не запустить цепную реакцию. Беру это на себя.

- Кто бы сомневался. Нашёл любимую игрушку. Мы помним, как ты шантажировал колонии, чтоб во время Исхода не сбежали.

- Но ведь сработало. Землю спасли. И бежать не пришлось.

- Скажи это моим детям, которых я пережил на полторы тысячи лет!!!

- Так, прекратите! Ты – разрабатывай установку, рассчитай мощность взрыва, чтоб и противнику досталось. И условия срабатывания продумайте, помимо ручного пуска. А с вас спутники, перед мониторингом нужно просканировать систему, чтоб убедиться, что там никого нет, а главное, знать исходное состояние на случай, если что-то внезапно изменится. Ну, а вы начинайте рассчитывать координаты нужных систем.

- Я только добавлю. Точнее, напомню уважаемым коллегам. Мы пока корабли через порталы пропускать не можем… С размером спутников будьте поскромнее.

Глава 1.6

Звёздная система Процион, словно изящный танец двойного света, раскрывает свои границы среди бесконечных просторов космоса. В центре две звезды: яркий жёлтый карлик Процион А, сияющий стабильным теплом, и ослепительно-белый карлик Процион В, излучающий холодный, пронзающий свет. Связанные невидимой нитью гравитации светила кружат в экзотическом вальсе.

Планет в этой системе не было, лишь море астероидных полей и одинокие каменные скитальцы, проплывающие по непредсказуемым в силу гравитационного хаоса маршрутам. Астероиды следуют своим траекториям, порой пересекающимся и создающим натуральный бардак, но гармоничны в своей непредсказуемости. Их поверхности, покрытые бесчисленными следами столкновений и эрозии, отражают свет двух звёзд, создавая картину, напоминающую мерцание далёких светлячков в ночи.

И вот среди этой звёздной симфонии вдруг возникло новое явление. В космической пустоте открылись маленькие червоточины с мягко пульсирующими рваными краями контура. Этот портал, словно отверстие в космическую неизвестность, открылся, выпуская несколько спутников. В первые секунды они напоминали сверкающие метеоры, но вскоре рассеялись по системе, каждый находя своё место в полном соответствии с заданной программой.

Спутники немедленно начали свою работу. Их сенсоры и камеры зафиксировали мельчайшие детали пейзажа, передавая данные в реальном времени. Они медленно кружились среди астероидов, следя за каждым изменением в этой небесном ансамбле. Одни отправились к плотным скоплениям космических глыб, где траектории камней пересекались с частотой молниеносных вспышек, изучая хаотическую динамику. Другие дрейфовали к редким одиноким гигантам, исследуя их состав и древнюю историю, записанную в слоях породы.

Целостная картина этого мира начала вырисовываться в их цифровых мозгах, сохраняя скрытые до сих пор уголки звёздной системы в архивы знаний. Каждое движение, каждый сполох света, каждая мельчайшая частица — всё фиксировалось и анализировалось, придавая пространству новое, чёткое измерение.

За отчётное время неожиданные гости составили карту системы и, заняв положенные места, перешли в режим постоянного мониторинга.

И так в безмолвном пространстве Проциона А и В, где никогда не звучал голос, не слышались техногенные звуки, продолжался великий танец света и тени, только теперь под пристальным взглядом притаившихся наблюдателей…

***

- Двести систем будет к концу месяца.

- А если поднажать?

- Производственные мощности это позволят, а вот расчётные уже на пределе. Прокол пространства на таких расстояниях – задача трудноосуществимая. Вселенная расширяется, а галактики двигаются. Слишком много динамических переменных в уравнении при астрономических коэффициентах.

- Хорошо. Продолжаем расширение с помощью звезды и надеемся, что учёные мужи адаптируют портальные установки под большие объекты. – Спикер хлопнул в ладоши, обозначая окончание онлайн-конференции. Иконки на голографическом экране начали тухнуть, пока все не исчезли.

Главнокомандующий встал и, пройдясь по залу, помассировал виски. Только недавно закончилась страшная война, и уже можно было с чистой совестью уходить на пенсию… Да, проблема слишком эфемерна, и трагедии не случилось, и новая война не началась, но Андр МакКинни отчётливо понимал: чтоб и дальше над головой было мирное небо, придётся потрудиться. Проблемы вселенского масштаба надо или решать на опережение, или заранее отводить в сторону. Цена ошибки слишком велика. Один раз уже пустили ситуацию на самотёк… Сначала беспечность, потом политические игры, итог был предсказуем и плачевен.

С другой стороны, старик получил возможность передать следующему поколению свой богатый тактическо-стратегический опыт, и земляне, имея пусть пока абстрактного, но всё-таки настоящего противника, не будут расслабляться. Хороший экзамен. И то, что проблемы лишь мелькают где-то на далёком горизонте, даёт время для подготовки.

- Собственно, ничего нового. Мы всегда понимали, что Контакт может произойти, и даже ожидали его, а был период, и сами зазывали гостей в нашу уютную Солнечную систему. Так что пока есть повод для оптимистических картин будущего, – сам себя успокоил Главнокомандующий. – Но да, будет иронично, если спровоцируем беду своими действиями. Может действительно, оставить всё как есть, авось пронесёт?

Прогнав мимолётное малодушие, открыл папку с план-графиком на ближайшие недели. М-да, кто бы мог представить, что проблемой будет не изготовить спутники, а рассчитать точки выхода в нужных звёздных системах. Это как стрелять за горизонт ракетой по самолёту, летающему по сложной траектории со скоростью десятка тысяч километров в час. Пока ракета долетит – самолёт изменит местоположение много раз, а дифференциальный расчёт, где будет цель в момент прилёта, требует много времени, за которое расчёт устареет, и надо будет пересчитывать снова. Точнее, считать с учётом потери времени, а это более долгие расчёты, и дополнительное время, которое снова надо учитывать... На Земле межконтинентальные расчёты сложны, за счёт одного только вращения Земли, и тот же эффект Кориолиса способен довести до истерики любого разработчика систем навигации. А в космосе такие расстояния, траектории и скорости, что даже компьютеры рвут на себе патч-корды от бессилия, познают Дзен, отбрасывают всё мирское и уходят в себя, закольцевавшись в бесконечную рекурсию…

Одна из основных причин очевидна и легко понимается интуитивно, но очень сложно ложится на математический аппарат: скорость отдаление двух астрономических точек тем выше, чем больше расстояние между ними. Именно это становится критическим для расчётов дальних систем. Единственный выход, проводить все математические операции уже с максимально возможной границы. А значит, там надо разворачивать станцию. Учитывая пропускную способность, обусловленную небольшим размером портала, то закидывать придётся маленькие модули и собирать их на месте в открытом космосе. Оттуда разводить порталы в другие уголки необъятной галактики. В компьютерной терминологии такой тип сети называется «звезда». Конечно, есть большая разница: после первого открытия портала в нужную точку, его координаты будут заякорены, пока в том месте остаётся хоть одна червоточина. Это значит, что не обязательно проходить шлюзами через все промежуточные узлы. Потом можно открывать Мост напрямую с Луны, где безопасности ради расположена основная портальная база.

- И когда уже сможем перекидывать полноценные корабли через порталы?

- Арн, скоро ваш выход, – крикнул вдалеке офицер.

- На гробах мы ещё не летали. Будешь первой. Не забудь поделиться впечатлением, – коллега-пилот ободряюще похлопала Рейну по плечу. Подруги со второго курса всегда поддерживали друг друга.

- Читайте в мемуарах – «Всегда и во всём первая».

- Не зазвездись, подруга. Стервозность как защитный механизм работает, только если это не понимают окружающие.

- А уже все понимают? – тихим шёпотом, достаточно громким, чтоб все услышали, но заметно сниженным тембром голоса, дабы подчеркнуть шутливость вопроса.

- Да, но всё равно завидуют, – так же громко «прошептала» сокурсница.

Рейна демонстративно выпрямилась, отточенным движением сверху вниз разгладила фантомные складки комбинезона на талии и походкой заправской модели на подиуме проследовала за Ганом. Перед аркой телепорта развернулась, натянула на лицо показную серьёзную маску «а-ля учитель», поправила пальцем на переносице несуществующие очки, по-детски показала язык и нырнула в разрыв пространства.

- Дети малые, – ласково улыбнулась Роксана Вейд.

- Точно гроб. – Арн окинул рубку, взглянул на голограмму станции, на которой им предстояло перемещаться до указанной точки и брезгливо сел в одно из глубоких кресел. Тело погрузилось, обтекая тело почти полностью, неприятно раздражая тактильные рецепторы.

Ажиотаж случился, когда в одной из систем был найден искусственный объект, космический корабль, безжизненно дрейфующий в астероидном поле. Предварительное сканирование показывает, что живых организмов на нём нет, но, учитывая технологическую разницу, показания просветки могут быть ошибочны. А так как нет возможности найти нормальный корабль, пришлось приспосабливать собранную на том конце станцию. И эта бесформенная коробка, собранная на коленке из палок и других столь необходимых ингредиентов, должна пролететь через треть системы, доставив точку выхода червоточины, находящуюся в одном из модулей, к заветной цели, где и произойдёт высадка десанта.

- Надо было уступить эту почётную миссию. – Ган поморщился и, сев, поёрзал магнитом приключений. – Хм, а ничего так, если не оглядываться вокруг.

- Представьте, если на том корабле кто-то есть. Мы продемонстрируем наше техническое развитие вот этим корытом. Если ещё живые, то помрут со смеху.

- Ой, мне кажется, здесь крысы бегают. – Рейна поджала ноги.

- Не тронь! Это специальные навигационные грызуны. У всех порталы – это кротовые норы, а у нас мышиные. – Арн не понял, балагурит пилот, или реально что-то привиделось, так как живности здесь не может быть по определению, но он всегда придерживался принципа – в любой непонятной ситуации переводи всё в юмор или нелепость. А если шутка абсурдна, то это настоящее комбо.

- Хватит ныть. Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью. – Ган рявкнул, поколдовал с коммуникатором и на голо-экране появилась картинка с подписью: «Мы делаем всё невозможное ещё невозможнее». Атмосфера оптимистичной безнадёги стала почти осязаемой.

- Ой, да ладно, мы и не такие корабли разбивали, – девушка начала предполётную диагностику, проговаривая вслух отчёты по каждой системе. Закончив, кашлянула и строгим голосом заявила: – Вы находитесь на борту межсистемного баркаса «Смешные и Красивая». Пристегните ремни и в любой непредвиденной ситуации делайте вид, что это часть плана. Не отвлекайтесь на чёрные дыры и если увидите большую медведицу – то помашите ей лапкой.

Юношеское озорство часто перевешивало и в поколении экипажа детская непосредственность, а где-то и наивность, уживались с откровенной суровостью и ожесточённостью хлебнувших недетскую долю лиха. Это создавало дихотомию переломной эпохи, порождая простодушных идеалистов, способных жизнь положить на благо того, что считают правильным, но одновременно с этим куя бескомпромиссных, не терпящих лицемерия и двуличности пассионариев.

Вот и сейчас, не забыли, что все переговоры слышат в командном центре, но не испытывали никакого дискомфорта от данного факта.Шутки плавно перетекли в рабочую атмосферу, и уже через полчаса в слаженной команде было сложно угадать недавних балагуров и весельчаков. И чем ближе подлетали к скоплению астероидов и, соответственно на пути попадалось больше каменных глыб, тем более сосредоточена была Рейна, внимателен Арн и напряжён Ган.

Накал страстей достиг кульминации, когда несуразная станция, выглядевшая как несобранный кубик Рубика, начала лавировать между гигантскими валунами и где не могла прошмыгнуть, старалась раздвинуть путь энергощитами, а несколько раз и вовсе вдарили от души, расчищая достаточный проход. Несколько напряжённых часов, когда организм одними только интеллектуальными нагрузками усиленно сжигает калории и нервы, закончились внезапно, когда за очередным скоплением космических камней, как на ладони открылся корпус таинственного скитальца.

- Невесомого же не такой расстрелял? – Ган с лицом ребёнка, которому подарили долгожданную игрушку, рассматривает изображение, надеясь отыскать следы инопланетной жизни. Единственный из команды, остальные наоборот, надеются убедиться, что корабль мёртв, и только в этом случае будет десант и изучение. При первых же подозрениях на активность экипаж эвакуируется, а станция осуществляет аннигиляцию, оставив лишь пару спутников для наблюдения, также готовых в любой момент самоуничтожиться. Меры избыточные, но правила безопасности, как и охрана труда, пишутся кровью. А этой полезной жидкости человечество пролило уже много.

- Не такой. Этот может быть и человеческим.

Глава 1.7

- Вакуумные захваты, – станцию тряхнуло. - Стыковка.

Прислонившись шлюзовым модулем к стенке инопланетного корабля, запустилась процедура сопряжения. Боковые крепления притянули и плотно прижали конструкцию к корпусу, одновременно герметизируя щели по периметру.

- Дезактивация, - внутри стыковочного шлюза начала действовать процедура очистки поверхности чужеродного звездолёта от радиационного излучения, которого всегда с избытком на любом космическом объекте. Всё пространство заполнилось активными веществами, после чего лазер веером прошёлся по всей поверхности, включая и собственные стены модуля, успевшие облучиться за время стыковки, а открытой в центре червоточиной всё выдуло в только инженерам известное место.

Проверка подтвердила отсутствие каких-либо следов опасного излучения, что послужило командой к следующей стадии операции. Экипаж покинул корабль через портал, и через него же начала поступать абордажная команда.

Уверено пройдя в шлюз, четверо бойцов отлаженными движениями собрали специальную установку. Так как неизвестно из какого материала сделан инопланетный гость, то вместо подбора инструментов, способных прорезать броню механически, было принято решение резать античастицами. Антивеществу вообще неважно, что за материал перед ним – фундаментальные кирпичики любого материального объекта аннигилируются при встрече со своей противоположностью. Через одно портальное сопло тонкой струёй прямо на корпус корабля подаётся антивещество, через другой Мост удаляется выделяемое тепло.

Небольшое отверстие позволило запустить зонд внутрь и дало понять, что органической жизни не наблюдается, по крайней мере, в этом секторе, отделённом от других шлюзами, хоть атмосфера близка к земной, разве что доля азота меньше, а инертных газов больше. Только после этого был вырезан проход для полноценного десанта.

Солдаты медленно продвигались по коридорам замершего в космической стуже инопланетного корабля, их шаги были едва слышны на металлическом полу, покрытом вековой пылью. Красные лучи фонарей, закреплённых на шлемах, выхватывали причудливые силуэты и отражались в гладких, практически зеркальных панелях. В какой-то момент один из солдат поднял кулак, стоп-сигнал, и отряд замер. Свет фонарей осветил остов огромного переборочного отсека, похожего на склеп древней цивилизации.

Офицер коротким движением руки отдавал команды. Остальные двигались точно и слаженно, как часть единого механизма, скользили мимо причудливых труб и панелей. Снова резак, и вновь технологически незапланированное отверстие разверзло доступ к недрам таинственной находки.

Солдаты, облачённые в чёрные бронекостюмы с замкнутой системой жизнеобеспечения, продвигались вперёд, воздев оружие, словно зубы хищника. Их лица не выражали эмоций, скрытые за масками, отражавшими льдисто-белый свет. Тишина нарушалась лишь шорохом экипировки да приглушённым гулом механизмов пришвартованной станции.

Скользя лучами по стенам, десант пробирался сквозь бесконечные лабиринты тоннелей, сравнительно узких, словно корабль был рассчитан на более стройных обитателей. Темнота глотала силуэты, делая излучаемый свет единственным свидетельством их присутствия. По пути встречались груды давно остывших металлических деталей, напоминающих о былом величии корабля.

Каждое движение расчётливо и хладнокровно, каждый шаг – это наступление на таинственную и смертельную тьму. Впереди маячил длинный коридор, который, казалось, не заканчивался. Солдаты шли туда, где притаились тайны и опасности, ждущие их следующего шага.

Очередная пробитая дверь доставила солдат в следующий отсек. Пространство палат с металлическими койками, окружёнными странной аппаратурой, обволакивало отряд звуками скрипов в коридорах и гулким эхом. Один солдат подошёл к лежащему на койке скелету с вытянутым черепом и островатой челюстью, осторожно потрогал его и убедился в отсутствии угрозы. Неизвестно, что за форма жизни обитала на корабле, может, быть скелетоподобным – их нормальное состояние.

В командной рубке останки гуманоидов, тускло поблёскивающие под лучами фонарей, застыли в вечном покое, последние мгновения этих существ запечатлелись на грани между жизнью и смертью. Лёгкие облачка пыли вздымались каждый раз, когда солдаты осторожно двигались вблизи скелетов, не нарушая их покоя.

Группа начала обходить помещение, каждый шаг вымеренный и осторожный. Через высокие навигационные иллюминаторы была возможность скользнуть взглядом на мрачный простор звёздного океана. Там, за панелями металла и пластика, лишь безграничный космос всё так же хладнокровно взирал на мёртвый корабль.

… Перед глазами простирается бескрайнее и загадочное космическое пространство: впечатляющее астероидное поле, где каменные глыбы разного размера и формы медленно дрейфуют среди звёздного безмолвия. Одни астероиды устланы сверкающей ледяной коркой, другие мерцают металлическими отблесками, отражая бледный свет далёкой звезды.

За пределами астероидного поля, в далёкой пустоте можно различить несколько планет. Одна из них выглядят как гладкая облачная сфера, окутанная густой атмосферной оболочкой, другая имеет скалистую, испещрённую кратерами поверхность и мерцают разноцветными минералами. Их неспешное движение создаёт величественный и немного таинственный пейзаж, воплощение вселенских загадок.

Вся эта картина озарена мягким светом далёкой звезды, излучающий золотистое свечение. Подобно маяку, она привлекает внимание, её лучи преодолевают километры пустоты, придавая окружающему пространству едва заметный тёплый оттенок. Это сияние, пересекающее океаны времени и пространства, напоминает о неразрывной связи всего сущего в этой бесконечной космической симфонии…

Один боец с инструментарием на груди преклонил колено перед контрольной панелью, однако она была уничтожена временем. Его руки, облачённые в массивные перчатки, пробегали по гладкой поверхности, пытаясь отыскать хоть малейшие следы активности, но всё, что он находил, были мёртвые схемы и обломки.

Тишину нарушал лишь убаюкивающий шум их дыхания, передаваемого через переговорную систему шлема. Слышалось тихое постукивание пальцев по металлическим ограждениям и корпусам в сервоприводах, ведь уже ничто живое не оставалось в этой холодном и стерильном корабле.

Когда десант убедился, что на борту нет живых существ, мёртвое судно заполонили учёные и инженеры, пользуясь возможностью изучить останки пришельцев и их технику. Это должно открыть доселе неведомые горизонты в развитии науки. По крайней мере, на это рассчитывают прибывшие работники лазерных паяльников и нейтринных телескопов...

***

- Быстрее никак?

- Вряд ли. Это как изучать компьютер в век пара. У нас нет ни инструмента, ни понимания, с чего подступить. Электронная база на недосягаемом уровне. Мы даже не понимаем, какие системы друг друга дублируют, а какие ломать нельзя, так как они в единственном экземпляре. Хорошо только, что никто не прилетит и нам не помешает, корабль висит там не одно столетие. Точнее и радиоуглеродный метод не покажет, поскольку неизвестны начальные состояния материалов исследования.

- Значит, они ещё дальше ушли в развитии.

- Или уничтожили себя.

- А Невесомого призраки подбили?

- Тут другие технологии, другая цивилизация.

- Откинем то, что за сотни лет и технологии могли измениться, в любом случае, нам какая разница, эти или другие? Главное, что кто-то есть.

- Всё равно, мы ещё долго будем в этом ковыряться...

- Это лучше, чем если бы ничего не нашли.

- Да и спутники продолжаем раскидывать по системам…

Два инженера допили кофе, кинули пластиковые стаканчики в утилизатор, разобравший мусор на атомы и продолжили изучать электронный блок с корабля пришельцев. Матов было много, но видимо не хватало лома, так как работа продвигалась очень медленно…

***

В глубокой чернильной темноте открытого космоса пространство внезапно исказилось, нарушив вечное спокойствие звёздного океана. Пульсирующее свечение захлестнуло область, как будто само время и материя начали разворачиваться в противоположные стороны. Из сингулярной вспышки, подобно призраку из высокобюджетного стереофильма, появился космический корабль.

Его корпус был странным образом гладкий, без привычных намёков на технологическую природу, казалось, будто он создан из чистого металла, которого не касались ни одна рука, ни один инструмент. Этот неопознанный объект сиял мягким серебристым светом, отражающим сияние далёкой звезды.

Как только странствие с другой стороны червоточины завершилось, корабль немедленно начал ускоряться, пробиваясь сквозь космические пространства с невероятной мощью. Подчиняясь невидимому приказу, он наращивал скорость, оставляя за собой яркий след, исчезавший в бесконечности.

Пройдённые километры казались ему секундными вспышками, в то время как для сторонних наблюдателей эта гонка была столь же стремительной, сколь и необъяснимой. И вот когда казалось, что он достигнет невообразимой скорости, пространство снова поддалось, треснуло и поглотило причудливый корпус. Корабль исчез так же внезапно, как и появился, оставив за собой эфемерное эхо своей странной траектории, гравитационную волну, долетевшую до сенсоров находившихся у ближайшей звезды спутников.

Портал замкнулся, и вселенская пустота вновь воцарилась над этим уголком космоса, в то время как тайна внезапного прыжка ускользающего корабля осталась нерешённой загадкой, такой же бескрайней и непостижимой, как и сам космос.

***

- Чем больше мы узнаём, тем больше вопросов? – Генерал прервал словесный поток учёных. – Может, тогда и ну его?

Лица некоторых присутствующих скривились. Не всем понятен филигранный солдатский юмор.

- Я был противником этой авантюры, – продолжил Андр МакКинни. - Вы больше всех настаивали на подготовку к возможному контакту. Но чем больше мы двигаемся в этом направлении, тем больше сами увеличиваем риски сему свершиться. А вы топчетесь на месте. Десять лет на изучение корабля – это много. Если планируете на такой долгий срок, значит, в реальности будет ещё больше. Либо вы ускоряетесь, либо мы закрываем проект.

- Наука это не то, что можно простимулировать приказом, – возразил министр науки.

- Так я и не приказываю, я шантажирую. Если сворачивание проекта вас не пугает и не побуждает, значит незачем тратить ресурсы и увеличивать риски, – на самом деле генерал так не считал. Он как раз понимал, что время играет против людей и неизвестно, когда произойдёт полноценный контакт, это может быть через века, а может, и в ближайшие годы. И несколько зафиксированных перелётов пришельцев лишь подтверждает: это вопрос времени, когда Землю найдут. И выйти на эту историческую развилку требуется на максимуме возможностей. В данный же момент Андр пытался добавить немного мотивации «яйцеголовым».

На селектор подключился ещё один член Совета и, судя по взъерошенному виду, имеющий вескую причину для опоздания.

- Сегодня был зафиксирован ещё один инопланетный корабль. По удачному стечению обстоятельств точки входа и выхода были близки к нашим спутникам, – фигура на экране сморщилась, и морщинистые пальцы потёрли переносицу. Пауза не успела затянуться, глава НИИ «Квант» проморгался, усталое пожилое лицо немного разгладилось. – Я знаю откуда они приходят. И боюсь, вам это не понравится.

Арка 2. Глава 2.5

Как только машина тронулась, Андр вытащил продолговатый цилиндр, попросил Андрея вытянуть руку и больно уколол. После чего задрал рукав, на котором висело два браслета, один - привычный коммуникатор, другой - более громоздкий и несуразный, с большим табло, в боковую выемку которого и был прислонён кончик подозрительного прибора. На экране отобразился прогресс-бар, разогнавшийся от нуля до ста процентов за 5 секунд. А потом само по себе появилось лицо незнакомого парня, и квадратная зелёная кнопка мигнула тенями, символизирующими глубину, словно эту кнопку кто-то нажал. Фотография моментально растянулась на весь экран, видимо абонент в этот момент игрался с «телефоном» потому сразу снял трубку.

- Никсон, помощь нужна. Я тебе переслал генетический паспорт... Надо его удалить из баз… Выручишь?… Красавчик… Забегай как-нибудь… Ага… Ага… Обязательно. Всё, давай. – Андр произносил слова вслух, словно разговаривает по телефону, только Андрей ни слова не понял, для него это звучало как дикая смесь арабского и латыни.

Изображение погасло, но на его месте тут же возникло другое и так же кнопка звонка недвусмысленно провалилась, сигнализируя о начале звонка. Молчание Андра долго держало в напряжении, явственно намекая, что разговор для той стороны нежелателен, ну или «абонент не абонент». Но внезапно экранчик оповестил о соединении.

- Льюис, надо совершить подвиг… Да когда я тебя втягивал?... Наговариваешь, дружище… Ну, товарищ… Приятель?... Зануда. Короче, в одну из больниц поступил пациент, паспорт кинул… Мм… Надо забрать все его вещи. Проверь сразу… Жду… Угу… Хм… Точно?… А что есть? Понял, спрячь, я как-нибудь заеду. За мной должок.

Сбросив вызов, Андр пояснил:

- Оружие при тебе не было, и это отличная новость. У них уже есть подобные образцы, найди у тебя такое же, проблем было бы на порядок больше. Одежду и прочий ширпотреб он обнаружил, попытается достать.

Дальше ехали молча. Попытки Андрея выведать подробности были мягко остановлены жестами, несмотря на то, что вопросы он задавал на русском, и вроде как никто посторонний, даже подслушивая, ничего бы не понял. Тишину прервал входящий звонок. На торчащем из-под рукава браслете появилось лицо с первого звонка, и сразу развернулось на весь экран.

- Так… Хм… Ага… - по ходу диалога лицо мрачнело всё больше и больше. – А что можно сделать?... И?.. Хорошо… Хотя бы трёх?... Скоро скину.

На лице Андра промелькнула непередаваемая гамма эмоций, характеризующая серьёзные размышления, закончившиеся победой разума над проблемами бытия.

- Направо, и за углом остановите, – дал он распоряжение водителю.

Выбравшись из машины, троица отошла от проезжей части, и только тогда Андр пояснил:

- Во-первых, познакомьтесь. Андрей, это Фол. Фол, это Андрей. Вы могли друг друга видеть на военной базе, да и на свадьбе… В общем, ты не слабо так засветился, и теперь на особом контроле. Удалить данные не получится, это сразу заметят. Попробуем подменить твой генетический код, и так как любой человек регулярно попадает на уличные сканеры, то это быстро вскроется, потому надо создать микс минимум из трёх разных человек.

Фол оглянулся, что-то прикинул, и махнул рукой в неопределённом направлении.

- Их легко найти в трущобах.

- Потому и остановился здесь. Ну и чтоб подальше от дома, мало ли, на водителя выйдут…

- Идите в сторону дома, я догоню. Дай ланцет и пару тысяч юнитов. – получив нужное, Фол сразу пошёл вдоль дороги, и быстро пропал из виду, свернув в небольшую арку. Андр повернулся и побрёл дальше, внимательно всматриваясь в стены и столбы.

- Не хочешь ничего рассказать? – Андрей решил, что пора устроить допрос боевому товарищу.

- Потом. Главное, что ты должен знать – ни шагу без разрешения. Везде натыканы сканеры, если попадёшь в зону действия такого, вышлют группу захвата. Будешь скрываться, пока пока не испортим слепок паспорта, по которому тебя ищут.

- Как долго?

- Долго. Мало достать образцы разных людей, надо из них собрать стабильные цепочки ДНК. Ну и потом подменить, не оставляя следов, это тоже не быстрый процесс, – увидев очередной невысказанный вопрос на лице товарища, добавил. – Чем меньше мы сейчас обсудим, тем надёжней. Это перестраховка, пусть даже и лишняя, но так надёжней.

Дальше шли молча. Несколько раз переходили на другую сторону улицы или делали длинные крюки, обходя только Андру понятные места. В какой-то момент Фол их догнал, передал колющий цилиндр бывшему учёному, а тот в очередной раз скинул материал в коммуникатор и снова заговорил сам с собой.

- Скинул тебе пять генетических меток. Сам скомпонуешь?.. Красава… Ага... Спасибо… И?.. Конечно расскажу… Ну, когда придёте… Через месяц?.. Чего так долго?.. Ну, сами смотрите, ждём вас с супругой… Ингу чмокни в щёчку... Без языка, это же от меня, а я скромный малый… Ай, вам видней, всё, ждём, как только…

Пролавиров ещё пару кварталов, обойдя все встречные сканеры, прошли очередную высотку, где между двумя человейниками притаилась безлюдная аллея с неаккуратными кустарниками и странными низкорослыми деревьями.

- Стой здесь, на входе в подъезд – сканер. Сейчас с пятого этажа спустим пожарный шланг. Ты должен по нему забраться, – и Андр с Фолом куда-то ушли. А через десять минут окно над головой и вправду открылось, и из него показался красный блестящий шланг с железным набалдашником на конце.

Андрей попробовал ухватиться, но оказалось, что это не простая задача – слишком гладкий и скользящий.

Рукав еле заметно завибрировал, если бы не пауза между попытками подтянуться, даже не почувствовал бы. Нажал на всплывший голографический портрет товарища, активировал соединение.

- Ну, что у тебя там?

- Скользкий, не могу залезть.

Стало слышно, как на том конце обсуждают ситуацию.

- Обмотай вокруг туловища, мы тебя поднимем.

Андрей так и сделал, но гладкая поверхность уже при первом рывке начала затягиваться, как удавка.

- Отпустите, задавите. – Андрей не на шутку испугался, что могут передавить, если не успеют ослабить хватку.

- Завяжи узел и встань на него ногами.

- Хорошо, что этот позор не видит Анна, – пробубнил парень и, скрестив ноги вокруг шланга, обхватил его еще сильнее.

Только так получилось добраться до окна и проникнуть в подъезд. После этого компания поднялась на восемьдесят седьмой этаж и зашла в квартиру, пример удачного сочетания минимализма и высоких технологий… Пройдя через простую, но стильную дверь, Андрей попал в просторное светлое помещение с гладкими белыми стенами и полом из серого ламината.

Гостиная объединена с кухней, чтобы создать ощущение простора. Здесь находится серый, потёртый жизнью и разными частями телами диван с двумя такими же уставшими креслами, напротив которых висит большой плоский телевизор. В кухонной зоне установлен компактный набор технических новинок: индукционная плита, кофемашина и холодильник.

Четыре спальни, и все оформлены в выдержанных тонах, каждая оборудована простой платформой с матрасом, а вместо шкафов – встроенные гардеробные, которые экономят пространство и не отвлекают внимание от спартанского интерьера.

Ванная комната компактна, но функциональна: минималистичная сантехника, умное зеркало с подсветкой и датчиками температуры воздуха.

Несмотря на техническую начинку, квартира остаётся довольно простенькой, не перенасыщенной деталями и нацелена на максимальную простоту и аскетизм.

- Выбирай из двух свободных спален любую. Хотя они обе одинаковые, так что выбор, как и всё в этом мире – лишь иллюзия свободы.

И это оказалось правдой. Две боковые комнаты заняты, и было бы их пять, выбрал бы среднюю из трёх, отгородившись от боевых товарищей одной пустой. А так, придётся прижиматься к одному из них, но спрашивать, – кто в какой – мне показалось нетактичным. Если выберу соседство Андра, то Фол может обидеться. Да и вообще, в данном случае вопрос не принципиален, чтоб им голову забивать, других насущных проблем хватает. Выбрал правую, поближе к санузлу.

Через пять минут все собрались в зале, и Андрей выдал насущный вопрос:

- Почему вы уверены, что мы не на Земле? Если что, Луна не аргумент.

- География абсолютно другая. История за последние сорок тысяч лет не только не совпадает с нашей, но и ведёт своё начало с местного каменного века. Природа, фауна и даже геном людей отличаются. Звёздная карта вообще, как будто из другой галактики. И хотя каждый из этих фактов можно объяснить, суммарно они наводят на тревожные мысли.

- Бред какой-то. Вокруг кривое зеркало Земли, не верю, что другая планета не только прошла идентичный путь эволюции, но и технологии развивались аналогично. Дома, машины, оружие, техника в больнице – хоть и есть разница от земных, но не такая большая.

- Это отдельный разговор. Если наши прилетят, возможно, что-то сможем узнать, но пока будем считать, если история не сфальсифицирована, то это не земные колонисты.

- А наши должны прилететь?

- Я работаю над этим. Даже из Банка уволился, сейчас тружусь на корпорацию, занимающуюся связью и спутниками, пытаюсь собрать портальную установку, но в техническом развитии тут сильный перекос. Медицина на уровне, который и не снился нам в 27 веке, а вот компьютеры и прочее, как в середине двадцать второго, некоторые области и того хуже.

Андрей с сомнением посмотрел на товарищей по несчастью.

- А сколько вы здесь уже?

- Я два года. Фол больше трёх.

- А вот сейчас я не понял. Мы же в одно время под закрытие червоточины попали…

Андр развёл руками.

- Время это тоже измерение.

- Да это я знаю, но мы же находились все рядом.

- Временные волны. Потерпевших кораблекрушение раскидывает на сотни километров друг от друга. Дело везения и тысячи случайностей. Да и неважно уже, работаем с тем, что есть.

Недавний беглец закрыл глаза, сжал голову руками, молча посидел так полминуты, помассировал виски и распахнул бездонные чёрные глаза. На задворках сознания замельтешил дискомфорт, который усиливаясь, дозрел до полноценной головной боли.

- У меня жена уже родила.

- Ну, с этим мы ничего поделать не можем. А вот глаза надо спрятать, слишком приметная черта. – Фол сходил к себе в комнату и принёс маленькую пластиковую коробочку. – Привыкай носить линзы.

- Кстати, да, я в примерочной видел, сам чуть не испугался, ладно, что на адреналине был. Что это за хрень? – чем больше спадало напряжение, тем настойчивее тело пыталось отключиться. Сказывается недавно перенесённые смертельные травмы и болезни. Вроде и спал в коме, но организму явно не хватало покоя.

- Ничего интересного, – взял слово бывший, хотя и снова действующий учёный, наблюдая, как парень с непривычки пытается установить линзу в глаз. - Разрушение пигментов и переизбыток меланина в роговице. Скорее всего, это на всю жизнь, я не пробовал лечить, чтоб не привлекать внимание. Видеть в полутьме и сумерках станешь чуть хуже, а в остальном только эстетический диссонанс. Не самая большая цена за то, что выжил в той мясорубке… Во, на человека стал похож. Привыкай носить их даже дома.

- Надо многое рассказать, за раз всё не успеем, да и тебе надо время, чтоб переварить. – перехватил разговор Фол. - Постепенно всё узнаешь. Сейчас основное. Завтра мы идём на работу, ты сидишь дома, никуда не выходишь, никого не пускаешь. У нас осталась заготовка, по которой учился языку Андр, будешь её осваивать. В целом язык простой, через три дня будешь понимать на слух, через неделю начнёшь худо-бедно разговаривать, но вот оттачивать произношение и сглаживать акцент будешь долго. Устал? Отдыхай, это сейчас полезней всего.

- Ну да, мне на всё наспать, – слишком многое навалилось на Андрея, и психологический откат уже вовсю давил, усталость и апатия целиком завладели беглецом. Сил хватило только раздеться и упасть на кровать, кажется, заснул ещё в полёте.

Проснувшись, какое-то время лежал с закрытыми глазами. Неприятное ощущение, когда выспался, и чувствуешь себя достаточно бодрым, но глаза словно живут своей жизнью, и открываться ни в какую не хотят.

- Хватит прокрастинировать, – пробубнил и больно шлёпнул себя по ноге ладошкой. – Андрей проснулся и сделал открытие века. Полежав немного, он открыл второе веко.

Широко распахнув глаза, оглянулся и убедился, что вчерашние события не сон и не наваждение.

Вышел из комнаты. В квартире тихо и пусто, зато царит спокойствие, что действительно веришь: всё будет хорошо. Но это если не повезёт, а иначе всё будет отлично!

Прошёлся по комнатам, спальни как под копирку, с минимальными индивидуальными особенностями, техника на кухне легко подалась манипуляциям, и капучино порадовало быстрее, чем был закончен осмотр жилплощади. Кофе с утра не роскошь, а средство передвижения, лучше его с утра бодрит только мизинец на ноге, встретившийся с тумбочкой.

Включил телевизор, пульта не нашёл, пришлось шаманить с самим экраном, пока не нащупал большие несуразные кнопки с непонятными надписями и экспериментально вычислил запускающую зомбоящик. Экран засветился калейдоскопом цветных картинок, а со всех сторон, прямо от стен полились непонятные слова, перед глазами всплыла картинка больничной палаты и врачей с боевиками, которые нагло домогались до женатого парня.

- Я думал, немецкий язык агрессивный, на нём даже признание в любви звучит, как объявление войны. Но пальму первенства вырвал и с большим отрывом унёсся на недосягаемую высоту новый кандидат. А мне его ещё учить.

Заглянув в коммуникатор, нашёл сообщение от Андра, с прикреплённым файлом.

Это оказалась полноценная программа с большим вокабулярием, обучающая, задействуя «личинку» ИИ в коммуникаторе, фонетике и грамматике. Личинку, потому что в данном девайсе версия искусственного интеллекта должна быть заметно слабее, чем на серверах военных объектов, с которыми Андрею приходилось взаимодействовать.

- Ну что ж, вечный студент, вспомним институтские годы, – тяжело вздохнул парень, запуская первый урок, не удержался и грязно выругался. – Пелядь… озёрная.

Глава 2.6

- Да почему неправильно-то??? Я же за тобой повторяю, буковка к буковке, звук к звуку. – Андрей не на шутку разозлился на кривой язык, несуразный мир и непреклонную программу. Увидел, что в квартиру заходит Андр, приветственно махнул рукой. – Как ты смог это выучить? Это какофония из рваных звуков.

- Какой урок? Седьмой? Продолжай, и уже завтра поймёшь, что всё логично. Дальше будет легче.

- Гладко стелешь. Как дела на работе?

- Ой, хоть ты не включай жену-домохозяйку. Плохо, пока очень плохо. Элементная база их электроники слаба для создания рабочего портала. А новую навигационную систему для спутников я уже разработал, просто не сдаю проект, чтоб новую задачу не повесили.

- Ты говорил, что хочешь создать портал? Я смогу помочь?

- Пока выучи язык, потом разберёмся, что ты умеешь и как тебя интегрировать в общество.

- И всё-таки?

- На данном этапе даже я практически бесполезен. Я знаю о червоточинах всё, что только можно, но… я уже работал с подходящим оборудованием. У меня руки опускаются, я знаю, какая техника мне нужна, но ума не приложу, как из этого допотопного барахла развиться до нормального уровня. Кстати, ты в микропроцессорке не разбираешься?

- На уровне одного семестра электротехники. Я понимаю логику, как работают сумматоры, шифраторы, счётчики, регистры, но сделать их не смогу. Я только программист. По крайней мере, был, если не совсем отупел от этих средневековых квестов. А Фол тоже учёный?

- Неее, он солдат до мозга костей. Только не обычный рубака, а настоящий офицер. Его дед натаскивал, а таких тактиков и стратегов, поверь, ты в своей жизни не встречал. Но вот к мирной жизни парень абсолютно не приспособлен: слишком принципиален, аскетичен и обладает повышенным чувством справедливости. Всё это настолько развито, что порой даже меня вымораживает, а уж представь, как другие его терпят.

- Не понял, откуда ненависть?

- Понимаешь, он не упёртый дурачок. Он очень умный человек, грамотный историк и первоклассный психолог. За полчаса общения в задницу без мыла влезет, всю подноготную вытащит, мотивацию вскроет и гниль на поверхность выложит. Потому людям легче его назвать психом и истериком, чем признать своё лицемерие и безнравственность. А здесь вообще… Знаешь выражение, что в семье не без урода? Так вот, эта планета – сборная.

- Вот-вот, с этого места подробней. Я по городу бегал полдня максимум, а ощущение, что совсем свихнулся. Античный социальный беспредел в киберпанковском исполнении. Только рабства не хватает, хотя я в этом и не уверен.

- Прямого нет, но косвенным назвать можно. Знаешь, что здесь считается единственной валютой? – Андрей мотнул отрицательно головой. – Жизнь. В полном смысле этого слова. Я говорил, что их медицина на уровне, превышающем наше понимание. Я недолго проработал, потому не успел полностью понять смысл, но в специальных врачебных заведениях можно подстегнуть выработку гормонов и секреций, создавая уникальный Коктейль. По свойствам он превосходит наши аптечки, и хоть по регенерации и уступает нанитам, но он способен продлить жизнь, прям в разы.

- Можно стать бессмертным? – С одной стороны, Андрея одолевал скепсис, с другой, не верить другу нет смысла.

- Бессмертным – нет, у наркомана доза всегда должна расти. Это как аналогия, просто организм постепенно изнашивается, и для содержания необходимо всё больше ресурсов. Каждый следующий год требует чуть больше Коктейля, и в какой-то момент ты должен будешь потратить столько, сколько до этого потратил бы на двести лет. Пока голову не забивай, как-нибудь скину формулу расчёта. Главное, что этот Коктейль и есть валюта. Всё что у тебя есть, ты можешь потратить на продление своей жизни, подарить годы другому или просто покупать любые товары и услуги. Но чтоб с собой пузырьки не таскать, как правило, Коктейль хранится в Банке Жизни, а люди расплачиваются юнитами, это такие билеты, чётко привязанные к хранимому в Банке. И валюта в ходу появляется, потому что люди регулярно ходят и сдают Жизнь, меняя на юниты. А, забыл сказать, что когда тело вырабатывает Коктейль, оно работает на пределе и ресурс организма просаживается. Сдал Жизни на тридцать лет, скорее всего, лет на двадцать - тридцать проживёшь меньше.

- Какая-то странная валюта. Её же так просто не напечатаешь. Люди могут и не сдавать Жизнь.

- Тут экономика не позволит устроить забастовку. Нет денег, предприятия закрываются, людям нечего есть, они идут в Банк Жизни. Опять же, с должниками не церемонятся. Плюс к этому, всегда держится резервуар бедноты. Ты бы видел трущобы…

- Я видел.

- Ну вот. Скажу понятнее, это как криптовалюта, может генерироваться практически бесконечно, если механизм отладить. Не замкнутый же цикл, для увеличения популяции Коктейль не нужен. Люди могут рожать сколько угодно. И, кстати, новорождённых законно сразу конвертировать в юниты. Да, ребёнка это убьёт, но выход продукта самый большой.

- Как это общество ещё не вымерло? – для Андрея было шоком, что кто-то может вот так, считай, продать ребёнка.

- Учи язык, потом почитаешь, сколько раз за последние три тысячи лет наступали тёмные времена, когда большую часть общества пускали под нож. Но для самой элиты это лишь временная эйфория, за которой происходит социальный и промышленный упадок, неизменно сказывающий и на самих вершителях судеб. Корпорации постоянно экспериментируют, ища стабильный баланс. Под это и законы пишутся. Например, всех детей нельзя выкачивать, два к одному, каждого третьего обязан вырастить, за это даже льготы есть.

- А что тут с политикой? Страны воюют друг с другом?

- Всё, хватит на сегодня, не перетруждайся, завтра продолжим, вылью на тебя ещё шок-контента. Лучше отдохни немного и учи, учи и ещё раз учи, как завещали предки.

- Поможешь?

- Программа эффективней, я лучше посмеюсь, наблюдая. Сам когда-то так же страдал. А теперь, как учёный, могу мучить подопытных.

- Тиран и самодур.

- На том и стоим.

Через полчаса пришёл Фол, но вместо того, чтобы отдыхать, начал отжиматься. Уж насколько Андрей не считал себя слабым, но тут соперничать не рискнул бы.

После этого подошёл к столу, достал булочку и кефир.

- Поешь нормально, мясо в холодильнике, – бросил Андр, не отрывая взгляда от экрана, видимо, зная товарища, как облупленного.

- Сейчас нужны углеводы. Как день на работе прошёл?

Андр закатил глаза и достаточно громко, чтоб услышал Фол, прошептал Андрею:

- Для него это не дежурный вопрос, ему реально интересно, – и громко добавил: – Как обычно, прошёл и ладно. На день ближе к портальной установке. Мы обречены на успех.

Фол доел, достал местный учебник по истории и начал читать. Андр включил канал о технике, стал внимательно всматриваться, иногда останавливая показ, перематывал назад, и даже делая пометки в блокнот. Так ничего и не понимая, Андрею пришлось вернуться к изучению проклятого языка.

- Как же не хватает рабочего амулета-переводчика…

На этот раз подъём прошёл бодрее. Наверное, потому, что время далеко не раннее. Так легко привыкнуть и расслабиться, а потеря самодисциплины – первый шаг к деградации.

Зарядка, а потом небольшая тренировка, за неимением мечей использовал столовые ножи, дабы чувствовать рукоять в ладони, без смещённого центра тяжести это суррогат, но хотя бы так. Понял, что и пистолет надо купить, хотя бы игрушечный, а лучше пневматику или аналогичный, дабы не растерять навыки.

Вслед за физическими нагрузками напряг и мозг. Треклятый язык идёт со скрипом, а ведь это ещё азы. Но ничего, и не такие языки постигали, один ассемблер чего стоит, хоть и из другой области, но крови попил не меньше.

- Ещё пару таких фраз, и я вызову сатану. – Андрей плашмя упал на диван, закрыл глаза и продолжил уставшим голосом. – А монстров нам не надо, на моём веку их было слишком много. Хотя самый страшный зверь – человек. Особенно тот, что придумал этот язык.

Полежал, пошевелил губами, разминая мышцы рта и язык, и начал быстро читать скороговорки:

- Питон пил кофе, код компилировал, Компилятор кофе в коде не находил. Кодер Кирилл кодировал код к крону, копил конфликты, коммитил комично. Код компилирует Карл, как компилятор, Карла прокомпилировал компилятор…

Встал и включил телевизор. На весь экран высветился диалог двух сидящих в креслах мужчин, и после нескольких минут Андрей отметил, что понимает отдельные слова. Смысл спора всё равно ускользает, но это уже неплохой прогресс. Парень посмотрел на коммуникатор и поджал губы.

- Для второго дня и правда, хороший результат.

В этот момент открылась входная дверь, появился Андр, шаркающими шагами дошёл до дивана и упал на него плашмя.

- Прямохождение переоценено. Лежать лучше.

- Тюлень и ленивец, квадробинг для тех, кому за сорок. Давай, скажи, что портал открыл и этот долбаный язык учить не надо?

- Учи, ещё неделя.

- Правда?

- Эко тебя припекло, нет, конечно. Даже не в обозримом будущем. А представь, каково Фолу пришлось. Один, непонятно где, без средств к существованию, полгода в трущобах обитал, пока не освоился. Выжил, язык выучил, нашёл способ легализоваться. Так что не ной, нервы в узду, учи и не ахай.

- Рекламная пауза. Что там с политической ситуацией в мире? Тратят ли Жизнь в войнах? Поди, пленных сразу под нож?

- Нет тут войн. И государств нет.

- В смысле, одно государство?

- Вообще ни одного.

- Не-не-не, ты говорил про законы, кто-то их издаёт.

- Есть совет из представителей корпораций. И предвосхищая твой вопрос, поясню, что за них голосуют люди. Голосуют ногами. В совете пять самых богатых компаний. Конъюнктура рынка меняется, и состав также варьируется. Полиции, армий и даже судов не существует, каждый сам отвечает за свою безопасность. Теоретически ты можешь пойти и убить человека, например, в трущобах, и тебе за это ничего не будет. Но есть корпорация «Щит», где можно купить защиту, уровень которой зависит от оплаченного статуса. И вот уже это даёт тебя уверенность пропорционально ежегодно продлеваемому контракту. Есть несколько уровней по нарастающей: Базовый, Универсал, Премиум, Люкс и ВИП, каждый из которых имеет несколько подуровней, например Универсал-5 или Люкс-3. Базовый даёт только минимальную юридическую защиту, после её покупки безнаказанно тебя уже не убить, не покалечить, из дома не выкинуть. И на Коктейль не разобрать, по крайней мере, открыто. С ростом уровня подписки добавляются услуги и их качество. Скажем, если два человека или компании будут разрешать конфликт друг с другом, то от статуса каждого из фигурантов будет зависеть степень вовлечённости Щита и, соответственно, исход спора. Справедливость, в полном смысле слова, возможна только, если двое имеют одинаковый уровень защиты, иначе кто-то будет «ровнее» и Фемида начнёт ему подыгрывать, там сложная система расчётов, зависящая от разницы уровня подписки, пока не забивай себе голову. Начиная с Люкса, в пакет входит наличие телохранителей и даже полноценной вооружённой охраны. Подписка может быть как индивидуальная, для каждого члена семьи отдельно, так и для компании.

Андрей, не перебивая, молча встал и начал ходить взад-вперёд, пытаясь уложить картину в голове. В его понимании такая система должна быть весьма нестабильной, но учитывая, что это обсуждение не теории, а суровой действительности, то спорить не имеет смысла, надо лишь мотать на ус.

- Ну и последнее, что тебе сейчас есть смысл знать, вытекает из вышесказанного, - не обращая внимания на телодвижения товарища, продолжил учёный, – каждый сам за себя. Хочешь уровень безопасности выше – плати больше. Но при трудоустройстве всё будет решать контракт, а в нём, практически все должности несут личную ответственность перед работодателем. Например, украденный в магазине товар ложится на продавцов, или, если таксисту не заплатят, он возместит из своего кармана. Если его подписки хватит, он попробует решить вопрос, но подобным обычно грешат те, против кого статуса не хватит качать права, жизнь в безопасности, но деньги уже не выбить.

- Зачем вообще устраиваться на таких условиях? – Андрей остановился, задал вопрос и продолжил челночный шаг.

- Если так у всех, то куда деваться? У корпораций нет как таковой конкуренции, все сферы поделены, и каждая отвечает за свой сектор. Самые богатые – Банк Жизни и Щит, потому что ими пользуются практически все, так же есть отвечающие за общепит, медицину, транспортные отрасли, отдых, компьютерные технологи и прочее. А раз все в одной лодке, то давно сговорились, условия плюс-минус одинаковые. Только привилегированные работники могут претендовать на персональный договор, но там такие камни подводные, что ну его нафиг. Кто отказались от этих правил, живут в трущобах. Всё, лимит бреда на сегодня исчерпан. Отдохни и учи язык. С завтрашнего дня все разговоры в доме будут на нём, закрепляй материал.

Глава 2.7

Фол проснулся с первыми звуками будильника. Спозаранку завтракать он не был приучен, потому сразу перешёл к гигиеническим процедурам. Мог бы и позже вставать, но далеко добираться до работы, а точность – вежливость не только королей, так завелось ещё с детства.

Потеряв родителей во время очередного прорыва иномирян, воспитывался дедом, кадровым офицером, и пусть в его пестовании отсутствовала армейская муштра, но была чёткая дисциплина. Подъём в семь утра, катаешься два часа на велосипеде и полчаса тренировок на турниках – подтягивания с выходом силы, брусья, канат. Следом идёт завтрак, питательно, но без вкусовых излишеств, за попытку намазать масло на печенье мог словесно «получить по рукам».

- Нам не жалко, но не нужно пресыщаться всем и без разбора. Хочешь масла – возьми кусок хлеба. Привыкай планировать свою жизнь, учитесь контролировать желания, расслабиться легко, а вот взять себя в руки… - эту мысль парень слышал в разных интерпретациях под различные жизненные ситуации.

И книги, много книг по истории… Фол, как любой мальчишка, помешанный на войне, хотел читать учебники по тактике, но дед их забрал, строго сказав:

- Это костыли для неучей. Знаешь, как я поступаю, когда надо принять стратегическое решение? Вспоминаю аналогию из истории человечества. Думаешь, люди разные? Проходят столетия, сменяются эпохи, цивилизации, вместо луков бластеры, но в одном и том же положении, поведение будет как под копирку, меняются только декорации. И, я верю в Бога, действительно и искренне, но знаешь, государства, даже теократические, делали и продолжают делать так, как будто Его нет. Все народы, буддийские и христианские, в похожих ситуациях ведут себя одинаково, как будто хотят бросить вызов разуму и логике. Надо уметь игнорировать декорации, читать между строк, видеть то, о чём не написал автор, потому что и сам был глуп, а то, что лейтмотивом идёт через повествование. Запомни, есть матрицы поведения людей, и чтоб их разгадать, надо просто понять, как в подобных ситуациях вели себя народы в истории, и когда ты вычленишь мотивы и скелет общества, ты сумеешь просчитать любого врага, и решить, как поступить тебе.

И Фол читал книги по истории, много и углублённо, и авторские труды, и компиляции современных историков. Как и полагается мальчишке с подростковой романтикой, зачитывался войнами, пролистывая неинтересные социальные пласты. Кому они нужны, скукота же смертная. Но при очередном томе истории древнего мира, в голове щёлкнула неприятная мысль: почему народы, даже побеждая, уходят с мировой арены, почему недавно сильное государство оказывается сметено слабыми соседями? И с этого момента начали подмечаться предпосылки к будущим великим победам или грандиозным трагедиям. Ему стало очевидно, что бой солдат – это лишь вершина айсберга, зачастую самая малозначимая.

Почему Эллада, колонизировав всё Средиземноморье, проиграла захудалому народу на пятачке страны телят, где сами греки чувствовали себя вольготно, и имели недосягаемую для аборигенов военную и политическую мощь.

Как получилось, что среди племён, населявших прародину Италии, выделились самниты, галлы, этруски и латины, и почему последние выдавили или поглотили остальных, ведь силы были вполне сравнимы. И это не говоря про греков, которые уже были развитой цивилизацией и имели свой интерес на Апеннинском полуострове.

А почему Рим не смог сразу разбить Ганнибала, и как всё-таки смог победить, если долгое время карфагенянин громил легионы и переманивал на свою сторону целые города?

Почему Египет множество раз был захвачен и порабощён, потом восставал из пепла, поднимая культуру и военную мощь, но… ненадолго. А в какой-то момент оказалось, что египтян как этноса и не осталось, и живут там арабы, и говорят на арабском, и исповедуют ислам, а кроме пирамид со сфинксом никаких следов от великого народа и нету больше.

И вторая колыбель человечества – Двуречье, постоянно бурлящее, поднимающая великие цивилизации. Но все из них – шумеры, вавилоняне, ассирийцы, аккадцы и прочие, несмотря на идеальное геополитическое положение, в конце концов, вырождались?

Почему Китай, имеющий грандиозный научный старт, хороший ареал обитания и большое население, и в античности, и в средневековье постоянно отгребал от кого ни попадя.

И с этого момента чтение учебников заиграло новыми красками. За каждым законом уже виделись последствия, иногда растянутые на поколения, но прозрачные, как ключевая вода. За каждым событием в культурном или социальном плане по реке времени расходилась волна будоражащих и критических последствий. Читая изменение законов о рабстве, имущественном цензе и форме правления, Фол стал понимать, что будет дальше, научился видеть состояние и боеспособность общества по внешним признакам. И осознал, как и почему войны побеждаются задолго до первого столкновения, какие точки бифуркации и экстремумы возможны в той или иной ситуации и что, делать, чтоб этим воспользоваться. Да, на поле боя есть места и случайности, и ошибкам, но их последствия, как правило, исправимы…

Фол оделся и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь и, подёргав ручку, убедился, что замок сработал. Воткнул старые проводные наушники в уши, включил на коммуникаторе подборку музыки, сохранённую ещё с Земли. Не спеша, наслаждаясь свежим утром, насколько это вообще возможно в крупном мегаполисе, дошёл до остановки. Дождался переполненного автобуса, запрыгнув в среднюю дверь, прислонился к поручню и, закрыв глаза, стал слушать знакомые мелодии, на всякий случай, освободив одно ухо для контроля ситуации вокруг.

Автобус двигается медленно, постоянно задерживаясь в пробках на перекрёстках. В одном ухе приятные мотивы, в другом типичный утренний гомон людей, вынужденных куда-то ехать спозаранку, ворчание, кряхтение и споры по всем поводам.

- Эх, приходится на этом корыте в пробках простаивать. Быстрее бы на машину заработать.

- Ага, я куплю подороже и девушку сразу найду, личную жизнь устрою.

Фол приоткрыл один глаз и глянул на молодых парней в стороне.

Мамкины мажоры. Едут в автобусе, а вид, будто уже сидят в салоне фешенебельного авто.

Один стоит ближе к проходу и решительно оглядывает салон, при этом выставив локоть так, что ветровка смахивает на нечто дизайнерское. Непривычный блеск на запястье — дорогой коммуникатор, видимо, должный придавать вид успешного человека. Тем не менее, в полумраке душного автобуса это действительно неплохо выглядит, и он явно наслаждается парой завистливых взглядов.

Второй, втиснувшийся рядом с другом и не теряющий самообладания, приподнимает воротник своей якобы «фирменной» куртки. На ногах идеально белые модные кроссовки, которые он натёр до блеска.

Стоят, позёрствуя друг перед другом, стараясь говорить потише, когда обсуждают мечты на будущее, и погромче на темы, где выглядят успешными, чтобы пассажиры вокруг были в курсе. Всё для того, чтобы даже незнакомые люди поверили, что да, они модны и успешны, и им не место в простом автобусе.

Проигнорировал малолетних дурачков, и через две остановки вышел. А в голове так и засел разговор про машины.

- Дебилы! Если каждый из этого автобуса сел бы на личную машину, то пробок стало бы ещё больше, – в свою очередь пробурчал Фол, уже видя наперёд судьбу каждого из них.

Первый не имеет понимания ценности материальных благ и времени, в которое конвертируется их добыча. Как итог, всю жизнь проведёт в колесе бесконечного цикла, сначала будет искать работу с самой высокой зарплатой, невзирая на условия труда, потом начнёт обкладываться статусными вещами, от бытовой техники до машины, выбирая не столько функционал, сколько удобство и комфорт. Лет пять будет тратить Жизнь на барахло, а потом купленное начнёт отказывать, требовать ремонта или замены. И придётся ещё больше впахивать, поддерживая ритуал обслуживания этого хлама. Круг замкнётся, уволиться он уже не сможет, ибо такое существование требует больших затрат и потому свободу потеряет полностью. А всё потраченное спустит на статусные вещи и роскошь. В таком ритме даже перейти на работу становится не просто, а перевод на должность с меньшей зарплатой просто уничтожит его как личность. Будет работать на износ, поддерживая статус и тратя остатки на продление жизни. В итоге, ни в комфорте, ни в долгожительстве не преуспеет.

У второго судьба аналогичная, с той лишь разницей, что уже видно и интимную линию. Подбирая жену, которая клюнет на машину, получит соответствующую подругу, меркантильную оторву, брак будет нервным. И дальше - жизненная вилка, зависящая от неизвестных на данный момент данных: либо семейная жизнь закончится, только когда его выпнут из дома, либо будет слишком услужливым и податливым. Поэтому на правах личной тряпочки сможет обслуживать, помимо техники, ещё и самочку, и назвать равноправным этот союз никак не получится. Сам он не уйдёт, слишком труслив и ведом, а себя будет убеждать, что всё хорошо и брак стабильный.

Ещё двадцать минут по широким просторам пригорода, где и расстояние между домами больше в разы, и промзона раскидана участками, привели к большому ангару, одному из десятка, и открытые настежь створки исполинского размера дверей запустили внутрь склада, обслуживающего сеть магазинов корпорации «Гармония Бытия». Переоделся в рабочую спецодежду, щёлкнул по таймеру отсчёта рабочего времени и пошёл к бригадиру за разнарядкой. Начался очередной будний день обычного грузчика …

Сортируя товары к отправке в разные филиалы сети магазинов, приходится носить руками ящики и мешки, а иногда помогать погрузчику. Такая работа хороша тем, что заняты руки, но свободна голова, потому вместо того, чтобы тупеть, Фол скорее развивался. За рабочий день успевал вспомнить, прокрутить в голове и проанализировать прочитанное по истории этого мира, проводя параллели с Землёй, убеждаясь в аксиоме, что люди ведут себя по шаблону всегда, даже на другой планете. Отдельный человек далеко не всегда предсказуем, влияет слишком много личностных качеств, не зная которые, просчитать человека на порядок сложнее. Но многочисленные коллективы обезличиваются, и психология команды, народа, толпы, и любого другого объединения более прозрачна.

Но есть и другой косвенный плюс в свободной голове – возможность смотреть вокруг, запоминая поведение людей, формируя целостную картину о каждом коллеге и коллективе в целом. Нередко бывало, что истории о ком-то, услышанные на работе, проходили через фильтр собранной информации, и потому сразу было видно, где правда, а где ложь и лицемерие.

В данный момент подсознание в фоновом режиме так же проводило аналитику, как бригадир подошёл к отдельным работникам и в унизительной форме потребовал перепрофилировать работу. Чаще всего для грубости не было повода, поручения входили в должностные обязанности, и потому хватило бы обычного распоряжения, но в этом мире люди упивались возможностью проявить власть над подчинёнными. Этот же бригадир лебезил перед вышестоящим начальством и в кабинет к руководителю заходил сразу задом со спущенными штанами. Это норма, как для него самого, так и для окружающих: самоутверждайся за счёт слабых, лебези перед вышестоящими и делай всё, чтоб расти по служебной лестнице, дабы первых становилось больше, а вторых меньше…

Отнеся очередной ящик с консервами, Фол посмотрел на коммуникатор, потом подошёл к будке бригадира, где щёлкнул по таймеру, остановив отсчёт оплачиваемого периода, и направился к дальней стене, где у низовых работников базы из подручных средств был оборудован уголок отдыха. Достал из сумки бутылку воды и два контейнера: один с порубленными овощами, что и салатом не смогли стать в силу отсутствия соли, масла и прочих ингредиентов, и второй с куриной грудинкой. Нет, на еде он никогда не экономил, понимая важность сбалансированного питания, и имея своё представление о том, что в данный момент требуется организму.

Перекусив, облокотился на щит из поддонов и закрыл глаза, погружаясь в полудрёму. В отличие от большинства коллег, спешивших быстро поесть и включить оплачиваемое время, Фол не гнался за деньгами любой ценой и вообще в работе ценил свободные минуты больше, чем высокую оплату, главное, чтоб покрывался прожиточный минимум. И он старался придерживаться послеобеденного получаса сна, соблюдая комфортный баланс работы и отдыха.

Ближе к концу этого времени, рядом присели трое напарников Вик, Бэйзил и Тэрри, одни из немногих, кто готовы не рвать жилы за лишний юнит. И тихо, чтоб не разбудить товарища, начали обсуждать машины, отдых, женщин, способы получить больше Жизни, и от воздушных замков, слово за слово, спустились к обычным бытовым проблемам.

- Вот так и живём в квартире от тёщи, она наведывается, когда хочет, ни грамма уважения от неё не видел… О, Фол проснулся, надеюсь, не мы его разбудили, – попытался успокоить совесть Вик, самый высокий из троицы.

- Нет, я бы и так уже встал. Ты же рассказывал эту историю, что на сей раз стряслось?

- Да с женой поругался и сам не понимаю, какая муха её укусила, но вижу длинной нос тёщи в этой ситуации, – ответил парень, остальные замолчали, наблюдая за диалогом.

- Ты позволяешь её матери говорить с тобой покровительственным тоном, а это роняет тебя, как мужчину, в её глазах, – озвучил очевидный для него корень проблем, отхлёбывая воды из бутылки.

- А что, нужно грубить ей? Она действительно дала нам квартиру. Могла бы сдавать или продать, а предоставила нам бесплатно.

- Переписала на вас, или просто пустила?

- Пустила, конечно. Понимает, что если мы разведёмся, то квартиру придётся делить, как совместно нажитое.

- А жена готова рискнуть?

- Сложно сказать, вроде и не возражает, но и сама не стремиться решить этот вопрос с матерью. Мне кажется, её всё устраивает.

- У тебя есть два пути. Надавить на тёщу, чтоб официально подарила квартиру, или съехать.

- Ты представляешь, сколько мы экономим без съёма?

- Вик, тогда разводись. Вы с женой разные, даже если заимеете личную жилплощадь, это не даст гарантии счастливой жизни, просто немного увеличит шансы. А так, поверь, всё равно окажешься на улице, только время потеряешь и юниты будешь вкладывать в чужую недвижимость, вместо того чтобы копить на собственную.

- Хороший ты мужик, Фол, только в жизни ни фига не смыслишь, живёшь в вымышленном, идеализированном мире, – вымученно улыбнулся Вик.

- Ну да, ну да, – не стал развивать тему Фол, зная подноготную каждого.

У одного из оставшейся двоицы менее очевидная проблема, но с далеко идущими последствиями. Его старшему брату отец оставил в наследство квартиру. Почему именно ему, а не обоим, история умалчивает, они и сами не знают причины. Но старший сразу озвучил, что наследство для двоих и пообещал младшему его половину. Но с того момента прошло пятнадцать лет, старшой живёт с семьёй в квартире отца, младший с женой на съёмном жилье. Братья дружат, ведь старший показал себя таким порядочным, что по местным меркам - запредельный пример альтруизма. Только старший не торопится исполнить обещанное, а младший не напоминает, так как боится разрушить образ хорошего родственника, отговариваясь, что обойдётся без квартиры, пусть её делят их дети. Таким образом, вместо того, что бы поставить точку, проверить брата на вшивость и разрешить дилемму, он оставляет конфликт детям, а для них этот вопрос будет ещё более запутанным.

Второй в ещё более интересной ситуации, которую Фол случайно вычленил из услышанной истории. Купили они с женой квартиру. Молодцы, всё хорошо, даже помогли её родителям в сложной ситуации – зарегистрировали их у себя.… И нет, никакой подлости от старшего поколения не последовало, как можно было бы ожидать, просто налог за них платит парень с супругой. А чтобы снять финансовую нагрузку с себя, сами зарегистрировались у родителей парня. Вполне бытовой, бесконфликтный расклад. Все довольны, общаются, собираются на совместные праздники. Семейная идиллия. И только Фол натурально видит, как родители парня каждый квартал переводят круглую сумму на счёт родителей жены. Не напрямую, не наглядно, но происходит именно это. Предки мужа платят и за себя, и за молодых, те платят за отца и мать девушки, а сами родители жены ни за кого не платят. Они свои деньги экономят. Забавный, непрозрачный трансфер из одной семьи в другую.

И это только вершины айсберга. Подобные истории у каждого в этом ангаре. Люди игнорируют очевидное, не видят причинно-следственных связей, а если и подмечают, то молчат ради личной выгоды или сохранения душевного спокойствия.

За час до конца рабочего времени к Фолу подошёл бригадир, уже издалека по лицу было видно, что будет конфликт. Слишком надменно и уверенно он смотрел, как хищник, нацелившийся на жертву.

- Сегодня ты убираешь в зале.

- Ничего подобного. Я, когда устраивался, сразу подписался только на основной контракт, работы за отдельную доплату делать не буду. – Фол развернулся на выход из ангара, но был схвачен за рукав, пришлось оглянуться и добавить. – Если не отпустишь, я тебе голову расшибу.

- У меня подписка Универсал-5, я тебя потом целиком пущу на Коктейль.

- Конкретно тебя не откачают. А что станет со мной, будет уже не твоей проблемой.

Бригадир увидел по лицу строптивого работника, что он выполнит обещанное. Бывают же такие люди, вроде и выглядят как все, ничего жестокого или звериного в них нет, но внутренний стержень чувствуется, и сразу становится понятно – угроза будет исполнена. Начальник скривил от ненависти лицо, отпустил рукав и, отвернувшись, процедил сквозь зубы:

- Ты ещё пожалеешь об этом, ублюдок.

Теперь уже Фол дёрнул его за плечо, развернув к себе.

- Если хочешь мне что-то сказать, то говори в лицо, – и отвесил хлёсткий апперкот в солнечное сплетение, отчего руководитель начал судорожно хватать воздух ртом. Сумев сделать несколько живительных глотков кислорода, кое-как выпрямился, стёр ладонью испарину со лба, растерянно опустил глаза, не рискуя смотреть в глаза, не понимая, что делать в случае такого невероятного сценария. – Я доработаю день и увольняюсь, и если за этот эпизод ко мне придёт Щит, то я оплачу штраф, там будет немного, но потом я найду тебя, и ты очень пожалеешь. Понял меня? В глаза мне смотри. Уроды, привыкли прятаться за мнимым статусом, учитесь отвечать за свои слова.

Дальше усердствовать не было смысла, и только высокие моральные качества не позволили бросить выполнение должностных обязательств.

В конце рабочего дня зашёл в кабинет канцелярских крыс, выполняющих одновременно функции приёмной, отдела кадров и логистики.

- Мне надо написать заявление на отгулы за свой счёт. Пойду в банк Жизни, – соврал он, потому что подобное допускалось, так как после сдачи Жизни человеку требуется от трёх дней до недели на восстановление. – А потом увольняюсь по собственному желанию.

Соблюдя формальности, убедившись, что ему не назначат отработку сверх отгулов, направился домой.

На выходе был перехвачен коллегой, женщиной в годах, работающей комплектовщиком.

- Фол, ты же знаешь, что кресло начальника отдела освободилось. Я подала заявку, но мне нужна поддержка команды, ты поможешь поднять показатели, а я потом тебя не обделю.

- Извини, я уволился, – но про троицу товарищей напоминать ей не стал, понимая, что в обществе, где никто никому не верит и все рассчитывают только на себя, афера провальна и подпортит жизнь всем вписавшимся в неё. Впрочем, если бы не увольнялся, то помог бы, и дело даже не в ответной благодарности, просто из всего коллектива более-менее адекватных людей можно на пальцах посчитать, а эта особа далеко не самый худший представитель компании.

- Почти полгода продержался, рекорд, – встретил новость с иронией Андр. – Думаешь, стоило уходить? Ты же поставил его на место, мог ещё поработать.

- Нет, он труслив, оклемается и начнёт гадить исподтишка. А я его убью. И меня за него накажут: поймают и выкачают досуха. Эта мразь не стоит такого размена. То, что я не боюсь смерти, не означает, что ищу её сознательно.

- Ты слишком категоричен и непреклонен. Сначала ищешь справедливость, потом новую работу. Старая добрая истина…

- Я один раз живу и не хочу размениваться на пресмыкание перед ничтожествами. Если мне придётся умереть на этой грёбаной планете, то хочу сделать это с оружием в руках, а не в коленно-локтевой позиции.

Фол уселся в своё любимое кресло и открыл статью в историческом журнале. Текст оказался скорее развлекательным, чем академически выверенным, но для того, кто умеет читать между строк, и такой опус полезен.

Интерлюдия 2.1. Исторически-философская

История общества с дремучих веков полна тёмных пятен и скрытых механизмов. С того момента, как первый человек взял в руки палку и заставил соседа работать на себя, начался прогресс цивилизации. Но если кто-то думает, что развитие шло плавно и без противоборства ретроградных сил, то быстро выкиньте из головы эту глупую мысль. А если не думали, то молодцы, наверно, вы внимательно слушали мои лекции и набрались уму-разуму.

Первое государство было золотым веком человечества. Племя карров поработило всех на своём полуострове, заставляя работать для своей пользы. Шагнув на этот путь первыми, они оказались в выгодном положении – военная машина работала исправно, а оказать сопротивление было некому. Любые попытки объединиться были заведомо обречены на провал, так как требовали время, которых наши цивилизованные потомки не давали. Карры развивались долго, поколениями выстраивая социальную решётку, поднимая промышленный потенциал, и противником нужны были десятилетия и целые поколения, дабы догнать противника. И за недостатком времени, всё, что им могли противопоставить – массовое скопление ополчения дикарей, вооружённых кто на что горазд и не имеющих военного опыта.

Но после покорения всего материка государство начало сотрясаться под внутренними ударами отсталых элементов, не желающих жить в развитой стране. Бунты, восстания и революции тупых ленивых рабов начали расшатывать мир, и в итоге цивилизация развалилась на тысячи мелких доменов.

Многие не понимают, почему этот период затянулся на сотни и сотни лет. Это потому, что вы не ходили на мои лекции, но сейчас сможете наверстать упущенное.

Почему маленькие государства менее жизнеспособны? Потому что те немногие ресурсы, которыми они обладают, приходится делить на социально-значимые нужды, а это всегда приземлённые вопросы. Именно оттого начали зарождаться новые политические центры, объединения баронств в графства, те в свою очередь, в маркизаты, герцогства, и так по нарастающей, до королевств, а потом и империй.

Кто первее образовывался в более крупные конгломераты, тот и становился «папой» в регионе, так как часть ресурсов низовых соединений начинали аккумулироваться в одних руках, а это заметно расширяет горизонты планирования. Стоит ли упоминать всем известные страницы истории, что вскорости все земли были поделены на империи.

И этот паритет бы сохранялся долго, если бы отдельные государства не начали перестраивать и уплотнять социальную иерархию, объединяя мелкие области. Вначале графства стали минимальной земельной единицей, потом маркизаты, ещё и ещё, одновременно с этим, промышленное развитие диктовало новые формы кооперации, и на место территориальному дроблению пришло деление по экономическому фактору. Стали выделяться богатейшие семьи, не привязанные к географии, но развивающие отдельные сферы влияния, от банковских до производственных.

Началось новое соревнование и потрясание тестикулами, данная структура удачно поглощала более раздробленные империи, пока не произошёл очередной виток социальной модернизации. Семьи стали объединяться в кланы, что вновь позволило собирать человеческие и финансовые ресурсы у крупных игроков. Политика – личная сучка экономики, и кто способен собрать больше ресурсов в каждую отдельную единицу времени, тот передюжит любого, если не в прямом столкновении, то точно в противостоянии на измор.

Но это не предел укрупнения: империи, что переварили кланы, стали абсолютно монолитными, с государственными институтами власти, с концентрированной волей, казной и армией, они показывали остальным превосходство единого кулака.

Но лишь семь тысяч лет назад мы достигли апогея – вся планета перешла под единое руководство.

Математика врёт – сложение отдельных сил в один проект больше, чем просто их сумма. Одна империя способна на большие достижения, чем десяток государств, занимающих аналогичную территорию.

На лекциях мне часто выдают преглупейший тезис: «Получается, что корпорации это те же государства или кланы, то бишь цивилизационный откат назад, так как дробят ресурсы на части».

И на это я с высоты своей запредельной мудрости снисходительно отвечаю: «Вы не понимаете, это другое». Не разбираетесь в истории, не умничайте, просто слушайте меня, мотайте на ус и впитывайте знания, коими я милостиво делюсь. С графиком моих лекций вы можете ознакомиться…

Глава 2.8

Изучение иностранного языка — это как катание на аттракционах: сначала ты в восторге от карусели новых слов, а потом тебя неожиданно накрывает волной грамматики.

Пара недель стала для Андрея настоящим адом, и даже два натуральных беса-мучителя обитали под боком. С третьего дня все разговоры в доме шли на местном языке, и лишь на экваторе месяца ситуация начала меняться в лучшую сторону. А по исходу трёх седмиц жизнь и вовсе потекла в рутинном ритме, сначала стали понятны дивные речи зомбоящика, а вскоре и книги позволили приобщиться к таинству сокрытой в них информации. Хотя, некоторые слова и фразы оставались незнакомыми, понятными лишь по контексту, особенно из числа местных фразеологизмов и устоявшихся оборотов.

А в какой-то момент произошло и вовсе неожиданное, в гости пришли двое, парень с девушкой…

Андр с утра предупредил:

- У нас сегодня гости, из местных. Никсон как раз помогал подменить твои данные в базах Щита. Про нас они ничего не знают, считают, что мы из отшельнической деревушки в глуши материка. Придерживаемся этой легенды. Если что, девушка Инга – его супруга, так что без подкатов.

- Я вообще-то женат! – возмутился Андрей. – И в связях, порочащих имя, замечен не был.

- Я на всякий случай. Вдруг решишь, что вас разделяют несколько миллионов световых лет, а если нельзя, но очень хочется, то по-любому надо. И я не полиция нравов, я остерёг только от этой мамзели, в остальном действуй по совести, чай, не пубертатный мальчишка. Кстати, а сколько тебе? - вильнула мысль Андра в сторону, предприняв очередную попытку выведать, почему Андрей так молодо выглядит, когда все пробудившиеся из криосна постарели минимум на тридцать лет.

- Да, уж постарше тебя буду, - одновременно сказал правду и слукавил, ведь биологических лет бодрствования слегка за двадцать, а Андру чуть больше тридцати, но если судить по дате рождения, то старше веков на пять.

Андр промолчал, опять уйдя с головой в размышления. А вечером пришли двое, выглядевшие лет на тридцать, приветливые, что для данной планеты точно не от «мира сего». Он высокий и в меру худой, впалые щеки, большой нос, карие глаза, светлые волосы с зачёсом и искренней улыбкой. Не Ален Делон, и не Аполлон, но достаточно фотогеничен. Девушка в джинсах и свитере, не фотомодель и не мисс Вселенная, но весьма приятной озорной внешности, длинные русые волосы и серые глаза.

Вечер провели увлекательно, да и парочка подкупала своей открытостью и искренностью, настоящий луч света в тёмном царстве. Стало понятно, почему с ними сдружились Фол и Андр, располагающие к себе люди, не испорченные обществом, черпающие силы друг в друге. Чего говорить, если у них трое детей и не одного «проданного на запчасти», по местным меркам дикость и нонсенс. А по тому, как смотрят друг на друга, видно, как нежно и предано они любят друг друга. Посмевшего вмешаться в этот союз двух сердец, Вселенная точно должна покарать.

Андрею это лишний раз напомнило о жене и детях, что были где-то там, в бескрайних просторах космоса, возможно и вовсе в другой галактике. В воздухе витал вариант, что они в параллельном мире, но вероятность этого исчезающе мала, волна пространственно-временного континуума при закрытии червоточины выкинула бы либо в одну реальность, либо в другую. И раз медальоны не работают, значит это не чужеродный мир с К-полем.

Кстати, гости и принесли хорошую новость, что базы наших супротивников нещадно подпорчены, и можно попробовать выйти в люди, что и было запланировано на завтра.

На прощание все крепко пожали руку Никсону и робко обняли Ингу.

- Приятная парочка, – подытожил Андрей, – таким и руку подать не зазорно, и улыбка выйдет не лицемерно-натянутая.

- Да, удивительные люди. Их Фол умудрился найти ещё до моего появления.

Разведка боем не случайно была запланирована утром. Этот день выходной, дома не только скрывающийся Андрей и временно неработающий Фол, но и находящийся на заслуженном отдыхе Андр.

- Так как нет стопроцентной уверенности, что финт ушами удался, попадать под сканер будем в другом районе. – Фол сразу дал понять, что просто выйти через входную дверь подъезда не получится.

- Опять через окно? – закатил глаза Андрей.

- Да, опять через окно! – припечатал учёный. – Но коль пройдёт всё хорошо, вернёмся через фойе.

Полчаса страданий и позора, и путь месячной давности повторён в обратном порядке. Ещё час на удаление от дома, и впереди удачный парк с множеством путей отступления.

- А вдруг они не станут ловить, чтоб я подумал, что в безопасности, и привёл их к логову? – у Андрея в очередной раз включилась повышенная мнительность.

- Ну, во-первых, для этого надо знать, что мы можем менять генетический паспорт. А учитывая, что это моя придумка и реализовать её можно только за счёт Никсона или пары его коллег, имеющих доступ к цифровой копии ДНК в Щите, маловероятно, – начал успокаивать Андр.

- А во-вторых, даже если не захотят захватывать, а это вероятный сценарий, учитывая, сколько раз ты от них уходил, то слежку всё равно организуют. А вот мы как раз и будем мониторить ситуацию, – закончил мысль Фол.

Товарищи разошлись по удобным для наблюдения позициям. А беглец прошёл мимо сканера и сразу отправился к оговорённой точке, откуда и всю площадь видно, и сбежать легко. Переговариваясь через коммуникатор, отмечали людей и машины, вызывающие подозрение, но прошло десять минут, двадцать, сорок, а кардинально ничего не менялось.

И только потом направились к дому.

- Слушай, я тут подумал… а давай последний раз через окно. Завтра Никсон по логам посмотрит, была ли отработка на тебя.

- Хожу домой как форточник. А завтра окажется, что можно было и не мучиться.

- Не надо облегчать работу Щиту. Это минимальные меры безопасности, – авторитетно припечатал Фол. А уж ему в таком, полувоенном вопросе, доверия всяко больше.

Андрей отметил, что товарищи странно спорят, договаривая друг за друга фразы, даже если один только что придумал свой аргумент, второй сразу понимал, о чём речь и схватывал на лету.

- Да всё я понимаю…

Хорошо или плохо… хотя чего тут гадать, конечно, хорошо, но на следующий день Никсон заверил, что сигнал на оригинальный генетический код не сработал, подмена прошла, и таки Добби свободен.

Андрей всерьёз задумался, а каким ремеслом можно заняться на этой планете, дабы не быть нахлебником, а то и вовсе ускорить помочь Андру в создании портальной установки. Варианты грузчика, разнорабочего и подобные оставил на самый крайний случай. Более профильные, но всё равно далёкие от интересов типа строителя, оператора «чего-нибудь» или того же водителя, тоже задвинуты в далёкий ящик. До учёного, уровня соседа по жилплощади или какого-нибудь инженера всё-таки не хватает знаний. Мог бы стать айтишником или сетевым администратором, но это надо вникать в суть местных компьютерных технологий, баз данных, программных пакетов, операционных систем и языков программирования. А это сложно сделать даже на земле, будучи погружённым в среду, пользуясь техникой и приложениями с детства.

Вечером Андр немного облегчил выбор, притащив вещи, в которых Андрей попал в больницу, и подарив местный аналог коммуникатора.

- Ты можешь пользоваться нашим, он необычный, но окружающие примут за очередную непопулярную модель, коих тут сотни, если не тысячи. И по функционалу она лучше этих поделок, но на людях нельзя показывать голографический интерфейс, его никак обосновать не сможешь, тут такими технологиями и не пахнет, а без него наша высокотехнологичный продукт превращается в безделушку, играться которой можно только дома, одному и под одеялом. Потому вот тебе девайс, который не привлечёт внимание, недорогой, но достаточно продвинутый по здешним меркам.

Товарищ протянул браслет, похожий на тот, что болтался на его правой руке.

- Считай его полноценным компьютером. Слабенький, несуразный, но для бытовых вопросов хватит за глаза. И, как ты понимаешь, работать с этим маленьким экранчиком совсем не то, к чему мы привыкли, так даже аборигены не развлекаются. Можешь подключить его к любому телевизору, от которого есть ключи доступа, например вот этот на стене, тогда он станет как обычный монитор, управление через тачпад на дисплее как экрана, так и коммуникатора. У местных богатеев есть игрушка – нейроком, - чип, вживляемый в мозг. Сам по себе ничего не делает, просто устройство ввода-вывода, мысленное управление и картина выводится прямо на сетчатку глаз. Удобная штука, но дорогая, да и я бы не дал ковыряться в мозгах местным коновалам, пусть и медицина тут супер, просто не хочу. В любом случае, имей в виду, что твой собеседник может делать пометки, фотографировать или даже записывать видео, не прерывая беседы, выходить в инфо-сеть, переписываться с кем-то, а ты даже не поймёшь.

Именно в этот момент у Андрея и пронеслась вереница мыслей…

Почему компьютеры макинтош нельзя заразить вирусами, написанными под винду и наоборот? Потому что системы созданы с разными архитектурами, по-разному обрабатываются процессором, хранятся в оперативной памяти, параллелятся потоками… Но ведь оба компьютера выходят в эти ваши интернеты, потому что придуманы протоколы и интерфейсы связи, с которыми могут работать и те, и другие. Вряд ли местные программно-аппаратные технологии отличаются кардинально. И, скорее всего, можно состыковать земной коммуникатор с местной сетью и при этом не бояться ответных вирусов и кибератак. Это же какой простор для хакерской деятельности.

Пройдёт она,

Пора винды и ламерского софта,

и на обломках Майкрософта

напишут наши имена.

А потом он в нагрудном кармане военного комбинезона нашёл очки, пусть со сломанной дужкой, одна из функций которой – связь с коммуникатором.

- О-о-о. Теперь мы вдвое больше сена для нашей коровки запасём! – довольно потёр руки Андрей. – Ну-ка, где тут я видел оболочку ИИ, – и полез искать нужную функцию.

У бывшего программиста натурально руки начали зудеть от нетерпения…

Арка 1. Глава 1.6

Лёгкая трель стерео-эффектом пронеслась по комнате, облетела все её уголки, и достигла сладко спящую девушку. Грациозно как кошка, потянулась, после чего, мягко спрыгнув на пол, бесшумно приземлилась на кончики пальцев. Несколько наклонов до пола, каждый раз прогибаясь всё больше, а на последнем подходе обняла коленки, максимально прижимаясь к ногам и растягивая мышцы. Выпрямившись, устроила пробежку на месте с высоко поднятыми бёдрами, не останавливаясь, внезапно дала ногам разъехаться и села на полноценный шпагат. Наклоны вперёд и вбок, пластично провернула бёдра, перетекая из шпагата в шнур, после чего повторила движения корпусом, разминая другие группы мышц. Вернулась в позицию с прямыми ногами, и поднялась за счёт их силы, лишь немного помогая себе руками, опершись на кровать. Улыбнулась и направилась к двери из комнаты…

Спальня, в которой причудливо сочетаются девчачьи и тёмные тона. Стены окрашены в нежно-розовый цвет, но одна из них выделялась черными обоями с изображениями планет и небесных светил. Потолок декорирован светящимися в темноте звёздами, создавая иллюзию ночного космоса.

В центре комнаты круглая кровать с покрывалом, где черные и розовые полосы образовали замысловатый узор. На постели разложены подушки в форме сердечек и Сатурнов с кольцами. Рядом тумбочка, заваленная типично женскими мелочами: разноцветные флакончики с духами, косметика и очаровательные безделушки.

Один из углов занял туалетный столик с большим зеркалом, вокруг которого прикреплены маленькие фосфорные звёздочки, днём накапливающие энергию, и изливающиеся мягким свечением ночью. На столике можно найти блестящую расчёску и коллекцию помад, аккуратно выстроенных в ряд.

На полу круглый ковёр в форме розовой луны. В противоположном углу комнаты большой плюшевый медведь с яркой красной ленточкой на шее.

На подоконнике расположилась маленькая модель постоянно движущейся Солнечной системы, где каждая планета занимает положение, сравнимое с прототипами. Однажды отстроенные начальные координаты и заданные скорости позволяют визуализировать текущее местоположение космических объектов в реальном времени.

Логично завершают интерьер светильники в форме звёзд, расположенные вдоль стен. Эта спальня была не просто местом для сна, а целым миром, в который девушка могла погрузиться, каждому её дню даря маленькую частицу внеземной романтики...

Покинув это буйство красок, Рейна продолжила стандартный утренний ритуал.

Душ, укладка волос и минимальный макияж заняли больше часа, уже стоя у зеркала, посмотрела на свою обнажённую фигуру, осталась довольна, и лишь уперев взгляд в небольшой бюст, нахмурилась, приподняла груди руками, накрыла ладонями и печально вздохнула. Обделила природа, немного не дотянув до совершенства, а исправлять её недочёты через повышенные калории девушка никогда не стремилась, понимая, что за первыми девяносто подтянуться и вторые, а там и привлекательная талия потеряет свои заманчивые очертания.

Ненадолго засомневавшись, всё-таки выбрала лифчик, визуально увеличивающий бюст. Скромный завтрак, где каждая калория посчитана, взвешена и семь раз перепроверена, на переваривание которого тратится едва ли не больше энергии, чем будет получено в процессе. Мило перекидываясь дежурными фразочками с ИИ умного дома, оделась и вышла на улицу, улыбнулась ласковому солнцу и изящной походкой, ритмично покачивая бедрами, направилась к ближайшему порталу.

- И почему же это плохая новость? – прерванное на осмысление сообщения время закончилось, и селекторный зал вновь наполнился озадаченными людьми. – Чем было бы лучше, будь они из нашей Вселенной? Космос необъятен, что так, что так и найти могут и превосходящими силами задавить.

А вот главнокомандующий сразу понял возросший уровень угрозы, но в спор не вмешивался.

- Наше измерение, каким бы большим не было, всё равно является условно ограниченным, как минимум имеется радиус, из-за пределов которого к нам сложно попасть, и технически, и в целом теория вероятности играет за нас. Но для путешественников из других измерений нет таких ограничений, они не преодолевают расстояния, они пробивают брешь реальностей, и способны оказаться где угодно, и в этом случае ситуация диаметрально противоположная, Фортуна на стороне потенциальных соперников. Даже из одной параллельной Вселенной, с любой её точки, все гости могут появляться поблизости от Земли, а это уже число вероятных врагов резко увеличивает. А ежели учесть, что и Вселенных может быть множество, то такой риск стремится к бесконечности.

- Но что они здесь делают? Они не собирают ресурсы, не исследуют системы, не колонизируют планеты.

- Пока неизвестно. Нужно собрать больше данных, желательно захватить полностью функционирующий корабль, а ещё лучше с экипажем.

- Как вы быстро перешли от паники, что нас найдут и уничтожат, к мысли, что нападать и захватывать должны мы. Мне нравится ваш настрой! – Ответ был переполнен сарказмом.

- Изменились условия, угроза повысилась.

- Это всё пустые слова, мы и прошлую стратегию выбрали исходя из риска встречи с потенциальным врагом лицом к лицу в любой момент. Собственно, увеличились даже не сами риски встречи, а последствия после, но я не вижу, как это должно влиять на нашу стратегию.

- Вы правы, но не полностью. План скорректируем и вывернем минус на плюс, будем работать на территории врага, ещё больше усложним наш поиск. Но всё упирается в технические возможности. Буквально вчера «Квант» доложил, что готова портальная установка, способная пропустить космический корабль. Через неделю испытания, и если всё пройдёт хорошо, то мы отправляем экспедицию.

- Оснащение оставляем в той же комплектации?

- А какой смысл менять её? Что могли учесть, учли. Дальше разведка боем покажет.

- Обязательно боем?

- Это к слову. Сами агрессию не проявляем, только если в ответ. Инструкции будут разосланы. Экипажи скомплектованы, техника готова, как НИИ даёт отмашку, приступаем…

Для экспансии был сформирован небольшой флот из трёх боевых кораблей. Арн со своим сработанным экипажем был назначен на один из двух корветов сопровождения, от такого назначения они могли и отказаться, но кто в здравом уме на такое пойдёт? Экипаж флагмана - линкора состоит полностью из «старой гвардии», пробудившейся из криосна, что ещё до Великой Войны водили космические корабли, пусть и в пределах Солнечной системы, но опыта им не занимать. А вот корабли прикрытия отданы на откуп подрастающему поколению, тут сразу и бесценный опыт в команде с мэтрами, и ответственность не так высока, вследствие чего ошибки будут нести меньше негативных последствий.

Разведку боем разбили на несколько этапов, всё ради безопасности. Вселенные, между которыми будет трансфер, не являются клонами, то есть, там нет аналогичных звёздных систем. Потому невозможно переместиться из условной солнечной системы одной реальности в её близнеца в другой. Этого бы в любом случае не стали делать, дабы не демаскировать расположение родной планеты, но данный факт даёт преимущество именно в обороне. Чтобы сознательно попасть в колыбель человечества, надо знать её точные координаты, а это, в постоянно растущем пространстве, где галактики двигаются относительно друг друга и абстрактной нулевой отметки, вещь не только динамическая, но и в целом сложная в расчётах. Неизвестны возможности инопланетной расы (или нескольких рас), но если людям без анкерных точек сложно отслеживать изменения пространства на больших расстояниях, то высока вероятность, что у других космических цивилизаций ситуация не сильно лучше.

Учитывая это, земной флот из трёх звёздных скитальцев сделал три прыжка в нашем измерении, оставляя на каждой точке спутники, выполняющие якорные функции, дабы найти дорогу назад, и если получится, то вернуться на целых кораблях. И только после этого начались попытки пробить грань во Вселенную, откуда зачастили незваные гости, что и на чай не зайдут, и гостинцы ни разу не подарили, а вот убытков уже принесли немало, один «Невесомый», ныне почивший в Бозе, чего стоит.

Лишь с двадцать седьмой попытки получили доступ в звёздную систему, отвечающую минимальным критериям безопасности. Первоначально был план открыть портал в межзвёздное пространство, так как его сложнее всего отследить, если технологии потенциальных врагов это позволяют. Но все попытки приводили в звёздные системы с экстремальными условиями, а пять раз и вовсе червоточина открывалась вблизи чёрных дыр. Это натолкнуло на подозрение, что выходные точки попадают не в случайные места, хоть и забиваются случайные комбинации координат, а привязываются к массивным гравитационным источникам. И это при том, что пустого межзвёздного пространства больше на порядки. Хоть этому эксперименту обрадовались учёные, получив новые данные для исследований, но экспедиционному флоту пришлось выбирать из предложенного Великим Рандомом, и выбор пал на одно весьма комфортное местечко.

Звёздная система, выглядит как завораживающее сочетание космического сумбура и порядка. Яркая звезда класса A в центре системы испускает ослепительно-голубой свет.

Система состоит из пяти самобытных неповторимых планет.

Ближайшая к звезде планета покрыта кипящими океанами раскалённой магмы. Следом за ней – вечнозелёная, богатая тропическими лесами и загадочной флорой, её атмосфера сияет изумрудным светом благодаря высокой концентрации кислорода и озона.

Третья планета мертва и пустынна, с металлическими горами и глубокими равнинами, покрытыми железной пылью. На четвертой простираются ледяные пустыни, следом идёт газовый гигант, где полновластно царят мощные штормы и бури, что образовывают потрясающие по красоте вихри.

Портал открылся между пустынным и ледниковым спутниками звезды, без спецэффектов и визуальных маркеров. По обе стороны червоточины схожие пейзажи, потому само наличие прокола пространства не увидел бы ни один наблюдатель, коль таковой присутствовал бы. Зато сложно не заметить величественно выплывающие три космических махины. Флагманский линкор с солидными пропорциями укреплён мощной энергетической бронёй и оснащён самыми передовыми орудиями, готовыми в любой момент разразиться ураганным огнём. Его сопровождают два тяжёлых корвета, хотя и меньше по размеру, но не уступающие в манёвренности и вооружённости. Их тёмные корпуса, словно сотканные из самой ночи, создают контраст с ярким свечением звезды.

- Богатая система. – Ган прочитал вслух данные со спутников. – Как думаете, её выберут под базу?

- Какая база? – Рейна закатила глаза. Сейчас, когда экипаж увеличен, и даже на мостике одновременно до двадцати человек, только манёвровых пилотов в подчинении главного навигатора больше десятка, девушке становится откровенно стыдно за парня с детской наивностью и романтикой космических экспансий. – Мы в разведке. Только по её итогам будут анализировать, стоит ли сюда вообще соваться.

- Это не аргумент. Нам нужна база, чтоб делать дальние вылазки…

- И грабить караваны? – равнодушным голосом, но с ехидным лицом попыталась подловить товарища Рейна.

- Да. Стоп, нет, какие караваны? – опомнился главный механик, в подчинение которого теперь целый штат работников отвёртки, разводного ключа и плазменного резака.

- Цыц, – припечатал Арн, – как руководство решит. Спутник здесь всё равно оставят, если понадобится, сможем вернуться.

- Кстати, тут есть К-поле, хоть и более разряженное, – перевёл тему Ган, – значит, местные могут быть магами.

- Первая умная мысль за сегодня, и прям в точку, – не смогла не согласиться главный пилот корвета.

- Фрай, подойди на мостик. – Арн вызвал главного абордажника, который по стечению случая был магом, с постоянным доступом через мини-портал к Вселенной К-7, где К-поле достаточно «плотное».

Через семь минут створки рубки распахнулись, и в неё зашёл космодесантник в боевом облачении. Не мешкая, он открыл стеклянное забрало шлема.

- Лейтенант Фрай Риччи по вашему приказанию прибыл.

- Отключи на коммуникаторе доступ к К-полю. – Подчинённый без возражений выполнил поручение, нажатием потыкав в левый рукав боевого костюма, где располагался вывод управления коммуникатором. – Чувствуешь магию? Попробуй скастовать что-нибудь простенькое.

- Хм, фон слабенький, но есть, - лейтенант замер, прислушиваясь к ощущениям, и аккуратно зажёг над перчаткой огненный шарик. – Сложно, но можно, товарищ капитан.

Фрай не случайно попал именно на этот корабль, они были друзья детства с Рейной, из одного городка, да и с Арном общались во время учёбы. Но подобным официозом подчёркивал важность субординации, что место досталось не «через постель» и не «по блату».

- В абордажной команде есть ещё маги, убедись, что они все в форме. И потренируйтесь, если техника откажет, то грех не воспользоваться такой возможностью.

- Будет исполнено, – глава абордажного расчёта цокнул каблуками, отточенным движением развернулся, и вышел из рубки.

- Даже не знаю, больше от этого будет пользы, или вреда, – задумалась Рейна.

- Время покажет, – с несвойственной ему озабоченностью выдал Ган, возможно, впервые поняв, что встреча с другими цивилизациями может быть не только увлекательным, но и крайне опасным мероприятием.

Глава 1.7

После третьего прыжка по системам с флагмана пришла сводка, что мимо звезды двигается неизвестный корабль, а так как земных посудин тут быть не может по определению, то объявлена боевая готовность. Первыми нападать земляне не станут, но попытка мягко спровоцировать будет, дабы посмотреть на реакцию иной цивилизации, нападут ли, пролетят мимо, может, попытаются выйти на связь. На каждый вариант негативной ситуации разработан протокол безопасности, вплоть до уничтожения кораблей взрывом антиматерии, и с большой вероятностью экипажи будут спасены, эвакуировавшись через портал, если успеют, конечно.

Маршрут эскадры выбран таким образом, чтобы не пересекаться с трассой неизвестного борта, по расходящейся траектории, но в одном направлении. Таким образом, и расстояние между ними будет небольшим по космическим меркам, и явной агрессии не будет показано. По мере движения неизвестный корабль начал забирать в сторону, увеличивая дистанцию до гипотетической угрозы.

Флагман переговаривался со штабом, споря на тему, надо ли атаковать самим, раз встреченный корабль выразил нежелание нападать или выйти на связь, хотя все известные людям частоты и излучения мониторятся в реальном времени. Но после жаркого диспута пришли к мнению, что не стоит будить лихо, и самим начинать военные действия. Корабль может быть и пассажирским лайнером, а этого местные аборигены точно не простят.

Разойдясь курсами, земной флот совершил очередной скачок и попал в густонаселённое место…

На тёмном фоне отчётливо выделяется космическая станция сложной угловатой формы. Величественная конструкция словно вырезана из самого мрака, чёрный драгоценный камень, мерцающий множеством граней. Ослепительная сеть огней струится по её поверхности, освещая причудливые линии и подчёркивая её внезапные углы и уступы, которые каскадом сменяют друг друга, образуя мозаичное переплетение света и металла. Эти яркие потоки, словно маяки, разрезают темноту, создавая динамический рисунок в просторах безмолвного космоса.

Облик этой махины напоминает гигантскую геометрическую загадку, состоящую из перекрещивающихся панелей и конструкций, которые внезапно прерываются острыми выступами или переходят в плавные изгибы. По её периметру бегут всполохи энергии – система защиты, готовая сразить каждого, кто осмелится приблизиться без разрешения.

Над станцией тенью проносятся патрульные катера, а на её верфях причаливают разношёрстные суда: от массивных грузовых кораблей до стремительных перехватчиков. Всё это дополняет картину таинственного, но величественного места, опасного и манящего одновременно.

Свет далёких звёзд отражается в осколках и обшивке, создавая иллюзию слабого мерцания, словно сама станция дышит в такт космосу. Для наблюдателя издалека она остаётся странной и угрожающей аномалией, символом древних невидимых законов, свойственных этой галактике.

- Пришли данные со спутников, проверяем реакцию местных на наше появление. Прикрываем флагман, в случае боя с превосходящими силами даём время на открытие портала, – ознакомил с поступившей информацией Арн. – Я, как адмирал, вдохновляющие речи толкать не умею, но знайте, даже если мы погибнем, то наш опыт очень поможет человечеству.

Линкор развернул червоточину на край системы с неизвестной станцией и величественно пролетел в точку назначения, а следом юркнули два быстрых манёвренных корвета, пристроились рядом с флагманом, отсекая последний от возможной угрозы. Маленький, но очень гордый флот направился мимо системы, на достаточном расстоянии от космической махины, чтобы обозначить равнодушие к ней, но не сильно удалённо, дабы корабли успели засечь, что требует значительного времени.

И в какой-то момент Арн отметил, что в их сторону движется семь потенциально вражеских судов. Они преодолели разделяющее расстояние за три часа, что говорит о весьма высокой скорости, ибо этот путь измеряется сотнями миллионов километров. Ненадолго замерев, словно чего-то выжидая, ближайший корабль повернулся бортом, ощетинившимся жерлами орудий, и выдал залп ракет по линкору. Что послужило сигналом, и остальные присоединились к товарищу, щедро поливая маленький и очень гордый флот землян тоннами стали с термоядерно-острой начинкой. Несмотря на опасность ситуации, экипажи всех трёх кораблей выдохнули с облегчением. Самое страшное перед боем это ожидание, а схватка – дело почти привычное, в том числе ради такого опыта они и прилетели в эту Вселенную. Ничто так не покажет ТТХ врага и сравнительный анализ технологий, как реальное боевое столкновение. Да, лучше было бы сразу наладить дипломатические отношения, но, как говорили мудрые предки: «Si vis pacem, para bellum». Латынь вообще интересный язык, что ни скажи, хоть как чукча иди и пой, про что видишь – получится афоризм на века.

- Правые щиты на 80. – Арн успевал следить за показаниями бортовых систем, отслеживал окружающее пространство и отмечал все манёвры на поле развернувшегося боя, и союзников, и врагов, не забывая учитывать приказы с флагмана. – Вперёд на полкорпуса. Наводим торпеды, но пока не стреляем, ждём.

В центре рубки висит огромная голограмма, на коей явственно видны десять объектов. Обозрение в реальном времени, за счёт полноценной съёмки с разных ракурсов. Через сотни мелких порталов, открытых на отдалённом расстоянии, передаётся вид со всех сторон, словно стереосъёмка, позволяя создавать полноценную 3D-модель поля боя, или всей системы при желании. Чем больше масштаб обозревания, тем мельче объекты и больше задержка, на время, необходимое свету достичь «камеры», что может занимать драгоценные минуты, потому в фокусе держится только необходимый локальный участок космоса.

Каждый из нападающих размером чуть меньше линкора, но поболее крейсеров, что предполагает общую огневую мощь агрессора в два с половиной раза выше, и для будущих столкновений необходимо понять возможности защитных полей и огневой мощи.

- Щиты просели на тридцать семь процентов, – озвучил неприятный факт Ган, слишком ощутимый урон, в таком режиме мы долго не продержимся.

- Пять снарядов в цель номер два. – Сразу после команды торпеды покинули шахты, устремившись на обозначенного противника. Ни один гостинец не достиг цели, отразившись от аналогичной энергетической защиты врага, которая с каждым попаданием вспыхивала чуть более тускло. ИскИн рассчитывал, что уровень падения щитов порядка трёх процентов со снаряда, причем, вражеские наносят больше вреда. А повторный пуск ещё трёх подарков показал, что щит полностью восстановился за полминуты между залпами. Чтобы пробить такой щит необходимо одного противника обстреливать без перерыва минимум тремя кораблями.

Было хорошо видно, как частые выстрелы каждого из крейсеров отталкиваются корпусом, и даже компенсирующие двигатели на противоположной стороне борта не справлялись с реактивной отдачей в невесомости.

Атака Линкора и кораблей сопровождения с переменной интенсивностью продолжалась, когда все три гостя в этом неприветливом измерении вдруг прекратили обстрел.

- Вперёд на три корпуса. Теперь подставляем левые щиты, правые накачиваем энергией. – Голограмма, отражающая положение всех участников битвы, наглядно показывает состояние поля боя. В какой-то момент стало очевидно, что стандартная система команд перестала отвечать скорости реакции на внешние факторы. Мановение руки и участок боя разделило на квадраты, с обозначением трёхмерной пространственной сетки. Называть координаты бесполезно, если пилоты начнут искать их на карте, времени потеряют больше, потому Арн начал подсвечивать зону необходимого перемещения. Устно комментируя только простые команды, вперёд/назад, поворот вокруг собственной оси и аналогичные.

- Назад на полкорпуса, – капитан ушёл от очередного роя снарядов, по крайней мере, от половины, и подкрасил соседний по диагонали квадрат. - Рывок в отметку.

Движение в невесомости затруднено по определению: после любого движения надо гасить инерцию. А в бою проблема и вовсе становится острой, ибо требуется большие скорости перемещения гасить резким торможением противоположных двигателей, что создаёт дополнительные перегрузки, доходящие до 8G. Накладываем на это обратный толчок от выстрелов ракет, что по третьему закону сэра Исаака равен силе, с которой вылетает снаряд.

Выстрел из обычной снайперской винтовки может сломать плечо отдачей. Если стрельнуть в невесомости, то снайпер полетит в противоположную от пули сторону со скоростью снаряда. А если в этих же условиях стрелять торпедами, то без компенсирующих двигателей результат был бы совсем трагичным. Но расчётные погрешности, помноженные на скорость реакции и необходимость избежать высоких перегрузок, не позволяют полностью нивелировать инерцию.

Во многом по причине более сложной системы маневровых двигателей и требуется много пилотов, и это не считая бортового компьютера, который также принимает непосредственное участие в навигации.

У соперника аналогичная проблема, но их корабли держатся уверенней. Что удручает и наталкивает на неприятные выводы о превосходстве техники противника.

- Меняем тактику. Протокол 57. – Получив очередной приказ от командования, капитан второго крейсера реплицировал распоряжение экипажу. – Пакет из пяти снарядов. Перезарядка… Готовность… Пли.

Полетевшие в неприятеля ракеты внешне не сильно отличались от предыдущих, но их эффективность определялась не мощностью заряда. Летя клином, один снаряд впереди и четыре расходящимся углом позади, первый взрезался в щит, подсветив его энергетическими сполохами. Остальные, не сбавляя скорости, мигнули, буквально исчезли с радаров, но моментально появившись за стеной бурлящих красок, продолжили путь и проломились в недра агрессоров, чтобы через мгновение три противника перестали стрелять. А спустя несколько бесконечно долгих секунд погасли и повисли безжизненными тушами в мёртвом пространстве космоса, среди ожесточённого боя. В один момент земные корабли вывели из строя троих противников.

До остальных врагов не сразу дошло, что их количество сократилось почти вдвое, но когда это произошло, тактика сменилась, щиты оставшихся четырёх судов засияли так, что их стало видно даже без попаданий по ним, а сами корабли нацелились на зубастую троицу, словно идя на таран. Не долетая нескольких километров, что по космическим меркам – рукой подать, практически впритык, нападающие совершили странный манёвр, провернувшись и подставив бок с орудиями, одновременно выстрелили. Вместо привычных ракет к земным кораблям устремились со скоростью света узконаправленные потоки поляризированных фотонов. Пройдя энергетические щиты, словно их и не было, лазерные лучи прорезали корпуса линкора и двух корветов, прогрызаясь вглубь стальных тел, неглубоко, но вполне достаточно, чтобы вскрыть внешнюю броню и вывести из строя часть орудий с маневровыми двигателями.

От ожидаемой агрессорами трагедии спасли меры безопасности. Кроме ракетных расчётов, весь персонал находится глубоко в недрах кораблей, а сами орудийные блоки делятся на независимые отсеки, потому не только получилось избежать разгерметизации всей системы жизнеобеспечения, но и свести к минимуму потери канониров. Число погибших на трёх судах приближалось к сотне, но всё равно было заведомо меньше ожидаемого противником.

После залпа четверо хищников вновь устремились на сближение, а земляне стали медленно оттягиваться, насколько позволяли рабочие двигатели, по закону подлости целыми остались сопла на обратной стороне, за счёт которых можно пойти на сближение, но для тактического отступления они были бесполезны. Корветы перекрыли доступ к линкору, а флагман начал процесс открытия портала на прежнее место дислокации.

Разрыв пространства оказался визуально незаметным для преследователей, и лишь сканирующая техника обозначила странную аномалию, в которую протиснулась потенциальная жертва, но на преследование это никак не повлияло. Как итог, при закрытии червоточины, два флота по три боевые единицы были вместе, а один из неведомых врагов остался на той стороне портала.

Чем бы ни мотивировались нападающие, но отряд не заметил потери бойца, и продолжил курс на сближение, лишь изменив угол, продолжая разрушительные атаки лазерными импульсами.

Арн посмотрел прогнозы ИскИна и согласовал дальнейшие действия с флагманом.

- Экипаж, приготовиться в зонах эвакуации. Абордажная команда на выход, скоро вражеский десант будет здесь.

Глава 1.8

В последний раз, резанув хищными фотонами по корпусу, грозная машина прижалась к борту, сработали энергетические захваты, зафиксировав жертву. Несмотря на близость кораблей, за счёт округлых форм и неровностей повреждённого корпуса расстояние от шлюза до одной из пробитых лазером дыр оказалось двадцать метров, которое захватчики в боевых скафандрах, не замечая, перепрыгивали, корректируя полёт реактивными ранцами.

Перебравшись на вражеский борт, абордажники скинули сковывающие рюкзаки с топливом, вооружились, и в боевом порядке стали пробивать путь к сердцу корабля – капитанскому мостику, который по логике кораблестроения должен находиться на носу. Любые эмоции во время боя – непозволительная роскошь, даже в такой предсказуемой ситуации. Если дело дошло прямого столкновения, то считай, победа обеспечена. Можно быть подбитым в десантном боте, бывает, что при длинных форсажах на реактивных ранцах, абордажники промахиваются и улетают в пустоту, где не всегда их успевают найти и подобрать. Но если уж попали на корабль противника, ещё и в полном составе, то враг обречён, и даже мольбы их уже не спасут, ментоскопирование, после которого многие сходят с ума – это меньшее из зол, что ожидает выживших.

Пробив очередной шлюз, по всем правилам боевого контакта, сначала взяли на прицел отверстие диаметром полтора человеческих роста, после чего двое проскочили внутрь и заняли оборону, прикрывая от возможной опасности идущих следом. Уже десятая такая дверь. Или одиннадцатая, легко сбиться при однообразии почти туристической прогулки.

Что здесь может пойти не так?

Пока основой экипаж собрался в помещениях с активными телепортами, чтоб в случае выхода ситуации из-под контроля успеть эвакуироваться на промежуточную военную базу, абордажная команда уже вовсю готовилась встречать непрошеных гостей.

Всего на борту сотня профессиональных военных, но учитывая, что бой в нешироких коридорах требует действия небольших мобильных групп, все были разделены на четыре отряда по три десятка солдат в каждом. Один из таких отрядов, под предводительством главы всех десантников и поджидает агрессоров, остальные в резерве, готовые подключиться при необходимости. В силу недавно сложившейся традиции каждый имеет свой номер.

Первым, разумеется, числится сам Фрай.

Наблюдая за напавшими через камеры, которые захватчики либо не видели, что вероятно, учитывая их малый размер, либо игнорировали, он подмечал детали в экипировке, запоминал их стиль работы и жесты, которыми обменивались чужие солдаты. Видимо, враги дублировали устные команды, вряд ли такая технически продвинутая цивилизация не сумела бы оснастить своих бойцов устойчивой связью. Противники двигались, вскрывая перекрытия, вследствие чего отсек, в который они попадали, разгерметизировался, воздух выдувало в космическое пространство, а в коридорах образовывался вакуум.

- Скафандры гуманоидные. Как думаешь, кто внутри жестянки? - второй заглянул в картинку с камер.

- Не всё ли равно? Кто к нам с тем за тем, тот от того и того, – изрёк Фрай некогда подслушанную псевдоумную мысль. – Погнали, парни, покажем этим вандалам, что они кораблём ошиблись. Кто набьёт меньше фрагов – проставляется. Третий, давай щит.

Один из бойцов подкатил несуразную тележку, и активировал прибор. Впереди возникли слабые энергетические всполохи, порождаемые маго-технической новинкой. Раньше такие щиты могли ставить только демоны и особо талантливые маги, коих были единицы. Но совмещение наработок в области манипулирования К-полем и технические возможности, позволило людям добиться потрясающих высот в обоих направлениях. Щит, по прочности немногим уступающий корабельному, перекрыл коридор, а так как он односторонний, то можно расстреливать врага, почти не опасаясь ответного огня. Жаль, что его нельзя сделать побольше, и корабли приходится защищать по старинке – энергетическими установками.

Как только враг показался из-за угла, команда Фрая открыла огонь из плазменных винтовок. Первых выскочивших снесло шарами раскалённой магмы и расплескало по стене, остальные успели юркнуть назад.

- Всего на корабль попало сто сорок десантников. Минус четверо, расслабляться рано.

Короткими шагами отряд стал перемещаться в сторону противника, ограничиваясь лишь необходимостью толкать тележку с маго-щитом.

Абордажники вновь предприняли попытку перехватить инициативу, защитники, по их мнению, удобная цель в прямом коридоре, но энергетический щит принял урон на себя. В свою очередь земляне огрызнулись более плодотворно, хоть и на этот раз не все снаряды смогли причинить вред, с некоторых противников плазма стекла на пол, оставляя ярко оранжевые лужицы.

Но выжившие супостаты смогли удивить, отправив четыре огненных шара, что преодолели щит, и тяжело ранили троих бойцов.

- Ах вы так… Вторая пятёрка, фаерболы. – Фрай отдал очередную команду, и профессиональные маги из его отряда выпустили ответный залп огненных подарков. - Айсболы. Ещё. Фаерболы.

Несколько врагов упали, показав, что у магических снарядов есть преимущество, даже перед плазменным оружием, по крайней мере, определённые типы брони пробиваются лучше. Остальные снова нырнули за угол, по две стороны от перекрёстка.

Раненых отправили в тыл, а остальные устремились вперёд. Пробежав половину туннеля, Фрай поднял кулак вверх, призывая остановиться.

- Должно хватить, быстро, наводим порталы. Седьмой, быстрее, потом будешь любоваться стенами.

В отличие от бытовых и спортивных ситуаций, где можно создать фиксированную метку портала, в бою приходится подгонять дистанцию, высоту, направление и размер.

Отряд отточенными движениями вбил в коммуникаторы нужные команды. Тёмное дуло каждого бойца стало абсолютно чёрным, что для знающих показывало, что на выходе из дула находится портал, и лишь тактические шлемы подсвечивали выходные червоточины, направленные вбок, за угол. Технология, позволяющая стрелять за угол, как в анекдоте про кривые стволы. И выстрелы не заставили себя ждать, разя противника, который даже не понимал, как у врага получается в них попадать без видимого контакта.

Не найдя другого решения, захватчики ринулись вперёд, рассчитывая добежать до противника раньше, чем их всех перебьют. И это было не лишено смысла. Скорость плазменного оружия весьма ограниченная, а энергощит, хоть обычный, хоть магический, способен пропустить медленные объекты, благодаря чему в прошлом получалось убивать демонов, которые их возводили.

- Первая пятёрка, гранаты. Вторая, айсболы. Третья стреляет из плазмы, сразу по зарядке.

Бегущие прямо на щит таяли как сахар в воде, но, когда количество переходит в качество, включается другая математика, и стало очевидно, что лавина врагов скоро накроет солдат.

- Стена в три шеренги. Первый ряд, мечи! Остальные продолжаем стрелять.

Солдаты перестроились, вперёд выдвинулся десяток и занял всю ширину коридора, закинул винтовки за спину и выхватили холодное оружие с пояса.

- Только грозный противник в метре от тебя покажет, из какого ты теста слеплен, – пробубнил один из возрастных бойцов, взбудораженный адреналином и азартом. - Мы таких тварей били, вы на их фоне, что дети малые…

Плазма и гранаты успели собрать кровавую жатву, и до рядов землян добежала едва ли треть. В последний момент тележку со щитом откатили назад, чтоб подбежавший враг не повредил установку, и мечники остались без защиты перед надвигающимся противником, потому уже сами, будучи заинтересованы в сближении дистанции сделали три шага вперёд. Одновременно косым ударом перерубили штурмовые винтовки ближайших супостатов и, не останавливая движения, мечом нанесли колющий удар в грудь. Холодное оружие, выкованное в горниле давней борьбы с иномирянами, прорезало броню и, кажется, даже вышло со спины, по крайней мере, напирающие следом неприятели отшатнулись. В тёмных шлемах не видно лиц, но то, что там отпечатался ужас, почувствовали все. Отхлынувшие назад столкнулись с напирающими, получилась давка, в которой ещё десять абордажников продемонстрировали покорность перед фатумом и агрессивностью жестокого негостеприимного космоса, просачивающегося через отверстие скафандра и иссушающего влагу из тела, до состояния мумии. Осталось десятка полтора, и справедливости ради никто не попытался бежать, что было бы тактической ошибкой, впрочем, враги попали в цугцванг, и любое их решение было обречено на провал. Однако и двоих мечников, более не прикрытых щитом, успели подстрелить.

/* заметка от автора: вопреки расхожему мифу в вакууме нет экстремального холода, уровня абсолютного нуля по Кельвину (≈−273 по Цельсию). Тело в космосе наоборот, может даже накаляться. Это зависит от ряда факторов. Кому интересно, может почитать про «температуру абсолютно черного тела» */

Фрай откровенно завидовал парням и жалел, что не может быть среди них: по рангу не положено вступать в сражение, которого он лично может избежать. Хотя бою, и не только на мечах, был обучен весь экипаж, включая пилотов и техников. Всё-таки гипно-камера – настоящее чудо техники.

- Быстро, аптечки на раненых, – распорядился командир, надеясь, что двое бойцов не умерли, а если жизнь теплится, то аптечка и с того света за космы выдернет и танцевать заставит, а костлявой покажет самый длинный палец. Только дождавшись кивка от второго и убедившись, что мечники выживут, выбрал контакт Арна кнопкой быстрого набора и доложил. - Капитан, основные силы абордажной группы устранены. Есть раненые. Два десятка противников двигаются к корме, выдвигаемся на перехват.

- Отставить, отправь резерв. Ваша задача захватить корабль неприятеля, пока они не поняли, что проиграли и не отстыковались. По возможности экипаж брать в плен, но приоритет – ваша безопасность.

- Есть «захватить корабль противника». – Фрай разорвал связь, прокручивая в голове план действий. В костюмы точно вшиты датчики жизнедеятельности, и о потери основной части личного состава на корабле неприятеля знают, а значит, быстрая расправа заставит насторожиться захватчиков. Только то, что двадцать врагов ещё живы, теперь играет на руку, создавая иллюзию, что для них пока не всё так плохо. Но неизвестно, что они успели передать по внутренней связи, значит, надо ускоряться.

- Шестой, ты с ранеными, остальные бегом. Седьмой, на тебе установка с щитом.

- А что сразу седьмой? Как что седьмой, и седьмой. Вон, пятый ничего не делает – возмутился один из солдат.

- Наряд вне очереди за неуставное поведение и жалобы, – огрызнулся пятый.

- Отставить балаган, рано вас отпустило, мы ещё не выяснили, кто накрывает поляну, – рявкнул Фрай. Вроде и поддержал попытки разрядить обстановку, а вроде и вернул боевой настрой. – Пятый, на тебе щит.

Названный солдат молча козырнул и схватил тележку с установкой.

- Быстро, за мной.

Проделав в обратном направлении путь вражеского десанта, земляне прибыли к месту вторжения, замерев перед глубокой пропастью космоса между корпусами состыкованных кораблей. Сюда же выдвинулась часть оставленных в резерв солдат, всё-таки на вражеский борт лучше идти большой весёлой компанией.

- Седьмой, берёшь конец троса и прыгаешь первым, на той стороне найди за что закрепить.

- Но у нас нет реактивных ранцев, а оставленные этими уродами нам не подойдут, – откровенно озадачился юнец с позывным Седьмой.

Фрай сделал пометку в памяти приглядеться к парню, на тренировках он не позволял себе оспаривать приказы руководства, значит, реальная боевая ситуация выбила его из колеи, и либо он в неё вернётся, либо будет переведён на штатскую должность.

- Ты иди первым, а мы за тебя отомстим, – отметился солдатским чувством юмора Двенадцатый, после чего понял, что по отношение к товарищу, хоть и проявившему малодушие, поступил некрасиво, и взял удар на себя. – Разрешите мне выполнить приказ.

- Выполняй. – Фрай понимал, что в педагогических целях необходимо мотивировать седьмого, всё-таки это первый боевой вылет, и сейчас учатся все. Военный опыт, приобретённый на полигонах и виртуальных тренажёрах – условие, как говорят математики, необходимое, но не достаточное. А так как ситуация критическая, корабль в любой момент может отшвартоваться, то педагогику отложил до лучших времён.

- Десятый и пятнадцатый, я разбегаюсь и прыгаю, вы даёте дополнительный толчок, – обратился доброволец к самым здоровым боевым товарищам.

- Двенадцатый птица гордая, пока не пнёшь, не полетит, – потёр руки пятнадцатый. – Давай-давай, беги… И… волшебный пендель для ускорения.

Уперевшись в покорёженную балку спиной двое помощников толчком ноги от бедра добавили импульс пробежавшему между ними и прыгнувшему авантюристу с номером «дюжина». Невесомость за пределами искусственной гравитации земного корабля, и какая-никакая гравитационная масса в конечной точке, позволили пролететь до неприятеля, хоть и не попал в шлюз, но смог зацепиться магнитными захватами за корпус и добраться до заветного входа.

В то время как Двенадцатый привязывал канат на той стороне, командир по личному каналу сказал Седьмому: - Пока ты часть команды, он решил тебя прикрыть, хотя уважение коллег ты начал терять. Когда вернёмся, отправлю тебя на психологическую реабилитацию, у тебя будет время подумать, хочешь ли ты оставаться в десанте.

Трос натянулся, и первым перебрался сам Фрай, чтоб возглавить ответный абордаж, сколько бы бойцов не успели перебраться. Приказ будет выполнен, даже если придётся захватывать посудину вдвоём с двенадцатым.

Пока команда начала передислокацию, командир сделал запрос ИскИну, курирующему их отряд, ведущему записи и анализирующему всё происходящее на поле боя. И… дважды перечитал статистику, после чего взглянул на сникшего позади Седьмого уже по-другому. Из тридцати десантников, столкнувшихся со ста двадцатью противниками, где на счету каждого, в среднем должно быть по четыре убитых… у него их было четырнадцать. На втором месте вдвое меньше – семеро врагов, на третьем шестеро, у остальных четыре и меньше. Даже у самого Фрая лишь двое, но ему простительно, он больше руководил, чем стрелял, и в любом случае победа целиком будет на его счету. Впрочем, как и провал, придавит многотонной плитой, размазав пятном позора.

- Что ж, грех не пользоваться таким ресурсом, когда судьба сама направляет его в твои руки. – сам себе пробубнил командир, испытывая лёгкое чувство стыда. Запроси он статистику раньше, не пришлось бы высказывать парню недовольство. Хороший командир знает сильные и слабые стороны подчинённых и умеет их грамотно использовать.

Стены тряхнуло, и пол попытался уйти из-под ног. Корабль неприятеля начал удаляться от корвета. Трос натянулся и лопнул. Боец, державшийся за него в тот момент, остался висеть в невесомости на той стороне, но сразу забрался внутрь, чему посодействовали оставшиеся с ним. Одновременно с этим Седьмой понял, что происходит и, разбежавшись, прыгнул, схватившись за конец троса со стороны улетающего борта, и он точно родился в рубашке, так как не только успел, но и не промахнулся. Судьба любит отчаянных. В отличие от не успевшего перебраться, счастливчика ускоряющимся судном тряхануло на натянутом тросе, и товарищи с большим трудом затянули его внутрь. Только после этого створки шлюза закрыли ударом по красной кнопке на внутренней стене.

Итого перебрались пятнадцать десантников, а щитовая установка осталась на родном судне. И неизвестно, сколько врагов им будет противостоять.

- Меньше, чем хотелось, но больше, чем могло бы быть, – философски заметил Двенадцатый. – Зато каждому достанется двойная доза веселья. А ты молодец, не струхнул, – уважительно похлопал он по плечу Седьмого. – Признайся, у тебя романтические отношения с Фортуной? Не сочти за грубость, но я буду тебя звать Лакки.

И все поняли, что кличка прилипнет намертво, а значит, он первый из отряда заслужил нечисловой позывной в реальной боевой обстановке.

С одной стороны, двигаться по кораблю противника легче, так как он герметичен, и не нужно бороться с космическим вакуумом, который царил на корвете землян, где успели пройти вандалы. С другой стороны, абсолютно неизвестная планировка. Враг может выскочить откуда угодно.

Фрай, подключив ИскИн посчитал рациональным двигаться на нос судна. Не случайно противник отправил основную массу солдат именно туда, ошибочно полагая, что рубка там. Вероятно, судили по планировке, принятой в этих местах.

- Они не могут не знать, что мы тут, потому двигаемся осторожно, но быстро. Надо добраться до капитанского мостика.

- Может, тогда в моторный отсек? Обездвижим их, и никуда не денутся, – вклинился Тринадцатый.

- Высока вероятность, что у них разделённые системы двигателей, как у нас, и мы выведем только часть. Или их конструкция вовсе работает на других принципах. А вот мостик – это надёжно. Ещё идеи есть? Тогда налево и бегом марш.

Пробежали от силы минут пять, как выскочившая из внезапно открывшегося люка на потолке турель открыла по ним огонь. Одного сразу снесло к стене, и только быстрый, но точный выстрел седьмого прекратил этот свинцовый дождь запредельного калибра.

- Насмерть, – доложил двенадцатый. Но командир и сам получил сигнал от компьютера. Да, чаще бывают приграничные состояния – ранения, когда организм уже отказал, но его ещё можно оживить нанитами и коктейлями из аптечки, в таких случаях даже ИскИн не находит какой статус присвоить потерпевшему. Но разорванную голову никто прирастить не сможет, ни технологии, ни магия. По крайней мере, на данном уровне их развития.

Дальше двигались несколько медленней, и за каждый поворот заглядывали осторожно. Ещё семь раз натыкались на скрытые турельные установки, но каждый раз успевали их вывести из строя. Несколько раз попадались вооружённые противники, но было видно, что они не солдаты, хоть и пытались нападать. Что удивительно, или наоборот нет, но противники оказались с виду обычными людьми. По возможности их ранили в конечности, но не убивали, хорошо, что кроме плазменных винтовок были и примитивные огнестрельные пистолеты.

Заглянув за очередной угол, стало понятно, что там ждёт засада, успевшая собрать баррикады из подручных средств.

- Пятый, наводи портал. – Фрай скинул фото с тактической камеры, чтоб подчинённый сумел рассчитать расстояние и выходные параметры.

Обозначенный боец открыл голографическое меню и начал в него тыкать. После небольших манипуляций над полом на высоте около метра завис маленький, еле заметный горизонтальный временный разлом, тонкой настройкой выводившийся на обозначенную позицию.

- По команде расширяешь, и через секунды схлопываешь его. Раз, два… давай.

Окно расширилось до размеров большой тарелки, максимально поддерживаемый техникой размер, и все увидели головы неприятелей сверху. Напавшие уже приготовились к атаке, когда оборудование предупредило об аномалии сверху. Они ещё поднимали головы, а оттуда уже прилетело две плазменные гранаты.

- Минус семеро, – подметил Второй.

- Слабовато, я думал там всех разметает, – удивился Двенадцатый. – Может, заряд анти-вещества кинем?

- Опасно, полкоридора съест, неизвестно что за стенами. Седьмой, есть мысли? – решил дать инициативу в том, в чём, как оказалось, он хорош – в устранении разумных существ (или не очень разумных, раз полезли к неизвестным им врагам).

В самом совете нужды нет, Фрай навскидку мог назвать минимум три сценария дальнейших действий, но парню надо вновь почувствовать уверенность в себе, а то опять совершит что-нибудь абсурдное, вроде прыжка к отлетающему кораблю, ну и командиру позволит очертить круг возможностей этой тёмной лошадки.

По каждому из бойцов примерно понятно, что они из себя представляют, и большинство звёзд с неба не хватают, отличные исполнители, но не более. Несколько бойцов из числа старой гвардии, как Двенадцатый, успевших отличиться ещё в Великую войну пятнадцать веков назад, и лишь недавно вышедшие из криосна. Любой из них мог смело занять место командира отряда, это было бы и эффективно, и справедливо, но они добровольно и искренне дали дорогу молодым, став полезными офицерами среднего звена, помощниками и советниками, что могут делиться опытом, даже не навязываясь, а просто беря инициативу, и показывая всем как правильно поступать. А тут нарисовался совсем необычный кадр, хороший боец, но слишком много тараканов в голове мешают ему стать полноценным командным игроком, а для боевого отряда это даже важнее меткости и реакции.

Лакки неопределённо пожал плечами.

- Пойти и завалить всех... Можно открыть порталы за ними и начать стрелять им в спину. Они либо побегут на нас, либо развернуться, и мы с этой стороны наваляем им по хребтине. Как вариант, открыть несколько порталов от баррикад вглубь, и по всей длине накидать гранат. Пока там будет суматоха, можно брать их голыми руками. Судя по их крутой защите, будет много раненых, а у нас приказ по возможности брать пленных.

- Парень дело предлагает, – вклинился Двенадцатый. – Только мы сделаем комбо. Четверо открывают порталы для бомб, пятеро для стрельбы со спины, остальные такие же, но спереди. Кидаем гранаты, и начинаем стрелять сзади, полминуты хватит. Потом подключаются бойцы с передних червоточин, это чтоб наши не попали под огонь, а девять освободившихся бойцов бегут под прикрытием их огня вперёд. Когда подбегаем к баррикадам, огонь будут вести только штурмующие, чтоб не получить выстрел в спину от своих.

- Гранаты кончаются, надо пополнить.

Фрай развернулся спиной, где у боевого скафандра на манер рюкзака находился небольшой квадратный выступ. Открыв его, солдаты увидели длинный шкаф, глубиной метра два, с оружием и боекомплектами. Сам ящик находился на военной базе, но портал в него был стационарным, и за полнотой хранилища внимательно следили, вовремя пополняя запас необходимого. С такими «сумками путника», плотно укоренившимися на Земле даже в быту, солдаты могли не бояться остаться без оружия или патронов. Не совсем удобно пользоваться, так как размеры ячейки большие, а длина рук и отверстие портала ограничены, та же плазменная винтовка пройдёт только по диагонали, да и то, впритык. Но никому бы не пришло в голову на это жаловаться, даже такая возможность сродни чуду, и несбыточная мечта для военных на протяжении всей истории человечества.

- Я считаю вслух, а вы работаете строго по команде. На счёт «три» расширяете порталы. На счёт «четыре» каждый из обозначенных кидает в него по десять гранат, на счёт «шесть» прекращаете, даже если не успели забросить все. На счёт «семь» порталы сворачиваются. На «восемь» пятёрка открывает порталы на уровне полметра от пола за их спиной, и стреляете без остановки. Многие будут валяться, им вы не дадите подняться, остальных вы уложите, попав по ногам. На счёт «тридцать», прекращаете стрелять со спины, и второй расчёт бьёт от баррикад с нашей стороны, а мы выдвигаемся на штурм. У вас полминуты, чтоб сделать все портальные расчёты, приступайте… Готовы? Понеслась… Один. Два. Три…

В рубке вражеского корабля внезапно осознали, что на засаду с потолка начали падать непонятно откуда взявшиеся гранаты. Сами обороняющиеся явно что-то поняли, так как многие синхронно посмотрели вверх, но помочь им это ничем не могло, лишь вызвало панику, и несколько секунд до взрыва можно было наблюдать хаос пытающихся спастись людей. Следом за этим случилось и вовсе невообразимое, начался обстрел защитников со стороны отрядов резерва, можно было подумать, что их взял под контроль сильный псионик, но камеры показывали, что ни один из них даже не направлял оружие в сторону соратников и сами растерянно смотрят на происходящее, не понимая, что происходит.

Внезапно выстрелы сзади прекратились, и начались со стороны противника, и теперь уже сами резервы оказались под обстрелом и скрылись за углом, а раненые либо погибали, либо боялись поднять головы. Многим требовалась медицинская помощь, часть умерла от её отсутствия, и это несмотря на то, что, весь ад занял меньше минуты. Стало понятно, почему кусачая жертва так быстро расправилась с их абордажным расчётом.

А у капитана «несуществующих» корсаров Республики Хакдан засосало под ложечкой, и появилось ощущение, что зря они напали на эти корабли. Успокаивало лишь ощущение неизбежности и справедливости происходящего. Корабли, пролетающие через подконтрольную территорию фронтира, без опознавательных знаков, не только не вышли сами на связь, спросив коридор следования и заплатив пошлину, но и попытку пиратской станции связаться с ними проигнорировали.

После захвата баррикад и быстрой расправой над сопротивляющимися, неизвестные солдаты, которых и было-то чуть больше десятка, смогли обездвижить раненных и сдавшихся, после чего, не останавливаясь, направились дальше к рубке. Сил помешать им уже не было, а связаться со штабом на пиратской станции не получалось, видимо это был не сбой техники, и они действительно переместились в другое место, где не существовало ретрансляторов связи. Два других корабля, находящиеся рядом, после панических сигналов на связь больше не выходили. Один полностью отключился, предположительно получив те непонятные снаряды, которые ранее смогли вывести из строя три хорошо защищённых крейсера. Экипаж второго не отвечает на вызовы, но корабельный компьютер продолжает транслировать, что корабль уже в руках врагов, хорошо, что капитан его не отключил, а захватчики, почему-то не потребовали ключи к бортовому ИскИну.

Внезапно в герметичных дверях рубки появился десяток ровных отверстий, непонятно как напавшие успели их прорезать, но весь командный состав капитанского мостика оказался под прицелом. Да, ещё можно побороться, и возможно даже отбиться, но общая ситуация на поле боя говорит, что это лишь оттянет неизбежное. Капитан дал команду, и все присутствующие завели руки за голову, а толстая бронированная дверь распахнулась перед таинственными солдатами...

- Всем выдохнуть. – Арн громко выдохнул, и начал успокаиваться сам. – Два корабля захвачены, на третьем никто не выжил. Берём на буксир безжизненный борт, и ведём под конвоем остальные два. Возвращаемся на базу. Поздравляю всех с этой маленькой, но очень важной победой, она не последняя, но однозначно первая и знаменательная. Запомните этот торжественный момент!

Арка 2. Глава 2.9

В углу уютной кофейни, сквозь окна которой пробиваются редкие огоньки ночного города, неприметно сидит парень. Его присутствие почти не привлекает внимания, если не считать тихой уверенности, которая словно обволакивает его. Несмотря на поздний час, его глаза скрыты за стильными солнцезащитными очками, которые отражают мягкий свет ламп. Но это не просто модный аксессуар — за тёмными линзами скрывается сложная система дополненной реальности, проецирующая на стекла очков бесконечные потоки данных с его коммуникатора.

Парень вальяжно откинулся в просторном кресле, поза его говорит о полнейшей расслабленности. Кажется, ещё чуть-чуть — и он сползёт под стол. Но те, кто способен уловить скрытые сигналы, почувствуют напряжённое сосредоточение, исходящее от него. Он почти недвижим, но его мозг работает на пределе. Сквозь очки он видит цифровые лабиринты сети, где перемещается с ловкостью искусного вора, управляя сложной техникой движениями глаз и еле заметными жестами рук. Пальцы едва касаются невидимых клавиатур, пролистывая вверх-вниз и вправо-влево только ему видимые массивы данных, будто дирижируя симфонией из кода и сигнатур.

В подконтрольном мире виртуальных теней он играет в опасную игру, взламывая защиту небольшой, но влиятельной корпорации. Каждое его действие подчинено строгой логике и стратегическому расчёту. Андрей движется вперёд, как охотник, избегая ловушек и укреплённых барьеров, преодолевая файрволлы с виртуозностью настоящего мастера.

На его лице играет едва заметная полуулыбка, отражающая азарт и уверенность в собственных силах. Он словно родился для того, чтобы существовать между двумя мирами — реальным и цифровым, оставаясь невидимым, пока другие посетители наслаждаются кофе в неведении. Здесь, окружённый мягким светом и тихими разговорами, он заявляет о себе в мире без лиц и рамок. В такие моменты реальность и виртуальность для него сливаются в нечто единое.

Ночь за окном сгущалась, покрывая город густым одеялом тьмы. Андрей уже не новичок в таких делах, но каждый раз, когда он погружается в сети даркнета, сердце начинает биться быстрее. Это мир, спрятанный за зеркальной поверхностью обычного интернета, мир, где нет правил и границ, а информация движется по случайно сгенерированным лабиринтам. Каждый фрагмент данных, как драгоценный кусочек цифрового пазла, разбивается на пакеты и отправляется в рискованное путешествие по децентрализованной системе блокчейнов.

Виртуальная сцена открывается с момента, когда сообщение — будь то текст или картинка — разбивается на крошечные кусочки, шифруется уникальным ключом, становясь цифровым конвертом, который невозможно вскрыть посторонним. Блоки отправляются в путь, минуя многочисленные узлы, разбросанные по всей сети. Каждая нода принимает пакет, проверяет его криптографическую сигнатуру, а затем, словно через телепорт, отправляет дальше по запутанным путям даркнета. В этом мире маршруты никогда не повторяются, а случайные наборы символов обеспечивает безопасность.

Каждый временный хранитель послания не знает его содержания, да и имеет только небольшую его часть. Он лишь проверяет целостность и аутентичность, держа в своей памяти на мгновение, чтобы отправить дальше в скрытые туннели сети. Элементы пазла, передаваемые от узла к узлу, словно гонцы с древними письменами, путешествуют, пока не достигнут пункта назначения.

Именно здесь, в исходной точке, магия технологии раскрывает свои виртуальные чары. Собрав все блоки воедино, исходный сервер, словно головоломку, восстанавливает исходные данные. Снова сложенные вместе, частицы мозаики оживают, формируя сообщение, которое и задумывалось отправителем. Цифровой шифр раскрыт, благодаря несломленному духу децентрализации и уникальной архитектуре блокчейна.

Это мир, где каждый байт, каждая единица информации несёт свою собственную историю, путешествуя по бескрайним просторам цифровой эпохи, недоступной глазу постороннего, но подвластной тем, кто знает, как влиять на сети изнутри.

Отметив, что цифры на его счёте помельтешили, подобно табло игрового автомата после рывка рычага, и остановились на хаотичном сочетании, абсолютно не круглом, но заметно больше, чем было часом ранее, Андрей через сеть заказал такси. Когда трекер показал, что транспорт подъезжает, он дистанционно оплатил кофе и пирожные — официальную причину своего нахождения в заведении — и вышел под звёздное небо. Поправив очки, которые заменяли вживляемый в мозг чип, он прокрутил в уме: «Как средство связи с коммуникатором этот девайс, конечно, хуже микросхемки в голове. Управляется не силой мысли, зато имеет кучу других функций». Вот и сейчас прибор ночного видения автоматически подстраивался под уровень освещения, позволяя видеть не хуже, чем днём.

Пришлось пройти подальше, так как на проезжей части встали несколько элитных машин, а группа мужчин в строгих костюмах отгородила часть тротуара, пока в заведение проплыли пафосно-надменные «молодые и успешные». Хозяева жизни искажают реальность под себя, а пыль из плебса остаётся на обочине — либо раздавленная их гравитацией, либо пускающая слюни на роскошь и всеми фибрами мечтающая поменяться с ними местами. Подобные комфорт и охрана за вечер обходятся лет в десять жизни. И в прямом смысле кто-то их таки отдал.

Запрыгнув в подъехавшее такси, Андрей назвал адрес и сразу перевёл оплату. Число в правом верхнем углу интерфейса, куда были выведены данные счёта, незначительно уменьшилось. Следование старой народной мудрости «жадность фраера сгубила» позволяло ему регулярно пополнять скромные закрома, откусывая ровно столько, сколько способно затеряться при бесконечных трафиках внутренних переводов между отделами, подрядчиками и контрагентами. Ситуация была одновременно серьёзной и комичной — что-то вроде «а в Банке Жизни я числился как “естественные потери при перевозке”».

Рукав его куртки завибрировал — один из двух коммуникаторов, расположенных на запястье, высветил изображение Никсона. Андрей хлопнул себя по лбу. Сегодня же встреча с друзьями! Пришлось менять адрес назначения и доплачивать. Траты на пустом месте, да ещё по такой глупой причине, всегда расстраивали его внутреннего хомяка, а вот для жабы, наоборот, были словно транквилизатором….…

Выйдя из такси, Андрей сразу наткнулся на компанию: дожидающихся его Андра, Фола и Никсона с Ингой.

- Всем привет. Таксист задержал, кругами возил, большущий крюк сделали, — пренебрежительно махнул он в сторону отъезжающей машины, скромно умолчав, что причиной такого маршрута был он сам.

Сблизившись, Андрей по очереди поздоровался с мужчинами способом, который использовали только в их компании. По крайней мере, такого не показывали в местных фильмах, да и в реальности он ни разу не встречался. Вместо привычного рукопожатия ладони сжались, словно в дуэли армрестлинга, а левой рукой они приобняли друг друга за плечи. Никсону, человеку, выросшему в обществе крайней степени индивидуализма, но подсознательно тяготеющему к сплочённому коллективу, этот способ был как глоток свежего воздуха. Он особенно полюбил его за отсутствие формализма и отчуждённости, за искреннюю радость от встречи.

Уже после этого, по устоявшейся привычке, Андрей раскинул руки по диагонали. Инга отзеркалила жест и обняла его в ответ.

- С днём Становления, — поздравил девушку Андрей. — Подарок будет позже, и с процентами за задержку.

День Становления — местный праздник, нечто среднее между днём рождения и совершеннолетием. Далеко не все родившиеся доживают до дееспособного возраста, поэтому факт появления на свет здесь никто не считает чем-то требующим отдельного упоминания. Вместо этого в ходу торжество в честь получения паспорта, которое с семнадцати лет начинают отмечать регулярно. В мире, где жизнь перестаёт быть абстракцией и имеет вполне осязаемую форму, а любой товар или услуга — лишь эквивалент уже отданных или возможных в перспективе дней, каждый прожитый год приобретает сакральный смысл.

- Да не надо, — смутилась Инга. — Пойдёмте уже, надышались вдоволь свежим воздухом …

На всю стену многоэтажного здания переливалась мерцающими огнями надпись: «Феерия Гедонизма». Название корпорации развлечений, предоставляющей доступ к удовлетворению самых потаённых желаний и страстей. В стенах их отделений есть всё для самых искушённых ценителей наслаждения: от баров с караоке до публичных домов (этажей) на разный вкус. В зависимости от района подобные заведения делятся по уровню элитарности, и, разумеется, это было заведение для среднего класса. Даже сам вход ничего не стоил. В дорогих районах фильтр начинается уже на входе — оплата за право войти внутрь поболее, чем обыватель оставляет за вечер в таком месте.

Что иронично, прямо напротив стояло здание местного «культового сооружения» — с религиозным символом над дверью в виде большого колеса, почему-то всего с пятью спицами, вписанного в треугольник. Странное расположение. То ли намёк на альтернативность финансового заведения (и кстати, местная Церковь — тоже корпорация). То ли, наоборот, немой укор и последняя возможность свернуть с пути праздности в сторону высоких материй. Ну, а колесо — это, видимо, символ вечного движения по кругу. А спиц мало, ибо экономия.

Андрей поймал себя на мысли, что так ни разу и не удосужился заглянуть в местные храмы, чтобы сравнить их с известными ему земными аналогами. Но, сегодня маршрут построен в другое место…

Двери сего злачного места приветливо распахнулись, зазывая разгулом и беззаботным весельем. Атмосфера заведения пропитана тяжёлой смесью полутонов и приглушённых соблазнов. Гул множества голосов и дёрганных ритмичных звуков сливается в единый сумеречный хор, эхо которого медленно затягивало внутрь. Просторный зал, в центре танцпол, будто сердце заведения, пульсирует в такт музыке, обещая временные утехи. Над ним свисают причудливые световые инсталляции, создавая калейдоскоп красок и форм, захватывающий взгляд и манящий внутрь ритмичного хаоса.

По бокам зала, в полумраке, затаились зоны отдыха для тех, кто ищет пределы своих возможностей. В одной стороне разместились бильярдные столы, где стук шаров звучал как выстрелы в тире. Рядом в полумраке блестят мишени для дартса, маня тех, кто надеется заполнить пустоту души через метания дротиков.

Для тех, кто предпочитает пренебрежительно наблюдать за этим спектаклем действий и бездействий, расставлены локальные зоны отдыха с угловыми диванами вокруг одного стола.

Барные стойки, как мрачные алтари, заманивают к себе, предлагая нечто большее, чем просто напитки — иллюзию счастья в обмен на «кусочек» жизни посетителя.

В этом завораживающем и одновременно отталкивающем месте обитатели ведомы неутолимой жаждой прогнать свой беспокойный дух. И здесь, под звуки музыки, скрываются те, кто наживается на мечтах и разочарованиях, ловко извлекая выгоду из рваного дыхания тех, кто избрал это место для утраты себя.

Это заведение — лишь лицемерная пустышка, одетая в лоскуты гламура, готовая обнажить истинное лицо преданности порокам. Но только для того, кто способен заглянуть под полог и обнаружить за красивой обёрткой гнилую начинку.

- М-да, лучше бы дома посидели, — вздохнул Фол. Андрей и Андр понимающе поджали губы, и только единственная пара в их компании недоумённо окинула взором зал и оглянулась на друзей.

- Что не так?

Фол вдохнул, намереваясь закатить короткую, но ёмкую лекцию, но, сделав усилие над собой, переступил через принципы и решил не портить праздник друзьям.

- Если надо объяснять, то не надо объяснять. Со временем поймёте. Или нет, — умолчав, что в последнем случае общение с ними со временем закончится. Без ругани, без скандалов. Просто их жизненные ценности начнут расходиться, а вместе с этим и желание вместе проводить время.

Проследовав за семейством Сирс, компания разместилась на трёх диванах, размещённых формой «П» вокруг стола. Никсон, за неимением нейрокома, начал тыкать в маленький экранчик коммуникатора.

- Сейчас мы угостим вас коктейлем, который вы наверняка никогда не пробовали.

- Так может, и не стоит? — робко спросил Андрей, подозревая, что вряд ли это молочный шейк или банановый смузи.

- Тебе понравится, — уверенно заявила Инга и энергично закивала головой, словно так должно быть более убедительно. Вроде все знали, что самый молодой в компании к алкоголю равнодушен, но почему-то всем казалось, что это несерьёзно, на уровне кокетства.

- Я сейчас вернусь, — Фол вышел из-за стола и ушёл к дальней стене мимо барной стойки. Через минуту прошёл мимо стола в противоположную сторону, но через какое-то время вернулся. — Сдаюсь. Где здесь туалет?

- Пойдём, покажу, — пытаясь подавить вырывающийся смех, Никсон повёл его в искомое место. Андр и Андрей, хоть и остались сидеть, но проследили взглядом направление, ибо на любом новом объекте надо знать, в каком закоулке притаился ватерклозет. Вернулся супруг Инги один, оставив Фола наедине со своими мыслями и белым санфаянсом.

Как раз в это время принесли заказ, в число которого входили горячие закуски и пресловутые коктейли. Обоняние не дало чёткого ответа, есть ли в них алкоголь, так как запах перебивал букет из трав и пряных специй. Глинтвейн на минималках или максималках — смотря с какой стороны посмотреть, только холодный.

Андрей сделал глоток и слегка поморщился. Приторно-сладкий и, судя по всему, градусов восемь-десять. Если растянуть на весь вечер, то опьянеть не получится.

Андр, напротив, залпом проглотил радужную выжимку из зефирных единорогов и с каменным лицом дипломатично сказал:

- Интересный напиток, но злоупотреблять им не стоит. Оставим на особо праздничные дни, и не более одного бокала за раз.

Инга потянулась к уху мужа и прошептала:

- Кажется, ты был прав. Им не понравились ни заведение, ни местная кухня.

- Быть пессимистом хорошо — либо всегда прав, либо приятно удивлён.

- Сходите к бильярдным столам. Если не понравится, придётся либо уходить, либо тащить их в казино.

- Так и быть, сами их притащили — сами виноваты. Придётся проводить их на этаж к девочкам, — Никсон лукаво улыбнулся, а супруга поднесла кулак к его носу, и в такой позе они застыли, после чего звонко рассмеялись.

В момент семейной идиллии вернулся Фол и тихо пристроился на своё место.

- Что так долго? Держал оборону в туалете? — прокомментировал появление товарища Андр.

- Что??? Я только атакую! Лучший способ защиты — нападение, — отмахнулся «вояка». К своей выпивке он даже не притронулся. А вот кусок мяса зацепил вилкой и отправил в рот.

- Инга предложила сводить нас в местную проститутошную, — сквозь улыбку выдал Андр, показав, что хорошо слышал разговор парочки, и чем загнал девушку в краску, хотя про этаж с девочками говорила как раз не она. — Так что пойдём, погоняем шары.

Фол с учёным встали, а Инга натурально растерялась, не понимая, что делать в этой ситуации, и, кажется, перестала дышать. О чём стало понятно, когда она громко выдохнула после того, как парни подошли к бильярдному столу и взялись за кии.

Сюрреалистичная картина. В центре помещения танцуют, а сбоку у стены люди играют в бильярд и кидают дротики. То ли дизайнеры здесь были аховые, то ли местная психология непонятна случайным пришельцам. Видимо, есть вещи, к которым надо привыкать с детства. Не будет сильно удивительным, если и публичный этаж окажется между какими-нибудь детскими игровыми.

- Сколько их знаю, никак не привыкну к их юмору, — цвет лица девушки стал возвращаться к своему естественному состоянию, румянец начал массовую эвакуацию куда-то в воротниковую зону, подальше от посторонних глаз. И только успокоившись, Инга слегка пихнула мужа плечом и глазами стрельнула на последнего оставшегося за столом гостя, лениво ковыряющего в тарелке с мясом и крупно нарезанными овощами.

- Андрей, ты в бильярд играешь? В других залах есть много иных развлечений, но в этом только бильярд и дартс.

- Не, руки не заточены, и глазомер подводит.

- Дартс? — увидев равнодушие на лице гостя, Никсон понял, что и тут мимо. — Танцы? Может, с девушкой какой познакомишься.

Парень не стал говорить, что женат, так как объяснять, что жена непонятно где, и сколько вообще прошло времени, было сложно. Возможно, уже и дети имеют своих внуков. Физика на уровне пространственно-временного континуума такая же запутанная, как и квантовая. Тут не то, что «Бог играет в кости», тут вообще какой-то генератор случайных событий. Чего стоит временной разрыв между появлениями Фола, Андра и Андрея на данной планете. В любом случае, для него прошло немного времени, забывать и отпускать любовь он не намерен, по крайней мере, пока что.

- Вряд ли в таком месте можно познакомиться с хорошей девушкой, — подобрал нейтральный ответ. — Ну, пойдёмте подрыгаемся под дабстеп индастриал драм энд бейс.

- Под что? — не поняла Инга, так как последние слова были непереводимыми и прозвучали на оригинальном языке.

Глава 2.10

На переполненной танцплощадке, будто в вихре неукротимой энергии, сотни тел синхронно подчинялись резким, прерывистым ритмам. Музыка раздирала воздух какофонией звуков, ворвавшихся в гулкую акустику зала. Каждый удар объёмного баса пронизывал пространство, накатывал волнами, и земля под ногами дрожала от интенсивности низких частот.

Толпа двигалась, будто единый организм, каждым своим импульсом воплощая немыслимую симфонию движений. Тела вздрагивали и бессмысленно дёргались, отражая бушующий хаос музыки. Резкие вспышки света рассеивали и заостряли внимание на отдельных индивидах, которые отдавались контролируемому безумию рубящих жестов и непредсказуемых поворотов, словно стремясь вырваться за пределы живой массы танцующих.

Энергия, пульсировавшая под кожей каждого, передавалась дальше цепной реакцией. Волосы шевелились, переливаясь в разноцветных отблесках стробоскопов. Казалось, что в этом сумбуре существует тайный порядок, неуловимый, но всепоглощающий, который ощущался всем существом, как общее дыхание людей, ставших частью гипнотического ритма. И пока звуки взмывали, рвались и соединялись обратно в свирепую музыкальную волну, эта неукротимая масса двигалась, продолжая свой дёрганый танец в едином порыве блаженного безумия.

Не рискуя пробираться вглубь живого клубка, Андрей пристроился сбоку, пытаясь понять, как здесь танцевать под такую звуковую анархию, и возможно ли это вообще. Но быстро осознал, что у местных есть какой-то особый ген, ибо объяснить их способность попадать в ритм по-другому просто невозможно. Вот и Никсон с Ингой вполне органично двигаются, но им плевать на то, что творится вокруг. Они полностью поглощены друг другом: то в обнимку, то в парных движениях, то за руки возьмутся. Сразу видно — вырвались от детей и наслаждаются близостью и взаимным вниманием.

В конце концов, Андрей расслабился, доверился автопилоту и отпустил моторику в свободное плавание. Слишком многое накопилось за последние месяцы, начиная с эпичной битвы на границе миров… Где-то далеко, причём не абстрактно, а в поистине галактических масштабах, находились его жена и дети. По крайней мере, если всё прошло хорошо, если все выжили, и ничего не случилось после. И эта неизвестность давит даже сильнее, чем расстояние. Неизвестно, чем закончилась сама война, закрылась ли червоточина, сколько иномирян осталось «на нашей» стороне, смогли ли с ними справиться. Что было после? Позаботился ли кто-то об Анне? Умереть можно и в мирное время: некоторые, идя по прямой дороге, спотыкаются и сворачивают себе шею, другие умудряются подавиться ложкой супа. А там и вовсе — мир после апокалипсиса. Или во время него, если учёные просчитались, и ничего не удалось…

Нервы на пределе, организм требовал сброса напряжения, и танец, как один из способов физической нагрузки, подходил как нельзя лучше. Андрей всё больше распалялся, отключил мозг и, действуя на одних рефлексах, двигался ритмично. Уже и не танцевал, а вёл бой с внутренними демонами, разгонял внутренние сомнения. В этом калейдоскопе хаотичных мыслей, лишь краем цепляющих сознание, он не только нашёл умиротворение, но даже почувствовал, что пазлы складываются в единую картинку.

В таком ритме парень начал сливаться с танцующими вокруг, и хотя всё ещё выделялся из толпы, стал привлекать представительниц противоположного пола. О чём недвусмысленно намекали рвано-дёрганные «цыганочки с выходом» и прочие брачные танцы приматов перед его взором.

В какой-то момент танцор решил, что пора прекращать эту вакханалию, когда заметил, что тылы прикрыты, а пути отступления отрезаны — рядом так же нелепо, но достаточно экзотично изображали наступивших на оголённый провод под напряжением Фол и Андр. Пришлось задержаться ради компании. Тем более, держать круговую оборону толпой легче. А зная товарищей, Андрей понимал, что ни один из них не станет знакомиться здесь, испытывая что-то среднее между брезгливостью и холодным расчётом: слишком разный менталитет. А иметь под боком дестабилизирующий фактор с чуждым видением целей и приоритетов, — означает положить свою жизнь на алтарь её погони за чуждым ему комфортом и уровнем жизни.

Прав был старина Эйнштейн — всё относительно. Что такое полчаса? Для того, кто играет в компьютер, — мгновение, для приплясывающего у дверей туалета — вечность. Вот и для находящегося на танцполе — это весьма продолжительный отрезок времени. Кто думает иначе, пусть позанимается кардионагрузками тридцать минут подряд. Просто бить по груше 300 секунд — задача, с которой справится не всякий. Потому, даже удивительно, что Никсон с Ингой смогли так долго продержаться. Но всё проходит, и это прошло. Они, взявшись за руки, отправились к комфортной зоне, где на столе уже стояли новые напитки и закуски.

Когда все вспотевшие упали на кожаные диваны, Никсон поднял большой бокал с чем-то тёмным и мутным и за раз выпил половину.

- В тридцать лет стал умнее и знаю свою меру. Когда-нибудь стану достаточно мудр и начну её придерживаться.

- Не слушайте его, — засмущалась его супруга. — Это у него шутки дурацкие. Он так-то практически не пьёт, только по праздникам и только слабоалкогольное. Даже отраву не жуёт.

- Нормально, — устало улыбнулся Андр. — Потому и шутит, знает, что поймём. Тут вообще собрались одни трезвенники. Да, и за это надо выпить.

Все чокнулись. Если бы не музыка, то издалека было бы слышно, как звонко бокалы выразили своё мнение по поводу такого вандализма. Их быстро осушили. Только Андрей, сделав скромный глоток, отставил фужер в сторону.

- Не стесняйся, мы не расскажем твоей маме, — единственная девушка в компании решила подбодрить и заранее отбить постоянную отмазку Андрея.

- Я не употребляю наркотики. Я и так вижу мир цветным и увлекательным. У меня и справка есть, — отмёл все инсинуации в свой адрес парень.

- По домам? — Фол потянулся и, провернув корпус вправо-влево, размял мышцы. Все, включая Никсона, посмотрели на Ингу, засмущав девушку, от чего она мило захлопала ресницами.

- Ещё потанцуем? — умоляюще оглянула она мужскую часть компании. И, видя неприкрытый скепсис, затараторила: — И потом сразу домой. Ну, пожалуйста, пожалуйста, давайте-давайте-давайте!

- Восемь ходок вокруг танцпола, погоняло мотороллер, — пробубнил Андр, которому уже откровенно надоели пляски. — Идите, я здесь подожду.

- И я, — сник Фол.

- И я того же мнения, — не остался в долгу Андрей.

Никсон обречённо взял за руку супругу и повёл к движущейся человеческой массе, олицетворяющей скопление похоти и разврата.

- Я понял, что мне это напоминает, — когда остались одни, озвучил Андр. — Наркоманский притон. Люди, оторванные от реальности и живущие в мире иллюзий, тратят жизнь, в прямом и переносном смысле, на то, чтобы забыться. Мне нравится эта парочка, но, не кривя душой, признаю: даже их не минула чаша сия.

- Дети своего времени. И, несмотря на вот это вот всё, они сумели сохранить в себе и разумное, доброе, вечное, и внутреннего ребёнка, — подметил Андрей.

- Главная проблема человека в том, что человек не может просто быть человеком. Он не статичен: либо растёт, либо деградирует. Чтобы просто оставаться на одной планке, надо прилагать много усилий, а для развития и вовсе рвать жилы.

- Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее! — перебил Андрей, процитировав детскую, но очень мудрую книгу.

- …Потому, как бы я их ни любил, — продолжил свою мысль Фол, самый принципиальный из присутствующих, — если они не покажут качественного роста, то я с ними не буду общаться. Смотреть на их окончательное падение я не хочу.

- А помочь не хочешь?

- Это так не работает. Мы не сможем прожить их жизнь за них. И навязать своё мнение не сумеем. Всё, что я могу, это дать совет, которым они, конечно же, воспользоваться не смогут или не захотят, и показать личный пример. Да, разумеется, разъяснительные беседы нужны, причём систематические, но, как говорят в математике: условие обязательное, но недостаточное.

- Не нагоняй тоску, — вздохнул Андр. — Наше влияние сильно, мы должны суметь их вразумить. Вот и телевизор смотреть отучили.

- Мы не заполняем и десятой части их времени. Они могут не смотреть телевизор, но всегда будут иметь дело с теми, кто его смотрит. Во дворе, на работе, вот в таких местах…

- Ты тоже самозабвенно танцевал, — заметил очевидное самый молодой в компании.

- В танцах нет ничего постыдного. И отдых — вещь полезная и нужная. Но не в окружении неприятеля. Поэтому это первый и последний раз, когда я ходил в подобное место... Оп, за мной.

Андрей проследил траекторию Фола и не сразу понял, что его смутило. Уже по дороге к танцполу он осознал, что компания парней не просто танцует рядом с только что обсуждаемой парочкой, а играет мускулами персонально перед Ингой, чего она, судя по всему, даже не замечает, увлечённая мужем. Кажется, сейчас будет драка. Надо только правильно её обставить, чтоб Щит носа не подточил. Судя по уровню нахальства, явно не с базовой подпиской ходят.

Фол достиг танцующих, но, на удивление, не стал поднимать бучу или сразу лезть в драку, а… начал танцевать рядом. Андрей добежал до него и сначала растерялся, не понимая, что происходит и что делать в этом сюрреализме. Но, увидев, как товарищ, танцуя, сместился и оказался между наглыми парнями и супругами, отсекая первых от вторых, он понял замысел. Теперь уже и подоспевшие товарищи пристроились рядом и стеной отгородили друзей от хулиганов.

Странная компания из семи парней предприняла несколько попыток обогнуть живой щит на пути к жертвам, но у защитников радиус движения был меньше, потому они непринуждённо перемещались и вставали на пути, попутно выдавливая с танцпола Никсона с Ингой. В любой момент негодяи могли догадаться окружить их, и данная стратегия перестала бы работать.

И только удалившись от толпы, супруги поняли, что остались впятером в стороне от общей массы, и начали недоумённо оглядываться. Тут уже их взяли под руки и отвели назад за стол.

- Э, это что сейчас было? — озадачился Никсон.

- Ничего, — как ни в чём не бывало, Андр оглянулся вокруг, словно ища что-то необычное. И, не найдя ничего странного, пожал плечами. — Просто вы устали и утащили нас с танцулек.

- Ну, что поделать, придётся идти домой, — подхватил игру Андрей. А когда растерянная парочка отвлеклась, придвинулся поближе к Фолу и прошептал:

- Где-то в глубине души я рассчитывал на хорошую драку.

- Когда в руках молоток, всё вокруг кажется гвоздём. Силушка прёт и требует выхода?

- Не-е, не для бахвальства навыками или поднятия ЧСВ. Напряжение скинуть.

- Так себе причина. Драки не будет!

Допив и доев то немногое, что дожило до данного момента, компания начала собираться. Никсон перевёл оплату за вечер, отмахнулся от предложения скинуться сообща, оглядел стол с посудой и философски изрёк:

- Если на празднике дело дошло до торта, значит, праздник не удался.

Из-за чего схлопотал упрекающий взгляд от жены.

По дороге почти разминулись с компанией в коридоре. Стояли они широко, заняв практически всё пространство, так что либо протискиваться между ними, либо огибать наглецов. Фол прошептал что-то Никсону и пошёл первым, нагло разрезая толпу, как нож масло. Андрей и Андр так же нахально прошли за спиной товарища, но чуть по сторонам, клином, таким образом раздвигая свободное пространство, в которое спокойно прошла, не встречая сопротивления, супружеская пара.

Фол положил левую руку на пояс и отставил пятерню в сторону. Через секунду подогнул один палец, ещё через секунду — другой, потом — третий. Двое идущих сзади подобрались, понимая, что это знак им. Когда счёт дошёл до нуля, он сбавил скорость, а ещё через пару мгновений начал медленно поворачивать голову вбок, боковым зрением изучая диспозицию позади. Именно в этот момент за спиной нейтральным голосом прозвучало:

- Уважаемый, можно вас на минутку? — достаточно дипломатично, словно учёный, пытающийся объяснить квантовую физику кошке. После такой фразы, ситуация могла развиваться по двум сценариям: либо накалиться до состояния Большого взрыва, либо мирно разойтись, как две параллельные вселенные, которые, согласно теории струн, всё равно никогда не пересекутся (но это не точно). И, что самое интересное, при всём желании к этой фразе было невозможно придраться — она была идеальна, как уравнение Шрёдингера.

Фол ускорил манёвр разворота и одновременно с несколькими шагами обогнул Никсона, пренебрежительно, словно выплюнув, бросил:

- Со мной говори! — рядом с ним по обе стороны, плечом к плечу, встали соратники. Никсон, задвинув жену за спину, встал позади.

- Мы будем говорить с ним, — чувствуя численный перевес и не ощущая подвоха в ситуации, заводила ткнул пальцем в Никсона.

- Ещё один выпад в адрес наших подзащитных, и разговаривать вы уже не сможете. Никогда, — Фол, концентрируя внимание на себе, трижды щёлкнул пальцами перед глазами стоящего напротив. — Есть что мне сказать?

Семеро против троих — по крайней мере, «подзащитного» в расчёт они не брали. Но один из троих был слишком самоуверен, второй стоял со скучающим видом, будто понимал, что опасности нет, а у третьего на лице читалось нетерпение, словно он сам рвался в бой. Противники проиграли психологическую войну: опустили взгляд и отступили на шаг. А странная компания, ничего не боясь, повернулась к ним спиной и уверенно удалилась.

- Захочешь подраться — скажи, устроим спарринг, — уже дома Фол серьёзно заявил молодому и горячему. — Ты засветил боевые навыки, сбегая из больницы. Если драку увидит кто-то, кто в теме, и даже если тебя не опознают, всё равно заберут, чтобы выйти на сбежавшего.

- Какова вероятность, что увидит тот, кто знает про инцидент в больнице? — Андрей посчитал это маловероятным.

- Вероятность больше нуля, — твёрдо отметил вояка. — Не облегчай врагу работу.

- Ох, и суровы вы, Царь-батюшка, — Андрей обречённо вздохнул, понимая, что хоть так и скучнее жить, но в целом товарищ прав.

Фол положил руку на плечо собеседнику и, посмотрев ему в глаза, вздохнул.

- Я за несколько лет жизни здесь постоянно хожу по краю. Нарушаю условные законы, вожу за нос Щит, даже воровал в магазинах, особенно первые полгода. И знаешь, меня не только ни разу не поймали, но даже не загоняли в угол. Я способен дальше безопасно балансировать, потому что знаю, как устроено общество и как думают люди. Единственная причина, по которой я могу оказаться «на столе» у вивисекторов Банка Жизни, — это вы. Моя жизнь в ваших руках. Вас под месть корпораций я точно не подведу, а вот вы, по неопытности, можете всех нас погубить. Я никого не брошу и буду с вами до конца, но не хотелось бы залететь по глупости. Я ведь ничего сверхординарного я не прошу? Всего лишь немного здоровой конспирации.

Фол подмигнул, сел в своё любимое кресло и настроился на какое-то местное познавательное радио. Книги, ролики, стримы — он жадно впитывал всё, что касалось истории этой планеты.

Андр, как обычно, включил каналы с новейшей техникой, надеясь увидеть разработки, которые помогут связаться с Землёй. Всё это ассорти звуков перемешивалось, но не мешало друг другу, позволяя каждому выбирать, на чём сконцентрироваться в данный момент.

Андрей же снова ушёл с головой в изучение местных IT-реалий. Хакер должен развиваться и следить за последними тенденциями, чтобы держать руку на пульсе, даже использовать новшества против их создателей. И земной коммуникатор со встроенным ИскИном ему в этом обязательно поможет.

Интерлюдия 2.2. Социально-философская

- Эй, как дела, исторические искатели приключений и любители захватывающих историй! Вы включили самый смелый и молодёжный подкаст о прошлом — "Дерзкий историк", и я ваш капитан в этом диком путешествии сквозь века и континенты. Забудьте всё, что вам рассказывали на скучных лекциях. История — это не набор безликих дат и незнакомых фамилий, это захватывающие приключения, полные интриг, неожиданных поворотов, настоящих героев и экстравагантных антагонистов.

Звучит как вызов? Тогда давайте начнём наш исторический детектив с улыбкой на лице и мозгами, готовыми пощекотать любопытство! Поехали!

Но стоп, прежде чем мы прыгнем на нашу машину времени, позвольте мне спросить: вы знали, что история не всегда была скучным набором фактов, которые нужно выучить к экзамену? Ну, вот и я о том же! Так что пристегните ремни, мы собираемся покорить прошлое на новых скоростях! Сегодня мы погружаемся в... необычную, но занимательную тему.

Звуки вращающейся машины времени, переходящие в мелодию, усилились, продержались некоторое время для создания правильного настроя, и громкость начала затухать, до комфортного шума на заднем фоне.

- Давайте сегодня поговорим про человеческую цивилизацию, общество и вот это вот всё! Те, кто слушали мои прежние выпуски, или иногда открывали соответствующие учебники (а на крайний случай погружались в исторические любовные романы), знают, какие страсти творились на политической карте мира. Народы нападали на народы, королевства поглощали другие королевства. Но это тоже всего лишь следствие. А как образовались сами государства?

Если любой из вас задастся подобным вопросом, то первое, что приходит в голову (и это правильно) — люди объединялись в большие группы, потому что сообща легче защищаться от набегов и проще решать коллективные задачи. Это непреложная аксиома: государство образуется, когда на его формирование прилагается больше сил, чем деструктивных извне (и изнутри) на его разрушение.

И, по большому счёту, многие на этом и останавливаются, более не мудрствуя, ибо, зачем тратить силы и время на мысли, если уже всё давно придумано. Но на самом деле, есть ещё одна тенденция, которая является едва ли не более важной, чем первая.

Прозвучали шаркающие звуки и клацанье мыши. Блогер хмыкнул в микрофон.

- Да, я, как всегда, параллельно листаю ленту с комментариями. Полезная вещь, кому, как ни вам видно, какой момент лучше детализировать, раскрыть шире, чтоб была понятней суть. Поэтому, не стесняемся, пишем по делу. Я читаю и корректирую рассказ исходя из вашей реакции. Обратная связь – это наше всё…

Итак, на начальных стадиях зарождения общества всегда появляется элита — это самые умные, сильные, богатые или влиятельные, те, кто прямо или косвенно определяют вектор дальнейшего развития. И всё бы хорошо, но все хотят вкусно есть и сладко спать, потому не стоит удивляться, что элита, помимо решения общих задач, никогда себе не отказывала в удовлетворении личных потребностей. А для этого нужны исполнители и кормовая база — плебс.

Но если перегнуть палку, то что получится? Правильно, неблагодарные людишки будут бунтовать или вовсе сбегать. А значит, элите выгодна сильная внутренняя вертикаль власти и репрессивный аппарат.

Речь диктора прервалась, в непродолжительной паузе можно было расслышать громкое дыхание и нервное клацанье клавиатуры. Каждое нажатие клавиши отзывалось лёгким эхом, наполняя аудиторию чёткими барабанными ритмами ввода.

- Сам ты — "Мамкин историк". Вычислю по девайс-коду и забаню пожизненно. Я тут распинаюсь, трачу личное время за мизерные донаты, а ты… у-у-у-у-ф-ф-ф.

Итак, власть заинтересована в крепком чиновничьем и силовом аппарате, как способе закрепить за собой право грабить своих в первую очередь. И мы имеем два встречных курса проявления воли: объединение снизу, с целью стать крепче и повысить выживаемость, и усиление государственных конструктов сверху, чтобы усилить контроль над своим народом.

Саундтрек со звуком машины времени начал усиливаться, каждый звук заставки наполнял эфир яркими красками, подобно кисти мастера, оживляющего полотно. За этим было слышно бульканье — диктор что-то пил.

- В свете вышесказанного, войны уже видятся под другим ракурсом. Оборонительные для элиты — это не забота о народе, а желание сохранить кормовую базу. Не случайно есть множество примеров, когда действующая власть договаривалась о гарантиях для себя и сдавала страну. Народ ещё партизанил, а элита уже встраивалась в новый порядок и активно помогала успокаивать свою толпу. Разумеется, все издержки ложились на низы.

А у атакующих, наоборот, за счёт расширяющейся ресурсной базы и возможных перспектив, на короткое время происходит единение с власть имущими. В этот момент уменьшается социальное расслоение, и открываются социальные лифты. Да-да, за исключением ограниченных исторических периодов у отдельных народов, только в такие моменты низы и верхи едины как никогда.

Шуршание, клацанье мышкой. Судя по качеству звука и наличию посторонних шумов и лёгкого гула — запись идёт в обычной полупустой комнате, возможно, спальне, на непрофессиональном оборудовании.

- М-м-м, хм, так, вопрос от одного из слушателей: «Можно ли считать отсутствие любой государственности, как, например, у нас сегодня, примером абсолютной концентрации власти в руках эгоистичной элиты?» Хороший вопрос. Ответ на него объёмный, но попытаюсь сформулировать тезисно.

Нет, не любое отсутствие. Теоретически нам ничего не мешает придумать систему, в которой государств не останется или оно будет одно, но грамотно продуманное, без хищной элиты пользующейся монополией власти. Придумать не трудно. Сложно это реализовать. Слишком многие, в том или ином виде, хотят паразитировать на системе, они будут противиться, а это гражданские войны и неудачи на старте реализации проекта. Мы получаем замкнутый круг: в таком обществе могут жить люди, воспитанные в соответствующей парадигме, но строить его вынуждены те, кто от этих идей далёк, значит, будет сильное противодействие неготовых к свободе. Поэтому, в теории — легко, а на практике, скорее всего, нет.

Ну, а если брать в расчёт то, что мы видим за окном, то да, это разгул хозяев жизни. Нам говорят, что это независимость и раздолье, но наши жизни в руках владельцев корпораций. Не случайно, они коптят воздух на десятки и даже сотни лет дольше, мы им отдаём свою жизнь.

За окном подкастера шумит ветер, но полностью погружённый в работу он слышит только себя. Лёгкое постукивание ногтем по столу задавало ритм, в который блогер на удивление метко вписывал кликание мыши.

- Так, какие сегодня хорошие комментарии… «Интересно рассказываешь» … «Очень познавательно» … Ну, спасибо за тёплые слова, но справедливости ради, тема была на поверхности, я просто сковырнул муть, которую нам втирают в школе, и получилось, что получилось…

Ага, спасибо за донаты, если что, тема ещё не окончена.

«Зря сказал про современность, за тобой уже выехали». Ха, хорошая шутка, надо запомнить.

«Жжёшь!». Ну да, я буду жечь… сердца людей… напалмом. А-ха-ха-ха.

Угу, так, «Какая следующая тема?» Я придумаю что-нибудь поинтереснее, и напишу заранее, пока давайте эту закроем.

В общем, как вы поняли, любое государственное образование (или квазигосударственное, как у нас) — это борьба противоположностей: широких масс за доступ к средствам первой необходимости, за право жить в комфортных условиях, сообща защищаться, коллективно решать задачи, которые одному непосильны или требуют заведомо больше ресурсов. А для элиты идеальное государство — это концлагерь, где все покорно выполняют свои задачи, преданно служат и не противятся их воле. Да, это всё приправлено красивыми декорациями, но всё равно налицо конфликт интересов. Фронт противостояния проходит через каждого человека: на его работе, в магазинах и даже дома, через аренду и коммунальные службы, и так далее, и тому подобное.

Почти все ресурсы в руках элиты, но количественно обывателей больше. Если кто-то думает, что противостояние асимметрично, но примерно равно по силам, то он ошибается.

Власть имущие понимают одновременную полезность и опасность сплочённости народных масс. Полезно, потому что укрепление государства снизу работает на них, при этом делает это практически без вложений. Но есть переломная точка, перейдя которую, народ окажется достаточно силён, чтобы поставить своих начальников на место, и это проблема. Как итог, перестраховка превышает степень самовосстанавливаемости общества, ломая культуру и выращивая рабов.

При этом низы вообще не понимают, что происходит на политическом уровне, а врага невозможно победить, если ты с ним не борешься. Как следствие, народ не старается нивелировать деструкцию сверху, лишь пытается ужиться в новых реалиях и снизить пресс давления.

Так что, всё это игра в одни ворота.

Ну и ещё одно явление прошлых веков становится понятней. Многие наверняка читали в книгах по истории, что большинство государств и империй распадались на более мелкие образования. При этом, даже дурачку понятно, что нахождение в большом анклаве выгоднее со всех сторон: от вопросов безопасности до экономической целесообразности. Такое происходит, потому что потомки той самой элиты, что некогда слила свой народ врагу, или просто местечковые князьки, всё так же, заботясь не о народе, а о себе любимом, желая личного влияния, власти и денег, хотят скинуть шапку сверху и получить полноценный контроль над всем населением. В ход идут манипуляции, обман, создаются национальные мифы, вскрываются все обиды и комплексы неполноценности. Как итог, в регионе растут сепаратистские настроения, и в конечном итоге они добивались своего: одни получали безграничную власть и возможность «насиловать» свой народ (делали это всегда, потому что кормовая база ограничена, а истинная цель изначально эгоистична), другие теряли блага и защиту, которую ещё недавно имели от сопричастности к большой общности. Как правило, такие народы были не способны долго сохранять суверенитет и после пары поколений становились сателлитами более крупных игроков или вовсе стирались как этнос. Даже если находили покровителя — культурная деградация была всегда.

Голос, звучавший в микрофоне, был полон уверенности, как величественный орёл, парящий над красочными зелёными долинами. Но вдруг эту виртуальную идиллию пронзили звуки, нетипичные для контента — настойчивые удары по двери, эхом гремевшие сквозь целую вселенную электронных частот.

- Кто это заявился, да так нагло долбится? Соседи что ли?

Внезапно акустическое панно разрывает пронзительный скрежет ломающегося дерева. В этот момент в эфире прозвучало лёгкое шуршание микрофона, падающего на стол, и шаги, полные превосходства, вплетаются в канву, как гармония новой власти, возвышающейся над волнами радиоэфира.

На заднем фоне было слышно тихий голос, что-то озвучивающий диктору, но разобрать слова было невозможно.

- Это вы кого вызвали? Вы чё, угораете что ли? В какую дурку? Вы чё, угораете??? Куда вы меня тащи…

Голос диктора удалялся от микрофона, потому становился тише и глуше, пока не пропал вовсе.

Удары каблуков по полу — это ритм, которому вторит зловещий шёпот радиоволн, отзываясь гулким эхом в ушах слушателей. Металлические клики и рокочущие переговоры через рации режут эфир.

Только топот тяжёлой поступи подсказал, что к аппаратуре кто-то подошёл, и одним ударом вырубил технику. После непродолжительного скрежета и шипения наступила тишина...

Глава 2.11

Девушка устала брести без цели и, увидев очередное уютное заведение, выбрала его жертвой своего настроения.

Дверь кафе распахнулась, и в проёме возникла она — словно тень, вырвавшаяся из сумрака ночи. Внутрь грациозно вошла молодая девушка.

Кожаная куртка из чёрного, неуловимо мерцающего материала облегает стройный стан, а штаны, словно вторая кожа, подчёркивают каждое движение, каждую линию тела. Матовая поверхность ткани напоминает бархат ночного неба, пронизанного невидимыми звёздами — едва уловимыми отблесками. Девушка вошла грациозно, как пантера, ступающая по джунглям городского асфальта, и в тот же миг воздух в кафе сгустился, наполнившись электричеством её присутствия.

В её одежде не было кричащих деталей, но присутствовал дух противоречий. Потёртая жизнью и с виду неказистая, при детальном рассмотрении открывает тончайшие, как хрупкие лепестки роз, прожилки кожи, блеск серебристых кнопок на карманах и лацканах. И сидит на фигуре так, словно сшита на заказ.

Молодёжь, застывшая за столиками, попала под её чары. Их взгляды, словно магниты, притянулись к ней, но она, казалось, не замечала никого. Глаза, глубокие, как осенние озёра, были полны печали — казалось, в них утонули последние лучи заката. Она несла с собой ауру меланхолии, а в душе её играла тихая мелодия, известная только ей одной.

"Печаль — это тень красоты", — кто-то мог бы сказать, глядя на новую посетительницу. И правда, в этой хандре была какая-то странная притягательность, как в старом вине, которое чем горше, тем ценнее. Она села за столик у окна, и свет уличного фонаря, пробиваясь сквозь стекло, окутал её сиянием, словно пытаясь развеять тьму, что витала вокруг девушки.

Она была загадкой, которую хотелось разгадывать, но все боялись прикоснуться. Её грусть была как шторм, который не обрушивается, а лишь нависает, заставляя ждать, затаив дыхание. Взгляд посетительницы, укрытый вселенской скорбью, был подобен далёкому маяку, сигнализирующему о душевном шторме, в глубинах которого клубились невидимые тучи тоски. Как солнце на закате: ослепительная, но несущая с собой оттенок уходящего дня. Это был момент, когда баланс между хрупкостью и дерзостью обретал форму человеческого силуэта, когда тьма обретала краски закатного света.

В скором времени атмосфера в заведении вернулась к первоначальному состоянию, лишь изредка кто-то бросал заинтересованные взгляды. И хотя некоторые излучали желание встать, подойти и познакомиться, секунды таяли одна за другой, сливаясь в минуты, но никто не рискнул подойти к так одиноко сидящей девушке.

- И чем же закончилось противостояние с этим грубияном? — молодёжь в неформальной одежде через два столика вернулась к обсуждению темы, начатой ещё до прихода Лейтон.

- Бармен долго гипнотизировал меня взглядом, но раз на вывеске написано, что «работают до изнеможения, а изнемогают только после ухода последнего клиента», то пусть отвечают за слова. Вот он и пялился, то на меня, то на часы…

- То на календарь, — подкинул вариант его сосед справа.

- Хорошо, что над душой не стоял, — продолжил рассказчик. — А мне-то что? Купил кружку кофе и тянул по часу. Время на моей стороне: чем дольше сижу, тем больше шансов, что ещё кто-нибудь зайдёт, а это новый виток обслуживания на неопределённый срок. Так что персонал из-за этого хама до утра изнемогать будет. Потом смотрю, направился в мою сторону, думаю: «Неужели в драку полезет?» На всякий случай приготовился отправлять сигнал в Щит, авось не успеет убить. При моей подписке они долго добираются. А нет, сначала попытался отшутиться, дескать, раз всё равно тут поселился, то не хочу ли арендовать столик на длительный срок. И только когда я указал на очевидное, что стол и так бесплатный, он соизволил извиниться и даже налил пиво за свой счёт.

- Мог бы больше вытянуть, — товарищи, всосавшие жизненное кредо: «В любых ситуациях выбирай тот вариант, что принесёт больше Жизни», начали корить за малодушие.

- Ага, вы бы видели эту раму. Поверьте, не доведя конфликт до горячей стадии, я точно в Жизни выиграл.

Лейтон, с кружкой кофе в руках, отрешённо смотрела в одну точку, мыслями пытаясь удержать ускользающее понимание депрессии. Отец говорил, что скука начинается после одного-двух прожитых веков, но никак не в её двадцать лет. Можно было бы подумать, что это проблема золотой молодёжи, хотя она не первая в семье, кто с детства платиновую ложку изо рта не вынимал, и можно смело заверить — это точно не наследственное. И однозначно не болезнь поколения, ибо остальные дети хозяев жизни и сами будущие вершители судеб унынию не предаются — уж всегда найдется, чем себя развлечь.

- Тебе взбодриться или успокоиться? — озадачила девушка за соседним столиком только что пришедшего друга. И, глядя на её недоумённое лицо, уточнил: — Кофе или чай? Какой-то ты квёлый, значит, кофе. С чем будешь?

- С удовольствием!

- Мудро, так ещё и сэкономишь.

В этот момент компания за сдвинутыми у окна столами набралась духу и почти всем составом подошла к Лейтон.

- Привет, красавица, познакомимся? — уверенно заявил самый активный из компании.

- Со всей толпой? — исподлобья глянула на них девушка.

Никакого интереса для общения они не представляли. Лейтон с детства усвоила аксиому: в толпе сильных не бывает. В стаю собираются те, кто самостоятельно ни на что не способен, толпа для слабаков, трусов и прочих неуверенных в себе индивидов. Настоящие личности — одиночки. В голове всплыл образ одного бродяги, что раскидал сборище таких вот стадных и немощных. Вот это настоящий орёл, что хоть и встретился в странном амплуа бомжа, но парит в гордом одиночестве.

- Больше народу — больше веселья, — голос заводилы упал на пару тонов, и былого бахвальства поубавилось.

- Звучит неубедительно. Много народу — лишняя суматоха, — Лейтон потеряла к подошедшим интерес и вновь уставилась на чашку в руках. — Мне интересны волки, а не стадо баранов.

- Волки, так-то, тоже стайные, — оппонент от безысходности попытался совершить невозможное: добиться благосклонности девушки через явное унижение.

- Но к самкам подходят по одному! — уверенно заявила девушка, хотя сама не знала, как там идут брачные игры у этих хвостатых. Сначала сказала про волков, потому что перед внутренним взором предстал гордый зверь на скале, на фоне звёздного неба и луны, одинокий и свободный, словно воплощение дикой силы. И только после слов лидера подошедших парней вспомнила, что в фильмах волки часто нападают группами.

Парни начали мяться, понимая, что первое впечатление можно произвести лишь единожды, и они этот раз слили. Видно, что уходить на такой ноте не хотят, но и сразу выдать контраргумент не смогли. Умная мысль обязательно придёт позже, когда будет неактуально.

Но слова девушки возымели и другой эффект: от дальнего стола отделился парень. Слегка мятая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами смотрелась на нём весьма органично, словно он сошёл со страниц модного журнала. Волосы небрежно зачёсаны назад, он только что провёл рукой по ним, не особо заботясь о результате. Взгляд — наглый, с лёгкой усмешкой, будто он знал что-то, чего не понимали все остальные. Только после этого неудачники ретировались.

- Вечерок не пропадает? Мы могли бы скрасить друг другу эти часы, — Лейтон обратила внимание на одежду: не люксовые бренды, но и не бросовый ширпотреб. Уверенный в себе, не заискивает, даже возможность провести время обозначил как совместный интерес. Впрочем, быть уверенным несложно, но статус нужно суметь отстоять.

- А защитить меня сможешь?

- Ну, если немного докинешь, то расширю подписку на парную, так что – да, могу.

- С подпиской я тебя сама оберегу, аки дитятку. А вот так, без Щита, если на меня нападут, убежишь или закроешь меня от агрессора?

- Потом ещё я окажусь неправым. Не-е-е, такое пусть корпорация разруливает, за это ей и платим.

- А если ты знаешь, что у них контракт равноценный нашему, и они хотят меня забрать с собой? Пока Щит порешает, да и потом штрафом отделаются, встанешь на защиту?

- С чего бы вдруг? Слушай, что за идиотские вопросы? Мы будем отдыхать?

- Ты мне разонравился. Уйди от меня.

- Дура бешеная, — парень раздражённо встал, громко хлопнув стулом об стол, и удалился.

Лейтон разочарованно фыркнула, подперев подбородок ладонью. Она и сама осознавала, что несёт ересь, но почему-то ей казалось, что это неплохой критерий оценки человека. Да и к тому же — оригинальный метод раскрутить собеседника на искренность.

Пробежав глазами по посетителям, она обратила внимание на парня в чёрных очках, что старательно делал вид, будто не видит её, хотя, конечно же, не обратить внимания на подобную девушку невозможно. Это одна из причин её тяги отдыхать среди молодёжи ниже финансовым ярусом.

За неимением других способов развеять хандру, она решила расшевелить этого увальня. А чего нет-то, если да?

- Эй, парнишка, познакомимся? — Лейтон осчастливила своим вниманием парня. Только он сумел сохранить лицо каменным, словно не заметил. Или реально не заметил? Да не, ерунда какая-то.

После непродолжительного махания рукой по направлению его взгляда, она решительно подошла и уселась напротив. По дороге считала основные маркеры.

Одежда ниже среднего, дешёвая повседневка для бедных районов, с претензией на что-то пафосно показное. Можно было бы подумать, что парень совсем голодранец, но очки, каковыми часто пользуются непривыкшие к интерфейсу нейрокома перед глазами, показывают, что это дорогой девайс всё-таки есть. Какой-никакой, но всё же финансовый маркер, далеко не каждый может себе его позволить. Видимо, потому и выглядит так непрезентабельно, что потратил все сбережения на дорогой чип.

Потешно выглядят выкарабкивающиеся из рабочих районов и пробующие пускать пыль в глаза. Но вот такие нюансы выдают с потрохами. Тем, кто пользуются нейрокомами с детства, не требуется дополнительно отгораживаться от избытка визуального шума, словно мир за тёмным стеклом, как оно, собственно, и есть для сидящего в очках. Кстати, перелистывающие движения пальцев тоже выдают новичка, не до конца освоившегося с ментальным управлением и рефлекторно дублирующего команды жестами рук.

Парень наклонил голову, посмотрев над очками. Недоумение прямо читалось на его лице.

Убедившись, что привлекла внимание, она повторила вопрос:

- Не против, познакомиться? Не обещаю продолжение вечера, но дума…

- Не мой уровень, не потяну, — перебил он, не дослушав заготовленный монолог, чем сорвал минуту самолюбования Лейтон

Грубовато, но вполне укладывается в каноны сентиментальных мелодрам, где обязательно какой-нибудь молодой, но очень дерзкий бедняк, или же прекрасная, умная девушка, чья образованность и скромность затмевают её внешнюю красоту, сталкиваются с представителем богатого, почти недосягаемого мира, и, следуя канонам жанра, первый контакт обрывается — не из-за гордости, а из-за той самой скромности, что заставляет их отступить, словно бы боясь нарушить хрупкий баланс миров.

Потом, разумеется, что-то случится, вследствие чего они начнут общение со всем вытекающим. Ну, и, разумеется, этот избитый штамп регулярно обыгрывается в реальности…

Но жизнь, в отличие от кино или любовного романа, не следует сценарию. Здесь нет режиссёра или автора самодура, которые подстроят случайную встречу или романтический поворот. Вместо этого герои сами становятся творцами своей судьбы, пытаясь уловить мимолётные возможности, которые судьба бросает им под ноги. Они разливают кофе, чтобы завязать разговор, «случайно» задевают стульями, цепляются сумками в узких дверях — всё это не более чем попытки обмануть реальность, чтобы создать тот самый момент, который в вымышленном мире был бы подарен создателем.

Поняв, что игра уже началась, Лейтон заказала ещё чашечку кофе, и стала ждать ответного хода. Но напиток почти остыл, а активных действий не последовало, и девушка поняла, что тут такой простачок, что и примитивного подката придумать не может, развлечь её не сумеет просто по определению. Твёрдо решив уйти, захотела лишь сделать последнюю пакость, в очередной раз продемонстрировать заинтересованность, чтоб увалень потом терзался от упущенных возможностей.

- Я могу тебе чем-то помочь? – с придыханием обратила на себя внимание девушка, слегка наклонившись вперёд. Хоть декольте в этом наряде и не было, но сама поза не способна оставить равнодушным ни одного мужчину.

- Не представляю, в какой ситуации это возможно, – парень лишь мельком мазанул по ней взглядом и снова сконцентрировался на картинке, видимой только ему.

И вот это сломало шаблон окончательно.

Или он реально не заинтересован в знакомстве, что невозможно, потому что невозможно, и дело не в её красоте (она хоть и недурна собой, но и не Мисс планеты), и не в величине богатства (он о нём и не знает, и по внешнему виду даже приблизительно не поймёт). А в целом – по ней видно, что она успешна, и любой здравомыслящий человек захочет иметь такую в друзьях, чтоб использовать в своих целях – знакомства с её кругом общения, потенциальная работа, возможность похвастаться перед другими, да плюсы можно перечислять бесконечно. Минусов нет вообще.

Или он выбрал такую тактику, интригуя и удерживая на коротком поводке любопытства? Лейтон отметила, что если так, то приём работает, даже понимая, что это всего лишь игра, интерес взыграл, этот гад смог привлечь внимание. Тем интересней перехитрить мерзавца, долго он не сможет строить недотрогу, в конце концов, она может и уйти, и останется несчастный пыль глотать на обочине.

Лейтон решила остаться за этим столиком. Тоску сдуло ветром, а тонкий, дурманящий запах аромат азарта взбодрил сильнее дозы Жизни. Спустя две кружки кофе парень очередным движением руки отмахнул окно перед глазами и, подняв очки, взглянул на неё выразительными зелёными глазами. Девушке подумалось, что этот странный тип хороший актёр, так натуралистично на лице промелькнули гама чувств: удивление, растерянность, злость, печаль и ещё что-то, чего она не смогла расшифровать. А когда девушка закинула в рот жевательную смесь из каннабиноидов и диссоциативов и вовсе застыло отвращение.

- Что??? – Лейтон удивилась реакции, направила коммуникатор на себя, и через нейроком посмотрела на себя со стороны. Выглядит отлично, что ему не понравилось? Но он молча встал из-за стола и, не оглядываясь, направился к выходу.

Взвесив все «за» и «против», навязчивая спутница решила двинуться следом. Ей даже удалось догнать странного мужчину и встать так, чтобы он мог без лишних усилий открыть ей дверь. Он на мгновение замешкался, затем распахнул перед ней створки, вышел следом и, не проронив ни слова, направился к стоянке такси. Ей пришлось снова догнать его, подстроившись под его шаг. Но внезапно он остановился и уставился на неё.

- Тебе чего? — спросил парень, и в его голосе явно прозвучало раздражение.

- Ты что такой нервный? — парировала она, слегка наклонив голову. — Просто хотела познакомиться. Ты же не против? — добавила она, задавая вопрос скорее риторически, с лёгкой улыбкой.

- Против, — отрезал он, не дав ей закончить. Чуть помедлив, добавил: — Я женат. И не вижу смысла заводить новые знакомства.

- Так себе аргумент, — усмехнулась она, не сдаваясь.

- Да ты чего прицепилась? — он сжал брови, явно теряя терпение. — Мужиков мало, что ли? Ты молодая, красивая, далеко не бедная... Уверен, отбоя от ухажёров у тебя нет.

- Ну-у-у… — мечтательно протянула она. — А сейчас я заинтересовалась тобой.

- Отвали уже, раз по-хорошему не понимаешь, — резко бросил он, подошёл к машине, которая была указана как прибывшее по его заказу такси, и уселся на место рядом с водителем.

Избавившись от навязчивой незнакомки, Андрей, наконец, смог перевести дух. Он назвал водителю адрес, и в этот момент зазвонил коммуникатор. Программист настроил его с умом: вся связь шла через местное устройство, которое, в свою очередь, передавало сигнал на более продвинутый земной девайс. Благодаря этому можно было не только разговаривать, но и выходить в Сеть, словно через нейроинтерфейс. Ну а очки дополненной реальности завершали картину, визуализируя данные прямо перед глазами. «Почти как дома, только интернет медленнее, и кофе хуже», — подумал он с лёгкой усмешкой.

- Да, Фол… — начал Андрей, отвечая на звонок. — Меняю дислокацию после вывода юнитов… Буду часа через три. Ну, если очень важное, могу сразу домой… Хорошо, ждите. А что случилось-то? — Он помолчал пару секунд, слушая собеседника. — У Инги? Кто посмел? ... Ладно, скоро буду.

Разорвав связь, парень устало закрыл глаза, представляя, как он вернётся домой, снимет эти дурацкие очки и наконец-то выпьет нормальный кофе. Обычный. Без всяких там «ароматов азарта», «щепотки Жизни» и прочей ерунды.

- Какая проблемная планета.

Лейтон, тем временем, стояла на тротуаре, наблюдая за удаляющимся такси. Она не могла понять, что же пошло не так. Её уверенность в себе пошатнулась, но лишь на мгновение.

- Ну что ж, — девушка скинула запись в память, поставила метку на такси и хищно улыбнулась. И с этими словами она направилась в сторону ближайшего кафе, чтобы заказать ещё одну чашку кофе. — Игра только начинается.

Арка 1. Глава 1.9

Комната Фрая как он сам – стальной костяк, обтянутый живой плотью. Холодные, почти бронированные стены, выкрашенные в оттенки космической бездны, кричат о принадлежности к элите космодесанта. На одной – строгий ряд наград, боевые фото и эмблема подразделения: чёрный щит, рассечённый кроваво-синим клинком. Рядом – стеллаж с литературой: тактика звёздных боёв, история космических технологий, технические мануалы.

Но стоило присмотреться – и броня давала трещину.

Мягкий ковёр под ногами – это явно выбор жены. Пёстрые подушки и плед, связанный вручную – материнский подарок. На тумбочке – фото в деревянной раме: гвардеец в парадном мундире, рядом – женщина в лёгком платье, а между ними – девочка, вцепившаяся в плюшевого медведя.

В углу, рядом с безупречно сложенной боевой экипировкой, расположилась колыбель. Над ней медленно вращаются звёзды, крошечные корабли и светящиеся планеты, а тихая мелодия сливается с ровным дыханием спящего ребёнка. На полу – армия плюшевых зверей, подаренных сослуживцами.

Стол, некогда заваленный картами звёздных систем и схемами абордажа, теперь украшали детские книжки с яркими картинками и коробка пазлов. Рядом – кружка с надписью «Лучший папа в галактике», вручённая благоверной от лица дочери, которая была слишком маленькой, чтоб делать какие-либо сюрпризы, но обязательно выбрала бы такой подарок, если бы могла. Именно так аргументировала любимая девушка…

Комната-парадокс. Здесь проверяли прицелы и убаюкивали детей, готовились к бою и слушали детский смех. Здесь сталь встречалась с плюшем, а война – с миром.

Фрай проснулся без будильника – организм давно откалиброван как штурмовой хронометр. Пауза в две секунды – и сознание включилось на полную. Поворот. Поцелуй в плечо спящей жены. Бесшумный подъём – ребёнок не должен проснуться

Разминка теперь проходила на кухне. Однокомнатная квартира – не роскошь, а временный лагерь. В следующем году должны выдать сразу трёхкомнатную, "за вредность и заслуги".

По дороге размял суставы и разогрел мышцы рук. Падение в узкий проход между столом и плитой. Отжимания на одной руке: два, пять, десять… пятьдесят. Рывок – смена руки. Пять, двадцать… сорок три. Левая всё ещё слаба. "Позор", – мысленно хмыкнул Фрай.

Подъём, разминка конечностей круговыми движениями. Выдох. Стойка на руках, замер, убедившись, что удержал равновесие, сделал несколько шагов вверх ногами к стене, упёрся в неё ступнями, создав точку опоры и начал сгибать руки, касаясь макушкой пола. Семь, пятнадцать… двадцать пять. Вспомнился парень из учебки, гонявший полсотни таких без опоры. "Чудовище", – беззлобно подумал Фрай. До этого Фраю ещё долго тренироваться. Но в космосе мускулы вторичны, не только за физические заслуги он стал главой абордажной команды одного из первых боевых кораблей. Там важна каждая деталь, и накачанность, где невесомость бывает едва ли не чаще обычных условий, отступает, а на первое место выходят другие способности: реакция, гибкость тактического мышления, скорость принятия решений, ну и «магия» не на последнем месте.

Всю дорогу до портала парень создавал фаерболы и айсболы, резко выбрасывая ладонь и выгибая кисть под неудобным углом. Быстро создавал – мгновенно рассеивал, не рискуя выпускать даже в небо. Телекинез тестировался на лету: «Сколько предметов можно удержать одновременно?»

К-поле, текущее через портал из некогда враждебной Вселенной, позволяло творить чудеса – в прямом и переносном смысле. А то, что не под силу человеку, доделывала техника. Пусть не все функции были доступны коммуникатору на запястье – тот же щит оказался слишком сложен в реализации и требовал более громоздкой аппаратуры. Зато в роли личного тренера ИИ справлялся даже лучше человека.

Именно под руководством очень грамотного компьютера Фрай пытался – и небезуспешно – создавать щит. Пока творение оставляло желать лучшего, но прогресс был налицо.

"Усиль концентрацию", «не торопись, ощути плотность поля», «не забывай контролировать размер портала и приток магии», «пальцы расслабь» – сухо подсказывал ИИ.

Три экипажа, три корабля, три недели увольнительной – и вот они снова здесь, на базе, где пахнет машинным маслом, порохом и невыполненными нормативами. Пока командование размышляет над новыми приказами, личный состав занят единственным делом, которое никогда не бывает лишним – подготовкой к тому, чтобы выжить. Даже технари, обычно прятавшиеся за мониторами, теперь с ожесточением штурмуют спортзал. Последний бой ясно дал понять: в космосе нет тыла, вероятность вступить в схватку есть не только у абордажной команды, но и у тех, кому оружие, мягко говоря, не по профилю.

Конечно, через гипно-камеры проходили все, и даже канониры знают, за какой конец меча держаться. Стрельба из плазменных винтовок, в конце концов, была обязательной на первом курсе академии. Но, как говорил тренер: «Знать, как держать меч, – полдела. Не воткнуть его себе в ногу – вот настоящее искусство».

- Эй, механики, гаечным ключом-то, поди, сподручней отбиваться? – уколол один из пилотов, наблюдая, как коллеги отчаянно пытается освоить базовые приёмы рукопашного боя.

- Не переживай, – огрызнулся один из работников плазменного резака и старого, но безотказного ключа на «75», – в крестьянском хозяйстве и хрен – верёвка, а наш инструмент вообще серьёзное подспорье. Это не жать на все кнопки, рассчитывая, что сбитый с толку враг не попадёт?

- Но работает же, – уверенно парировал рулевой, не став оправдываться и уверять в обратном. – Главное, чтоб вы успевали чинить двигатели, пока я отвлекаю их своим блестящим мастерством!

Механик только фыркнул:

- Ну, уж нет. Если ты начнёшь свои кривляния с переворотом на 360 градусов, я палец о палец не ударю. Пусть они тебя догонят, и морду бьют.

- Эй, это не кривлянье, это высший пилотаж! – возмутился пилот. – И, кстати, на последней симуляции мой «переворот на 360» спас нам задницы.

- Спас? Ты тогда чуть не врезался в астероид, а я три часа латал стабилизаторы. Даже на тренажёре это тот ещё гемор.

- Ну и что? Главное – результат. Астероид цел, мы живы, виртуальные пришельцы в шоке. Всё по плану.

- По какому ещё плану? У тебя план – что квантовая физика: никто не понимает, но делается вид, что всё под контролем.

- Ну, если физика работает, то и мой план не подведёт. Но если я начну кричать «Это часть плана!», ты всё-таки попробуй починить двигатели. На всякий случай.

Механик тяжело вздохнул.

- С тобой каждый случай – «всякий».

- Вот, уже начинаешь понимать, как мы работаем, – пилот похлопал механика по плечу. – Готовь инструменты, вдруг пришельцы оценят мой высший пилотаж и захотят автограф. – Перед глазами пролетели картинки из причинно-следственного ряда: бой, победа, триумфальное возвращение, парад в их честь, толпы поклонниц. Поэтому следующие слова для него были логическим продолжением прошлой мысли. - Эх, героями станем.

Но остальные, не имея возможности заглянуть ему в голову, услышали только странный переход от одной мысли к другой, не имеющей никакой связи с предыдущим потоком словоизлияния, словно он сам поверил в свою шутку.

- Героями? С тобой мы скорее станем персонажами анекдота.

- Главное, чтоб он был смешным.

Смех разнёсся по залу, но все понимали: шутки шутками, а готовиться надо серьёзно. Ведь в космосе, как и в науке, теория без практики – как скафандр без воздуха: красиво, но бесполезно..

В конференц-зале царила сдержанная, но напряжённая обстановка. Длинный дубовый стол, занимающий центр комнаты, завален новыми документами, картами звёздных систем и техническими схемами. Голограмма в центре стола отображает трёхмерную модель захваченного корабля, медленно плывущую в воздухе. Освещение приглушенное, и невесомые тени от высоких спинок кресел создают ощущение замкнутости и сосредоточенности.

Генерал, сидящий во главе стола, медленно перелистывает документы перед собой, лицо отчуждённо-непроницаемое, но в глазах плещется глубокая задумчивость. Время от времени он откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди и пристально смотрит на голограмму, словно пытаясь найти в ней ответы на волнующие его вопросы.

Молодой мужчина со взъерошенными волосами сидит, слегка наклонившись вперёд, руки лежат на столе, пальцы нервно перебирают край документа. Взгляд то и дело переключается с голограммы на генерала, ожидая одобрения или указаний. Иногда он резкими движениями записывает что-то в блокнот.

Полковник, единственная женщина за столом, слегка откинулась в кресле, одна рука на подлокотнике, а другая поддерживает подбородок, взгляд рассеян, но время от времени фокусируется на голограмме, ловя важные детали. Нога под столом слегка подёргивается, выдавая внутреннее напряжение.

Профессор, человек с сединой на висках, сидит, откинувшись на спинку кресла, руки сложены на груди, а взгляд устремлён в потолок, мысленно он прокручивает сложные расчёты. Иногда закрывает глаза, глубоко вздыхает, а затем снова возвращается к документам перед собой, делая короткие заметки.

Капитан, атлетически сложенный мужчина, восседает за столом, его фуражка перед ним, а руки сцеплены в замок. Взор направлен на космический корабль, но время от времени он бросает быстрые, оценивающие взгляды на своих коллег, пытаясь понять, что они думают.

Доктор, чей длинный список научных званий может посоревноваться с длиной его бороды, слегка наклонился вперёд. Руки на столе, а пальцы перебирают край документа. Время от времени он снимает очки, протирает их платком и снова надевает, это простое действие помогает ему сосредоточиться. Взгляд рассеян, в глазах читается не только задумчивость, но и тень сомнения.

Майор, сидящий в задней части зала, слегка накренился к столу, ладони лежат на коленях, а взгляд, как и у всех, прикован к голограмме. Лицо спокойно, но чувствует некомфортную духоту, поэтому время от времени глубоко вздыхает.

Вопросы на повестке всё те же, что и вчера, и три дня назад. И только благодаря подобным мозговым штурмам задачи решаются, медленно, но, верно. Самая главная проблема, которая тормозит реализацию остальных – амулеты-переводчики почему-то не работают с пленниками. Возможно, причина кроется в том, что они, несмотря на не просто гуманоидную внешность, а то, что от землянина их не отличить даже при детальном медицинском обследовании, всё же являются другим биологическим видом, с другой нервной системой. Возможно, сказывалось происхождение из Вселенной с иными физическими законами.

А раз переводчик, как амулет, так и встроенный в коммуникатор работают напрямую с ЦНС, то её надо детально изучить. Данная задача, безусловно, будет решена, вопрос времени, только дальнейшее планирование без полученной информации бесполезно, да и простаивать нет смысла.

- Пойдём от обратного, – взял слово глава «фракции в белых халатах». – На боевом корабле вряд ли есть специалисты, способные дать стратегически важные данные. Даже если среди пленных есть учёные, их область знаний, скорее всего, нас не интересует. Чем нам помогут энтомологи или палеографы? Ничем. Так же сомневаюсь, что среди них есть профессиональные политики, осведомлённые обо всех тонкостях и хитросплетениях взаимоотношений между расами. А то, что выборка там разнообразна, мы практически не сомневаемся. Пленники – не решение проблемы, а только точка входа. Поэтому, независимо от результатов будущего допроса, разведку надо продолжать. Вопрос только: как и где?

- Трава зелёная, вода мокрая... – вклинился вояка в третьем поколении, и продолжил ряд очевидных вещей. – Но всё же уточню: почему считаете, что их технический персонал бесполезен?

- Потому что при высоком развитии технологий, любой ремонт превращается в обезьяний труд. Я знаю всё про аппаратуру, с которой работаю, и даже могу локализовать и устранить поломку. Но ремонт в таких условиях – взять деталь по артикулу согласно каталогу, а из какого сплава он или как собрать отдельный электронный модуль из подручных средств, как работает на базовом уровне, в душе не чаю. Любая запчасть – это чёрный ящик, в лучшем случае понимаю какие сигналы на входе, и что получаем на выходе. Если меня враг захватит, даже при большом желании я не смог бы рассказать ничего дельного.

- Хорошо. Это может затянуться. Пока изучим пленников, пока адаптируем переводчики, пока допросим и начнём осваивать хоть что-то, в рамках их компетенций, много воды утечёт. Предлагаю время не терять и обсудить следующую среднесрочную цель, от этого будут зависеть и ближайшие решения.

- Ну, смотрите, считаю, нет смысла дальше летать впустую. Надо внедряться. Стойте-стойте. – выступающий сработал на опережение, увидев коллег, готовых возразить. – Сейчас раскрою мысль. Нам в любом случае нужно знание языков. Но и последний бой показал, что требуется техническое перевооружение нашего флота. Думаю, пока дорабатываем корабли, мы успеем их разговорить. Теперь, собственно, в чём главная проблема проникновения в стан врага – спецслужбы любого государства, с их уровнем развития техники нас выявят, даже не сомневайтесь. Надо лететь туда, где может оказаться кто угодно, любой сброд. Какой-нибудь космический объект, торговая станция, пиратский анклав или что-то аналогичное. Легче прикинуться случайным гостем издалека, вряд ли у службы безопасности будут ресурсы целого государства.

В зале поднялся гул шёпотков, который смолк так же внезапно, как и начался.

- Принимается. Но тогда надо корпуса переделать подо что-то узнаваемое. Предлагаю взять за основу форму захваченных кораблей.

- Так и сделаем. Но это внешне, а что будем делать с начинкой? Портал-технологии хорошо себя зарекомендовали, предлагаю двигаться в этом направлении. Что можно оптимизировать?

- Подождите, коллеги, подождите. У нас все яйца в одной корзине. Мы имеем только один козырь - все достижения основаны на червоточинах. Если они научатся их блокировать, мы окажемся голыми и беззащитными.

- Два козыря. Ещё есть техномагия. Вряд ли с их плотностью К-поля у них много его операторов.

- Нам магия доступна через порталы, поэтому козырь один.

- Чего спорить-то? У нас всё равно нет других вариантов, будем работать с тем, что имеем. Пока ставка на порталы. Если повезёт, то остальными технологиями у них и разживёмся.

- Ну, тут вы погорячились, варианты есть. У нас своя Вселенная не изучена, а мы в чужую лезем. И это без какой-либо объективной причины. Нам не нужно жизненное пространство, и нет потребности в ресурсах. Мы не знаем границ их возможностей. Что будем делать, если противник сумеет захватить экипаж? Ладно, техника, допустим всё предусмотрим и подстрахуемся, но слабое звено – люди. Это для нас магия – новая игрушка, а в их мире К-поле было всегда, вдруг они и мысли читать умеют? Повторят маршрут нашего флота в обратную сторону, и заявятся без приглашения. Мы же мало воевали с пришельцами, давайте ещё поиграемся?... Но прошу не забывать: эти пострашнее и поумнее будут.

- Постоянно ходим по кругу. Сколько бы доводов не приводилось, вы каждый раз заново, словно предыдущего спора не было. А что будем делать, если в нашей Вселенной встретим пришельцев, или сами нас найдут? На заре космической эры наши предки много сигналов в космос отправляли, они с каждым веком всё больше удаляются, расширяя охват возможных получателей послания, до сих пор где-то ищут приключений нам на пятую точку. Лучше врага встретить гарантированно вдалеке от нас.

- Дайте людям пару веков спокойной жизни, и науку сами двинем, без посторонней помощи. А вот вы постоянно вычёркиваете из уравнения, что мы их встретили в нашем мире. Вдруг у них есть союзники или колонии тут? Натравят на нас, и всё, Memento mori[1], а не лезь мы в другие измерения, про нас и не узнал бы никто.

- Вот именно: встретили мы их здесь, под боком! Не важно, есть ли поблизости союзники, они и сами проникают сюда. За незначительный срок нами обнаружены десятки перелётов кораблей из чужой Вселенной. И это на ограниченном участке нашей галактики. Проходной двор какой-то. И они так же могут перехватить земные послания. Но в одном вы правы, у них тоже есть портальные технологии, поэтому отсиживаться бесполезно. Их даже на марше не перехватить, если координаты будут известны, они переместятся всем флотом сразу в Солнечную систему.

- По одному бою рано судить, но удивительно, что больше мы нигде не зафиксировали использование червоточин. Может, они только в начале их изучения? Тогда есть резон помешать их развитию.

- Давайте только без этой бравады, я-то помню, как все паниковали ещё недавно, и буду постоянно этим тыкать.

Аргументы сыпались отовсюду, позволяя посмотреть на ситуацию со всех сторон.

- Мы, кстати, тоже можем перемещаться сразу в их звёздные системы, устраивать диверсии и назад. Я не о том, что так и будет, но мы обязаны узнать координаты их основных центров. Тогда, при желании, сможем у них открыть червоточины в антивселенную или к чёрной дыре. С нашими технологиями проще звезду погасить, чем уничтожить отдельный корабль врага. Это хороший рычаг для сдерживания и устрашения, ну и весомый довод в случае переговоров или угрозы с их стороны.

- Это если они не научатся блокировать порталы.

-Но и мы пока это не умеем, хотя изучили тему досконально.

- Так себе аргумент. Сегодня не умеем, завтра научимся. Вы можете гарантировать, что это не возможно на фундаментальном уровне? Нет? Я так и думал.

- Не стоит забывать, что их возможности шагнули дальше наших. Вспомните: напавшие корабли долетели до нас через полсистемы за несколько часов, и экипаж выдержал эти перегрузки. Это не обычный реактивный принцип.

- А какой? Варп? На таких дистанциях вряд ли. В любом случае, их корабли у нас, со временем разберёмся.

- Как с первым найденным? Я же правильно понимаю, что с места почти не двинулись?

- Ну, это вы преувеличиваете… Но да, выходит медленнее запланированного. И не надо на нас коситься, там экипаж весь мёртв, всё сами, методом научного клика.

В зале повисла давящая тишина. Каждый переваривал полученную информацию. Кто-то углубился в документальные отчёты, надеясь ухватить нужную зацепку. Кто-то сверялся со старыми заметками: не пропустил ли кто чего важного.

- Извините, у меня вопрос не по теме, но и не сказать, что праздный, ибо может привести к глобальным выводам… Мы прилетели в другую Вселенную, а там люди, неотличимые от нас. Это доказательство наличия Бога?

- Не обязательно. Источник действительно может быть один, но почему бы не быть расе сеятелей. Правда, назревают два вопроса: мы – их подобие, или просто генетический эксперимент? И, соответственно, второй момент – а где они сейчас? И это не философская дилемма. Бог ли, или прародители-инопланетяне, но придётся все решения принимать с оглядкой на силу с неизвестными возможностями, интересами и целями. Залезем не туда, и получим по рукам. И это ладно, если отделаемся лёгкой взбучкой или устным выговором.

- Странно это слышать от самого набожного из нас. Идея сеятелей мне, конечно, ближе, но они что, по всем Вселенным летают?

-Может, и летают, может, и не по всем, мы видели людей только в двух. Напоминаю, что недавно закончилась война, в которой участвовали отнюдь не люди.

- Но гуманоиды тоже были. И для остальных монстров можно найти земные аналоги. Там словно мутанты…

- Не уходим в сторону. Вдруг в древности на нашей планете корабль разбился. Какая бы сила ни была, но пока она себя не проявляла. Мы геноцидов не планируем, жестокостью не отличаемся, потому вряд ли вызовем чей-то гнев.

- Если есть другие долгосрочные вопросы, то давайте обсудим их в следующий раз. На повестке остался горячий вопрос: Мы же отправляем корабли на разведку? Какие модернизации первостепенны? Что плохо себя показало во время битвы? Надо понять, сумеем ли мы это доработать.

- Ну, разбитый корабль – это вряд ли, мы знаем свою эволюцию от одноклеточных. – Прозвучало тихо, словно говорил сам себе, и уже громко добавил. – А вот технические вопросы горят, это точно. Управление отвратительное. Даже с участием ИскИна не получается рассчитать уровень компенсации отдачи выстрелов, то же самое с гашением кинетики от попадания по энергощиту. Пересмотрите, как трясло крейсера и болтало из стороны в сторону. Я даже не говорю про полную недееспособность после лазера, выведшего из строя манёвренные двигатели в нескольких смежных секторах. Надо менять всю систему.

- Да и система вооружения на три с минусом. Обычными ракетами их даже не поцарапать. Только кассеты с портальной установкой, способны обойти щит червоточиной. Но такие снаряды имеют много ограничений. Хорошо бы придумать что-то другое.

- Какие есть мысли, идеи, предложения?

- Ну, раз кроме порталов мы ничего не способны…

- И техномагии…

- То придётся, - выступающий проигнорировал комментарий, - работать в этом направлении.

- Ходим только с козырей? Хорошая партия.

- Главное, чтоб не вышло, что наши козыри – это их младшая карта.

- У меня есть шальная мысль… Мы стреляем крутыми боеголовками, которые могут через портал приблизиться к корпусу противника, это конечно замечательно, но почему бы нам сразу не стрелять за щит. Не придётся навешивать сложную электронику на ракету, привяжем порталы к турелям.

- Придётся наворачивать микропроцессорку, ибо рассчитывать в реальном времени координаты очень сложно.

- Ха, тогда вообще нет смысла выводить дула наружу. Разместим артиллерийский расчёт хоть в центре корабля.

- Точно, и количество пушек можно уменьшить, ведь нет нужды перекрывать секторы обстрела.

- Не боитесь, что техника даст сбой, и ракета сдетонирует внутри своего же корабля?

- Звёзд бояться – в космос не летать. Отказы один на миллион, статистика на нашей стороне.

- Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так. Закон подлости – единственный закон, работающий без сбоев и неподвластный коррупции.

- Стрелять в бою при постоянной передислокации, как стрелка, так и цели – не то же самое, что открывать статичный портал. Если мы не хотим весь корабль превратить в компьютер, то радиус просчёта будет ограниченным.

- А зачем тогда вообще орудия с собой таскать? Займём их место вычислительными кластерами, а пушки поставим на отдельной военной базе, хоть в той Вселенной, хоть в этой. Кстати, это частично решит и первую проблему – кораблю не придётся гасить отдачу собственного выстрела.

- Тогда лучше размещать у нас, как бы странно это ни звучало. В том мире тоже пространство растягивается, и придётся учитывать не только изменение координат у кораблей, но и удаление артиллерийского расчёта. В этой Вселенной хотя бы одна точка останется статичной.

- Хорошо, принимается. А по первой проблеме предложения есть?

Тишина наступила такая, что слышно шарканье одежды и даже скрежет зубов.

- Тогда пока внесём в протокол только решение второго вопроса. К завтрашнему сбору оформить ТЗ на проект, обсудим детали, сгладим углы и пустим в работу. Осталось залезть в головы пленников, ускоряйтесь. Все свободны.

- … Планируем вовремя закончить все проекты. – Продолжили что-то обсуждать в конце конференц-зала.

- Ну, или хотя бы начать их вовремя. – Печально парировал собеседник.

- Серьёзно? Мы сейчас обсуждали возможность существования Бога? – шёпотом удивился мужчина в белом халате, выходя из зала

- П-ф-ф-ф? – женщина, к которой обратился коллега, пожала плечами. – Если ты способен придумать расу «сеятелей», то хватит фантазии представить существ, способных создать Мультивселенную. Теоретически и мы можем заиметь такую мощь. Нет предела совершенству и амбициям…

[1] Латынь: Помни о смерти.

Глава 1.10

- А-а-а, почему языки нельзя учить в гипно-камере? – Рейна с яростью психующей кошки свернула голографический интерфейс и дёрнула голенью, зацепив мизинцем ножку стола. Как в замедленной съёмке глаза начали расширяться, брови взлетели вверх, выражая мимолётное недоумение от нарастающей боли, губы сжались в тонкую ниточку, пытаясь закупорить первый вырвавшийся крик. Но боль – коварная штука. Она не приходит сразу, давая жертве ложную надежду, что, может, пронесёт. А потом – бам! – нервные окончания просыпаются, как разъярённый осиный рой, и лицо искажается в гримасе, достойной немого кино. Схватившись за мизинец, девушка начала убаюкивать стопу. –Ай-ай-ай, больно-больно. Удар мизинца о тумбочку – это квинтэссенция вселенской несправедливости, собранная в одном мгновении.

- Откажись от миссии, всего делов-то. – Ган, неопытный в вопросах общения с противоположным полом, наивно посчитал, что такой совет является той самой поддержкой, о которой часто говорят более сведущие товарищи.

- Я что, дура? – Рейна распахнула глаза, словно услышала самую большую в её жизни глупость. – Такой шанс выпадает раз в жизни.

- Ты про полёт на «Невесомом» то же самое говорила.

- Так это и было то же самое. Ты не уводи разговор в сторону. Почему нельзя выучить язык этих пришельцев в гипно-камере? Ты же техник, подкрути там гайки, перенаправь поток электронов, в другую сторону, сфокусируй фотоны, погаси пульсирующие элементы инвертором или как там говорят в умных фильмах.

- Нет такого в фильмах, это бессмысленный набор фраз. А с камерой ничего не сделать, она способна записывать только моторику движений. Максимум – название приёма, но и то, в ограниченном количестве. Кстати, полежать в ней всё равно придётся, ибо язык это не только знание слов, но и правильное произношение, иначе будем говорить с жутким акцентом.

Дверь бесшумно отворилась, и в помещение зашёл Арн, а за ним потянулись остальные члены экипажа. А поскольку новый корабль был размером с самолюбие инженера, который его проектировал, то в какой-то момент стало тесно.

- Вас куда столько прёт-то? – возмутился Ган. – Рейна, Рейна, вдарь по выключателю, они на свет лезут.

- Цыц, оставить разговорчики. – Капитан умел проявлять строгость, когда того требовала ситуация. – Пока корабль на модернизации, решаем ключевые вопросы. Операция предстоит не просто опасная, а разведывательно-диверсионная. Не каждый способен как настоящий шпион сохранять хладнокровие, глядя в глаза потенциальному врагу. Мы постараемся минимизировать риски, но шанс оказаться в меньшинстве среди неприятеля – высок. Загляните внутрь себя, и определите, есть ли в вас эта авантюрная жилка и актёрские таланты? Время на раздумья – до завтра. Кто не готов – не переживайте, операция многогранная и с заделом на будущее.

Арн остановился, и дыхание перевёл, и дал время переварить сказанное.

- Будет сформировано несколько кораблей, по образцу захваченных, а численность их экипажа поменьше нашего, потому вся ватага не нужна. Флот двинется к нейтральной станции во Фронтире, выдавая себя за наёмников. Но на периферии грань между солдатами удачи и пиратами весьма эфемерна, так что станция, в принципе, это сборище отщепенцев, корсаров, торгашей, рабовладельцев, - да-да, такое там есть, - и прочего сомнительного сброда, не сумевшего применить себя в обычной жизни. Учитывайте, какой контингент придётся косплеить. Те же, кто достаточно грамотные, честные, и не настолько отмороженные, в это время будут далеко за границей обжитых систем строить базу. Официальная легенда – это одна из колоний, что углубилась в неизученный космос, и сумела там удержаться.

- А что могло помешать?

- Позже познакомитесь с выжимкой по политической обстановке и истории.

- Насколько можно доверять информации? – уточнил угрюмый и вечно недовольный техник.

- Данные получены от пленных. Соврать не могли, амулеты правды на них тоже настроили, но говорили они в меру своей информированности, а там далеко не отличники собрались.

- А что там по половой дифференциации? – задала насущный для части экипажа девушка из канонирного расчёта.

- На удивление хорошо, если дамы сами не чураются подобного общества. Женщин в экипажах и на станции не то, чтобы сильно много, но достаточно, чтоб быть привычным делом. Хотя диспропорция налицо, поэтому харассмент гарантирован. Наши девчонки боевые, но помните: при общих равных условиях у мужчин преимущество в массе и силе. Да и подлый удар в спину никто не отменял. Инструктаж проведём отдельно.

- А зачем строить базу, если она всё равно далеко от границ? – прозвучал, с долей сарказма, вопрос одного из пилотов.

- Не умничай, тебе не идёт: у тебя вид не интеллигентный. Для остальных поясняю: во-первых, игра запланирована вдолгую, и база действительно нужна. Во-вторых, рано или поздно нами заинтересуются. И судя по планам руководства, это будет скорее рано, чем поздно. В крайнем случае, пусть лучше её захватят или разбомбят, чем выйдут на Землю.

- То есть масштабные бои неизбежны? – поднял руку корабельный врач. - И как мы будем воевать, если сильны только в порталах, а по всем остальным технологиям нас обогнали на поколения вперёд?

- Скажу как на духу: если бы руководил я, то даже не рискнул бы на такую авантюру, но штабу доверяю, там такие зубры в военной науке, что не с нашим свиным рылом лезть. Они как раз мотивируются от обратного: только в реальной обстановке можно передать боевой и политический опыт. Хотят успеть, пока живы и способны дать наставления.

- Пожилые люди охотно раздают наставления, когда уже не могут подавать дурные примеры, – пробурчал кто-то.

- Не хами. – Арн бросил убийственный взгляд. – Тем более, здесь как раз учёба наглядная, с примерами и практикой, которая заменяет килотонны слов! Сто раз увидел, как сделал мастер, считай, что один раз сделал сам. В общем, повторюсь, определите, подходите ли вы для таких приключений. Если что, роль главы наёмного отряда будет исполнять Фрай, а он со всей своей воинской муштрой расслабиться никому не даст.

- Почему не ты?

- Хм. Хороший вопрос… – капитан даже не смутился. – Я не потяну. Меряться тестикулами с самыми отъявленными головорезами и бодаться с беспринципными торгашами не хочу и не буду, а не устроить пальбу среди работорговцев для меня и вовсе подвиг. А Фрай ещё и маг, что добавляет ему веса.

- Да мы все маги, коль коммуникатор на руках, – почему-то оскорбился один из пилотов.

- Но мы уступаем природным, так что давай не передёргивать. – Арн дважды хлопнул в ладоши. – Всё. До завтра. Расходимся.

Меж стеклянных исполинов, вздымающихся к небу, как клыки кристаллов, притаился овальный парк – крохотный островок первозданной безмятежности. Здесь нет биолюминесцентных вихрей, нейросетевых арок или голографических садов - только земля, вода и солнце, бережно сохранённые в урбанистическом сердце мегаполиса.

Молодые дубы, клёны и липы, шелестят настоящими листьями - чуть пыльными у дорожек, но изумрудно-чистыми возле фонтана. Стволы обвивают лианы дикого винограда, оставленные специально для "эффекта заброшенности", хотя каждую ночь невидимые дроны-садовники кромсают слишком агрессивные побеги подобно искусным хирургам.

Дорожки из пористого камня, нагревшись за день, вечером отдают тепло, окутывая тропинки лёгкой дымкой. По краям узких тропок кусты сирени и жасмина – даже не генномодифицированные, а самые обычные, чей нежный букет смешивается с запахом ароматных трав.

Чугунные скамейки, точные копии викторианских, но напечатанные на 3D-принтере, стоят в тенистых уголках. Их поверхность была нарочито шероховатой, с искусственными порами, будто их столетия полировали задницы поэтов-меланхоликов.

В центре парка журчит настоящий каменный ручей, не с голограммой, не с синтетической жидкостью, а со старой доброй H₂O. В нем карпы-долгожители, помеченные чипами, но в остальном - обычные. Над водой склонились плакучие ивы, ветви иногда касаются поверхности, нарушая идеальную геометрию отражений небоскрёбов.

По вечерам включается "ретро-освещение" - тёплые жёлтые фонари, имитирующие газовые, создающие света ровно столько, чтобы видеть неровности рельефа и красоты пейзажа, но и чтобы сохранялась безмятежная атмосфера романтики.

Офицерский состав корабля разместился прямо на мягкой траве, обсуждая вопросы, которые нет смысла поднимать при рядовых членах экипажа.

- … Я и сам мандражирую, но согласитесь, миссия обрастает всё большим задором, адреналин кипит.

- У меня не кипит, а стекает по штанине.

- Вот поэтому ты и выбрал базу. Но ничего, приключений на всех хватит, – увидев промелькнувшее сожаление на лице собеседника, спешно добавил. – Не накручивай себя, это не трусость, психика действительно у всех разная. Можно легко смотреть смерти в глаза, рисковать жизнью или убивать противников, но вот внедряться под чужой личиной требует отдельного уровня лицедейства.

- Да. Даже тем, кто участвует, настойчиво рекомендуется подобрать легенду и психологический портрет поближе к реальным. – вклинился Андр. – Иначе не потянут или проколются на мелочах. Если уж играть роль, то играть самого себя…

- Только на максималках, – показушно выпятился Ган. – Надо представить себя таким, каким бы хотелось быть. Я себя приучаю к мысли, что это как в сети – внешний вид лишь аватар, а меня реального никто не видит. Поэтому проще притворяться.

- И как, получается? Сможешь пройти мимо избиваемого ребёнка, ещё и сам для вида пнуть?

- А зачем? У меня образ борца за справедливость. Я, может, и в наёмники пошёл бы, так как подонки вырезали колонию на окраинной планете, а я чудом выжил, так как был в лесу. И теперь меня триггерит от всяких мразей

- Поэтому ты не в полиции, не в армии, а у наёмников, где, в теории, каждый первый – отморозок и душегуб? Либо придумывай легенду, которую потянешь, либо на базу.

- Ладно, ладно, – Ган махнул рукой. – Тогда скажу, что я бывший учёный со своими заскоками и чудачествами.

- Блин, – застонал кто-то. – Тебя расколют на первом же допросе.

- А я и не собираюсь попадаться! – Ган надменно улыбнулся. – Если что, скажу, что у меня посттравматический синдром и когнитивный диссонанс на фоне хронического недосыпа.

- О, – кивнул Андр, – стандартное состояние любого вояки после третьего кофе на пустой желудок.

- Именно! – Ган торжествующе ткнул пальцем в воздух. – Если врать достаточно уверенно, то в какой-то момент мозг оппонента сам подстроится под твою версию. Квантовая суперпозиция: пока не поймали на лжи, твоя легенда одновременно и правда, и ложь.

- Вот и хорошо, определились, Ган остаётся на базе. – Фрай остановил перепалку, понимая, что механик может долго валять дурака.

- Э-э-э…

- Всё, поздно, надо было раньше, – прилетела реплика от кого-то из крайних ребят.

- Кстати, обещают на днях симулятор с полным погружением, будут моделировать разные ситуации, можно оценить свои силы.

- Не знаю, я во время учёбы в Академии любил играть в стратегии.

- А я в квесты.

- Будут вам, и стратегии, и тактики, и квесты, и шутеров с экшеном хватит на всю жизнь вперёд.

- Это всё лирика, давайте другое обсудим. Политическую обстановку все поняли?

- Что там понимать-то? – Рейна натурально возмутилась, зная, что у пленников были настолько слабые знания, что выжимка больше похожа на вольный пересказ ребёнка. – Много государств, бла-бла-бла, в основном человеческие, но есть и несколько экзотически-гуманоидных рас.

- Не только гуманоидные. За пределами обжитых миров болтаются какие-то пауки, в общем, насекомые, – подсказал сержант абордажник.

- Пауки, так-то не насекомые, – не смог отказать себе в мелочи – подколоть вояку Ган.

- А кто?

- Вообще-то животные.

- Ого, то есть я смогу поймать и выдрессировать паука? Круто! – воодушевилась Рейна.

- Ты кота не можешь отучить ссать в тапки.

- Кстати, - перебил офицер канонир. – Получается, есть и не инвазивные расы? А то я слышал, что там все гуманоиды. Обманули, однако…

- Пауки, и даже фракция роботов под предводительством взбунтовавшегося ИИ, искусственного происхождения. Правда, пауков создала какая-то древняя раса, тысячи лет назад, а кибернетики совсем молодые, и десяти веков не отгуляли, но факта это не отменяет.

- Ни ху ха себе. А может нафиг эту Вселенную? Меня обычный коммуникатор интеллектом давит, а там ИскИн наверняка на крутейших серверах крутится.

- Не очкуй, ещё и в плен наберём.

- Ага, вирус на корабле притащим, потом сами с киборгами воевать будем.

- Наверху тоже не дураки сидят. Наверное. Да не, по-любому. Но это не точно.

- Отставить непотребные домыслы о командовании. Берём за аксиому: там знают, что делают! Итак, все получили рассылку? Если кратко, то условный противник не монолитен, однако объединён в галактический союз, официально поименованный Содружеством. Юридически все равны, но по закону жанра, кто-то ровнее. Есть те, кто впереди Вселенной всей, а на другой чаше весов аутсайдеры, и между ними те, кто стремятся встать вровень с первыми, или хотя бы не опуститься до вторых. Первых, согласно закону силы, остальные справедливо опасаются, и связываться не рискуют. Кто желает возразить, внезапно пропадает, что неудивительно, космос огромен и враждебен. И как бы обидно не было, но люди хоть и самая многочисленная раса, но в этот элитный клуб не вхожи, им отведены другие ниши, от среднеразвитых миров до полных отщепенцев. К тому же они разбиты на десяток крупных государств, и тьму мелких образований. Каждый суслик в поле агроном, а каждый лидер захудалой по их меркам планеты во фронтире ощущает себя императором, не меньше.

- Эй, кто выпил мой чай? – один из офицеров начал трясти термос, пытаясь выцедить любимый отвар.

- Это не я, это невесомость. Она всё время что-то уносит, – раздалось сбоку.

- Мы на Земле, здесь нет невесомости, – пробурчал бывший владелец напитка.

- Блин, я эту шутку для корабля оставлял.

- Что там по пришельцам? – вмешался коллега, возвращая разговор в конструктивное русло. - Красивые есть?

- На любой вкус, и высокие, и низкие, даже какие-то звероподобные присутствуют.

-Кальмары? Хотя не, таких сложно представить гуманоидными. Пёсиковые? На кого похожи?

- Скорее кошачьи, глаза точно вертикальные.

- О, будущее радужно и безоблачно: капитан выделит мне дневную пайку и кошка-жену.

- Ха, за экзотику придётся повоевать.

- Ой, котики. – Рейна умилённо взялась за воротник кофточки и натянула до носа. Но по оставшейся части лица было понятно, что девушка мечтательно улыбается.

- Так, её к котанам не подпускаем, они из неё верёвки вить будут, – приревновал Ган.

- Цыц, расшумелись, как дети малые. Капитан, огласите весь список, пожалуйста.

- На самом деле выбор не такой уж большой. – Арн привалился к дереву, сменив позу, и расслабил затёкшую ногу. - Есть стройные, высокие, под два метра и выше. Есть карлики, полтора метра в холке. Официально, они хоть и неотличимы от людей, но являются отдельными видами, даже живут в разы дольше, с людьми общие дети возможны, хоть и с оговорками. Ну и озвученные… то ли прямоходящие животные, то ли зверолюди какие-то. На уровне слухов упоминались прямоходящие ящеры, но это может быть мифом. Остальные обычные человеки, но их настолько много, что под вопросом, все ли они являются одной расой. Есть указание на ряд цивилизацией предшественников, которые то ли самоуничтожились, то ли улетели, но их представители нет-нет, да и попадаются, в основном вышедшие из длительной гибернации, впрочем, товар штучный, в повседневной жизни нам такие вряд ли встретятся. Это из обжитых миров. За условным ареалом их обитания скрываются пауки и роботы. Хотя с последними не понятно, вроде как сам искусственный интеллект прячется на уровне вируса по всему содружеству. Тамошние умеют от него защищаться, но и он развивается, так что там не всё просто. А вот нам стоит остерегаться особенно, ибо нет ни опыта, ни сопутствующих технологий. Первое время – расчёт на другой тип компьютерных архитектуры и логики, что помешает с наскоку изучить и взломать наши ИскИны, а позже уже мы должны будем прокачаться. И тут мы плавно подходим к ещё одной проблеме… Аборигены уже давно вживляют компьютеры в организм, их называют нейросетями. И это реально – ИМБА, мало того, что они удобней и функциональней, чем наши коммуникаторы, так они ещё и обгоняют гипнокамеры на поколения вперёд. Мы можем записывать только моторику, а они даже школьную программу загружают прямо в мозг.

- Так это же хорошо. Купим себе такие же, изучим, будем делать свои, но с фонариком и зажигалкой…

- Пока что плохо. Во-первых, устанавливают их в специальных камерах, типа наших гипнотических, только намного круче. С помощью этих же устройств считывают навыки и знания, которые становятся базами для обучения. Улавливаете? – Народ нахмурился. Не попасть к потенциальному противнику, тем более не дать залезть в свою голову – это первый и основной критерий безопасности, определённый для миссии. Увидев зачатки просветления на некоторых лицах, добавил. – И нет, вариант с захватом оборудования пока в расчёт не берётся, даже в теории. Тут подключается «во-вторых». Приходится исходить из того, что создатели оборудования не дураки, и закладывают лазейки для промышленного шпионажа. Даже если мы проведём все процедуры сами, нет гарантии, что данные не будут переданы владельцам. И ладно камеры, их можно использовать на Земле и сразу уничтожить. Но нейросети останутся, и опять же, забегая вперёд, а то вы все умные и коварные, нейросети создаются теми самыми дылдами и кошаками, а остальные их взломать не могут, и это при всех их знаниях, навыках и технологиях. Добавлю ещё, просто чтоб вы потом не наломали дров, решив, что узнали что-то противоречащее сказанному мной. Сами нейросети делают все кому не лень, но это лишь упрощённые реплики тех, что создаются передовыми цивилизациями. Их, кстати, называют старшими расами, и за возраст цивилизации и за технологический отрыв. Так что закладки, вирусы и шпионские функции даже против своих же создателей есть и у тех, что произведены людьми. Но есть нюанс: обсуждаемое – не официальная информация, а скорее, выводы инженеров и спецслужб всех государств, но мы рисковать не можем.

- Куда не коснёшься – они лучше. Это ведь не только скорость обучения, ускоряющая восполнение утраченных специалистов, но и текущая обработка информации, – уныло подметила Рейна, похоже, впервые серьёзно расстроившись несправедливостью и дисбалансом. – Конечно, их пилоты сильнее наших, если в реальном времени просчитывают все манёвры на компьютере, мы в лучшем случае видим подсказки от ИскИна, а так всё по наитию, интуитивно, нарабатывая опыт и рефлексы. И каждое направление отстаёт. – Тряхнув головой, она прогнала хандру, кляня себя за минутную слабость на глазах коллег. – Но это всё эмоции, а как мы будем оправдываться, почему у нас нейросетей нет? Или объяснять, почему и дальше их не ставим?

- Как обычно – военная хитрость. Вопрос почти решён. Программисты и технари дорабатывают коммуникаторы, чтоб те имитировали нейросети, у пленных они есть, потому почва плодотворная. Предварительно, будем светиться, как носители сетей первых поколений, жуткое старье, которое только в дальних колониях и можно встретить.

- А базе не опасно находится за границами человеческого ареала, где снуют злобные киборги и бешеные членистоногие?

Соседи пожали плечами, но промолчали. Старшим виднее.

Трава, примятая в нескольких местах, хранит отпечатки тел, экипаж уже долго обсуждает, спорит, иногда искренне смеётся, наслаждаясь компанией и тёплой погодой. Кто-то, поджал колени, вглядывался в полумрак и тусклый синий свет фонарей с ближайшей аллеи, кто-то откинулся назад, опираясь ладонями о землю, будто пытаясь поймать равновесие после долгого дня. Иные опёрлись об стройные стволы, а молчаливые деревья едва шевелят листвой, порождая атмосферу покоя.

Один из них, высокий, с коротко остриженными тёмными волосами, прислонился спиной к дубу, его пальцы медленно перебирают жёсткую кору. Другой, помоложе, лежал на спине, закинув руки за голову, его глаза были прикованы к небу. Девушка рядом с ним, обхватив колени, следила за тем, как её пальцы рисуют невидимые линии на комбинезоне.

Ночь давно перешагнула за полночь, но никто не торопился вставать. Воздух наполнен усталостью и спокойствием.

И тогда небо изменилось.

Сначала появилась обычная луна – холодная, серебристая, знакомая. Но следом за ней, медленно и неотвратимо, поднялась вторая, красная, как отблеск далёкого пожара, чуть меньше, но от этого не менее властная. Её свет, тёплый и тревожный, смешался с бледным сиянием первой, и тени на земле стали двойными – резкими и размытыми одновременно.

А пока они сидят в тишине, слушая, как ночной ветер шевелит листья над головами.

Глава 1.11

«Аркадия» висит в космосе как памятник человеческому упрямству – ржавая, кривая, собранная на скорую руку из обломков истории. Официально это «Космическая станция», но не тот сияющий монолит, что красуется на пропагандистских голопанелях Империи. Это стихийно организованный аванпост – гигантская, кривая база, сварганенная из обломков тысячелетних войн. Это не город, не крепость, не порт. Это труп, раздувшийся от гниющей плоти контрабандистов, беглых рабов и отбросов всех рас Содружества.

Сорок километров ржавых швов, треснувших шлюзов и перекрученных ферм, будто конструкцию собирали впопыхах, хватая первое, что под руку подвернулось – тут корпус крейсера, там обгоревший каркас транспорта, а между ними – кусок брони, который держится на честном слове и точечной сварке.

И это наложило свой неизгладимый отпечаток на хаотичное месиво блоков и сегментов, что нагромождены, как коробки на складе уборщика-саботажника – вкривь, вкось и кое-как. Лишь единая обшивка скрывает бардак, создавая иллюзию целостности и надёжности.

И каждый сектор – отдельный ад.

В Нижних, там, где гравитация пляшет, а воздух пахнет гарью, потом и отчаянием, дома – это клетушки из жести и пластиковых плит, налепленные друг на друга до самого «потолка», который на деле лишь грязный пол вышестоящего кластера. Окон нет, только треснувшие экраны, транслирующие рекламу корпораций, обещающих счастье в кредит. Нет полиции – только банды, делящие территорию. Здесь дети рождаются с ножами в руках и умирают, так и не увидев истинной красоты звёзд.

Но стоит подняться, и ты попадаешь в другой мир.

Верхние сектора сверкают, стены отполированы, воздух фильтруют, на прохожих не смотрят, как на мусор. Витрины магазинов ломятся от оружия, наркотиков, украшений с разграбленных колоний и перехваченных караванов из метрополии. Бары переливаются неоном, а в клубах танцуют девушки с глазами, искусно подкрашенными кибернетикой. Здесь можно купить всё – новую жизнь, раба, корабль без вопросов о происхождении, смерть для врага.

А между ними – бесконечные лабиринты техтоннелей, где шевелится тьма, скрипят насосы, капает конденсат с ядовитым привкусом и прячутся те, кому не место ни внизу, ни наверху. Воздуховоды гуляют сквозь станцию, как артерии, и если прислушаться, можно услышать, как в них шепчутся голоса – может, эхо давних катастроф, а может, чьи-то последние слова.

«Аркадию» не строили инженеры. Её собирали звёздные скитальцы, что не смогли отстоять право на жизнь в благополучных и безопасных системах Содружества.

Энергию дают реакторы, которые должны были отправить на слом ещё до изобретения гипердвигателя. Каждый день где-то что-то коротит, и тогда сектор погружается во тьму, а жители зажигают факелы из тряпок и смазки.

Но самое страшное – это движение.

«Аркадия» живёт. Она скрипит, стонет, дрожит, будто в любой момент развалится на куски. Когда стыкуется большой корабль, вся станция содрогается, как от боли. Когда где-то в глубине взрывается бак с топливом – по перекрытиям пробегает судорога. Но она держится. Потому что должна. Или потому, что ей не дают умереть мозолистые руки механиков, сварщиков и аварийщиков, понимающие, что только целостность этой несуразной конструкции отделяет их от жестокого космоса, не терпящего халатности, и по всей строгости причинно-следственных связей наказывающая за пренебрежение техникой безопасности и здравым смыслом.

Иногда, если доползти до внешних панелей через аварийные люки, можно увидеть настоящий космос.

Не тот, что показывают в романтических голофильмах – бескрайний, полный тайн, украшенный планетами и кометами, выгодно подсвеченными ярким, завораживающе красивым светилом и блеском россыпи далёких звёзд.

Космос «Аркадии» – это пустота. Чёрная, бездонная, равнодушная.

Звёзды здесь тусклые, будто стесняются светить над этим местом. Где-то далеко висит жёлтая точка – солнце системы, но его свет не греет, а лишь напоминает, как далеко до дома. Ближе – газовый гигант с рваными кольцами, похожими на паутину затхлого чердака. Иногда мимо проплывает рой астероидов, и тогда доки «Глории» наполняются старателями, готовыми продать добычу за глоток чистого воздуха.

А вокруг станции – корабли.

Грузовые транспортники, пузатые и неповоротливые, как старые торговцы. Пиратские фрегаты и корветы с ободранной краской и ощетинившимися орудиями. Иногда – стройные силуэты крейсеров и линкоров наёмников, сверкающие новыми доспехами. Линейные корабли и дредноуты корпораций, преследующих шкурные интересы.

А раз в квартал приходит военный конвой.

Тогда станция натягивает маску. Доки спешно очищают от краденого, банды прячутся в щелях, а торговцы выставляют на витрины только легальный товар.

Но это ненадолго.

Как только последний крейсер исчезает в прыжке – станция снова возвращается к своей настоящей жизни.

Потому что "Аркадия" – это не место. Это состояние души.

Мак ненавидел её. Ненавидел всеми фибрами души, каждым скрипучим суставом протеза, каждым шрамом, оставшимся от прежней жизни. "Аркадия" прокрадывалась в его кошмары, будто ядовитый газ – незаметно, но неотвратимо. Она будила его по ночам, заставляя сердце бешено колотиться, а разум – цепенеть от панических атак, будто он снова и снова оказывался в подбитом корабле, теряющем кислород.

Бывший пилот, бывший наёмник, а ныне перебивающийся случайными заработками, уже и сам забыл, как давно живёт на этой космобазе, в её ржавом чреве. Когда-то у него была работа, которую он любил. Были коллеги, которых считал друзьями. Был постоянный приток кредитов, усыпляющих совесть ровно до первого выстрела.

Теперь же – только протез, скрипящий, как панцирная кровать в дешёвом мотеле, да комната в Нижних, где воздух пропитан одиночеством и безысходностью. На стене висит старый бластер – на случай, если кто-то решит, что он слишком слаб, чтобы защитить даже это жалкое подобие жизни.

И дочь.

Последний якорь, не дающий ему окончательно рухнуть под тяжестью несбывшихся надежд и равнодушием Вселенной, которая, кажется, даже не заметила, что он ещё дышит.

Где-то в глубине души Мак понимал: он получил то, что заслужил. Наёмников не вербуют для богоугодных дел. Для охраны есть проверенные кадры, а вот для грязной работы нужен расходный материал. Разница между пиратами и наёмниками лишь в том, что последним не нужно искать цель – доброхоты сами укажут и подскажут: "Фас!"

После серьёзного ранения его закономерно выкинули на ближайшей базе. Не добили лишь потому, что капитан понимал: подобные эксцессы подрывают боевой дух и лояльность. Получить расчёт в виде оплаченного лечения и протеза оказалось сродни золотому парашюту, настоящим подарком судьбы. Но это Мак осознал позже, когда "Аркадия" показала истинное лицо человечества – чёрное, как дыра в пространстве, и куда более страшное, чем самые мрачные опасения. Здесь за меньшее могли прибить, а благородство и доброта считались чем-то из разряда городских легенд, над которыми смеются даже дети.

"Аркадия" не прощает слабости. Она пожирает мягких и беззубых.

И однажды, когда её ржавые швы окончательно разойдутся, она погибнет – в огне, в вакууме, в криках миллионов обречённых. Но пока она жива.

А значит, жив и он.

Хотя бы ещё один день.

Управляя механизированным кибер-погрузчиком Мак освобождал транспортник. Повезло, что в пакет изученных в наёмническую бытность баз знаний входил «оператор дроидов», это позволяло время от времени урывать хорошо оплаченную, а главное безопасную легальную работёнку. Не теряя надежду когда-нибудь накопить на малый добывающий комплекс и лицензию по разработке ресурсов в кольце газового гиганта.

Поставив последний ящик на гравитационную панель, бывший пилот отправил дроида в ангар и блаженно развалился на скамейке, предвкушая оплату, и уже поделив обещанную сумму по основным категориям. Скрипя сердцем, решил выделить небольшую часть на куклу для дочери, но представив радость ребёнка, и сам довольно улыбнулся, а щемящее сердце чувство отступило, подтверждая правильность решения. Больше половины ляжет на накопительный счёт, выполняющий двойную функцию: кубышка для покупки личного шахтёрского бота… Но если удача подведёт, то всё останется дочери, что даст возможность после установки нейросети выбрать понравившуюся специальность и купить базы знаний, хотя бы начальных уровней, какой-никакой, а всё же стартовый капитал.

Разгруженный транспортник вылетел из дока, освобождая место новому гостю. Но вместо "торгового пузана" в ангар вплыл хищный крейсер. На станции есть швартовочные шлюзы, и доки, способные вместить корабли, вплоть до крейсеров. Но способ стыковки это не вопрос техники, а вопрос политики, облегчающий или напротив, усложняющий торговлю. И показывающий, кто попал в немилость руководства станции, или как в этом случае – корабль немного, совсем чуть-чуть, самую малость, но стал заложником. Гости здесь явно впервой, потому, пока начальники разбираются, что они из себя представляют, несут ли угрозу или, наоборот, с ними можно вести общие дела. А то и вовсе, использовать в своих целях, поэтому пока борт побудет «под замком», и в случае непредвиденной ситуации не сможет аварийно отстыковаться.

Просмотрев данные из голосети, Мак отметил, что поблизости расположился небольшой, но грозный флот, что подтвердило принадлежность к отряду бывших коллег. Подобными головорезами здесь никого не удивишь, не они первые, не они последние. Но всё равно, стоит присмотреться, вдруг получится чем-то поживиться. Очередная мечтательная улыбка украсила лицо немолодого и побитого жизнью мужчины.

Потому что надежда умирает последней.

А на "Аркадии" – особенно медленно.

- Выгружаемся, не расслабляемся и смотрим по сторонам. – Фрай первым ступил на ржавую палубу дока, его бронированные сапоги глухо отозвались эхом в металлическом чреве станции. За ним, словно тени, высыпали пятнадцать десантников – поджарые, закалённые в боях фигуры, чьи пальцы уже непроизвольно искали спусковые крючки.

Навстречу брёл чиновник с полупрозрачным планшетом – архаичным атрибутом власти в мире, где нейросети давно заменили и камеры, и блокноты, и даже совесть. Бюрократия бессмертна. Даже в космосе.

- Цель посещения станции «Аркадия»? – Чинуша надулся, как индюк перед тощей цесаркой. Наделённый даже небольшой властью, маленький человек всегда преисполняется важности. И это касается всех, кто подсознательно понимает свою никчёмность, и потому наружу вырывается желание поднять собственную значимость в глазах других, а главное – самого себя.

- Торговля. Об нас убились пираты, потому скопилось немного лишнего барахла, а там посмотрим, может и сами что прикупим. – Вместо того, чтобы закатить глаза от глупого вопроса, на который уже отвечали при подлёте к станции, главный абордажник, играющий роль адмирала небольшого флота сдержал раздражение и подыграл мелкому винтику в большой системе, потешив его самолюбие. – Вы же подскажите, где тут что.

Для поддержания легенды и легализации, нужны первоначальные вложения, а ничего на продажу Земля, по ряду причин, предложить не может. Потому захваченные корабли знатно раздербанили, часть снаряжения и оснастки оставили для изучения, почти всё остальное легло в категорию «товар». Исключением оказались лишь модули связи, достаточно примитивный и дешёвый по меркам Содружества продукт, оказался весьма необходимым. Выяснилось, что общение в пределах системы идёт неведомым ранее землянам способом гравитационных волн, основным преимуществом которого является скорость передачи информации, сопоставимая со скоростью света. Потому перед последним боевым столкновением все подумали, что на них напали без предупреждения, а на деле – они дерзко игнорировали вызовы. В любом случае, гравитационные модули установлены на основные корабли флота.

- Я выделю сопровождающего. Вы же понимаете, что это не бесплатная услуга? – проверяющий моментально конвертировал власть в доход.

Фрай вытащил из кармана чип с обезличенными кредитами, выданными на первое время из числа захваченных:

- Десяти тысяч хватит?

На лице чиновника проскочила гримаса недовольства. Для взятки этого мало, но учитывая абсолютную законность просьбы, торговаться нет смысла. Станционный работник послал сообщение и пятую часть полученного специальному человеку, курирующему «стихийную» биржу труда для дешёвой рабочей силы из гетто.

Тот пробежал глазами по толпе измождённых фигур, возрастом от совсем мелких детей до глубоких стариков, с лицами, испещрёнными морщинами, видевших медицинскую камеру только при установке базовой нейросети. Взгляд остановился на кучке девчонок лет десяти-двенадцати. Вот кому можно заплатить меньше всего, а справятся едва ли не лучше, да и контролю поддаются легче.

- Эй, замухрышка. Да-да, ты, с краю, подь сюды. Вот тебе двести кредитов. Беги в ангар 85С16, найдёшь старшего смены, он объяснит задачу.

Девочка повернулась в сторону ближайшего перехода, когда «бригадир» схватил за предплечье, больно сжав ладонью.

- Если клиент захочет дополнительных услуг, что сделаешь?

- Всё сделаю. Заработанное принесу вам. – Маленькая головка от испуга вжалась в плечи.

- То-то же. Беги, чего встала… - Мелкая не заставила себя ждать, быстро засеменила ножками, которые проскальзывали, пока её руку продолжал держать заплывший жиром бригадир. Только после расцепления стального захвата, фигура начала стремительно удаляться со слезами на глазах.

Чиновник, под благовидным предлогом отошёл в сторону, перехватил чумазую девчушку, и провёл быстрый инструктаж, указав основные объекты в каждой номинации. Они служат источником пассивного дохода, и проценты от благодарных компаньонов кратно превышают нередкие взятки.

Пришлые, как называют новичков или разово залётных на станции, скептически посмотрели на ребёнка, у капитана даже дёрнулось веко. Работники дока, ставшие свидетелями, отметили жуткость момента, словно ягнёнка загнали в клетку со львами. Но ничего не сказав станционному работнику, командир прибывших скомандовал вести к торговым районам, и девочка, ссутулившись и робко озираясь, направилась в один из коридоров, временами оглядываясь, убеждаясь, что страшные люди идут следом. Это бы выглядело комично, если бы не было удручающе. Сгорбившись, на полусогнутых ногах, иногда пригибаясь так, что почти касалась руками пола, словно двигается не по космической станции, а по пересечённой местности на боевой передовой.

- Эй, егоза, притормози. Стой, говорю! – попытался обуздать маленькую торпеду Фрай. – Тебя как зовут?

- Рвань, мистер.

- Это имя, или кличка?

- Имя, господин.

Командиру хотелось провести педагогическое внушение для исключения раболепных эпитетов, но выбиваться из образа сурового наёмника было нельзя.

- Иди ровно и гордо. Ты представляешь «Демонов бездны»!

- Да, хозяин. – Похоже, девчонка перебирает все известные ей обращения, впрочем, это не помешало ей начать обзорную лекцию. – Здесь, близко к докам, – она жестом, достойным адмирала, обозначила сектор, – сдаются площади под аренду. Идеально, если вы торговец, пира… наёмн… то есть независимый поставщик конфиската, или просто любите складировать трофеи там, где их могут украсть.

Её голос звучал так, будто она зачитывала инструкцию по сборке мебели, а не рассказывала о криминальных хитростях орбитальной жизни.

Маленькая девочка – хрупкая, почти кукольная – идёт с прямой спиной, словно несёт незримую корону. Гордая походка могла бы выглядеть потешной… если бы за ней не шествовал капитан. Он выглядел исполином, чей взгляд прожигал насквозь, а тяжёлые сапоги глухо ступали, щёлкая ритмично как метроном. А следом – мёртвой поступью, в три ряда по пять – двигались его бойцы. Люди, для которых война – ремесло, а смерть – привычный попутчик. Штурмовые винтовки за спинами молчат, но это не имеет значения. Даже мечи на поясах – длинные, с яркими от полированной крови клинками – не были бутафорскими игрушками. Они дышали угрозой. Каждые ножны скрывали лезвие, отточенное не в спортзалах, а в кишках врагов. И это вселяло не просто трепет, вбивало уважение в подкорку, на уровень древних инстинктов, где знают: это не просто воины, это живые жернова войны, перемалывающие плоть и сталь в едином яростном порыве, их клинки – продолжение воли, шаг – мерный стук судьбы, а дыхание – шёпот грядущей бури. Солдаты, не гнушающиеся близкого боя, всегда вызывают страх на подсознательном уровне. Каждый ремень, каждый шрам, каждый взгляд, лишены сомнения и жалости.

- А вот это – квартал развлечений! – она радостно указала на мерцающие неоном уровни. – Бары, казино, девочки, мальчики, гендерно-нейтральные дроны на любой вкус и бюджет.

Голос ребёнка диссонировал с серьёзностью поднятых тем. Наконец, её пальчик взметнулся вверх, к гигантским торговым комплексам, упирающимся в «потолок» секции.

- Тут – наш скромный торговый район. Каждая лавка всего под сотню тысяч квадратных метров. Если заблудитесь – просто следуйте за запахом свежего кредита и отчаяния.

Пауза.

- Вопросы есть, сэр? Или сразу к делу – в бары, на импланты или, может, вам срочно нужно арендовать склад для совершенно легальных грузов?

- Сначала туда, где можно продать корабельную оснастку. Потом в бар. – Фрай перешёл к следующему шагу плану – легализации, и разве могут мужики прописать в новом месте без хорошей драки? Надо переходить на самообеспечение, но если не показать себя с лучшей стороны, то и заказов не будет.

- Думаешь, полезут? Мы достаточно брутально выглядим?

Продав подготовленное барахло – оружейные установки, системы жизнеобеспечения и прочий ширпотреб с захваченных кораблей, отпустили ребёнка. И вот, сдвинув три стола в углу, весь десант разместился, изображая отдыхающих после тяжёлого задания. Алкоголя на столе много, но аптечки на поясах под доспехом оперативно борются с интоксикацией, сохраняя трезвость мысли и послушность тела.

- Потому и зацепятся, угрозу надо устранять на опережение. Подождут, когда напьёмся, для подстраховки и устроят провокацию.

Полчаса демонстративного распития алкоголя на публику сделали своё дело. От стойки отделился бугай, украшенный мускулами, кружками пива и дымящей сигарой, словно трофейным флагом. Его шатающийся марш прервался внезапным спотыканием – две пенные реки хлынули на ближайшего землянина, сидевшего с краю. Со стороны – чистейшая случайность. Идеальная провокация. Ой, оступился, бывает. Но слишком уж синхронно все в баре замерли, выжидающе уставившись на гостей.

Фрай среагировал первым. «Заклинание» было ещё сырым, слабо отработанным, но чертовски удобным в данный момент. Взмах руки – и невидимый щит рванул бугая в сторону, швырнув его на соседний стол. Для зрителей это выглядело как чистейший телекинез, Фрай мог и им, но щитом посчитал удобней, тем более, всё равно примут за ментальный удар. А он, как известно, – удел псиоников, как, со слов пленников, тут называли, магов.

Провокатор грохнулся головой о столешницу, перевернулся и рухнул на спину. Стаканы взлетели в воздух, сигара с шипением покатилась по полу и потухла. Облитый землянин медленно поднялся, подобрал её, флегматично дунул – будто пыль сдувал – и воткнул прямо в разинутый рот бесчувственного громилы. После чего скупым движением правой руки отправил фаербол, так что траектория огненного шара прошла через сигару, половину спалила, заставив оставшуюся часть тлеть. Улетевший дальше сгусток прожёг металлической пол и потух где-то в перекрытии, оставив оплавленную дыру.

Солдат с другой стороны стола окинул лежащее тело оценивающим взглядом, и его эстетическое восприятие мира осталось неудовлетворённым. Картина была хороша, но несовершенна, не хватало… штрихов. Он поднял один из уцелевших стаканов, хлёстким движением выплеснул остатки пива, сложил руки бугая на груди – как у покойника – и водрузил между пальцами сосуд. Затем налил туда пойло, из бутылки стоящей на столе, склонил голову вправо, посмотрел, поморщился, накренил налево, прищурил глаз и понял, что не хватает плавающих кубиков льда. Аналогично товарищу крутанул пальцами и айсбол врезался в стакан, отчего не только стенки покрылись льдом, но и алкоголь замёрз, что не двусмысленно намекает на температуру ниже -100 градусов по цельсию. А значит, и руки у бугая теперь – кусок мяса с обморожением третьей степени.

В баре воцарилась гробовая тишина. Даже реакторы где-то в глубине станции казались приглушёнными. Демонстрация силы прошла безупречно – без единого удара. В маленьком отряде – три псионика. И кто сказал, что остальные – просто статисты?

Когда двое из-за стойки встали подобрать «павшего товарища», огненные шары загорелись на ладони у каждого, а отражение пламени в глазах и разыгравшееся воображение зрителей уже складывало ответ на вопрос: почему отряд назвался «Демонами». А ведь здесь присутствует далеко не весь экипаж небольшого, но грозного флота.

Глава 1.12

- Смотри, какой вид из иллюминатора!

- Да, красиво. Только вот деревьев не хватает. И птичек. И вообще, природы.

На экране, имитирующем иллюминатор, раскинулся бескрайний космос. Бездонная синь дышит холодом и вечностью. Впереди, как диковинный самоцвет, пылает звезда – нестерпимо яркая, живая, с дрожащими языками пламени, что бьются в раскалённой утробе. Во все стороны расходятся волны света – то золотые, то сизо-голубые, – и кажется, будто само пространство трепещет под их напором.

И планеты. Одна – тяжёлая, величавая, опоясанная кольцами, будто кружевом изо льда и камня. Другая – сине-зелёная, окутанная вуалью облаков, за которыми угадывается мерцание безбрежного океана. Третья – суровая, иссушенная, с рыжими пятнами пустынь и глубокими шрамами каньонов. Они медленно плывут в безмолвном танце, освещённые неровным светом своей повелительницы.

А на самом краю, там, где звёздный свет уже поддаётся напору тьмы, маячат астероиды – грубые, угловатые обломки древнего мира. Некоторые сверкают ледяной коркой, другие чернеют, как обугленные головёшки, – и все они кружат в немом хороводе, подчиняясь невидимым, но неумолимым силам гравитации. Порой между ними пробегают отсветы – то ли от далёкой звезды, то ли от чего-то ещё, таящегося в глубинах.

- Выходим на расчётную позицию.

Все посторонние разговоры смолкли, и экипаж в рубке сосредоточился на задаче. Линкор, два крейсера и четыре фрегата шли через систему в сторону цели.

После условной демонстрации силы, которая, на удивление, прошла без драки, несколько заказов действительно поступило – так что было из чего выбрать. Как бы ни мечтал экипаж, но героических миссий по спасению колонии от пиратов или освобождению пленных у работорговцев не было – пришлось довольствоваться более приземлёнными задачами. И самой нейтральной оказалась – отбить базу у одних пиратов для других таких же негодяев. Хоть и неприятно подыгрывать космическим разбойникам, но несомненный плюс такого заказа в том, что врагов жалеть не нужно. Сумма для подобной миссии, по местным меркам, – среднестатистическая – пять миллионов кредитов. А учитывая, что вся операция ложится на плечи наёмников, Фрай выбил право на корабли противника, которые посчитает нужными, и сможет забрать.

Командование уверено, что заказчик ударит в спину, если сочтёт землян ослабшими после боя. По этой же причине работодатель не боится, что исполнители заберут базу себе – из битвы выйдут потрёпанные машины, а это хороший рычаг давления. Вдобавок пираты вообще не заинтересованы, чтобы кто-то улетел с координат их нового логова. Откуда им знать, что семь кораблей – это не весь флот? Есть ещё десяток, готовый при крайней необходимости прийти на подмогу по портальному маяку.

- Два линкора, пять крейсеров, три фрегата, средний носитель москитного флота истребителей и большой десантный корабль. Все держатся под прикрытием базы. – Навигатор подчеркнул, что разведданные от заказчика были более скромными.

Пространство усеяно холодными точками звёзд, но куда важнее другие отметки – алые маркеры вражеских кораблей, уже разворачивающихся к бою.

Рейна не отрывала рук от голографической модели подконтрольного ей флагмана, пальцы скользили с хирургической точностью, а в глазах отражались бегущие строки телеметрии. Линкор величественно завис за спиной кораблей прикрытия.

- Ну, вот и долгожданная вечеринка, – с долей задора прокомментировал Бейл, адмирал флота наёмников, скрестив руки на груди.

- Зато скучно не будет. – Фрай с нескрываемой нежностью погладил плазменную винтовку. – А самое приятное – мы точно знаем, что враг не достоин коптить воздух, а значит, мы на светлой стороне..

Арн проигнорировал шутку. Его взгляд скользил по тактическому дисплею, где уже строились расчёты.

- Соотношение не в нашу пользу, – пробормотал он. – Два линкора против нашего одного, плюс авианосец…

- Зато у них экипажи – сброд, а у нас – профессионалы, – вставил Ган, не отрываясь от инженерных консолей. Его пальцы мелькали над клавишами, перенаправляя энергию. – И пушки у нас мощнее.

- Вот сейчас и проверим, – Рейна бросила взгляд на предполагаемые ТТХ вражеского флота; данные могут быть неточными, так как предоставлены пленниками, разведаны на станции и носят общий характер. Вообще, в Содружестве была некая анархия в технике, так как стандартизированный подход позволял собирать весьма экзотические пазлы. Даже видя корпус N-го поколения только по вторичным признакам, можно вычислить, к какому уровню относятся движки, щиты, пушки и прочая начинка – и то с погрешностью плюс-минус три технологические революции.

Бейл дотронулся до переговорника.

- Всем кораблям – держим дистанцию. Фрегаты – прикрытие флангов, крейсера – поддержка огнём.

- Можем ударить, пока враг выжидает. Хоть и далеко, но цель статичная – как на ладони. Наведёмся порталами, долго, но пока все замерли – время на нашей стороне...

- Нельзя вскрывать козыри. Когда корабли начнут взрываться в прямом бою – никто не поймёт, как это произошло. Но сейчас… – перебил Бейл. – Заказчик наблюдает. Если он увидит что-то секретное, нам придётся самим на них нападать…

На экране замигали тревожные сигналы.

- Контакт! Вражеские корабли выдвигаются вперёд!

- Ну и ладно, – пробормотал Арн. – Значит, и не успели бы прицелиться. Вот и понеслась.

В рубке управления стало тихо, если не считать монотонного писка датчиков и шёпота операторов, передающих данные.

- Дистанция до головного линкора – полтора миллиона километров и сокращается, – доложила Рейна.

- Они уверены в своём превосходстве, раз отдаляются от базы. Откатываемся назад, держим расстояние, – сказал Бейл, его глаза – проницательные, в холодной решительности, веки немного приподняты, а губы – в нейтральной улыбке, без признаков страха или волнения.

- Они вышли из-под защиты станции, слишком верят в свою победу. Расстояние сокращается, наводимся на линкор, готовим залп, – приказал Арн.

ИскИн начал сложные расчёты координатной сетки, беря за нулевую точку собственный корабль. Выстрел – не моментальный, требуется не только высчитать местоположение врага, но и спрогнозировать, где он будет в момент открытия выходного портала. Многие студенты космической академии переставали ворчать «зачем нам это в жизни», когда узнавали прикладное применение даже такой неочевидной темы, как «дифференциальные уравнения». А многие вовсе полюбили математику, поняв, что она способна предсказывать «будущее». ПИД-регулятор – на максималках.

Пиратские корабли рванули вперёд, их двигатели оставляли за собой голубоватые шлейфы ионизированного газа.

- Стреляем!

Вражеский фрегат и крейсер дёрнулись, словно врезались в астероид, и последний даже треснул – чудом не развалившись. Остальные взрывы – в вакууме, заряд античастиц никак себя не проявил, и только ИскИн подсветил место промаха.

Пиратские линкоры, словно предугадав залп, резко сменили вектор, даже не понимая, какую участь успели избежать.

- Промах! – крикнул оператор.

- Они слишком быстрые! – Ган ударил кулаком по панели.

- А вот и их ответ, – объявила Рейна.

Сотни импульсных залпов ударили по щитам флагмана. Корабль содрогнулся, будто гигантская рука схватила его и встряхнула.

- Щиты на 68%, – доложил Ган. – Если так пойдёт дальше…

- Потери учтены. – Бейл был сосредоточен, и лишь лёгкая улыбка выдавала азарт адмирала. – Крейсера, огонь по фрегатам! Держите их на расстоянии!

На флангах завязалась перестрелка. Один из пиратских фрегатов взорвался, разорванный залпом бомб с антиматерией, но остальные продолжали наседать. Ответные выстрелы достигали земного флота на излёте, отчего скорость и убойность давали время щитам восстановиться.

- Авианосец активизировался! – крикнул один из операторов. – Запуск истребителей!

- Вот, дерьмо, – Фрай зыркнул на экран. – Москитный рой попьёт крови.

Сотни истребителей, каждый не больше шаттла, – смертоносных в своей массе, – устремились к флоту наёмников. Часть управляется живыми пилотами, остальные – под контролем вражеских ИскИнов.

- Наведение… Ждём расчёты… Огонь! – рявкнул Арн, отметив для начала несколько целей, по его мнению, управляемых людьми, – более опасных.

Несколько машин просто аннигилировались – это даже взрывом назвать сложно, слишком избыточный заряд для такой маленькой цели. Но осталось ещё много назойливой мошкары…

- Щиты держат, но лучше не испытывать их на прочность! – сказал Ган, не отрывая глаз от дрожащих индикаторов энергопотоков.

Команда Рейны активировала сотни маневровых двигателей, заставляя семикилометровый линкор совершить контролируемый завал влево по сложной траектории. Искусственная гравитация дрогнула, и Арн почувствовал, как его тело на мгновение стало легче.

- Уклоняемся от основного залпа! – Её голос звучал напряжённо, но без паники.

Космос засиял ослепительными вспышками. Тяжёлые плазменные заряды пиратских линкоров прошли всего в сотне метров от корпуса, оставив после себя мерцающие следы ионизированного газа.

- Близко, – спокойно заметил Фрай.

Бейл не отрывал взгляда от тактической голограммы:

- Их крейсера ускорились и нацелились нам в тыл. Всем добавить скорости.

- Можно изобразить бегство, – предложил кто-то, – если пойдут следом, то растянутся на марше, и мы их разобьём по частям. А если останутся – вернёмся.

- Молодец, начинаешь мыслить стратегически, – заметил Арн, – но это слишком предсказуемый ход. Они не купятся. Да и у нас другая цель: мы учимся воевать с их техникой на слабых противниках. Надо знать пределы их ТТХ и наши возможности.

- А если это слабые, то каковы сильные? – пробурчал кто-то в рубке.

- Поверь, ты пока не хочешь этого знать, – ответил Арн, не отрываясь от потока данных.

Всё это время истребители по нескольку штук уничтожались, и хотя их ещё хватало, – вычислительная мощность всё равно расходовалась, – поэтому выстрелы по крупным целям становились всё реже.

- Есть наводка на крейсер! – доложил один из артиллеристов.

Арн прищурился, из-за чего стал похож на Гана:

- Огонь!

Крейсер дёрнулся, и внезапно в корпусе образовалась дыра, словно кусок вырезали, – и только быстро затухшее в вакууме пламя подсказало, что это не иллюзия.

- Попадание! – закричал оператор.

- Линкор и крейсер начали быстрые перемещения, мы не успеваем нацелиться.

- Их пока не трогаем, – распорядился Арн, осознав, что дал правильный приказ. Адмирал моргнул обоими глазами, подтверждая: раз не смогли сбить сразу, то держать их чуть подольше – лучшее решение. Иначе остальные могут запаниковать, выйти из боя и скрыться. – А носитель – убрать, тогда все управляемые компьютером истребители превратятся в тыкву. Целься.

Неповоротливая махина уступала в манёвренности, потому расчёт цели занял всего три минуты.

Двигатели носителя внезапно погасли – видимо, заряд пришёлся в корму – и корабль полетел по инерции, с уже набранной скоростью. И будет так двигаться, пока не развалится от старости или не врежется в препятствие. Впрочем, в случае победы пираты бы догнали и вернули. Но щиты ещё не погасли, а действие истребителей не изменилось. Значит, энергия осталась, и вражеский ИскИн продолжает функционировать.

- Есть пробитие! – улыбнулся Ган, не сообразив, что корабль пока полностью не выведен из строя.

Увы, радость оказалась преждевременной.

- Внимание! – завопил оператор ПВО. – Авианосец выпустил вторую волну!

Рейна резко развернулась:

- Сколько?

- Все… все идут! Не менее трёхсот единиц!

- Снова по носителю, наводим! – распорядился Арн, пометив целями особых докучающих истребителей.

Фрай свистнул:

- Нас сейчас искромсают, как праздничный торт.

Ган на миг замер, раздумывая:

- Перенастраиваю щиты на защиту от лёгких снарядов…

Бейл включил переговорник:

- Всем кораблям – держать дистанцию. Щиты – на высокочастотную модуляцию...

Рейна прожгла Гана взглядом, в котором читалось: «Я же говорила, что вы такую дичь несёте!», а механик сделал вид, что не увидел её закатанных глаз и надутых щёчек.

Ещё до того, как адмирал успел отдать команду, щиты одного из земных фрегатов просели и потухли, а последующие выстрелы истребителей пришлись по корпусу, вызывая множественные разгерметизации. Адмирал моментально оценил ситуацию.

- …Пятый, эвакуация.

- Взрывать фрегат? – вопрос не случайный, ситуация двоякая: нельзя, чтобы враг захватил корабль, но и эта битва должна закончиться победой, а починить судно – проще, чем построить новое.

- Взрывайте. Не рискуем даже в малом, – ответил Бейл. – Люди для нас важнее техники. Потери большие?

- Не критичные, – уклонился капитан подбитого фрегата. – Смысл не в том, чтобы скрывать число жертв, а чтобы не загружать командование информацией, которая не может повлиять на дальнейший бой.

- Стоп, взрывайте по команде, – вмешался Арн, понимая, что к повреждённой машине приближается десантный корабль. И только после стыковки уточнил: – Все ушли?

- Ещё полминуты.

Абордажная команда уже выгружается и начала продвижение. Вряд ли они смогут узнать что-то важное, но затягивать не стоит – неизвестно, что они видят и передают своим, и не успеет ли эта информация уйти дальше.

Арн заметил, что порталы навели на дрейфующий авианосец, и гаркнул:

- По носителю, огонь!

Летящий по инерции корабль полностью погас. В это же время большая часть истребителей перестала маневрировать, и полетела в разные стороны. Вокруг образовался мусорный бардак из мелких, по масштабам космических войн, машин.

В это же мгновение фрегат землян вспыхнул: сначала корпус частично смялся, словно пытался сжаться в центр, как жестяная банка – а потом разлетелся осколками, повреждая пристыковавшийся десантный корабль. Судя по разодранному боку, повреждения были несовместимы с жизнью – насколько вообще применимо слово «жизнь» к технике.

Через полминуты десантный корабль взорвался дважды: сначала шрапнелью десантных ботов и спасательных капсул, а потом – во всепоглощающем пламени. Внутреннего воздуха хватило лишь для поддержания горения, хоть и ненадолго.

Три крейсера и фрегат за это время успели подобраться ближе, но, оценив силы, передумали брать в тиски – сконцентрировались на одном из флангов, обрушив суммарную мощь на крайний фрегат.

Арн навесил цель на ближайший крейсер. Но несколько портальных выстрелов ушли в пустоту. Корабли слишком быстры и движутся по хаотичной, непредсказуемой траектории, а для расчётов нужна системность. Одно хорошо: расчёт координат на фрегате, по которому стреляют, – в силу расстояния или удачи – оказался успешным. Пиратский «побратим» натурально развалился на две части, при этом летящая по инерции одна часть стала естественным щитом от выстрела своего же линкора и окончательно рассыпалась. Вторая же – полетела в сторону корабля, который его обстреливал. Но и земной фрегат не выдержал такой агрессивной атаки – щиты стремительно падали к нулю.

- Цель – тот чёртов крейсер! – снова подтвердил наводку капитан.

- Арн, мы не успеем! – предупредила Рейна. – Их линкоры уже...

- Я знаю! – перебил он. – Ган, дай мне все мощности на один расчёт!

- Тут ещё полтора десятка истребителей с живыми пилотами...

- ВСЁ, ЧТО ЕСТЬ! – рявкнул Арн.

- Шестой, эвакуация! – Про необходимость взрывать корабль никто переспрашивать не стал, а Бейл сурово посмотрел на капитана. – Арн, сохраняй хладнокровие.

- Я абсолютно спокоен. Есть идея – надо опробовать.

Щиты фрегата просели, и он получил сразу десяток ракет, вырывающих «куски плоти». Туда же врезался обломок вражеского корабля – и всё внезапно аннигилировалось, оставив лишь отдельные части обшивки.

К этому времени линкоры вышли на дистанцию уверенного удара, и вместе с оставшимися корветами начали просаживать щиты землян. По кораблям стали прилетать попадания – пусть единичные, но в момент перегрузки, – и это стало неприятной тенденцией.

– Наводка на крейсеру готова, – отрапортовал Ган. – Офицеры регулярно озвучивают информацию, которую компьютер транслирует капитану, но которую он может пропустить в общем потоке данных.

Арн моментально выставил параметры – обозначилась расчётная точка, и по кругу радиусом в два километра ещё восемь.

- Огонь.

Расчёт промахнулся, но всё равно два из девяти порталов зацепили крейсер, полностью уничтожив его.

Ган сдержал смешок:

- Враг хитёр и коварен… Пли по случайным координатам.

А Бейл сделал пометку в тактический журнал. И все последующие пуски били подобными дуплетами – если так можно назвать девятикратный выстрел, nonuplet.

- Может, вызовем подмогу? – Арн скривился, не от страха, а от понимания, что бой можно закончить одним бравым наскоком.

- Они и так воюют отвратительно, и нас численно уже поровну.

- Только их класс выше, и техника в целом – совершенней.

- Мы должны сначала победить этих. Представьте, во второй раз встретимся с кем-то из их «старших рас»? Там и корабли – ого-го, они точно не будут отрываться от базы и корветами обгонять линкоры.

- Может, тогда – абордаж? – с надеждой в голосе вставил скучающий Фрай.

- Обязательно, – улыбнулся по-отечески Адмирал. – Но давай хотя бы двоих ещё собьём.

Бейл потом проведёт разбор полётов, объяснит, что при таком плотном огне подходить вплотную нельзя. Либо они сами решают напасть, и остаётся только огрызнуться для вида, – либо растащить в разные стороны, разбив общий бой на кучу мелких дуэлей. Но в текущей ситуации это не выход – разница в весовых категориях слишком велика. Или же – уменьшить общее число врагов, раздёргав их со всех сторон, и пойти на сближение.

И план практически удался вдвойне: последний фрегат с очередным крейсером были подбиты, да и один из двух линкоров захворал, оказавшись в опасной близости от заварушки. Хоть портал из числа «дуплетных» открылся не внутри корпуса, но зацепил щит, вызвав перегрузку энергосистемы – и стал лёгкой добычей для десанта. А вот остальные сами пошли на абордаж – что было сложно предсказать из-за глупости такого решения: надо либо сближаться раньше, когда был паритет сил, либо избегать контакта сейчас, когда оказались в меньшинстве. Но, видимо, переоценили свои возможности и ожидали, что союзники не будут стрелять по ним, пока их машины стоят впритык к наёмному флоту.

Автоматический голос корабельной системы оповещения звучал неестественно спокойно на фоне хаоса, заполнявшего коридоры.

- Седьмой, пригнись! – крикнул он, укрывшись за выступом переборки, – над головой пронеслась очередь импульсных зарядов, оставивших дымящиеся кратеры.

- Фрай, ситуация! – крикнул он в комлинк, прижимаясь к выступу.

- Держите! – рявкнул глава абордажников. – Мы почти на их корабле.

Чтоб не повторять прошлых ошибок, сначала обратный десант, потом уничтожение захватчиков…

Так, все перебрались. Специально или случайно, но флагманы двух неприятельских флотов столкнулись, обнялись и закружились за счёт непогашенного импульса. Рейна могла бы остановить этот вальс, но зачем? В космосе понятия верх и низ исчезли, а искусственная гравитация сводит на нет все негативные факторы – даже вестибулярный аппарат не бунтует.

Отряд с Фраем во главе начал пробираться по вражеским коридорам, и на очередной развилке увидел их.

Две трёхметровые машины смерти, больше похожие на демонов, чем на боевые единицы. Броня покрыта шипами и кровавыми граффити, а гидравлические когти дымились от свежепролитой крови. Вокруг валялись тела – и пиратов, и своих. Не успели на подмогу. Авангард предупредил о столкновении с сопротивлением, но отступить не получилось – и своим не хватило буквально секунд. Но даже за это время удалось нанести врагу урон – как в человеческом, так и в механизированном эквиваленте. Впрочем, отметок о безвозвратной смерти Фраю не поступало – значит, ещё не всё потеряно.

- Двенадцатый! – крикнул Лаки старшему по званию и возрасту соратнику, лежащему в луже собственной крови, прислонившись к переборке. Одна из машин медленно приближалась, словно наслаждаясь моментом.

Лаки не терял времени, на рефлексах навёл дуло в сторону цели, выпустив ровно три заряда из тяжёлой плазменной винтовки прямо в оптику киборга. И, ослепив его, сразу переключился на конечности второго, подбив механическую «лапу» и завалив машину смерти.

- Эй, ублюдок! Я твой новый партнёр по танцам! – крикнул он.

Но добили их, и небольшой заслон пиратов – остальные солдаты.

– Не жадничай, ты не один! – крикнул один из абордажников и занял огневую точку дальше, контролируя подходы.

В то время как остальные кинулись к раненым, – и Фрай был первым.

- Держись, старый пёс! Медпомощь уже...

Из дыма появилась фигура.

Не машина смерти.

Человек в гибридной броне, с полностью кибернетической левой половиной тела. Его лицо покрыто шрамами и имплантами, а в глазах горит чистая ненависть.

- Вы будете молить о пощаде, – голос звучал как скрежет металла, пока крупнокалиберные пулемёты готовились собрать урожай. – А когда вас найдут наши покровители…

Договорить он не успел. Фрай запустил два айсбола в стволы неприятеля, и хотя они вряд ли вывели их из строя, но задержали на доли секунды. Этого хватило, чтобы глава абордажной команды подскочил и срезал мечом руки, Лаки выстрелил в колено, оторвав ногу по самое бедро, а пятнадцатый схватил винтовку как дубинку и врезал по голове, вырубив полукиборга.

- А что он там говорил про покровителей?

- Потом допросим. Пакуем его – и погнали дальше.

Арн замер у «иллюминатора», глядя на поле боя. Обломки кораблей, дрейфующие тела, холодные звезды...

Где-то в глубинах корабля завыли сирены, оповещая о прыжке.

Из-за астероидного поля вынырнул корабль, которого никто не ожидал увидеть – сверхбольшой дредноут, больше двадцати километров в длину, а следом рой мелочи, каждый из которых может потягаться с земным линкором.

- Ох, ё, засада заказчика?

- Вряд ли, скорее тот самый покровитель.

- Приготовиться к прыжку… – начал Арн, но Бейл его остановил.

- Стой!!! – крикнул адмирал и включил переговорник. – Третий и седьмой, прикрывайте нас пять минут, потом эвакуация и самоликвидация. Остальным – разгон по указанным координатам.

В безмолвной глубине космоса, где тьма и свет переплетаются в бесконечном танце, три могучих корабля медленно разгонялись, оставляя за собой шлейф ионной пыли. Их корпуса – мрачные, покрытые следами боя, как раны на теле древних воинов, – отражают слабый свет далёких звёзд, и каждая деталь их конструкции рассказывает свою версию истории о сражении.

Три корабля – трофеи, захваченные после кровавого абордажного боя, остались зафиксированными на корпусах победителей. Формы изрезаны и искалечены, металлические поверхности покрыты царапинами, а острые углы и выступы придают им угрожающий вид. Внутри ещё витает ощущение недавней битвы, и каждая трещина – свидетельство жёсткой борьбы, которую они проиграли.

Космос тихо шептал реликтовым излучением, напоминая о безжалостном равнодушии этого мира. Корабли разгонялись, их двигатели пульсировали ярким светом, прорезая тьму. В этом моменте слились красота и брутальность – сияние звёзд, отражающееся в искалеченных корпусах, и суровая мощь кораблей, бросивших вызов беспощадной Вселенной. Время казалось остановившимся, и только тени кораблей напоминали, что даже в этом безмолвии есть своя сила и своя история.

Без визуальных спецэффектов, открылись порталы чуть больше размера кораблей, и они залетели внутрь. Червоточина закрылась, отрезая беглецов от новых врагов.

Эльдраск Мра’Так сидел в рубке дредноута, наполненной эхом прошедших сражений и мерцанием древних рунических символов, украшающих стены. Аристократически надменное лицо не выражало эмоций. Черты его были тонкими, но одновременно строгими, в моменты задумчивости сложно отличимыми от статуи из камня древних гор. Глубокие глаза – сияющие, словно две яркие звезды, – смотрели прямо в пространство, в бесконечность. В их взгляде – холодная решимость и неукротимая воля.

Лоб – гладкий и широкий, с тонкими линиями, свидетельствующими о долгих годах размышлений и борьбы. Высокие скулы и острый подбородок придавали лицу суровость и грацию. Губы – тонкие и сдержанные, чуть приподнятые в спокойной, но грозной усмешке, словно он точно знает что-то важное и неизбежное.

Высокая стройная фигура, с крепким, но элегантным телосложением, выдаёт искусного воина и сильного псионика. Плечи широкие, с еле заметными мускулами, покрыты мантией из тёмного, мерцающего материала, украшенной рунами и символами, отражающими его статус и магическую мощь.

- База цела, – начал доклад помощник, курирующий подконтрольный пиратский клан, – и из флота уцелели все, кто отсутствовал в момент нападения. Потери минимальны. Клык был на флагмане – и пропал. Это не критично, он практически ничего не знает. По дерзнувшим ничего не известно, на регулярный флот не похожи – видимо, залётные наёмники. Но есть одна странность…

И замолчал, не зная, как лучше сформулировать необычные данные.

- Я долго буду ждать?

- Аппаратура не зафиксировала стандартных возмущений прыжка – словно в подпространство они просто нырнули.

- Чушь, – сузил глаза Эльдраск. – Если бы у них были технологии древних рас, не они бы бежали, а мы. Да и запись боя с базы, хоть и плохого качества, – в силу дистанции и условий, – ничего особенного не показала. – Командующий положил ладонь на эфес мономолекулярного меча, сжал пальцы до посинения. – Или они показали то, что хотели показать?

Если есть такие совершенные технологии, то они должны быть достоянием его народа. Учёные их расы изучают найденное в одной из мёртвых систем портальное кольцо, диаметр которого больше километра, и его до сих пор не смогли оживить. Да, древние расы могли оперировать пространством и временем на недосягаемом ныне уровне, но они ушли, а те, кто временами выходит из анабиоза на заброшенных станциях и базах, – не способны на подобное без мощи своей цивилизации. Можно было бы отмахнуться, но аппаратура не даёт сбоев: если сказано, что следов прорыва пространства нет – значит, их нет. Но зачем тогда разгонялись, если не для прокола ткани мироздания или варп-прыжка? Может, всё же сбой оборудования? Зарубку в памяти сделал, но надо отправить технику на проверку, всё-таки звучит бредово.

Арка 2. Глава 2.12

Экран на стене имитирует игривое пламя камина, а потрескивание дров едва заглушает тяжёлое молчание. Занавески задраены наглухо, скрывая не только происходящее внутри, но и саму возможность посторонних взглядов. Вряд ли кто-то ожидал, что в окна девяностого этажа станут подсматривать с улицы, но так – дёшево и сердито – создавался домашний уют.

На столе между чашек с остывшим кофе лежат распечатанные фотографии: ухмыляющиеся лица молодых людей в дорогих машинах, скриншоты завуалированных угроз из соцсетей, снимки школы, где учатся дети Инги и Никсона.

Ситуация внешне не кажется страшной, но она откровенно неприятна. Группа парней на работе Инги начала её притеснять. Ничего сверхъестественного – сальные шутки, пошлости, мелкие пакости, палки в колёса, подлости, лёгкие диверсии на грани допустимого, но усложняющие рабочий процесс. Ну и намёки: мол, знают, где она живёт, где учатся её дети. Собственно, фотографии – тому подтверждение.

Проблема в их уровне защиты – «Люкс-1». Даже если изобьют Ингу или Никсона, отделаются компенсацией. Убить в открытую подписка Сирсов не позволит, но испоганить жизнь – легче лёгкого.

Инга обхватила себя за плечи, пытаясь сдержать дрожь. Её обычно безупречный хвост растрепался, тени под глазами выдают бессонную ночь и нервный день. Никсон стоит у «камина», широкие плечи напряжены, взгляд прикован к огню – он погружается в лёгкий транс, позволяя привести мысли в порядок и поймать душевное равновесие. Впрочем, сам приход друзей действует успокаивающе – их самообладание и непоколебимость дарят ощущение надёжности.

Андрей, самый молодой из собравшихся, задорно постукивает пальцами по подлокотнику дивана. Расстёгнутая кожаная куртка обнажает чёрную водолазку с высоким воротом. Он первым не выдерживает тишины.

- Может, мне их взломать и обокрасть? – его голос звучит беспечно, но не потому, что парень считает это лёгким делом, а чтобы вселить в супругов уверенность. Хотя на самом деле задача непростая и небыстрая. Инга слегка улыбается, Никсон удивлённо смотрит на Андрея. Они знают, что в высоких технологиях он силён, но не представляют масштаб его возможностей. – Тогда их подписка слетит ниже нашей, и уже мы им нервы потреплем.

Андр сидит в кресле с видом учёного, погружённого в расчёты, медленно снимает очки и протирает их платком. Движения точные, почти механические, в глазах – холодная ясность. Очки с линзами без диоптрий, просто аксессуар, иногда надеваемый для антуража.

- Вряд ли у них всё на одном счету. К тому же мы не знаем, насколько защита уже проплачена – может, у них в запасе годы.

- На их уровне такую дорогую подписку долго не держат, – улыбается Андрей. – Максимум на месяц…

Но докончить мысль не дают – Фол включается в обсуждение.

- Андрей прав в одном: обычные методы здесь не работают. Бить по карману бесполезно. Можем привлечь внимание кибербезопасности – себе дороже выйдет.

Из угла комнаты раздаётся тихий, но чёткий голос:

- Но у тебя же есть предложение?

Никсон поворачивается от камина. Лицо остаётся непроницаемым, но в глазах отсвечивает огонь с экрана. Или это оптическая иллюзия – ведь он уже стоит спиной к пламени…

Все взгляды – на Фола.

Он сидит в глубоком кресле, полуосвещённый дрожащим светом «камина». Пальцы медленно перебирают шахматные фигуры на маленькой доске. Чёрный король стоит на b7, полностью окружённый своими же фигурами.

- Нельзя играть по правилам врага – это аксиома, старая как мир. Но проблема сейчас не в них. Есть несколько решений, и все они – крайности. Люди не любят радикальных стратегий, выбиваться из зоны комфорта, потому всегда выбирают средние варианты, пытаясь усидеть на всех стульях сразу. Сиюминутная выгода в долгосрочной перспективе несёт больше проблем.

Инга наконец поднимает голову.

- Что ты предлагаешь?

- Два варианта. Первый: вы оба увольняетесь и уезжаете из города. Через год-два сможете вернуться, но на прежнюю работу – ни ногой. Да, неприятно, будет ощущение, что трусливо сбежали. Но проблема за это время решится сама.

Пауза.

- Второй вариант: мы идём с ними разбираться. И с большой вероятностью придётся их убивать. Да, Щит может нас поймать и «выкачать». Но я готов ради вас на это пойти. Более того – настаиваю на этом варианте.

Фол видит, как супруги задумались. Оба варианта страшные, каждый по-своему.

- Современный человек живёт как в компьютерной игре. Отвык, что решения влияют на жизнь. Берёт кредиты, выбирает работу бестолково, ввязывается в авантюры, за словами не следит, тратит ресурсы на ерунду, принимает неверные решения даже по пустякам… Я вам три года назад говорил, чтобы не отдавали младшего в центр ранней социализации, а ты, Инга, сидела дома и воспитывала сама. Вы смалодушничали – и вот одно из последствий. Это не последнее следствие вашего выбора, данный казус – скорее случайность.

Фол убирает с d8 белую пешку, дошедшую до конца доски, и ставит на её место коня.

Мат.

Андр прищуривается.

- Мы не рассчитывали жить вечно. Я – «за». – Он умалчивает, что выжившие в последнем бою с пришельцами из другой Вселенной получили прививку фатализма и давно прошли стадию экзистенциального принятия.

Андрей молча поднимает руку и тепло улыбается, стараясь смягчить мрачность выбора. Учитывая численный перевес, голосование превращается в фарс, поэтому он добавляет:

- Но наши голоса ничего не стоят, решать вам. И-и-и, каков будет ваш ответ?

- Ну-у-у… – после долгого совещания в соседней комнате супруги возвращаются выжатыми, обсуждение оказалось непростым. Никсон берёт слово, оградив супругу от тяжести разговора. – Мы действительно склоняемся к среднему варианту: Инга увольняется, и будем надеяться, что они отстанут…

Всем присутствующим логика понятна: освободив место для «своего» человека, возможно, на большее они и не пойдут…

Но защита «Люкс-1» явно указывает, что подонки играют ва-банк, преследуя какие-то – известные только им – цели. Это точно не вопрос одной средненькой вакансии. Неважно, на какой срок куплена защита – месяц или полгода, – их планы должны быть глобальными. А запугать одну семью может быть как приятно, так и прибыльно: загнанные в угол родители пойдут на многое, защищая детей.

Никсон замолкает, представив, как выродки могут прийти к ним домой, изнасиловать Ингу или дочерей. Да, потом заплатят штраф – прямиком в их карман, – но какое это утешение? Или начнут шантажировать, давая возможность откупиться от страшной участи, но это лишь крючок, за который их будут держать, выжимая соки, как Банк Жизни выкачивает злостных неплательщиков…

Ценность жизни любого человека зависит только от того, во сколько он сам её оценил. Ну и от платёжеспособности, конечно.

А самое ироничное, что даже такой примитивный анализ – влияние нудного, но грамотного в этих вопросах Фола – до знакомства с ним мир казался проще и понятней.

- В другой ситуации мы бы согласились на этот шаг или, скрепя сердцем, выбрали первый вариант. Но мы вам доверяем. Если Фол говорит, что второй сценарий лучше – то согласны. Мы кое-что отложили на чёрный день, старшая дочь уже взрослая, детей спрячем…

- Стоп. Не торопись. – Фол, поняв, что друзья согласились на силовой вариант, сразу собирается и, бодро встав, перехватывает инициативу. – Слушайте внимательно. Вы должны делать точно, как я скажу – без вопросов и малейших отклонений. Инга, ты увольняешься и выплачиваешь неустойку – контракт должен быть разорван уже до обеда. Никсон и Андр пишут заявления за свой счёт – «по состоянию здоровья». В школе предупреждаете, что карапузов какое-то время не будет. Я отменяю запланированные собеседования, ну а Андрей… с ним всё ясно, он самый свободный. Следующий шаг – мы все скрываемся. Да, в трущобах. Неизвестно, чем всё закончится, поэтому повышаем шансы на успех. Завтра вечером вы всей семьёй приезжаете к нашему дому. Если всё пройдёт хорошо, все, кроме Инги, вернутся к прежней жизни. Да-да, с тобой отдельный разговор. При негативном сценарии будем скрываться. Остальные инструкции получите по ходу пьесы. Выполняете эти и будущие распоряжения в точности – отделаемся лёгким испугом.

- То есть не так страшно, как ты рисовал? Зачем тогда жути нагонял? – Никсона начинает отпускать, когда в кромешной тьме отчаяния забрезжил свет.

- Вы должны быть готовы на самое радикальное, даже если до этого не дойдёт! – отвечает за Фола Андр. Все уже привыкли, что троица друзей настолько сработалась, что один может начать фразу, а другой её закончить, точно угадывая ход мысли.

- И не думай, что будет легко. Всё ещё пятьдесят на пятьдесят, что нас поймают, – добавляет Андрей, сбивая излишний оптимизм, чтобы супруги не забыли о серьёзности ситуации.

- Пятьдесят на пятьдесят? Это как – либо повезёт, либо нет? – голос Инги всё ещё полон тревоги, но уже с заметным облегчением.

- Так считают равновероятные события. А здесь огромный люфт из-за непредвиденных флуктуаций… – Андрей стоит на своём.

- Неопределённость возникает только от качества исполнения. – Перехватывает нить рассуждения Фол. – Нарушите рекомендации, завалите чашу весов в отрицательную ветку блок-схемы. Без ошибок вероятность успеха стремится к ста процентам.

- Поняли, поняли, – слегка огрызается Никсон. Никому не нравятся нотации. – И что будем делать в трущобах? Где прятаться?

- У меня есть контакты… специфических личностей ещё с тех времён, когда я только появился в городе. – Фол улыбается, вспомнив что-то забавное. – Кто бы мог подумать, но не все довольны системой, вот и в трущобах играют в оппозицию мамкины революционеры.

О том, как и откуда он попал в город, Фол умалчивает. Инга с мужем думают, что парни пришли из поселения затворников, добровольно дичающих вдали от цивилизации.

- Что думаешь, реально выкрутимся? – с некоторым азартом спрашивает Андр, когда они спускаются к подъехавшему такси. Сложно сказать, чего в этом человеке больше – научной степенности или военной бравады, но усталость от ситуации сказывается. Это в дешёвых фильмах по прихоти бездарных сценаристов прогрессоры вытаскивают за уши цивилизацию до искомого состояния, строят экономические империи, взбираются на вершины политической власти, извлекая из закромов памяти неведомые знания или проявляя недюжие умения. А здесь и повлиять на технический прогресс практически невозможно, знания учёного ограниченны и узкоспециализированы, навыки боя средневековым оружием – абсолютно бесполезны. Да, помимо махания мечами научились стрелять из пистолетов и винтовок, но в мире, где оружие так или иначе норма, этим никого не удивишь, и преимуществ как таковых нет. Экономическую империю не построить, в мировые лидеры не выбиться и даже достучаться «до своих» – практически несбыточная мечта. Вот и получается, что риск – это не только доза адреналина, но и подсознательная надежда закончить этот бег в колесе. Собственно, и эту ситуацию можно решить менее кардинально, но если Фол закусил удила, значит, считает вопрос крайне принципиальным.

Выйдя на улицу, окунаются во все прелести урбанистического рая, или ада – тут всё зависит от предпочтений: зеркальные небоскрёбы, тонущие в багряных отсветах заката, ритмичный гул магистралей, перебиваемый редкими гудками проезжающих машин, и мерцающие витрины, за которыми кипит своя, невидимая с тротуара, жизнь. Воздух гудит от гула, а где-то в переулке, меж бетонных стен, уже зажигаются первые неоновые иероглифы ночи.

А вот и такси…

- Можешь настроить зелёный коридор? – Андру надоела очередная задержка на перекрёстке, и он кивает на лампу электронного регулировщика, ярко горящую ядовито-оранжевым цветом.

- Ты фильмы пересмотрел. – Вздыхает Андрей. На этом диалог заканчивается, не успев начаться.

В своё время он проверял на прочность корпорации бытовых услуг. Оказалось, по разным причинам, что обокрасть их легче, чем вмешаться в работу. Например, никак не получится подкрутить тарифы или удалиться из баз данных, чтоб и вовсе ничего не платить. Дорожников тоже пощупал за вымя, но если сымитировать оплату штрафа ещё можно, то светофоры управляются хоть и дистанционно, но с сервера без выхода в глобальную сеть – у них своя изолированная локалка. Нет, в этом есть плюс: каждый перекрёсток – фактически «вай-фай» точка входа во внутреннюю магистраль, но сделать это можно только со специального устройства. А чтобы взломать устройство, надо его иметь. Варианты есть, но это скорее иллюзорная перспектива, чем реальная возможность. Конечно, можно вскрыть светофор и начать ковыряться там, но это процесс далеко не быстрый, и даже если получится обмануть охранную сигнализацию, СБ или техники дорожной шараги рано или поздно обнаружат нарушителя визуально. Опять же, если задаться такой целью, всё можно провернуть, подключить беспроводной канал и работать из ближайшего кафе, но оно того не стоит, прям совсем-совсем не стоит. У Андрей и К⁰ даже машины не было, хотя купить её они в состоянии, но рациональность диктует свои правила игры…

Зачем вообще кому-то вмешиваться в работу светофоров? Из равных всегда кто-то ровнее. Руководство корпорации и те, кто способны купить такую опцию, – в пробках не стоят и на перекрёстке время не теряют. Как минимум, делают это меньше и реже. Хотя забавно смотреть, когда властители судеб едут с двух пересекающихся направлений и начинают меряться тестикулами…

А вообще интересная ситуация – правила пользования дорогами устанавливает корпорация, которая их строит. Она же собирает налоги, пошлины и прочую мзду за нарушение правил. Государства-то нет, потому работает старая проверенная справедливость: «Пистолет дали – дальше крутись как хочешь». Каждый сам ищет экономические ниши и определяет, как с этого жить. Атлант расправил плечи. Эх, раззудись, плечо! Размахнись, рука! Ты пахни в лицо, ветер с полудня!

Око светофора мигает оранжевым, гаснет и загорается ядовито-зелёным. Машины начинают плавно разгоняться, особо нетерпеливые рвут, шлифанув шинами по асфальту, – недешёвый понт, учитывая камеры, фиксирующие любые отклонения от «нормы», что приводит к увеличению счетов за пользование дорогами.

Фол первым выскакивает из машины – он не любит долго находиться в замкнутом помещении, ещё и без возможности нормально поговорить с друзьями. Несмотря на биологический возраст «за полтинник», из которых тридцать накапало во время гибернации, выглядит он весьма молодо, лет на пятнадцать моложе, а если побреется, то и среди подростков затеряется. Да и в целом он активный по жизни, живчик на шарнирах. А если взять реальный возраст за вычетом сна, то ментально он, как и Андр, – «пацан» максимум на три года старше Андрея, которому двадцать пять будет лишь в следующем году. Хотя, учитывая, что оборот этой планеты вокруг светила на три недели дольше земного, возраст стал тикать чуть медленнее…

Следом выбираются и устремляются два товарища. Если бы не позднее время, часть пути наверх Фол преодолел бы пешком, вызвав лифт уже на десятом-пятнадцатом этаже.

- Завтра тяжёлый день. Всем спать. – Прозвучала как команда рекомендация от стратега.

- Хорошо, папочка. – Отзывается Андр, которому единственному предстоит вставать на работу, где придётся объясняться и брать отгулы. Начальство такое не любит.

- Собирайся, поедем готовить плацдарм. – Фол выходит из ванной с взъерошенными, плохо высушенными волосами. Андрей наскоро закидывает в рот куски мяса со сковороды, запивает горьким кофе, отчего морщится, и кидает посуду в раковину, отложив мытьё на неопределённое будущее. Чем отличается мужская общага от женской? Но нет, здесь сыграла не просто лень, а лень рациональная – если получится вернуться, то посуда никуда не денется, а иначе нет смысла заморачиваться.

Натянув потёртый жизнью свитер и зашнуровав обувь фасона «берцы», Фол выходит из квартиры вслед за Андреем. Уже на улице он оглядывается в поисках заказанного такси, но вдоль тротуара всё заставлено машинами, приходится пройтись вдоль ряда роскоши и тщеславия, пока не обнаруживают скромняжку, примостившегося между двумя автомобилями премиум-класса.

Фол называет адрес, прикрывает веки, погружаясь в свои мысли, и лишь иногда открывает глаза, оглядываясь по сторонам. Вылезают через полчаса в очередном спальном районе, осматриваются, и фигура в свитере уверенно зашагала вдоль дороги. Андрей пожимает плечами и так же молча топает следом. Через пару километров Фол воровато ощупывает взглядом пространство и ныряет в арку между домами, уже там ускоряется, а после того, как выходят на аллею, и вовсе переходит на бег.

Пропетляв, друзья углубляются в район, где и трава не такая зелёная, и солнце светит более скупо, да и воздух спёртый, душный, словно платный. Такое ощущение возникает у Андрея от первой осознанной встречи с трущобами. Действительно, город контрастов. Глянцевая облицовка, закрывающая гнилое нутро от невооружённого взгляда. Натуральное гетто не где-то на окраине, не в микрорайонах-резервациях, а насквозь пронизывающее город и составляющее четверть территории. Конечно, всё это не монолитно, а язвами раскидано по мегаполису, но от того лишь сильнее напоминает раздутый, гниющий труп.

Величественные, как надгробия, дома-башни вросли в небо ржавыми шпилями. Фасады, когда-то, может, и белые, теперь потемнели от копоти и вечного полумрака, будто сама бедность въелась в кирпич насквозь. Окна – пустые глазницы, частью забитые фанерой, частью зияющие чернотой. Где-то там, за ними, теплится тусклый свет дешёвых ламп, но он не прогоняет тьму, а лишь подчёркивает её, как свеча в склепе.

Улицы – не дороги, а трещины между домами, узкие, заваленные мусором, пропитанные запахом гниющей еды и отчаяния. Воздух густой, словно его можно резать ржавым ножом, вязкий, насыщенный испарениями сточных вод и чем-то ещё – чем-то острым, тревожным, что оседает на языке металлическим привкусом.

Люди двигаются как тени. Не спеша, не оглядываясь, будто знают, что бежать некуда. Лица серы, глаза пусты. Они не разговаривают, они бормочут себе под нос. Дети не смеются, только смотрят. Молча. А вдалеке – вечный гул мегаполиса, равнодушный, отчего место становится ещё более контрастным. Сирены, грохот, гул в глубине трущоб кажутся приглушёнными, миражи другого, далёкого и благополучного мира.

И только когда Фол сбавляет шаг, Андрей разрывает порочный круг молчания.

- Куда торопимся? – и настигшая только сейчас догадка стреляет в сознании. – Или от кого-то убегаем?

- За нами следили. Скорее всего от дома.

- Ты поэтому адрес назвал за два квартала отсюда?

Фол, всё так же оглядываясь, двигается по только ему известному маршруту.

- Нет, пункт назначения я выбрал, как только сели, а машину преследования увидел позже. Но, кстати, ожидая неприятностей и подстраховывался. Никогда нельзя считать врага тупым, а разумная конспирация должна быть вбита на подкорку.

- Но это же явно не эти типы, они про нас ещё знать не должны.

- Это и смущает. Нельзя полностью исключить такую возможность… Но всё же странно, кто ещё мог нами заинтересоваться. Может, тебя кибербезопасность вычислила?

- Допускаю, но, во-первых, вряд ли – коммуникатор мой взломать даже не пытались, промежуточные счета никто не трогал и не мониторил. Во-вторых, если бы да, то это была бы серьёзная операция перехвата, а не машинка наблюдения. Даже если машина была не одна – не тот уровень.

Друзья-товарищи ещё кружат, и только удостоверившись в отсутствии хвоста, Фол набирает номер по памяти.

- Мы на месте, встретите? … Хорошо, двигаемся в ту сторону! … Ага, … хорошо-о-о… – перекинувшись несколькими фразами, он разрывает связь и улыбается. – Хоть что-то у них отложилось.

Через пятнадцать минут с разных сторон, окружая, подходят незнакомые люди – от подростков до вполне зрелых мужчин.

- О, реально, главный Бармалей города.

- А они тебя хорошо знают. – Сжимает губы, чтобы не засмеяться, Андрей – ситуация без преувеличения забавная.

Один из пришедших жмёт руку Фолу, после чего протягивает ладонь его спутнику.

- Эмиль. Видимся первый раз, но близкое общение с этим парнем – это само по себе рекомендация. С остальными познакомлю позже. Парни, действуем! – и все начинают расходиться, словно по своим делам, но если приглядеться, группа рассредоточилась и, двигаясь по разным маршрутам, почти параллельно движется в одну сторону.

Лейптон открывает сообщение от детектива, читает текст, смотрит фото интересующего её молодого человека на фоне тусклых серых трущобных домов.

- Какой же у тебя уровень защиты, если лезешь в этот гадюшник? Зачем? а главное – на хера? Охотишься на безобидные жертвы, хочешь поглумиться над нищетой, тоже ищешь адреналина, состоишь в банде? Или у тебя там зазноба? Хм-м-м. – Девушка недовольно кривит лицо. – Нормальному человеку в таком районе не место. И природу твоей ненормальности я выясню. Так даже интересней…

Глава 2.13

Пройдя извилистыми тропами, разношёрстная компания заходит в грязный подъезд одной из высоток, но, вопреки ожиданиям Андрея, вместо подъёма спускается на несколько этажей ниже уровня земли. Пропетляв уже в туннелях – сырых, неровных, усиленных брусовыми перекладинами и упорами, словно вырубленных в горе штреках, – выходят в зал со столом в форме «Т» и скамейками вдоль стен, на которых развешаны карикатурные плакаты, расчерканные фотографии надменных лиц, карты города разного размера и детализации.

- Ну, рассказывай. – Эмиль усаживается во главу стола. Ещё двое из сопровождающих заходят и скромно садятся в уголке.

- Укрыться надо будет, минимум две недели. И за нами может прийти Щит, так что конспирация на первом месте. Если на хвосте их притащим, надо будет скинуть. – Фол и Андрей садятся рядом за длинную часть столешницы.

- Во что ты такое ввязался? – искренне удивляется «подпольщик» или «мамкин революционер», как эту шайку называет товарищ.

- Ещё не ввязался, но как раз собираюсь, готовлю пути отступления.

- Сложная многоходовка в твоём стиле?

- Не в этот раз, отделаемся испугом. В худшем случае вольёмся к вам. – Пока Фол говорит, губы Эмиля растягиваются в улыбке, у пары сидящих в углу, напротив, лица мрачнеют. – А чего ты радуешься? Когда я порулил в последний раз, у тебя от ячейки едва ли треть осталась – те, что не разбежались.

- Зато каждый из оставшихся – полноценный офицер, а не член кружка по интересам для маргиналов. Знал бы ты, насколько стало легче.

- А это был ясельный кампус ЦРС. – Проведя шуточную, но понятную каждому местному аналогию с центром ранней социализации – платными станциями присмотра, пока родители меняют здоровье на Жизнь каждый на своём рабочем месте, – Фол экспрессивно хлопает ладонями по коленям. – Нулевой, подготовительный этап. Ну ладно, первый класс, вторая четверть. Поверь, ты сам не готов к кардинальным мерам.

Андрей усилием воли сдерживает улыбку. Друг много рассказывал про первое время его пребывания на этой планете, про знакомство с подпольными ячейками и соответствующий контингент. На их примере он часто вёл нравоучительные беседы в духе «как делать не надо». И ведь речь не про военные тренировки, не про спорт или террористическую ерунду… У Фола не случайно было много шутливых (и не очень) кличек: Бугимен, Бармалей – за тяжёлый характер и высокие требования; стратег, тактик или аналитик – за соответствующие способности; а земляне, поверхностно знакомые с историей, нередко называли спартанцем – за неприхотливость в быту и отсутствие тяги к чрезмерному комфорту, роскоши и излишествам. И не случайно разные люди независимо друг от друга при близком знакомстве давали одни и те же прозвища… В общем, учил он местных бунтарей, как из отщепенцев, которых считают блаженными дурачками даже жители трущоб, сделать силу, способную претворять свои идеи в жизнь. Грамотно использовать психологию и дисциплину – это наука. В итоге многие, кто бил себя пяткой в грудь, что готовы идти до конца ради их понимания справедливости, сбегали от примитивных требований конспирации и самоконтроля. Как тот парень, что обещает звезду с неба, подвиги и геройства, весь мир к её ногам, но сейчас не придёт, потому что дождь.

- Так что, организуете нычки? – Фол возвращает разговор в прежнее русло и пронзительно смотрит на собеседника.

- Куда мы денемся… А вот «куда» зависит «откуда». Давай продумаем логистику, из какого района будете эвакуироваться? Не все трущобы связаны туннелями, могут быть проблемы.

- С границы Южного и Центрального округов.

- Так-так. – Эмиль встаёт к карте за спиной и начинает тыкать пальцем. – Если вы попадёте в этот квадрант, то вас встретит наш человек и, сделав дугу через эти вот точки, доберётесь до окраинных трущоб. Там такие лабиринтные катакомбы – если не знать точный маршрут, любой преследователь заблудится.

- Хорошо, это одно место. Нужна ещё точка, сегодня вечером приведём женщину с детьми, их тоже спрятать, но нам не говори, на всякий случай.

- А смысл? Если вас возьмут за жабры, ты выведешь их на меня, а уже я – на них. – Скептически мотает головой.

- Не я слабое звено. – Фол смотрит на Андрея, в голове так же всплывает образ Андра, поэтому добавляет. – Не мы. Подвести может глава их семейства, а мы рискуем случайно проговориться при нём.

Как говорил классик: смеркалось… Не успело одно светило брезгливо спрятаться за горизонтом, освободив место двум унылым спутникам, как всё семейство Сирс оказывается дома у троих друзей. Впрочем, посиделки не затягиваются, после небольшого чаепития Фол вызывает такси и увозит Ингу с детьми.

- Думаете, всё будет плохо? – Никсон пытается храбриться, да и в целом склонен довериться этой странной, хоть и ставшей почти родными троице, но ситуация вышла за границы привычного и ожидаемого.

Он ещё в начале знакомства с Фолом понял, что само понятие зоны комфорта для его семьи изменилось, а границы допустимого и необходимого сдвинулись и сузились настолько, что скажи ему о возможности такого десять лет назад – и он бы усомнился в адекватности подобных мер. Но сейчас они с супругой искренне дорожат дружбой с этим странным человеком не от мира сего, а позже, когда начинают появляться другие товарищи из его прошлой жизни, Сирсы понимают, что он не уникален в своей необычности. И хоть каждый из троих обладает своим неповторимым характером и индивидуальным шармом, в целом они выглядят как братья-близнецы. Иногда кажется, что могут читать мысли друг друга – по крайней мере, так выглядит их способность включиться в разговор, заменив друг друга; остаётся впечатление, что говоришь с одним человеком. И даже разные темпераменты, образы мышления и словарные обороты не перебивают этого ощущения, а дополняют друг друга.

- От тебя зависит. – Озвучивает Андр, не прекращая процесс варки кофе в специальной посудине. Нет, он не гурман, да и готовит так, что настоящие ценители прогнали бы от плиты скалками и сковородками. Но психологически напиток кажется более натуральным и насыщенным – кулинарное плацебо.

- Если будешь выполнять все рекомендации, ничего страшного не случится, вернётесь к обычной жизни. – После непродолжительной паузы Андрей понимает, что учёный не будет развивать мысль.

- Тогда зачем жути нагонять? – то ли с обидой, то ли с облегчением Никсон вставляет свои пять юнитов – главное, на нервах, так как похожий вопрос уже задавался вчера и нового ответа не предвидится.

- Во-первых, чтоб ты понял цену ошибки. Шаг в сторону – и грозные прогнозы станут суровой действительностью. – Андр поворачивает голову вбок, кидает через плечо, зачерпывает кончиком ножа немного соли, бросает в кофе. Он никогда не знал, зачем так делают профессионалы, но как истинный учёный знал, что нарушать алгоритмы не стоит. На повторяемости и соответственно получении искомого результата строится вся наука. Ну, пусть не вся, но это точно один из столпов.

- Во-вторых, ты должен вообще понимать цену своих решений. Меня тогда не было, да и Андра вроде тоже, но Фол по вашей же просьбе давал вам советы по тому, как жизнь устроить. – Добавляет Андрей, чтоб товарищ не отвлекался от увлекательнейшего кулинарного изыска.

- Ну, это не совсем очевидно, больше похоже на совпадение. А если бы Инга не работала, сидела с детьми, и то же самое произошло со мной? – по мнению Никсона, ситуация не была прозрачной, и причинно-следственные связи могли только казаться таковыми.

- История не знает сослагательных наклонений. Что и как было бы в другой ситуации и насколько легче её было бы порешать – отдельный разговор. Но мы имеем то, что имеем. Вы просили совета, вам его дали, вы его проигнорировали – и вот мы здесь. Это не единственное негативное последствие, и да, не все из них будут такими глобальными, но они имеют накопительный эффект и будут вынуждать вас и дальше принимать ошибочные решения, чтобы нивелировать осложнения, только потому что вы уже свернули не туда.

- Поэтому, кстати, «во-вторых» плавно перетекает в третью причину: вопросы надо решать кардинально, стараясь устранить даже малейшие возможности неудачи. Скорее всего всё пройдёт хорошо, и мы сейчас зря заморачиваемся, только потеряем время. Но надо быть готовым к неприятностям, а значит – предугадать развитие событий и заранее свести риски к минимуму.

- Вы, парни, психи. Неужели я когда-нибудь стану таким же. – Никсон натужно улыбается и неопределённо мотает головой.

- О, мне тоже кофе плесни. – Андрей замечает, что бариста на минималках выключил плиту с первыми пузырьками, до того, как тёмная жижа забурлила.

- А попросить по-хорошему? – Андр изображает испуг и демонстративно прикрывает турку свободной рукой.

- Налей кофе, по-хорошему! – так же шутливо не остаётся в долгу парень. Учёный разливает напиток по мелким чашечкам, а увидев, что Андрей наливает молоко, закатывает глаза.

- Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках. – Вздыхает Андр, поняв, что товарищ игнорирует его осуждающий взгляд. – Ты бы ещё сахара добавил.

- О, точно, ещё думаю – чего-то не хватает.

- Варвар.

- Меня не пугает, что вы такие двинутые. – Никсон расслабленно пригубливает горячий кофе. – Но настораживает, как с вами комфортно.

- О да, я вызываю чувства, не поддающиеся осмыслению. – Андрей озвучивает фразу, услышанную ещё некогда в юности, а сейчас уже и не вспомнить, от кого и в каком контексте. – А теперь сиди там, слушай сюда. Сложно предугадать реакцию этих уродов, потому запоминай основные сценарии поведения и свою в них роль…

- Подъём, сонный красавец… Вставай, вставай, штанишки надевай… Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало… – Андрей рывком сдёргивает одеяло, когда спящий на диване проигнорировал его воззвания в третий раз.

- Что ты с приветом, я уже понял. – Не поднимая голову с подушки, огрызается Никсон, приоткрывает один глаз, фокусирует его на окне, где меж неплотно задёрнутых штор хорошо видна ночная темень.

- Доброе утро. Все встали, один ты подрываешь дисциплину.

- Опять утро… Радость-то какая. – Прозвучало настолько буднично, словно констатировал погоду за окном, а не выражал эмоции.

- В следующей жизни выспишься. – Андрей не собирается поддаваться на провокации, не оглядываясь, отходит в сторону и начинает разминать суставы: минимальная зарядка – залог успешного плодотворного дня.

- Ты и в прошлой так говорил. – Бурчит глава семейства Сирсов. Хотя это тоже спорный тезис, ибо главенство внутри семьи в обществе индивидов – вещь весьма спорная, почти абстрактная.

- О, подвезли шуточки за триста.

- Ни разу не шутки, суровая правда жизни.

- Утро доброе. – Мимо проходит Фол с влажным торсом, полотенцем на плече.

- Глаза бы мои не видели эти ваши утры. Хорошее утро рано не наступает.

- Если утро не доброе, иди удобряй. – Андрей машет в сторону свободного туалета и плавной походкой гимнаста направляется на кухню. – Через полчаса выход, кто не позавтракал, тот сам себе злобный Буратино.

- Надо было место работы выбирать поближе к нам, не пришлось бы долго добираться. – После нескольких часов дороги четверо друзей добираются до места работы Инги и заходят в кофейню, расположенную на первом этаже того же здания. Заведение открывается до рабочего дня офисов, и офисный планктон частенько заходит потратить пару часов жизни (в юнитовом эквиваленте) на ароматные напитки и аппетитную выпечку.

Заказав по кружке кофе для легенды, занимают удобное место у панорамного окна, выставив себя на обозрение всей улицы.

- Это же шутка? – Никсон с явным сомнением решает уточнить про близость работы к их дому.

- Возможно. – Невозмутимо звучит в ответ.

- С вами нельзя быть ни в чём уверенным. Вы часто отстаиваете неочевидные на первый взгляд тезисы.

- Значит, для тебя ещё не всё потеряно, можешь сохранить себя образцово-показательным гражданином.

- Кстати, пока в кафе, может, купим вкусняшек на чёрный день? – Андр делает глоток горячего напитка и с тоской глядит на прилавок, полный аппетитных лакомств.

- Хватит называть ночь чёрным днём! – Сдерживает смешок Фол. Но внезапно серьёзнеет. – Тихо, идут. Это же они?

- Да. – Никсону не надо долго всматриваться, чтобы узнать уродов, шантажирующих его семью.

Приняв максимально расслабленные позы, четвёрка за столом непринуждённо переговаривается, всем своим видом олицетворяя безмятежность и уверенность для зрителей с улицы. Вот и компания из семи «мальчиков» – от прыщавых подростков до бородатых мужиков – их увидела, даже с шага сбилась, но так же демонстративно остановилась и, сделав шаг назад к двери, которую почти прошли мимо, входит в кафе. Окинув презрительно-нахальным видом пресловутый столик и сидящих за ним, демонстративно подходят к кассе, покупают какие-то сладости и, снисходительно улыбаясь в их сторону, выходят на улицу. Не хватает только жеста пальцами из глаз в глаза, а-ля «мы следим за тобой». На большинство их современников это психологическое давление оказало бы влияние…

- Первый тест показал: вас в покое оставлять не собирались. – Фол многообещающе улыбается. Андрей крутит головой, разминая шею, как боксёр перед боем на ринге. Андр задумчиво усмехается и неопределённо хмыкает. Только Никсон переводит взгляд с одного на другого, не понимая, как реагировать.

- Ну что ж, – Андрей достаёт несколько бумажек, выбирает среди них одну и протягивает товарищу. – Сначала ознакомься, чтоб не запинаться. Набирай их и прочитай текст максимально близко к оригиналу, можешь даже дословно. Сирс пробегается глазами три раза, выбирает на коммуникаторе нужный номер и ждёт, когда абонент станет абонент.

- Угу… Обороты сбавь… – слышит он что-то нелицеприятное. – Так-то это вы мимо прошли… Да, нас всего четверо… Ага… Угу… Тон смени, это вы убежали, мы от вас не прятались… Да без проблем… Можем сами добраться… можем с вами доехать… Давай, – Никсон демонстративно хмыкает, как недавно подглядел у Андра, – очень к месту был сей жест. – До вечера.

- Место встречи же не сказали? – Андр любопытствует следующую развилку алгоритма.

- Вечером назовут. – Троица переглядывается, Фол еле заметно кивает головой.

- Значит, боятся. Это хорошо. Ожидают, что подготовимся, приведём подмогу заранее… Тем легче будет сыграть на контрасте. Никсон, если едем с ними, то все в одной машине. До вечера можем заняться своими делами и готовимся морально, а ты персонально запоминай основные тезисы. Твоя обязанность – перекинуть фокус на меня, основные варианты мы накидаем, на тебе миссия – сориентироваться на месте и выбрать самый удачный. Получится, подскажем…

- А давай лучше на меня. – Андрей останавливает поток наставлений. – У них заводила – старшак, они самоуверенны, а я на вашем фоне – вообще неопытный молокосос. Если наоборот, посчитают меня спортсменом, самым резвым и энергичным, потому выгораживающим вас, то передам эстафету тебе. А лучше Андру – у него вид интеллигентный, вот кто им точно шаблон порвёт.

- Кстати, никогда не спрашивал, но вот интересно: вы где так драться научились? У вас там не деревня, а боевой монастырь? – Никсон видел, как парни иногда дурачатся или устраивают дружеские спарринги, потому понимает высокий уровень соответствующих навыков. Но вот мысль про место, откуда они пришли, была одновременно всё объясняющей – всё же мест, где скрываются от цивилизации дикари, много, все разные и самобытные, но главное – таинственны, и потому можно ожидать чего угодно. А с другой стороны, если они сбежали от какой-то боевой секты, то за ними могут прийти, и под раздачу попадут все окружающие.

Друзья переглядываются, каждому приходит в голову мысль, что он ещё не видел их с холодным оружием, и потому одновременно звонко смеются, привлекая внимание других посетителей заведения.

- Не скажете, да? Всё настолько секретно? – насупился Никсон. Чем вызвал очередной приступ хохота. – Скажите хотя бы, как вы с такой разницей в возрасте сдружились? Явно тебя, Андрей, не с пелёнок с собой таскали.

- Как он чётко в суть попал. – Наигранно удивляется Андр. Тонкая грань. Если бы троица считала нужным, то давно и сама бы рассказала свою историю. Но она не считала нужным так делать по множеству причин. С другой стороны, сейчас не мешает разрядить ситуацию и дать отвлечься Никсону. – Сколько мы знакомы с тобой?

- Если не считать время здесь… – Андрей замялся, как это место и ситуацию правильно назвать, – в городе, то чуть больше месяца. – Быстро нашёлся, как выразить мысль, чем вызвал неподдельное удивление Сирса.

- Э-э, как вы познакомились?

- Он нам жизнь спас. – Берёт слово Фол, не вдаваясь в подробности. Ну да, если бы Андрей не разбудил экипажи орбитальных станций, все бы так и умерли во сне. Собственные многие и не дожили до пробуждения. Никсон не стал выспрашивать подробности, понимая, что раз не говорят сами, значит, либо не хотят, либо не могут, что хоть и немного обидно, но скорее всего объяснимо. Парней он знал достаточно хорошо, чтоб понимать – ни надменности, ни лицемерия в них нет, а значит, причина действительно значима. Возможно, такой таинственностью они его семейство и оберегают. А «Бугимен» выдал философский спич с глубоким намёком, который всё равно, кроме них, никто не поймёт. – Ваши проблемы чрезвычайно ничтожны в масштабах бесконечной Вселенной.

- Ну, что, раз уж мы здесь, а времени навалом, давайте плотно позавтракаем? – с надеждой спрашивает Никсон.

- Раз времени много, лучше сходить туда, где еда качественней, а цены адекватней. – Возражает Фол. – Экономика должна быть экономной.

Осторожные негодяи не рискнули выдать место встречи заранее, справедливо понимая, что чем позже эта странная четвёрка узнает точку назначения, тем меньше вероятности, что подоспеет группа поддержки. Конечно, никто бы не приехал, даже скажи они координаты с утра, но откуда им это знать?

В итоге подъезжают четыре машины, но попытки разбить группу по разным автомобилям не увенчались успехом, и после длительной перепалки продавливается простая как мир истина – они едут вместе, в качестве пассажиров, или все разговоры пройдут за каким-нибудь углом, в очередном переулке.

Кортеж приезжает за город, на какой-то пустырь, его утоптанность недвусмысленно намекает на частоту здешних «мероприятий».

Две неравные группы встают напротив друг друга, четверо против пятнадцати.

- Раз вы оказались настолько глупы, что поехали, то нам же проще. Прикопаем вас здесь, и никакой Щит концов не найдёт. В крайнем случае, с моей подпиской отделаюсь малой кровью. Ну, чего молчите?

Никсон демонстративно зевает, как предписывал один из сценариев, и душно, с ленцой бросает:

- Ты говори, старался же, наверняка речь готовил. Даже интересно, что придумал.

Речь звучит уверенно, так сразу и не скажешь, что он накатил несколько раз по сто грамм. Пришлось пойти на этот шаг, иначе его бы сейчас трясло – не от страха, просто нервное.

- А ты чего такой дерзкий? Я пробивал твою биографию, обычный офисный планктон.

- Ну, тут всё просто. Либо я блефую, и вы нас тут прикопаете. Либо хреновые у тебя источники, и это вы по глупости выехали в безлюдное место.

Андрей поворачивается к Никсону и почтительно спрашивает:

- Позволь мне. – Тот на секунду задумавшись, лёгким кивком благословляет самого младшего в компании вести дальнейшие переговоры. Тут не просто блеф и спектакль. Надо пройти по тонкой грани, понять, что происходит, и выйти из ситуации с минимальными последствиями, или вовсе без них. Никсон не потянет такой разговор. А органично вывести на первые роли другого оратора требует нужного градуса театральности.

Взглянув на вожака этой полубанды, новый переговорщик делает шаг вперёд и, излучая уверенность и показную добродушность, улыбается. При этом ставит левую ногу на носок и начинает совершать кроссовком круговые движения, разминая голеностоп.

- У меня предложение… у вас не хватит мозгов пойти на попятную, нам тоже скучно, не зря же приехали. Давайте вы нас, выскочек, на место поставите. Вот я стою перед тобой. Сколько надо твоих девчонок, чтоб меня ушатать? Давай-давай, не межуйся. Сколько? Четверо? Шестеро? – поменяв ногу с левой на правую, начинает разминать её. Одновременно сцепляет руки в замок и изображает лёгкие движения запястий. А вот оппонент замешкался, не понимая, в чём подвох, явно не рассчитывал на такой сценарий. – Я не ограничиваю. Считаешь, что нужны все – давай всех.

Заводила с большой подпиской (как бы забавно это ни звучало) не торопится принимать какое-либо решение, но и показывать неувернность не может, потому делает задумчивое лицо, даже трёт бороду рукой, выражая глубокие раздумья.

- Ну, хорошо, чуйка у тебя развита, ожидаешь подвоха, и он таки есть. Ну, сделай проще, – Андрей поворачивается в пол-оборота, показывая на Андра и Фола. – Выбирай из них. Один – коренастый, но невысокий и далеко не молод. Второй вообще щуплый учёный, без шуток. Выбирай, условия те же.

- А я его хочу. – Тычет он пальцем в сторону Никсона.

- Не-е-е, от него вы отгребёте, когда ляжет хоть кто-то из нас. А пока так. Могу облегчить задачу: я нападаю на одного из вас, а там вы сами решаете, кому присоединиться к потасовке. Как говорится, если драка неизбежна – бей первым.

- И как ты понимаешь, что драка неизбежна? – главарь смотрит с лёгкой усмешкой, позволяющей изобразить контроль ситуации.

- Вот вы чудные. Если бить первым, то драка по любому неизбежна. – Озвучивает парень и, перейдя к разминке шеи, делает несколько наклонных движений головой. Заметив в руке одного из толпы нож, продолжает: – Да, оружие можете использовать. Но учтите, вероятность травмы с вашей стороны возрастёт кратно. И да, помню твою подписку, если даже один из вас поломает хоть ноготок, уйти и доложить на нас у вас уже не выйдет.

- Погодь, не кипишуй, дай обмазговать. – Грубо перебивает главарь и начинает изучающе сканировать стоящую напротив компанию, ища подвох, а стоящий рядом с ним мужичок начинает ему что-то шептать.

Выдержав паузу – достаточную, чтоб создать видимость выбора, но не настолько затянутую, чтоб главарь принял неверное решение только из-за того, что и отступить не может, – Андрей меняет тему, давая простор для манёвра и возможность отступить без потери авторитета:

- Хорошо, вы нас пожалели и обижать не будете, что очень любезно с вашей стороны. Давай поговорим, поторгуемся как серьёзные люди. Что вы вообще хотели от Сирсов?

- Для начала – должность для нашего человека.

- Ну, это понятно, считайте она ваша, в знак признательности за вашу дипломатичность. Но вся затея того не стоила.

- Разумеется, поживиться хотелось, раз жертва сама идёт в руки.

- Ну, в этом вопросе есть конфликт интересов. Мы уступили должность, а здесь, думаю, вы пойдёте к нам навстречу. Андрей наклоняет голову и смотрит из-под бровей. – Пойдёте же?

- Допустим. – Скупо кивает главарь. Андрей, понимая, что это не согласие, но всё-таки не придирается к словам, не давит, не загоняет в угол, давая сохранить оппоненту лицо, просто обрубает торг, чтоб сторона противников даже не посмела озвучивать другие требования:

- Теперь, когда мы пришли к устному соглашению, так сказать, подписали договор о намерениях, надо понять, не пересекаются ли наши интересы в других областях. Или, наоборот, возможно, в каких-то вопросах сможем сотрудничать… Зачем всё это? Вы явно не криминал, по крайней мере, в чистом виде, на фиг вам этот офис? Он ведь часть огромной корпорации. По-настоящему больших людей ты своей подпиской не впечатлишь, а вот разворошить осиное гнездо можешь. Говори как есть, лучше на берегу договориться, чтоб конфликтов больше не возникало, может, придётся границы проводить…

Оппонент задумывается, раскрывать подробности или нет. Но что-то взвесив, принимает решение немного приоткрыть часть их плана.

- В офисе почти семьдесят человек, из них уже тридцать – наши. А скоро будут все. В смысле, места освободятся под моих людей.

- И зачем? – не понимает Андрей.

- Любые схемы, нужные нам, мы реализуем, юниты, проходящие через офис, замкнём на себя и свои проекты, субподряды – нужные нам, а это гигантские суммы. Фактически, чужая инфраструктура, пусть и локально, начнёт работать на нас. Комфорт, доход и спонсирование наших маленьких начинаний. Это дорого стоит.

- А этих, которых выгоняете, обдирая, не жалко?

- А где я не прав? – отвечает интонацией, словно на идиотский вопрос, и так-то да – его политика полностью укладывается в современные реалии. Просто это первый случай подобного не совсем криминального объединения в крупную группу с общими интересами, о которой бы знал Андрей. Сам её факт противоречит официальным тенденциям общества.

Теперь наступает очередь молодого парня изобразить задумчивость.

- Вам с офисом возиться минимум несколько лет, пока не перерастёте его. Мы ограничим свою деятельность в этом направлении, чтоб не мешать вам. Вы показали себя вменяемыми, если в будущем интересы пересекутся, сможем снова встретиться и обсудить детали. Согласен? – Получив очередной, можно сбиться, какой по счёту, кивок, Андрей жмёт ему руку. – До города подкинете?

Глава 2.14

- Ну и как я? – Андрей в приподнятом настроении пружинистым шагом идёт по тротуару мимо бетонных коробок-высоток.

- Пережал. От тебя требовалась небольшая демонстрация сил, а сейчас он гадает: где мы его поимели и не прогадал ли он?

- Но по факту всё честно прошло, и вы могли их прибить? – Никсон, наивная душа, возмущается предполагаемым недоверием.

- Но они этого не знают. Потому контролируемая драка и была нужна. – Андр обходит двух парней, двигающихся навстречу. Можно было переть напролом, пусть они лавируют, но в силу ситуации и места назначения привлекать внимание не стоит.

- Я увидел оружие. А где один нож, там и другие. Маленькой заварушкой бы не ограничилось, пришлось корректировать планы, чтобы, наоборот, её избежать.

- Так, может, тогда и скрываться не надо? Всё же прошло удачно. – Никсон очень не хочет прятаться в катакомбах трущоб, да ещё и две недели не видеть жену с детьми.

- Дашь гарантию, что он посидит, подумает и не решит переиграть? Тем более демонстрации силы не состоялось – показали только завышенное ЧСВ и раздутую наглость.

Пройдя ещё три перекрёстка и свернув, они углубляются в спальные районы, за спинами которых, по традиции, ютились трущобы, что по численности занимали едва ли не половину населения города – просто жили теснее, скромнее, площади занимали меньше, потому пропорция не так бросается в глаза.

- Хм. – Сдерживает смешок Андр – это было внезапно: компания какое-то время шла молча. На удивлённые взгляды товарищей он решает оправдаться. – Просто вспомнилось: «А выгонять этих – не жалко?»

Все, не сговариваясь, глядят на Андрея.

- Ну да, херню сморозил. В своё оправдание скажу, что был не в самой располагающей к дипломатии ситуации, а он мне на какой-то момент даже показался адекватным.

В назначенном месте встретились с подпольным бунтарём и дальше двигались следом за молчаливым проводником. В одном из ближайших человейников спустились под землю и ещё около часа шли по туннелям, иногда выходя в натуральные пещеры, созданные не то киркой, не то водой и временем, где своды, усеянные сталактитами, теряются в бархатной темноте над головой. Стены неровные, рваные – по ним и не поймёшь: человеком сделаны или природа постаралась. Камень плачет солёными ручьями по стенам, под ногами хрустит щебень и осколки минералов.

Такие места не любят суеты. Тишина плотная, тяжёлая, и лишь изредка её рвёт треск откалывающейся породы или шорох кого-то, кто предпочитает не показываться.

По дороге встречаются люди: кто-то плетётся по своим непонятным делам, кто-то прячется в закутках, что заменяют жилплощадь без минимально необходимых удобств (канализации, водопровода, света) и даже намёка на безопасность и неприкосновенность личной собственности, но абсолютно дармовых; кто-то собирает мох и грибы на стенах, заменяющих бесплатные подземные теплицы и огороды. Воздух здесь густой, прохладный и пахнущий вековой плесенью, сырым камнем и страхом.

- Я знал, что под городом катакомбы ещё с дремучих времён, но что они таких масштабов… Мы ведь и малой части не увидели? – в какой-то момент Никсон перестаёт удивляться, сумел подобрать челюсть и начинает выплёскивать переполнявшие его эмоции. – Как преступность вообще можно искоренить, если она будет здесь прятаться?

- Есть много ядовитых и сонных газов тяжелее воздуха. – Фол знает, что зачистки проводились временами, хоть к ним и прибегали в крайнем случае. Заполнить туннели отравой не проблема – тяжёлый газ сам спустится вниз, заполнит все ниши, пролезет в любую дыру. Но проблема как раз в том, что у крупных банд базы герметичны, а вот остальные отбросы мрут тысячами, переводя жизнь просто так. Расточительно получается – проще усыпить, поймать и выкачать досуха, чем переводить ценный ресурс. Собственно, временами такие рейды тоже проводят, тут многие даже минимальной подписки в Щите не имеют и становятся законной добычей.

- То есть и здесь в крайнем случае не спрятаться? – Никсон немного расстроен и в мыслях опускается на землю, телом всё так же оставаясь под ней.

- При желании можно всё сделать или достать любого… или спрятаться от кого угодно. Всё зависит от величины желания.

- Пришли. – Провожатый заводит всех в закуток, где прямо в стену вмонтирована круглая гермодверь, судя по виду, когда-то стоявшая в банке.

- Хо-хо. Спрячь за высоким забором девчонку, выкраду вместе с забором… – Андрей ни то поёт, ни то цитирует – в общем, демонстрирует полное отсутствие слуха.

- Мы, если что, изнутри открыться сможем? – задаёт волнующий всех вопрос Никсон. А то ситуация неоднозначная, и, как говорится: с этого все фильмы ужасов начинаются. Кого-то куда-то спрятали, а потом те, кто об этом знал, погибли, и в одно мгновение логово превращается в тюрьму и могилу одновременно.

- Сможете. Наверное. Но это не точно. – Угрюмым голосом озвучивает подпольный гид и только в последний момент не сдерживается – уголки губ приподнимаются, скрывая вырывающуюся улыбку.

- Чёрный юмор, всё как мы любим. Фол, твоя школа?

- Самоучки. Раннее созревание и подпольная жизнь вместо половой. Лучшие годы пубертата насмарку.

- Это потому, что в их революционных кружках девчонок мало?

- Да тут и парней негусто.

- Нормальная у нас численность. – Обижается провожатый.

- Это на город-«миллионик»? Сколько вас тысяч? Пять? Десять? Двадцать?

Мамкин революционер сопит, зная, что их на два порядка меньше. Впрочем, спорить не стал, понимая справедливость сказанного, прощается, разворачивается и уходит. Оставшись одни, четвёрка друзей закрывает сейфовую дверь изнутри.

Это не жильё, а полевой лагерь, отлитый в камне.

Ничего лишнего. Пещера, грубо выровненная отбойными молотками, служит и стенами, и потолком. Камень не прятали под отделкой – его оставили на виду, как напоминание о том, где ты находишься и что снаружи. Лишь кое-где торчат анкерные болты и стальные распорки, холодные на ощупь.

Свет – белый, резкий, безжалостный – льётся из герметичных светодиодных панелей, вмонтированных в потолочные ниши, и не оставляет теням ни единого шанса, не создавая уюта, но исключая темноту как фактор риска.

Всё пространство делится на зоны, обозначенные не перегородками – они есть только в санузле, – а разным покрытием пола.

В зоне сна – голый настил из полимерных плит, на нём несколько самодельных шконок, то ли сколоченных из досок, то ли собранных из поддонов, со свёрнутыми матрасами сверху, зато возле каждой «кровати» стоит тумбочка и расстелен коврик. Простенько и со вкусом.

В месте – то ли работы, то ли приёма пищи – установлен стол-верстак, прикрученный к полу. Над ним – полка с минимальным набором посуды (миски, кружки, ложки из нержавейки) и блокнот с карандашом, привязанным бечёвкой.

Санитарный блок особо отличился минимализмом: за плотной матовой занавеской, отделяющей закуток, – химический туалет, умывальник из оцинкованной стали и шланг со сливом в чёрную трубу, уходящую вглубь скалы. Ни зеркала, ни полочки.

Воздух пахнет озоном от фильтров и слабым металлическим запахом от систем. Не гудит, а ровно шипит где-то в вентиляционных каналах, за решётками. Тишину нарушают только эти механические звуки: шипение воздуха, редкий щелчок реле, отзвук собственных шагов по плитам.

На стене у входа, как календарь, висит график дежурств, проверки систем и учёта ресурсов, заламинированный под плёнкой. Рядом – контрольный листок с галочками.

Сразу понятно – здесь не отдыхают, каждый предмет имеет одну строгую функцию, каждый квадратный метр – своё назначение. Никаких намёков на комфорт, лишь чистый, холодный расчёт, заключённый в каменную оболочку. «Машина» для жизни, и человек в ней – такой же необходимый, отлаженный и лишённый сантиментов компонент.

- Ну что, объявляю незапланированный отпуск начатым. Отсыпаемся, восстанавливаемся, отъедаемся – когда ещё получится так отдохнуть?

- Куда ты дел нашего Фола? – Все уставились на «спартанца».

- Отдыхать тоже надо уметь.

- Это мы умеем, любим, практикуем. – С опаской шутит Никсон, до сих пор не понимая, где граница между серьёзным отношением к жизни, самоиронией и зоной комфорта друзей. Но, убедившись, что они улыбнулись, расслабляется. – А вы, кстати, не состоите в их подполье? Я у вас часто ловил такие же смурные взгляды, как у хреновых шпионов в третьесортном фильме – с нескрываемой агрессией. Почему обособляете себя от остального общества? Так принято в месте, в котором выросли? Кажется, что жизнь в городе вам очень не нравится. Не подумайте ничего плохого, для нас будет трагедией, если вы уедете, но почему вы не вернулись домой, если здесь не нравится?

- Есть проблемы с поиском нашей деревни. – Слегка выделяет Андр последнее слово, чтобы, с одной стороны, сказать правду – ибо обманывать друзей не только подло, но и опасно с точки зрения легенды (легко запутаться и завраться), потому лучше говорить правду, приближённую к ней. Вот и сейчас ничего не мешает иносказательно закодировать целую планету, вроде как изначально интонацией выделены кавычки – потому это не ложь, а военная хитрость. По крайней мере, Андр себя именно так успокоил.

- А если найдёте, уедете от нас? – Никсон грустнеет. – Я понимаю, что нас не сможете забрать, да и вряд ли мы смогли бы отказаться от цивилизации.

- Там видно будет. Поиски непростые, вероятность удачи стремится к нулю. – Успокаивает (наверное) Андрей. – А к этому времени и вы определитесь: с нами хотите или вот это вот всё.

- Но с этими уродами же проблем не будет? – Никсон расстраивается ещё больше. Бывает, на него, как и на любого человека, накатывает депрессия. Букет эмоций бурлит: бросить всё и сбежать вроде и хорошо, но страшно прыгать в неизвестность. Но и жить в городе, если эти странные друзья уйдут, представляется тоскливым и опасным. А при одной только мысли – всем остаться – начинает угнетать ощущение потерянной надежды и упущенной возможности: хорошо там, где нас нет.

- Так и они не единственные в городе. – Комментирует Фол.

- Блин. Ощущение, будто с одним человеком разговариваешь. Как у вас так получается? – Никсон вроде как отвлёкся и перестал грустить.

- Это долгий и упорный труд… – Потешно-назидательным тоном начинает Фол.

- Не-не-не, меня не проведёшь. – Настроение главы семейства Сирсов продолжает подниматься. – Вы сами говорили, что знакомы недавно.

- Ну, это со мной. Они-то между собой значительно дольше. – Парирует Андрей. – Есть пара простых секретов, хотя и тайного в них ничего нет.

- Во-первых, мы постоянно обсуждаем острые вопросы и спорим, пока не приходим к единому мнению. Таким образом, у нас одна картина мира на всех. – Озвучивает «тактик всея компании».

- Во-вторых, в рамках спора используем метод мозгового штурма «адвокат дьявола». – Перехватывает инициативу Андр.

- Звучит не очень жизнерадостно. – Никсон в очередной раз задумывается, что, несмотря на тёплые отношения с друзьями, он их в действительности мало знает. Не являются ли они сторонниками какого-нибудь кровавого культа? Вон, боевые какие.

- Только звучит грозно, метод простой как три юнита: один из нас принимает позицию оппонента или враждебной стороны и пытается её защитить. В ходе этого мы и вопрос изучаем досконально, со всех сторон, и навыками анализа делимся.

- Ни фига не понятно. Но очень интересно.

- Ну, назови любую тему. Политика, философия, не знаю, религия, наука, что угодно.

- Ну… Без понятия, к чему это отнести… Недавно видео смотрел, что, возможно, мы живём в компьютерной симуляции.

Андр и Андрей переглядываются.

- Монетку или по-взрослому?

- Пф-ф, а то не понятно.

Оба сжимают правый кулак напротив груди. Раз-два-три. Ножницы и ножницы. Одновременно просчитывают на два логических шага вперёд: новичок в большинстве случаев выкидывает камень, и надо бить бумагой, поэтому, если играешь против профессионала, есть резон сразу резать ножницами, хотя тут при планировании круг замыкается, и на каком шаге очередной итерации остановиться – отдельный вид искусства. На мгновение замирают: простейшая логика: если совпали, можно бросить то же самое (ножницы) или сменить знак. Но оппонент будет это читать… Запускается цикл: «Он думает, что я думаю, что он думает…» Раз-два-три. Камень-камень. Нельзя оппоненту давать время на раздумье, посчитали оба и мгновенно начинают новый раунд. Раз-два-три. Ножницы-ножницы.

- Мы слишком много общаемся. – Щурится Андр, не забывая качать кулаком.

Раз-два-три. Камень-камень.

Раз-два-три. Бумага-бумага.

Раз-два-три. Камень-ножницы.

- Пелядь озёрная. – Ругается Андрей, который в глубине души надеялся проиграть, ибо гнобить эту избитую, по его мнению, тему не так интересно, как выискивать аргументы «за». – Ну, давайте, профессор, какие будут ваши дешёвые доводы?

- Хм… С чего бы начать, с чего бы начать… Ну, смотрите, уважаемый оппонент. – Голосом, что-то средним между диктором телешоу и обвинителем на суде. – Наша Вселенная очень сбалансирована. Ощущение, что она настроена искусственно. И это даже не вопрос физических констант, до такой попсовой банальности мы скатываться не будем, хоть там тоже интересное поле для дискуссий… хоть один гравитон стуннелирует в истинный вакуум[1], и вся физика посыплется . Мы подойдём с другой стороны. При возрасте примерно в четырнадцать миллиардов лет оптимальный диапазон зарождения и развития жизни – очень узок.

- Обоснуйте. «Короткий» в масштабах миллиардов – это всё ещё миллионы лет, период времени, который человек даже вообразить не в состоянии. За столь долгий срок могли смениться сотни цивилизаций, даже не пересекаясь на временных отрезках, а учитывая растянутость в пространстве и потому возможность наложения времени… При этом вероятность зарождения прокариотов считается чуть ли не равной ста процентам – при должных условиях, разумеется.

- Вы правы лишь отчасти – в той, что об археях. Но не учитываете, что есть много бутылочных горлышек, которые очень усложняют теорию вероятностей. Сначала Вселенная была очень горячей – под полмиллиарда лет выкидываем из уравнения. Потом формируются звёзды. И во Вселенной, кроме водорода, гелия и лития, вообще ничего не было. До первых тяжёлых элементов ещё можно выкинуть сотни миллионов лет. И звёздный ветер уносит лишь крупицы, основной выброс вещества – при взрыве сверхновой, а это после полного цикла жизни звезды. И только тогда мир начинает наполняться известным нам веществом. Но его ещё мало. К концу первого миллиарда лет после Большого взрыва стали появляться звёзды второго порядка. И вот только в возрасте 1–2 миллиардов лет начинают образовываться каменные планеты, экзотические можно в расчёт не брать. Но всё ещё мало вещества, бум звёздообразования и увеличения химического разнообразия приходится на 5–6 лярд, при этом Вселенная всё ещё агрессивная – те планеты, которым повезло образоваться, не имеют атмосферы, потому безжалостно выжигаются звёздной радиацией…

- Можете не делать таких театральных пауз. Вами описано только детство Вселенной, а наука вполне доходчиво объясняет суть переходных фаз.

- Ну, и это лишь начало. Звёзды всё это время продолжали взрываться, а даже дальние соседи легко уничтожают зарождающуюся экосистему. Но это полбеды. Для защиты от радиации нужна атмосфера, не обязательно кислородная, но всё же она быть должна. А магнитное поле существует на длинных дистанциях далеко не у всех планет, а без него… объяснять не надо. Благоприятные условия появились в лучшем случае на шестом миллиарде годков, и то это такое себе, правильнее ещё накинуть два-три сверху, когда и нестабильных сверхновых стало поменьше, и квазары подутихли, и накопление необходимых элементов произошло. Квазары стерилизовали целые галактики, дезинфицируя от любой возможности зарождения эко-системы. А теперь – обратный отсчёт. Даже если планета стала пригодной, она и остывать начнёт раньше. Для формирования прокариотов нужны специфические условия, в том числе определённые температурные диапазоны. Сначала жарко, потом холодно. И жизнь зарождается не на дне безграничного океана, а в подобиях гейзеров и геотермальных источников – и их ограниченное количество по площади и объёму.

- Но сути дела это не меняет. Условия подходящие, веществ, строительных элементов достаточно. Вероятности вполне хватает. Одноклеточных в пробирках чуть ли не случайно выводят.

- Ну, жизнеспособность их мы обсуждать не будем. Сделаю акцент на другом. Очередное бутылочное горлышко. Встретившись, две клетки не разошлись, не поглотили друг друга, а вступили в симбиоз. Это весьма нетривиальное событие, которое вероятностями вообще не просчитать. А ведь на этом процесс не остановился. Всё наше тело – это колонии одноклеточных и вирусов, выполняющих коллективно необходимые функции. Митохондрия, являющаяся лишь отдельным элементом клетки, когда-то была обычной бактерией – и вот эту инфузорию захватили, встроили и заставили работать на себя…

- Надо этот поток сознания остановить, а то вспомнишь, как из воды вышли, по-любому от жены сбегая. Так и слышу, как вдогонку несётся: «Куда ты пошёл? Я не договорила». А некоторые потом вернулись обратно, видимо, забыли что-то… Это всё эмоции. Какова бы ни была вероятность, она либо сработает, либо нет. Если Вселенных много, да и каждая из них невообразимо гигантская, то маленькая вероятность, помноженная на бесконечное число локальных экспериментов, даёт бесконечные положительные эффекты – то есть провалов большинство, но те редчайшие удачи из-за гигантского числа проб и ошибок вывозят всю статистику.

- Ох-ох-ох, ничто так не вредит науке, как её популяризация, потому что создаёт иллюзию понимания вещей, о которых реальная наука настоящего знания и близко не имеет… Да, мы об этом и говорим. На очень ограниченных временных отрезках, в определённых непростых условиях возникает жизнь. И мы не говорим про эволюцию сложных организмов, животных и прочее – до них ещё дорасти надо было. Опять же, в условиях малого времени, агрессивности среды и сложно прогнозируемых биологических механизмов всё это выглядит как моделирование. Главная мысль не в том, что это невозможно, а в том, что мир словно настроен на возникновение жизни, хотя объективных предпосылок не существует. Даже сама Вселенная словно масштабируется под эти задачи. Первые шесть лярд лет она бурлила белыми и голубыми карликами, которые, как кузницы, и создали всё химическое разнообразие. Те же красные гиганты, даже появившиеся во времена Большого взрыва, ещё груднички, учитывая долголетие в триллионы лет. Физика торопилась создать Вселенную – основная работа пришлась на первую треть времени, и только потом стала устаканивать процессы. Есть ещё один фактор, да субъективный, но когда таковых набирается много, то тоже ложится в коробку. Если бы цивилизация людей развивалась, например, семь миллиардов лет назад, то развитие естественных наук пошло бы по другому пути. При том количестве массы видимого вещества мы бы не увидели количество и роль тёмной материи, которая раскрывает дверь в глубины космологии и квантовой физики. А если бы мы появились спустя миллиарды лет, наоборот, мы бы не увидели других галактик, так как они разлетятся, и у нас бы не было данных для изучения гравитации на сверхдлинных дистанциях. Сейчас дальние объекты – наша лаборатория, мы смотрим, считаем, делаем выводы про скорости, массы, расстояния и прочее, можем моделировать Большой взрыв и то, что последовало за этим. Мы форму Вселенной можем математически рассчитать. А в будущем этого инструмента не будет. Так что ни до, ни после наука не смогла бы много увидеть, правильно понять и пошла бы по ложному пути. Нам словно на блюдечке поднесли эту пасхалку.

- Да. Или вы просто упрощаете для удобства усвоения. Зачем воспринимать мир сложным, ну и чего уж, греха таить, непредсказуемым, когда можно упростить до заданной программы. Это абсолютно пустые теории. Примитивизировать, потому что так легче, понятней, наглядней – антинаучно по своей сути. Даже если подобрать аргументы из других дисциплин – это будет не более чем гипотеза, а без них идея из пальца высосана.

- Мы уже генерируем сложные симуляции и виртуальные реальности, пусть пока примитивные, но всё же. При росте технологий и мы можем творить миры, неотличимые от реальности. Так что мешает нам жить в такой?

Никсон переводит взгляд с одного спорщика на другого, слушая с любопытством, не перебивая. Фол тоже вникает, хотя тема и кажется ему скучной, но хотя бы поверхностно он должен понимать суть проблемы.

- Опять гипотеза, выданная с пафосом, будто факт. Я могу придумать сотню непротиворечивых систем, но это не будет значить, что они правдивы. В аргументе вообще не прозвучало доказательной базы – очередное «поверьте мне на слово».

- Хорошо, добавим академической науки. – Андр шумно выдыхает и даже закатывает глаза. Защита более спорной позиции, как правило, хоть и интересней с интеллектуальной точки зрения, но утомляет. Надо не только перебрать тонны ахинеи в голове, но самому вычленить в них рациональное зерно. – Мир дискретен. Есть минимальные единицы длины, времени – планковские величины. Это же компьютерные аналоги: пиксели, такты частоты. С точки зрения физики мир не обязан делиться на подобные отрезки. Однако же… А чего стоит коллапс волновой функции при измерении? В целом волновая функция и поле вероятностей – это не физическая реальность, это информационный код, математическая программа, в полном смысле этого слова. Вся квантовая механика строится на том, что никто не видит, как это работает. А если заглянуть, то всё ломается. Наличие разумного наблюдателя, без преувеличения, меняет законы природы. Да что там говорить, материя – это в полном смысле слова форма энергии, странная, экзотическая, но лишь частный случай. Это ли не аргумент?

- Вот, уже что-то интересное. Но всё равно слабо. Мир не обязан быть дискретным? Да. Но ничто и не запрещает ему таковым являться. Мы знаем, что пространство – это не абстракция, оно материально на уровне ткани мироздания. А если есть нечто, то вполне ожидаемо, что оно тоже из чего-то состоит, строится, собирается. Значит, могут быть базовые кирпичики. Время – это тоже измерение, так что в ту же копилку. Насчёт квантового мира всё сложно, настолько, что это могло бы и быть аргументом в вашу пользу, но, помимо того, что «может» не значит «обязано», вы допустили ошибки. Во-первых, не только разумного наблюдателя напрямую. Это может быть и аппаратура, которая, в том числе, хранит данные, но не выводит их в реальном времени. Во-вторых, «ломает законы природы» – это эмоционально окрашенный аргумент. Может, не ломает, а показывает то, что и должно? Мы не увидели всей картины, поэтому пока квантовая физика кажется чрезмерно сложной. Но это не повод принимать любой бред на веру. В средние века был околонаучный термин «Бог промежутков». Если не знали, как это работает, то считали, что это в области трансцендентного и на всё воля Божья. Однако впоследствии пробелы в знаниях были закрыты в рамках механистической картины мира. – Увидев демонстративно закатившиеся глаза Андра, молодой спорщик тяжело вздыхает и добавляет: – Да, я знаю, что религиозная концепция не противоречит науке, речь не об этом, не уводи разговор в сторону.

- Физические законы мира, словно строки высшего кода, воплощаются в стройных математических формулах, поражающих своей лаконичной красотой. Математика воистину изящна.

- Я… согласен… – растягивая с паузами между словами, – но это философский тезис, и не более того. Может быть, мир действительно строен и изящен. Может, наша математика только нам кажется такой совершенной, а встреться нам пришельцы, особенно негуманоидные, неизвестно, как бы они её восприняли и какова она у них. – Оба оппонента опускают тот факт, что науки и математические аппараты двух известных им планет и вроде бы независимых рас людей, хоть и имеют отличия, но всё же очень похожи. Но здесь действительно выборка не репрезентативна, сама схожесть людей и их развития – удивительна и требует отдельного изучения.

- Если мироздание действительно построено по неким фундаментальным правилам – своеобразному коду реальности, – то такие феномены, как эффект Мпембы[2] или квантовая запутанность, похожи на его неточности: то ли баги в совершенной системе, то ли сознательные упрощения ради её работоспособности, может, подсказки для нас от инженеров-проектировщиков реальности. Максимальная скорость передачи информации – скорость света – может быть обусловлена производительностью процессора.

- Если бы у бабушки был трактор, она была бы трактористом. Пока все аргументы звучат не умнее тезиса: мы видим небо синим, и если бы я делал симуляцию, то тоже сделал бы его синим. Отсюда вывод – мы в виртуальной реальности… Попытка воссоздать Вселенную с квантовой точностью потребовала бы вычислительной мощи, превосходящей саму реальность. Я даже не буду говорить, что любая симуляция – это миллиарды расчётов в секунду. И дело не в скорости и вычислительной мощности, а в том, что у нас много бесконечных параметров, типа числа Пи. Ни один компьютер не способен обработать бесконечное число, значит, он будет округлять. А значит, в расчёты будет закрадываться погрешность, а они имеют свойство накапливаться. Другими словами, в какой-нибудь из областей науки когда-нибудь должны обнаружить, что 2+2=5. Скорости не сойдутся, или тепла получат меньше искомого. За этим давно смотрят, специально ищут, пока безрезультатно.

- Пока. Вы не можете гарантировать, что этого не будет в будущем.

- А вот это уже софистика. Аргумент, который бьёт по вам, пытаетесь развернуть. Не получится. Именно ваша теория нефальсифицируема, а потому не научна. Как будто… Кстати, да… Это даже забавно… Давайте подытожим, в чём суть данной теории: этот мир искусственно создан. Соответственно, у него есть автор и модератор, который теоретически может влиять на происходящее. Мне кажется, или вы снова изобрели велосипед, то есть религию? Не важно, что является носителем данного мира, не важно, зачем и как он создан. Важно только то, что вся теория лишь подражает теологическому взгляду на мир. Зачем тогда вообще нужен такой суррогат? Веришь в искусственность – для этого уже есть религия. И так же, как и религия, данная концепция не отвечает на вопрос: кто создал творцов? За каждым демиургом встаёт тень его собственного создателя, и эта череда уходит в холодную бездну бесконечной рекурсии. Или не встаёт – мы не знаем, что за пределами этой Вселенной, и каковы там законы физики. Может, там временное измерение отсутствует, закольцовано или ещё чего чудного. Может, то, что мы здесь считаем трансцендентным, «духовным» и так далее, – там есть основа физики. Но и в этом ваша теория бесполезна, она лишь фиксирует условный факт Высшего Существа и умывает руки, любая религия в этом плане идёт дальше, прокидывая мост к Создателю. – Андрей выставляет указательные пальцы и нацеливает «пистолеты» в лоб оппонента. – Пуф. Не урыл, а закопал!

Андр закатывает глаза, а-ля «ой, всё», – побеждён, но не сломлен.

- Так это значит, что наш мир точно не виртуальная реальность? – Никсон выносит свой вывод из диспута.

- Нет, не значит. – Как ни в чём не бывало отвечает Андрей, хотя только что доказывал обратное.

- Но концепция весьма шаткая, а главное избыточная, не обогащающая науку или философию сверх предложенного уже существующими теориями. – Закончил Андр, так же в пику своим прежним доводам.

- И что, так можно разобрать любой вопрос? – Никсон морщит лицо, изобразив задумчивость и скептицизм одновременно.

- Ну, наверное, да. Достаточно быть непредвзятым и хоть сколько-то понимать суть обеих сторон. Бывало, заходили в тупик и останавливали спор для информационной накачки. А вообще, я как-то участвовал в подобных прениях – не с Андром, задолго до. Забавно, но во время первого раунда увидел, что все мои аргументы проваливаются в пустоту, а моё понимание оппонента ложно. И перед вторым туром дебатов прочитал несколько книг противной стороны о себе самом. И осознал, что изначально был не прав. – Андрей с ироничной улыбкой прокручивает в голове какой-то, только ему известный случай. – Иронично, что именно идея, с которой я спорил, и была выразителем моих взглядов.

- А как так получилось, что сам не увидел?

- Это иллюзия, что отсутствие или наличие знания влияет на мировоззрение. – Доносится со стороны голос Фола. Кажется, разговор зашёл на более привычное для него поле. – При перегрузке информацией человек принимает на веру то, что услышал первым, даже если это ложь, а потом подгоняет теорию под существующие взгляды.

- Своеобразный «синдром утёнка». – Добавляет Андр.

- Ментальный импринтинг. – Разворачивает Андрей, увидев недоумение на лице Сирса. – Птенец считает родителем того, кого первым запечатлел, а человек видит правильным и каноничным то, с чем столкнулся раньше. Так формируется вкус и взгляды на жизнь. Воспитание вообще сложный социальный процесс, влияет множество факторов, но доступ к правильному знанию абсолютно не гарантирует правильных выводов, люди даже используют один и тот же довод против друг друга, считая, что он подтверждает именно их точку зрения. Всё, на этом вечер высоких идей и интеллектуальной немощи закончен, все прослушавшие могут подойти в деканат для получения диплома высшего образования.

- У меня уже есть. – С наигранной обидой возражает Никсон.

- Экстерном – второе. Век живи – век учись…

- Всё равно дураком помрёшь. Блин, вот про дурака заговорил, и вспомнилось… Надо было по-другому речь толкнуть.

- И что, получилось бы вывести на «правильную» драку?

- Не, всё равно не получилось бы, но мы бы выглядели эпичней и пафосней. Всё как я люблю.

- Хорошая мысля приходит опосля. Это вообще диагноз: додумывать аргументы после спора.

- Ой, не успокаивай меня. Я мог лучше.

- Наверное, это странно звучит, но в конечном итоге они мне симпатизируют, есть в них что-то… на вас похожее. – Никсон задумчиво озвучивает терзающие его сомнения.

- Если бы они не были такими… детьми своего времени, может быть, мы бы подружились. – Подтверждает его мнение Фол. – Интересней другое – то, что шакалы сбиваются в стаи, не удивительно, а вот что начали так откровенно и нагло прощупывать систему на прочность – тревожный знак.

- Это же хорошо. – Возражает Никсон. – Они помогут раскачать систему, а твои революционеры этим воспользуются.

- Чтобы подхватить этот ветер перемен, надо быть к этому готовым, а у нас не подполье, а детский кружок.

Сирс с сомнением осматривает пространство вокруг. Подобный схрон в катакомбах, по его мнению, выходит за пределы юношеских забав, но спорить не рискует. Фол эту оппозицию знает лучше, и если так уничижительно о них отзывается, то, видимо, причины есть.

- Но дело не в протестных массах. Это иллюзия – думать, что массы на таком уровне организации способны что-то раскачать. Брожение началось в верхах, и у меня нет инсайдерской информации, но готов поспорить: грядут новые неспокойные времена.

- Жизнь непростая, но система выглядит стабильно. С чего ты взял, что будут потрясения? – Никсон не столько возмущается или сомневается в словах товарища, сколько пугается возможной правдивости такого прогноза.

Андрей с Андром сидят молча, хотя по отдельным моментам есть что сказать, но друг понимает больше, а эту тему они между собой не проговаривали, информационный базис не свели. Галочку себе на будущее поставили оба – грядут очередные жаркие споры, пока не придут к единому мнению.

- Звоночки и до этого были, просто в общую картину сложились только сейчас. Но если ты испугался за себя с супругой, то рано волноваться – система устойчива, а процесс растянут во времени, перспектива на век-полтора. А вот детей и внуков жалко – да, тяжёлые времена их ждут.

- Коль ожидается делёжка власти и сфер влияния, то при чём тут простой народ?

- Когда валютой стала сама Жизнь, социальные механизмы кардинально изменились. Передел сфер влияния ударит по низам в первую очередь: кто-то начнёт набивать кубышку, другие усиленно тратиться на активные действия, а значит, и восполнять ресурсы любым доступным способом. Как итог – рост цен и падение зарплат, кредитная кабала и жизнь, отданная за проценты, да и открытая охота на людей. В былые времена, если верить историческим хроникам, больше половины населения планеты уходило под нож амбиций власть имущих.

Последние слова погружают всех в раздумья. Никсон задумался о судьбе детей, в то же время подсознательно надеясь, что этот страшный прогноз ошибочен. Андр прикидывает в голове технологическую пропасть, которую стоит пройти, чтобы связаться с Землёй, и возможно ли успеть до полного краха – хоть будущее и отдалённое, но при их ресурсах и возможностях время может сгореть впустую. Андрей размышляет, сколько им вообще отмерено прожить на этой планете, где средний срок жизни можно продлить лет на сто, а при желании и больше…

- Ну что там? – Гермодверь только закрылась. Посланец от подпольщиков, переговорив с Фолом, удалился, и три пары глаз выжидающе уставились на него.

- Тишина. Ушлые типы будто вернулись к прежней жизни. Наблюдатели, конечно, не профессиональные сыщики, но вроде всё спокойно.

- Значит, заточение закончено? – Никсон сгорает от нетерпения вернуться к семье.

Прошла неделя из отведённых двух. За это время пересмотрено и обсуждено много фильмов, оговорена тьма тем и выслушано бесконечное число нравоучений от Фола. В общем, время проводилось с пользой, парни развлекались как могли, но подобная праздность удручала и давила. И как минимум хотелось определённости. Частично развеять неведение и должен был посыльный. За домом Сирсов, офисом и негодяями следили мамкины революционеры в силу возможностей, дабы вовремя отследить поползновения в сторону притаившихся, но надёжность этого метода всё равно оставляет желать лучшего.

- Ещё неделя, и если ситуация не меняется, то выходим.

- Блин. – Расстраивается Никсон. – А счастье было так близко.

- Сработал эффект наблюдателя: как только ты на него посмотрел, оно схлопнуло все возможные состояния до одного… короче, оно не такое, о чём ты мечтал, и вообще не у тебя. – Андр не упускает возможность вставить шутку из области квантовой физики. – Пойдём лучше фильм досматривать.

Андрей снова разворачивает 3D-голограмму со своего коммуникатора, включив с паузы один из сотен накачанных фильмов. В первый раз, когда так сделал, Никсон удивился, так как подобной функции не видел даже в фильмах, но списал всё на круг общения друзей: есть среди них подпольщики, собственно, почему бы не быть инженерам с доступом к новейшим разработкам.

- Ни фига не понимаю. Как в мире индивидуалистов вообще может появляться такое кино. – Андрей отворачивается от главного героя, который в очередной раз получает по морде от бойцов Щита. Заступился за ребёнка из трущоб – и закрутился сюжетный движок: от импульсивного порыва помочь милашке-карапузу до осознанного противостояния силовой структуре. – Его по любому в конце фильма выкачают в Банке Жизни за долги. Не станут же власть имущие сами раскачивать свою лодку, уча людей непослушанию.

- Не обязательно. В своих силах они уверены. – Вклинивает своё мнение Фол. – А дозированно плодить идеалистов весьма выгодно. Эффективней их вот так, по одному, создавать-ловить-наказывать, чем дать собраться в большую стаю. Герой не начал собирать массы, не учит людей, он пошёл наводить порядки в одиночку. В конце он победит, и дозревшие дурачки начнут подражать, так же по одному, не синхронно.

- Ну допустим, выгода корпораций понятна. Но рейтинг – рейтинг-то ты видел. Эта жвачка нравится зрителям.

- А это да, интересное наблюдение. Удивительно, но запрос на справедливость в обществе силён, это не делает систему слабее, но показывает скрытое недовольство масс.

- Этим могут воспользоваться те же революционеры, что нам помогают.

- В теории. На практике социальные механизмы сложней и неповоротливей. Слишком много намешано в психологии обывателя: трусость и жадность, надежда оказаться на вершине пищевой цепочки и опасение потерять последнее, азарт и желание стабильности, алчность и конформизм, ожидание удачи и страх неизвестного. И это только вершина айсберга.

- Но ладно этот фильм – не фантастика, и пусть притянут за уши, но любой зритель может увидеть себя на месте главного героя. До этого смотрели, как супергерои кривлялись, так у них рейтинги ещё выше.

- Об этом и речь. Люди жаждут справедливости, но хотят, чтоб всё вышло само собой, без их участия и рисков: въехать в рай, не слезая с дивана. И чем более необычен герой, тем больше зритель понимает дистанцию до него. И да, мечтает стать таким же, но пока он обычный человек – то не рыпается и проживает как обычный винтик системы, робкий, послушный и на всё согласный.

Андр звонко хмыкает.

- Кстати, в этом плане боевик выглядит менее реалистичным на фоне сказки про героев в обтягивающих трико. Легко идти против системы, когда на твоей стороне сила, сверхспособности и козыри в рукаве. А в мордобойном экшене обычный клерк на одних волевых вывозит противостояние с боевиками. Дело не в навыках – среди Щита далеко не все элитные бойцы, большая часть – вчерашние менеджеры и грузчики, просто экипировка лучше. И не в том, что его изобретательность не соответствует прошлой работе и никак не раскрыта через богатое прошлое. А в том, чтобы втянуться в такой замес, нужно перебороть страх, поверить в себя и признать, что обратной дороги нет, это билет в один конец, надо быть готовым к смерти. Этот сын сюжета выжил только по прихоти режиссёра и сценариста, в жизни бы его давно сдали в Банк со всеми вытекающими. Я скорее поверю в мутантов, чем в то, что среднестатистический эгоист внезапно переосмыслит своё существование и добровольно положит жизнь на борьбу с произволом и бесправием.

- Тут бы я поспорил. Не далее как неделю назад был свидетелем аналогичного – да не против Щита, – но чем ваш финт ушами отличается от того, что мы видели в фильме? – Позволяет себе усомниться Сирс. Он потому и обрадовался, что данный фильм, просмотренный некогда в детстве, оказался среди скачанных, ибо видел прямую отсылку к тому, что обычные люди могут противостоять злу. Без суперсил, без имбового оружия, без связей и дорогих подписок на Щит. Трое – если не считать самого Никсона – даже без применения силы навязали свою волю более многочисленной банде, которая изначально была готова на противоправные действия.

- Ты не совсем прав. – Андр расслабленно запрокидывает голову, словно не объясняет товарищу, а размышляет вслух. – Мы, конечно, не супергерои, но и против нас была не целая корпорация. Чтобы понять эксклюзивность ситуации, представь, что нас не было бы. Ты бы осилил с коллегами такое? Кстати, может, и смог бы, но ты бы не рискнул. В офисе ещё больше половины тех, кого будут жёстко выдавливать, при этом прямо травить, шантажировать и, возможно, даже грабить, а у них семьи, мужья, братья, отцы, народу немерено. Но они тоже не будут объединяться против общего врага, даже понимая, что проблема их не минует. Почему? Потому что для сбора в сплочённый коллектив нужна коллективная психология…

- Извини, вклинюсь, ты сейчас больше запутываешь, чем объясняешь. Перефразирую. – Вмешивается Фол. – Объединение людей, даже в шкурных интересах, механизм сложный, иначе и проблем бы в мире не было. Даже эта банда сплочена лишь поверхностно, потому у нас всё прошло так легко.

- Значит, надежды нет. Общество обречено, и через век-полтора всё развалится?

- Шанс есть всегда, но вероятность положительного исхода исчезающе мала. – Возвращается в спор Андр.

- И что делать?

- Можешь влиться к этим революционерам, можешь начать сам собирать людей, а можешь жить как все. – Пожимает плечами Фол.

- А дети?

- Делов-то. Убеди себя, что у них всё будет хорошо, успокой совесть и живи в своё удовольствие. – Парирует Андрей.

- Но я же знаю, что так не будет.

- Не знаешь. – Андр наводит указательный палец на Никсона. – Ты просто согласился с Фолом, абсолютно бездоказательно. А кроме нас так никто не говорит и ещё долго не будет. При желании ты найдёшь тех, кто будут уверять в светлом будущем, и поверь, они будут весьма убедительны – этого хватит, чтоб принять их позицию.

- А почему вы не с этими подпольщиками?

- Много причин, но главная – это не наша война. – Многозначительно ставит точку Фол, вводя Никсона в состояние крайней задумчивости.

Что это значит? Можно предположить, что они собираются вернуться в свои дикие земли и их мало волнует, что будет с цивилизованным миром. Но они никогда не проявляли равнодушия и цинизма к человечеству, никогда не бежали от сложностей и отстаивали справедливость даже вопреки своим интересам. Крупные пертурбации и социальные катастрофы обязательно настигнут поселения затворников – найти их в век высоких технологий реально, и они становятся более доступным ресурсом, чем даже отщепенцы из трущоб, которые научились профессионально прятаться в каменных джунглях и выживать на подножном корме. Тогда почему в этом вопросе готовы спрятаться в кусты? Так много вопросов и так мало ответов…

[1] Примечание от автора: Кому интересны научные ужастики, может загуглить «истинный вакуум и бозон Хигса».

[2] Парадокс, согласно которому горячая вода при определённых условиях может замёрзнуть быстрее, чем холодная.

Глава 2.15

- Я так отвык от улицы, словно год в городе отсутствовал, – Андр прищуривается, глядя на дорогу в лучах солнечного света. После бункера-пещеры и подземного полумрака даже трущобы выглядят ярко и красочно. Прям праздник какой-то. А вот у Никсона от избытка свежего воздуха закружилась головы.

- Ты в порядке? – Фол подхватывает под руку покачнувшегося друга.

- Да, в случайном. – Вымученно улыбается Сирс. – В моём возрасте не нужны алкоголь и наркотики, достаточно резко встать с дивана или выйти на улицу из душного помещения.

- Не прибедняйся, на тебе пахать можно, всех нас переживёшь, – хлопает его по плечу Андрей, отчего Никсон покачивается ещё сильней. – И вообще, всё прошло хорошо, жизнь налаживается, будете как сыросодержащий продукт в спреде кататься.

- Ох, ваши бы слова да Создателю этой виртуальной песочницы в уши. – Охает болезный.

- Наш слоняра, понял правила игры и глубины абстрактного юмора. – Пихает его плечом Андр. – Андрей, вызывай такси, а то отец семейства переминаясь с ноги на ногу ждёт не дождётся встречи с женой и спиногрызами.

- Ой, завидуйте молча: нет у вас ни подруг, ни детей. Никто вас не любит и дома не ждёт.

- А ты жесток, это удар ниже пояса. Кажется, мы вырастили монстра.

- Мы его породили, мы его и убьём, – самый молодой в компании перефразирует крылатые слова Тараса Бульбы, которые на этой планете никто не знает. Да и Андр с Фолом такую древнюю литературу не читали. Андрей параллельно с перебранкой вызывает меню коммуникатора и заказывает машину.

- Не–не–не, примите за основу другую парадигму: «вы в ответе за тех, кого научили». – Показательно смеётся Никсон.

Андрей застёгивает куртку, накидывает капюшон, выходит из такси и вздыхает. Полной грудью. Так он делал всегда: рефлекс, въевшийся глубже привычки. Воздух далёк от идеала – не природа, а технический суррогат с букетом вредных примесей выше ПДК – если прогнать через хроматограф, обнаружится вся периодическая система Менделеева, у коей на этой планете существовал аналог.

Прошло три дня, как закончилось добровольное заточение, но эйфория до сих пор не проходит. Парень наслаждается моментом. Тёплый ветер услужливо навевает иллюзию свежести, а решение прогуляться перед «работой» родилось само – ещё когда выходил из дома.

Красиво до оскомины. Красиво до оскомины. Дорогие машины шуршат по идеальному асфальту, воздух плотный от кофейных ароматов, и лишь когда мимо прокатывается электробус, на язык ложится металлический привкус – озон, резина, что-то ещё, чему нет названия. В этом городе все при делах, все спешат, и даже те, кто просто сидит на веранде ресторана, работают – создают образ успешной жизни. Атмосфера как в хорошо отрепетированном спектакле: сценарий жёсткий, декорации безупречные, но выдохнуть по-настоящему нельзя – вдруг собьёшь чужой кадр.

- Эй, красавчик, твоей матери «о, Боже, где ты её нашёл?» не нужна? – Голос отвлекает от созерцания урбанизированных красот.

Андрей поворачивает голову. У стены стоит фифа в экстравагантном платье, сшитом так, будто дизайнер боялся переборщить, но в последний момент передумал и добавил дерзости.

Чёрный трикотаж – мягкий, тягучий, облегающий фигуру как вторая кожа – сочетается с совершенно не трикотажной смелостью кроя. Одно плечо открыто совсем, другое прикрыто широкой лямкой, ниспадающей небрежной складкой. Подол: спереди строго по колено, сзади – удлинённый, почти до середины икры, с асимметричным разрезом, открывающим полоску ноги. Не вульгарно, а словно невзначай. Никаких страз, никакого шитья – только идеальная посадка по фигуре и контраст между строгостью верха и свободой низа.

Пробегается взглядом по необычному прикиду и только когда всматривается в лицо, понимает: где-то он её уже видел. А учитывая его образ жизни и постоянную смену мест, это вряд ли случайность.

- Я понял, сбой в сценарии. – Сначала хотел пошутить про дежавю и сбой в Матрице, но этого фильма здесь не знают – отсылок не поймут, шутки не оценят. Приходится перевести на игровой сленг. – Я уже проходил этот уровень. Награда никакая, диалоги скучные, и босс в конце – баг с текстурами. Выхожу из игры. Удаляю аккаунт.

Андрей идёт дальше, ведя внутренний диалог: если будет преследовать – значит, встреча не случайна. Или случайна, и она просто идёт, потому что «а почему бы и нет?». Может, тоже узнала, решила, что повторная встреча – знак судьбы? Где же я её видел? Лицо запомнилось – значит, не случайный прохожий, примелькалась в какой-то забегаловке, где захожу в сеть. В подъезде точно нет, на дискотеке был всего раз – там ничего запоминающегося не случилось, на улице и вовсе людей не замечаю. Остаются только кофейни. Со мной иногда пытались знакомиться, ещё чаще строили глазки. Даже парни пару раз приставали, думая, что я претендую на их избранниц. Забавно: заигрывают со мной, а в их системе отсчёта именно я увожу чужих девушек.

- Выключай недотрогу, давай просто познакомимся. – Сзади доносится запыхавшийся голос – с нотками раздражения, игривости и капризности одновременно.

Андрей понимает: нахалка не отстанет. Тот самый случай, когда проще дать, чем объяснять, почему не хочешь. Резко останавливается и чувствует тычок в спину – девушка не успела среагировать и налетела на него.

- Андрей. Студент прохладной жизни. Скучен и угрюм. В отношениях – тиран и самодур. Не пью, веществами не балуюсь. В случайных связях замечен не был. – Протараторил скороговоркой, надеясь отбить всякие поползновения в свой адрес, но для пущей убедительности добавил наглого бахвальства. – В общем, прекрасный человек, все любят и на руках носят. Дети боготворят, девушки вожделеют, агенты Щита в трепетном восхищении. Но я простой скромный парень – всех игнорирую. Твоя очередь.

- Пойдём хоть сядем куда-нибудь, чего стоять посреди улицы. – Назойливая девица включила стерву так быстро и филигранно, что сразу стало ясно: это её стандартная манера речи.

- Я с незнакомыми людьми никуда не хожу. – Не поддаётся на провокацию, вернув ей факт, что она так и не представилась.

- Вот там и познакомимся. Вон, подходящее место. Зайдём, пообщаемся тет-а-тет. – Снова игнорирует правила приличия. Для неё это часть игры, возможность навязать свои правила – половина успеха.

Андрей не знает, что за мысли крутятся в этой голове: отстранённое лицо не выдаёт эмоций, лишь лёгкий оттенок азарта. Но то, что ему навязывают роль, он чувствует. Пожимает плечами, разворачивается и зашагал дальше. Он дал ей возможность назвать имя, изобразил готовность к знакомству. Сама не захотела.

Лейптон смотрит вслед удаляющейся фигуре и усмехается.

- Ишь ты, какой привередливый. Думаешь, самый умный? Ну-ну. Если в сердце дверь закрыта, надо в печень постучаться.

Девушка даёт импульс нейрокому. Текстовое сообщение – крошечным зашифрованным зверем – рвануло с поводка. Никакой магии, только чистая плоть цифрового мира. Перемахнуло через шлюз ближайшего сегмента, продираясь сквозь частокол серверов, огибая перегруженные узлы, где трафик закипает в очередях. Гонимое по трубам магистралей фотонными ускорителями, где маршрутизаторы хлопают как щелчки кнута, перебрасывая пакет с одной линии на другую. Где-то на полпути нырнуло в подводный кабель, поспало в буферах, проснулось и снова полетело – пока не вынырнуло из темноты проводов прямо в приёмник собеседника. Целым, тёплым, готовым вспыхнуть на экране.

«Лови гео-метку. Ты знаешь, что делать».

- Было бы тебя жаль, если бы ты не был таким мудаком. – Прищуривается вслед удаляющейся фигуре, что даже ни разу не оглянулась. – Сам виноват.

И ныряет в недра автомобиля класса «люкс», дверь которого предусмотрительно открывает шофёр.

Андрей проходит мимо пуленепробиваемой витрины, за которой стоит костюм. Один. Без ценника. Если нужно спросить цену – ты не клиент.

Над головой беззвучно проплывает дрон-доставщик – белый, с матовыми краями. Лопастей не видно, только мерцание, будто колебание тёплого воздуха. Это не ради эстетики (хотя и ради неё тоже), а чтобы в ротор не намотало волосы или шарф. Город заботится о тебе. Особенно если ты платишь за премиум-доставку.

Стекло. Везде стекло. Небоскрёбы уходят в серую мглу, их фасады отражают друг друга до бесконечности, создавая иллюзию глубины, которой на самом деле нет.

Асфальт сменяется плиткой, плитка – мраморной крошкой. Всё новое. Всё блестит. Даже строительный забор через квартал обтянут баннером с концепт-артом будущего жилого комплекса. «Дом, в котором хочется жить». На картинке – улыбающиеся люди с бокалами, хотя местные вообще редко улыбаются – они смотрят вниз или сквозь.

Поравнялся с элитным уличным кафе на ухоженной террасе. Полно людей в дорогих костюмах ценой в чью-то жизнь. Улыбаются. Уставились в пустоту, сконцентрировавшись на картинке нейрокома, или снисходительно смотрят на проходящих мимо. Никто не смотрит вверх – там только небо. Оно бесплатно, зачем на него время тратить?

Терраса не касается земли. Это первое, что замечаешь, подходя ближе. Она словно парит в полуметре над тротуаром – на самом деле её удерживают невидимые крепления из матовой стали, вмонтированные в гранит, но глазу не за что зацепиться. Сплошной белый мрамор, плиты подогнаны так плотно, что даже лезвие не просунуть. Между ними – тончайшие полоски света.

Андрей проходит мимо. Слишком дорого, слишком пафосно. Для его не самых законных дел… и по деньгам мог бы позволить, но пересилить брезгливость перед этим Олимпом тщеславия… Можно было бы сыграть роль прожигателя жизни. Можно, но зачем? Лучше найти место попроще.

А вот заведение через два квартала – самое то.

Необходимость постоянно менять кафе для выхода в сеть удручала, особенно когда некоторые нравились и хотелось вернуться. Предпосылок, что его кто-то ищет, не было – взломы не отследили. Но как снайпер меняет позицию после каждого выстрела не потому, что его вычислили, а потому что это вероятно, так и Андрей меняет точки просто на всякий случай. Иногда повторяется – всё-таки количество питейных заведений хоть и большое, но ограниченное, да и в рамках передвижения он скован. Но даже возвращаясь в особо понравившиеся, не ходит туда подряд.

Андрей сидит у окна, сжимая в пальцах остывший стакан с кофе. За стеклом мегаполис только начинает зажигать огни – сначала робко, редкими витринами, затем увереннее, тысячами точек, сливающихся в светящуюся коррозию. Небо ещё помнит закат, но горизонт уже жрёт тьма.

Он не смотрит на город. Он смотрит сквозь него.

Тонкая дуга браслета на запястье прячется под рукавом, но устройство уже пробивает путь в дебри сети. ИскИн внутри разворачивает среду, а в линзах очков вспыхивают строки. Не на стекле – проекция перед глазами. Стоит повести зрачком, и фокус смещается, приближая нужный блок.

Руки на столешнице лежат почти неподвижно, только пальцы еле заметными микроскопическими движениями водят по невидимой плёнке воздуха. Виртуальная клавиатура проецируется на ложбинку между большим и указательным. Тактильной отдачи нет, но коммуникатор имитирует щелчки прямо в слуховой нерв. Коротко. Сухо. Уверенно.

- Маршрутизатор выбран, – прозвучал в голове голос без тембра. – Приоритет – низкая заметность.

Андрей не отвечает. Кивает – едва заметно, скорее намерение. ИскИн понял.

Первая петля. Он не подключается к Сети напрямую. Со своего коммуникатора он заходит на местный аналог, мимикрируя под технологии этой планеты. Дальше сканирует пространство на наличие умной техники, которой так кичатся местные, где даже утюг выходит в сеть скачивать обновления. Он входит через узел агрегации городских сенсоров: сотни бытовых климат-контроллеров, холодильников, кофемашин в радиусе ста метров – на сколько хватило дальности его устройства при данной проницаемости стен. Каждый – крошечный процессор, слабый по отдельности, но тысячи сливаются в один распределённый канал. Без подписи. Без истории. Без лица.

Нейросеть подсвечивает путь: зелёная пунктирная линия, протянувшаяся сквозь трёхмерную карту узлов. Где-то там, за семью уровнями абстракции, спит банк.

- Ключи доступа к контент-распределителю устарели на двенадцать циклов. Проверить, открыт ли порт?

- Проверь. – Одними губами.

Пальцы делают жест-смахивание, будто стирая пыль. Невидимый слайдер нащупывает нужное сопротивление. Интерфейс переключается, визуализируя данные в удобную форму: теперь Андрей видит трафик. Потоки данных – цветные нити, спутанные в клубок, миллиарды запросов в секунду. Где-то среди них – его.

Он не трогает сам банк. Никогда. Банки – крепости, набитые сигнализацией. Он трогает то, чем банк дышит: облачный узел, где хранятся статические скрипты для страницы входа. Восемь строк кода, которые увидят все, но не заметит никто.

Пальцы замирают. Андрей смотрит в окно, но видит перед собой структуру памяти удалённого сервера.

- Версия два-семь-три. Уязвимость подтверждена. Подставить готовый вектор?

- Нет. Дай чистый холст.

ИскИн послушно разворачивает редактор. Андрей пишет прямо в воздухе, касаясь пальцами невидимых клавиш. Короткие команды, без лишнего. Функция перехвата, фильтрация, копия поля подтверждения. Пять минут. Готово.

- Скомпилировано. Размер – двести двенадцать байт. Обфусцировать?

- Да. До состояния мусора.

За соседним столиком женщина в деловом костюме разрезает круассан. Золотой ободок чашки звякает о блюдце. Андрей моргает – и интерфейс на секунду становится прозрачнее, уступив место реальности. Витрина кофейни горит тёплым янтарём. За стеклом несутся автомобили, перемигиваются светофоры, где-то вдалеке пульсирует рекламная голограмма – синяя, тревожная.

Он снова моргает. Тьма за окном сгущается. Город включил полную иллюминацию.

- Сервер назначения: финансовый шлюз континентального кластера. Подмена JS-файла завершена. Кэш сброшен. Проложить туннель?

- Через архиватор данных. Тот, что на северном полюсе.

- Узел мёртв. Последний пакет – шесть циклов назад. Альтернатива: экваториальный, активен.

- Северный. Оживим. Он ничей – значит, и логи никто не смотрит.

Туннель ложится через три частных канала, арендованных на имена давно ушедших корпораций. Ни одной метки, ни одного следа, ведущего к живому.

Теперь – расчёт. Никаких прямых переводов. Слишком очевидно. Андрей открывает интерфейс цепочки распределённого реестра. Не для денег – для подписи. Задеплоил пустой смарт-контракт на тестовой сети, куда никто не смотрит. В поле данных, в шестнадцатеричном коде, записывает координаты следующей точки входа.

Транзакция уходит. Стоимость – три юнита. Никто не читает поля данных в транзакциях на такие малые суммы.

- Записано. Замиксовать через протокол приватности?

- Через три. С разными весами. И спали ключи после первого перемещения.

Индикатор в левом верхнем углу мигнул синим. Готово.

Он входит в расчётный центр. Не через парадный вход – через API для торговых автоматов. Тысячи кофемашин по всему городу отправляют сюда запросы на списание юнитов. Среди них – одна, забытая при демонтаже, с активным вендорским ключом. Ключ не отозвали. Ключ ждал.

Андрей авторизуется как «Сервисный узел № 3417».

Перед ним открывается поток. Транзакции – миллионы в минуту, упакованные в старый протокол, разработанный ещё до эры квантовых шин. Он читает их без напряжения: сумма, отправитель, получатель, подпись. Кровеносная система города.

- Нашёл. Целевой счёт. Построить маршрут каскада?

- Строй.

ИскИн разворачивает схему. Одна десятитысячная от каждой транзакции свыше миллиона юнитов – слишком малая доля, чтобы попасть в отчёт по подозрительным операциям. Капля. Капля. Капля. Аккумулирующий счёт в юрисдикции, где понятие «запрос данных» существует только в теории.

Он не взял ничего. Он просто перенаправил. Через триста шестьдесят пять промежуточных адресов. Через восемь часовых поясов, через тысячи узлов связи, через мёртвые солончаки экватора и вмороженные в ледники ретрансляторы, через пять климатических зон.

- Правила маршрутизации обновлены. Локальные копии логов – пустые. Продублировать подпись?

- Нет. Стирай.

ИскИн молчит десять секунд. Потом:

- Чисто.

Андрей снимает пальцы с невидимой клавиатуры. Кладёт руки на стол ладонями вниз. Движение было таким естественным, что никто из посетителей кафе не оборачивается. Женщина с круассаном читает новости на планшете. Мужчина у стойки ждёт заказ, постукивая по столешнице. Бариста протирает кофемашину – ту самую, чей ключ только что сгорел в цепочке реестра.

За окном мегаполис горит всеми огнями. Тьма окончательно победила небо.

- Кофе остыл, – замечает ИскИн. – Заказать новый?

- Не хочу.

Он отключает интерфейс движением зрачка. ИскИн уходит в спящий режим, очки становятся просто стёклами. Андрей подносит стакан к губам, делает глоток. Холодный, горький, с приторным пряным привкусом.

За окном город живёт, не зная, что кто-то только что провёл пальцем по его сонной артерии.

- А ты чего так рано встал? – Фол опускает табуретки, которыми, как гантелями, качает руки, и с удивлением смотрит на Андрея. Сам бугимен собирается на очередное собеседование – предпоследнее сорвалось, когда друзья ушли в незапланированный отгул, теперь и ехать дальше, и работа похуже. Даже встать пришлось на час раньше. Но он ни о чём не жалеет, помощь друзьям того стоила. А то, что отпуск оказался излишним – повод радоваться, что пронесло, а не жалеть об упущенных возможностях.

- Да чего-то не спится. Вроде всё хорошо прошло, а копчиком чую – что-то назревает. Не поверишь, проснулся как от панической атаки. Причины не вижу, полежал, покрутил в голове – нет предпосылок.

- Подсознание, – философски резюмирует Фол. – Этот сопроцессор работает в фоновом режиме, анализирует то, что прошло мимо основных процессов мышления. Что-то ты увидел или услышал, не придал значения, а оно уже крутится, обрабатывается и выдаёт на-гора.

- Что-то такое слышал. Женская интуиция, вроде как, мощная штука в силу развитого подсознания. У меня самого такое только раз было: встречался с девушкой, и вот в компании мне на подсознание резанул промелькнувший на её лице страх. Главное, что вспомнил я его только когда узнал об измене. Она увидела парня, с которым того самого, это отразилось на лице, но картинка всплыла в памяти много позже, в момент когда узнал факт предательства. В голове сложился пазл: как я её долго ждал после института, какая она была всполошённая, и испуг при виде него – как в замедленной съёмке. Всё это разом всплыло из подсознания. Удивительная вещь – мозг.

- Наверное. Никогда не думал об этом в таком ключе. Но вот что именно подметил твой сопроцессор – лучше вспомни сам, пока проблемы не догнали и не напомнили о себе в самый неподходящий момент.

Фол уходит, а Андрей ещё долго крутит в голове события последних дней, пытаясь понять, где прокололся.

- Да не может быть, я бы заметил. Не могли они так филигранно сработать. – Парень ходит по комнате, от окна до стены и обратно. Семь шагов туда, семь обратно. – Где? Где я наследил?

Мысль зацепляется за первую же деталь.

Северный полюс. Этот чёртов узел в архиваторе данных. ИскИн предупреждал – узел мёртв, последний пакет шесть циклов назад. Предлагал экваториальный, живой и активный. Но я выбрал северный. «Он ничей». Глупо. Идиотская романтика. Узлов «ничьих» не бывает. Бывают забытые. Но если кто-то пришёл за логами и увидел всплеск трафика через мёртвый канал…

Он резко разворачивается, запустив пальцы в волосы.

- Выбор узла – это паттерн. Моя подпись. Если они уже составили профиль, если видели прошлые операции… В прошлый раз я тоже полез через север. Чёрт.

Останавливается у окна, упирается лбом в холодное стекло. Внизу пульсирует предрассветными огнями мегаполис.

- Кофемашина. Ключ вендора. Сервисный узел № 3417. Красиво. Но сколько времени прошло с демонтажа? Месяц? Два? А если инвентаризацию провели, списали её, а я авторизовался через старую сессию? Дубликат ключа – это флаг. Сигнал, который мог лечь в лог при сверке сущностей.

Он отталкивается от стекла и снова мечется.

- Три юнита. Стоимость транзакции с пустым контрактом – три юнита. Никто не смотрит на такие мелочи. Кроме тех, кто ищет именно их. Если они поставили фильтр на аномально малые транзакции с пустыми полями… Если знают, что кто-то использует блокчейн как почтовых голубей… Идиот.

Сжимает кулаки, смотрит на руку – туда, где проецировалась клавиатура.

Восемь строк кода. Подмена JS-файла. Двести двенадцать байт. Элегантно. Но у них есть системы, которые снимают хеши скриптов каждые пять минут. Если заметили расхождение, если старая версия всплыла в бэкапе… Они могли наложить слепки. Увидеть, что файл менялся. И тогда ищут не перевод, а момент вмешательства. Окно в пять минут. Кто заходил на сервер?

Он замирает.

- Никто. Я не авторизовался. Я шёл через петлю из холодильников и утюгов. У них нет моего IP. Но есть временная метка аномалии. И если сопоставят с данными с камер… Кафе. Я сидел у окна. Камера в углу смотрела на меня. Я моргал. Иероглифы интерфейса становились прозрачнее, зрачок двигался, фокусируясь на том, чего нет в реальности. Нейросети считывают микродвижения глаз. Они увидят, что я смотрел не в окно, а на голограмму.

Холодок пробегает по спине.

- А женщина с круассаном. Слишком спокойная. Слишком правильная. Золотой ободок чашки, деловой костюм, читает новости. Но она не листала их. Она смотрела в одну точку. На моё отражение в стекле. Она считала жесты. Микродвижения пальцев по воздуху. Видела ритм, с которым я «печатал».

Он садится на подлокотник кресла, обхватив голову руками.

ИскИн сказал «чисто». Проверял логи, подписи, маршруты. Но ИскИн не видит физического мира. Не видит ту женщину. Не знает, что я моргнул не вовремя. Не знает, что на северном полюсе мог сидеть смотритель, который любит тишину и заметил шум.

Да нет, до взлома прийти не могли, женщину из уравнения убираем…

- Главная ошибка – я думал, что меня не ищут. – Он резко встаёт. – Они бы попытались заложить программную закладку ещё когда я подключался к узлу агрегации. Но они не знают, что мой коммуникатор им не взломать просто по определению. А вот местный девайс, которым я маскируюсь, – могли. Надо новую прокси-игрушку. В трущобах таких стащат мешок за сто юнитов.

Одевается, накидывает плащ и выходит. Светает. Путь до трущоб займёт время, а там и местная голытьба проснётся. Глубоко вдыхает – как без этого? – и направляется в сторону ближайшего поворота в глубь микрорайона. Туда, где за красочной облицовкой прячется гетто для всех не вписавшихся в ритм местной жизни.

Перед самой аркой окидывает взглядом улицу и вычленяет толпу молодых парней, двигающихся в ту же сторону. Хм. Если это преследование, встречать их лучше в трущобах.

Сворачивает за угол и бежит, считая про себя: пять, семь, двенадцать – примерно столько им надо, если побегут следом. Переходит на шаг. Пусть думают, что цель не заметила.

Компания сворачивает в его сторону. Топот выдал их с потрохами. Странные ребята. Для банка – мелковато, словно шпану наняли долги выбить. Но и догонять не спешат – видимо, тоже хотят зайти подальше от цивилизации.

А вот и трущобы. Сейчас всё решится.

Вопрос разрешается сам собой, когда сзади раздаётся свист. Уважающие себя люди на такое не оборачиваются. Но когда вслед прилетает бутылка – ощутимо, больно, обидно, – приходится.

И тут Андрея накрывает.

Он понял.

Не служба безопасности банка. Не спецы Щита. Не матёрые вояки. А те, которым он так и не навалял на дипломатично-джентльменской встрече. Пришли восстанавливать справедливость.

- Ну и хорошо. Драка была нужна, драка будет. Лучше поздно, чем никогда, – подумала Анна Каренина, ложась голову на рельсы, провожая взглядом уходящий поезд. – Тихо бормочет парень и поворачивается к настигающей компании.

Три, пять, семь, девять. Негусто. Наверняка есть оружие, хорошо, если не огнестрельное. Придётся бить категорично. Значит, свидетелей остаться не должно.

Главное, чтоб со стороны ротозеев не оказалось.

Оглядывается по сторонам. Вроде никого. Это хорошо, это замечательно. Только вот точка в небе подозрительна. Уж не следят ли за ними с дрона?

- Пока я буду занят, попробуй взломать пташку автономно, – шепчет ИскИну. – И приготовься отправить сообщение Андру и Фолу, если буду не в состоянии дать команду – отправляй сразу.

Вот чем хорош железный мозг: не задаёт лишних вопросов, не умничает, не оспаривает. А то мог бы затянуться диалог из разряда: «Коптер вне зоны досягаемости». – «Сканируй, если подлетит ближе – атакуй. Пока проверь, есть ли оборудование в округе, может дотянешься через буфер». – «Опасно использовать скомпрометировавший себя прокси-девайс». – «Да если нас уже ловят, то поздно думать о сетевой безопасности. Главное – сбежать физически, оторваться от преследования, выйти на связь с друзьями и предупредить об опасности. Если его ведут от дома, значит и про них знают. И то это имеет значение только если передо мной люди из банка, в чём есть большие сомнения».

Шайтан-машина берёт под электронный козырёк и кидается исполнять, сняв рутину с человека и позволив сконцентрироваться на дерзкой группе.

- А я смотрю, вы совсем бессмертные. Планета непуганых дебилов. – Всё ещё в ярости от подлого удара в спину, ругается негромко. Да и сказано было на русском – всё равно не поймут. После такой подлости разговаривать нет смысла. Да и не хочется. Только в фильмах главный злодей рассказывает про себя и планы перед решающей битвой. В реальности надо брать пленных и до истины допытываться после.

Потому сразу направляется в их сторону, разминая шею и руки. Как раз тридцать шагов хватит, чтоб разогреть мышцы.

- Ого, парни, смотрите, он кажется сейчас кинется на нас. – Противно загоготал один из толпы. Остальные поддержали.

А вот Андрей немного скидывает скорость. Кажется, он всё-таки попал в фильм, или в сказку, и против него – разговорчивые дурачки. Может, и получится выудить полезную информацию авансом.

- У него подписка никакая. Нападёт – оформим как самозащиту, выкачаем досуха. Хорошая добавка к заказу. Одного не пойму: как этот чмошник мог перейти ей дорогу? – Подкидывает информацию к размышлению другой.

Ей? ЕЙ???

И тут у Андрея в голове щёлкает, второй раз в жизни, как некогда с неверной подругой… Элементы пазла собираются в картинку. У подсознания явно «железо» мощнее, процессор круче и оперативки больше.

Та наглая деваха. Первая встреча – заинтересованный взгляд, локоны, накручиваемые на пальцы, попытки кокетничать и привлечь внимание, интерес, ещё более разжигаемый его отстранённостью и равнодушием. Вторая встреча – ехидная улыбка в конце, полная триумфа и чувства контроля.

Он себя всё утро изводил, искал проколы в цифре, голову сломал, как выкручиваться. А это – избалованная деваха. Псевдоревность. Обида отверженной девчонки. «Чем меньше женщину мы любим…» Да ну, столько кипиша из-за одной дурёхи?

Андрей замирает. Обводит взглядом морды, приближающиеся к нему. И вдруг до него доходит окончательно: вся эта серьёзная операция, все его страхи, все просчёты – насмарку из-за того, что богатая фифа не получила игрушку.

Эта стерва…

Он не сдерживается и расхохатывается. Заливисто, раскатисто, в голос.

- Ох… У вас а-ха-ха-а-а пять секунд, ха-хааа… – Сквозь смех пытается проговорить, но получается нечленораздельно. – Чтоб свалить, или а-ха-аха-ха… пеняйте на себя.

- Да он псих. – Оскаливается ближайший паренёк.

- … Четыре. Пять. – Андрей вытирает слёзы и по-русски шепчет: – Видит Бог, вы сами пришли…

Лейптон разваливается в любимом кресле.

Оно не было ни мягким, ни твёрдым – оно было умным. Подарок отца на шестнадцатилетие напоминал аморфную массу из жидкого металла и бархата, застывшую в форме кокона. Там, где лопатки давили на спинку, материал обретал упругость стали, поддерживая позвоночник идеально ровно. Под бёдрами же, в ложбинках, где вес тела распределялся иначе, он становился текучим, как водяной матрас, обволакивая и снимая напряжение.

В кресле не было электроники. Чистая физика, помноженная на химию: активное вещество подстраивалось под изгибы тела в зависимости от распределяемого давления.

Закинув в рот жвачку с коктейлем весёлой органики и химии, делает три движения челюстями и замирает.

Стеклянная капсула её пентхауса висит на трёхсотдесятом уровне центрального сектора – выше слоистых облаков. За прозрачной стеной медленно плывёт город, залитый солнцем: идеальные линии небоскрёбов уходят в бесконечность, зеркальные фасады отражают друг друга, создавая иллюзию бесконечного кристалла.

Но взгляд Лейптон устремлён не туда.

Перед глазами, накладываясь на реальность, разворачивается прозрачный интерфейс. Картинка с наблюдательного дрона – стабильная, чёткая, в мельчайших деталях – повисает в воздухе справа от цели. Она видит и солнце над идеальным городом, и совсем другую реальность внизу: серые, облупившиеся бетонные коробки трущоб, бельё на верёвках, ржавые кондиционеры, торчащие из стен как грибы. Человейники. Место, куда уважающие себя люди вроде неё заглядывали только в экстренных новостях.

Сегодня её интересует не убожество пейзажа.

Лейптон поправляет браслет коммуникатора на запястье – тонкое платиновое кольцо. Внутри черепа, где-то за правым виском, привычно пульсирует нейроком. Его вживили, когда ей было семь, и она уже не помнит, каково это – думать без немедленного доступа к сети, без возможности отдать команду одной силой мысли.

Девять фигур в центре картинки шли по грязной улице не крадучись – вразвалочку, как хозяева жизни, которым плевать, кто на них смотрит. Наёмники, вырядившиеся в нарочитую небрежность: дорогие куртки нараспашку, ботинки, каждый из которых стоит месячной зарплаты местных, уверенные, развязные жесты. Лейптон даже не думает о цене. Для неё эти куртки были просто «нормально», а не «жизнь соседа». Девятка на экране щеголяет в нарочитой небрежности: дорогие тряпки, которые в этих трущобах сочли бы приговором, висят на них как простая одежда. Ботинки, чья стоимость равняется десятку списанных доноров, месят грязь, жесты полны той уверенности, которую даёт только право отнимать годы у тех, кто слабее.

Они даже не пытаются прятаться. А зачем? В трущобах никто не посмеет даже глаз поднять на подобную компанию.

Впереди, метрах в тридцати, идёт он. Тот самый парень. Серый плащ, короткая стрижка, быстрый шаг. Он пришёл сюда зачем-то – Лейптон ещё не знает, зачем постоянно шляется в подобные места. Эта неопределённость временна – сам всё расскажет.

Первая попытка. Неделю назад. Кафе в центре. Она сидела за столиком, пила кислый кофе (ненавидела дешёвое кофе, но это был хороший повод сесть там), стреляла глазами, улыбалась, поправляла волосы. Он сидел через два столика, смотрел в свой коммуникатор через нейроком. Она подошла, попыталась завести знакомство. Ноль реакции. Будто её не существовало. Или что ещё невозможнее – она не интересна.

Вторая попытка. Вчера. Улица. Выбрала идеальный момент, подошла вплотную, почти коснулась локтя. А он… Он посмотрел сквозь неё. Без интереса, без смущения, без той дурацкой мужской реакции, к которой она привыкла. Отшутился и ушёл. Даже ни разу не оглянулся.

Лейптон тогда чуть не взорвалась прямо на тротуаре. Но сдержалась. Улыбнулась. Решила, что этот танец будет танцевать она. По своим правилам.

- Ну давай, – одними губами произносит она сейчас, откидываясь в кресло. Оно мгновенно подстраивается под новое положение. – Развлекай меня.

Девятка ускоряется.

Она смотрит, как они нагоняют его. Как долговязый, лидер этой шайки на час, достаёт из кармана пустую бутылку – специально подобрал где-то по дороге, мусора в таких районах хватало.

Парень всё ещё не оборачивается.

- Давай, – шепчет Лейптон, впиваясь пальцами в подлокотник. Кресло, уловив изменение давления, делает зону хвата мягче.

И они свистят.

Свист режет по утренней тишине трущоб, мечется между бетонных стен, а следом летит бутылка. Удар приходится между лопаток. Стекло выдерживает, не разбивается, погасив инерцию, – значит, удар был весьма болезненным. Парень останавливается. Замирает, покачивается, делает шаг вперёд, восстанавливая равновесие, и медленно, очень медленно, поворачивается.

Лейптон затаивает дыхание.

Она ожидала увидеть страх. Хотя бы растерянность. Но то, что происходит дальше, заставляет её пальцы вцепиться в подлокотник уже по-настоящему. Его лицо искажается в ярости, а сам он разворачивается и идёт на них, неразборчиво ругаясь резко, рублено, почти весело, невнятно.

А после нескольких колких замечаний от прихвостней, целью которых было деморализовать, напугать, лишить воли, происходит нечто неожиданное.

Он смеётся.

Громко. Заливисто. Открыто. Словно вся эта ситуация – девять мордоворотов, грязная улица, бутылка в спину – была не угрозой, а лучшей шуткой за последний месяц. Он смеётся, и в этом смехе нет истерики. Было что-то другое. Что-то, отчего у Лейптон холодок пробежал по позвоночнику.

Он что-то говорит сквозь смех.

Губы шевелятся, и звук долетает до дрона. Но в наушнике Лейптон – сквозь нейроком – раздаётся только невнятный шум. Смазанный, неразборчивый, утопающий в помехах.

- Что? – Лейптон хмурится. – Громче.

Она отдаёт мысленную команду усилить чувствительность. Аппаратура на дроне лучшая. Эти микрофоны могли уловить дыхание муравья. Но слова парня тонут в цифровом мусоре. Мешает смех, сбитое дыхание, эхо между бетонных стен – десяток причин, почему хорошая техника не может разобрать простую фразу.

- Да твою ж…

Договорить она не успевает.

Бой

Первый хулиган, тот самый с бутылкой, шагает вперёд, размахиваясь. Парень не отступает. Он просто уходит в сторону – так быстро, что Лейптон моргает, решив, что сбой трансляции. Кулак просвистел мимо. А в следующую секунду долговязый уже лежит на земле, схватившись за плечо – вывих или сильный ушиб, но орёт так, будто ему руку оторвали.

- Что за… – Лейптон подаётся вперёд, что выдаёт её волнение – ведь управление изображением перед глазами не зависит от движений тела. Зато кресло, реагируя на изменение веса, мгновенно приподнимает её.

Двое бросаются одновременно. Парень встречает их одним движением – шаг вперёд, разворот корпуса, и оба отлетают в разные стороны, будто наткнулись на невидимую стену. Удары чётки, без лишних движений. Никакой уличной драки – работа.

Третий пытается зайти со спины. Парень даже не оборачивается – просто отмахивается локтем, и хулиган оседает на землю, схватившись за солнечное сплетение, ловя ртом воздух.

Четверо.

Пятеро.

Шестеро.

Они валятся как кегли. Кто-то пытается встать – получает толчок в корпус и затихает. Парень работает быстро, холодно, почти лениво. Он не бьёт по голове, не ломает кости – просто отключает, выводит из игры, оставляя корчиться от боли в мышцах и суставах.

Лейптон смотрит на это с растущим холодом в животе. Её посыльные, отобранные лично, уличные бойцы, получавшие деньги за умение бить, не могут ничего сделать.

Седьмого он просто ловит за руку, выкручивает, швыряет в восьмого, и оба рушатся в пыль, запутавшись в ногах друг друга.

Остаётся последний. Девятый пятится, выставив перед собой руки, спотыкается о чей-то ботинок и садится в лужу.

Парень шагает к нему.

И в этот миг картинка перед глазами Лейптон рассыпается на пиксели, замирает чёрным квадратом и гаснет.

- Нет, – выдыхает она.

Она моргает. Посылает сигнал на дрон. Тишина. Ещё раз. Ничего. Интерфейс нейрокома показывает только одно: соединение разорвано. Аварийный протокол.

Дрон не отвечает.

Замешательство

Лейптон вскакивает с кресла. Оно послушно складывается под ней в низкую подставку, но она уже не чувствует этого. Стоит посреди комнаты, залитой солнцем, смотрит на пустой воздух, где только что висела трансляция.

- Как? – спрашивает она вслух.

Куб, её робот-питомец, обеспокоенно подкатывается к ногам и проецирует над собой вопросительный знак. Лейптон отмахивается.

Она рушится обратно в кресло. Оно пытается подстроиться, но она слишком напряжена, и материал застывает в неудобной полутвёрдой фазе.

- Лог. Запись. Воспроизвести. – Мысленная команда нейрокому.

Последние тридцать секунд разворачиваются перед ней снова. Она смотрит, как падают её люди. Как работает этот парень, как двигается. Вот он смеётся – этот смех она перематывает пять раз, пытаясь понять, что в нём такого, отчего до сих пор мурашки.

И последний кадр: он стоит перед девятым, губы шевелятся.

- Звук. Очистка. Усиление, – приказывает она.

В ушах шумит. Нейроком пытается вытянуть из записи чистую речь, но в динамиках слышится только невнятное бормотание, смазанное, утопающее в помехах.

- Да вытащи ты микрофон из жопы и говори нормально! – Истерично кричит Лейптон, хотя понятно, что микрофон находился не у преследуемого, а высоко в небе.

Куб испуганно сворачивает проекцию и закатывается под кресло.

Она отматывает назад. Снова. И снова. Каждый раз одно и то же. Девять тел на земле, одна фигура в центре, и слова, которые она не может разобрать. Просто невнятица. Человек запыхался, эхо гуляет – бывает. Но почему-то это бесит её сейчас сильнее, чем потеря дрона.

Она замирает над записью, вглядываясь в лицо парня. Обычное лицо. Короткие волосы, острый взгляд, и эта дурацкая улыбка, которая до сих пор не погасла. И эти движения – быстрые, точные, без единого лишнего жеста.

Лейптон вдруг понимает, что впервые в жизни не знает, что делать дальше. Её люди избиты. Дрон угнан. И где-то внизу, в этих серых трущобах, ходит человек, который посмел ей отказать, не заметить, а теперь ещё и сорвал её маленькую месть, даже не вспотев.

Она откидывается в кресло. Оно наконец-то смогло считать её состояние и превратилось в мягкий, обволакивающий кокон, пытаясь успокоить хозяйку.

Не помогло...

А глубокой ночью, когда даже жизнь в мегаполисе замедлилась, словно живой организм и вправду лёг спать, Лейптон внезапно просыпается.

Она распахивает глаза в полной темноте. Сердце колотится где-то в горле, тяжёлыми, рваными ударами, пытаясь вырваться из груди. Лёгкие хватают воздух, словно только что совершила стремительный рывок, хотя тело лежит неподвижно.

Перед внутренним взором, не до конца разогнавшим остатки сна, с бешеной скоростью проносятся обрывки картинок.

Та драка в переулке. Тот парень. Она тогда ещё удивилась несообразности его облика: деловой костюм – дорогой, явно с чужого плеча, сидел мешком, не по размеру. Лицо, начавшее зарастать густой щетиной, чуть побитое, с кровоподтёками и тёмными кругами под глазами, будто он не спал несколько суток. Не бродяга – скорее человек, которого обстоятельства зашвырнули туда, где ему быть не полагалось. Чужой среди своих, свой среди чужих.

Но глаза… Она тогда заметила. Чёрные, абсолютно чёрные, без зрачков, без белков, лишь красные прожилки, как молнии, запечатлены на их фоне – необычные линзы. Дорогая, редкая вещь. Для кого-то – способ спрятаться. Для неё – деталь, которая сделала образ ещё более странным, ещё более запоминающимся.

А как он двигался! Эти стремительные, почти ленивые уходы от ударов, эта точность, с которой он укладывал нападавших одного за другим. Она тогда смотрела на это с замиранием сердца – не потому, что нуждалась в защите (охрана была рядом и вмешалась бы по первому зову), а потому, что это было красиво. Потому, что кто-то сделал это для неё, просто так, не ожидая благодарности, даже не взглянув в её сторону. Это умиляло. Это восхищало. Это заставляло сердце биться чаще.

Тогда, впервые в жизни, что-то в ней перевернулось. Образ мужчины, который она носила в голове – успешного, богатого, самоуверенного – вдруг поблёк. Рядом с этим странным, нелепо одетым, но абсолютно цельным человеком все те «альфа-самцы» из её круга казались картонными декорациями.

Она сама не сразу это поняла. Но потом, при очередных знакомствах, неизменно цеплялась с идиотскими вопросами: «А защитишь ли ты меня? А встанешь ли на пути?» – она проверяла не их. Она проверяла, есть ли в мире хоть кто-то, похожий на ТОГО. Нашёлся ли тот, кто способен на такой же поступок? Никто ей не ответил положительно, все позорно сливались, глядя на неё как на дуру, и это только укрепило её в мысли: тот, из переулка – особенный. Другой породы.

А потом – кафе. Парень, старые потёртые очки, расслабленная поза, полное равнодушие к её вниманию. И её проверка наткнулась на глухую стену. Он даже не заметил её игры. Или заметил, но проигнорировал. Это раздражало. Бесило. Притягивало.

Два образа. Тот, из переулка – заросший, в чужом мешковатом костюме, с чёрными глазами. И этот, из кафе – гладко выбритый, с зелёными глазами. Ничего общего.

Или есть?

В её голове вдруг, как вспышка, соединились детали, которые подсознание собирало всё это время.

Она выводит перед глазами кадрированную запись из подворотни, под ней размещает секвенцию из трущоб, ниже добавляет видео из кафе и, подумав, докидывает кадры неудачного знакомства на улице. Начинает листать их, ища соответствия и сверяясь в поисках общих паттернов.

Глаза. В переулке – чёрные. В кафе – зелёные. Линзы. Вчера – голубые. Конечно, линзы. Он меняет их, как другие меняют маски.

Речь. Там, в подворотне, сквозь шум драки она слышала обрывки фраз, когда он что-то кричал нападавшим. Странные, гортанные звуки, не похожие ни на один известный ей язык. А потом – с дрона, перед самой дракой. Звук был плохой, она тогда подумала – помехи, аппаратура плохо фильтрует посторонние шумы. Но сейчас, прокручивая запись, она отчётливо понимает: это был не сбой. Это был другой язык. Непонятный, чужой, но язык. В этом мире ещё оставались такие – затворники, дикари, скрывающиеся в труднодоступных уголках планеты, говорящие на своих древних наречиях. Но что такой человек делал здесь, в мегаполисе?

И движение. Та же манера стоять. Та же расслабленность перед бурей. Тот же поворот головы. Пластика, которую невозможно подделать.

Она активирует наложение: полупрозрачная маска из кафе медленно ползёт на заросшее, разбитое лицо из переулка. Сквозь клочковатую щетину и гематомы проступают те же высокие скулы и характерная линия челюсти. Программа подтверждает совпадение по костным точкам – даже под слоем грязи и ссадин на неё смотрит один и тот же человек.

Лейптон резко садится в кровати, вцепившись пальцами в простыню так, что костяшки белеют. Пульс грохочет в ушах, заглушая тишину.

Это был один и тот же человек.

Тот, кто появился тогда в переулке – странный, в мешковатом костюме, с чёрными глазами, великолепный в своей небрежной ярости. И тот, кто сидел в кафе – спокойный, равнодушный, с зелёными глазами, невозможный в своей недоступности. Один человек.

Тот, кто перевернул её представление о том, каким должен быть мужчина. Тот, под кого она теперь, сама того не замечая, подгоняла всех остальных – и находила их пустышками.

Она не знала, кто он. Не знала, откуда. Все её представления о нём были лишь обрывками, случайными кадрами, которые она сама же сложила в мозаику. Чужой костюм, странные глаза, непонятная речь, нечеловеческое спокойствие. Он не играл никакой роли – она сама дорисовывала его образ, и каждый раз он оказывался другим.

Но теперь мозаика сложилась. Он существует. И он совсем не такой, каким казался.

И от этого открытия сердце бьётся ещё быстрее, а на губах сама собой проступает хищная, не до конца осознанная улыбка.