Гранитный бастион

Глава 1. Взгляд за горизонт

Прошло два года.

Мы достроили все намеченные дороги, и они сразу оживили экономику центральных районов. Теперь и там появились городки и села земледельцев, а скотоводов оттеснили в горные массивы. Все реки обзавелись многочисленными плотинками с водяными колесами, а в нескольких местах удалось отремонтировать и древние плотины. Там на берегах больших водохранилищ, где появилась возможность для приводнения моего большого гидросамолета, стали быстро расти региональные столицы. А три наших дорожных механизированных отряда за эти годы успели проложить дороги и в самый центральный район полуострова, где в древнем мире стоял Мадрид, соединив его с нашими ранее построенными дорогами. Первой пробили дорогу от поворота на Лис дороги Кадис-Лис, куда вышел мехотряд от фактории Линд. Далее он же пробил дорогу на факторию Сара в долине Эбро. А когда возле фактории на реке Дуэро, которую мы так и назвали Замора, как было в древнем мире, встретились сразу два наших мехотряда: с севера и с юга, мы развернули один в сторону Порто, выполняя давнее обещание построить дороги для отцовского анклава, а второй — на район Мадрида и далее до фактории Линд. Последней дорогой стала дорога север-юг от древнего Бургоса до не менее древней Гранады. Еще один наш мехотряд перебазировали в порт Лима для строительства внутренних дорог эльфийского анклава.

Такая концентрация дорог в центральной области породила натуральный экономический бум на берегах реки Тахо. Там самостоятельно образовался настоящий промышленный центр, а грузовые перевозки от него в сторону ближайших портов заставили нас запустить третью сборочную линию на автобусной мануфактуре.

Магический транспорт по нашему примеру начали строить самые большие баронства империи. Но нигде не было второго Механикуса, и секрет наших манопроводящих водорослей нам удалось сохранить, поэтому конкурировать эти поделки с нашими машинами пока не могли. Но прогресс в магии и техномагии явно наметился во всем мире.

Случилось даже несколько войн между баронами, где победителем оказался тот, кто успел механизировать свою армию. Своевременный маневр механизированной пехоты позволил застать противника врасплох и принес победу.

В анклаве построили еще два порта: Виго и Порто. В Лиме построили большое представительство главы анклава: настоящий эльфийский дворец, куда Эллас прилетал раз в неделю на самолете сына для решения вопросов своего графства. Да, теперь эта территория стала графством Лима, а Эллас — графом. Церемония состоялась еще год назад, на нее съехались все окрестные Владетели, графы и короли. Были и мы с отцом.

Отец тоже стал королем, объединив под своей властью всю долину реки Кубань. Полдион стал Владетелем, а отец занялся новыми территориями и подданными. Мне тоже пришлось слетать к нему и немного повоевать, базука и там показала всем, где раки зимуют. Теперь порт Напа стал портом отцовского королевства, а королевство получило название Аран.

Честно говоря, все окрестное население само мечтало попасть под руку эльфов. Боролись за свои привилегии только соседние бароны, но даже их дружинники отказывались воевать, а ворота многих крепостей открылись без моей помощи. Ведь в королевстве отца был строгий порядок, на дорогах не было бандитов, бароны не грабили купцов, а внутренние пошлины в королевстве все отменили. Улучшенные семена сразу отодвинули голод в прошлое, а многочисленные улучшения сделали жизнь простых работников намного легче.

Многое изменилось и в моем королевстве. Механикус, наконец, добился вместе с гномами уменьшения толщины горячего стального проката до двух миллиметров. Но на этом не остановился и смог найти такой состав стали, что позволил на холодную прокатать ее до толщины в четверть миллиметра. Потом смог подобрать и такой процесс горячего лужения, что получил вполне качественную белую жесть. Теперь его новая мануфактура выпускала ежедневно по тысяче литровых жестяных банок, которые тут же в соседней мануфактуре заполнялись мясными консервами. Часть пустых банок отправлялась в порт Хихон, где такая же мануфактура производила рыбные консервы. Консервированное мясо и рыба полюбились нашим морякам и военным, а еще ее на корню скупали наши купцы.

Возня с прокатом, а потом и с лужением так увлекла Механикуса, что он чуть не упустил свое счастье. К моей кухарке Ане, по которой давно вздыхал Механикус начал свататься хозяин мясной лавки, в которой она покупала мясо для дворца. Ана, воспитывающая сына-полуэльфа, хоть и благоволила к Механикусу, но, не замечая его решительности в любовных делах, была уже готова дать согласие лавочнику. Пришлось мне столкнуть их лбами для объяснений, после чего дело и сладилось. Теперь Ана ждала ребенка уже от моего друга, а он, окрыленный, сразу решил дело с прокатом тонкого листа.

Женил я и графа Мец на дочери барона Казер, что оставалось последним препятствием между графствами Алэр и Мец. У барона не было сыновей, так что граф стал не только зятем барона, но и его наследником. А еще графство Мец расширилось на север, захватив два баронства: Бран и Пинет, которые раньше охотно принимали беглых рыцарей, спасавшихся со своими ленами от гнева сюзерена. Теперь тем пришлось ответить за старые обиды, а мне досталось еще около тысячи земледельцев, пожелавших отделиться от отцовских хозяйств. Они и стали первыми жителями центральной промышленной зоны королевства в районе древнего Мадрида.

Графство Мец также за прошедшие два года расцвело. Первым делом мы отремонтировали дороги и наладили прямое автобусное сообщение от порта Сен на Средиземном море до порта Буко на реке Адур возле океана. Это сразу оживило экономику обоих графств. Также через них пошла большая часть торговли моего королевства с центральными районами древней Франции, что оживило и местное производство. Ремесленники графств стали активнее продавать купцам свои товары, ведь рынок империи был огромен, но раньше почти не было движения караванов на север.

Мы открыли свои новые морские маршруты на север вдоль побережья империи. Теперь наш корабль совершал регулярные рейсы в ту сторону с заходом во все имперские порты вплоть до Лодзи, а также с заходом в древний Кардифф, где загружался отличным углем. Заходил он и в Берген к королю Сведику в горах Скандах. Теперь это был огромный остров, омываемый с юга новым морем, соединившим Балтику с Белым морем и затопившим север Германии и Польши, и все Нидерланды, а от Дании оставившим лишь несколько островов.

Было несколько попыток захвата нашего корабля местными пиратами, так что пришлось пару раз прокатиться и на север. Дважды я помог уничтожить пиратов, а дважды Линд сжигал напавшие корабли, после чего наш флаг служил надежной защитой кораблю. Хитнос доносил мне, что было уже несколько прибрежных баронов, что ввели у себя новые морские флаги, по расцветке напоминающие мой. Издалека их флаги были похожи, так что пираты не рисковали связываться с ними.

Но все равно у моего капитана при себе имелось несколько артефактов из огненных опалов, и при случае он мог отбиться молниями. Да и все команда была вооружена добротными мечами и самострелами. В портах мои моряки выделялись однообразными крепкими костюмами с пододетыми полосатыми тельняшками, а в тавернах всегда показывали, что моя арена закаляет не только характер, но и кулаки.

Нашу верфь в Кадисе пришлось расширять. Теперь наши корабли из железного дерева проекта барона Глок покупали все баронства. Очередь за ними растянулась на несколько лет. Только парусное вооружение мы делали на продажу такое, какое было привычно по всей империи. Только мои корабли несли паруса по типу кораблей Маскара.

Трижды наш корабль попадал в бурю в Бискайском заливе, и все три раза выходил из нее без ущерба. Только один раз его отнесло далеко в океан, так что пришлось потом долго идти на север, пока не поймали Гольфстрим. Однажды в таком шторме чуть не утонула наша расшива, но все же успела, благодаря двигателю, зайти в бухту. Потом долго пришлось выкачивать воду из трюмов, но команда не пострадала. После этого случая я приказал переделать вполне удачный проект в более мореходный. Двигатель также поставили двойной, как на наших буксирах, а еще на палубе предусмотрели ячейки для установки резервных накопителей, которые позволяли поддерживать ход с полностью разряженными артефактами.

Синд также приплывал раз в три месяца. Но теперь он выгружал на перемычке и в Кадисе только часть товара, догружался у нас нашими ходовыми товарами и плыл да Кардифа. Уголь в мешках оттуда отлично продавался в эмирате, а там можно было закупиться железными изделиями для Африки. Я все-таки нашел время и вырастил для него большой самолет. Теперь он с его помощью летал с товарами вверх по реке Конго за пороги, где торговля оказалась еще более выгодной. Кстати, оттуда можно было сманить много местных ремесленников, что он периодически и делал.

Его порт Сойо в устье Конго вырос в большой город. Торговля с севером, югом и внутренними районами Африки стала приносить Синду и городу очень серьезную прибыль. Его семья давно смирилась с отъездом из Маскара, и успела построить себе настоящий дворец.

Однажды доплыл до эмирата и корабль из пиратской республики. Раньше их не пускала туда Синта, сжигая у берегов любой корабль. Но теперь она вместе с Линдом жила в горах Северный щит и была вполне довольна новым местом жительства. А получить в своих водах пиратские гнездо мне совсем не хотелось. Пришлось попросить Линда связаться с его патриархом и уговорить заменить Синту на островах Кабо Верде другим драконом. Что и было сделано. Теперь снова, как и было раньше, проплыть этим маршрутом мог только корабль Синда и мой.

Камалов из эмирата мы себе завезли. Теперь в половину новых плугов запрягали камалов. Эти животные оказались очень удобными, они могли питаться листвой придорожных деревьев, старой высохшей травой, которой много оставалось в неудобьях. И спрос на них на селе оставался стабильно высоким.

Мало кто из земледельцев мог себе позволить покупку трактора, а еще меньше смогли бы им управлять. Мне пришлось создавать что-то наподобие машинно-тракторных станций (МТС), которые когда-то существовали в древнем Советском Союзе, когда после массовой коллективизации крестьянских хозяйств насытить всю страну тракторами оказалось непосильной задачей. Вот и создавали такие МТС на десяток колхозов, которые своими тракторами пахали им землю. Вот и у меня в самых плодородных долинах появились такие станции, где кроме парочки тракторов со всем набором сельхозмашин были еще тракторные прицепы и один-два грузовика, которые выполняли работы по заявкам окрестных земледельцев.

Но там, где не было МТС, многие пахали теперь на неприхотливых камалах. А мы их продолжали завозить. Я даже велел построить специальную баржу для их перевозки и отправлял ее с буксиром, чтобы не отвлекать корабль, работающий на линии в эмират.

Дорогу вокруг перемычки также проложили, а в конце ее построили небольшой порт Пескеро. Пришлось, правда, отсыпать длинный мол вдоль берега, но большой бульдозер справился с этой задачей без труда. Для перевозки товаров от Арбата до Пескеро мы построили и пока держали в резерве десяток больших грузовых машин. Наша школа магии подготовила на них подростков-водителей, имеющих способности к магии воды. А я все решал проблему, как построить магическую машину, которой смог бы управлять простой человек или другой разумный без способностей в магии. Но пока решения так и не нашел.

Школа магии заработала в полную силу. Она уже стабильно выпускала каждый год по десятку подростков с начальными знаниями в каждом виде стихийной магии. У меня уже были в резерве и летчики, и водители, и мотоциклисты, и трактористы. А способные дети находились в каждом наборе нашей начальной школы. Мне кажется, что я смог донести до моих учеников, что первая ступень только приоткрыла им путь в магию, а учиться им придется всю жизнь, и нельзя ни в коем случае останавливаться в развитии.

Появилась у меня и парочка юных артефакторов. Одного я стал обучать сам, а второго отправил на стажировку в графство Лима к Элентиру. Пусть теперь он обучает моего артефактора, как я обучал раньше его. А для артефактора в ближайший год будет много работы, ведь понадобятся сотни артефактов взрыва для уничтожения перемычки. Да, мы, наконец, заканчиваем подземные работы на перемычке и начинаем готовиться к ее подрыву. Гномам осталось работы еще, примерно, на месяц, а потом за дело придется браться мне. И эту работу за меня никто не сделает.

Прошло уже десять лет моей жизни в Испании. Уже через пять лет я стану взрослым и мне придется жениться. Все ближайшие правители начинают интриговать по этому поводу. Смешно наблюдать, как они издалека начинают закидывать удочки. Помнится, девять лет назад барон Гро пытался выдать за меня своих дочерей, а барон Пенн — племянницу. Тогда удалось отделаться от их предложений моим детским возрастом, а сейчас такой номер может и не прокатить. За пять лет могут уже навязать и помолвку.

Особенно начал усердствовать Итильдор. У этого любвеобильного Владетеля были десятки прижитых на стороне детей от женщин всяких рас. Вот он и пытался первым договориться со мной о помолвке. Породниться с ним я был бы не против, но не могу я влюбиться, не глядя. Я должен почувствовать какое-то единение взглядов и чувств с будущей женой, а не только физическое влечение. Итильдор все эти годы оставался моим самым верным союзником, и даже сейчас, когда королевство стало богаче его Владения, он продолжал оплачивать работу на перемычке десятку орков. Такая верность слову обязательно требовала ответного шага, но жертвовать собой совсем не хотелось. Лучше я снова пойду за него на бой с пиратами, чем, не глядя, женюсь на его дочери.

У графа Алэра родился сын, дочерей пока не было. Мец женился только что и родить еще никого не успел. Чистокровные эльфы своих дочерей будут держать подальше от меня, чтобы не загрязнить кровь, чем они так дорожат, хотя на самом деле не имеют моих способностей в магии жизни. Гномов я не сильно люблю из-за их склочных характеров, и могу терпеть только своих соратников Грома да Олфара. А женщины гномов кажутся мне чересчур плотными и приземистыми, и не вызывают любовной горячки.

А дочерей окрестных баронов в жены брать совсем не хочется. Они сразу втянут меня в свои дрязги с соседями, а потом станет стыдно за их выходки перед другими соседями. Но говорят, что у номинального императора, который живет где-то на севере Альп: то ли в Вене, то ли в Праге, есть дочь одиннадцати лет. Да еще у Эмира Рок в гареме куча дочерей. Вот и весь мой выбор. Хорошо, что еще пять лет можно не задумываться над этим вопросом, хотя и будут постоянно о нем напоминать. Вот и мама уже закидывала удочку: ей, видите ли, хочется понянчить внуков. А сама и меня разбаловала так, что я сбежал от отца, а внуков и вовсе разбалует.

Мне же самому пока нравится женить моих друзей. Но сейчас все уже оказались женатыми, и они сами начинают коситься на меня: долг платежом красен. Мол ты нам устроил веселую жизнь, вот и мы тебе хотим отомстить! Нет, уж, у меня еще перемычка не взорвана, какие тут невесты.

Завтра как раз понедельник, вот и начну новую жизнь. Стану готовить артефакты взрыва, намечать места их установки и отмерять наш манопроводящий кабель из резиновой трубки с водорослевым жгутом внутри. За этими простыми действиями все вопросы сами собой отпадут. Да и не найдет меня никто на перемычке. Разве что Синд, но у него пока дочери от орчанок совсем маленькие.

Глава 2. Нудная работа и приятное открытие

В понедельник вместе со своим учеником будущим артефактором Илией начали заготовку артефактов взрыва. Это были кристаллы кварца, закачанные стихией огня, на которые наносились руны, при активации которых вся энергия из кристалла высвобождалась мгновенно. Если бы я нанес другую руну, то получился бы артефакт тепла, отдающий энергию медленно, но долго, нагревая окружающую среду.

Именно такие артефакты взрыва мы использовали в скважинах, пробуренных при разработке карьеров камня и руды. Мгновенное высвобождение энергии огня, испаряющей ближайшую воду, создавало резкое и мощное давление на воду, которая передавала гидравлический удар на стенки скважины, откалывая камень от скалы. Только в штольнях под перемычкой понадобятся не менее одного артефакта на десять метров тоннеля, а штолен там, длиной каждая в пятнадцать километров, пройдено уже двадцать восемь штук, да еще поперечные штольни на каждом из четырех горизонтов общей длиной два километра четыреста метров. Выходит, что общее число потребных артефактов получается сорок две тысячи триста штук, где я заложил еще шестьдесят резервных артефактов. Хорошо, что в начале, когда гномы проходили штольни самого нижнего горизонта, мы сразу монтировали в стены такие артефакты, и в конце верхние штольни также снабжали артефактами по ходу проходки. То есть нам осталось сделать и смонтировать ровно половину кристаллов, то есть двадцать одну тысячу триста штук. Но вот управляющие жгуты водорослей в резиновых шлангах придется прокладывать по всем горизонтам.

Но эту работу, как и зарядку заложенных артефактов, смогут выполнять другие разумные. Управляющие жгуты я поручу прокладывать гномам, на их привычку к технологической дисциплине можно положиться. А зарядкой займутся мои ученики магической школы со способностями к магии огня. Это будет замечательная, хоть и нудная, тренировка их дара. Так можно значительно увеличить свои магические силы, что уже доказали мы с Механикусом, постоянно используя свои способности при работе с базукой в карьерах.

Нужно было изготовить еще десяток массивных накопителей, через которые по жгутам пойдут управляющие импульсы. Эта схема у нас давно реализована в управлении всех наших магических двигателей, только здесь масштаб задачи увеличивается многократно.

Как только я начал задумываться о порядке и очередности подрыва штолен, так понял, что наша шахта, стоящая посередине перемычки, помешает последовательному проведению обрушения скалы от океана к морю. Ведь все управляющие сигналы должны пройти через ствол шахты. Можно, конечно, пройти взрывами по двум краям, оставив посередине остров с шахтой, который позже взорвать за один раз с использованием алмаза. Но я совсем не был уверен, что моя схема последовательного обрушения скалы в сторону океана, вообще сработает. Последний год такие сомнения все чаще посещали меня.

Пришлось провести совещание с гномами на перемычке. Я поделился своими сомнениями, и получил в ответ порцию сочувствия. Никто не взрывал еще таких массивных сооружений, и помочь советом мне не смогли. Поэтому я предложил провести эксперимент: пройти штольню в горном массиве на расстоянии метров в сто от его края, заполнить штольню водой и взорвать. Причем на разных участках штольни расположить артефакты на разном расстоянии друг от друга: на первом участке — через десять метров, на втором — через двадцать, а на третьем — через тридцать. Хорошо бы еще найти участки, где проходка пройдет по разным по прочности слоям скального грунта. Ведь на перемычке были и слои гранита, и известняка, и песчаника, причем нам придется взрывать штольню, пройденную в песчанике, а со стороны океана будет его закрывать слой гранита. Сможет ли взрыв в песчанике разрушить гранит?

Переносить шахту к северному берегу тоже не стали. Приняли решение взрывать в три очереди: сначала у южного берега, потом у северного, а последней — остров с шахтой. Придется задействовать для подрыва острова Линда, иначе мне будет не спастись.

Через неделю Гром благодаря своему чутью нашел подходящую скалу на дороге Арбат-перемычка. Там хватало крутых узких подъемов, вот возле самого неудобного и решили произвести эксперимент, в результате которого подъем в гору снизится на сто с лишним метров, а дорога станет прямее и шире. Только гномов на эту проходку решили не отвлекать, а резать камень буду я со своим персональным летчиком эльфом Элдином. В помощь нам дали трех орков на переноску камня и трех людей, набивших руку на проходке нашей первой штольни с опалами, которую полностью успели выработать за десять прошедших лет.

Работа вышла жутко нудная, но базука дала мощное ускорение. Штольня длиной в пятьсот метров, где первые триста метров прошли в базальте, а последние двести — в песчанике была нами пройдена за месяц. Штольню вели не горизонтально, а сначала с уклоном вниз, а в конце — с уклоном вверх. После установки артефактов и заполнения водой заложили вход и выход блоками базальта и навалили сверху кучи обломков. Таким образом постарались сымитировать условия шахты.

На сам взрыв собрались все шахтеры и почти все члены правительства. Не было одного Кэлтира, который инспектировал проведение посевной в графстве Мец. Там, наконец-то, перестали воровать улучшенное зерно и все его использовали на посадку.

Все артефакты мы связали одним жгутом водорослей, а свободный конец жгута отвели на сто метров в сторону за скальный выступ. Я лично подал ману на заполненный под завязку накопитель, играющий роль управляющего модуля, сигнал прошел по жгуту со скоростью электрического импульса, и земля содрогнулась в конвульсиях. Сильного грохота взрыва не случилось, зато грохот от обваливающихся камней заложил уши, а облако поднявшейся пыли накрыло меня с головой. Я как-то не подумал, что кроме поиска подходящей скальной защиты, надо было учесть направление ветра. Вот и стоял отплевывался от забившей рот пыли.

Все три участка рухнули, показав, что можно не ставить артефакты так часто, как мы уже начали. На тут же собранном совещании постановили, что из уже установленных артефактов на нижнем уровне снимаем каждый второй и устанавливаем их на двух следующих снизу уровнях. Верхний уровень я предложил оставить как есть. Было у меня подозрение, что верхним слоям перемычки уже не хватит места для обрушения, поэтому так я пытался добиться более полного размельчения породы.

Получалось, что нам потребуется изготовить всего чуть больше трех тысяч артефактов взрыва вместо двадцати одной тысячи. Это было серьезное послабление, и я сразу перестал жалеть себя за бездарно прожитый последний месяц. Польза от него вышла существенная.

Тут же на совещании я поднял вопрос, можно ли взорвать всю перемычку за один раз или надо взрывать слоями? Большинство гномов, как и я сам, решили, что при одновременном взрыве двух и более слоев, породе внутренних участков будет некуда разлетаться, и она, размельчившись от взрыва, останется на месте. Получалось, что взрывать придется слоями, но тогда появлялся следующий вопрос, а не повредятся ли жгуты в других штольнях от взрыва в соседних? Ведь сотрясения в скале почувствовали со всех сторон от взрыва, а не только в сторону обрушения. А ведь нам придется заполнить водой все штольни разом и демонтировать подъемник. Получается, что при повреждении одного из жгутов, восстановить его уже не получится.

Вопросов после наших испытаний появилось не меньше, чем было до них, но все равно планировать новые испытания не стали. Единственное, что еще можно было испытать, это пробурить скважину на двести метров, опустить в нее один артефакт на самое дно с присоединенным жгутом длиной в сто метров, удерживаемым в вертикальном положении веревкой, а второй артефакт опустить в скважину на пятьдесят метров и подорвать. Если вся скважина до самого низа оторвет слой камня, значит детонация от верхнего артефакта воспламенит и нижний. Такое испытание решили провести на ближайшем карьере в Альме.

А после нашего взрыва большой бульдозер принялся выравнивать и очищать от завала новую трассу дороги. Работы дорожному отряду тут было на пару недель, а если результат получится хорошим, то такую тактику проходки в скальных грунтах будем применять и впредь.

А я вернулся в Росас. Надо было продолжать выжигать артефакты взрыва. У нас пока на двоих получалось в день приготовить два десятка артефактов. За полный месяц их получится сделать шестьсот штук. Значит нужные нам три тысячи мы таким темпом выполним за пять месяцев. Хотя Илия потихоньку набивал руку, и стал за прошедший месяц делать почти в два раза больше, чем было. Зато меня постоянно отвлекали неотложные дела, так что увеличить месячный выпуск вряд ли получится.

Вот и сейчас надо было срочно лететь в наш новый промышленный центр, появившийся за последний год в районе древнего Мадрида, вернее немного южнее его по берегам реки Тахо и ее притоков. Город, выросший на месте пересечения трех транзитных дорог мы назвали Аран в честь моего отца. Там Механикус назначил дату торжественного открытия текстильной и связанной с ней в одну технологическую линию красильной мануфактур, которые будут работать на выпуск ситца из хлопка и набивать десять видов различных цветных узоров. Это пока только десять, а в дальнейшем Механикус отольет еще два десятка сменных барабанов с разными рисунками, и общий ассортимент составит уже тридцать пять видов тканей. Ведь выпускать будем не только ткани с узором, но и однотонные: белую, зеленую, красную, синюю и желтую.

В большой самолет я взял членов правительства. За эти годы для всех моих соратников полеты превратились в рутину, а вернее в инструмент, позволяющий решать возникающие проблемы, не откладывая. В новой промышленной столице пока не было построено никакой королевской резиденции, как и престижных таверн, поэтому я и не планировал здесь ночевать.

Церемония прошла, как мы уже привыкли: при стечении толпы зевак и группки заинтересованных купцов я произнес короткую речь, дал знак Механикусу, и он запустил станки в работу. Первый рулон ситца с красными розами по белому полю вышел из ролика красильной мануфактуры уже через два часа, а дальше рулоны появлялись с периодичностью в четверть часа. Вскоре все десять узоров воплотились на тканевой основе. Купцы, как это и было прописано в сценарии открытия, разобрали рулоны и стали придирчиво изучать качество ткани и красок. Узоры вышли сочными, краска нигде не расплывалась, а ткани получились ровными и легкими. Ширина ткани в рулонах также не имела отклонений. Цена рулонов была уже озвучена Громом, так что купцы сразу же принялись озвучивать свои первые заказы.

Первые рулоны было решено выставить в зарождающемся музее мануфактуры, и добавлять новые по мере появления новых узоров и красок. Здесь по соседству с отделом продаж каждый покупатель получит возможность познакомиться с полным ассортиментом выпускаемой продукции.

По соседству с мануфактурой уже открылось несколько швейных мастерских, рассчитывающих шить модную летнюю одежду для наших женщин. Спрос на легкие платья в нашем королевстве обещал быть стабильно высоким.

Все члены правительства взяли себе по паре рулонов понравившейся ткани. Я тоже решил порадовать маму, выбрав первый рисунок с розами и второй рулон с растительным орнаментом зеленой расцветки. Приезда родителей я ждал через пару месяцев к завершению посевной, которая проходила на Кавказе немного позже нашей. Отец все больше погружался в дела своего королевства, и посевную считал важным этапом жизни государства.

У меня же вопросы посева, как и уборки, уже давно стали рутиной, с которой вполне справлялся Кэлтир. Народ жил в королевстве зажиточно, мог со своих урожаев покупать практически любые товары, а крупные покупки совершать в рассрочку, которую с моей подачи ввели в королевстве еще два года назад. Она послужила еще одним толчком к развитию нашей промышленности, кратно увеличив спрос на крупные покупки.

А мы наладили выпуск больших морозильных камер с двойными металлическими стенами, внутри которых на растительном клее была закреплена прослойка пробки. Мороз вырабатывал артефакт холода, соединенный с помощью жгута водорослей с артефактом трансформации, а тот в свою очередь с расположенным снаружи накопителем маны. Прелесть такой схемы была в том, что зарядить морозильник мог стихийный маг любой направленности, ведь артефакт трансформации преобразовывал ману в необходимую. Особенно малые потери были у магов огня, ведь холод — антипод огня, и вся разница — обратная направленность магических потоков. Хуже всех преобразовывалась магия земли, но и там потери не достигали сорока процентов. А зарядить такой морозильник на месяц мог даже студент магической школы, что стоило совсем не дорого. Вот такие покупки, а еще покупки сельхозтехники и машин стали производить в рассрочку.

Эти преобразователи маны, названные мной артефактами трансформации могли произвести революцию в магическом транспорте, но я пока засекретил эту разработку. У себя мы ее уже потихоньку стали использовать, задействовав невостребованных ранее выпускников магической школы магии огня и земли на наземном магическом транспорте. Только на него теперь стали ставить два накопителя маны: через один шла зарядка артефакта воды или воздуха, который двигал транспортное средство, а второй был встроен в цепь управления. Подростки-выпускники с гордостью водили теперь автобусы и грузовые машины, пропашные трактора и бульдозеры, экскаваторы и самосвалы. Престиж этих профессий в королевстве был неизменно высок, несмотря на тяжесть ежедневной работы.

Продумали мы с Механикусом и военный вариант наших машин. Я подозревал, что наше богатство привлечет к нам внимание не одних пиратов. Появятся и акулы покрупнее, хотя таких пока в округе и не было видно. Но готовиться к отпору все равно следовало, ведь недавний пример гибели союза племен Леона, который не готовился к войне, был перед глазами. Вот и разработали мы полностью закрытую железом машину на гусеницах с цепью заземления, которая отведет в землю удар магической молнии. В машину со стороны днища были встроены артефакты земли, а сверху — артефакты воздуха и огня. Артефакты воды были расположены и сверху, и снизу. Действовали они так: при магической атаке любой направленности реагировал соответствующий артефакт, поглощая воздействие. Емкость же артефактов была такова, что даже самый сильный маг с накопителем не мог перекрыть наш артефакт. Стоила такая машина, как космический корабль в древнем мире, но зато была пока на Земле единственным непробиваемым магией средством атаки. Орудиями поражения на ней были шипы и выдвигаемые по бокам колеса с саблями, которые могли разрушить даже гномий хирд, хотя гномам о том мы говорить не стали.

Несколько таких машин мы построили и развезли по нашим фортам в северных портах. Огромная совсем немирная империя, а вернее, ее расползающиеся останки, грозила выплеснуть на нас однажды нового Атиллу. Хитнос, конечно, постоянно отслеживал все подозрительные движения в доступной близости, но дальше Лодзи и Бергена на восток мы пока не забирались, и совершенно не знали, что творилось сейчас на Среднерусской возвышенности. А земли за Уральскими горами были настоящей терра инкогнита, то есть землей незнаемой. Была у Гоблинов Маскара связь с самыми восточными землями, а пространство Сибири оставалось в тумане.

Да и поближе иногда поднимали голову очередные завоевателями, типа нашего Балгула. Вот и недавно наказанные нами пираты были не какими-то отщепенцами, желающими пожировать за чужой счет, а шотландским воинственным кланом Маклаудов, претендующим на родство с бессмертным горцем из старых фильмов. Они чем-то напоминали древних викингов, терроризируя приморские города многих баронств, но пока везде получали достойный отпор. Но стоит им где-нибудь зацепиться за материковый город, как всем соседям станет жить гораздо «веселее».

Глава 3. Новые викинги

На следующей неделе пришло сообщение, что шотландцы захватили порт Вердон в устье Гаронны, перекрыв вход кораблей в реку. Вердон был вольным городом и баронам не подчинялся. Крепость там была мощная, горожане смогли пережить за своими стенами десяток осад баронов, но нападение шотландцев проспали. Нас это пока не касалось, с городами по реке мы если и торговали, то только по суше, а в порт Вердон не заходили никогда. Однако я велел Хитносу усилить получение разведданных с этого направления. Возможностей у него теперь сильно прибавилось, ведь все работающие с нами купцы из империи должны были получить его одобрение. В противном случае дефицитных товаров им не продавали никогда.

Наш капитан Амад, вернувшийся только что из плавания на север, сообщил, что видел в море несколько кораблей шотландцев, плывущих в Вердон. Наш флаг обеспечил их нейтралитет, нападения не последовало. Но было похоже, что шотландцы начали полноценное вторжение в земледельческие южные районы. Посмотрим, как начнут отбиваться от них окрестные бароны. Те были способны временно объединиться против агрессора.

Я решил пока не вмешиваться. Рассориться с кланом Маклаудов было не трудно, но не пришлось бы потом воевать с ними до полного уничтожения клана. После уничтожения их пиратов к нам претензий не было, мы действовали в своем праве. Да и от них нападали какие-то отморозки, а не сам клан. А отбивать Вердон я права не имел, это был чужой независимый город.

Да, условностей в мире феодалов была масса. Все это жутко раздражало, я строил королевство совсем на других принципах. У меня не было вассалов, земледельцы никому не принадлежали и могли сменить сферу деятельности по собственному желанию. Многие так и сделали, открыв таверны или поставив мельницы. Кое-кто стал купцом, приобретая шерсть у скотоводов и перевозя ее к мануфактурам. Самые рукастые переехали в города и стали работниками мануфактур. Денег там работники зарабатывали больше, чем целая семья земледельцев, а жить было намного интересней, тем более, что в каждом городе работали бесплатные школы для детей.

Образование стало модным в королевстве, никто из подданных не прятал детей от учителей. Да и детский труд почти исчез, так как взрослые сами обеспечивали свои семьи. Были, конечно, после череды войн сироты, но их обычно забирали к себе родственники. Бездомных, нищих и попрошаек я нигде не встречал, хотя никогда заранее не предупреждал никого о своих поездках. То есть как-то подготовиться к моему приезду местные старосты и градоначальники успеть не могли. Также я постоянно разговаривал и с рядовыми подданными и часто выслушивал их просьбы. Если два года назад иногда еще просили продуктов или улучшенных семян, то сейчас чаще просили помочь купить тот или иной инструмент или машину. На многое у нас сохранялся дефицит, хотя внутренние заявки я велел удовлетворять в первую очередь.

А меня снова ждала артефактная мастерская. Илия потихоньку ускорялся, у него уже получалось по десять артефактов в день. Я первым делом проверил ящик с его продукцией, отбраковав только один артефакт, и то не из-за кривых рун, а из-за дефекта самого кристалла. На перемычке приняли мою программу подрыва ее тремя очередями, и стали прокладывать жгуты водорослей в соответствии с принятой схемой. Артефакты укладывали на полу штолен у стены со стороны океана. Жгуты также прокладывали по полу и старались присыпать их мелкой каменной крошкой. Надо сказать, что штольни имели небольшой уклон к краям перемычки, чтобы при заполнении их водой не образовывались в концах штолен воздушные мешки.

За таким скучным занятием я провел целый месяц. И хотя меня постоянно отвлекали, но мы с Илией перевыполнили план и вместо шести сотен артефактов сделали семь. Но драчливые соседи, появившиеся по соседству, не давали полностью погрузиться в работу. Постоянно Хитнос приносил новые сведения об их нападениях на баронов. Корабли, плавающие по Гаронне, также постоянно подвергались нападениям, и в конце концов перестали продолжать попытки прорваться. Для нас это обернулось новыми доходами, пришлось срочно снаряжать еще один корабль, чтобы возить их товары на север по океану. Также они загрузили своими караванами нашу дорогу Сен-Буко, а таверны и постоялые дворы на ней стали получать сверхдоходы.

За прошедший месяц Маклауды успели захватить два соседних баронства на юге от себя: Аркашон на берегу океана, а на правом берегу Гаронны - Блай. От Буко до Аркашона по берегу было всего сто тридцать километров, и граф Алэр занервничал. Хорошо, что он не стал сам ничего предпринимать, а сразу решил приехать ко мне. Изольда не решилась вести ко мне сына и осталась дома. Ее присутствие было бы мне на руку: она всегда делала Алэра более решительным. А так пришлось долго объяснять ему стратегический замысел.

— Ты пойми, — втолковывал я ему, — у нас пока нет войны с шотландцами. Если мы нападем, то это будет акт агрессии, на который они ответят массовыми нападениями на наши корабли во всех морях. А уголь из Кардифа нужен и твоим, и моим кузнецам. Также ты не можешь безнаказанно присоединить к графству какое-нибудь из соседних баронств. Против тебя сразу все объединятся. А когда мы сойдемся в битве с Маклаудами, тогда уже все баронства между нами будут захвачены ими. Мы же просто освободим их от захватчиков, а потом присоединим к себе на правах освободителей.

— Но у баронов останутся наследники, и они потребуют вернуть баронства им.

— Пусть тогда сами и освобождают. Я такой благотворительностью заниматься не намерен.

— Но это тоже будет агрессия с нашей стороны!

— А что они нам смогут сделать? У тебя графство удвоится, а они на свои рыцарские доходы смогут нанять едва ли сотню наемников. Разве тебя сможет напугать такая «грозная» сила?

— Ну, от сотни-то я отобьюсь, не напрягаясь.

— Так что предлагаю пока копить силы, тренировать воинов и готовиться к битве с горцами. Мы должны будем их показательно разбить, чтобы никакие другие агрессоры не рискнули больше к нам лезть! Твои сотни научились строить черепаху из ростовых щитов?

— Не знаю, спрошу послезавтра генерала.

— Ты лучше сам их потренируй. Ведь, чем шотландцы берут? Натиском! Если только у твоего войска не будет уверенности в победе, то их сомнут, как бы ты ни научил их выставлять щиты. А если будешь сам тренироваться вместе с ними, да рассказывать о слабостях врага, то и стойкость войска повысишь многократно!

— А ты откуда знаешь, как они нападают?

— Так мы с ними уже померились силами на море, дали им по зубам, потому у нас сейчас мир.

— И какие у них приемы?

— Вот стоит строй твоих копейщиков, прикрывшись щитами. Подлетают шотландцы с малыми щитами и топорами. Что делают копейщики? Бьют копьем вперед. А что делает горец? Он подбивает копье кверху кромкой щита, затем перерубает соседнее копье, упершееся в щит соседа, а следующим ударом бьет со всей дури в щит перед собой. Щит может расколоться под топором, может не выдержать рука копьеносца, а чаще страх заставляет его попятиться. В строю появляется брешь, в которую врывается горец и начинает сокрушать соседей отступившего бойца. Дальше слабые духом бросают копья и бегут.

— И откуда ты все знаешь?

— Ты не те вопросы задаешь! Спроси лучше, как бороться с такой тактикой?

— И как?

— Только тренировать копейщиков выдерживать такие наскоки. Выбери десяток самых крепких воинов, дай им дубины побольше, а копейщикам копья без наконечников. И пусть один лупит по щиту другого, а тот бьет его копьем, не давая приблизиться. Потом усложняй задачу: за первым копейщиком поставь второго с более длинным копьем, когда нападающий отобьет первое копье, второй должен успеть ткнуть его до того, как он ударит по щиту. Как копейщики перестанут бояться сильных ударов в щит, так и строй станет непробиваемым и не побежит от такого наскока.

— А замки и форты смогут их остановить?

— Я бы посоветовал тебе на главных дорогах поставить форты возле ближайших от границы селений. Там смогут укрыться земледельцы. Боюсь, что те тоже могут пострадать от захватчиков. Также я бы защитил фортами и портовые города. Они не остановят горцев, но могут замедлить, и ты получишь время для организации отпора.

Назавтра отправил его приободренного домой на своем самолете. Время на подготовку у нас было, но предстоящая война с горцами должна была стать кровавой. Это был яростный противник. Я сразу вызвал своего генерала Ганни и велел усилить подготовку, описав ему тактику шотландцев. Предстояло также набрать и обучить дополнительных воинов в графстве Мец. Там был избыток населения, так что пусть горячие головы вступают в нашу армию, там им будет самое место.

Мы и в эту зиму забрали к себе в королевство несколько сотен молодых семей из графства. Граф Алэр также отпускал своих земледельцев, желающих вести отдельное хозяйство, поскольку свободной земли у него не было. А я был рад новым подданным, которые пока не заселили даже десятой части наших земель. В промышленности также не хватало рабочих рук. На дорожные работы мы уже несколько раз привозили орков из эмирата Рок. Первые десять переселенцев оттуда, которых я лично сманил из города Каса при покупке малого корабля, давно уже построили себе фермы возле портов Арбат и Кадис.

Ганни с группой сержантов отправился к графу Мец набирать и тренировать новую армию. С ними послал также письмо графу, в котором подробно расписал план подготовки войска и указал, где надо срочно возвести форты, и какие запасы в них создать. Война может и затянуться, а военных кормить надо всегда.

Опять на эту суету потратил два дня, а мог бы выжигать артефакты. Хотя у гномов на перемычке с жгутами водорослей и зарядкой артефактов работы тоже не меньше, чем на три месяца. Так что мы пока не отстаем от их графика. Да и нагнать это отставание я успею. А вот когда начнется война, то мне точно придется в ней участвовать, ведь без базуки нам ни один город будет не взять.

А пока буду наслаждаться мирной жизнью. Меньше месяца осталось до приезда родителей. Надо бы им приготовить какую-то культурную программу, но театра мы пока не завели, а слушать завывания доморощенных поэтов с трибун арены не очень увлекательное занятие. В таверну на менестрелей короля тоже не поведешь, если только пригласить певцов во дворец, хотя, мне кажется, что этим я сильно подорву свой авторитет у простого народа.

Наутро решил облететь с инспекцией свои океанские порты. В полет взял Хитноса и пару матерых сержантов-гномов из городской стражи Росаса. Полетели через перемычку. Там оставил информацию для Синда о появившихся захватчиках, чтобы в плавании к Кардифу был готов отбиваться. Велел предупредить о повышенной готовности и наших капитанов. Перемычку укреплять пока не стал, на ней не было складских сооружений со стороны океана, стоял один пустой причал. Вряд ли он мог стать притягательным для захватчиков. Да и расквартированная на Африканском берегу сотня пехоты вполне была готова отразить любое нападение.

А порты Арбат и Кадис проверил с пристрастием. В Арбате форта мы не строили, а сейчас он понадобится. Главе фактории велел начать готовить ополчение из жителей города и ближайших ферм. Командовать обучением предложил позвать одну из амазонок, живущую на пригородной ферме. Поэтому сержанта оставлять здесь не стал.

В Кадисе все было на уровне. Коменданта форта предупредил о возможных нападениях и велел также заняться подготовкой ополчения. Главная задача — не пустить захватчиков в город. Форт должен продержаться до прибытия подмоги. Также придется организовать оборону причала на соседней реке Гвадалквивир. С комендантом договорились, что возобновим разведывательные полеты вдоль побережья.

Далее проверили порт Фару. Здесь также накрутил коменданта форта и велел готовить городское ополчение. Здесь поселилось большое число ремесленников, работающих с латунью. Люди они все были крепкие, привыкшие к молоту. Здесь точно смогут за себя постоять.

Порт Синиш также был готов к обороне. Здесь еще со времен войны с Балгулом было подготовлено несколько сотен ополчения. Гномы еще тогда погоняли их так, что пробная проверка двух десятков ближайших земледельцев показала их боевую готовность к любым испытаниям.

Лис и Сет также имели многочисленное ополчение. А форты придется построить. Неожиданное нападение на незащищенный порт принесет такие же потери, какие принесло нападение кочевников в первый день войны. Пока соберем ополчение, потеряем несколько сотен воинов.

Залетели мы и в порт Лима к графу Элласу. Договорились с ним о совместном воздушном патрулировании побережья. Про шотландцев разведка эльфов уже вся узнала, готовность к внезапной атаке была высокой.

Наши северные порты Хихон и Биль форты имели, но гарнизоны требовалось усилить. Они были ближайшими портами к горцам, и риск нападения на них был самым высоким. В Хихоне велел тренировать рабочих консервной фабрики, а рыбакам поручил разведку побережья в добавление к разведке воздушной. Также велел готовить и городские ополчения.

От порта Биль полетел напрямую в Росас. Дальности полета большого самолета как раз хватало. Сержантов вернул городу, они свою инспекцию провели. Хитнос также обменялся информацией со всеми комендантами, в Хихоне долго беседовал с рыбаками, а в Лиме с разведчиком эльфов. У меня тоже информации накопилось много. Тут же отдал распоряжение строить форты в портах Лис, Сет и Арбат, а также решил, что требуется развивать в полноценный порт причал на реке Гвадалквивир. Там тоже придется строить форт.

Денег на все эти приготовления к войне хватало. Королевство за последние годы прочно утвердилось в лидерах по экономическому развитию. Деньги и товары текли к нам со всех сторон, особенно выгодной получалась торговля с экваториальной Африкой. Но и продукция нашего машиностроения приносила с каждым годом все больше денег. Я пока сдерживал себя, но меня все сильнее тянуло сплавать в Америку. Я даже поговорил об этом однажды с Синдом, но понимания не добился. У Синда дела шли лучше всех из капитанов Маскара. Он очень вовремя нашел себе нишу на западе, ведь торговля с самым дальним востоком начала хиреть. Там империю малоросликов втянули в многолетнюю войну с северными кочевниками, и экономика империи потихоньку начинала хиреть. Обороты падали, качество товаров неуклонно снижалось, доходы тоже. А на западе торговля приносила все больше денег. Из Маскара перебрались к нему в Сойо несколько капитанов, которым хватало доходов от торговли с союзом баронств. Один из капитанов встал на маршрут Сойо-Кейптаун, а еще один стал плавать до вольного поселения ремесленников Ада. Их железные изделия отлично продавались в верховьях реки Конго. А на постоянных вечевых голосованиях ремесленников кроме постоянного вопроса, присоединяться ли к союзу баронств, все чаще стал подниматься вопрос о принятии покровительства Маскара.

Переговорил с Кэлтиром о создании резервов продовольствия. Любая война несла за собой разорение, и, как следствие, множество беженцев. Всех их надо будет кормить. Также кормить придется и увеличивающуюся армию. А ополченцы, если воевать придется летом, не смогут своевременно посадить и убрать урожай, что увеличит его потери. Эти мысли больше относятся к землям графства Мец, чем к королевству, но графство я тоже считаю своим. Значит и заботиться о подданных придется мне.

В графстве также придется построить десяток фортов. Я подозреваю, что никакое объединение баронов не сможет остановить наступление горцев, и вскоре они дойдут до границ двух баронств графства. Хорошо бы, чтобы по незнанию они полезли и на наши земли, дав нам повод для войны.

Глава 4. Бременские музыканты и не только

За следующий месяц Маклауды успели разбить армию коалиции баронов, заманив их в засаду ложным отступлением, а потом сходу захватили два соседних баронства Бред и Оро, оставшихся без защитников. Оба баронства располагались по левому берегу Гаронны, и приближали земли захватчиков к графству Алэра. Осада баронских замков еще шла, но вся территория баронств была безжалостно разграблена захватчиками, а толпы пленных мужчин отправились в Шотландию рабами на рудники. Причем, захватывали всех подряд, а не только военных. Земледельцев среди новых рабов оказалось едва ли не больше, чем воинов. Это вызвало всплеск паники у населения баронств, и во все стороны потянулись толпы беженцев. Бароны привычно гнали беженцев дальше, и очень скоро мои эмиссары направили эти потоки ко мне в королевство.

Кэлтир привычно занялся их расселением, руководители факторий взяли на себя их снабжение, а капитаны перевозили в порты, указанные Кэлтиром. Заселять решили долину на северо-восток от Севильи вдоль реки Гвадиана и нашей дороги Линд-Сет. Там в горах еще восточнее располагались поселения ремесленников, оседлавших горную часть реки своими плотинками. А земледельцев рядом недоставало, и продукты к ремесленникам приходилось возить издалека. Теперь новые поселения уже через год снимут эту проблему.

Ко мне снова приехали родители, а точнее — прилетели. Мама за эти годы свыклась с полетами и боялась теперь только посадок на волны. Ей все казалось, что самолет зароется в волну и его перевернет. А десятки благополучных приводнений никак не отодвигали этот иррациональный страх.

Первым делом мама стала интересоваться моими знакомыми девушками, чтобы оценить возможных невест. И хоть я и говорил, что мне некогда заниматься такими глупостями, ее это не останавливало. Каждый раз повторялось одно и то же: допрос с пристрастием меня, потом Хитноса, следом моих дворцовых служанок, а последними под ее допросы попадали мои друзья. Избегал такой участи только Механикус, потому как ничего вокруг не видел кроме механизмов. Мама поняла это еще на первом допросе девять лет назад и больше его не терроризировала. Остальным также сказать было нечего, но вокруг меня вилось в столице столько слухов и сплетен, что можно было целыми днями разбираться в них. Вот мама и выжимала эти слухи из моего окружения.

Отец же сразу полетел в графство к Элласу. Узнав у меня о новых захватчиках, появившихся недалеко от наших имперских границ, он решил полетать над ними с разведчиком Элласа. У себя отец наладил глубокую авиаразведку окружающих территорий. Его самолет долетал до древних Ростова, Волгограда и Астрахани, пролетал над Каспием до Дербента, а потом вдоль северных склонов Кавказа возвращался домой. Залетал он и в Сальские степи, а вдоль берега Черного моря долетал до Батуми. Больше всего отца беспокоили кочевники степей, где в древности жили Калмыки, но также беды могли прийти из-за гор.

Здесь он тоже болезненно отреагировал на новую угрозу. Я пытался объяснить ему свою задумку о расширении северных территорий за счет агрессоров, но отец отнесся к ней скептически. Его опыт говорил о том, что любого агрессора лучше задавить в зародыше, а не давать ему разрастись в угрозу всему континенту.

А я, накрученный отцом, тоже полетел с инспекцией армии графства Мец. Вдруг и вправду горцы смогут сокрушить моих воинов? Тогда моя задумка окажется ничем не подкрепленной авантюрой. Но действительность оказалась не настолько пугающей. Мой военачальник Ганни нашелся на полигоне рядом с Сальвой. Здесь тренировалось сразу три сотни рекрутов. Бравые сержанты, сокрушившие три года назад армию орков, гоняли сотенные коробочки по плацу, заставляя менять направление движения, перестраиваясь. Уже наблюдался относительный порядок, строй не сбивался при поворотах «все вдруг». Но мне хотелось оценить их стойкость при яростных атаках горцев, поэтому Ганни остановил одну сотню, вызвал к себе дюжего десятника-полуорка и заставил его экзаменовать свой десяток ударами по щитам.

Было видно, что подобная тренировка была привычной для воинов, хотя они и приседали немного от громких криков десятника, сопровождавших удары. Один щит разломился пополам, напугав воина, но и такие ситуации надо было пережить на тренировке, чтобы не впасть в панику в реальном столкновении. Сержант тут же принялся объяснять, что надо делать в такой ситуации в бою. Сам показал, как воин второго ряда прикрывает своим щитом напарника, а тот отступает в глубину строя. Также соседи должны своими копьями прикрыть происходящее перестроение.

Прогресс, которого удалось добиться за месяц тренировок, впечатлял. Но мы с Ганни проехали по всем столицам баронств, вошедших в графство. Ганни специально рассредоточил тренировочные площадки по разным местам, чтобы шпионы шотландцев не насторожились раньше времени. Разве смогут напугать горцев, захвативших уже четыре баронства, жалкие три сотни воинов-неумех? А у нас при объединении всех новобранцев получалась армия в две с лишним тысячи воинов. К ним вполне можно будет добавить по половине гарнизонов всех наших замков и фортов, что в сумме даст больше трех тысяч разумных. А если и этого покажется мало, то я был готов оперативно прислать еще две тысячи ветеранов-воинов из королевства.

На остальных полигонах уровень подготовки оказался таким же. Никто не халтурил. Ганни удалось донести до новобранцев, что их жизнь зависит только от них самих. Умелый воин сможет пережить войну, а неумеха всегда гибнет. Вот и потели вчерашние земледельцы и подмастерья с утра до вечера на полигонах.

Я с Ганни и графом Мец осмотрел и строящиеся форты по границам графства. Везде шла интенсивная работа. Строились катапульты и стрелометы для оснащения фортов, мастерились стрелы и дротики, а воины гарнизонов строящихся фортов активно помогали строителям на подсобных работах. Было видно, что к приходу агрессоров мы будем готовы.

Через пять дней вернулся из разведки отец. Сведения, что он привез были настораживающими: в порт Вердон постоянно приплывали пиратские галеры с севера. Город был переполнен шотландцами. От захваченных баронств в порт сплошным потоком гнали повозки с провиантом. Было похоже, что забирают все запасы земледельцев, и тем грозит голод. До урожая предстояло прожить еще больше двух месяцев, но захватчиков это совсем не волновало. По границам с захваченными баронствами была заметна лихорадочная подготовка к отпору. Строились временные укрепления по дорогам, к границам маршировали отряды воинов, ехали повозки с оружием и провиантом. В приграничных селах почти не оставалось жителей, а жидкие караваны беженцев тянулись уже километрах в ста южнее.

Отец также заметил с неба, что пеших воинов и всадников у шотландцев было не видно, зато активно загружались их галеры, готовясь к очередному нападению. Становилось ясно, что очередной удар придется на баронства, стоящие выше по реке. Если этот вектор сохранится, то к зиме горцы выйдут на границы графства Мец. Графству Алэра в таком случае оставалось только обезопасить свои приморские поселения.

Алэру отправил разведывательную информацию, пусть укрепляет побережье. Мы свои меры приняли, гарнизоны фортов укрепили, облеты самолетов не прекращали.

Эллас также стал укреплять свои портовые города. Срочно началось строительство фортов в Порто и Виго, на что пришлось опять отвлечь десяток гномов-строителей с перемычки. Также граф решил начать тренировки городских ополчений. Но главной силой войска графства по-прежнему оставались эльфийские лучники.

Опять потянулись нудные дни с выжиганием артефактов. Мама зашла один раз в мою мастерскую и больше туда не заглядывала. Там, видишь ли пахло невкусно. А как может пахнуть разогретый до красноты камень? А если на нем была какая-то микроскопическая грязь, то она, сгорая, добавляла еще и дым с собственным запахом. А мы с Илией сидим тут целыми днями и не жалуемся!

Гномы за два месяца обвязали жгутами водорослей и зарядили все артефакты нижних штолен. Попутно оттуда забрали и переставили на следующие два яруса вверх каждый второй артефакт. Обвязка их еще шла. Мы же за второй месяц опять умудрились заготовить семь сотен артефактов, несмотря на мои постоянные отлучки. Это Илия стал выжигать уже по двенадцать артефактов ежедневно. Придется выдать ему по окончанию работы премию.

Механикус в это время готовил для Синда консервную линию. Саму жесть Синду так и придется возить от нас, но формовать банки, закладывать в них мясо или рыбу и закатывать крышки он сможет на нашем оборудовании. Синд рассказывал, что договорился с бароном Глок построить порт в бывшей бухте пиратов, которую мы от них очистили при первом плавании на север. Здесь же он планировал поставить и консервный завод. Рыбу для консервов договорились получать от рыбаков Глока с острова Сан-Томе, а мясо будут закупать в баронствах Балг и Дрек, а что-то поставит и Глок.

Этот завод сможет снабдить консервами всех моряков баронств, а также хватит для отправки в Кейптаун и Маскар. Я в прошлый приезд показал Синду наши бумажные этикетки, которые мы распечатывали в своей типографии. Этикетки капитану понравились, и он, поколдовав над их дизайном с типографским художником, заказал себе три вида для мясных консервов, и три для рыбных. Этот заказ вместе с десятью рулонами жести уже ждал капитана на перемычке.

Синда ждали через месяц, Механикус должен как раз успеть с заказом. Еще капитан собирался забрать комплект дорожной техники. Синд решил проложить дорогу по берегу Конго в обход порогов. Это было необходимо сделать для увеличения торговли за порогами. Самолет перевозил совсем мало товаров, что было недостаточно. Также ему понадобится барабанная дробилка для камня, а сортировку Синд решил не брать.

Спектакль для родителей я все-таки решил приготовить. Как-то вечером, возясь с детишками-полуэльфами своих служанок, я решил рассказать им сказку про Бременских музыкантов. Оказалось, что и мамы детей ее никогда не слышали, а после тщательного расследования я уверился, что эта сказка пропала вместе со старым миром. Детям очень понравились песни из древнего мультфильма в моем исполнении. Правда мой голос не был столь мужественным, как в мультфильме, но красивая мелодия захватила слушателей.

Вот теперь мы со старшими школьниками и готовили концерт по мотивам мультфильма. Пришлось сначала долго объяснять юным актерам, как могут говорить животные, а тем более, играть на музыкальных инструментах. Кстати, дети инструментами не владели, поэтому пришлось договариваться с менестрелями из столичных таверн, а потом долго создавать из сугубо индивидуальных музыкантов ансамбль. Концепция ансамбля была сначала непонятна и моим юным артистам. Только когда они вживую услышали музыку нашего новорожденного ансамбля, пришло понимание.

Петь в спектакле пришлось мне за Трубадура, Кэлтир изображал и пел за короля, а за принцессу играла и пела десятилетняя дочка Физгота. У нее оказался чистый ангельский голосок и отличный музыкальный слух. Ансамбль из менестрелей все-таки немного сбивался, но и такой музыке публика была рада. Это было что-то новое. Менестрелей по тавернам разумные слушали, а до ансамблей новый мир пока еще не дорос.

На спектакль во дворец собралась вся элита столицы. Был тут и сеньор Лоренцо, долго доказывавший мне, что он обязан присутствовать на нем, как полномочный представитель всех италийских баронов. От моего вопроса о верительных грамотах от остальных правителей он изящно ушел, переведя разговор на музыкальные инструменты, которые все были производства Генуи.

Спектакль решили ставить в большом зале моего дворца. В дальнем углу построили макет дворца короля. Деревянные каркас настила, на котором восседали как на балконе король с принцессой, прикрыли картонными макетами колонн и арок свода. Оркестр сел в другом углу, отчего музыка звучала отдельно от пения, но никого из зрителей это не смущало. Никто, даже сеньор Лоренцо, ничего подобного в своей жизни раньше не видел.

Школьники, изображавшие осла, пса, кота и петуха, бодро водили руками по корпусам картонных гитар, имитируя игру, но подпевали мне дружно. А когда осел басом выдал «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю» все зрители покатились со смеху, ведь басить пытался двенадцатилетний школьник, а голос у него все время срывался с басов в фальцет.

Мама прониклась темой любви Трубадура и принцессы, примеряя ее на настоящего меня, и даже всплакнула в конце, когда я, стоя на повозке и держась с принцессой за руки, самозабвенно распевал: «Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы!». А меня действительно в этот момент переполняло желание сбежать от всех моих забот куда-нибудь подальше.

И наверно все зрители почувствовали мою искренность, потому что друзья после спектакля подходили ко мне и спрашивали, заглядывая в глаза:

— Ты правда собрался сбежать? А как мы тут? Нам же без тебя не справиться!

А спектакль так всем понравился, что о нем еще долго гуляли слухи по королевству. Молва прочно связала меня с дочкой Физгота, а подданные на полном серьезе высчитывали, когда у нас может состояться свадьба. Большинство склонялось к мысли, что не раньше, чем через пять лет.

Я сильно переживал, что не успел реализовать концепцию кино. Вот бы сейчас проехать по королевству с кинофильмом по нашему спектаклю. Это потрясло бы всех жителей королевства и еще увеличила их любовь ко мне. Хотя и так все подданные были мне благодарны. Особенно те, кто перебрался к нам от баронов. Они могли трезво оценить разницу порядков в баронствах и в королевстве. Королевство не давило подданных, не выжимало из них последние соки, а при нужде готово было поддержать. У нас не было голодных, попрошаек и нищих. У нас работали лекари, которые могли оказать бесплатную помощь неимущему, зная, что король покроет все их затраты. У нас разрешалось свободно торговать результатами своего труда, а при желании торговать чужими товарами можно было купить начальную купеческую грамоту за смешные деньги. Нигде в баронствах такого не было.

У нас не существовало никаких внутренних пошлин и сборов. Дороги в королевстве оставались бесплатными. А при желании с небольшим тюком товара можно было добраться до рынка и на рейсовом автобусе за весьма умеренную плату. Также беспошлинно мои купцы торговали и на территории графства Мец, а купцы графства — у нас. Я все пытался втянуть в наш экономический союз графа Алэра, но он пока чего-то опасался. Наверно, зримые поступления от торговых пошлин заслоняли в его сознании мысли о бурном развитии торговли в графстве при снятии таких барьеров. Перекроют ли возросшие поступления налогов от купцов потери от отмены пошлин на торговлю — эти сомнения были ярким свидетельством его нерешительного характера. А жена графа Изольда, толкающая мужа на ратные подвиги, в вопросы экономики старалась не лезть.

Да и кланяться господину у нас не требовалось. Мы не плодили баронов, всех управляющих я назначал сам, и также мог снять при массовых жалобах. В селах старост выбирали сами жители, как и городские советы. Я назначал только градоначальников, с которых спрашивал результаты развития города. Если не было застоя и город рос и процветал, значит и градоначальник был на своем месте.

У нас уважали разумных за честный труд. Элитой городов были не только богатые купцы, но и кузнецы, механики, изобретатели. Особенно в большом почете были наши водители магической техники. Все жители успели оценить полезность таких машин, будь то пропашной трактор, автобус или грузовой автомобиль.

Глава 5. Зара. Путь на север

Будущей осенью дочери Айши Заре исполнится уже десять лет, как и двум другим дочерям Линда от его жен-амазонок. Но Зара совсем не походила на своих сестер, она с раннего детства чувствовала воздух, в ней бурлила энергия, иногда толкавшая ее на безумства. Но кроме озорства в ней проявлялись и другие стороны отцовского таланта: ей иногда казалось, что она слышит далекие разговоры, а изредка приходило понимание, что вот этот голос принадлежит ее отцу. И с самого детства ее тянуло на север туда, куда уплыл ее отец еще до ее рождения. Сестры же ничего такого не слышали и их никуда не тянуло.

Айша все эти годы возглавляла общину амазонок в Кейптауне. Кена, их вождь, очень быстро нашла себе мужа и ушла строить свою ферму. Сейчас у них с мужем уже было пять дочерей, а Кена ждала шестую. Также поступили и бывшие жены Скара, найдя себе орков-мужей и построивших собственные фермы в пригороде Кейптауна. По-другому сложилась судьба остальных женщин в подвале, ставшем общиной амазонок. Они не спешили разделиться на семьи, а предпочли жить вместе. Только пять лет назад десяток женщин по призыву Синда решили поехать на далекий север в графство Алладина. Там по слухам они сразу нашли себе мужей и построили собственные фермы. Айша не рискнула тогда бросить подруг и осталась в Кейптауне. Но сейчас дочь все чаще стала просить мать ехать к отцу. Но как это сделать оставалось непонятно, ведь Синд перебрался в устье Конго, построив там новый порт Сойо, и в Кейптауне не бывал. А к Алладину мог плавать только его корабль, остальных, по слухам, сжигал злой дракон.

Но из Сойо в Кейптаун постоянно плавал другой корабль, и Айша решилась три месяца назад послать Синду письмо. Письмо написала дочь, учившаяся в городской школе, и осилившая грамоту. И вот теперь с кораблем пришло ответное письмо. Синд приглашал в Сойо всех амазонок из общины, обещая построить для них отдельные дома. Амазонки же потребовались ему для охраны строителей, которые будут прокладывать дорогу по джунглям в обход порогов. Синд прекрасно помнил, какие из амазонок были отличные охотницы, и рассчитывал на их умения.

Письмо Синда вечером Зара прочитала для всех женщин общины. Многие из амазонок за эти годы начали тяготиться совместным проживанием, и обещание построить собственные дома давало шанс на новую жизнь. Только трое рыбачек были довольны своей судьбой, ведь у них была лодка на магической тяге, сделанная Алладином и Механикусом, которая обеспечивала половину Кейптауна свежей рыбой. Они сразу высказались за то, чтобы никуда не ехать. Но остальные были склонны предложение принять. Недолго поспорив, решили оставить подвал и все, что успели нажить, рыбачкам, а сами уже назавтра погрузились на корабль.

За эти годы многие амазонки родили по две-три дочери, так что на корабле образовался настоящий табор. Девочки тоже воспитывались в духе охотниц, и на корабле сразу оседлали мачты, бодро бегая по вантам. За смотровую площадку на вершине мачты они чуть не подрались с марсовым матросом, и только грозный окрик капитана заставил матерей отозвать своих кровиночек на палубу. В остальном путешествие вышло скучным, корабль заходил во все пункты сбора алмазов, выгружая там снабжение, потом остановился возле устья большой реки. Вверх по реке поплыла лодка на магической тяге с товаром, тянувшая за собой вторую лодку и вернувшаяся к вечеру с мешками кофе и ведрами с соком гевеи, полностью загрузившими обе лодки.

А следом добрались и до Сойо. Синд был в плавании, а его помощник разместил амазонок в гостевых домах. Выполняя распоряжение Синда тут же дал команду строить целую улицу домов для женщин. Дома здесь строили прочные каменные с крышами из черепицы. Был в городе построен и небольшой форт для охраны порта. Растительность вокруг была буйная не то, что в Кейптауне. Возвращения Синда ожидали еще через месяц. Он собирался привести дорожную технику, охранять которую и будут должны амазонки.

Пока ждали Синда, решили распределить задачи в своей общине. Две беременные женщины должны будут остаться в городе и заботиться о всех детях общины. В Сойо также была школа, куда сразу определили всех девочек. Город пока еще был меньше Кейптауна, но быстро рос и строился. Улицы в городе были каменные, пропитанные известью. Ходить по ним было приятно и сухо даже в период дождей. Но пока начинался сухой сезон, температура немного упала и стало вполне комфортно. Да и ветер с океана приятно охлаждал.

За месяц пообвыклись на новом месте, выбрали себе магазины, таверны, места прогулок. Город нравился все больше, особенно, когда видели свои строящиеся дома. Мужчин в городе был избыток, и красивые амазонки пользовались успехом. Правда пришлось пару раз объяснить непонятливым, что выбирает всегда женщина, а желания мужчин рассматриваются в последнюю очередь. Но таких непонятливых было мало, ведь те, кто перебрался в Сойо из Кейптауна знали о воинственных женщинах.

За месяц успели сходить десяток раз на охоту в джунгли. На каждую пятерку охотниц брали с собой двух дочерей постарше. Обучение их шло постоянно, а к джунглям надо тоже было привыкать. Мясом амазонки себя обеспечивали, излишки продавали в ближайшую таверну, куда и сами любили ходить отдыхать. Хозяин таверны давал женщинам большую скидку, ведь их присутствие удваивало у него количество посетителей-мужчин.

Наконец, приплыл корабль Синда с дорожной техникой. На следующий день капитан пришел к амазонкам в гости, рассказав их задачи. Работа предстояла долгая, следовало разбиться на две части и сменять друг друга на трассе через месяц. Технику перегружать не стали и корабль Синда поплыл вверх по реке до поселения погонщиков слонов. Дорога должна была начинаться от их причала, о чем у Синда уже была договоренность с главой поселения. Хотя в данном случае слово «договоренность» не очень подходило, потому как местные умели разговаривать только мысленно, а никто в команде Синда их не слышал. Помнится, только Линд понимал их и мог разговаривать. Но на пальцах объясниться смогли, а кивания головой и пожимания рук намерения сторон подтвердили.

Тут Айша вспомнила о «голосах», которые слышала в голове ее Зара и предложила взять ее с собой для разговора с местными. А вдруг она услышит их мысленную речь и с может понять ее. Синд сильно заинтересовался такой возможностью, а когда до него дошло, что Зара дочь Линда, то он даже повеселел, считая, что уже получил себе переводчика с мысленной речи.

Плавание заняло весь световой день, приставали к причалу уже в темноте, включив магический прожектор. Технику на причал разгружали на следующее утро. К этому моменту подошел местный глава поселения и Зара по просьбе Синда попробовала мысленно его поприветствовать. В ответ она четко услышала ласковое:

— Привет девочка, ты меня слышишь?

— Слышу, — также мысленно ответила Зара.

— Скажи главе, что мы привезли технику, чтобы проложить дорогу в обход порогов до ровной реки, — попросил Синд.

— Я это понял, — не дожидаясь перевода, мысленно ответил глава. — У нас была такая договоренность с капитаном.

Этот ответ, переведенный в обычную речь Зарой, очень обрадовал Синда.

— Спроси, можно ли будет у них покупать еду для строителей или нам надо самим возить ее? — попросил капитан.

— Он понимает твою речь — сказала Зара, — только ответить словами не может. А про еду он сказал, что купить у них будет можно.

Но все же на первое время немного еды из корабля выгрузили. Среди коробок и ящиков Зара увидела небольшие цилиндрические банки с красивыми бумажными картинками, наклеенными на них. Взяв одну в руку, она прочитала: «Мясо тушеное баранина», на другой, «Мясо тушеное свинина».

— А это что такое? — спросила она Синда.

— Тушенка от Алладина.

— Ее можно есть?

— Конечно, это очень вкусно, только лучше разогреть на костре.

— А как открыть?

— Обычно ножом, но Механикус придумал даже специальную открывашку, — капитан достал из другого ящика странную железную штуку, изогнутую в виде двух серпов, повернутых внутренней стороной к центру, на короткой деревянной ручке.

— А как ей пользоваться, — заинтересовалась Айша, а обступившие их амазонки закивали головами.

— Вот этим ножом пробиваешь дырку в крышке, а потом, вот так покачивая, двигаешь по кругу, пока всю не прорежешь.

— А для чего второй серп, — сразу поинтересовалась Зара.

— А вторым можно открывать бутылки с водой или пивом, но у нас здесь таких нет.

Разочарование было видно не только на лицах амазонок, но и на лице главы местного поселения. Открытую банку пустили по кругу, дав попробовать и главе. Вкус был необычным, но не противным, и все согласились, что так питаться можно.

— А в пустой банке можно быстро вскипятить воду, — подсказал Синд. — Пить сырую я вам не советую.

Но пустую банку уже припрятал глава. Отнимать у него не стали, ведь банок в коробках было много.

Дорога вокруг порогов существовала всегда, только была она пешеходной. Самым большим транспортом, способным пройти по ней были слоны, которые подчинялись мысленным командам своих погонщиков. Но даже колесную повозку, привычную для жителей баронств, здесь было не протащить. Вот и собирался Синд расширить дорогу, а где-то сделать более пологой, чтобы по ней могли ездить грузовые машины на магической тяге. Местному главе такая дорога тоже была нужна, ведь он немного торговал с жителями верховий реки.

Пока шел разговор с главой и демонстрация консервного ножа, технику сгрузили на причал и погнали к краю деревни. Там, у ближайшей скалы, решили поставить дробилку, а в скале открыть карьер камня. У строителей обнаружились ручные буры, которыми они начали бодро сверлить скалу, а машинисты отвезли немного в сторону большую бочку дробилки и установили ее на специальные стальные опоры под наклоном градусов в тридцать к дальнему концу.

Бульдозер в это время начал ровнять дорогу от скалы до причала, а рабочие копать вдоль дороги неглубокие кюветы. К вечеру, когда начали закладывать артефакты взрыва в пробуренные скважины, Синд попросил Зару предупредить главу поселения о том, что произойдет. Зара, сама никогда не слышавшая взрывов, не поняла, что надо говорить, но главу мысленно позвала, сказав, что сейчас что-то непонятное произойдет. Когда подошел глава, бурильщики закончили подсоединять жгуты водорослей и прятались за выступом скалы. Слово «взрыв» ничего не говорило не только Заре, но и главе, хотя Синд не только повторял его, но и показывал руками что-то навроде выпуска газов из бутылки шампанского.

Но откладывать действие никто не захотел, и взрыв состоялся. Громкий звук и сотрясение почвы заставили забеспокоиться слонов на причале, грузивших бревна в корабль Синда. Один слон помоложе даже выронил бревно, но глава быстро успокоил погонщиков, а те своих питомцев. Огромный пласт камня отделился от скалы и, падая раскололся на множество глыб. Бульдозер, закончивший ровнять дорогу до причала, тут же поспешил сгребать глыбы в кучу, а экскаватор, подъехав, начал грузить камень на грузовик. Трое рабочих вручную стали закидывать глыбы в крутящийся цилиндр камнедробилки, а когда сгрузили все, остановили на минуту ее вращение и закрыли крышку.

Через двадцать минут дробилку остановили, подняли крышку на нижнем конце и выгрузили дробленый камень на землю. Глыб больше видно не было, а часть камня измельчилась даже до песка. Экскаватор сразу поехал грузить получившуюся мелочь в самосвал, а рабочие одновременно загружали грузовик материалом для дробления. Самосвал частями разгружал щебень в ямки, оставшиеся на дороге после выравнивания, а освободившийся бульдозер сразу разравнивал их, уплотняя дорогу своим весом.

К вечеру вся дорога до причала оказалась выравнена и засыпана слоем щебня. А рабочие из подручных материалов сколотили навес для извести, которую должны были привести на следующем корабле. Амазонкам вблизи поселения охранять было некого, и они сбегали на охоту, обеспечив дорожный отряд свежим мясом.

Так и пошла работа отряда. Только по мере удаления от поселка приходилось все чаще отпугивать хищников, и отгонять змей. Ночью тоже приходилось дежурить, поддерживая костер. Всю ночь рядом слышались громкие крики зверей, но рабочие на них перестали реагировать еще на вторую ночь.

Зара вернулась в Сойо вместе с капитаном. За помощь в переговорах с главой поселения Синд подарил ей мясорубку, объяснив, как ей пользоваться. Теперь Зара крутила фарш из свежего мяса, а потом лепила котлеты на всех женщин. И была этим очень горда, считая себя совсем взрослой.

Через месяц произошла ротация амазонок, вернулась домой Айша. А вскоре достроили дома для женщин и началась череда новоселий. Первое время было непривычно не слышать рядом других женщин, но уже на третий день Зара поняла, что так жить гораздо комфортнее. Никто не мешал спать, пока сама не проснешься, не командовал, считая ее маленькой. Мама уходила на охоту или решала какие-то проблемы, общие для всех женщин, а Зара могла вслушиваться в далекие неясные голоса в своей голове.

Для дома была нужна мебель, посуда, требовалась другая одежда, и женщины ежедневно отправлялись на охоту, продавая туши животных, добытых в джунглях, в соседние таверны. Деньги при этом делили на всех амазонок, учитывая и тех, что были на работе. Привычка все делать совместно и здесь помогала устроиться.

Жизнь потихоньку налаживалась на новом месте. Зару еще два раза брали на корабль для переговоров с главой поселения. За каждую такую поездку ей платили полновесные серебрушки. А мысленные разговоры с главой усиливали эту ее способность. Она уже вполне ясно различала чужие разговоры, а голос отца научилась распознавать уверенно. Но никаких важных разговоров не было, а ее зов к отцу до него не долетал. Стало ясно, что слышать и докричаться до кого-то это две разных способности, которые надо усиленно развивать.

Теперь она пробовала докричаться из своего дома до главы поселения. Пока плохо получалось, но она пробовала снова и снова. И была абсолютно уверена в необходимости этих попыток. Ведь мама с самого раннего детства убеждала ее в необходимости тренировок для приобретения охотничьих навыков. А тут она тоже приобретала навыки, только ментальные.

Вскоре мама снова уплыла на охрану дорожных строителей. Там собирались передвигать камнедробилку на двадцать километров вперед по дороге, и придется охранять уже два объекта одновременно: карьер с дробилкой и место строительства дороги. Зару стала контролировать соседка, но она каждый день уходила на охоту, так что тренироваться в мысленных разговорах на дальние дистанции никто ей не мешал.

С началом сентября все девочки отправились в школу. А на Сойо потихоньку надвигался очередной сезон дождей. В сентябре их было еще не очень много, а в октябре мальчишки обещали сплошные ливни. Парни в классе подобрались в основном мелкие — дети моряков-гоблинов, но было и несколько орков, детей жителей союза баронств, перебравшихся в Сойо.

Но все они были скучными, орки все время задирали гоблинов, хвастаясь своей силой, а гоблины высмеивали орков за их тугодумство на уроках. Но в джунглях и те, и другие сразу проиграют дочерям амазонок. Это понимали и сами парни, наверно поэтому и дергали Зару с подругами за косички.

Вскоре вернулась с дороги мама. На заработанные деньги они купили себе прорезиненные плащи и ботики. Дожди все чаще заливали тротуары, дорога до школы превращалась в ручей. Отец стал ближе, и тяга в душе Зары немного поутихла. Тем более, что ментальные тренировки она не прекращала.

Глава 6. Новые территории

Родители улетели домой еще в августе. У них подходила пора сбора очередного урожая. Надо было оценить, какие запасы можно будет сделать, а сколько можно пустить на продажу. Расходы королевства намного превышали расходы Владения, поэтому к вопросам экономики пришлось относиться намного серьезнее.

К концу сентября мы с Илией закончили выжигать артефакты взрыва, а гномы выполнили свою часть работы. Подходило время подрыва перемычки. Я с Громом проползал все штольни, и остался доволен увиденным: артефакты были хорошо прикреплены к полу, а жгуты проводов присыпаны каменной крошкой на всем протяжении. Можно было разбирать подъемник и начинать заполнять шахту водой.

Подъемник решили перевести на север в порт Хихон. Там недавно были обнаружены выходы каменного угля, а для закладки шахты как раз и требовался подъемник. А возить уголь из Кардифа было не только накладно, но и рискованно, ведь с началом войны с Маклаудами морские перевозки станут недоступными.

На демонтаж и вывоз подъемника с перемычки требовалось еще полтора месяца. Но за это время мы успевали и заполнить шахту водой. Были предложения пробурить стену штольни в сторону океана, но я побоялся, что при усилении потока вода сможет повредить артефакты или жгуты. Поэтому разработали специальную программу затопления шахты с помощью насосов водой из моря через брезентовые шланги. Да, мы научились делать водонепроницаемый брезент с резиновой пропиткой. Шланг опускался на нижний уровень, где было вырыто специальное углубление, и вода сначала заполняла каменную чашу, а потом начинала плавно растекаться по коридорам яруса. Производительность насоса выбрали небольшую с тем, чтобы не возникло мощных течений в штольнях, способных сорвать с места артефакты.

Нижний ярус уже затапливался, а подъемник потихоньку извлекался из ствола шахты. Процесс был небыстрый, но хорошо знакомый гномам. Здесь я не ждал никаких сложностей. А разработанный нами план подрыва все еще ввергал меня в сомнения. План казался идеальным и был подкреплен проведенным экспериментом, но я еще с прошлой жизни знал, что все идеальные планы рушатся с первым шагом их выполнения. А закон Мерфи про то, что если что-то может пойти не так, то обязательно и пойдет, постоянно сверлил мозг.

Надо было продержаться еще месяц, и я старался отвлечься от тяжелых дум. Мы опять собрали прекрасный урожай, создали огромные запасы продуктов, настроили множество домов для земледельцев, которых война в долине Гаронны еще сгонит с насиженных мест. Создали также большие запасы консервов во всех факториях. Армия графства Мец продолжала пополняться, Ганни докладывал, что первые сотни уже уверенно выдерживают мощные удары топором, а в перестроениях и защитных построениях достигли совершенства. А мои предыдущие проверки доказывали, что в военных вопросах Ганни верить можно.

За лето шотландцы еще сильнее продвинулись на юг. Они захватили баронства Сор и Сабр, расположенные почти строго на юг от древнего Бордо, опасно приблизившись к баронству Дакс, где правил отец Изольды. Алэр, подгоняемый женой уже выдвинул в баронство тестя свою армию, но дальнейшее продвижение на юг пошло снова по реке. На этот раз Маклауды захватили баронство Перша по левому берегу Гаронны. Теперь до древней Тулузы, а значит и до границ с землями графства Мец оставалось сто километров и одно баронство. Вернее, два: одно прямо на юг от Перша — баронство Ош, граничащее с нашим баронством Казер, а второе по реке — баронство Гренад, граничащее сразу с двумя нашими — Фуа и Бран.

Вот к этим пограничным баронствам я и начал стягивать резервы. Но все дополнительные силы встали в полевые лагеря, скрытые в окрестных лесах, а в замках баронов осталось все также по одной сотне стражников. Но бароны Ош и Гренад пока держались, заручившись поддержкой правобережных баронов, еще не подвергавшихся атакам, а также наняв по империи отряды наемников. К графу Мец также неоднократно обращались с предложением союза против захватчиков, но граф умело отговаривался большой протяженностью границ и малой армией.

В последних числах сентября Маклауды напали на баронство Гренад. Сотня галер северян заполонила реку, а высадившиеся пехотинцы сразу начали разорять прибрежные села. Баронский замок находился в излучине реки в самом центре земель, а разорение пошло с окраины. Большой отряд рыцарской кавалерии вышел из замка навстречу захватчикам, но угодил в умело подготовленную засаду, а вся сотня галер уже на следующий день высаживала воинов под стенами замка. Барону повезло, что он успел нанять три сотни наемников, и замок не остался без защиты. Но шотландцы не стали устраивать правильной осады, а бросились разорять окрестные села и рыцарские форты. Барону пришлось бороться с этой тактикой захватчиков и отправлять отряды на защиту подданных, но шотландцы были быстрее, организованнее, и лучше владели информацией. В результате недельных стычек и засад почти две сотни наемников оказались разбиты или взяты в плен, а замок с сотней стражников продержался под штурмом ровно один день. Правобережные бароны простояли с отрядами на своем берегу и переправиться так и не решились.

Через неделю пришла пора пасть баронству Ош. Напуганный быстрым разгромом соседа барон с семьей бросил замок и поспешил укрыться у своего родственника барона Гро. Брошенные рыцари попытались самостоятельно противостоять захватчикам, но не преуспели, разбитые поодиночке.

На наших границах шотландцы пока не появлялись. Зато появились огромные толпы беженцев. Бежали не только земледельцы, но и ремесленники, и купцы. Мы рады были всем, а наши автобусы и корабли работали с полным напряжением. Мы также усилили воздушную разведку над соседними баронствами, но пока опасных движений у своих границ не обнаружили.

Я был уверен в своей новой армии и талантах Ганни, так что в середине октября спокойно полетел на перемычку. Там заканчивался демонтаж подъемника и было пора готовиться к первому подрыву скалы. Я решил взорвать первый ряд штолен со стороны океана, посмотреть на результат, а после взорвать и второй ряд. Дальнейшие взрывы решено было проводить вдоль берегов, сначала возле Африканского берега, а после начала движения воды, заняться и северной стороной перемычки. В центре останется после этого большой остров, который придется взрывать разом. Здесь я рассчитывал на помощь Линда, который смог бы снять меня с острова в момент его разрушения.

Почему я не попытался взорвать всю скалу разом? А куда будут разлетаться обломки скал, если весь массив разрушится мгновенно. В лучшем случае перемычка слегка просядет, да еще обрушится внешний слой камня, сдвинутый взрывом внешних штолен. А при последовательных взрывах, как при разработке карьера, размельченный камень станет обрушаться в сторону океана, где древнее дно пролива лежит еще на триста метров глубже нижнего яруса штолен. Вот так слой за слоем мы и разрушим перемычку. Еще я надеялся, что часть камней смоет в сторону моря потоком океанской воды. Перепад уровней в двадцать метров создаст мощный поток, способный двигать огромные глыбы. Но это все теория, а как будет на практике, можно только гадать.

Две недели ожидания вымотали меня сильнее, чем все десять лет разработки шахты. Наконец, пришла пора подрывать первые от океана штольни на всех четырех ярусах. На всякий случай, я не пожалел жгута и вывел артефакт активации на коренной северный берег. Первый опыт покажет, нужно ли так делать в дальнейшем.

Никого специально на это событие я не звал, но все мои друзья сами решили приехать. Линд взял с собой и Синту, которая уселась на вершину Гибралтарской скалы. Собрались и все гномы королевства. Это их труд завершался взрывами, и они имели полное право увидеть результат. У меня было большое желание помолиться перед активацией заряда, но в новом мире не знали богов, а каждая раса верила в своих духов, как эльфы в духов леса, а гномы в духов горы. Поэтому попросив прощения у духа леса за разрушение суши, я подал заряд маны в накопитель-активатор. Мгновенно заряд прошел по жгутам водорослей, нырнул в шахту, заполненную водой, и добрался до гирлянды артефактов в штольнях. Вся перемычка и берега содрогнулись от продолжительных колебаний, а огромный кусок скалы обрушился в воды океана. По океану прошла небольшая волна, и все успокоилось. К шахте никаких камней не прилетело, а до океана осталось еще почти двести метров суши. В принципе, для меня не было опасности подрывать скалу от устья шахты, но теперь, когда запальный жгут был вынесен на берег, ничего переделывать не стали. Гном, занимавшийся прокладкой жгутов, отправился к устью шахты перекинуть запальный жгут на жгуты второго ряда штолен, а мы всей компанией пошли смотреть результат подрыва.

Добрых ста метров перемычки, обрушившихся в воду, не стало. До нашего океанского причала разрушение не дошло метров на тридцать. Значит гномы все правильно рассчитали и нигде не ошиблись. Скала сразу уменьшилась на сорок метров в высоту, и стала выглядеть не такой грозной, как все эти годы. Это было ободряющее начало, и я надеялся, что так и будет продолжаться. Второй взрыв решили совершить на следующее утро. Я хотел сам все перепроверить, а идти восемь километров к устью шахты, а потом обратно еще столько же, сегодня уже не хотелось.

Утром все перепроверив, и снова помолившись духу леса, хотя весь лес с перемычки мы давно срубили, я снова подал ману на активатор. Все повторилось в точности, как вчера. Еще сто метров перемычки обрушилось в воды океана, а высота перемычки над уровнем океана снизилась до тридцати метров. Дальше можно было взрывать, стоя возле устья шахты, что мы и собирались сделать. Теперь серия последовательных подрывов вертикальных рядов штолен должна была пробить семикилометровый канал со стороны южного берега. Мы всей компанией отправились в поход к шахте, когда в небе показался мой личный самолет с известиями из графства Мец. Пришлось подойти к воде со стороны моря и дождаться известий. Оказалось, что шотландцы напали на баронство Казер, и наши сотни вступили с ними в бой.

Пришлось останавливать все наши подрывы и срочно лететь в Росас, а затем дальше в баронство Казер. Ганни на случай войны получил приказ начинать боевые действия по всей границе с шотландцами. Наши речные корабли доставили сотни пехотинцев к замку Гренад, который пришлось взять в осаду. Мой прилет привел к быстрому захвату замка, ведь ни одни ворота не могли устоять против камня, пущенного базукой. Уличные бои не затянулись, одиночные наскоки шотландских богатырей обычно парировал щитоносец, а идущий в паре с ним копейщик быстро делал в северянине несколько дырок, не совместимых с жизнью. В замке обнаружились большие запасы провизии и другого снабжения для армии захватчиков. Гномы, сопровождавшие наш отряд, тут же взялись ремонтировать ворота замка, а я полетел искать новых противников.

К замку Казер шотландцев не подпустили. Наши сотни, прятавшиеся в лесах, перехватили несколько отрядов захватчиков и в коротком бою уничтожили каждый. Им даже не удалось разорить наши приграничные села. Везде их поджидала засада, а наши пехотинцы спокойно выдерживали наскоки северян. На третий день войны нам удалось окружить замок Ош, а после моего прилета и взять его коротким штурмом. Здесь также нашлось множество награбленного ранее добра и продуктов. Галеры с пытавшимися спастись северянами я прямо с самолета сжег фаерболами. Но десятка три галер мы захватили возле замка Гренад во время осады. Вскоре, наши отряды на кораблях и галерах двинулись по реке к замку Перша, к которому пришлось от Гаронны идти больше двадцати километров. Но гарнизон северян из замка отступил ввиду своей малочисленности. Так что очередные награбленные ценности достались нам без боя.

Наши отряды из Казера повели пешее наступление на баронство Ош, а захватив его пошли на баронства Сабр и Сор. А речная часть армии вернулась к кораблям и по Гаронне поплыла захватывать баронства Оро и Бред.

Оставалось еще не атакованное баронство Аркашон на побережье океана. Пролетев над этим замком, я увидел, что гарнизон в нем крошечный, кораблей в порту нет, а значит и больших сил для захвата не потребуется. После разведки сразу пришло решение: отправить на его захват стражей форта Биль, а в Биль переправить половину гарнизона из Хихона. С этим и пришлось лететь в наши северные порты.

Через неделю корабль королевства с воинами из форта Биль обложил замок Аркашон, заперев гавань. Мой прилет ускорил захват замка. Гарнизон действительно состоял из тридцати шотландцев, но часть из них была выздоравливающими после ранений, и моим ветеранам ничего противопоставить не могла.

Еще через неделю я помог с захватом замка Сабр. Там тоже не успели вывести награбленное. А в замке Оро мы встретили голые стены. Даже недавно собранный урожай оказался весь из баронства вывезен. Такое же повторилось и с замком Бред, где ограбление оказалось еще более полным. В селах осталась едва ли десятая часть населения, всех здоровых увезли на рудники в Шотландию.

Еще неделю наши воины добирались до баронства Сор. Здесь большое расстояние до реки и отсутствие деревенских повозок из-за того, что все земледельцы с повозками стали беженцами и успели избежать пленения, не позволило захватчикам вывести награбленное. В хранилищах замка нашлись не только ценности барона, но и большое количество утвари жителей сел, их орудий и прочего недорогого имущества. Создавалось впечатление, что захватчики тащили все подряд из брошенных беженцами домов.

К концу ноября единственными прибежищем Маклаудов на берегах Гаронны оставались порт Вердон и баронство Блай на правом берегу. С замком Блай справились легко, обнаружив в нем опять только голые стены. Жителей в баронстве также почти не осталось.

А порт Вердон предстал грозной силой. В гавани находилось больше сотни галер и десятка два торговых кораблей. На стенах крепости стояли сотни защитников. Пришлось мне основательно пожечь галер, чтобы освободить место у причалов для моих речных кораблей с десантом. Также пришлось пострелять по баллистам и стрелометам на крепостных стенах, чтобы обезопасить флот вторжения. Торговые корабли при этом постарались выйти из гавани, но вовремя подожженная галера на выходе не позволила им избежать захвата моим войском. Разбираться с ними будем после: все корабли Маклаудов станут нашими призами, а корабли других городов и баронств придется отпустить, проверив их трюмы. Если в них найдется живой товар или награбленное имущество, то придется все выгружать и заплатить большой штраф.

Часть армии вышла под стены крепости со стороны суши, а большая часть осаждала от гавани. Маклауды, чья главная сила была в морских галерах, основные силы защитников расположили также со стороны воды. Большое количество защитников обещало большие потери наших войск в городских боях, поэтому я предпочел бы решить дело миром. Но мой парламентер был обстрелян со стен стрелами, и чудом остался жив. Пришлось брать в руки базуку и начинать отстрел защитников камнями. Вскоре на стенах никого видно не было, и пришлось опять взлетать и продолжать отстрел уже из самолета.

Не хотелось разрушать здания города, а так бы и под крышами не нашли защитники спасения. Но пришлось на этом ограничиться и вынести речные ворота в город, начав полноценный штурм. Шотландцы дрались исступленно, обходили наши отряды по переулкам и пытались бить в спину, но потихоньку наши отряды зачищали одну улицу за другой, гоня защитников к центральному форту.

Тут опять понадобилась моя помощь. Базука не подвела: сначала я посбивал лучников со стен форта, а после выбил ворота. Наша «черепаха» из щитов прорвалась через узкий вход на территорию форта и там переколола защитников копьями. Победа была полной, но предстояли еще переговоры с руководством клана: бесконечная война не была нужна никому.

Глава 7. Первая вода

Через пару дней воздушная разведка нашла в море вереницу галер, спешащих на подмогу в Вердон. Как и было оговорено, самолет сбросил в море перед передней галерой небольшой буй с запиской, приглашающей главу флотилии в Вердон на переговоры. Буй из воды достали, записку прочитали, но путь продолжили всем составом, хотя я в записке предупреждал, что сожгу все остальные корабли, кроме первого.

Когда флотилия подошла к Вердону, пришлось вылететь навстречу и показать, что я совсем не шутил в записке: мои фаерболы начали жечь галеры шотландцев, начиная со второй. Только я не спешил, давая им шанс развернуться, но пока не сжег три галеры, остальные разворачиваться не спешили. А после третьего жаркого костра, все галеры дружно отвернули и поплыли назад, а первая принялась вылавливать из воды уцелевших северян.

Переговоры на причале начались с грубых упреков со стороны Маклауда. Да, подмогу вел младший сын главы клана по имени Конор. Пришлось послушать о том, какие мы коварные и, что не умеем держать слово. Только после десяти минут упреков, выслушанных с каменным лицом, я смог начать ответную речь:

— Вы напали на мои имперские владения первыми, вся наша война было ответом на вашу агрессию.

— Но вы живете за горами Северный щит, мы туда не плавали!

— Здесь моим владением является графство Мец, а вы напали на его вассальное баронство Казер. Мы адекватно ответили на агрессию. Еще вопросы есть?

— Но мы не знали. Нам бы хватило земель и без этого баронства.

— А я что могу? Фарша обратно не провернуть и мясо не сделать.

— Какой фарш?

— Ты видел, как мясорубка делает фарш? Кусочки мяса бросают в приемную воронку, ты крутишь ручку и мясо измельчается в фарш. Но если закрутишь ручку в обратную сторону, то мяса из фарша все равно не получишь.

— При чем здесь фарш?

— При том, что вы напали на моих подданных, и мы разгромили ваши войска. Мертвых я воскрешать не умею. А завоеванные земли теперь мои по праву освободителя. Вы мне еще будете должны вернуть всех подданных, которых вывезли к себе на рудники. Военнопленных можете оставить себе, а земледельцев и ремесленников возвращайте. Только так между нами может восстановиться мир.

— Это не справедливо! Так не поступают рыцари!

— А как поступают рыцари? Подло нападают на того, с кем заключен мир? Это поистине рыцарский поступок.

— Но мы же ничего там не успели захватить, ни одного замка, ни одного раба!

— Еще не хватало, чтобы вы обидели того, кому я обещал защиту. Вот это точно было бы не по-рыцарски.

В таком ключе мы препирались еще долго, но Конор потихоньку сдавал позиции, и в конце признал вину клана и свое поражение. По поводу возврата рабов он признался, что сам не может принять такое решение, но будет просить отца отпустить их домой. Я на это совсем не рассчитывал, выдвигая явно завышенные требования, чтобы было чем потом поступиться. Но если и это выполнят, то будет совсем хорошо.

После достигнутых договоренностей сели с Конором за пиршественный стол в зале форта. Здесь почти не чувствовалось разорения, ведь уходить из Вердона Маклауды явно не планировали. А теперь им уже ничего не вывести из моего города, если только захотят что-то купить.

За столом шотландцы потихоньку ожили, стали вести себя, как привыкли дома, задирая моих подданных. На это я отреагировал в их ключе, подмигнув гномам из своей свиты, я предложил самому сильному из шотландцев померяться силой рук. Он презрительно окинул взглядом узкие рукава кольчуги, прикрывающей мои руки, и поставил локоть на стол, мол давай! Но вместо меня напротив буяна сел низенький гном из моей личной охраны, приставленной ко мне Громом. Охранника звали Борн, был он раньше моим оруженосцем, но теперь вырос в крепкого воина.

Схватка на руках не затянулась: Борн завалил руку противника на стол с громким стуком. Но шотландцу показалось, что он просто не успел собраться, и потребовал переиграть схватку. Борн спорить не стал, и повторно прижал руку северянина к столу. После него еще трое из свиты Конора пробовали одолеть гнома, но он с полным спокойствием повторял победные действия раз за разом.

К концу вечера гонор шотландцев слегка поутих. До них стало доходить, что наша победа не была случайной, что не одна базука принесла ее, а слаженные действия всей армии. Что мы не только переиграли их, взяли хитростью, но и одолели в прямых столкновениях. А это был первый шаг к уважению противника.

Назавтра договорились с Конором, что после его консультации с отцом, мы встретимся с ним в море возле берега империи, то есть, по-старому, у берега Франции. Я обещал быть там через неделю на своем корабле, а он на одной галере. Я строго предупредил, что все корабли, кроме одного, будут мною сожжены.

Корабль с товаром уже плыл к Вердону из Хихона, а я отправил в Росас своего пилота Элдина с запиской к Линду. Линд планировался мной в этой поездке в качестве дополнительного козыря в переговорах с буйными соседями.

Но никаких столкновений и засад не случилось. Конор вернулся на своей галере и подтвердил все наши договоренности. Особенно оговаривалась неприкосновенность моих кораблей на просторах океана. Возврата земледельцев не обещали, но в качестве жеста доброй воли десяток ремесленников Конор привез и мне передал. В дружеском разговоре Конор коснулся темы магического транспорта и попросил продать им водные турбины с подвесами. На это я ответил категоричным нет, но обещал подумать над продажей им одного портового буксира с баржей, если они еще вернут нам подданных. Наживка закинута, пусть думают. Для дальнейших контактов договорились предоставить дом для представителя клана в порту Вердон. Также им предоставлялось одно место у причала для отстоя одной связной галеры.

Я не боялся каверз от шотландцев. Они теперь еще долго не посмеют нападать на мои города. А для своевременного информирования Маклаудов о делах королевства, я предложил его представителю подписаться на нашу газету, которая самолетами доставлялась по всем городам королевства и имперских территорий.

Встал вопрос, как оформить новые территории. Мне не очень хотелось в два раза увеличивать графство Мец. Такое большое образование становилось плохо управляемым. Но приходилось считаться с бывшими хозяевами баронств, оказавшихся в моей власти. Не все из них выжили, но кое-кто явно начнет требовать возврата своих территорий, а, возможно, начнет со мной судится. Поэтому, придется образовать еще одно графство Вердон, а руководить им поставить бывшего рыцаря Жаса, показавшего себя отличным управленцем у металлургов Балгула. Надо его поскорей обрадовать новым назначением, пусть берет власть и бодается с бывшими владельцами баронств.

А забот у нового графа будет море. Надо возвращать беженцев, которые не успели уехать в королевство, а разбежались по лесам. Надо посчитать, сколько осталось в графстве продуктов, и сколько придется завезти, чтобы прокормить подданных до нового урожая. Надо восстанавливать разграбленные мастерские ремесленников, а для этого составить заявку на инструменты и механизмы. В одиночку с такими обширными задачами не справиться, придется назначать графу целую дюжину помощников. А в первую очередь ему понадобится мобильный транспорт, и небольшой самолет с магоциклом будут кстати.

Пришлось срочно заняться всеми этими делами. Новые назначения сильно подняли престиж моих управленцев, теперь каждый видел, что может, как Жас, вскоре получить значительное повышение, для чего нужно одно: ударно трудиться на своем месте.

За такими несвоевременными заботами пришлось отложить разрушение перемычки практически на четыре месяца. Все время у Жаса возникали непредвиденные ситуации и вопросы, и снова приходилось заниматься новыми территориями. Пока посчитали подданных, пока оценили запасы продовольствия, сохранность орудий труда, составили программу развития территории, все время я был нужен, как главный администратор и распорядитель ресурсов. Удалось по соседним баронствам сманить множество земледельческих семей, заполнив почти наполовину пустующие села. Срочно пришлось создавать там наши МТС — машинно-тракторные станции, ведь при нехватке земледельцев только трактор способен распахать двойной участок. Туда же отправили наших дорожных строителей, а следом и новые автобусы для организации сообщения столиц баронств с рекой Гаронной, а позже и между собой. Река снова заработала в качестве транспортной артерии, и по ней потянулись купеческие караваны судов. Для них я срочно заказал на верфи в Кадисе постройку трех речных буксиров, которые вскоре заработают, таская караваны кораблей против течения.

Алэр долго обижался на меня за то, что ему не досталось никаких земель в результате прошедшей войны.

— Но ведь ты не воевал с шотландцами, предпочитая сидеть за стенами, — увещевал его я.

— Но ведь я утроил войско, построил десяток фортов, а новых земель не получил.

— Но зато отстоял свои. Северяне не посмели напасть на твои земли и не разорили их. Ты посмотри, что творится на отвоеванных территориях: если бы не моя помощь, то там бы все жители уже поумирали с голоду.

— Но я потратился впустую!

— Почему впустую? У тебя теперь есть боеспособная мощная армия. Ты, если захочешь, сможешь легко захватить оставшиеся между нами баронства, и присоединить их к себе. Другие бароны через мои земли к ним на помощь не пройдут.

— Да? Надо подумать. Но как меня станут называть потом в империи? Все станут ругать меня, отвернутся, скажут, что я перестал быть рыцарем.

— Ты перестал быть рыцарем, когда стал графом. А граф — это политик, а не рыцарь. Что для тебя важнее: мнение баронов, которые сами вечно нападают на соседей, или благополучие своего графства. Вот когда сможешь ответить на этот вопрос, тогда и поговорим.

А остались между нами всего два баронства: Дакс и Адур. Но Дакс был доменом его тестя, на захват его Алэр никогда не решится. Оставалось баронство Адур, граничившее с трех сторон с моими новыми баронствами Ош, Перша и Сабр и только с юга граничившее с баронством По, принадлежавшим графу. Я уже сам подумывал под шумок захватить его, но то количество забот, которое обрушилось на всех нас с захватом новых баронств, отбивало напрочь желание новых приобретений.

Наконец, к концу февраля я был готов продолжить свои взрывные эксперименты. Мы снова собрались большой компанией и полетели на перемычку. За это время большинство гномов отправилось вместе с подъемником в порт Хихон и начали разработку угольной шахты. Пока шла установка подъемника и разработка устья. Но к концу года королевство сможет начать активно торговать углем, жаль, что вокруг перемычки его придется возить по земле, а это сразу поднимет его себестоимость.

Но пока перемычка стоит, и живы оба причала. Их не должно задеть взрывом, и тот, который со стороны океана так и будет работать после выравнивания уровней, а причал со стороны моря скоро уйдет под воду и придется строить другой, если понадобится.

Оставшиеся гномы охраняли устье шахты и все наше взрывное хозяйство. Тщательно все проверив, я привычно попросил помощи у духа леса, и подал ману на артефакт активации первого ряда штолен со стороны южного берега. Содрогание почвы, обрушение ста метров ширины перемычки невдалеке от нас и привычная волна в сторону океана подсказали, что четырехмесячный перерыв не повредил нашим планам. Все присутствующие сияли, похлопывали друг друга по плечам, поздравляли с успехом. Но на сегодня это было еще не все. Я твердо намеревался пустить сегодня воду в море через южный перешеек. Но для этого надо будет произвести еще семь последовательных подрывов.

Что мы и начали осуществлять через полчаса. Следующий взрыв ознаменовался первыми океанскими кубометрами воды, хлынувшими через уменьшившуюся перемычку. Семикилометровый вал воды глубиной метра в три катился по наклонной грани перемычки, смывая с поверхности слой почвы, вырывая пни, оставшиеся после срубленных деревьев, катя огромные валуны, лежавшие ранее на поверхности. Картина завораживала своей мощью, но и на этом мы не собирались останавливаться. Еще шесть подрывов должны обеспечить полноценное вливание океанских вод в высыхающее море.

Очередной взрыв обрушил последние сто метров перемычки, бывшие недавно сушей. Хотя сейчас под слоем бурлящей воды этого было уже не различить. Но глубина потока стала равна перепаду уровней, а мощь струи отгоняла воды моря на добрых пятьдесят метров, вздымаясь там огромным буруном гидравлического прыжка. От этого буруна расходились мощные течения воды вдоль перемычки, волны начали накатывать на нижний край нашей части скалы, захлестывая иногда метров на сорок вверх по откосу.

Любоваться этой картиной можно было бесконечно, но день уходил, а у нас оставалось еще пять подрывов. Очередной взрыв проявился только содроганием почвы и небольшой волной, всколыхнувшей и так неспокойный поток падающей воды. Но и сотрясение почвы было не такое сильное, ведь верхние штольни уже закончились, и теперь ближайшая из взорвавшихся была та, что находилась на триста метров ниже отметки устья шахты. Видимой прибавки потока также не было заметно, что немудрено, ведь добавилось еще метров сорок-пятьдесят вниз от нижней кромки, а на поверхности это никак не проявилось.

Еще один взрыв прозвучал с такой же силой, никак не проявившись на поверхности. Только вал гидравлического прыжка значительно приблизился к краю перемычки, дав нам единственную подсказку о еще большем понижении преграды.

Следующие два взрыва были еще менее чувствительными, так как уровень верхней из взрывающихся штолен опустился еще на сто метров и достиг отметки в минус четыреста метров от уровня устья шахты. Но хорошо видимый вал гидравлического прыжка надвинулся уже на саму перемычку, что подтвердило правильность наших расчетов.

Последние два взрыва произошли на глубине в пятьсот метров, и были подтверждены одним только сотрясением почвы. Других видимых изменений никто не заметил. Тут оставалось только гадать, что взорванная скала осталась на месте, потому что ей некуда было обрушиться, или она опустилась, но мы этого не заметили, потому что это произошло на полукилометровой глубине. Но так или иначе, а на сегодня со взрывами было покончено. Огромный семикилометровый поток воды летел из океана в море, неся в себе рыбу, морского зверя, водоросли и саму жизнь, разбавляя слишком соленую воду. Все скопившееся напряжение, все волнения отступили, а ноги начали подкашиваться так, что пришлось присесть на валяющийся возле устья камень. Сил продолжать действо не осталось, пришлось все отложить на завтра.

Назавтра встал вопрос: а как потом эвакуироваться с островка, где стояла шахта, после подрыва северной части перемычки? Я первоначально рассчитывал улететь на самолете, но южный поток настолько мощно растекался в стороны, создавая течения и волну, что было уже сегодня понятно, что самолет не сможет там плавать, а если и подплывет к перемычке, то не сможет удержаться у суши, для посадки пассажиров.

Пришлось придумывать себе другое плавсредство, на котором придется спуститься вниз по течению, рискуя перевернуться, а там вдалеке, где потоки совсем успокаиваются, уже перебираться на борт самолета. Лодку при этом придется бросить, или давать гномам задание отогнать ее к далекому порту Пескеро. Никакой лодки на перемычке не оказалось, пришлось лететь в порт Арбат, но и там ничего подходящего не нашлось. Полетели уже в Кадис, и только там мне подобрали лодочку, которую к утру обещали привести к перемычке портовым буксиром.

Глава 8. Миссия выполнима

Лодку наутро перетащили через перемычку и по морю доплыли до ее центра. Там уже сильно ощущалась волна от падающей в море воды, но лодку удалось подвести к намеченному месту и вытащить подальше на берег. После этого я прогнал всех зрителей на северный берег, оставшись возле устья шахты только с четырьмя гномами, которые помогали мне с предыдущими взрывами, а прошедшие четыре месяца войны охраняли наши заряды.

Подождав два часа, чтобы все мои друзья и члены правительства вышли на коренной берег, я опять обратился к духу леса, и подал ману на активатор. Сотрясание почвы и обрушение гребня перемычки с северной стороны от шахты подтвердило, что все работает, как и должно. Выждав полчаса, я снова произвел подрыв ряда штолен, и вода трехметровым потоком потекла из океана в море.

Следующий взрыв снес последний кусок видимой ранее суши перемычки, но был, как и положено более глухим, потому как верхняя из взорванного ряда штолен находилась на сто метров глубже предыдущей. В море также поднялся вал гидравлического прыжка, отодвинутого от перемычки метров на пятьдесят. Все шло ровно также, как и было с южной стороны перемычки. У меня уже окрепла надежда, что все удастся закончить прямо сегодня.

Следующие пять последовательных взрывов в точности повторили предыдущий этап. Поток воды через семикилометровый северный пролив все углублялся, а вал гидравлического прыжка приблизился к океану, забравшись на место бывшей суши. У нас остался, примерно, километровый скальный остров, вокруг которого неслись бешенным потоком огромные массы воды. Волны от гидравлических прыжков по бокам от острова создавали мощные завихрения, появилось множество водоворотов. Грунт из шахты, который несколько лет бульдозером сталкивали вниз по перемычке, стал очень быстро размываться течением. Процесс выглядел, как таяние снега весной, заснятое в ускоренном режиме. Пришлось срочно оттаскивать лодку дальше на берег. Через три часа все, что можно было унести потоком в нижней части острова, было унесено в море. Волны, водовороты, струи течения, меняющие направление, пугали своей силой и не давали нам даже забраться в лодку. Мы несколько раз пробовали это сделать, но каждый раз вынуждены были отступать.

Пришлось заночевать возле устья шахты. У гномов там оставался неразобранным небольшой домик, в котором они ночевали, охраняя шахту. Еды в домике уже не осталось, все ценное также было эвакуировано на коренной северный берег, так что спать пришлось на голом полу. Но и утром волны не утихли. К обеду со стороны моря подошел метров на пятьсот к перемычке буксир, вызванный моими друзьями из порта Пескеро. Такая страховка не показалась мне излишней. Надо было решаться. Лодка, как и все лодки, построенные на наших верфях, имела пробковые элементы непотопляемости в носу и корме. Даже если волной ее перевернет, то можно остаться на плаву, держась за нее. На всякий случай я предложил гномам привязаться к лодке веревками, что и сам проделал, пугаясь разбушевавшейся водной стихии.

Наконец, часа в два дня наши приготовления закончились, и мы занесли лодку в беснующиеся воды. Пришлось сразу переваливаться через борта, падая на дно, потом, судорожно дергаясь, торопливо занимать места за веслами, а мне за рулем, и пытаться направить наше спасательное средство к виднеющемуся вдалеке буксиру. Водовороты держали крепко, лодку постоянно швыряло на волнах и разворачивало, но потихоньку мы отдалялись от берега к встающему впереди гребню стоячей волны, образовавшейся при пересечении волн от двух параллельных потоков. Когда мы вплотную приблизились к гребню, то оказалось, что он вздымался над носом лодки выше, чем на метр, опасно нависая над нами. В момент соприкосновения с этим валом лодку подбросила шальная волна, подвернув градусов на тридцать боком к нему, лодку стало поднимать, сильно накренив, а следом последовал сильный рывок, полет, и я ощутил себя под слоем воды. Вынырнул я почти сразу, увидев, что перевернутая лодка с нами на веревках преодолела вал. Осмотревшись, я обнаружил всех четверых гномов, держащимися за лодку. Я также подтянул себя за веревку и уцепился за днище нашей спасительницы. Течение быстро тащило нас к уже недалекому буксиру. Тот начал подрабатывать водометами, стараясь встать у нас на пути. Минут через десять наше купание закончилось, а буксир повез нас в порт Пескеро.

На этом пришлось пока закончить наши взрывные работы. Встал вопрос, как умудриться взорвать центральный остров и самому остаться целым. Взрывать его придется весь разом, значит я мгновенно останусь без опоры под ногами, а со стороны океана на меня будет катить огромный вал воды. Тут уже никакая лодка не успеет спасти. Оставался один только Линдворм, который мог бы унести меня в небо, но с ним надо ехать договариваться. Он не присутствовал на взрывах, потому как я просил его контролировать обстановку вокруг Вердона. Пришла пора снимать его с этой задачи, и ставить перед ним другую.

Из Пескеро мы полетели в Росас, оставляя за собой неумолчный шум падающей из океана воды. Волны, порождаемые этим рукотворным водопадом, распространялись на десятки километров по морю. Хорошо, что море сразу за проливом сильно расширялось, и течение океанской воды успокаивалось, становясь не сильно заметным.

В Росасе все причастные к нашей десятилетней эпопее стали поздравлять меня с успехом, но я-то знал, что до успеха остался еще один, но самый рискованный шаг. Отдохнув, я полетел в Вердон на переговоры с Линдом. Друг меня не подвел, сразу согласившись на мою безумную идею. Обратно полетели с ним западным маршрутом, заглянув в графство Лима к Элласу. В его резиденции пришлось рассказать всем придворным графа не только о прошедших взрывах перемычки, но и о ходе недавней войны с северянами. Рассказав о своих территориальных приобретениях на севере, я попросил эльфов взять под свой контроль многочисленные леса вдоль побережья океана южнее Вердона. Надо было оценить потенциал лесов и найти самый выгодный вариант их использования. Также обсудили перспективы торговли эльфов с внутренними баронствами империи, расположенными по правому берегу Гаронны.

От Элласа долетели до порта Лис. Здесь заканчивался маршрут нашего автобуса из Кадиса. Я давно хотел услышать мнение пассажиров о данном маршруте, пользуется ли это направление спросом, не надо ли сделать рейсы более частыми. Оказалось, что направление было востребованным, но была большая потребность в новом маршруте Лис-Аран. Слухи о нашей новой текстильной мануфактуре, производящей много видов красивых легких тканей из хлопка, сильно дразнили земледельцев бывшего союза племен. А потребности нашего центрального промышленного района в продовольствии давали земледельцам надежду на возможность удачно сбыть там свои излишки. Значит придется открывать новый автобусный маршрут, только продлим его сразу до нашей фактории Сара. А еще, наверно, понадобится маршрут от бывших кочевий Балгула, где поставили факторию Леон до города Хена, также проходящий через центральный промышленный район.

Но это все дела будущего, а нас подгоняет первоочередная задача подрыва последнего острова в Гибралтарском проливе. Лететь снова пришлось в порт Арбат и оставлять там самолет. Оттуда на машине доехали до перемычки. В ста метрах от причала набирал скорость огромный поток океанской воды, понижаясь в сторону моря. Грохот потока заглушал все звуки, приходилось кричать, чтобы что-то сказать соседу.

Попрощавшись с водителем, полетели с Линдом на остров с шахтой. Запас манопроводного шнура возле шахты был, поэтому, недолго повозившись, я соединил шнуры от последних заряженных артефактов с длинным шнуром, заканчивающимся активатором, сел на спину Линду, поднялся с ним на десяток метров в воздух и подал ману. Ничего не случилось. Повторная подача маны опять ничего не принесла. Пришлось приземляться и отсоединять мое удлинение. Возможно я ошибся, соединяя шнуры, поэтому взрыва и не последовало. Придется рисковать и довериться реакции дракона. Я снова прикрепил к жгуту водорослей, уходящих в шахту, активатор, попросил помощи у духа леса и подал ману. Взрыва все также не случилось.

Посидели с Линдом подумали, что могло случиться. Самая вероятная ситуация: при взрыве боковых участков штолен, взрывная волна оборвала жгут водорослей от центральной шахты. Значит теперь в штольнях лежат десятки заряженных артефактов взрыва, на которые я не могу подать ману. Воду из шахты и штолен не откачать, плавать под водой я не умею. Остается произвести под водой мощный взрыв, чтобы его импульс смог пройти по жгутам водорослей от места обрыва до артефактов и взорвать их. Такой силы взрыв может дать только алмаз, и он у меня есть. Останется только нанести на него руны взрыва, что можно сделать моей кровью. Остается только закрепить потом кровь на алмазе. С этим сможет справиться древесный лак. От долгого смачивания он, конечно смоется, но если уложиться в полчаса, то его прочности вполне хватит. Придется еще сделать какой-то держатель для алмаза, к которому привязать потом жгут водорослей. Сами водоросли к руне придется также приклеивать лаком с кровью.

Вот такие мысли породила во мне первая неудача. Пришлось забирать с собой жгут удлинителя и лететь на Линде к самолету в Арбат. Все время полета на самолете прокручивал в уме ситуацию, но других версий неудачи так и не появилось. Что ж, видимо, придется пожертвовать алмазом, я для этого его и нашел на берегу океана в далекой Намибии.

Держатель для алмаза в виде цилиндра с петлей в верхней части, отверстием для жгута в крышке и полостью в середине для алмаза я заказал гончарам. А сам занялся нанесение кровавых рун на алмаз. На всякий случай, алмаз я взял самый крупный из своей коллекции. К подсохшим рунам тщательно подклеил водоросли, смешав клей со своей кровью. Сверху все покрыл древесным лаком в несколько слоев. Алмаз был заполнен маной под завязку еще в первый год моего приезда на перемычку. Тогда эта работа здорово подтолкнуло мое магическое развитие.

Керамический держатель выполнили быстро. Я положил алмаз во внутреннюю полость, просунул водоросль, отходящую от алмаза в верхнее отверстие держателя, привязал жгут водорослей в резиновой оплетке к верхнему кольцу, а потом соединил его с водорослями, идущими от алмаза. Заряд был готов, и мы с Линдом снова полетели на перемычку. На этот раз самолет посадили в новом порту Пескеро на море. Вечером решили не пороть горячку и переночевать в порту. Всю прошедшую неделю порт работал, перегружая товары с океана на морские корабли. Поток грузовиков из порта Арбат шел непрерывно. Дорога вокруг перемычки справлялась с нагрузкой.

Утром на драконе полетел на остров. Я долго думал, на какую глубину опускать алмаз. В конце концов решил, что раз не взорвались даже верхние штольни, проложенные на двухсотметровой глубине, то разрыв манопроводного жгута водорослей тоже находится на этом уровне. Но артефакт из алмаза, обладающий огромной энергией, опущенный на глубину в двести метров, может разнести верх перемычки с выбросом осколков на огромное расстояние. Выжить при этом, находясь на острове, будет непросто. Значит придется заглубить алмаз еще хотя бы на сто метров до следующего яруса штолен. А самим надо отойти на самый верхний край перемычки и спрятаться за гребнем.

Мы так и сделали. Только я сразу забрался на спину Линду, а он пригнул ноги, готовясь прыгнуть в небо. Алмаз не подвел, взрыв получился грандиозным. Сначала из устья шахты взметнулся водно-паровой гейзер на высоту метров в триста, при этом скала сотряслась и начала на глазах разрушаться. Линд успел оттолкнуться от крупного куска скалы, который неторопливо стал заваливаться в воды океана, и взлететь. Скала же, покрывшись многочисленными трещинами, стала на глазах расползаться, обваливаясь в воду, а позже, когда вода хлынула на перемычку, то и покатилась глыбами в сторону моря. За несколько ударов сердца на месте километрового острова появился бурный поток воды, несущий в себе тонны земли и камней. Моя миссия по спасению Средиземного моря оказалась выполнена!

Картина огромного водопада сверху выглядела эпично. Более пятнадцати километров составил фронт прорыва. Воронка, собирающая воду, вытянулась на десяток километров в океан. Уже там появлялось заметное течение в сторону моря, и я начал думать, что понадобится выставить на подходах какие-то знаки или маяки, предупреждающие корабли о ловушке.

Маяк на магическом светильнике сделать было нетрудно. Кроме артефакта требовался отражатель, ограничивающий угол света и небольшой двигатель, который будет вращать платформу с отражателем. Даже без двигателя можно будет обойтись, заменив его артефактом тепла. Поток теплого воздуха, поднимающийся вверх от этого артефакта будет вращать небольшой пропеллер, соединенный одним валом с платформой отражателя. Только понадобятся хорошие подшипники или бронзовые втулки. Ну и конечно, придется раз в несколько дней заряжать артефакты, а утром и вечером их выключать и включать. Но дело это нужное, так что придется на него потратиться.

Вернувшись в Пескеро, я тут же на листе бумаги набросал схему маяка, а, облетев побережье, наметил места установки маяков на северном и южном берегах пролива. На южном берегу рядом с казармой нашей сотни, охранявшей шахту за эти годы, вырос поселок, где рыбаки из эмирата с удовольствием восприняли наши законы, и стали считать себя моими подданными. Теперь им придется перебазироваться со своими лодками километров на десять-пятнадцать на запад, но уходить из моего подданства никто из них не захотел. Также часть рыбаков стала заниматься земледелием, распахав поблизости от казарм себе поля, а другая часть стала пасти скот в горах, прилегающих к побережью пролива. По сути на том берегу образовался полноценный анклав королевства, в котором была даже построена торговая фактория.

Со схемой маяка мы полетели в Росас к Механикусу. По опыту я знал, что все мои эскизы механизмов, обретая плоть в руках Механикуса, подвергаются значительным изменениям. Я уже давно принял это как данность и перестал спорить с мастером. Теперь конструкцию башни маяка начну обсуждать со строителями только после появления готового механизма.

Механикус не подвел, механизм вращения с отражателем и вертушкой на двух артефактах он сделал за два дня. Ночью мы проверили дальность, на которую добивал луч света: его было видно даже за десять километров. Хотя сам механизм получился гораздо более компактным, чем были древние химические маяки. Осталось только построить две высокие башни по берегам пролива, и назначить на них смотрителей. Вот со смотрителями и была самая большая трудность: требовался маг со способностями в магии света и огня, а такие были редкими. А назначать на один маяк двух магов было расточительно.

С анклавом на южном берегу решение нашлось быстро. Сотник, возглавляющий гарнизон, был несильным магом огня, так что требовался только один маг света. А северный маяк можно было поручить обслуживать персоналу порта Арбат, там такие маги были.

Конструкцию башен Гром с Механикусом согласовали без меня, и сами же отправили строителей по тем местам, что я указал на карте. Высота маяков была метров по двадцать, но ставились они не на уровне моря, а на высоких скалах, так что кривизна Земли не мешала видеть лучи света даже посередине пролива.

В день, когда строители отправились в поездку к перемычке, пришло сообщение из порта Арбат, о бедственном положении корабля Синда, попавшего в течение, появившееся в проливе после разрушения перемычки. Пришлось бросать все дела и лететь на выручку. Корабль обнаружился в километре от нашего причала, стоящим на якоре. Сильное течение водило привязанный корабль вправо-влево, но якорь держал крепко. Только справиться с течением никакие паруса уже не могли. Было ясно, что надо брать корабль на буксир, но хватит ли у буксира сил было непонятно.

Глава 9. Спасение и новая забава

Срочно пришлось лететь в Арбат, потом в Кадис, а следом и в Фару. Я боялся, что одним буксиром нам большой корабль Синда не вытащить. Поэтому решил собрать сразу три буксира. Еще пригнал со стороны моря буксир из Пескеро с тремя лодками на привязи для спасения моряков, если корабль сорвется с тросов и перевернется на водопаде. Такое развитие событий тоже нельзя было исключить.

С приходом третьего буксира начались спасательные работы. Сначала вдоль берега прошел один буксир, и с него закинули прочный трос на борт корабля. Этот трос для страховки привязали к спарке больших бульдозеров на берегу. В случае обрыва буксировочного троса бульдозеры выберут слабину у троса страховочного, обмотанного вокруг прибрежных вековых сосен, и корабль окажется привязан к берегу, что даст ему время повторно бросить якорь. В случае же удачной буксировки, бульдозеры объедут сосны и ослабят трос, пока его совсем не сбросят с борта корабля.

Буксир, обойдя корабль с кормы вышел на течение и спокойно поднялся к месту своей стоянки. Было важно выяснить, не снесет ли буксир течением, прежде чем начинать тащить корабль. Затем стали соединять все три буксира в одну сцепку. А после подрабатывая одним первым в сцепке буксиром сдали кормой к кораблю, закинули на него канат, закрепили его за кнехты и буксиры начали свою трудную работу. Сначала они потянули вразнобой, что не позволило даже ослабить якорный канат, но потом все три вытянулись в ровную линию и начали наращивать мощь своих водометов. Корабль сдвинулся против течения, якорный канат ослаб и Синд дал команду якорь поднять. Бульдозеры стали ослаблять страховочный трос, а матрос уже собрался его сбросить в воду, как лопнул трос между вторым и третьим буксирами.

Корабль сразу сдал назад, потащив за собой одинокий буксир, страховочный трос натянулся, тормозя движение, а Синд, готовый к любым неожиданностям успел скомандовать бросить якорь. Сцепка замерла в неустойчивом равновесии, потеряв еще метров десять, поддавшись течению. Два первых буксира, громко переругиваясь, сдали назад, почти упершись кормой в третий буксир. На его палубу забросили теперь не канат, а стальной трос, быстро его закрепив, и вся кавалькада снова начала тянуть корабль против течения.

Все операции повторились, якорь выбрали, страховочный трос сбросили, и корабль потихоньку потащили прочь от бушующего водопада, прижимаясь поближе к берегу, где течение замедлялось. Еще полчаса все напряженно ожидали нового обрыва, но канаты с тросами держали, а опасность для корабля уменьшалась, пока он не начал под парусами сам догонять буксиры. Только теперь все участники спасительной операции вздохнули с облегчением.

Корабль повели в Арбат. Синд убрал почти все паруса, оставив лишь несколько треугольных на самом носу, сцепку буксиров тоже разъединили, а корабль потащил один буксир из Арбата. Мы все также сели в машину и поехали в порт. Все, кто присутствовал на спасении, сразу прочувствовали необходимость устройства маяков, предупреждающих об опасности. Я также стал настаивать устроить дежурство буксиров, по одному с каждого берега, для оказания помощи попавшим в течение кораблям и лодкам.

Наши капитаны океанских кораблей, плавающие в эмират и до Конго, были предупреждены об опасности подхода к перемычке, но рыбацкие лодки и корабли эмирата могли попасть в ловушку течения. По крайней мере, такое дежурство необходимо было на период строительства маяков. Дольше всех спорил со мной Гром, отвечающий за финансы королевства, но и он в конце согласился с моими доводами.

В Арбате вечером, сидя в таверне, стали подкалывать Синда, как мог такой опытный моряк попасть в ловушку. Оказалось, что рулевой, не подозревающий о наших намерениях подорвать скалу привычно вел корабль к причалу возле перемычки. Он в сумерках разглядел знакомые ориентиры, на шум падающей воды внимания обращать не стал, и правил привычным курсом, когда на палубу поднялся капитан, и заподозрил подвох. Но пока Синд прислушивался к шуму водопада, а потом пытался разглядеть гребень перемычки, корабль уже понесло течением. Окончательно же насторожило капитана то, что обвисли паруса, а корабль по отношению к береговым скалам тормозить не стал. Только тогда прозвучала команда отдать якорь, и корабль, развернув, начало водить на течении.

Здесь за столом, уставленным кружками с пивом и вином, вся ситуация казалась смешной, но тогда ночью, это казалось катастрофой. Я посмеялся над страхами Синда, сказав:

— Ну, спустился бы твой корабль в море, что в этом страшного? Ты бы и здесь нашел, чем выгодно торговать. А в океане купил бы себе еще один корабль у Глока.

— А как бы я тогда вернулся домой?

— Да на нашем корабле, он же заходит к тебе в Сойо?

— Каждый рейс.

— Вот видишь, никакой трагедии. Или ты боялся перевернуться на водопаде?

— Да нет, корабль крепкий и остойчивый, не перевернется и не разломается. Да и груз у меня хорошо уложен. Но надо посмотреть на водопад днем, так не очень понятно, что там за волны.

— Так полетели завтра, прокачу тебя над самыми брызгами.

— Полетели. А ты там сможешь сесть на таком течении?

— Нет, там теперь не сядешь, волны такие, что враз перевернут, да и течения крутят во все стороны, не угадаешь.

— Тогда лучше на машине съездить. Смотреть надежнее с берега, там яснее станет и волна, и течения.

— О, я придумал, надо там устроить аттракцион рафтинга.

— А это что за штука рафтинг?

— Это спуск на надувных лодках через пороги на реке. А у нас будет на океане, представляешь, ни у кого такого нет!

— А где взять надувную лодку?

— Это не трудно. Возьмем две камеры от больших тракторных колес, свяжем их посередине, сделав подобие слабо выраженной восьмерки, а еще свяжем их между собой. Получится надувной плот. Сидеть на нем надо на носу и корме с короткими веслами и направлять его носом вниз, хотя течения всегда будут крутить его и разворачивать.

— Я сначала посмотрю, как ты спустишься, а потом уж подумаю, стоит ли?

— Все, я пошел готовить реквизит, завтра спуск!

Я не стал откладывать подготовку на завтра, тут же пошел к начальнику фактории, выпросил у него со склада две камеры от задних колес пропашных тракторов, тканевую ленту, подкачал камеры, а потом лентой не туго стянул их посередине. По бокам той же лентой связал камеры между собой, получив плот. После подкачал посильнее и загрузил на машину. Осталось найти два коротких весла. Но это завтра в порту поищем.

Наутро поднял всех пораньше, загрузились в машину и поехали в порт за веслами, а потом к причалу у перемычки. Сначала провел Синда вдоль берега, позволив ему оценить мощь падающего потока. Капитан смотрел на воду с явной опаской, и я разделял его опасения. Стали даже закрадываться мысли, а зачем я связался с этим рафтингом? Но отступать было поздно. Мы вернулись к машине, и отъехали на ней на километр в сторону океана. Здесь разгрузили плот в воду, ко мне вторым сразу забрался Физгот, мы оттолкнулись от берега и поплыли по течению к водопаду. Остальные снова забрались в кузов и поехали рядом с нами по дороге.

Скорость сплава все время нарастала, нас начало крутить в пересекающихся струях воды, потом понесло с горки навстречу валу гидравлического прыжка, немного развернуло боком, что мы уже не успели исправить, подбросило вверх, чуть не опрокинув, и закрутило уже за прыжком, потихоньку замедляя ход. Пришлось потом долго грести к берегу, который сразу после перемычки уходил резко на север. В месте причаливания нас подобрала машина, и снова отвезла к старту. Только теперь я понял, что нам не хватает спасательных жилетов, ведь в новом мире мало кто умел плавать. Поэтому второго рейса делать не стали, а поехали обратно в Арбат.

Пока мы катались, корабль Синда в порту разгрузился, взял наши товары и поплыл в порт Хихон. Там уже появились первые тонны нашего каменного угля, хотя шахта еще не заработала, и Синд решил сравнить его с Кардифским. Уголь хорошо покупали в эмирате, и там на него можно было накупить железных изделий. На обратном пути Синд зайдет в порт Фару за медными и латунными изделиями, а там и отправится домой. Все его заявки были перевезены с перемычки в Арбат, и заходить второй раз в порт не придется.

А мы полетели в Росас. Надо было срочно сшить спасательные жилеты и склеить настоящую резиновую лодку и плот. Только сейчас до меня дошло, что резиновые лодки могут стать хорошим товаром, особенно для войск. Но и для моей новой забавы они подойдут гораздо лучше, чем камеры от тракторов. А для рекламы рафтинга у меня кроме газеты есть сеньор Лоренцо, который в красках распишет свои впечатления о первом опыте спуска с водопада.

Вот мы и занялись новыми изделиями. Я нарисовал эскизы спасательных жилетов своему портному, набрал на складе в порту кусков пробки, которые распихал по специальным карманам на примерке жилета, и велел его доделать. Таких жилетов разных размеров я поручил изготовить пока десяток, но позже прикажу обеспечить ими всех моих моряков.

Для лодки и плота я велел Механикусу сварить пока резиновый чулок двух диаметров. Из того, что поменьше, мы изготовим лодку, а из более крупного сделаем плот. Я нарисовал на бумаге, как должна выглядеть лодка с приподнятыми носом и кормой, и сам стал размечать куски чулка для сварки. Первая лодка получилась слегка скособоченная, но зато мастера мануфактуры уловили суть работы и вторую сделали такой, какая виделась мне в мечтах. Также поступили и с плотом. И лодку, и плот сделали из трех секций каждую, чтобы при случайном проколе вся лодка не ушла под воду. В чулки вварили ниппели от тракторов, никаких других мы пока не делали. Зато еще одну лодку я велел сделать с транцем, а Механикус по моему эскизу сделал для нее маленький съемный водомет. Теперь на этой лодке можно было плавать под магическим мотором.

Лодку с мотором мы испытали в бухте. На испытаниях, как всегда, присутствовала масса зевак, а также два новых лица: корреспондент нашей городской газеты и сеньор Лоренцо, которому под большим секретом об этом испытании поведал хозяин его любимой таверны, потому что я сам попросил об этом. Лоренцо, увидев меня, попытался выведать как можно больше о новом товаре, а я, как бы случайно, оговорился:

— Вот собираюсь испытать ее на нашем водопаде.

— Каком водопаде? — клюнул сеньор.

— Ну, где была перемычка между океаном и морем, которую мы взорвали, — надо сказать, что информацию в газету мы еще не давали.

— Как взорвали, там же была огромная скала?

— Вот так и взорвали, потихоньку. Там сейчас получился водопад, где океанские воды падают в море с двадцатиметровой высоты. Вот и думаю, одолеет ли эта лодка водопад?

— Я с вами! — заявил сеньор.

— Ну тогда готовьтесь, вылетаем завтра утром. Приходите в гавань.

С собой в самолет я решил взять еще корреспондента газеты для серии статей о перемычке и новом развлечении для богатых, а также пятерых отличников магической школы, в виде поощрения. Также взял с собой Илию, который заслужил такое поощрение своим упорным трудом.

Приводнились мы опять в бухте порта Арбат, переночевали в портовой таверне, а утром на машине отправились на перемычку. Сначала также провел всех зрителей вдоль по берегу, чтобы осознали мощь потока, попутно рассказав о нашей десятилетней эпопее с подготовкой перемычки к взрыву. Сеньор Лоренцо опять оказался бойчее всех и стал закидывать меня вопросами:

— Такой поток затопит все баронства, не так ли? Надо срочно предупредить брата!

— Нет, море огромно, чтобы уровни моря и океана сравнялись понадобится, возможно, сотня лет. То есть в год подъем уровня моря составит едва ли сантиметров двадцать. От такого «затопления» даже муравей сможет убежать.

— Но к нам заплывут огромные чудовища, обитающие в океане?

— Возможно, кого-то и затянет течением, но они здесь быстро вымрут от голода. Море из-за повышенной солености намного беднее вод океана. Им здесь будет не прокормиться.

— А пираты?

— Рядом с нами в океане пиратов нет. А если появятся, то мы их сразу выловим и отправим в шахты. Там все время требуются работники.

Наконец, все впечатлились величественной картиной водопада, и мы поехали на точку старта. Я никому не говорил, что мы будем преодолевать водопад на крошечной резиновой лодке, но подростки на глазах у друзей не посмели праздновать труса, а сеньора Лоренцо я сознательно не посвящал в свои планы, чтобы его проняло потом посильнее.

Пока надували плот, надевали спасательные жилеты, садились на скамьи и разбирали весла, сеньор так ничего и не понял, а на воде, когда течение поволокло нас к водопаду, до него, наконец, дошло, что сейчас он рискует утонуть. Он мгновенно побелел, затрясся, хотел что-то мне сказать, но начал заикаться, и так и не смог произнести ни одного слова. Пришлось его успокоить:

— Сеньор Лоренцо, я не самоубийца, и талантливыми детьми рисковать не собираюсь. Так что бояться нечего. Самое страшное, что может произойти, это искупаться в теплой воде. Жилет не даст тебе утонуть. Хватайся за веревку плота, если он перевернется. Я буду рядом.

Пока я это говорил, плот уже вынесло на самую стремнину, подростки уверенно держали его носом по течению, хотя некоторые тоже побледнели. Руки судорожно сжимали весла, зубы были сжаты, все были собраны и сосредоточены. Я особо предупредил, чтобы они не использовали здесь свои магические способности. Это могло бы привести к непредсказуемым последствиям.

Неслаженный коллектив, конечно, не справился с управлением плота в самый критический момент подъема на водный вал. Нас перевернуло, все посыпались в воду, но мне удалось сразу схватиться за веревку по борту плота и вынырнув, перевернуть его в правильное положение. Я сам забрался в плот и помог двум ближайшим ко мне подросткам. Втроем мы достали из воды весла и подгребли к еще троим ближайшим пловцам. Жилеты всех держали над водой, и только волны иногда захлестывали с головой. Нас несло вглубь моря, но вшестером мы быстро собрали полный экипаж и погребли к берегу.

Сеньор сидел мокрый с обиженным видом и демонстративно молчал. А подростки, давая выход своим эмоциям и страхам, наоборот старались выговориться. Часто речь их прерывалась коротким нервным смехом. Корреспондент держался гораздо достойнее сеньора, и тоже иногда выкрикивал какие-то шутки, вставляя свои реплики в разговор студентов.

На берегу нас уже поджидала автомашина, которая повезла нас снова к точке старта. Мне предстояло испытать теперь малую лодку на четыре пассажира, поэтому я спросил, кто желает повторить приключение. Подростки неуверенно начали поднимать руки, в результате пожелали все. Сеньор с корреспондентом не проявили прыти.

Пришлось из шести подростков выбрать троих. Я предложил тянуть жребий, обломив три соломинки из шести. В результате новый экипаж занял места в лодке, и мы начали второй этап сплава. Действия были уже привычными, все страхи — знакомыми, поэтому и слаженность действий позволила преодолеть водяной вал без купания. Довольные подростки слаженно гребли к берегу, уже считая себя матерыми рафтерами. К вечеру в таверне сеньор после пары бокалов вина уже со смехом вспоминал наши приключения. Я специально подсел к нему и сделал вид, что желаю посоветоваться:

— Как думаешь, сеньор Лоренцо, будет такая забава интересна баронам и рыцарям? Я вот думаю организовать тут такой отдых.

— Не знаю, если только им о том расскажет такой авторитетный рыцарь, как я.

— И что ты хочешь за свой рассказ?

— Хочу быть в доле в доходах этого дела.

— И сколько желаешь получать с каждого привлеченного человека?

— Половину.

— Тогда придется и вложиться на половину стоимости, а это будет не дешево. Предлагаю платить тебе по десять процентов с каждого, кого ты нам приведешь. Тогда ничего вкладывать не придется.

— Согласен.

Глава 10. Новые связи

Мои эксперименты имели последствия. Во-первых, я проверил наши новые изделия в самой боевой обстановке, и они показали себя хорошо. Во-вторых, наша газета разразилась серией статей о том, что мы десять лет работали над уничтожением перемычки, и, наконец, добились успеха. Корреспондент красочно описал мощнейший поток воды, обрушивающийся из океана в море. И в-третьих, сеньор Лоренцо в письме брату описал в восторженных тонах свой подвиг, и насколько это захватывающее приключение. Также он написал еще десяток писем своим знакомым, приглашая всех на новое приключение.

Механикусу я сразу заказал сделать еще по десятку лодок и плотов, а Грому построить возле точки старта дом для отдыха желающих спуститься через водопад. В доме предполагалось иметь несколько комнат для переодевания намокшей одежды, столовую, общий зал с креслами, где можно дождаться своей очереди на спуск. В следующем номере газеты вышла статья о нашем спуске на надувной лодке через водопад. В ней корреспондент всячески превозносил свою смелость, а сложность спуска преувеличивал. Статья прямо призывала всех адреналиновых наркоманов приезжать за острыми ощущениями на новый водопад.

Для организации нового развлечения понадобилось создать инфраструктуру. Под гостиницу я готов был отдать свой первый дворец в Гибралтаре. Только надо было провести там ремонт, поселить обслуживающий персонал. Домик на точке старта уже строился. Требовался также гараж для машин и сам транспорт. Под гараж можно было использовать ставший ненужным склад на перемычке. А из транспорта был нужен автобус или даже два, если станут приезжать туристы из западной Франции по океану и из баронств, расположенных по берегам Средиземного моря. Еще был нужен грузовик для перевозки плотов и лодок к месту старта. Все эти затраты требовалось окупать, поэтому пришлось назначить довольно высокую стоимость новой забавы.

Об этом написали в следующей статье. Мои подданные бурно обсуждали эту новость, подогреваемую распространившимися слухами о первом спуске студентов магической школы. В статье также было написано с моей подачи, что поездкой на водопад и возможностью спуститься бесплатно из океана в море я буду награждать отличившихся.

Слухи и домыслы, подогреваемые этими статьями, поползли по баронствам, как лесной пожар. Строились предположения, что еще будет входить в программу отдыха, сколько будет стоить съездить на водопад, какие опасности будет таить в себе этот спуск. Сразу заговорили о страшных водных монстрах, плавающих в океане, и что теперь они начнут терроризировать воды моря. Но еще одна статья с моими комментариями расставила все точки в этих вопросах. Там я назвал серьезную цену недельного пребывания на водопаде с проживанием во дворце короля, средства спасения, выдаваемые решившимся на спуск, описывал возможность полета над водопадом на туристическом самолете. Местом встречи гостей в статье были обозначены наши порты Вердон и Росас. Дальнейшая поездка по территории королевства не предполагалась, зато туристов на водопад будут доставлять на больших самолетах. Перелет также входил в стоимость недельного тура.

Здесь же я успокаивал всех жителей морского побережья на счет водных монстров. Рассказал о моем личном опыте встречи с ними в океане. Эти рассказы еще больше подогрели волну слухов, а дамы в баронствах стали вздыхать по такому брутальному мне. Все это породило ажиотажный спрос на первые путевки на водопад. Да, я решил ввести систему путевок и бронирования, ведь кроме моего дворца жить на водопаде было негде. Но у меня уже созрела мысль, что после снижения спроса на услугу, можно будет продавать эконом-туры, где проживание будет в тавернах ближайших к водопаду портов, а доставка к водопаду на пассажирских кораблях, а не на самолетах. Все это позволит снизить стоимость поездки не менее, чем в три раза и сделает ее доступной даже купцам средней руки. А у меня послужит взрывному развитию морской инфраструктуры.

Но сейчас предстояло срочно построить еще два больших самолета. Я теперь решил их сделать более комфортными, с мягкими сидениями, туалетом и отдельным багажником. Также в фюзеляже запроектировал наличие иллюминаторов. Мастеров-стеклодувов нам удалось переманить из Генуи, и теперь мы лили не только обычное стекло, но уже добились производства стекла каленого, которое при аварии разлеталось на мелкие кусочки и не могло ранить пассажиров, а также стекла бронированного для моих самолетов. Все-таки, за долгую эксплуатацию первых самолетов произошло несколько столкновений их с птицами, и сильно повезло, что наши самолетные фонари были сделаны из маленьких фрагментов стекла.

Новые самолеты я запроектировал еще больше, чем старые большие. На крыльях подготовил места для установки третьей пары турбин. Такой самолет должен будет брать в полтора раза больше груза и летать более долгое время. Но для его производства понадобится и более крупное засыхающее дерево, которые мне уже нашли в горах недалеко от фактории Кулак в горах. Пришлось срочно туда лететь, потом долго трястись на ослике, а потом целые сутки петь прощальную песню дереву. Фюзеляж в этот раз я вырастил сразу с встроенными элементами жесткости, позволившими сделать большое количество полостей в стенах для установки иллюминаторов. Крылья потребовали от меня еще целых суток максимального напряжения. На этот раз я их сделал пошире для обеспечения более высокой грузоподъемности самолета.

Сборка на верфи в Росасе заняла меньше времени, чем мы вывозили готовые элементы из леса. На испытания воздушного гиганта опять собралась масса зрителей. Самолет получился более солидным, разгонялся дольше, взлетал по более пологой траектории, но уверенно поднимал в воздух пятнадцать человек с солидным багажом. Время полета также немного увеличилось, а скорость осталась почти такой же. Поэтому гарантированная эксплуатационная дальность составила шестьсот пятьдесят километров, на пятьдесят километров больше, чем у старого большого самолета. Зато у нового был прекрасный вид в иллюминаторы с мест пассажиров. Стало понятно, что такие красавцы могли бы возить пассажиров по всей империи, только где найти столько огромных засыхающих деревьев?

После испытаний пришлось срочно заниматься изготовлением второго пассажирского лайнера. К концу месяца мы подготовили все необходимое для принятия первых туристов. А заявки от богатых жителей империи уже накопились, создав небольшую очередь. Пришлось рассылать два десятка писем с приглашениями посетить наш первый в новом мире туристический центр. Так как было неизвестно, как быстро сможет собраться первая партия желающих, то сбор я назначил в Росасе. Ожидание длиной в неделю было по карману даже небогатым жителям королевства, значит это не станет преградой также и для богатых туристов.

Мне пришлось лично встречать первых прибывших в Росас. Это были семьи баронов с Италийских берегов. Также из порта Вердон самолетом доставили пару баронов с севера Древней Франции. Они уже активно обсуждали с Италийскими баронами свой первый воздушный перелет. А мне эти встречи расширяли знакомства с местными правителями. Не только слава грозного завоевателя теперь будет ходить обо мне по империи, но и радушного хозяина, поражающего мир своими новинками.

В связи с трудностью изготовления более крупного самолета я дошел до мысли о создании самолета из набора прочностных элементов каркаса с обшивкой их тканью. Тканей с резиновой пропиткой у нас было уже множество видов, так что выбрать было из чего. Единственно, что для посадки на воду наборный фюзеляж не годился. Нижнюю лодку все равно придется выращивать, как и прежде. Или настала пора строить аэродромы и самолеты с колесными шасси. Небольшие самолеты можно было еще строить как сухопутные, но с большими поплавками вместо колес. Только мне такая схема не нравилась из-за большого сопротивления воздуха от поплавков и их держателей, они будут еще замедлять полеты.

Жены баронов активно тратили деньги в наших магазинах, но пора было вылетать на перемычку. Первых туристов я решил лично сопроводить до места, помочь им расселиться, а потом можно будет и оставить их одних. Не совсем одних, а с нашим сопровождающим, которого подобрал лично Хитнос. Он решил, что новый курорт будет отличным местом для изучения нашего окружения, а также даст прекрасную возможность завести себе дополнительных агентов в империи. Попытки вербовки будут ненавязчивыми, но постоянными.

Пять семей по три человека в новый самолет как раз поместились. Мне же пришлось лететь на своем разведывательном. К вечеру все выгрузились в порту Пескеро. Я предложил на выбор: переночевать в таверне здесь или ехать во дворец на перемычку. Непривычные к долгим дорогам жены и дети пожелали отправиться в таверну, а робкие возгласы баронов о необходимости ехать во дворец, были проигнорированы большинством.

Утром после обильного завтрака все погрузились в автобус и направились к перемычке. Грохот падающей воды был слышен за несколько километров до дворца, но пока картины водопада не было видно за деревьями. Наконец, на подъезде к перемычке дорога поднялась на небольшую скалу с которой предстала величественная картина огромного грохочущего водопада. Пришлось даже сделать остановку, чтобы гости полностью прониклись мощью явления.

Размещение во дворце затянулось до обеда, от которого никто не стал отказываться, так что к месту старта туристы добрались только часам к трем, изрядно разгоряченные местным вином. Наверно поэтому, все осмелели и рвались оседлать один плот. Мне еле-еле удалось уговорить женщин повременить со сплавом, дав возможность опробовать плот мужьям. Мне, как опытному рафтеру пришлось взять на себя функции инструктора. Также с нами плыл и настоящий инструктор, который работал на сплаве. Пока надевали спасательные жилеты, пока слушали мой инструктаж, жен автобус отвез на самое зрелищное место рядом с нашим причалом. Наконец, мы стартовали. Бароны оказались никудышными гребцами, а нам двоим с инструктором сил выгребать не хватало, так что плот перед водным валом развернуло боком, потом перевернуло, а всех нас выкинуло из плота в воду. Бароны, как оказалось, плавать тоже не умели, и даже при наличии спасательных жилетов умудрились нахлебаться воды. Отчаянно отплевываясь, ругаясь всеми известными ругательствами они отчаянно барахтались возле плота, будучи абсолютно беспомощными. Пришлось нам с инструктором брать дело в свои руки и вылавливать их из воды, затаскивая в плот, который мы сразу же перевернули в правильное положение, после купания. Затем пришлось долго грести к берегу, от которого нас успело значительно отнести из-за бестолковости баронов.

Жены после такого конфуза спускаться категорически отказались. Пришлось всем отправляться во дворец переодеваться и сушить одежду. Женщин мне удалось затянуть в это время в наш новый спортивный магазин, где по моим эскизам были пошиты и представлены разнообразные спортивные костюмы и платья, а также обувь. Пока я расхваливал удобства представленных моделей, у жен разгорелись глаза и они опять кинулись разорять баронов.

Вкусная еда и огромный выбор горячительных напитков примирил баронов с первой неудачей, и они начали похваляться друг перед другом, как они завтра умело преодолеют этот несчастный водяной вал. У меня были дела в столице, поэтому вечером я распрощался с первыми туристами, доехал на автобусе до Пескеро, а утром полетел в Росас.

А в Росасе уже почти собрался второй состав туристов. Ждали последнюю семью с севера империи. Во дворце мест хватало на еще один завоз, поэтому сразу по прилету опаздывающих всех повезли на перемычку. Туристический бизнес в новом мире начал зарабатывать первые серебрушки. Но со второй партией я послал и своего корреспондента. Надо было вставить в материалы газеты репортаж о новом виде отдыха. Я надеялся, что мне удастся сделать этот отдых таким же модным, как были когда-то в девятнадцатом веке в старом мире модны поездки на воды в Баден-Баден.

Через неделю вернувшиеся с перемычки первые туристы снова пожелали встретиться со мной. Пришлось отложить дела и пообщаться с баронами. Оказалось, что все они жаждали купить у меня магический транспорт, особенно всех впечатлили наши новые самолеты, но и простые автомобили также требовались. Конечно, не говоря прямо, все желали укрепить свои армии. Я не стал сразу ничего обещать, заявив, что сам всегда ратую за мир, и укреплять чье-либо желание завоеваний поставками магических новинок не намерен. Но всем намекнул, что для более тесного сотрудничества и для лучшего понимания потребностей друг друга, надо обменяться личными посланниками, как это случилось у королевства с бароном Генуи. Уезжали первые туристы с огромными сумками жен и с головами, пухнущими от мыслей.

Надо сказать, что все первые десять баронов позже прислали в Росас своих представителей. Мне даже пришлось выстроить в столице специальный посольский квартал. Хорошо, что я до последнего не позволял занимать выкупленные мной в самом начале земли в столице. Зато теперь получился очень красивый квартал особняков недалеко от моего дворца, приносящий к тому же в мою казну приличные деньги за аренду.

Пришлось и мне из бывших рыцарей готовить своих посланников. Хитнос даже организовал для них специальные курсы повышения квалификации, где обучал методам получения информации, вербовке, шифрованию сообщений, и прочим полезным знаниям. По итогам обучения происходило назначение выпускников моими представителями. Особенной любовью учеников пользовался курс получения информации через жен важных чиновников баронств, где им придется работать. Пришлось также готовить и контрразведчиков, которые должны были отслеживать деятельность чужих представителей в Росасе. Для того и другого направления понадобилось дополнительное финансирование, и я, долго препираясь с Громом, все же сумел его выделить.

Наши новые резиновые лодки и плоты сразу затребовал Ганни для организации специальных саперных взводов. Прошедшая война показала, что не всегда имелись нетронутые мосты, чтобы быстро добраться до нужной точки. А средств для переправы через крупные реки даже разведчиков категорически не хватало.

Эту же продукцию после опробования на водопаде захотели себе приобрести и все бароны, побывавшие на сплаве. Все же война для баронов была не только источником денег, но и главным развлечением. Все крупные баронства не брезговали время от времени нападать на мелких соседей с целью тех слегка ограбить. Это в их среде считалось доблестью. Поэтому все мои новинки они рассматривали в первую очередь с точки зрения, а могут ли они помочь в очередной войне. Лодки и плоты однозначно давали возможность ударить в неожиданном месте, а значит были очень полезны.

Ограничивать продажи я не собирался, даже наоборот, Механикус уже заканчивал строительство новой мануфактуры. Каучука на их изготовление все равно хватало, а бароны в экваториальной Африке с удовольствием расширяли плантации гевеи, наращивая производство. Тем более, что кроме нас и Синда больших покупателей на этот товар не было.

Также пользовались устойчивым нарастающим спросов резиновые сапоги. Их у нас покупал даже Синд для своих магазинов. А особенно много сапог закупали жители севера Европы. Наш корабль в Лодзи продавал половину трюма одних только сапог. А я еще вспомнил женский вариант коротких блестящих сапог, называвшихся в старом мире ботиками, а Механикус быстро наладил их производство. Теперь и этот вид продукции пользовался устойчивым спросом.

Глава 11. Прогресс шагает по планете

Целый год на ставший модным курорт ездили исключительно бароны и Владетели. Были и правители поменьше, но все относились к рыцарскому сословию. И только на второй год к новой забаве смогли прикоснуться богатые купцы. Еще через два года пришлось переходить к эконом-варианту туризма с проживанием в тавернах в Пескеро и Арбате. А для спуска через водопад можно было купить дневной билет или арендовать плот на один сплав. Но и этот вариант отдыха оказался востребован, а толпы туристов серьезно оживили прибрежное морское пассажирское сообщение. Теперь вдоль берегов королевства постоянно ходили пассажирские корабли из Росаса до Пескеро и из Вердона до Арбата. Никаких ограничений количества туристов кроме вместимости кораблей больше не было.

Моим подданным тоже понравилась новая забава. Стало традиционным поощрением за хорошую учебу премирование поездкой на водопад. Но и за свои кровные серебрушки разумные готовы были рисковать купанием в волнах водопада.

Кроме сплава на местном курорте стали подрабатывать мои подданные, плавая на быстроходных катамаранах. Некоторые особо отчаянные подплывали к самому водопаду, и туристы сами требовали этого. Причем выделились несколько самых умелых яхтсменов, которые могли подплыть наиболее близко, чьи билеты стоили дороже, чем у остальных, но спросом они пользовались не меньшим, чем более дешевые варианты.

Все лето и осень я принимал высокопоставленных туристов. Это сильно надоедало, но давало много пищи для размышлений. В конце концов мне это так надоело, что я назначил себе министра иностранных дел и поручил ему встречать баронов и собирать информацию. Министром стал Хитнос, но получил себе в помощь двух заместителей. Один курировал разведку с контрразведкой, а второй стал заниматься связями с правителями. Разведку взял на себя Дуран — бывший скотовод, начинавший в ведомстве Хитноса с разведки долины Эбро и плоскогорья, где сейчас стоит фактория Линд, а вторым заместителем стал бывший рыцарь Пьеро, отозванный из представительства в Генуе. Пьеро так вжился в роль моего представителя, что постепенно из совершенно бесполезного разумного стал ценнейшим работником. Было у него одно не очень мне приятное качество: он сильно любил деньги, но старался их честно заработать, а не продать на сторону мои секреты.

Теперь его понимание знати империи и личные знакомства пригодятся на следующем уровне. Пора полнее использовать его потенциал. Пьеро к повышению отнесся, как к должному. Он абсолютно не комплексовал по поводу своих талантов, считая себя умнейшим человеком. Теперь он получил очередное подтверждение своей значимости. Я боялся, что он сильно задерет нос, но Хитнос заверил, что сумеет приземлить его амбиции и поставить их на службу королевству.

Первые же месяцы его работы в качестве заместителя министра показали, что я не ошибся с выбором кандидата. Теперь он на правах члена правительства встречал всех высокопоставленных туристов, проводил им экскурсии по Росасу, заводя передохнуть в самые дорогие наши магазины, выяснял их потребности в наших стратегических товарах, не давая твердых обещаний содействовать в их приобретении, но всячески на это намекая. Все это оставляло в приезжих твердую уверенность, что им удалось найти себе в моем окружении надежного друга.

Эти игры, а потом и обмены представителями упрочили положение королевства на международной арене. Нас теперь узнала вся империя, а не только прибрежные баронства. Наша газета утроила тиражи и продавалась теперь в десятках городов. На этой волне Хитносу удалось раздвинуть нашу почтовую систему на всю империю и даже за ее пределы. Теперь можно было отправить письма не только в имперские баронства, но и в королевство отца и в баронства по берегам Черного моря. Основным аргументом по расширению почтовой системы стали, доносимые шепотом, намеки Пьеро, что через письма можно быстро получить сведения от своих разведчиков. В этом случае не придется отправлять своего гонца через десятки враждебных земель, а достаточно опустить письмо в почтовый ящик.

Нам для нормального функционирования почты пришлось открыть в баронствах десятки почтовых отделений, оснастить их почтовым транспортом, построить или купить здания. Затраты получились приличными, но и политические дивиденды оказались огромными: теперь мы стали элементом, связывающим империю в одно целое. Да и функционирование почты обещало выйти на окупаемость года за три. Кстати мы через почту ввели возможность подписки на нашу газету.

У газеты появились последователи. Пока они не могли с нами конкурировать по тиражам и влиянию, но местные новости для жителей были ценней новостей из столицы далекого королевства. Наша газета пока выигрывала за счет таких рубрик, как «мода», «новости промышленности», «литературная колонка», «юмор», «светские новости» и реклама. В литературной колонке часто печатали мои пересказы древних сказок и историй, в новостях промышленности описывали наши магические новинки, побуждая магов в других уголках Европы соревноваться с нами в магическом конструировании. Светские новости питались сплетнями из баронств от наших представителей, а юмор включал как древние анекдоты, так и анекдоты из жизни представителей империи. Появились у нас и доморощенные таланты, сочиняющие очень приличные рассказики из жизни. А за место на нашей рекламной странице шла непримиримая борьба рекламодателей.

Новые модели одежды и обуви не просто описывались в газете, а сопровождались эскизами и зарисовками. Стали даже вставлять раз в квартал специальный лист с выкройками. Только самых свежих моделей для богатых там не бывало, а показывались образцы повседневной одежды горожан. Но и это удваивало тираж таких выпусков.

Для более быстрого печатания и доставки газет нам пришлось открыть дополнительно несколько типографий, куда самолетами завозились готовые типографские наборы газет. Первую типографию разместили в Лозанне, где на озере было отличное место для посадки самолета, вторую в Линце на Дунае, а третью в Маре на притоке Дуная, через этот город проходил пешеходный маршрут от Владений моего отца. Из Лозанны снабжалась газетами вся восточная Франция и Швейцария, из Линца Германия, Польша и Австрия, а из Мары вся южная Европа и Черноморское побережье.

Для изготовления четырех типографских наборов вместо одного нам пришлось срочно расширять литейное производство при столичной типографии. Значительно увеличились и наши закупки газетной бумаги, но газетное производство давно стало прибыльным, так что этих затрат даже не почувствовало.

К лету заработали наши маяки, которые заранее предупреждали припозднившиеся корабли и лодки об опасности быть затянутым в водопад. Больше таких инцидентов, как с кораблем Синда, не случалось. Наличие маяков было описано в газете, что сразу подняло проблему безопасности мореплавания возле побережий на первое место. Раздались голоса купцов о необходимости оборудовать все опасные места подобными маяками, но дальше разговоров дело не пошло. Тратиться, а тем более занимать подобной работой дефицитных магов, не желал никто. Ведь до сих пор действовало древнее право, что имущество, выловленной из моря после крушения, принадлежит хозяину земель. При таком раскладе было бы глупо тратиться на строительство и содержание маяка, который лишит тебя дополнительного дохода.

Для наблюдения за подъемом уровня моря и велел Физготу установить на причале в бухте Росаса мерную рейку. По ней потом посчитаем, на сколько поднимется уровень за полгода и год. Тогда станет понятно, сколько времени понадобится на выравнивание уровней и возобновление судоходства в проливе.

К августу рейка показала подъем на десять сантиметров. Получается, что при сохранении сегодняшних темпов уровни выровняются за сто лет. Хотя, всего скорей, ждать придется дольше, ведь скорость течения в проливе станет уменьшаться при уменьшении перепада уровней, то есть напора. И посчитать это замедление у меня никак не получалось.

В июне, а потом и в октябре снова приплывал Синд. Но теперь затраты на доставку грузов ему и от него сильно возросли из-за перевозки их автотранспортом из Пескеро в Арбат и обратно. Но прибыль от тех товаров была столь велика, что дополнительные расходы были не очень пугающими. У Синда начался с октября очередной сезон дождей в Сойо, поэтому в последний рейс он набрал почти тысячу пар резиновых сапог. И это все разойдется среди жителей Сойо, а на торговлю с селениями выше порогов ничего не останется.

Дорогу вокруг порогов они начали строить еще в мае. Скальный грунт экскаваторы почти не брали, поэтому в июне Синд купил у нас десяток ручных буров и несколько километров жгутов водорослей в резиновых шлангах. Без этого дорогу было не построить. Также ему потребовались наши специалисты по строительству каменных мостов. Пришлось отправить к нему десяток гномов. Подсобников к ним Синд обещал дать на месте.

Гномов в Сойо провожали, как будто на войну. В таверне на проводах выпили пару бочонков пива, но обошлось без драки. Арена в последнее время простаивала, разумные научились жить мирно, разделив зоны влияния. А в баронствах наша невинная забава все больше трансформировалась в древние гладиаторские бои. Уже появились негласные короли арен, зарабатывающие своей кровью огромные деньги. Но этот путь был не для меня. Превращать в зрелище кровавые забавы я не собирался. Я даже запретил в газетах любые упоминания о них.

На этом, кстати, поднялись некоторые из местных баронских газет. Их основными новостями стали репортажи с этих арен, интервью со звездами кровавого спорта, оценка ставок на победителя, сплетни об их огромных заработках. Многие бедные крестьяне, читая такие газеты, мечтали поучаствовать в этих состязаниях. Ведь ни в одной статье не печаталась статистика смертельных исходов.

А мы опять подсчитывали очередной урожай и радовались его полноте. Улучшенное зерно в связке с удобрениями из эмирата позволяли получать в два с половиной, а иногда даже в три раза больше зерна с одинаковой площади посевов. Выше были урожаи фруктов и овощей. У нас росли производства, перерабатывающие сельскохозяйственную продукцию. Жестяные банки позволяли делать томатную пасту и сок, запасать повидло и джемы. Наши сыры уже давно продавались по всем баронствам. Наше вино постепенно выдавило всех конкурентов по королевству и уверенно продавалось в баронствах на побережье моря. А лапша и мясные с рыбными консервами давно стали стратегическим запасом армий всех баронств.

Но технологи пищевых комбинатов постоянно придумывали новые товары: уже появились брикеты горохового супа, паштеты из мяса и птицы, апельсиновый, яблочный и виноградный соки. За каждую годную новинку автору полагалась солидная премия, и это породило творческий бум.

Не отставала в этом и культура. Оркестры по типу того, что составили из менестрелей для нашего спектакля по мультфильму о бременских музыкантах, стали появляться повсеместно. Также начали ставить различные сценки на бытовые темы. Появились даже первые оперетты. Залы таверн теперь обзаводились сценой, на которой всегда по вечерам кто-нибудь выступал. Но песни из бременских музыкантов неизменно приветствовались лучше всех.

Жизнь удалась, но я все чаще понимал, что чего-то в ней стало не хватать. Пропала главная цель, вернее, она была выполнена, а новой цели не появилось. Ежедневные заботы превращали мою жизнь в бесконечную суету, в непрекращающийся бег по кругу. Чем дальше, тем сильнее это стало выматывать меня. Все чаще посещали мысли о поездке в Америку, начали сниться коралловые острова Полинезии с полуголыми красотками. Я стал больше заниматься с Элдином фехтованием, выматывая себя бесконечными нагрузками. Но желание чего-то необычного не проходило.

Наконец в начале ноября я не выдержал, и полетел к отцу. В самолет загрузил побольше резиновых сапог, набрал самых красивых тканей и все новинки пищевых производств. Также вез приличное количество сахара. Взял и лучшие образцы нашего элитного вина. Мне была нужна эмоциональная разрядка, а поездка домой могла мне ее обеспечить.

Родители, конечно, обрадовались моему приезду. Мама опять стала навязывать мне невест, а когда я сказал, что еще не дорос до женитьбы, то стала просто знакомить с большим количеством девушек впрок. Теперь в ее свите были человеческие девушки, набранные в окрестных селениях. Были здесь дочери старост, рыцарей и даже бывших баронов, чьи земли вошли в отцовское королевство. Он по моему примеру отказался от вассальной системы и начал назначать сменяемых руководителей. Опыта руководства у него было с избытком, поэтому в назначениях отец не ошибался. Также у него отлично работала система надзора за назначенными руководителями. С нарушителями отец не церемонился, сразу снимая с должности.

Свой новый дворец отец построил в порту Напа, ставшем его столицей королевства. Но и во Владение отец любил ездить, оставив в своем ведении половину старого дворца. Меня он решил также свозить туда. В столице эльфов я побывал в своей школе, прочитав лекцию о магическом конструировании, поработал вместе с Галавеном в его мастерской. Он бился над созданием пары самолетных турбин, но никак не мог добиться одинаковых характеристик. Я вырастил ему такую пару, а потом рассказал, как сделать их из обычной древесины на токарном станке. Только потом необходимо их обработать растительным лаком и укрепить рунами. Руны я тщательно зарисовал на бумаге и заставил повторить десять раз, пока у него не получилось все в точности.

С Фэлнаром поспаринговали на учебных мечах, где я почти не уступил ему. Счет поединков получился шесть на четыре в его пользу. Но раньше я не мог составить ему конкуренцию. Половину привезенных сапог мы отдали отцу Фэлнара Каладиру для лесной стражи Владения. Осень и зима были здесь еще более сырыми, чем в моем королевстве. Иногда выпадал снег. Так что сапогам все сильно обрадовались.

Через неделю вернулись в Напу. Здесь также силами моих гномов был построен форт, защищавший портовые сооружения. В порту уже год работал мой портовый буксир. Порт с появлением королевства значительно оживился. Теперь сюда привозили товары, доставляемые гоблинами Маскара из далекой восточной империи малоросликов. А дальше эти товары везли через Азовское море на берега Дона, и дальше на Волгу. Оттуда же везли меха и кожи, каменный уголь и металлы. С Урала везли малахит и другие поделочные камни, а также множество кристаллов для артефактов. В Напе теперь работала большая артефактная мастерская, снабжавшая ими все ближайшие баронства. Многие руны я рисовал отцу, когда он собрался открыть мастерскую.

Здесь также была школа для людей и других разумных. Я побывал на занятиях и подарил пару наших учебников. Учителя поразились красоте и яркости картин, четко пропечатанным буквам, но особенно их поразила манера подачи материала, скопированная мной с древних учебников. Они тут же потребовали у отца закупить для них набор таких учебников. Я же пообещал подарить такой набор и со следующей оказией прислать.

Нашлись в королевстве отца и магически одаренные дети. Я присмотрелся к их обучению у наставников и понял, что у нас это дело поставлено гораздо лучше. Сказав это отцу, я получил просьбу взять их к себе в школу. Но самолет не мог забрать сразу всех, поэтому я сам отобрал восемь лучших и велел им готовиться к поездке. Ни один из них еще не летал на самолете, поэтому все поначалу робели, но уже после первой посадки возле бухты Клава, освоились и перестали бояться. Жить я устроил их в своем дворце.

Глава 12. Новая жизнь

В школе Заре было легко. Если она не знала ответа, то легко его подслушивала у преподавателя, который очень громко думал. Но и без этого она легко запоминала материал, который рассказывали на уроке. Трудности возникали только после вынужденных прогулов, когда ее в очередной раз возили на переговоры в поселок погонщиков слонов. Теперь она считалась официальным переговорщиком, и ее присутствие было обязательным в каждой поездке. А корабли туда плавали теперь часто, ведь дорожниками постоянно требовались, то материалы, то инструменты, то смена охраны, а то вывести раненого или заболевшего. С начала дождливого сезона уже трое дорожников травмировались, поскользнувшись на раскисшей глине.

Зара, как штатный переводчик получала заработную плату. Ну то есть что-то навроде такой. Ей постоянно что-нибудь дарили. Вот и после очередной поездки в Сойо ей выдали пару больших резиновых сапог. Капитан Синд прибыл из поездки на север и привез половину трюма сапог. А Зара решила во что бы то ни стало накопить денег на такие сапоги для матери. Ей там в джунглях они точно требуются, когда каждый день идут ливни.

Сапоги были высокие, крепкие, черного цвета с обивкой какой-то тканью изнутри. На подошве были глубокие прорези, позволяющие крепко стоять на земле и не скользить. Синд назвал их «протектором», но Зара не очень поняла что это означает. Сначала испугалась, что, может, это от слова «протекает», но проверив сапоги в луже, увидела, что те не текут. Ну и хорошо, маме они точно подойдут.

Теперь осталось дождаться очередного корабля в поселок погонщиков, или возвращения мамы с дежурства. Что будет раньше Зара не знала, ведь никто не посвящал ее в расписание рейсов по реке. А пока шла учеба. Парни давно перестали приставать к крепкой дочери амазонки, ведь и без своей воздушной магии, которой она обучалась в школе, Зара могла легко поквитаться даже с самыми сильными «водниками». А парни почти все были будущими магами воды, что высоко ценилось у жителей Маскара и его колоний. А Сойо было, как оказалось, всего лишь отдаленной колонией Маскара.

Парни в школе шептались, что капитан Синд со своей семьей жил раньше в столице и плавал далеко на восток, но потом из поездки привез четверых разумных, которые упросили совет капитанов проложить путь на запад. А путь этот был под запретом из-за того, что там пропадали корабли. Но капитан не испугался и поплыл туда, заложив по дороге несколько городов. Именно на этом пути они повстречались с амазонками, которые их захватили вначале в плен, а потом согласились переехать в Кейптаун. Именно тогда ее мама встретила дракона Линдворма, который стал отцом Зары. Но мама просила ее не рассказывать эти подробности парням. Сами потом все узнают. Зара и так не привыкла болтать. Если спрашивали, то она отвечала, а если нет, то чаще молчала.

Начальную школу, где учили читать и писать, а также простому счету, она закончила еще в Кейптауне. А здесь, проверив ее на предрасположенность к магии, вдруг обнаружили в ней большие способности к магии воздуха. Мама сказала, что это передалось от отца. Вот ее и взяли на учебу в морскую школу, ведь никакой другой в Сойо не было.

Все преподаватели в школе были из старых моряков, которым уже не хватало сил на морские походы. Все они были магами воды, но у одного старого капитана Бема было две стихии: вода и воздух, что очень помогало ему в плаваниях при работе с парусами. Вот он и стал учить Зару работе с магией воздуха. Но были и другие уроки, где их учили навигации, чтению карт, строению мира, также учили вязать узлы, и названиям различных деталей такелажа. Еще приходилось запоминать различные флаги капитанов Маскара, а было там чуть ни сто различных морских кланов со своими флагами. И все это надо было помнить.

Заре это было не очень интересно, но она терпеть не могла, чтобы какие-то мелкие парни учились лучше ее, поэтому приходилось тянуться. Особенно трудно было запомнить так много флагов, которые все парни знали с раннего детства. Вот тут ее здорово выручала способность слышать мысленную речь.

Ее сестры по отцу Рина и Гера, не унаследовавшие отцовскую магию, сейчас присматривали за малыми дочерями амазонок, находившимися на дежурстве в джунглях. Да и дочери отдыхающей половины женщин тоже чаще были на их попечении, ведь даже на отдыхе амазонки постоянно ходили на охоту в джунгли. Свежее мясо в их домах поэтому никогда не переводилось. Зара после уроков тоже шла в дежурный дом, где собирались все дети. Дома эти чередовались, но все, включая детей, знали график дежурств.

Там ей приходилось иногда делиться свежеполученными знаниями из школы. Особенно дочерей амазонок интересовали всяческие узлы, ведь умение надежно связывать пленных или добычу пригодится каждой. Все девочки, кроме Зары, мечтали стать охотницами, как мамы, и с удовольствием обучались воинскому искусству. Только дочь первой разведчицы Айши мечтала о небе. Оно ей часто снилось. Последнее время все чаще она летала не одна, а рядом со странной деревянной птицей, которую толкали по небу короткие трубы на крыльях. Нос этой птицы был прозрачным, и состоял из множества маленьких квадратиков стекла. А за стеклом в самом носу она видела смутную фигуру разумного с длинными ушами. Почему-то в руках у него была длинная черная труба, но он не выглядел грозным, а почти всегда улыбался.

А отца в снах Зара совсем не видела. Она мечтала однажды летать по небу рядом с ним, но что-то не пускало ее к отцу. Как будто вырастала преграда, которую Зара никак не могла преодолеть.

— Ладно, — решила она, — построим здесь дорогу и поедем с мамой ближе к нему. Там уже увижу и услышу его.

Одно она знала точно: отец жив. Она чувствовала его мысли, только не могла в них разобраться. Иногда они были ровными, но это было редко, чаще в них проступала злость, а иногда чувствовался азарт охоты. Отец явно за кем-то гнался или просто выслеживал. Зара не могла знать, что злость в отце разжигали придирки Синты, его подруги, а азарт охоты — его обязанности разведчика, выслеживающего нарушителей. Но зато эмоции она распознавала безошибочно.

Старшие девочки, когда их оставляли одних заботиться о младших, показывали друг другу и малышам приемы работы с копьем, перенятые ими у матерей. Зара тоже охотно училась этому. Иногда девочки устраивали между собой шуточные спарринги. Она тоже участвовала, хотя и не была в них лучшей. Зара знала, что от удара копьем всегда успеет поставить воздушный щит, но специально не демонстрировала здесь свое превосходство. Многие подруги даже не догадывались, что она может что-то такое, что не могут остальные.

Каждый день Зара бегала на пристань узнавать, не будет ли корабля в поселок погонщиков слонов. Сапоги жгли ей руки, а желание сделать маме подарок становилось с каждым днем все нестерпимее. Наконец, через две недели после получения сапог, ее позвали плыть на очередные переговоры. Она сразу же побежала домой за сапогами и своей походной сумкой.

Путь до поселка обычно занимал целый день, и весь этот день Зара провела на палубе, вглядываясь вдаль, несмотря на проливной дождь. Она сама не понимала причину своего нетерпения, и от этого было совсем плохо. Наконец, к ночи они причалили к пристани. Все остались спать на корабле, а Зару тянуло на дорогу. Если бы она не знала, что дорожники проложили уже пятнадцать километров пути, то, наверно, побежала бы в ночь к маме, так было велико ее нетерпение. Она еле дождалась утра, постоянно просыпаясь ночью, и вслушиваясь в крики, доносящиеся из джунглей.

Утром на дороге, куда она только собиралась ступить показалась грузовая машина дорожного отряда, из которой с большими предосторожностями на причал спустили ее маму. У мамы сильно распухла правая нога от щиколотки, сама она была без сознания и еле дышала. Зара кинулась к маме на грудь, пытаясь растормошить, но все было тщетно. Оказалось, что ночью во время дежурства при сильном дожде она наступила на спрятавшуюся под листом змею, и была укушена. Яд удалить не успели, и очень быстро Айша потеряла сознание. Тогда и решили вести ее в поселок, где был травник. Зара тут же побежала к местному старосте, требовать вылечить маму. Староста мысленно вызвал своего лекаря, но, посмотрев на укус, травник отрицательно покачал головой. Он только спросил через Зару, какого цвета и размера была змея, а, узнав, что сантиметров семьдесят и зеленая, сказал, что это гадюка, и от ее яда лекарства нет.

Переговоры на этом пришлось завершить. Зара не могла думать о чем-то еще, кроме мамы. Корабль поспешил в Сойо, где был человеческий лекарь, владеющий магией жизни. Возможно, его искусство еще сможет помочь Айше выжить.

Уже в самом конце пути, когда до причалов оставалось не более получаса хода, мама последний раз тихо вздохнула и умерла. Зара не могла поверить в это и все пыталась ее растормошить. Она плохо помнила, как добралась до дома, как уснула. Утром она обнаружила рядом с собой свою походную сумку с не пригодившимися сапогами. На кухне хлопотали подруги матери, а ее тело готовили к последнему обряду во второй комнате дома. Все похороны Зара провела, как во сне, кто-то водил ее за руку, подсказывали, что делать. За последним прощанием вокруг зажженного во дворе дома костра амазонки весело вспоминали подвиги своей первой разведчицы. Для них, детей природы, смерть была неотъемлемой спутницей, все время незримо присутствующей рядом. Сколько амазонок оставалось в песках, не сумев победить на охоте! Вот и еще одна охотница отправилась к матерям на вечную охоту.

Зару в свой дом забрала мать Рины. В бытовом плане для девочки мало что изменилось. А в душе появилась огромная пустота, которая пожирала девочку изнутри. Она ходила еще более молчаливая, чем раньше, часто невпопад отвечала на вопросы преподавателей и подруг, подолгу замирала на одном месте, как будто вглядываясь в пустоту внутри себя. Часто вечером она не могла вспомнить, что делала днем. Так тянулось почти три месяца, пока не приплыл с севера капитан Синд. Тут Зара встрепенулась, в ее глазах зажглась решимость, и она побежала на пристань в надежде перехватить капитана. Встретить его она успела, но разговор не состоялся, капитан только сказал, что все разговоры завтра.

Ночью она так и не смогла уснуть. С утра побежала к дому капитана и караулила у калитки часов до десяти. Только тогда показался Синд. Ему уже рассказали новость о гибели Айши, и капитан не стал отмахиваться от сироты. Зара же попросила взять ее с собой в королевство.

— Я должна плыть к отцу, — заявила она Синду. — Возьмите меня с собой.

Ее требовательный взгляд не сулил капитану ничего хорошего. Хоть он и понимал, что Линд девочку совсем не ждет, но вот так, глядя в глаза, отказать не посмел.

— Ладно, — подумал он, — всяко во дворце найдется место сироте. Не выкинут же ее на улицу.

Но подруги матери совсем не одобрили порыва Зары. Для них все еще мужчины оставались существами второго сорта, и отправлять сироту к отцу они побаивались. Все три дня до отплытия корабля амазонки отговаривали девочку от опрометчивого поступка. Но срок подошел, корабль отправлялся, и Зара взошла на палубу.

Долгое морское путешествие взбодрило ее. Мысли о превратностях судьбы и своих предчувствиях трагедии, терзавшие ее все три месяца после гибели матери, потихоньку отступили, и стали не такими болезненными. Бесконечная водная гладь манила ее, пробуждая в душе какие-то неведомые воспоминания. Как будто она уже парила над этими бескрайними волнами, выискивая добычу. А когда достигли островов Кабо Верде, она остро почувствовала присутствие чужого дракона рядом с собой. Дракон тоже ее почувствовал и попытался мысленно заговорить, но Зара онемела от неожиданности и ответить не смогла. Дракон пролетел в отдалении, сопроводив корабль, но его острый взгляд не обнаружил опасности для юного создания, и он отвернул обратно к островам. Только после этого Синд шумно выдохнул. Он уже испугался, что дракон нападет на корабль, а когда опасность миновала, то вспомнил, что надо дышать.

Придя в порт Арбат, где теперь выгружались товары для Росаса, Синд попросил срочно передать весточку Алладину о своей пассажирке. Высаживать девочку он не решился, и сказал, что выпустит ее на берег на обратном пути через десять дней. Теперь Синду отпала необходимость плавать в Кардифф за углем, ведь новый уголь из шахт Хихона одобрили в эмиратах и союзе баронств.

За десять дней весточка успела добраться до Алладина, и он прилетел на своем самолете в Арбат вместе с Линдом. Встреча с отцом у Зары не задалась с самого начала, но она твердо решила остаться с ним. Забрав свою походную сумку, девочка попрощалась с капитаном и покинула корабль.

Обратно в Росас самолет сразу не полетел. Алладину понадобилось что-то порешать в соседнем Кадисе, а Линд с дочерью переночевали в городской таверне Арбата.

— Папа, почему ты закрываешься от меня? — спросила Зара.

— Потому что я не звал тебя. У меня своя жизнь. Синта не примет тебя, и может убить.

— За что? Я ей ничего не сделала.

— Ты есть, это для нее уже много. Она очень ревнивая. Она и так почувствует твой запах.

— И что, мне ехать обратно?

— Поживешь во дворце у Алладина. У меня там есть комната, только я ни одного дня там не жил. Она теперь будет твоей.

— А на что я буду жить, у меня нет денег.

— Во дворце они и не нужны. Там тебя будут кормить. А за покупками будешь ходить с Алладином. Он все оплатит.

— А с тобой и видеться не будем?

— Ну, я иногда бываю на совещаниях во дворце, там и увидимся.

— Я думала ты меня научишь летать. Папа-дракон, я так мечтала о небе!

— Меня никто не учил. Да и рано еще тебе. Вот начнешь летать, тогда и поговорим.

На следующий день вернулся Алладин, и они полетели в Росас. Самолет был совсем не похож на тот, что виделся Заре в снах. Этот был намного больше. Видно было мало, только через окно, что было впереди у летчика, из-за его спины Зара видела только кусочек неба. Но соседи были спокойны, Алладин даже что-то читал, листая страницы, а позже спросил, умеет ли она читать. На ее кивок он протянул ей эти листы, которые оказались газетой Росаса. Зара так увлеклась, перескакивая с одной заметки на другую что не заметила, как они сели на воду возле Ленси. Недолгая остановка у городского причала, понадобившаяся для зарядки артефактов, дала ей передохнуть на воздухе. Суета порта с десятками лодок и парой корабликов, дома, выглядывающие из-за форта на границе порта и города, показались Заре очень похожими на Сойо или Кейптаун. После этой мысли все эти люди и места сразу перестали казаться ей чужими. Ее сердце, переживающее холодность отца, вдруг открылось новым впечатлениям и знакомствам.

Через два часа, понадобившихся на зарядку артефактов, они полетели дальше. Еще почти четыре часа полета, и она увидела бухту Росаса. Здесь было еще оживленнее, на причалах ходили десятки разумных. Увидела Зара не только людей, но и гномов, и эльфов. Алладин пояснил, что через этот порт идет снабжение продуктами от эльфов королевства гномов, а в обратном направлении гномы отправляют свои металлические изделия.

Все вместе они дошли до королевского дворца, где отец попросил показать ему его комнату. В ответ Алладин засмеялся, и повел их сам. По пути он позвал одну из служанок и велел принести постельное белье. Комната была огромной, мебель поражала красотой и каким-то внутренним светом. Она не удержалась и погладила рукой туалетный столик, настолько он ей понравился. Отец заметил ее движение и сказал, что всю мебель здесь вырастил сам Алладин, а свет из древесины — это его фирменный стиль. Никто в целом мире не умеет так выращивать мебель, даже его отец.

Только теперь, взглянув на Алладина, Зара поняла, что именно его она видела в кабине маленького самолета в снах. И уши она разглядела только сейчас.

— Так ты эльф? — спросила она, ошеломленная открытием.

— Полуэльф, — ответил он с улыбкой, — моя мама — человек.

Глава 13. Первенец наземной авиации

С приезда Зары у меня во дворце началась совсем другая жизнь. Она постоянно что-то спрашивала, бегала искала меня, дергала. Все ей было интересно. А то, что я подросток она поняла сразу своим внутренним чутьем, и признала меня своим приятелем. А так как других друзей у нее пока не было, то она и бегала за мной. Через неделю такой жизни я позвал к себе Линда. Надо было чем-то занять этого бесенка амазонского роду. Линд спокойно выслушал меня и сказал:

— А ты отправь ее в магическую школу, она там все силы оставит, и к тебе приставать не будет.

— А разве она маг?

— Она дракон, а значит и маг. А кроме того она в Сойо училась магии воздуха.

— Что ж ты молчал, я тут неделю с ума схожу от ее энергии! Так ты поэтому от нее стараешься держаться подальше?

— Конечно, Синта сразу почувствовала соперницу. Зара еще из Сойо пыталась мысленно меня вызывать, так Синта сразу блокировала все ее попытки. Ведь она считает меня своей собственностью, и делить ни с кем не намерена.

— А дразнить дракона, себе дороже, — добавил я.

Теперь стала понятна холодность Линда к его дочери. Это нам еще повезло, что Зара приехала одна. Присутствие радом с Линдом другой женщины Синта бы не выдержала. А скандал, устроенный драконом, мог сжечь половину Росаса.

Так что хочешь, не хочешь, а пришлось мне стать опекуном Зары. Но совет Линда был хорош, и на следующий день я отвел ее в магическую школу, которая располагалась здесь же во дворце на втором этаже школьного крыла. Вообще-то давно было пора строить новое здание школы, да все откладывал. Постоянно строители требовались для более срочных проектов.

В первые же выходные Зара потребовала покатать ее на маленьком самолете. Пришлось соглашаться. Элдин посадил ее на место наблюдателя в самый нос самолета, где обычно летал я, и где для базуки была сделана специальная форточка. Зару предупредили форточку в небе ни за что не открывать. Но она специально открыла ее перед самой посадкой, из-за чего Элдин чуть не воткнул самолет в волну. Резкий порыв ветра вскинул вверх накидку Зары и полностью заслонил ему вид.

Пришлось после посадки наорать на нее, но все было бесполезно. В ней как будто поселился чертенок, и она продолжала делать все по-своему, на слушая советов. На уроках в магической школе на второй день она умудрилась сотворить небольшой ураган, разметавший тетради и учебники.

Небо звало ее, а крылья пока не выросли. Поэтому Зара использовала любой малейший повод, чтобы отобрать у меня самолет и полетать самой. Я уже понял, что уступлю этому напору, и решил все же начать строительство самолетов, садящихся на грунт. Там была целая россыпь проблем, начиная со строительства аэродромов, и до проектирования системы уборки шасси.

С аэродромами было проще всего. Я посидел один вечер с Громом, и мы наметили строительство целой сети небольших аэродромов с покрытием из прикатанного щебня, пролитого известковым раствором, по типу покрытия наших основных дорог. Первый аэродром мы решили построить возле Росаса, ближе к горам, где из-за сухости и отсутствия рек земли пока не возделывались. Вместе с Кэлтиром отмерили километровый кусок земли вдоль дороги в королевство гномов, огородили его жердями и Гром дал команду дорожному отряду заниматься выравниванием и трамбованием земли. С Механикусом пришлось придумать большой водоналивной каток для укатывания покрытия, автоводовозку к нему, с системой насосов и шлангов, а также трейлер для перевозки катка на новый аэродром. Но это не затруднило Механикуса, ведь в основе этих механизмов были уже массово строящиеся машины.

А изобретать гидравлическую систему уборки шасси и гидравлические амортизаторы пришлось с нуля. Во-первых, понадобился надежный гидравлический насос и масло для гидравлики. Если с маслом можно было серией экспериментов отыскать подходящее из имеющихся образцов, то насос надо было изобретать. Я сразу отказался от использования водного артефакта, и решил делать механический насос. Пора было начинать строить машины, эксплуатация которых потребует минимального количества магов. На такое дело я даже вызвал к себе Элентира из графства Лима. Тот раньше показал себя умелым экспериментатором, сумевшим подобрать десяток режимов вулканизации разных сортов резины с заданными свойствами. Пусть теперь поучится конструированию, а потом подберет гидравлическое масло.

Единственное, что я помнил про масляные насосы, то это насос шестереночный. Хотя, кроме названия и принципа проталкивания масла при вращении зубцов двух шестерней, я ничего и не помнил. Но и этой подсказки Механикусу хватило. Он сразу уловил суть конструкции, а обеспечение ее работоспособности, притирка поверхностей, чтобы не уходило масло на сторону, установку клапанов и прочие частности, он дорабатывал сам, бесконечно пытаясь добиться идеала. Наконец насос начал работать. Теперь предстояло изготовить гидравлический цилиндр. Во-первых, как исполнительный механизм, а во-вторых, как амортизатор. Наши автобусы давно требовали к рессорам добавить амортизаторы для гашения раскачивания машин на ухабах. Даже если мы не построим самолет, то амортизаторы уже окупят все наши усилия.

Принцип работы гидроцилиндра Механикусу был понятен, а амортизатор практически повторял его в автоматическом режиме. Прилетевший в усиление Элентир сразу начал прессовать для цилиндров набор резиновых сальников и прокладок. Понадобились также тонкие медные пластинки для клапанов, которые сделали на автомобильной мануфактуре. Корпус насоса Механикус отливал и доводил там же.

Две недели ушло у нас на изготовление цилиндров. Еще неделю отлаживали всю систему работы гидравлики. Для вращения шестеренок насоса нам пришлось установить на самолет дополнительный малый двигатель на основе воздушной турбины. Этот вспомогательный двигатель будет в дальнейшем также отвечать за вентиляцию в самолете, а в систему гидравлики добавили цилиндры управления механизацией крыльев.

А теперь мы начали разрабатывать новый фюзеляж и крылья по каркасной схеме. Сначала я нарисовал несколько эскизов фюзеляжа, и мы все вместе выбрали самый зализанный. Я перед этим объяснил друзьям зависимость сопротивления воздуха от скорости и формы самолета. Далее по выбранному эскизу я начертил чертеж всего самолета, а после уже чертежи отдельных элементов каркаса. Самые мелкие и прямые элементы Механикус обещал изготовить на верфи, а я опять поехал в лес выращивать самые трудные и нагруженные элементы. По дороге пришлось долго заучивать наизусть размеры и общий вид шпангоутов, элементов носа и кормы, каркаса крыла в месте крепления турбин и ниши под шасси. Память работала не хуже компьютера, поэтому все получилось сделать за неделю почти непрерывного пения.

Вымотала меня эта работа капитально. Домой я вернулся осунувшийся, с запавшими глазами. Особенно чувствовалась моральная усталость. Ничего не хотелось, кроме как упасть в кровать и проспать дня два. Но не тут-то было. Зара налетела на меня с упреками, как это я от нее посмел спрятаться и неделю где-то пропадать! Мои вялые попытки оправдаться производственной необходимостью не были приняты во внимание.

— А если бы тебя там змея укусила, как маму, — вдруг заревела она в голос.

— Да нет там змей, да и умею я себя лечить.

— А я бы могла тебя охранять, я ведь амазонка!

— Тебя еще саму пришлось бы охранять, — не подумав ляпнул я, став мгновенно главным злодеем королевства.

Зато между мною и кроватью больше не осталось препятствий. Сон и обильная еда быстро вернули мою жизнерадостность. Но только мы занялись сборкой каркаса нового самолета на верфи, как меня отвлек охранник, заявив, что какая-то девочка пытается прорваться на территорию, козыряя знакомством со мной. Пришлось выходить к проходной и разбираться с ней.

— А что это вы тут делаете, — заглядывая в глаза пыталась выяснить эта егоза, забыв, что вчера оскорбилась на меня на всю жизнь.

— Это секретное производство, вот когда закончим, ты все увидишь.

— А я хочу вам помогать.

— И чем ты нам поможешь? Опять поднимешь бурю и все нам развалишь, как в классе?

— Нет, но там они сами были виноваты.

— Все, иди домой, вечером поговорим. А пока подумай, какая от тебя может быть польза.

Больше я не стал с ней препираться и пошел в ангар. Каркас самолета уже обрисовал его главные формы. Не хватало нескольких кусков, которые была должна изготовить верфь. Самолет сразу строили с пассажирским салоном и иллюминаторами. Вместимость салона была на двадцать кресел, был и багажный отдел. Шасси поставили в носу и под крыльями, как было в древнем Ил-14. Так летчику при посадке лучше было видно посадочную полосу.

Ил-14

Еще через неделю, когда уже начали обтягивать каркас плотной тканью, Гром пригласил на приемку аэродрома. Километровая полоса была явно на вырост, но сделана была безупречно. Вокруг было жидкое ограждение из жердей, что было явно недостаточно для безопасности. Требовался еще и зал ожидания, а позже и билетные кассы. Гром пообещал поставить строителей на возведение здания аэропорта и сплошной ограды, а механизаторов отправил в район нового промышленного центра Аран.

Пользу от своего присутствия на верфи Зара придумала. Она стала нам заряжать воздушные артефакты, но больше лезла под руку, мешаясь. Странно, но Механикус терпеливо сносил все ее проказы и приставания. Он подолгу пытался объяснить ей какую-нибудь деталь, которой занимался в это время, а она, послушав пару минут, уже снова вертела головой, погружаясь в свои мысли.

Но все же до нее потихоньку начал доходить смысл нашей возни на верфи. Новый фюзеляж совсем не походил на лодку, какими были все старые самолеты, поэтому Зара не сразу поняла, что это тоже самолет. Но когда до нее это дошло, она стала ревностным сторонником его постройки. Теперь и объяснения Механикуса уже не казались ей скучными. Она все время пыталась выяснить, как управлять таким большим агрегатом. Много раз садилась в кабину и двигала рычагами, привыкая к их тяжести. Также участвовала в стендовых испытаниях новых турбин. Более обтекаемая форма фюзеляжа позволяла при той же мощности турбин достигать большей скорости и грузоподъемности. Но это пока в теории, а испытания покажут, правы мы или нет.

Пока обтягивали фюзеляж тканью, я объяснял Механикусу, что раньше строили самолеты, обшитые металлом вместо ткани, только металл там был легкий — алюминий. Сейчас без электролиза нам такой не сделать. Зара внимательно слушала мои рассказы и мотала на ус. А вечером во дворце она спросила меня, откуда я знаю, как было раньше. Я опять повторил старую сказку про видения, посетившие меня, когда я нашел послание первого эльфа. Но, похоже, девочка мне совсем не поверила. А ведь раньше мне верили все разумные, которым я поведал эту тайну. Может, она слышала мою ложь, как всегда слышала мысленную речь?

Еще месяц понадобился для доведения всех систем. Долгие проверки на стапеле, доводка гидравлической системы. Понадобился ремонт насоса, замена сальников цилиндра правого колеса. Покрышки и камеры для шасси отлил Элентир, вставив в конструкцию покрышки стальную сетку. Вес готового самолета не превышал восьмисот килограмм, так что очень большой нагрузки на шасси мы не ожидали.

Наконец, самолет вывезли на испытания. Из ангара верфи его пришлось вывозить на трейлере, построенном для перевозки аэродромного катка. Крылья при этом также были сняты. Эту систему также подсказал я, озадачив Механикуса перевозкой готового самолета, а он уже придумал разборные крепления крыльев. Проезд нашего поезда, хоть и был проведен ночью, но собрал множество зрителей. Строительство аэродрома давно вызывало любопытство жителей и особенно представителей баронов. Толпы соглядатаев постоянно бродили вдоль забора, поглядывая на построенную взлетную полосу. А теперь туда направлялась сигара, разукрашенная в цвета флага королевства. Это подстегнуло новую волну слухов.

На утро, когда начался монтаж крыльев, наша задумка стала понятна большинству представителей. Но посмотреть на невиданный аппарат собралась большая толпа, и она не разошлась даже после моего объявления, что полетов сегодня не будет. На следующее утро новый аппарат стал прогревать турбины, проверять работу механизации крыльев, руля, вентиляцию. Все работало. Тогда решили проверить разбег по полосе без отрыва. Также требовалась проверка тормозов. Самолет разогнался до ста километров в час и начал тормозить. Запас мощности ощущался хорошо. Вернувшись в начало полосы стали готовиться к взлету. С Элдином еще раз проговорили все этапы взлета и приземления. В первом полете решили шасси не убирать, а сделать над аэродромом круг с выдвинутыми колесами.

Мы покинули самолет, и Элдин начал разбег. Самолет, пробежав метров сто, легко оторвался от полосы и плавно стал забираться в небо. Колеса портили вид, делая самолет совсем не стремительной птицей, а орлом, падающим на добычу. Но такова была программа испытательных полетов. Посадка также прошла успешно. Следующий взлет решили провести по полной программе, с убиранием шасси, облетом всего города и посадкой на полосу.

Гидравлика не подвела и в рабочем режиме. Шасси штатно утонули в крыльевых нишах и в фюзеляже, самолет явно полетел быстрее, удаляясь в сторону гавани. Облетев город по кругу, он зашел на посадку, попав почти в самое начало полосы. Тормоза отработали, как надо, и пробег по полю составил не более двухсот метров.

В этот раз мы заглушили турбины и занялись тщательным осмотром всех систем. Особенно внимательно осмотрели покрышки, но разрывов, потертостей, отслоений не обнаружили. Цилиндры, амортизаторы и насос гидравлической системы также оказались чистыми, подтеки масла не появились.

Следующим в программе испытаний было определение максимальной высоты полета или потолка. Элдин снова запустил турбины, проверил механизацию крыльев, обнулил высотомер и взлетел, кругами набирая высоту. Самолет шел легко, сопротивление воздуха было минимальным, и вскоре в небе виднелась желто-красная палочка. Через полчаса, когда самолет приземлился, на высотомере красовалась отметка в пять тысяч метров. Выше Элдин лететь побоялся, становилось все холоднее и воздуха начинало не хватать, хотя, как маг воздуха он мог бы с этим совладать. А подогрев у нас был встроен в систему вентиляции, но летчик от волнения о ней не вспомнил. Но и так, потолок в пять километров позволял почти в любом месте пересечь горы Северный Щит, а не облетать их по морю, как это делали гидросамолеты.

Осталось проверить грузоподъемность и скорость. Сначала стали нагружать самолет мешками с зерном из расчета восемьдесят килограммов веса на одного разумного. Вес пятнадцати человек самолет поднял в небо легко и приземлился, не разорвав колес. На весе в двадцать пассажиров и багаже по двадцать килограмм на каждого, разгоняться пришлось почти пятьсот метров. Подъем вышел тяжелым, но в полете самолет себя вел нормально. Центровка не была нарушена, управляемость сохранялась. Посадка также прошла штатно. Определение скорости отложили на завтра. Предстоял пролет по заданному маршруту до Владения Итильдора и обратно, а после подсчет максимальной скорости, и определение эксплуатационной дальности.

Назавтра зевак оказалось поменьше, ведь все уже знали, что самолет полетит на острова, и вернется к концу дня. Поэтому стоять весь день возле пустого аэродрома желающих не оказалось. Испытание прошло успешно, скорость оказалась около четырехсот километров в час, а дальность максимальная получилась в тысячу шестьсот километров. Эксплуатационную дальность назначили на двести километров меньше.

Глава 14. Дракон-летчик

В очередном номере нашей газеты мы описали нашу новинку, пояснив, что новый самолет приземляется на утрамбованную землю, а еще лучше, на специальную взлетно-посадочную полосу. Всем, кто захочет организовать регулярные рейсы потребуется построить такие полосы. Специальная комиссия из Росаса освидетельствует ее, и после этого могут начаться рейсы самолетов. Все требования к аэродромному хозяйству в газете описывать не стали, но велели заинтересованным лицам обращаться письменно в министерство иностранных дел королевства. Так мы надеялись собрать портфель заказов на пассажирские воздушные перевозки. Стоимость билетов на первое время я думал сделать высокую, как это было вначале работы нашего туристического центра.

Ну, а пока нам требовалось наладить работу наземных служб на собственном примере. Как раз Грому пришло сообщение, что на строящемся аэродроме в Аране уже готовы первые пятьсот метров полосы. И мы решили слетать туда с инспекцией. Кроме меня и Грома с нами полетел Механикус проверить работу механизмов новых текстильной и красильной мануфактур, трое купцов, желающих проверить выполнение своих заказов, пятеро строителей здания аэропорта, перебазирующихся в Аран, и, конечно, Зара, которая никак не могла пропустить первый коммерческий полет. Хотя он выполнялся в рамках испытаний наземной инфраструктуры и оплаты за перелет мы ни с кого не брали.

Зара потребовала пустить ее в кабину пилотов, но тут я был непреклонен, заявив, что здесь не игрушки, а летчик отвечает за наши жизни. И вообще, его нельзя отвлекать во время полета. Обиженная, она уткнулась носом в иллюминатор, но почти сразу после взлета начала азартно комментировать увиденное. Самолет поднялся уверенно и стал плавно набирать высоту. Под нами простиралась долина Росаса с многочисленными фермами, возделанными полями, потом начались предгорья с многочисленными плотинами по руслам рек и ручьев, возле которых стояли различные мастерские. Выше в горы начались пастбища скотоводов, лесные вырубки.

По пути мы пролетели над нашей факторией Кулак, первой факторией в долине Эбро, далее под нами оказалась фактория Сара, а от нее под крылом постоянно виднелась петляющая дорога к Арану. Так вдоль нее мы и долетели до строящегося аэродрома. Стройка отстояла примерно на километр от реки с ее плотинами и мануфактурами, но вокруг аэродрома предприимчивые купцы уже начали строить свои дома и таверны. И никого не пришлось подгонять и уговаривать.

Именно сейчас при заходе на посадку я вспомнил, что рядом с аэропортом надо поставить высокий шест, на котором поместить полотняный полосатый конус, который мог бы поворачиваться вокруг шеста, показывая летчику направление ветра. Хотя погода стояла ясная, а растущие внизу деревья не склонялись до земли под порывами урагана.

Посадка прошла нормально. Радостная Зара выскочила из самолета первой, удивив своим появлением встречающего нас главного строителя. Это в Росасе все мои друзья уже привыкли к моей подопечной и ее энергии, а здесь удивленно косились на нее. Ее это ужасно веселило, и она специально напускала на себя важности, разговаривая с местными.

Сразу по прилету организовали совещание. Я предложил продлить маршрут до Севильи, и сделать промежуточную посадку в Саре. Но уже сейчас стало понятно, что одним мехотрядом с программой строительства аэродромов мы не справимся. Надо было запускать сразу четыре-пять бригад, для чего требовалось построить еще по крайней мере три катка с трейлерами. Механикус сразу же получил задание на их постройку. Еще обсудили, где могут понадобятся аэродромы. Я предложил построить один на кочевьях Балгула, на месте древнего Леона, еще один на реке Дуэро возле нашей фактории Замора, один возле порта Лима у Элласа, и последний возле порта Лис на месте погибшего союза племен. Всего получалась сеть из восьми аэродромов. Конечно позже мы ее станем расширять. Вот возле фактории Линд тоже понадобится аэродром, ведь я сам много раз выбирался в горы поблизости от фактории в поисках засыхающих деревьев, и каждый раз приходилось тратить несколько дней на путь на осликах.

Пока мы совещались, Зара успела поездить на катке, самостоятельно завела бульдозер и попыталась разровнять кучу, но только наделала ям, не сумев справиться с ходом ножа. В результате ей пришлось долго бегать от разъяренного бульдозериста, обещавшего ей выдернуть ноги. Подбиралась она и к экскаватору, но там оказался бдительный машинист, который успел ее перехватить. А то она бы умудрилась и там что-нибудь испортить.

Наконец, мы насовещались, а Механикус проверил свои механизмы на новых мануфактурах. Все работало исправно, дежурные механики с обслуживанием справлялись. Было несколько заявок на запасные части, что Механикус обещал выполнить сразу по возвращении в Росас. На обратном пути я предложил взять курс на Бобр, а дальше пролететь над береговой линией. Хотелось посмотреть на развитие и тех территорий, что вид сверху позволял разглядеть намного лучше, чем с земли.

В Росасе назавтра опять собрались совещаться. Дело в том, что все центральные районы королевства страдали от недостатка воды, хотя в целом на год дождей там выпадало достаточно, но очень неравномерно. Древние решали эту проблему строительством больших водохранилищ, собирающих воду зимних дождей. Остатки древних плотин виднелись во многих местах. Вот я и предложил начать восстанавливать эти плотины. Ведь если в древности плотины здесь были, то и геологическое строение стен и дна водохранилищ были подходящими. Значит и сейчас вода не испарится и не уйдет в грунт, а мы получим большой толчок к развитию засушливых районов. Надо еще подумать, как лучше использовать энергию падающей с большой высоты воды, ведь высота многих древних плотин, особенно в горах составляла не один десяток метров.

Я напирал на удачный опыт по восстановлению плотины эльфами. Хотя там был особый случай: плотина стояла неразрушенная, были только открыты древние донные сбросы, которые удалось перекрыть. Но и на других плотинах возможны подобные находки. Надо было просто пройти по всем руслам рек и поискать древние руины. Для такой разведки составили совместную экспедицию из разумных Хитноса и Грома, обеспечив их снабжением и магоциклами.

В июне закончился очередной учебный год. Студентов магической школы на летние каникулы распределяли на производство в соответствие с изучаемой стихией. Зару также отправили на производство. Она пожелала участвовать в постройке самолетов, а я препятствовать не стал. Там постоянно требовалось заряжать артефакты турбин, были и вспомогательные механизмы на основе воздушной турбины, так что практика получится напряженной, что положительно скажется на ее магическом развитии.

А ко мне опять в июне прилетели родители. Отец с интересом осмотрел наш новый самолет, а потом и аэропорт. Характеристики дальности и скорости полета его очень заинтересовали. Но пока его вполне удовлетворяло наличие в королевстве гидросамолетов. Рек и морей вокруг королевства хватало, а значит и места для их посадки имелись. А защитить наземный аэродром от атаки кочевников было нереально, поэтому такой транспорт был рискованным в условиях Северного Кавказа и Причерноморья.

Но дальность полета и скорость позволяли летать ко мне в четыре раза быстрее. Ведь нужна была всего одна посадка в районе древнего Белграда, а следующая посадка было бы уже на месте. Поэтому отец задумался, и решил на обратном пути провести разведку местности для строительства промежуточного аэродрома.

Зара быстро нашла общий язык с моей мамой. Я не говорил матери, что Зара дочь дракона, которая унаследовала его гены, но энергия девочки покоряла всех окружающих. Не устояла и мама, а, узнав, что я ее опекун, она понимающе посмотрела на меня и что-то в уме прикинула. Я заметил, как у нее в глазах защелкали циферки, как в древнем калькуляторе, высчитывая, сколько лет будет девочке при моем созревании. Похоже, расчеты ее полностью удовлетворили.

Отцу рассказал о нашей программе восстановления древних плотин для орошения засушливых районов. Я помнил, что по Кубани и Тереку раньше тоже были плотины, так что предложил отцу поискать их следы. Но он уже имел такую информацию: восстанавливать там было нечего. Земляные плотины давно были смыты бурными реками. Если строить, то придется строить заново, но было непонятно даже, какой высоты были древние плотины.

Родителей решил свозить на наш модный курорт возле водопада. Зара, конечно, не осталась в стороне, подменившись на производстве одногруппником. Потом обещала отработать, а еще привести сувенир с курорта. Что будет потом, ее мало интересовало, а возможность побывать там, куда рвутся все разумные империи, очень хотелось. Я не стал возражать, тем более она скрашивала досуг маме.

Рафтинг отцу понравился. Он даже решил привести себе десяток лодок и плотов для сплавов по Белой. Как сказал отец, это будет отличным дополнением в подготовке лесных стражей. Сам же сплавлялся раз по пять в день. А маме понравилось общество, собравшееся в моем бывшем дворце. Жены баронов, не разделявшие их увлечение спуском по водопаду, с удовольствием делились историями из своих мест. Маму здесь принимали не просто как мать короля хозяина этих мест, но и как настоящую королеву с далеких гор.

Зара не отставала от моего отца, войдя в его команду. Кроме нее там был почти полный десяток гвардейцев. Слаженная работа эльфов, бывших одним подразделением на протяжении долгих лет, не давала плоту разворачиваться, в результате чего отец ни разу не оказался в воде. Это не нравилось Заре, она наоборот мечтала перевернуться, поэтому мне пришлось пару раз брать ее в свою лодку и специально поворачиваться боком к водяному валу, после чего мы все оказывались в воде. Но спасательные жилеты никому не давали утонуть, поэтому кроме визга, закладывающего уши, да мокрой одежды, других побочных явлений не было.

И отцу, и Заре также понравилось гонять на катамаранах. Особенно щекотало нервы, когда катамаран на полной скорости резал волны в непосредственной близости от вала гидравлического прыжка. Они даже поучились управлять катамараном, и были счастливы, когда у них получилось.

Вечерами же Зара с удовольствием помогала моей матери, изображая ее воспитанницу. Посиделки с женами баронов обычно заканчивались веселым передразниванием их в комнате матери. Зара тонко подмечала характерные черты собеседниц, а потом тонко их обыгрывала. Мама, смеясь над ее шутками, все же иногда одергивала Зару, когда, по ее мнению, та переходила некую грань. Но угомонить расшалившуюся мелкую было непросто.

Нравилось им обеим ходить по местным магазинам. Самые дорогие были прямо на берегу возле дворца. Они были рассчитаны на баронов и их кошельки. Магазины попроще и подешевле были в Пескеро и в Арбате. Я несколько раз организовывал им туда шоп-туры. Мама накупила себе модных платьев и обуви, а Зара высматривала себе красивые сувениры и поделки. Таких особенно много оказалось в Пескеро, имеющего прямую связь с нашим первым металлургическим центром, где гномы на досуге занялись изготовлением сувениров из поделочных камней.

Неделя отдыха пролетела незаметно, и пришлось лететь домой. Глядя на отца, я понимал, что он обдумывает создание чего-то подобного у себя. Я рассказал ему, что в районе Напы в древнем мире был большой детский курорт, где отдыхали и набирались сил дети из северных городов. Можно было попытаться создать что-то похожее и сейчас, только платежеспособный спрос на услуги отдыха был очень маленьким.

Катамаран отец захотел привести к себе в Напу. Я напомнил ему, что в Росасе в морской школе студенты постоянно плавают на таких катамаранах по бухте и морю рядом с городом, но там они отца не впечатлили.

— Да, только здесь я оценил их прелесть, — сказал отец. — И они дают отличную возможность обучаться работе с парусами на практике. А у меня ведь теперь столица — портовый город, и даже свои корабли появились.

— Вот и открой морскую школу. Туда съедутся дети со всего побережья, а самых лучших ты возьмешь потом на свои корабли. Ты учти, что лет через сто, а может и раньше, возобновится водный путь до Гибралтара. Тогда точно понадобятся корабли. Надо уже сейчас готовить торговый и военный флот.

— А где взять преподавателей в школу?

— Я поговорю с Физготом, он подберет тебе пару преподавателей и программу. Даст и учебники, мы их сами печатаем. На практику, если у тебя кораблей не будет хватать, их можно будет привезти ко мне или к Элласу. Он тоже строит теперь корабли.

— Точно, надо же к нему слетать. Но это потом из Росаса.

Через пару дней родители улетели к Элласу, а Зара отрабатывала свои отгулы, приходя домой только поспать. У меня пошла нормальная размеренная жизнь, которой я был лишен с самого появления Зары. Только теперь, выдохнув, я осознал, какое большое место в моей жизни заняла эта егоза. Если еще недавно я горевал об отсутствия глобальных целей, то теперь с огромным удовольствием лежал на диване, наслаждаясь тишиной, и нисколько не переживал, что у меня они закончились.

Но уже через день, как будто узнав о моем счастливом ничегонеделании, Зара появилась с утра и потребовала срочно вести ее в магазины.

— Ты же отрабатываешь на мануфактуре, разве не так?

— Все я уже отработала, мне Механикус дал выходной.

— Так отдохни, для этого и дают выходные.

— Отдохну в магазине! Ты разве не слышал, что отдых — это смена деятельности!

— Это я и сказал, а все теперь меня повторяют.

— Вот, ты же не мог соврать!

— Почему это не мог? Может как раз здесь и соврал?

— Нет, я же именно так отдыхаю, сама проверила, все работает!

— Ну, тогда пошли, экспериментатор.

В магазинах она стала прицениваться к сувенирам и поделкам из камня, а потом предложила продавцу купить ее коллекцию, выложив все свои курортные трофеи.

— Зачем ты продаешь, ведь они тебе так нравились, — спросил я.

— Мне нужны свои деньги.

— Я дам тебе сколько нужно.

— Но это будут твои деньги, а мне нужны свои.

— И на что ты копишь?

— На свой самолет.

— Хорошо, будет тебе свой самолет, но сначала сдашь мне экзамен на летчика! А сувениры забирай обратно, пусть будет память об отдыхе. А какой самолет тебе нужен, на колесах или гидро?

— Гидро, там везде можно сесть, не то, что на колесах.

Вот еще не хватало мне забот, так теперь придется ей самолет выращивать. По крайней мере нижнюю часть, где лодка. Верх можно попробовать сделать по новой технологии. Как и крылья. Хотя, для надежности лучше сделаю, как раньше. А пока снова дал задание Кэлтиру подобрать мне пару засыхающих деревьев для самолета.

Но даже при наличии деревьев нужного размера я не начал бы изготовление самолета. Надо держать слово. Пусть сначала пройдет обучение. Но вместо сидения за учебниками и зубрежки, Зара прочно оккупировала самолет-разведчик и заставила моего пилота Элдина показывать и рассказывать все тонкости пилотирования. Через неделю замученный Элдин пришел ко мне и взмолился принять у нее экзамен.

Теоретический экзамен Зара сдала на отлично. Память ее не подводила, а спросить она Элдина умудрилась обо всем. Осталось принять практическое пилотирование. Я решил на экзамен полететь с ней сам, боясь, что у нее хватит наглости подтасовать результаты, заставив Элдина летать за нее. Но никакого мухлежа не последовало, наоборот, Зара рвалась в небо, и небо принимало ее. Генетическая предрасположенность к полетам и магия воздуха сделали из нее классного пилота. Пришлось на следующей неделе ехать в лес выращивать фюзеляж и крылья.

Глава 15. Начало гражданской авиации

Через неделю я вернулся из леса с повозкой, нагруженной нижней частью фюзеляжа и крыльями. В процессе изготовления деталей я додумался сделать в днище два кармана для уборки колес, а сейчас объяснял Механикусу, как я увидел комбинацию гидросамолета с колесными шасси. В таком исполнении самолет сможет садиться как на воду, так и на аэродромы, сеть которых будет неизменно расширяться.

К этому времени поступили первые данные от наших изыскателей, обследовавших руины плотин в горах. На горном участке Эбро перед выходом на равнину возле моря обнаружены руины трех бетонных плотин, одну из которых можно легко восстановить. Она, по примеру плотины в анклаве эльфов, была сохранена ценой открытия донных отверстий, через которые было спущено водохранилище.

Еще через неделю от другой партии изыскателей пришли данные о хорошо сохранившейся плотине в семнадцати километрах на север от Севильи. Там стояла в сохранности арочная бетонная плотина высотой в тридцать метров. Небольшой ремонт был способен восстановить ее за один сезон.

Мы с Механикусом принялись строить самолет для Зары. Другу очень понравилась идея совместить в одном самолете оба типа посадки. Осталось придумать решение и воплотить в материале механизм закрытия створок колесной ниши на днище лодки. Ведь малейшее отклонение от формы днища будет тормозить разгон на воде, что может и вовсе не дать возможности взлететь.

С нишами мы справились за два дня и приступили к монтажу каркаса верхней части фюзеляжа. За этим занятием нас и застал отец, вернувшийся от Элласа. Он долго приглядывался к тому, чем мы занимаемся, а потом спросил меня:

— Ты ведь раньше выращивал фюзеляж целиком, а почему сейчас вырастил только низ?

— Я хочу вообще отказаться от выращивания деталей самолетов, ведь их можно изготовить на станках, а потом собрать конструкцию на стапеле. Мне уже надоело петь сутками для каждого самолета.

— Зато никто другой не сможет сделать самолет. А так все начнут их собирать.

— Пусть собирают. Там много подводных камней. Еще десятки магов разобьются, пока они нащупают правильные пропорции. Да и внутренние поверхности турбин трудно выточить на станке, их легче вырастить.

— А если поставить прямые трубы?

— А тогда не достичь той мощности, что требуется для взлета.

— А этот самолет для кого делаешь?

— Это Зара попросила. Я потребовал ее пройти сначала обучение, так она замучила моего летчика, а выучилась за три дня. Потом сдала мне экзамен. Вот и пришлось выполнять обещание. А как дела у Элласа?

— А мы с ним обсудили твою программу восстановления древних гидроузлов, и он решил этим заняться. Мы с ним вместе посетили несколько мест. Пару штук вполне можно отремонтировать. А вода его жителям тоже понадобится.

— А я думал, чего вас там задержало?

— Мы еще занимались производством косметических зелий. Уточнили рецептуру, выбрали местные растения, из которых будет наибольшая отдача. Пора ему начать торговать ими с северными баронствами.

За месяц неспешной работы самолет собрали. Зару специально привлекали для многих операций, чтобы она своими руками подержалась за все детали. Теперь она сама могла разобрать и собрать самолет. Это могло быть полезным при дальних самостоятельных полетах, когда поблизости не окажется механика.

Тем временем Механикус оснастил еще два механизированных отряда по строительству аэродромов. Первый сразу отправили в Севилью, а второй повезли в Бобр, чтобы оттуда отправить своим ходом в Сару. А Зара начала испытывать свой самолет, и программа испытаний начиналась в гавани Росаса. Сначала проверяли взлет и посадку с воды. Нос самолета был сделан по типу носа моего самолета с большим выступающим фонарем разведчика. Форточка для базуки также имелась. Лучше было иметь запасного разведчика, чем оказаться в критической ситуации без своевременных данных.

Скорость, потолок и грузоподъемность у самолета оказались на уровне аналогичных аппаратов. Теперь предстояло освоить взлет и посадку с аэродрома. Сначала самолет подняли на подставки и перепроверили работу гидравлической системы. Шасси выходили и убирались штатно. Проверку решили провести, чтобы освидетельствовать сохранность системы после посадок на воду.

В полет до Арана я решил полететь с Зарой. Надо было еще раз взглянуть на строительство аэродрома, там должны были уже заканчивать, и направить их после окончания работ в Замору. Взлетела Зара легко, убрала шасси и направила самолет на Аран. До него было чуть дальше, чем позволяла эксплуатационная дальность самолета, но решили рискнуть, ведь до максимальной дальности был еще запас в пятьдесят километров.

Погода благоприятствовала. Через три с половиной часа полета показались предместья Арана, а вдалеке уже виднелась полоса аэродрома. Зара умело сориентировалась по развевающемуся на шесте конусу и зашла на посадку. Снизив скорость, она выпустила шасси и мягко коснулась полосы. Посадка вышла даже лучше, чем выполнил Элдин на большом самолете.

Пока Зара отдыхала и заряжала артефакты, я успел проверить строительство здания аэропорта и ограды. Полоса была уже достроена на всю длину, а механизаторы доделывали ограждение. Работы было еще на две недели, не больше. Строители возводили здание аэропорта, и трудиться им придется еще полгода. Бригадиру механизаторов расписал его следующие объекты, и мы полетели обратно.

Я поражался терпению Зары. Ей едва исполнилось одиннадцать лет, а она выдерживает многочасовые перелеты и ни на что не жалуется. Вот это и называется: небо позвало!

С этого дня Зара начала выполнять коммерческие рейсы до Арана. Она дала рекламное объявление в газету, и ей иногда поступали заказы. Цена у нее была не такая огромная, как у нашего нового большого самолета, но и удобств совсем не было. Однако купцы с удовольствием пользовались такой услугой, ведь иногда скорость реакции решала судьбу самых дорогих контрактов, а полет с Зарой позволял слетать на мануфактуру, решить там свои дела и вернуться назад в тот же день.

Я опять спросил Зару:

— На что ты теперь копишь деньги? Если тебе что-то требуется, то я готов это купить.

— А вот, — ответила мне она и загадочно улыбнулась.

— Но ты же выматываешься на этой работе, посмотри на себя, ты стала просвечивать на солнце, до того похудела!

— Ничего не похудела, — облегченно ответила она, бегом добежав до зеркала и оглядев в нем себя.

— А я говорю, заканчивай ты с этой работой, тебе учиться надо.

— А я и учусь. Ни один мой одноклассник не сможет зарядить четыре воздушных артефакта за два часа, а я могу!

— Так у вас там одни водники, ты же одна маг воздуха!

— Так я и говорю, что никто не сможет! Разве я соврала?

— Так ты первая, когда нет ни одного соперника?

— А это не важно!

Не понимаю, как ею можно управлять? Она на все имеет свое мнение, авторитетов не видит в упор! Хотя, Механикуса слушалась, когда собирали для нее самолет. Надо придумать для нее какое-то задание по разведке, где не придется так много летать, как теперь с пассажирами. Но, как на грех, никакой войны сейчас нет, и разведка нужна не особо.

Через две недели родители полетели домой. Отец обещал сделать остановку в районе Белграда и поискать там подходящую площадку под аэродром, а также переговорить с местным бароном об организации воздушных перевозок. Есть ли там потребность в этом, пока было неизвестно. Я предполагал, что первыми и главными потребителями новой услуги будут купцы, но какая торговля идет по Дунаю для меня пока было не понятно.

Еще через неделю пришло первое письмо с просьбой включить баронство в воздушное сообщение. Написал его барон Брно. Еще через день пришло письмо от его соседа из города Мост, где была столица королевства гномов Рудных гор, а следом от барона Верден с востока древней Франции. А с запада Франции пришла заявка из баронства Ман. Пришлось сидеть и думать. Брно находилось слишком близко от Линца, куда и так летали мои самолеты с газетным набором. Они также могли возить пассажиров. А Мост был подальше, так что выглядел более перспективно. К тому же там добывался кобальт, синяя краска из которого больше походила для раскраски гончарных изделий, чем лазурит. К тому же источник лазурита у нас исчез с разрушением перемычки. Конечно, возить кобальтовую краску самолетами слишком дорого, но наладить тесные связи с купцами гномов было бы полезно.

Чуть позже пришли заявки от барона Комо с севера Италии и от барона Добрич откуда-то из древней Болгарии. Италия вполне подходила для установления плотных связей, а места в Болгарии для меня были совсем неизвестными. Достаточная ли там плотность населения, проходят ли там торговые пути? А самое главное, смогут ли местные строители построить настоящую взлетно-посадочную полосу. Все это предстояло проверить, а значит надо лететь на разведку. Вот и будет Заре нормальная работа.

Послать придется кого-то из ведомства Хитноса. Только нужен был самый настоящий купец, чтобы разобрался на местах в реальных торговых потоках. Ведь стоит промахнуться с местом расположения аэродрома, и рейсы окажутся убыточными, а мы понесем репутационные потери, стоит нам закрыть проложенный маршрут.

Пока безоговорочным лидером был Мост. Туда за товарами к гномам по-любому проложены торговые маршруты. Сесть на них со своими транспортными услугами будет выгодно. Но и то требовалось уточнить вопрос выделения участка под аэродром и возможности его строительства. Все остальные места расположения аэродромов требовали уточнений.

В результате, выбор Хитноса пал на руководителя нашей фактории в порту Вердон Браша, который был до недавней войны крупным купцом, гонявшим караваны кораблей по реке Гаронне. Но Маклауды захватили его корабли, ограбили, а потом разорили и склады в порту Гренад. После войны Браш приходил ко мне за компенсацией убытков, но получил только предложение возглавить факторию в Вердоне. За эти месяцы успел проявить себя грамотным управленцем, в воровстве замечен не был, поэтому я с чистым сердцем утвердил кандидатуру разведчика.

Инструктировал его Хитнос, который отлично понимал все нюансы развития нашего воздушного транспорта. Надеюсь, что и передать всю важность миссии он сумел. А я инструктировал Зару. Мои инструкции касались прежде всего ее безопасности.

— Ты, главное, не геройствуй. Пусть Браш решает все вопросы, а ты проверяешь системы самолета и отдыхаешь. Никого в самолет не пускай. Могут тебя обмануть, что Браш тебя зовет, не верь никому. Если он не появится через сутки после истечения объявленного им самим срока, то спокойно улетаешь, а я потом пошлю туда разбираться гвардейцев на большом самолете. Главное, привези нам информацию о его захвате. Понятно?

— Что я, маленькая что ли? Конечно понятно.

— Ночевать в таверне можно, если местный барон поставит на ночь охрану у самолета. В остальных случаях от самолета не отходить!

— А в туалет? А поесть?

— Туалет тебе поставим в самолет. В полете лишним не будет. Поесть наберете консервов и концентратов. Разогреть возьмете тепловых артефактов и артефакт трансформации. Через него сможешь ими управлять.

— Ничего себе ты накрутил сложностей. Так и денег не захочется.

— Тебе полезно, будешь развивать в себе дисциплину. Учти, что это все не шутки. Самолеты многие хотели бы иметь, но мы их не продаем, поэтому могут захотеть его отобрать.

Вот так я избавился от головной боли в лице Зары, но приобрел источник переживаний. Все время казалось, что ее захватили, пытают, отбирают самолет. Я сто раз уже пожалел, что отправил ее на такое опасное дело.

Но разведка через неделю завершилась благополучно. Браш составил отчет, а Зара привезла его мне. Все заявки были взвешенными, опирались на реальные потребности и существующие торговые маршруты. Даже заявка из Болгарии оказалась дельной. Строительными возможностями все бароны обладали тоже и аэродром построить могли. Землей также владели и выделили вполне удобные площадки. Пришлось после проверки отчета составлять договоры и повторно отправлять Браша с готовым договором.

Так через полгода у нас появилась первая сеть авиаперевозок. Пришлось для ее функционирования построить еще три пассажирских самолета наземного базирования. Отец также провел разведку в районе древнего Белграда. Место для аэродрома там нашлось, с местным бароном Кач договорились на постройку полосы и зала ожиданий, так что его тоже включили в трассу Росас-Комо-Кач-Добрич-Напа. Так у нас появилось регулярное авиасообщение с королевством отца.

Отцу пришлось также построить на песчаной косе вдоль берега моря аэродром. Зато время в полете между нашими королевствами сократилось до восьми часов, правда сюда приходилось добавлять два часа на зарядку артефактов. Но все равно летом хватало светового дня для перелета почти на три тысячи километров.

Для зимних полетов пришлось создавать системы освещения взлетно-посадочных полос. Ночные полеты осложнялись также тем, что в городах отсутствовало уличное освещение, и с наступлением ночи замирала почти вся жизнь, а с неба без освещенных ориентиров было не найти аэродром назначения. Также было затруднительно летать в дождливую погоду.

Полосы освещали световыми артефактами, включающимися одновременно по цепи из жгутов водорослей. Через эти же жгуты происходила зарядка артефактов магом. Такие системы сделали мы и поставили на все аэродромы за свой счет. Но из-за высокой цены на перелеты, отрасль имела высокую прибыльность, так что небольшие вложения нас не разорили.

Уже три системы связали Европу нашими скрепами: сначала это была почта, потом добавилась наша газета, а теперь добавилось авиасообщение. А мое королевство стало в глазах жителей баронств безусловным лидером, диктующим моду не только на одежду, но и на образ жизни.

Наш магический транспорт ускорил доставку товаров и пассажиров, наши консервы позволили создать резервы продуктов питания, обезопасив население от голода. Пропашные трактора и новые плуги позволили распахать те земли, которые не могли быть освоены без них. Обмен представительствами с большинством баронств позволил наладить защиту своих подданных в других баронствах и создать общую правовую сферу. Появление нашего курорта на водопаде дало начало туристической индустрии. Теперь уже появились новые курорты в том числе в Рудных горах, появился рафтинг на порожистых реках. И, наконец, наши авиамаршруты связали дальние территории, позволив перемещаться с недоступной ранее скоростью.

Многие баронства по нашему примеру стали строить дороги с твердым покрытием и покупать у нас автобусы, связывая свои города в единый организм. Начались и объединительные процессы, когда два, а иногда и три баронства договаривались об отмене внутренних торговых пошлин. Расцвет торговли и производства в нашем королевстве, отменившем внутренние пошлины, стал отличным примером.

А наша газета породила рынок рекламы, начав публиковать рекламные объявления. Новости из королевства читала вся империя, и они не переставали быть интересными. Наши модели одежды и обуви пытались повторять во всех баронствах, а выкройки, периодически публикуемые в нашей газете, позволяли небогатым жителям баронств выглядеть модно, не тратя бешенные деньги на новинки.

Даже военная сфера претерпела кардинальные перемены. Теперь война стала маневренной, армии перевозились на купленных у нас автомашинах, питались нашими консервами и лапшой, не тратя многие часы на приготовление пищи.

И все это пришло именно из нашего королевства.

Глава 16. Новые рабовладельцы

Ко мне прилетел на переговоры Эллас. У нас сложились вполне добрососедские отношения. Мы производили магические механизмы и машины, торговали сахаром и кофе, шоколадом и тушенкой, а графство Лима специализировалось на косметических средствах, усиленных магией. Еще было неясно, кто из двух государств богаче, ведь за свои снадобья эльфы брали бешенные деньги. Я выделил для анклава, ставшего потом графством территорию от Порто до Виго вдоль побережья океана, а в глубину оно простиралось на сто пятьдесят — сто восемьдесят километров. И вот теперь Эллас решил замахнуться еще на один кусок территории, который был даже больше, чем само графство.

Я решил сам разобраться с этой территорией. Оказалось, что участок суши к северу от Виго и почти на двести километров на восток остался как бы ничейным. Наших портов и факторий там не было, железо и другие ископаемые мы там не добывали, зерно не выращивали, хотя территория была не сильно гористая, и земледелием заниматься не мешала.

У меня до тех земель просто руки не дошли, а эльфы не решились там хозяйничать без моего одобрения. Мне очень хотелось сказать на их просьбу как Бунша из древнего фильма «Иван Васильевич меняет профессию»:

— Забирайте! — но, все-таки, что-то меня остановило. Возможно это была интуиция.

Я решил сам слетать туда с разведкой и, хотя бы с неба, оценить заселенность земель. Элласу пообещал дать ответ сразу после разведки, залетев на обратном пути в Лиму. Лететь решил на своем старом гидросамолете с Элдином. Что-то удержало меня от полета с Зарой. Тем более, что ей предстояло еще одно путешествие с договором на открытие аэропорта.

Вылетели мы рано утром, и за первый день успели долететь до Хихона. Там переночевали в нашей фактории. Разговорившись с пришедшими для торговли скотоводами, попытался выяснить про самые западные земли побережья. Но оказалось, что дорог в ту сторону через горы нет, можно пройти только вдоль самого берега, но зато береговая линия настолько изрезанная, что двести километров на запад легко превращаются в полтысячи. Поэтому туда никто и не ходит. Есть, правда, дорога южнее от бывшего кочевья Балгула, но кто там сейчас кочует они не знают.

Зато у нас в руках есть самолет, который может пролететь буквально по головам, а с моего места воздушного разведчика все замечательно видно. Значит мне и придется разбираться с теми, кто там сейчас живет.

Утром пролетели минут сорок над побережьем, а потом решили свернуть градусов на тридцать к югу. Курс получился примерно на древнюю Ла-Корунью. Горы вдоль побережья в этом месте превратились в заросшие лесом холмы, а южнее в просветах леса появились редкие земледельческие фермы. Перед самой Ла-Коруньей опять пошли горы. Бухта оказалась спокойной, и мы приводнились. Сверху на берегах разумных мы не разглядели, поэтому спокойно встали на якорь. Глядя на леса по берегам бухты, я почувствовал непреодолимое желание подстрелить козочку и поесть на суше шашлыков. Для этого пришлось доставать резиновую лодку, накачивать ее и плыть к берегу.

Дичь по берегам оказалась непуганая, и я из базуки быстро подстрелил пару тетеревов. Бегать по лесам в поисках оленей или коз сразу расхотелось, и я занялся приготовлением птиц. Обмазав их глиной, нашедшейся в изобилии по берегам бухты, я закопал их в угли быстро прогоревшего костра. А прогорел он быстро потому, что я запустил в дрова парочку своих не усиленных фаерболов. Они не обладали скоростью и не прожгли поленья насквозь, как было бы, примени я базуку, а сильно нагрели и высушили дрова.

Через полчаса запекшаяся глина снялась с тушки птицы вместе с перьями. Мясо в собственном соку оказалось вкусным, только пришлось его все время подсаливать. Вторую тушку прямо в глине забрали в самолет, будет у нас готовый ужин.

После небольшого отдыха Элдин стал заряжать артефакты турбин. Сегодня я решил пролететь в сторону Леона, ведь если кто-то из орков смог сбежать, то всего скорее он сделал это от кочевий Балгула. В северном и восточном направлениях мы все проверили, а с юга сами гнали орков. Осталось непроверенным тогда только западное направление. И этот затерянный угол более всего подходил для их спасения.

Вскоре артефакты зарядились, и мы полетели на восток, градусов на тридцать забирая к югу. Примерно через полчаса полета под крылом заметили небольшую речку, на берегу которой виднелась ферма. Кусок реки рядом показался мне вполне достаточным по длине и ширине для посадки самолета, и я дал команду приводняться. Элдин не подкачал, аккуратно вписавшись в предоставленный природой водный простор.

На берегу нас ждало разочарование. Ферма оказалась разоренной. Всюду виднелись следы борьбы, засохшая кровь, брошенные в спешке вещи. Все уже покрылось толстым слоем пыли, и становилось понятным, что трагедия случилась несколько месяцев назад. Я велел Элдину уточнить координаты фермы и записать их в бортовой журнал. Если эти земли передадим эльфам, то я попрошу их разведчиков расследовать данную трагедию.

Поискав в округе других разумных, мы так никого и не нашли. Пришлось лететь дальше все также теряясь в догадках. Пролетев еще около ста километров прежним курсом, мы снова увидели речку, а на берегу ее прямого отрезка ферму. Снова пошли на снижение, а приземлившись, обнаружили такую же картину, только трагедия здесь произошла гораздо раньше. Стоявший с открытой дверью дом уже стал разрушаться от влаги, а внутри поселился десяток пауков. Здесь я решил поискать подольше. Эти загадки намекали на необходимость полноценной карательной экспедиции. Но сверху найти что-то под деревьями не представлялось возможным.

Следы за долгое время давно заросли, но, как я думал, нападавшие могли возвращаться сюда в поисках еще чего-нибудь полезного. А также они могли приходить сюда охотиться, зная, что земледельцев здесь точно не осталось. Вот и попробуем найти их следы, ведь Элдин не так давно был эльфийским разведчиком.

Следы вскоре нашлись. Мы с Элдином встали на след, но сделав большой круг снова оказались у реки. Вдруг мы почувствовали запах дыма, а пройдя по следу дальше, оказались возле нашего самолета, который весело горел. Из фюзеляжа и крыльев торчало несколько стрел, обмотанных горящим мхом. Пламя уже перекинулось на дерево крыльев, а одна стрела, пробив стекло, воспламенила кабину изнутри. Сразу стало понятно, что самолет уже не спасти. Но оставалась еще месть.

Свежий след вел мимо самолета и уводил на север. Хоть мы и опасались засады, но слух Элдина был способен различить дыхание орка за пятьдесят метров, поэтому мы, не задерживаясь, бросились в погоню. Пока мы бежали, я зарядил базуку фаерболом, а с берега подобрал десяток мелких камней. Теперь снарядов у меня хватит на любую возможную засаду.

По сломанным веткам было понятно, что от нас убегает не эльф, а по свежим сломам выше наших голов, что убегающий, всего скорее, орк. Бывали редко и люди такого роста, но люди умели ходить по лесам, а орки нет. Здесь же наследил явно разумный, считающий лес враждебной территорией.

Бежать пришлось три часа. Я давно бы выдохся и остановился, но уже трижды взбадривал тело лечебным заклинанием. Элдин предлагал принять эликсир, придающий бодрости, но я пока справлялся. А местность вокруг за три часа заметно изменилась. Мы постепенно поднимались в горы, и леса мельчали. А вскоре открылась между двух вытянутых холмов долина без деревьев, но с пасущимися козами. Кажется, мы пришли, куда надо.

В дальнем конце долины виднелись шатры, а на полпути до них три бегущие массивные фигуры. Элдин расслышал, что беглецы что-то кричали в сторону шатров, и, вскоре, там началось активное движение. Через пять минут нам навстречу стали выдвигаться всадники. Я прикинул, и понял, что там уже сейчас стоял полный десяток. Но этим меня было не напугать, ведь вся долина была усыпана камнями разного размера. Я предложил Элдину задержаться и набрать запас камней. Неясно было, сколько всего жителей в шатрах, и тем более было не понятно, сколько из них воинов.

Сбор камней нас сильно не задержал, хотя, стоило нам остановиться, как орки решили, что мы их испугались. И начали неспешно выдвигаться нам навстречу. Я пока не стал стрелять, хотя уже вполне мог посбивать всех всадников, но тогда снова придется бегать за остальными. Нет, я решил подождать, и дать им сблизиться. Моей скорострельности и запаса камней вполне хватит для победы.

Коз никто отгонять не стал, шатры тоже не собирали. Значит, нас не посчитали опасными, что меня вполне устраивало. Когда до всадников осталось метров сто, они громкими криками начали подбадривать тянитолкаев, разгоняясь навстречу нам. Все орки были вооружены копьями, имели плетеные щиты, а на головах у всех были стальные шлемы. Они явно не были бедными пастухами, а являлись элитными воинами, может даже гвардейцами, сумевшими ускользнуть от нашей погони.

Базука мгновенно заняла место на моем плече, и фаербол, заряженный в нее еще возле реки, улетел навстречу главному из приближающегося десятка. Следом полетели уже камни. Десять выстрелов, и десяток тянитолкаев замерли, не добежав до нас метров двадцать. Упавшие с них орки даже после смерти не отпускали своих скакунов.

У шатров началась паника. Мгновенный разгром их ударного отряда напугал оставшихся орков. Острый взгляд Элдина сумел различить у шатров десяток подростков и орчанок. В пыли возились еще какие-то разумные, но разглядеть их пока не удавалось. Мы высвободили и забрали себе ближайших тянитолкаев, поскакав к шатрам. На всякий случай захватили и щиты орков. На подъезде к шатрам мы были обстреляны из луков. Пришлось отъехать немного и открыть огонь по шатрам фаерболами. Вскоре все шатры весело полыхали, а остатки орков отбегали от жара, становясь отличными мишенями. Двое убегающих держали в руках луки, поэтому их сразу же догнали мои камни. Остальные опасности не представляли, и стрелять я не стал.

У шатров оказались исковерканные с подрезанными сухожилиями рабы. Они так и продолжали ползать в пыли, пытаясь уйти с нашей дороги. Пришлось спешиваться и помогать им. Оказалось, что это были захваченные ранее в своих домах земледельцы. Возможно, мы видели именно их разоренные дома. По словам рабов, таких кочевий, как это здесь имелось еще несколько. Общее количество орков они оценивали в пять десятков семей. Но не факт, что их кочевье встречалось со всеми другими кочевьями.

Моих лекарских знаний явно не хватало для лечения таких застарелых ран, какие были у рабов. Элдин тоже умел лечить только свежие раны. Пришлось ловить тянитолкаев и грузить потом рабов на них, а также собирать отару. Но сначала в сгоревших шатрах отыскали несколько котлов, а также глиняную посуду. Рабы оперативно зарезали одного козленка и запекли мясо на обед, сделав запас еще и на ужин. Путь нам предстоял неблизкий, до Леона, где мы могли получить помощь, оставалось не менее сотни километров по холмам и горам.

Всего с нами отправлялись двадцать три покалеченных раба. Тропинка в сторону Леона нашлась недалеко от стойбища. Направление к тропинке подсказали рабы, успевшие за годы в рабстве изучить окружающее пространство. За остаток дня успели отойти от стойбища километров на пятнадцать. Такое расстояние не гарантировало нам безопасность, поэтому пришлось по очереди дежурить всю ночь. На следующий день не выспавшиеся мы одолели еще километров тридцать, а может и больше. Горы понижались, с последнего хребта уже были видны возделанные поля. Так что в эту ночь позволили себе слегка дремать на посту. А утром, через три часа пути уже вышли на равнину к первым фермам.

Здесь уже можно было не опасаться нападения орков. Но до автобуса оставалось еще километров тридцать. До фактории Леон мы добрались только к обеду следующего дня. Лекаря высокой квалификации здесь не было, поэтому решили вести всех рабов в Росас и пытаться вылечить их там. Жаль, что автобус ушел только вчера, а до следующего предстояло ждать еще два дня. Рабов разместили в караван-сарае фактории. Я дал распоряжение их кормить за мой счет, а также обеспечить одеждой и обувью. Хотя обувь для них не была пока актуальной, но я надеялся, что лекари смогут им помочь.

Ночью я услышал зов Зары. Три дня назад она почувствовала мое сильное разочарование. С того дня все время пыталась до меня докричаться, но я ее не слышал. Зато она хорошо улавливала мое настроение, и понимала, что опасности для меня нет. Чувствовалась большая усталость два дня назад, потом и она отступила, а сегодня я транслировал радость избавления, поэтому Зара уже перестала так сильно переживать за меня.

Но чтобы докричаться, ей пришлось долететь до Хихона. Именно оттуда я услышал ее. А утром пришел автобус из Хихона, и мы с Элдином решили ехать к самолету. Летать втроем было, конечно, нельзя, но Зара весила немного, да и я еще не набрал полных кондиций, так что грузоподъемности самолету должно хватить. Уезжая еще раз проинструктировал руководителя фактории отправить на автобусе всех покалеченных рабов к фактории Топ, а дальше переправить их на корабль до Росаса в порту Бобр. Все письма для руководителей порта и фактории передал.

Шесть часов дороги по горам, и мы въезжаем в Хихон. Дорога до порта заняла еще минут двадцать, и вот Зара бежит по причалу навстречу и бросается мне на шею.

— Ты больше меня не бросай, — громко шепчет она мне в ухо. — Это я должна была лететь с тобой!

— А-ха, и потеряла бы мой подарок. Наш самолет сожгли, и твой бы этого не избежал, — говорю в ответ громко. А Элдин рядом хитро ухмыляется. Пришлось показать ему кулак, иначе бы начал нас подкалывать.

В самолете еле разместились. Элдина Зара пустила на место пилота, а сама забралась ко мне на колени в отделении разведчика. Так, и правда, получилось удобнее, но, боюсь, что не нашим удобством она руководствовалась. Весь полет она то прижималась ко мне, то отстранялась, заглядывая в глаза. Перед самым приземлением в Росасе я спросил ее:

— Ты сама полетишь к эльфам с моим письмом или отдадим на время твой самолет Элдину?

В ее глазах на миг вспыхнул огонь возмущения, но, быстро что-то сообразив, она уже спокойно ответила:

— Пусть берет. Ты же мне новый построишь, если он и этот сожжет?

— Построю, — засмеялся я.

В Росасе срочно вызвал военачальника Ганни и главу наших медиков Зенона. Пришли как всегда и остальные друзья. Все уже знали, что у нас сгорел самолет. Но другие подробности хотели получить из первых рук.

— Очень вовремя Эллас поставил вопрос об этом медвежьем угле, — начал я свой рассказ. — Там, оказывается свили гнездо все недобитки орков. Снова развели там рабство, причем сознательно превращали здоровых земледельцев в инвалидов, перерезая им сухожилия на ногах. Тебе Зенон предстоит как-то порешать эту проблему. Двадцать три таких инвалида скоро приедут в Росас. Приглашай лекаря от эльфов Элласа, слетай к Итильдору, если надо, но восстанови им сухожилия. Это принципиальный вопрос нашего престижа.

— А что случилось с самолетом? — спросил Механикус.

— Сожгли. Мы пока рассматривали следы возле разоренной фермы, нас обошли и расстреляли самолет горящими стрелами. Снаружи я бы еще попробовал сбить пламя, но одна стрела пробила стекло и зажгла кабину изнутри. Поэтому пришлось его оставить и броситься в погоню за варварами. Оказалось, что это были орки, и они привели нас прямо к своему стойбищу. Видно, надеялись перебить нас в кавалерийской атаке, но базука не оставила им шансов.

— А этих инвалидов где нашли?

— А они ползали в пыли вокруг шатров, выполняли в стойбище всю самую грязную работу, а сбежать уже не могли.

— Вот же гады, уродовать пленников ради этого! — воскликнул Ганни, служивший раньше капитаном наемников в Италии. Они всегда возвращали пленных за выкуп.

Глава 17. Зачистка и приемка

Совещание продолжилось.

— А тебе, Ганни вместе с эльфами Элласа надо прочесать все те горы и уничтожить или захватить всех орков. Мне там рабовладельцы не нужны. Женщин с детьми потом вывести в эмират, а мужчин — в пустыню на север Африки. В твое распоряжение отдаю разведывательный самолет с Элдином.

— Откуда у него самолет, он же сгорел?

— Зара отдает свой, говорит, что если что с ним случится, то я ей другой построю, — засмеялся я, а следом и все присутствующие. — Отдай здесь все распоряжения, а сам сначала лети к Элласу. Он ждет от меня информации по этим землям. Расскажешь ему, что мы там обнаружили, и пусть после зачистки забирает этот угол себе. Нельзя ни одного клочка земли оставлять без присмотра, а у нас уже рук не хватает.

Вот так началась очередная военная операция. Длилась она, как ни странно, почти полгода. Эльфы Элласа шли разведчиками и следопытами перед всадниками и пехотинцами отрядов королевства. Но задача стояла прочесать всю территорию, и ее методично выполняли. На этих землях обнаружилось еще много разумных, которые мирно проживали здесь многие века. И только в последние пять лет в эти земли вторглись орки Балгула, решившие спрятаться от моих войск. Сначала они жили мирно, боясь поднять голову, но потом начали грабить ближайших соседей, а когда увидели, что никто не приходит мстить за обиженных, повели себя, как привыкли у себя в королевстве рабовладельцев. И только своевременный приезд Элласа заставил меня полететь на разведку и вскрыть этот гнойник.

Ганни повел карательную операцию по всем правилам военного искусства. Отряды пехоты вышли из Хихона и еще трех бухт по северному побережью полуострова. Отряды кавалерии вышли из Леона, Виго и Заморы. Также кораблями были высажены пешие отряды в бухтах западного побережья. Для своевременной связи между отрядами над ними постоянно летали на своих самолетах-разведчиках Элдин и Элентир с наблюдателями. Коммуникация наблюдателей с наземными отрядами осуществлялась с помощью эльфийских тайных знаков.

На первые стойбища навели местные земледельцы. Один из них поехал на соседнюю ферму навестить дочь, выданную туда замуж, а обнаружил разграбленный дом с лужами крови. Невдалеке удалось найти следы тянитолкаев, на которых вывозилось награбленное. Следы вели к недалеким в том месте горам. В том направлении прошли эльфийские следопыты, нашедшие следы покинутого стойбища. Широкая тропа, натоптанная перегоняемым скотом, вела на север. Трехдневный переход вывел отряд в горную долину, где и нашлось стойбище орков. Короткая стычка позволила перебить воинов и захватить в плен женщин и детей. В стойбище нашлось сорок восемь рабов, почти все из которых оказались изуродованы. Подрезка сухожилий здесь распространилась и на женщин. По рассказам рабов узнали, что за четыре года в стойбище умерло и было убито больше ста рабов. Многие были замучены или запороты плетьми, но больше всего умерло в снежные зимы, когда хозяева переставали их кормить.

Этих живодеров было уже не перевоспитать, поэтому их отконвоировали в Виго и отвезли в эмират. Там большая община орков научит их жить по другим законам или уничтожит.

Нашелся среди кочевников и достойный противник. Одно из кочевий не удалось застать врасплох, и десяток орков, бросив жен и детей успели ускакать от погони на тянитолкаях. Они объехали четыре ближайшие к ним стойбища, облегчив погоне их обнаружение, но зато собрали отряд из пятидесяти воинов, которые смогли организованно отступить в горы и оторваться от преследователей. Именно погоня за этим отрядом и растянулась на долгие полгода.

Авиаразведка также принесла свои плоды. В разгар лета удалось обнаружить с воздуха два стойбища в удаленных горных долинах. Всего было найдено и ликвидировано ровно десять стойбищ, в которых освобождено из рабства больше трехсот человек. Общий урон от четырехлетнего «хозяйствования» орков в этих землях превысил тысячу погибших. Общий посыл всех допрашиваемых женщин-орков был один: зачем голодной зимой кормить рабов, если весной можно захватить новых. Они откровенно поражались нашему непринятию этой людоедской философии.

Вот такой мир вырос на обломках старого. Какие-то его стороны очень мне нравились, например, магическое развитие, но другие откровенно попахивали теми голодными веками, когда после ядерной зимы не хватало элементарной еды, и за любые ресурсы приходилось сражаться насмерть. И вот такие доморощенные «философы» не давали нам забыть те страшные времена. А ведь хотелось построить идеальное общество, где магическое развитие позволит сделать всех разумных сытыми, обутыми, ускорит сообщение между городами и странами, сделает жизнь безопасной.

Но даже наша погоня за орками не смогла обезопасить местных жителей. Трижды на пути убегающих оказывались фермы земледельцев, и погоня обнаруживала там одних убитых и полное разорение. Это позволяло беглецам получить питание еще на несколько недель, и только удлиняло их агонию.

Появились у нас и раненые. Орки устроили несколько засад, в которых смогли добраться до наших воинов. Только численное преимущество погони позволило отбить наших раненых. Но и эльфы смогли пару раз просчитать путь отхода орков и устроить собственные засады у них на пути. Эльфийские стрелы промаха не знали, и перебили по десятку орков в каждой из засад.

И только надвигающиеся холода выгнали орков на равнину и бросили их в самоубийственную атаку. Отряд орков попытался прорваться через растянутый в облаве строй копейщиков, но к этому времени их уже подпирали наши всадники, а на флангах было достаточно эльфийских лучников. Да и сам лес, где произошел прорыв был против степняков. Одного орка снесло с тянитолкая огромной веткой дуба, под которую он не успел поднырнуть. А на земле копейщики быстро доказали ему преимущество пяти копий над одиноким мечом.

Но даже в этом бою удалось прорваться и уйти от погони троим самым отчаянным или везучим оркам. След их не потерялся, но погоня продолжалась еще неделю. Окончательно их добили при очередной попытке ограбить ферму. Но на этот раз хозяин, предупрежденный нами, был готов к отпору и вместе с сыновьями сумел продержаться до нашего появления. Тут, прижатые к стенам и погибли последние рабовладельцы Пиренейского полуострова.

Элласу досталась сильно разоренная земля с напуганным населением. Но он не унывал, а готов был работать. Всех земледельцев посчитали, всем выделили улучшенные семена, а по территории наметили проложить сеть дорог. Эллас перенял у нас систему факторий, и уже наметил места их возведения. Всем земледельцам было доведено, что осенью они смогут выгодно продать в этих местах излишки урожая, но еще до этого при возникновении трудностей они смогут получить там помощь.

Отобранный у орков скот был также распределен между фермерами. Досталось им по одной-две козы, но и это было большим подспорьем в хозяйстве, а еще укрепило доверие к новой власти.

Я выделил Элласу гномов для поиска на новых землях полезных ископаемых. Немного западнее нашей угольной шахты на дороге Леон-Хихон нашлось еще одно месторождение угля, а на самом западе нашлись вольфрамовые руды. Надо потом будет поэкспериментировать с вольфрамом, возможно, его добавление усилит магические амулеты. Но на это у меня есть профессиональные артефакторы, не всем же сразу заниматься самому.

За эти полгода построили еще три аэродрома: в Саре, в Севилье и в Заморе. Теперь мехотряды перебазировались в Лиму, в Леон и в Линд. Особенно меня радовало, что скоро в Линде появится аэродром, и не надо будет неделями добираться до высохших деревьев, ведь именно в тех лесах я выращивал все свои самолеты.

Механикус успел построить три больших пассажирских самолета, которые уже начали летать по маршрутам в Европу. Первой заработала линия на Мост, где при недостатке пассажиров в самолет загружали мешки с кобальтом для наших гончаров. Еще более красивая посуда с кобальтовыми рисунками пользовалась все возрастающим спросом как в эмирате, так и в союзе баронств в Гвинейском заливе.

Вторым заработал маршрут до баронства Кач, в районе древнего Белграда, который позволял при необходимости следующим рейсом долететь до отцовской Напы. Но там аэропорт еще достраивался. Как достраивались аэропорты в Комо и в Добриче, стоящих на этом же маршруте. Я надеялся, что маршрут с промежуточными посадками станет прибыльным скорее, чем без них.

Французские аэропорты в баронствах Верден и Ман начали строить позже, так что ожидались к сдаче еще не скоро. А через месяц пришлось лететь на приемку сразу двух аэродромов: в Комо и Добрич. Вот теперь можно будет проверить мою идею об окупаемости.

На приемку я полетел на самолете Зары, который мог приземляться как на воду, так и на взлетно-посадочную полосу. Естественно, что Зара сама захотела пилотировать самолет. Я не стал с ней спорить, самолет после полугодовой разведки в поисках последних рабовладельцев прошел полное техническое обслуживание. В гидравлике заменили все масло, насос проверили на стенде, а цилиндры во время техобслуживания на стапеле в штатной работе. Турбины были осмотрены, укрепляющие руны я подновил. А как пилот Зара уже давно не уступала Элдину.

Перелеты получались длинные, превышающие эксплуатационную дальность малого разведчика. Пришлось поломать голову над маршрутом. Первую посадку перед Комо решили совершить в бухте барона Праде, тем более, что мы с ним уже давно не виделись. Пришлось взять в подарок ему нашу резиновую лодку. Барон за эти годы заметно постарел, но встретил меня с искренней радостью в глазах. Теперь опять можно будет хвастаться близостью с королем Аленом, имеющим самое страшное оружие современности.

Лодку барон принял с благодарностью. Наши новинки пользовались повышенным спросом во всех баронствах, и не всегда их удавалось купить при первом желании. А тут подарок от самого!

В Комо приземлились к вечеру на новый аэродром. Посадка прошла успешно, полоса оказалась ровной, а здание аэропорта достроенным. Аэродром я принял, о чем сразу же заявил барону. Рядом с аэропортом стояла новенькая гостиница, которую барон выстроил по собственной инициативе, в ожидании наплыва пассажиров. Вот мы первыми ее и опробовали. Номера были на любой вкус, но я не стал гнуть пальцы и попросил два номера средней ценовой категории. Я ведь приехал инспектировать инфраструктуру, которой будут пользоваться в основном не короли, а простые купцы.

Номер тоже понравился, о чем я оставил утром благодарственную запись в книге клиентов, которую подсказал завести. Вот теперь эта книга открывалась моей собственноручной записью.

Следующая посадка у нас была запланирована на широте Белграда в Адриатическом море. Именно оттуда можно было дотянуться до нового аэропорта. Но и дотуда лететь пришлось на пределе дальности. Остановка на два часа была потрачена на зарядку артефактов, а следом опять взлетели в сторону нового аэропорта. Приземляться пришлось уже в сумерках. Хорошо, что мы успели поставить, а барон успел установить магическую систему подсветки взлетно-посадочной полосы.

Зара посадила самолет на полосу, как будто всю жизнь летала по ночам. Колеса коснулись полосы почти сразу за крайним рядом светильников, обозначавшим начало полосы. Покрытие оказалось ровным, а полоса, которую мы осмотрели с утра, стандартных размеров. Здание тоже было новым и отвечало нашим требованиям. Аэродром был уже принят и работал, но пока не мог похвастаться большим потоком пассажиров.

Гостиницы рядом тоже не оказалось. Пришлось ехать в городскую таверну и ночевать там. Но таверна была вполне приличной, а мой отец во время последней поездки останавливался тоже в ней. Утром полетели к следующему аэродрому с промежуточной посадкой на реку Дунай, примерно, посередине древней Румынии. После недолгой зарядки артефактов полетели дальше. Аэропорт Добрич оказался на самом интенсивном торговом пути от древней Турции к империи. Южные товары пользовались повышенным спросом во всех баронствах, а основной торговый путь проходил по долинам древней Болгарии.

Аэропорт соответствовал нашим стандартам, и я его принял. Гостиницы здесь тоже не было, и пришлось довольствоваться таверной, которая оказалась вполне заурядной и воображение не потрясала. Но переночевать в нормальных условиях, а также получить вполне нормальный завтрак здесь удалось. Следующий перелет у нас намечался к порту Стан на западном берегу Черного моря. После него оставалось всего два перелета до Напы, но ночевать на пустынном берегу Крымской бухты Клава совсем не хотелось. Было лучше переночевать в порту Стан, где хватало таверн, а причал для стоянки самолета тоже мог найтись.

Так и получилось. Причал найти удалось быстро, охрану самолета тоже наняли, а сами отправились на поиск приличной таверны. Время было обеденное, таверны все оказались переполненными, и мы решили пока посетить местные магазины. Зара, как настоящая женщина, конечно, не смогла устоять от такого соблазна. Но магазины оказались гораздо более скудными, чем в Росасе, а женских товаров было мало, а те, что были стоили раза в три дороже, чем у нас.

Разочарованные, мы нашли приличную таверну и договорились сразу на ночлег и обед. Вот еда здесь нам понравилась. В ней было достаточно много специй, а продукты, из которых она была приготовлена, свежими. Такими же оказались и ужин с завтраком. Ночь тоже прошла спокойно, а утром вылетели в направлении Крыма.

В бухту Клава заплывать не стали, погода стояла безветренная, мы подрулили к песчаному пляжу, бросили якорь, и там Зара за два часа зарядила артефакты. Последний перелет до Напы получился недолгим, через два часа показалась новая взлетно-посадочная полоса и здание аэропорта, стоящее в строительных лесах. Садиться решили на полосу, что Зара и проделала с мастерством виртуоза.

Отца в городе не оказалось, он уехал в свое Владение. Нас во дворце встретила мама, и была сильно удивлена, узнав в моем пилоте Зару. Но и ей она была рада не меньше, чем мне. А за праздничным столом все выспрашивала ее, как она в таком юном возрасте может летать на такие длинные дистанции. А мы как раз рассказали о приемке двух аэродромов на пути к их королевству. Теперь осталось им достроить здание аэропорта, и мы сразу начнем регулярные перелеты. Я попытался объяснить маме, что теперь она может даже без отца за один день долететь от своего дворца до моего. Когда, наконец, она это осознала, то радости ее не было предела.

На следующее утро решили лететь во Владение. Хорошо, что самолет Зары мог садиться и на землю, и на воду. Там вблизи от владения придется сесть на воду реки Белая возле выстроенного моими гномами форта. Там самолет останется под надежной охраной эльфов возле удобного причала.

От форта до дворца Владетеля добрались на мягкой повозке. Пятнадцать километров ехали почти два часа, я уже отвык от таких неспешных перемещений. У нас все ездили на автобусах, иногда на магоциклах, а я сам чаще летал самолетами. Рядовые подданные многие имели велосипеды, что тоже позволяло двигаться быстрее этой повозки.

Во Владении, где безраздельно командовал Полдион, отец находился на положении гостя. Но так как Владение было полностью интегрировано в королевство, общих вопросов у отца с сыном хватало. Наш приезд произвел во Владении неслабый переполох, а когда одноклассники узнали, что я прилетел с пилотом-девочкой, то потребовали их с ней познакомить. Зара просто купалась во всеобщем внимании, и только здесь я разглядел в ней не ребенка, а маленькую женщину, не боящуюся кокетничать и закручивать интриги. Наш рассказ, что мы приземлились на новую взлетно-посадочную полосу, и она мною принята, произвел на отца приятное впечатление. Он рассказал, что строительство здания аэропорта через неделю уже заканчивают, а значит пора планировать первый пассажирский полет. А спрос на билеты уже существует.

Глава 18. Новые самолеты

Отец попросил потренировать его пилота в посадке на полосу. Пришлось лететь в Напу и брать его в самолет на место разведчика. С этой позиции заход на посадку виделся довольно страшным событием, как будто сейчас самолет разобьется о твердое покрытие. Зато потом с места пилота он будет гораздо лучше понимать положение самолета относительно земли. После трех посадок на месте разведчика, Зара позволила местному пилоту сесть за штурвал и самому приземлиться. Все равно на первый раз длины полосы ему не хватило, и пришлось заходить на второй круг. Зато вторая и последующие посадки прошли успешно.

Среди одноклассников сразу появились желающие стать летчиками, хотя до нашего с Зарой прилета существовало мнение, что это занятие не достойно чистокровных эльфов. Теперь это мнение оказалось посрамлено, а желающие насели на Полдиона с просьбами отправить их ко мне в Росас на летную учебу.

У отца же возникла другая просьба: ему захотелось переоборудовать свой самолет, чтобы он был способен приземляться и на аэродроме. Резать выращенную лодку мне не хотелось, поэтому я пообещал прислать ему новый фюзеляж, а крылья смогут переставить самостоятельно. Также мы обсудили, что можно сделать сеть грунтовых аэродромов с короткими взлетно-посадочными полосами, способных принимать самолеты-разведчики. Там было достаточно утрамбовать метров двести земли и поставить шест с полосатым конусом. Хорошо бы еще огородить участок от проникновения животных. Все-таки есть разница выбираться из самолета, севшего на воду, или спуститься по трапу прямо на землю.

Разговорились мы с отцом и о распространении его королевства на восток вдоль Кавказских гор. В идеале было занять все предгорья до Каспия, а также устье Волги. Тогда при нападении из-за гор можно было бы постройкой одной крепости на побережье Каспийского моря защититься от захватчиков. А крепость в районе древней Астрахани могла защитить все королевство в случае нападения с севера.

Отец это все отлично понимал и без меня, но не хотел ссориться с племенами горцев, проживающих в той стороне. А потихоньку втягивать их в свою орбиту, приучая к новым товарам и технологиям, было занятием на многие десятки лет. Альтернативой было начать осваивать северный берег реки Терек и бассейн реки Кума. Земли там плодородные, а возле рек и вода для полива имеется. А возле Каспия уже придется забирать побережье на юг до древнего Дербента.

Но тут отцу самому надо разбираться с местными старейшинами. Возможно, они сами захотят войти в королевство, где улучшенные семена позволили забыть о голоде. А пока было бы неплохо поискать там магически одаренных детей и начать их обучать в своей школе или прислать в мою.

Зара еще три дня поднимала в небо троих отобранных одноклассников. Она все надеялась, что сможет заставить их отказаться от учебы, но намерения оказались крепки. На четвертый день я подсказал ей дать им порулить на воде. Начались теперь еще эти танцы. А мы с отцом, всерьез решившим продумать план продвижения до Каспия, сидели над картой, планируя, где поставить крепости, а где простые поселения земледельцев. Наконец, план начал вырисовываться. Оставалось уточнить реакцию старейшин племен горцев на такое продвижение.

Начать решили с закладки форта в верховьях Кубани, примерно там, где в древнем мире находился город Черкесск. Именно там находилась граница королевства. Если сразу начнутся протесты старейшин ближайших племен, то линию продвижения придется отодвинуть к северу, примерно до древнего Невинномысска, и далее придется двигаться по долине Кумы. А если протестов не последует, то можно будет двигаться по Малке до Терека, а дальше по северному берегу последнего.

Хотя, движение на восток по Куме будет намного более мирное. Так что, возможно, и не стоит торопиться. Опять же, севернее Кумы начинаются степи, откуда тоже может прийти набег кочевников. Значит и по ней придется строить форты для защиты земледельцев. Но здесь всегда можно объяснить постройку защитных сооружений опасностью с севера.

Вот такое непростое развитие предстоит отцу с его королевством. Зато у него уже сейчас активно стала расти торговля с Закавказьем. Оттуда уже поставляли чайный лист, красители для тканей, квасцы для выделки кож. У королевства же охотно скупали косметические средства, усиленные магией, зерно.

Но пришла пора лететь домой. С отцом договорились, что он на своем большом самолете пошлет вдогон троих кандидатов в летчики, а еще семь школьников полетят учиться в мою магическую школу. Мы же полетели привычным маршрутом для гидросамолетов через Дунай и Драву на Геную. Только для нас был доступен новый аэропорт в Каче, где было гораздо удобнее ночевать, чем на волнах Дуная. А прилетев туда, решили дальше лететь не на Геную, а на Ливорно, что позволяло нам сэкономить полдня. И так долгая дорога заняла полные четыре дня.

Дома велел сразу напечатать в газете об открытии нового авиамаршрута с посадками в Комо, Каче, Добриче и Напе. Особо подчеркивалось, что такой большой перелет занимает один день. Здесь же подробно рассказывалось о построенных аэропортах, о новой гостинице рядом с аэропортом в Комо, о товарах в магазинах по дороге. Особо подчеркивалось, что вместимость самолета всего двадцать пассажиров, и что мест может и не хватить. Указывалась и дата первого полета по данному маршруту.

Дома за эти неполные три недели ничего экстренного не случилось. Зато я вернулся полный новых идей. Голова за время поездки отдохнула от ежедневной рутины и начала генерировать новые мысли. Во-первых, я посоветовался с Механикусом о переносе нашей мануфактуры, производящей бытовые механизмы и приспособления: те же мясорубки, сепараторы, соковыжималки и прочее, в Хихон или в город металлургов Балгула Ферер. А в Росасе на освободившемся месте увеличить производство магического транспорта.

Еще одну мою идею предстояло проверить на практике. Я предложил попробовать штамповать из тонкого стального листа элементы каркаса большого самолета. Дело в том, что для увеличения грузоподъемности самолетов каркас из дерева уже не подходил, вот я и предложил новый подход.

Механикус не возражал, ему самому нравилось находить новые решения. Но он сразу попросил меня выбрать пару больших деталей и вырастить для них из дуба формы по которым потом и будем загибать лист. Вот если все удастся на больших деталях, то и детали меньшего размера удастся сделать. Пришлось мне снова ехать в лес выращивать форму для штампа. Работа не затянулась, сделать пришлось четыре формы, каждая из которых была для половины шпангоута, то есть в результате получится две детали, собранные из половинок.

Стандартный горячекатаный лист у нас был толщиной два миллиметра, а холоднокатаный мы научились делать до толщины жести. Решили произвести детали разной толщины и потом проверить их прочность, нагружая до разрушения. В результате сделали шпангоуты толщиной полмиллиметра, миллиметр, полтора миллиметра и два. Полумиллиметровые детали оказались откровенно слабыми, они с трудом выдерживали собственную форму без нагрузки. Миллиметровая деталь выдержала расчетную нагрузку, но почти не имела запаса, а двухмиллиметровая была откровенно тяжелой. Выбор пал на полуторамиллиметровую деталь, которая и нагрузку держала, и запас имела почти двойной, и вес ее позволял построить самолет, который наши двигатели сумеют поднять в воздух. Поэтому решили собрать пробный каркас, а уже потом принимать решение достраивать самолет или разбирать каркас на металлолом.

Мне снова пришлось ехать в лес и выращивать остальные формы для штампов. Работа растянулась на целую неделю, ведь полный набор состоял из нескольких сотен деталей, хотя мы с Механикусом сразу решили, что мелкие ненагруженные детали оставим деревянными, которые вырежут на верфи. Сборка каркаса тоже оказалась сложнее. Пришлось даже изобрести заклепочник, какие существовали в древнем мире. А заодно изобрел для него заклепки. Пришлось Механикусу повозиться с изготовлением такого нужного инструмента и расходников для него.

Заклепочник с заклепками

Наконец, каркас собрали. Удивительно, но он оказался немного легче, чем деревянный. Поэтому решили самолет собрать. Для внутренней обшивки салона я предложил использовать полумиллиметровый стальной лист, отштампованный по форме профлиста из далекого прошлого. Он дополнительно даст жесткость фюзеляжу.

Профлист

Пришлось делать и такой штамп и проводить наладку нового оборудования. Но мы не унывали, ведь наше производство уже приросло новыми инструментами, а еще мы получили новую продукцию и технологии. Наконец, мы начали обшивать пассажирский салон изнутри профлистом. Он отлично крепился к металлическим шпангоутам заклепками, и мы быстро справились с задачей. Теперь настала очередь наружной обшивки пропитанной тканью. Здесь процесс был хорошо отработан, и моя помощь не требовалась. Для нового самолета мы решили использовать четыре турбины, которые я успешно вырастил. Артефакты турбин уже имелись на верфи в запасе, поэтому задержки не случилось.

Внешне новый самолет отличался от трех предыдущих только количеством турбин. Но в постройке он был намного более технологичным. Штамповка деталей позволяла выполнить сразу наборы хоть на десять самолетов. Уменьшалось количество ручного труда, время постройки самолета. Теперь мы могли открыть сколько угодно пассажирских линий, ограничением могло быть только отсутствие подготовленных пилотов. Но пилоты у нас имелись, еще трое сидели в резерве, если не считать Зару. Да, им нужно было освоить новый самолет, привыкнуть к посадкам на грунт, но это можно было сделать и на наших внутренних линиях.

В новом самолете мы предусмотрели второго члена экипажа. Им должен был стать штурман. Расстояния стали уже большими, погода не всегда радовала, поэтому прокладка маршрута и поиск аэродрома становились важными элементами полетов. Еще требовалась радиосвязь, чтобы заранее знать погодные условия над аэродромом назначения, но делать связь на основе электричества я не хотел, а с магической пока ничего не придумывалось.

Пока единственная в мире дальняя связь, известная мне, принадлежала драконам. Только они могли докричаться друг до друга через десятки и сотни километров. Была еще мысленная связь у погонщиков слонов, но дальность ее я не знал. Как сделать эту мысленную связь с помощью артефактов было не понятно. Стихийная магия здесь помочь не могла, как и магия жизни, а о носителях ментальной магии я, кроме драконов и погонщиков слонов, пока не слышал.

А при отсутствии связи требовалось иметь запасные аэродромы. Нам срочно требовался новый импульс развития гражданской авиации, чтобы в каждом баронстве захотели построить аэродром. Но пока такого импульса придумать не получалось.

Пришло сообщение из Арбата о прибытии капитана Синда. Пока он плавал за углем в Хихон, я успевал его перехватить. Зара обрадовалась, когда я велел ей готовить самолет. Ее уже раздражали уроки в магической школе, и она была рада пропустить их хоть на неделю. С утра мы полетели в Хихон. К вечеру уже были там, но корабля Синда еще не было. Все-таки плыть ему от Арбата было не меньше пяти дней, а прошло еще только три. Придется подождать.

Пока ждали капитана, я успел съездить до Ферера, осмотреть наш металлургический центр, в который уже начали переносить производство бытовых механизмов. Здание цеха уже было построено, шла установка и наладка станков. Рядом строилось свое литейное производство, ведь корпуса тех же мясорубок сначала отливались, а потом уже дорабатывались на станках. Но здесь в литейном цехе решили делать еще и чугунные котлы, печное литье, сковороды, чугунки, сотейники, утюги и прочие увесистые предметы. Все это требовал рынок, и мы готовы были удовлетворить этот спрос.

Еще я успел посетить нашу угольную шахту. Она уже вышла на проектную мощность и вполне удовлетворяла потребности королевства в каменном угле. Но оставалось еще много продукции на внешнюю торговлю, и Синд как раз забирал часть излишков. Много угля вывозилось в баронства по реке Гаронне, а также в графство Алэра. Дальше на север вести смысла не было, там пользовались углем из Кардифа, и менять его на другой не собирались.

Наконец, корабль Синда пришел в Хихон. Встреча получилась теплой. Капитан удивился, увидев рядом со мной Зару, но я рассказал, что она теперь мой личный пилот, чем вызвал большое удивление капитана. Он никак не ожидал от маленькой девочки такой прыти.

Я начал расспрашивать Синда о погонщиках слонов, пытаясь понять, на какую дальность они способны мысленно разговаривать, но оказалось, что главным специалистом по погонщикам была Зара, но и она не знала дальности их разговоров. Она сама слышала их смутно из Сойо, а это было больше ста километров по прямой. Но если целенаправленно посылать сигнал, то дальность должна была вырасти.

Для моих целей такой дальности явно не хватало. Это оказалось не решение, а тупик. Но другого у меня все равно не было. Зато Синд привез новости из Маскара: их торговля с восточной империей малоросликов окончательно заглохла. Оказалось, что империю захватили северные кочевники, и она после многолетней войны лежала в руинах. Все производство оказалось разрушено, в стране начался голод, эпидемии. Ремесленников захватчики вывезли в свои степи. Урон для торговли Маскара получился масштабным.

Я спросил капитана, нет ли у них желания проверить Американский континент, может там будет выгодная торговля?

— Не пошлют они экспедицию, — ответил Синд. — Там тоже пропало три корабля еще лет за сто до тех, что захватили амазонки. Так что туда тоже вышел запрет на плавания.

— Но за триста лет могло произойти что угодно. Может, то государство, которое захватило ваши корабли, уже само погибло.

— Может и так, но ты же помнишь, сколько нам пришлось пробивать плавание на запад. Так у тебя был козырь в виде алмазов. А у направления в Америку нет ни тебя, ни алмазов.

— Ладно, зато ты вовремя поменял океан. Здесь тебе ничто не мешает выгодно торговать.

Заодно Синд рассказал, что дорогу вокруг порогов они почти достроили. Уже скоро мои строители мостов вернутся домой. Но уже теперь на реку выше порогов они начали доставлять товары с использованием слонов. Пока на машине не проехать, слон вполне справлялся. Я в ответ рассказал, что скоро мы начнем выпускать здесь возле Хихона большое количество чугунной посуды, а также сепараторы, мясорубки и прочее. Этот ассортимент вполне будет востребован вдоль Конго.

Но корабль Синда загрузили, и он отправился домой. Опять это грустное прощание с другом, с которым видишься все реже. Но у него своя жизнь, а у нас своя, и ничего здесь не поделаешь.

Обратный полет ничем не запомнился. К вечеру были дома. Приземлились прямо на полосу аэродрома, так что до дворца добрались быстро. Наутро поделился с Механикусом информацией из Ферера о ходе строительства новой мануфактуры. Также пересказал новости из Маскара про восточных кочевников.

Зара напросилась испытывать новый самолет. Я ей разрешил, только в качестве штурмана. За штурвал опять сел Элдин. Самолет обеспечил заданную грузоподъемность с большим запасом. Скорость полета оказалась выше на пятьдесят километров в час, соответственно и дальность увеличилась на двести километров. Хотя она и так уже зашкаливала. Без связи летать на такие расстояния становилось опасно, зато запас дальности позволял в случае отсутствия видимости улететь на другой аэродром поблизости.

В общем, самолет получился лучше чисто деревянных собратьев. И был мной поставлен на линию до отцовского королевства. А резервные пилоты начали летать до Севильи, осваиваясь с большим самолетом и посадками на грунт. Строительство аэродромов продолжалось.

Глава 19. Дальняя разведка

Моих прилетевших следом одноклассников Зара решила учить летному делу самостоятельно. Вернее, сначала они немного послушали теории в школе, а потом уже она их забрала под свое крыло. Ее метод был — практика. То есть поменьше болтовни, и побольше летной работы. Эльфы часами сидели в кабине и давили педали и крутили штурвал, в промежутках щелкая тумблерами. Зара подавала им команды, а они должны были их отрабатывать руками и ногами. Так она надеялась добиться от них автоматизма действий. Единственное, что она не учла, что ум эльфов действует намного быстрее, чем человеческий, отчего полного автоматизма не получалось. Ученик всегда успевал продумать порядок действий, а потом уже работал руками и ногами. А Зара это понимала и бесилась от осознания. Метод работал, но не так, как с ней.

Но прогресс в обучении был явным. Если сравнить эльфов с их соучениками по летной школе, то они уже сейчас превосходили тех по всем показателям раза в два. Вскоре начались у них прогоны по воде, которые устраивали в бухте Росаса, пугая заходящие к нам корабли, а потом пробежки по взлетно-посадочной полосе. И только после этого она допустила их до самостоятельного взлета и посадки сначала на воду, а позже и на полосу.

Вся учеба продлилась меньше двух месяцев. И все это время она заставляла их заряжать артефакты турбин. Ведь в самостоятельном полете никто за них это не сделает, вот она и пыталась выработать в них такую привычку. А я пока отправил их на практику на самолеты, летающие на внутренних линиях королевства. Пока они летали штурманами, а во время посадок заряжали артефакты, привыкая к тяжести многочасовых полетов. Здесь уже вырабатывалось терпение, и оно было не менее ценным для летчика, чем умение держать самолет в воздухе.

Экзамен я у них принимал уже в январе. После недолгих посиделок в таверне, где они отметили свои пилотские лицензии, полетели домой. В большой самолет, на котором они отправились домой, мы смогли запихнуть выращенную мной новую нижнюю часть фюзеляжа отцовского самолета-разведчика, в которой были сделаны ниши под колеса, а также всю гидравлическую систему, которую именно они потом будут монтировать на обновленный самолет. С новой лодкой я отправил подробную инструкцию о порядке действий при переделке фюзеляжа.

Это удалось сделать только потому, что маршрут до Напы пока не стал пользоваться таким же устойчивым спросом, как маршрут к королевству гномов Рудных гор в их столицу город Мост. Там все билеты были раскуплены заранее, а я уже подумывал, не пустить ли еще один самолет на эту линию.

В феврале наступило два года с разрушения перемычки. Мерная рейка подтвердила темп подъема воды в море, замеренный через полгода. Тогда отметили подъем на десять сантиметров, а теперь их уже набралось целых сорок. Это заметно притопило все причалы, и нам пришлось принять программу их перестройки. Ведь за пять лет вода поднимется на целый метр, а некоторые причалы возвышались над водой на меньшую высоту. Хорошо, что уровень океана не менялся!

С Механикусом замахнулись на создание металлического гидросамолета. Вернее, металлическим я предложил сделать низ фюзеляжа, то есть лодку. Сначала решили попробовать на нашем стандартном размере с грузоподъемностью в десять посадочных мест. Такой размер отлично подходил для полетов на местных линиях, к тому же не требовал больших водоемов для посадки и взлета. Ему хватало и ста метров прямого участка реки, а глубины в полметра.

Самое днище решили сделать из трехмиллиметрового стального листа. Только укрепили его в месте ударного соприкосновения с водой во время посадки, установив между настоящими шпангоутами еще по три полушпангоута, опиравшиеся на две килевые продольные балки. Верх же сделали, как у предыдущих самолетов с наборным фюзеляжем. Внутреннюю обшивку по шпангоутам сделали уже привычно из полумиллиметрового профлиста, а снаружи верхнюю часть фюзеляжа и крылья обтянули тканью, пропитанной нашим водонепроницаемым составом.

Самолет получился рабочим. Для удобства в днище были сделаны уже привычные для нас ниши под шасси, а самолет получил возможность садиться на грунт. Только в этом размере получился он слегка перетяжеленным, из-за чего мог взять на борт только восемь разумных.

Зато следующий привычный размер получился идентичным полностью деревянному и вмещал заявленные пятнадцать разумных. Тогда меня посетила мысль, а что если двадцатиместный самолет будет еще выгоднее деревянного? Хотя большого гидросамолета у нас раньше не было, но проверить такой вариант тоже захотелось. Здесь мы частично использовали стандартный набор шпангоутов. Изменения коснулись только нижней части фюзеляжа, да пришлось изготовить множество усиливающих полушпангоутов и две килевые балки. Возможность посадки на грунт также предусмотрели.

Самолет получился, он отлично летал, только максимальная скорость из-за несовершенной формы фюзеляжа снизилась почти до трехсот километров в час, что сразу ограничило эксплуатационную дальность полета тысячей километров. Но и такая дальность при уже имеющейся сети аэродромов обеспечивала наши потребности в авиаперевозках. Зато появление возможности посадки на воду давало дополнительный шанс на выживание в условиях плохой видимости в районе аэродрома.

После всесторонних испытаний я приказал перевести все местные воздушные линии именно на этот тип самолета. А освободившиеся в течение года с внутренних линий скоростные аэропланы переключились на рейсы в империю.

Для отца тоже построили два таких комбинированных самолета. Для его условий они подходили идеально. Возле начавшего строиться Черкесска уже трамбовали взлетную полосу, хотя и река позволяла приводниться возле города. Но отец успел уже убедиться, насколько удобнее попадать на самолет и спускаться с него, когда он стоит на земле, а не качается на волнах.

У отца с горцами противоречий не возникло. Небольшое недовольство начавшейся стройкой решили переговоры, на которых удалось разграничить земли: отцу отходили земли по Куме и до северного берега Малки и Терека, а на самом востоке добавлялась береговая линия до самых гор, где он начал строить большую крепость. Стоило это ему нескольких тонн улучшенных семян, которые он обещался поставить в течение трех лет. За этот же срок ему придется построить десяток крепостей по Малке и Тереку, обозначив этим свое присутствие. Еще он пообещал восстановить один гидроузел на Тереке до впадения Малки. На эти масштабные стройки ему понадобилась помощь моих гномов. Пришлось их отправлять, сами они полетели на самолете, а строительную технику повезли кораблями до Мраморного моря, а там она добралась своим ходом до берега Черного моря в районе древнего Стамбула, откуда ее забрали корабли отца.

Раньше мы избегали этого пути, предпочитая ездить через Геную на Мару, а дальше по рекам до Черного моря. Но сейчас удалось с самолета разведать район Стамбула и Мраморное море, и оказалось, что так получается намного быстрее. А возить в эти три года придется наверняка еще много. Ведь для строек придется добывать и возить камень, значит будут нужны бурильные установки, для дорог понадобятся наши дробилки, бульдозеры и экскаваторы. Нужны будут и машины для перевозки грузов, и автобусы для перевозки строителей. И все это надо вести из Росаса. Боюсь, что отцу понадобится свой порт на Турецком берегу.

Раз уж мы стали плавать в дальний восточный край Средиземного моря, то я решил провести разведку вдоль древнего Суэцкого канала. Если удастся наладить коммуникацию с капитанами Маскара в порту Суэц на севере Красного моря, то мы смогли бы получать дополнительно сок гевеи с восточного берега Африки, а потребность в ней все время растет. Надо только выяснить, что в ответ захотят брать капитаны из наших товаров.

С этой целью пришлось лететь на новом большом гидросамолете с металлической лодкой. Весь путь уложился в три четырехчасовых перелета. Первая остановка получилась на южном побережье Сицилии. Там в бухте удалось пристать к берегу и даже пообедать в портовой таверне. После зарядки артефактов еще один перелет до южного побережья Крита. Там пришлось заночевать, вытащив якорь на песчаное побережье. А утром последний рывок до Суэца.

Самолет у нас был загружен образцами нашей продукции: тушенка, ткани всех видов и расцветок, мясорубки, сепараторы, котлы, сковородки, чугунки, болты с гайками, бурильные перфораторы, шины, велосипед. Все это могло потребоваться капитанам, оставалось только выяснить реальные потребности и договориться по ценам. С собой кроме Зары, которая категорически отказалась пустить кого-то другого за штурвал, я взял Грома для переговоров с капитанами. Никто в королевстве не умел так торговаться как он.

Но в Суэце кораблей не оказалось. Сидеть в ожидании у моря погоды мне не хотелось, поэтому я предложил лететь навстречу возможным кораблям, ведь сесть на воду поблизости мы всегда сможем. А вообще, посмотрев внимательно на карту мы с штурманом насчитали, что ровно семь перелетов понадобится нам, чтобы долететь до Маскара. Вот там уж точно мы сможем договориться о торговле.

День был в разгаре, так что, не долго раздумывая, полетели дальше. Лететь решили по времени, садиться пришлось ровно через четыре часа возле пустынного западного берега, так как ни одного корабля, кроме редких рыбацких лодок, мы не встретили. К утру решение лететь до Маскара стало единственно верным. К обеду долетели почти до конца Красного моря, так и не встретив кораблей. После недолгой зарядки артефактов, полетели тем же курсом до основания Африканского рога, а дальше над сушей на юго-юго-восток до берега океана.

Африканский рог

Четыре часа минуло, а в наступающих сумерках под нами все еще была суша, а точнее пустыня. Еще полчаса пришлось лететь, пока не показалась полоса прибоя. В океане шла пологая волна, но ветра не было. Зара решила садиться по ходу волны, постаравшись поймать гребень. Так и получилось, только она промахнулась, не попав на самую вершину. Но посадка получилась удачной, волна медленно понесла нас к берегу, метров за сто до него я бросил якорь, и он достал до грунта. Самолет развернуло и стало медленно покачивать. Ночь прошла спокойно, а утром мы полетели дальше на юг, держась в видимости берега справа по курсу. Почти через четыре часа полета показались остатки портовых сооружений. Волна была несильная, так что решили садиться возле древнего порта, а после заплыть внутрь бухты. Так и получилось. Причем удалось пристать к остаткам широкого причала, и выйти на сушу размять ноги. По карте определились, что здесь был порт Могадишо. После зарядки полетели дальше и в сумерках приземлились под защитой огромного острова, отстоящего километров на пятьдесят от материка. Утром на карте разглядели, что здесь рядом был порт Танга.

В этот день мы должны были долететь до Маскара, так что утром мешкать не стали, а, взлетев, взяли курс на Коморские острова. До первого из островов летели немногим меньше четырех часов. После недолгого отдыха и зарядки артефактов снова взлетели и взяли курс на Маскар. Неполные два часа отделяли нас от полноценного отдыха, и все мечтали побыстрее до него добраться.

Мечты сбываются, иногда. Сбылась и наша мечта о длительном отдыхе. В Маскаре при нашем подлете к гавани случился небольшой переполох, но дежурные вовремя разглядели у нас на хвосте мой флаг, который уже был внесен капитанами во все свои учебные программы. Поэтому нам не только позволили приводниться в гавани, но и предоставили место у причала. Зная, какой порядок царил в главной гавани Маскара, я спокойно покинул самолет, не заботясь о сохранности борта и груза.

Вечером нас никто тревожить не стал, и мы спокойно поселились в ближайшей таверне. Хороший ужин, ванна, мягкая постель, что еще нужно для счастья после долгого перелета? Все удовольствия предоставила портовая таверна.

Утром во время завтрака нас посетил курьер от совета капитанов с приглашением на встречу сразу после завтрака. Отказываться я и не подумал, ведь мы сюда летели именно для этой встречи. Капитаны встретили нас радушно, долго хлопали по плечам, интересовались здоровьем и делами, а мы, соответственно, их. Товары наши за редким исключением в Маскаре знали, так что показывать особо ничего не пришлось. Я достал списки того, что мы могли предложить, где галочками были отмечены позиции, которые были в самолете.

Предложение мое было простым: мне нужны были сок гевеи и ценные породы дерева. Я был готов сок гевеи через пустыню от Суэца до Средиземного моря возить самолетами, а для перевозки древесины потребуется дорога или организация караванов. Мне же придется на берегу Средиземного моря построить порт. Расплачиваться за товары я могу товарами из моего списка.

Ручные бурилки капитаны попросили показать. Я пригласил всех к самолету, и на причале разложил все товары из самолета. Прежде всего понравились наши ситцевые ткани с красивым рисунком. Велосипед и бурилку они сразу купили, забрали и все ткани, а также тушенку. Я еле отобрал себе на пропитание одну коробку. Шина никого не заинтересовала. Для нее требовался автомобиль, а они пока по Маскару не бегали. Забрали и все мясорубки, сепараторы, котлы, сковородки, чугунки. Болты с гайками оказались не нужны, кузнецы Маскара давно уже наладили их выпуск. Я пытался доказать, что наша цена вполне конкурентная, но меня не услышали.

После торгов на причале вернулись в резиденцию капитанов. Самый главный вопрос был не решен: кто будет строить дорогу через пустыню от моря до моря и содержать ее? По глазам капитанов было видно, что иметь наш товар, доставляемый на Красное море, они бы очень хотели. Продать его на востоке они могли с большой выгодой, причем новый поставщик в нашем лице, перекрывал их потери от замершей торговли с империей малоросликов. Но говорить нам этого капитаны не собирались, а наоборот всячески пытались показать отсутствие заинтересованности.

Путь между морями исчислялся полутора сотнями километров. Это всего пять часов на наших грузовых машинах. В порту на Средиземном море с помощью водных артефактов вполне возможно создать запас пресной воды. Для жителей и инфраструктуры порта этого вполне хватит. Строительство аэропорта тоже на представляет сложности. Но все построить и потом содержать за свой счет мне совсем не хотелось. А капитаны собирались получать мои товары в порту Суэц, и расплачиваться за них хотели там же.

Вот тут и проявил себя Гром. Он раз пять переставал торговаться и решительно выходил из переговорной комнаты, забирая меня с собой. Один раз мы даже ушли в таверну, где спокойно успели пообедать. А капитаны в отчаянии продолжали ждать нашего возвращения. Только к вечеру Гром додавил капитанов. Окончательное решение получилось такое: мы строим порт на Средиземном море и дорогу от него до Суэца, а также обслуживаем ее. Транспортом для перевозки товаров обеспечиваем тоже мы. Но все расходы по строительству и содержанию дороги делим поровну. А транспортные услуги по согласованным тарифам оплачивает покупатель. Порт с дорогой обещали стать популярными, а транспортные услуги востребованными не только нами.

Аэропорты рядом с портами решили не строить. Садиться самолеты могли на воду, а причалов будет хватать везде. Осталось согласовать график строительства и наметить дату начала торговли по новому торговому пути. Но это мы станем согласовывать уже завтра.

Глава 20. Новый Аттила

Утром продолжили переговоры, а еще через день уже утрясли все детали, хотя Гром и ворчал, что нас эти жулики раздели. За время строительства я еще трижды летал в Маскар, утрясая текущие вопросы, а Гром — вообще раз пять. Но дело пошло, и через год новый порт принял первые корабли, о чем с большой помпой оповестила читателей наша газета.

При проектировании порта на берегу Средиземного моря возникла проблема: море поднималось, и каждые пять лет уровень становится выше на метр. Если построить порт по действующему уровню, то через десять лет он весь окажется под водой. Я видел здесь два выхода: первый, это строить порт на берегу Нила километров на двести вверх по реке. Это будет как раз район древнего Каира, а от него до Суэца всего сто двадцать километров по прямой. Второй вариант — строить пятиметровый причал по берегу со специальными спусками на два и три метра. Под его защитой со стороны берега бульдозерами снять слой песка на три метра ниже причала, подняв будущий берег бухты на двадцать два метра и укрепить его камнем. Когда уровень моря затопит первый причал, то по нему насыпать валунов, тогда он станет волноломом бухты, а на ее берегах за это время построить еще насколько причалов с отметками в десять, пятнадцать и двадцать три метра. Причем строить одновременно все причалы не требуется.

Мы долго спорили, какой вариант выбрать, но победила экономия. Гонять корабли вверх по Нилу на двести километров, да еще подвергать порт ежегодным затоплениям во время наводнений никто не захотел. Выбрали второй вариант, хотя по единоразовым вложениям денег он был намного дороже. Да и дальнейшие перестройки придется проводить за свой счет, Маскар на них денег больше не даст.

На масштабные работы стали нанимать разумных со всех баронств. Хотя основной объем выполняла техника, но и ручного труда оказалось много. Пришлось срочно проводить дноуглубительные работы, прокапывая судоходный канал от моря до первого причала по высохшему дну. Сразу же строили сам порт с фортом, с заглубленными емкостями под пресную воду, с опреснителями и артефактами, улавливающими влагу из воздуха. Эти сооружения заняли значительную площадь города, но без воды здесь было не прожить, поэтому пришлось смириться. Построили и большие склады. На причалах установили краны, движущиеся по стальным рельсам. Их позже будем переставлять на новые причалы по мере затопления действующих.

Одновременно повели дорогу через пустыню. Местами откапывали полотно древней дороги, идущей вдоль канала. Дорогу сразу же пытались защитить от песчаных наносов, высаживая вокруг большое количество пальм и других деревьев. Мне пришлось выводить наиболее засухоустойчивые сорта деревьев, а также выжигать огромное количество водных артефактов для их полива.

Возня с новым портом заняла лично у меня целый год, но оно того стоило. Новый порт понадобился сразу всем. Торговля с Красным морем всколыхнула восточные баронства, многие купцы открыли в нашем новом порту свои представительства, а кое-кто и совсем переехал в него. Назвать я его решил Адин, по концовке своего первого здесь имени. Да и был в древнем мире порт Аден, так что ничего нового я не придумал, только переставил одну букву.

Маскар также подтянул на это направление свои корабли. Товары из Индии, Индокитая, Индонезии, Японии, Филиппин и Австралии потекли теперь в основном в Суэц, хотя раньше их приходилось сначала доставлять в Маскар. Это сразу удешевило перевозки, но не цены, то есть купцы Маскара стали зарабатывать на тех же товарах гораздо больше.

А мы получили сок гевеи с восточного берега Африки. Также оттуда повезли кофе, ценные породы древесины и экзотических животных. Животных нам было не надо, а остальной товар мы охотно покупали, как и товары с Дальнего востока. Урон торговле из-за потери Китая Маскар перекрыл сполна, хотя и вложился в строительство дороги и порта Адин нешуточно.

Мы же в Адин кроме товаров для расчетов с Маскаром повезли тушенку всех видов, колбасы и лапшу, которые охотно покупали все капитаны кораблей для питания своих экипажей. Брали охотно здесь и наш цветной ситец, а казаны, сковороды и толстостенные кастрюли покупали охотно даже купцы, приходящие с караванами из пустыни. С удовольствием раскупали здесь и наши водные артефакты, без которых в пустыне было трудно выжить.

В порту работали сразу два наших буксира, но и то иногда кораблям приходилось дожидаться своей очереди на вход в бухту. На подходах к порту пришлось поставить и два маяка, обозначающих вход в судоходный канал. Позже это будут два небольших островка, а лет через двадцать их придется полностью разобрать, а маяк установить на оконечности существующего первого причала.

Продукты питания в новый порт повезли земледельцы с берегов Нила. Их длинные лодки стали постоянными гостями у наших причалов. Зерно, бобы, фасоль, чечевица и мясо шли таким потоком, что пришлось в порту поставить нашу консервную мануфактуру. Иначе уже не хватало наших морозильных ларей и мясо начинало портиться.

Неожиданно стали пользоваться спросом наши стальные полумиллиметровой толщины профлисты. Из них местные земледельцы начали строить стены домов: два слоя листов приколачивали к поставленным стойкам с разных сторон, а середину заполняли рубленной соломой. Такая стена отлично защищала от дневного жара, но и ночной холод не пускала в дом.

Это отлично загрузило нашу мануфактуру. Механикус уже экспериментировал с цинковым покрытием профлиста, про которое я ему рассказал, но до гальванизации нам было еще очень далеко, поэтому пока пробовали наносить слой в виде краски. Надо сказать, что от ржавчины такая краска уберегала лист хорошо, только держалась пока не очень долго.

Еще я вспомнил, что у нас на даче была сделана крыша на сарае из профлиста, только высота изгибов профиля была больше, если память не изменяет, то сто четырнадцать миллиметров. Из-за этого и ширина листа была вдвое уже. Механикус попробовал откатать и такой лист, что у него и получилось. Я только подсказал, что их надо делать сразу длиной в шесть метров, чтобы можно было перекрывать стандартный пролет. Так мы и стали его катать, что в дальнейшем стало общеимперским стандартом.

Долгий год, полный трудов, выбил из меня мысли о бесцельности существования. Цели были, и они были очень конкретными. А вот наступившее безделье могло бы опять породить те мысли, но тут опять все завертелось каруселью: от отца прислали с самолетом письмо, что в Закавказье с юга вошел передовой отряд кочевников, которые раньше разгромили империю малоросликов на Дальнем Востоке.

Пришлось срочно брать Ганни, пару сержантов и лететь на своем комбинированном самолете в Напу. У отца за год появилась от моря до моря цепь готовых фортов, а в районе древнего Дербента проход вдоль моря перекрывала прекрасная крепость, высота стен которой равнялась пятнадцати метрам. В гарнизоне крепости стояли надежные человеческие воины, а командирами у них были опытные эльфы. Под защитой крепости был построен аэродром, так что своя авиаразведка своевременно оповещала коменданта обо всех передвижениях неприятеля.

Долетели мы все вместе до Дербента. Весь путь отслеживали активность по предгорьям, но там все было нормально. Комендант крепости ввел нас в курс дела: кочевников впервые заметили на самом юге Каспия, а за это время они уже продвинулись вдоль берега до района древнего Баку. То есть прошли более четырехсот километров за пятнадцать дней. Причем армия шла налегке без обозов, разоряя местность. Периодически от нее на юг отделялись команды, сопровождавшие награбленное и пленников. Местность за ними оставалась пустынной.

Страх накрыл Закавказье. Народ хлынул в бега. Основной поток шел к Черному морю, а дальше часть плыла на юго-запад, высаживаясь на Турецкое побережье, а часть шла вдоль берега к Напе. Возле Напы захватчиков было не остановить, поэтому решили срочно строить крепость сразу за древним Новороссийском, где дорога вдоль моря легко перекрывалась крепостью. Еще требовалось перекрыть дорогу через Горячий ключ от побережья, для чего уже отправился отряд строителей.

Но была еще Военно-Грузинская дорога, выходящая к древнему Владикавказу, но там отец не мог распоряжаться. Оставалось только договариваться с горцами о совместной защите перевалов. И приходилось в разы усилить воздушную разведку. Теперь ежедневно самолет облетал все Закавказье, а другой самолет летал вглубь вражеской территории вдоль берега Каспия. Для этого пришлось срочно отправлять отцу пару готовых летчиков, а Зара взялась по своей методике срочно подготовить еще трех летчиков-эльфов прямо во Владении.

Я предложил отцу прислать подкрепление своими войсками, ветеранами многих победных войн, но он пока отказался. Попросил только прислать инструкторов, чтобы подготовить пехоту к противодействию кавалерии. Он помнил, как мы расправились в генеральной битве с всадниками Балгула, которые еще и имели численное большинство.

У отца начались тяжелые дни по приему и размещению беженцев. Поток их только рос, а строить заранее жилье и запасать продовольствие предпосылок до недавнего времени не было. Пришлось срочно слать в Напу профлист на стены и кровлю. Если и не жилье, то склады из него сделать можно было быстро. Я подсказал срочно заготовлять саманные кирпичи, ведь на первое время и такие лачуги могут приютить людей. Основной поток пришлось направлять в степь в район Маныча, где с древних времен ощущалась нехватка воды. Опять же пришлось срочно заготавливать тысячи водных артефактов, но на эту работу удалось привлечь моих одноклассников и их младших братьев. Из них я создал несколько учебных групп, где показывал и направлял в выжигании артефактов. Сначала было много брака, но постепенно они набивали руку, и артефакты пошли массово.

Нужна была и одежда, для чего я привез целый корабль тканей, а еще привез три самолета портных. В пунктах приема беженцев на границах королевства посадили портных с запасами тканей и срочно шили самое необходимое приходящим за спасением. На все это требовались деньги, и мне пришлось продать в Генуе один из своих Намибийских алмазов. Отец ни от какой помощи не отказывался.

Воздушная разведка выявила три больших отряда вторжения. Один шел к Дербенту вдоль Каспия, второй двинулся по долинам в район древнего Тбилиси, а третий двигался в направлении Ереванской долины. Куда пойдут отряды дальше, было не понятно. Была надежда, что отряд, двигавшийся к Дербенту, никуда больше не пойдет, оставшись под его стенами, но, может, высокие стены их отпугнут, и штурм не состоится?

А отряд, идущий к Тбилиси, мог повернуть на Военно-Грузинскую дорогу и выйти в сердце земель королевства отца. Там до фортов королевства оставалась большая долина горцев, на которой захватчики могли передохнуть и откормить коней, а после прорваться через редкую цепь фортов на тыловые дороги отца. Справиться с маневренной армией в степи будет очень сложно.

Я решил укрепить пути доставки резервов и материалов по дороге к Напе. Самым проблемным оставался участок в районе Мраморное море-Стамбул. Здесь пока приходилось перегружать товары с кораблей на машины и вести их на берег Черного моря. Стоит только кочевникам захватить Малую Азию и путь прервется. Поэтому я решил строить здесь два порта с крепостями: один - Бакла - на берегу Саросского залива через перешеек от Мраморного моря, а второй – Румели - на берегу Черного моря в Европейской части Стамбула. Лучше наш путь будет защищен ущельем Босфора, пусть и имеющим теперь сухие части, чем сделать дорогу по восточному берегу, где кочевники смогут перерезать ее в любой момент.

Здесь также требовалось построить почти триста километров дороги вдоль проливов. Но с нашей техникой это не выглядело нерешаемой задачей. Почти все наши строители перебрались в район Стамбула, бульдозеры, экскаваторы и самосвалы, а также камнедробилки во множестве оказались здесь же. Сотни строителей и механизаторов день и ночь трудились над этой задачей. Через полгода упорного труда моря соединились в единую транспортную сеть. Пришлось также на верфи Росаса построить два дополнительных корабля для перевозки людей. Вести войско и забирать беженцев на таких будет гораздо удобнее, чем на грузовых.

За эти полгода ситуация в Закавказье прояснилась. Отряд кочевников, дойдя до крепости Дербент на осаду не решился. Парламентер предложил сдаться, склонив голову перед их вождем мудрым Гун-ханом. Но комендант крепости только посмеялся в ответ. Неделю еще отряд топтался под стенами, разоряя окрестности, но все жители с самым ценным имуществом давно спрятались за крепостью, и достать их никак не получалось. Через неделю, видимо, продукты у отряда закончились, и они отступили. Дальше им пришлось идти по разоренным другим их отрядом местам до самого района Тбилиси, где первый отряд свернул в горы, а им повезло, наконец, выйти в еще не разоренные районы, по которым добраться до Поти. Там они снова повернули на север и вдоль моря добрались до новой крепости отца Рос. Там узкий проход между морем и горами перегородили высокой каменной стеной, а ворота были прикрыты бастионом. Парламентер прокричал очередное требование склониться перед Гун-ханом, на что получил очередной град насмешек. Очередное недельное топтание под стенами закончилось разворотом на юг и походом на земли древней Турции.

По-другому сложился поход первого отряда в Дарьяльское ущелье. Совместный отряд горцев и воинов отца подготовил в ущелье ловушку, устроив каменные завалы на входе и выходе. А остальное сделали голод и холод. Мне тоже пришлось поучаствовать в этом избиении: когда отряд полностью втянулся в ущелье, и на своем самолете-разведчике пролетел до дальнего входа в ущелье и выстрелил через форточку из базуки крупным камнем в наложенную на скале пирамиду валунов. Пирамида от мощного удара сдвинулась, начался камнепад, и проход завалило.

Надо отдать должное командиру захватчиков: он сумел организовать воинов на разборку завалов. Слишком большая груда камней требовала месячных усилий всего войска, но голод и холод столько времени отряду не дали. Через две недели съели всех скакунов, а еще через неделю замерз последний кочевник.

Второй отряд, шедший через Ереванскую долину прорвался на просторы Малой Азии. Пастбища центральных районов древней Турции с многочисленными реками понравились захватчикам. Здесь они встали на отдых, отобрав у местных скотоводов их тучные стада, а самих сделав рабами. Пострадали и земледельцы, почти полностью перебитые, а редкие городки, вроде того, что мы спасли от осады, пали жертвой неожиданных атак.

Таким образом, две третьих войска захватчиков нашли себе тучные пастбища и задержались там на неопределенный срок. Зато за их спинами лежали полностью разоренные земли Закавказья. Я решил проверить ситуацию еще дальше на восток и на новом гидросамолете полетел за Каспий. С помощью посадок на Сарыкамышское озеро, а позже на Айдаркуль, я смог добраться до оазисов древних Бухары, Самарканда и Ташкента, где нашел разоренные города с распахнутыми воротами. Ни одного человека с неба найти мне не удалось. Так и осталось невыясненным, куда воины отправляли караваны с рабами и награбленным от Баку. У отца, да и у нас выдалась недолгая передышка, которую надо было использовать с максимальной пользой. Прежде всего я посоветовал отцу создать хотя бы небольшой отряд военных галер, оснащенных баллистами и артефактами молнии. Ведь у Турецкого берега были пираты, которых новые хозяева вполне могли мобилизовать.

Глава 21. День артиллерии

А мне пришлось укрепляться на Черном море. Мы спроектировали и поставили еще три крепости на пути от Мраморного моря, а четвертую крепость начали строить в бухте Клава, которая была достаточно глубокой, чтобы быть судоходной даже при столь низком уровне моря. Но лет через пятьдесят, когда через проливы снова пойдут корабли, поставим форты и на входе в Севастопольскую бухту. А те двести километров перешейка между морями, на которых стоял в древнем мире Стамбул, мы стали спешно заселять земледельцами. Эта земля не только станет заслоном перед захватчиками, но и домом для десятков тысяч семей. А за свой дом постоять выйдут даже пацифисты.

Наши корабли из Румели в Напу теперь плавали через Крым. Плавать вдоль южного берега я запретил из-за опасности разбойных нападений. Хотя наши самолеты из Румели и крепости Рос вдоль побережий на разведку летали регулярно, и пока активности на море не обнаруживали. Но я считал, что это только вопрос времени.

Еще через полгода после всех событий, связанных с вторжением кочевников, наш самолет-разведчик из Дербента обнаружил южнее озера Урмия огромную орду, переезжающую за своим авангардом на новые земли. Обоз растянулся на целую сотню километров, бесчисленные стада коз и овец гнали по сторонам от дороги, а бесконечные колонны рабов несли на себе награбленное хозяевами богатство. Даже с неба разведчик разглядел среди рабов разумных разных рас, начиная от восточных малоросликов и гоблинов и, заканчивая огромными орками. Ехали в обозе и внушительные повозки с разобранными метательными машинами, сопровождаемыми малоросликами. Понять это удалось по огромным деревянным колесам катапульт.

Даже через две недели двигались отставшие повозки обоза, а еще через неделю пошел арьергард всадников. Разведчик прикинул, что было там не меньше десяти тысяч воинов. Война с таким многочисленным противником могла потребовать напряжения всех сил двух королевств.

Пришлось мне садиться за изобретение пневматического оружия. Нужны были ружья и пушки. Накачать в резервуар достаточно воздуха позволят наши воздушные артефакты. Но нужны специальные баллоны, которые могут выдержать большое давление, манометры, клапаны и пружины. Нужно научиться выдавать строго дозированную порцию сжатого воздуха, а еще нужно изобрести разрывающийся снаряд. Со снарядом, мне кажется, все просто. Принцип тот же, что и с подрывом перемычки, только там мы взрывали артефакты в воде, а здесь можно в воздухе или в воздушно-водной среде. Резкий выброс большого количества тепла повысит давление в снаряде и его разорвет, а осколками ранит экипаж вражеского корабля. Но надо будет поэкспериментировать с разными составами и пропорциями. Возможно, что взрыв в воде мгновенно превратит ее в пар и разорвет снаряд сильнее, чем с воздухом. А вот конструкцию пушки без Механикуса не придумать.

Пришлось оставить свои строящиеся крепости и срочно ехать в Росас напрягать друга. Самым сложным оказалось подобрать состав стали, способной выдержать большое давление. Манометры уже нами производились, пружины тоже были освоены, клапана использовались во многих механизмах. Принцип работы пушки Механикус уловил сразу и даже накидал принципиальную схему ее. Осталось все изготовить и испытать. А если все получится, то нам таких пушек понадобятся сотни, чтобы обеспечить все наши крепости и форты, а также корабли.

Но об этом говорить еще рано. Сначала Механикус собрал пару баллон-ресивер — насос. Ставить ресивер на орудие мне не хотелось, ведь его там мог достать противник, но шлангов, способных выдержать высокое давление у нас не было. Тратить время еще на них я не захотел, поэтому пришлось соединять ресивер непосредственно со стволом орудия. Ствол сделали пока гладкий без нарезов. Потом началась разработка и интеграция в систему орудия клапана с спусковым механизмом. Здесь главным элементом стал специальный отсекатель, пропускающий в ствол именно нужное количество сжатого воздуха.

Но и с этой задачей друг блестяще справился. Решили проверить орудие, выстрелив хотя бы обычным круглым ядром. Его пришлось срочно вытачивать, но с этим справились быстро. Орудие загрузили на автомашину и отвезли на полигон. Механикус запустил насос, через полчаса сработал предохранительный клапан ресивера, мы загрузили в пушку ядро и изобретатель произвел выстрел. На расстоянии в сто метров ядро разбило в щепки щит мишени, сколоченный из толстых досок. Само ядро при этом форму не потеряло, поэтому испытания продолжили.

На дистанции в двести метров все повторилось в точности, отнесли мишень еще на сто метров, вот тут уже ядро не долетело до мишени, начав скакать по земле метров за тридцать до нее. Тогда приподняли ствол и выстрелили повторно. Теперь снаряд поразил мишень, не заметив преграды. Решили проверить последнюю дистанцию в четыреста метров. Ствол еще подняли, и в этот раз не ошиблись. Ядро долетело и поразило мишень, проделав в ней приличную вмятину, но насквозь не прошло.

Дальше стали разрабатывать специальный разрывной снаряд. Механикус выточил длинный полый изнутри цилиндр по диаметру нашей пушки с конусным наконечником и привинчивающимся на резьбе донышком. К донышку на заклепках закрепили специальный держатель кристалла артефакта взрыва и активатор. Активатор придумал я. Еще со времен добычи огненных опалов в штольне на перемычке, от них оставалось большое количество совсем мелких кристаллов, которые никуда не годились. Но их по моему распоряжению все равно собирали, и так накопили целый склад. В последствии оказалось, что они обладают пьезо-эффектом, то есть при их встряхивании, а точнее, после последовательного приложения направленного в противоположные стороны ускорения, кристаллик генерировал импульс, только не электрический, а маны. Оставалось крошечным кусочком водорослевого жгута соединить кристаллик опала с руной активации артефакта взрыва. То есть при выстреле опал получал ускорение в одну сторону, а в момент попадания в цель — в противоположную, отчего вырабатывал крошечный импульс маны, который попадал на руну активации и запускал взрыв.

Оставался последний штрих: снаряд должен лететь ровно и не кувыркаться в воздухе. Для этого существовало два пути: нарезы в стволе, которые закрутят снаряд, или крылышки стабилизаторы на самом снаряде. Я предложил поставить крылышки. Они не обязательно должны быть железными, но зато обязаны были раскрываться после вылета из ствола. За это отвечало пружинное кольцо, которое сжималось при заряжании снаряда в ствол.

А заряжание у нас было с казенной части. Первый снаряд попытались полностью заполнить водой, второй наполовину, а третий оставили без воды. Испытания показали, что снаряд с половиной воды разорвало с наибольшей силой и разлетом осколков. Снаряд же, полностью заполненный водой, разорвало тоже, но разлет осколков оказался небольшим. Просто не вся вода успела испариться за столь короткое время. Тогда пришла мысль вместо воды попробовать залить масло. Ведь основными целями для орудий будут корабли и осадные машины, а они все сделаны из дерева. Пришлось испытать еще и зажигательный снаряд. Результат превзошел самые смелые наши ожидания. Мишень вспыхнула факелом, а разлетевшееся горящее масло успело поджечь и всю траву в округе.

Испытывали орудия без колесных лафетов с временного станка. Для полевой артиллерии нужны были колеса, а в крепостях и на кораблях можно было обойтись и без них. Пока решили выпускать на опробованной временной конструкции станка. Пришла пора собирать такие пушки. Для этого строить отдельную мануфактуру не стали, но в прокатном цеху установили отдельную сборочную линию. Здесь же штамповали и детали станков. Стволы, ресиверы и корпуса снарядов делали рядом в соседнем цеху, а клапаны и манометры привозили с соседней мануфактуры. Так еще через полгода каждые из наших с отцом крепостей и фортов, и каждый корабль обзавелись парой пневматических орудий с запасом из двух десятков зажигательных снарядов. А мы за это время разработали и испытали артиллерийский лафет для пехотных частей.

Пришлось изготовить и пару десятков снарядов холостых для пристрелки орудий. Они отличались только тем, что в них не вставляли артефакт с активатором и вместо масла заливали воду. В комплекте к ним шло два десятка резервных крылышек и по три запасных пружинных кольца для каждого снаряда. Ведь прочные корпуса выдерживали не менее десяти выстрелов, а крылышки ломались сразу. Пристрелку подходов по воде выполняли снарядами, уже выдержавшими по десятку выстрелов.

Первое боевое применение орудий случилось на море. Наш корабль на подходе к Напе атаковали сразу три быстроходные галеры пиратов. Опытный капитан отца не стал нервничать, а спокойными командами направлял своих канониров. Первый выстрел ушел выше галеры, взорвавшись за кормой. Второй оказался точным, но, с большой дистанции попав в прочный борт, не смог его пробить. Но, взорвавшись в момент касания, он воспламенил не только нос корабля, но и нависавшие канаты такелажа, и канат якоря. Галере сразу стало не до атаки, она отвлеклась на борьбу с пожаром, а канониры принялись расстреливать оставшиеся два корабля. Стреляли каждое орудие по своей цели, и получилось некое соревнование, в пылу которого все волнения улеглись.

Галеры заходили на цель с разных бортов. Та, что была с правого борта первой получила пробоину, а пожар, сразу начавшийся на гребной палубе, сопровождался громкими криками раненых и горящих рабов. Да, гребцами на галерах оказались рабы. Но и воинам на верхней палубе было не легче, когда следующий снаряд разорвался с внутренней стороны дальнего борта. Горящее масло зажгло свернутый парус, расплескалось по палубе, запятнав десяток бойцов, после чего только сильнее разгоралось на ветру. Этот корабль также отвернул в сторону, начав бороться за выживание.

Галере, заходящей с левого борта, снаряд пробил фальшборт, щедро плеснув огнем на настил палубы, но воинов это не задело. Ловкий капитан, увидев, что случилось со второй галерой, прогнал воинов в трюм. Но тушить пожар пришлось их звать, так что следующий снаряд разорвался в самой гуще бойцов. А вскоре и второе орудие добавило снаряд в борт, попавший на гребную палубу. Тем временем первая галера, справившаяся с пожаром, решила сбежать под шумок, но освободившиеся канониры вовремя заметили маневр и тут же двумя попаданиями его пресекли. Так что сбежать никто из нападавших не смог. Их еще долго вылавливали из воды, а галеры тем временем полностью выгорели и затонули.

Допрос пленных показал, что кочевники мобилизовали всех моряков, забрав в заложники их семьи. Гребцами посадили односельчан моряков, сделав их рабами, а воинами были сами кочевники. Так что к пиратам жалости ни у кого не было, их сразу отправили в горы, добывать камень для строительства.

Воздушная разведка докладывала, что огромная орда равномерно распределилась по долинам Малой Азии, а теперь стала занимать и долины Закавказья. Малые кочевья тянулись по дорогам в сторону древних Еревана и Тбилиси, а также заселяли земли вокруг озер Ван и Урмия. Домов в разоренных селах они не занимали, предпочитая жить в войлочных юртах, но постоянно продолжали искать ценности. Единственное занятие у них, кроме поиска ценностей, было пасти скот.

Отец предлагал беженцам из Закавказья вооружить их армию и ее силами очистить свои земли от захватчиков. Это им было по силам, но никто рисковать жизнями не захотел. Тем более, что за два прошедших года на новом месте они успели обустроиться, распахать земли, получить невиданный ранее урожай, построить дома, а главное, получить надежную защиту королевства. Их общины в Закавказье не занимались защитой, потому и никто не организовал сопротивления захватчикам.

А нам и своей земли хватало, и воевать за чужие земли не было желания. Хотя было понятно, что через пятнадцать лет вырастет новое поколение кочевников и их войско станет еще больше. Тогда сдерживать их станет намного труднее. Но и мы эти пятнадцать лет будем усиливаться. А пока надо не подпускать новых соседей к нашим городам и селам.

Я дал задание летчику, базирующемуся в порту Адин на южном берегу Средиземного моря летать с разведкой вдоль восточного берега до Малой Азии. Я опасался, что по примеру древних турок новые кочевники пойдут завоевывать эти берега.

За всеми этими заботами я и не заметил, как прошло четырнадцать лет с моего появления на перемычке. А это означало, что остался всего один год до моего полного созревания. Опять начнутся танцы с бубнами вокруг моей женитьбы, начнет давить мама, насядут соседи, а Итильдор станет подсовывать своих дочерей полукровок. Но ведь и Заре скоро исполнится четырнадцать лет. С нами же плыли жены Синда, которые родили через две недели после нашей высадки на перемычке. Надо сделать ей хороший подарок, но кроме пневматического ружья в голову ничего не лезло. Значит, пусть будет ружье. Все равно оружие ближнего боя делать придется. Так что заодно поэкспериментируем с новым оружием.

Опять пришлось напрягать Механикуса. Схема для ружья годилась та же, что использовалась для орудий. Только манометр на ружье смотрелся бы странно, поэтому пришлось от него отказаться. Еще я попросил попробовать создать второе ружье, закачивавшего воздух переломкой или скобой. Механикус не подвел и сделал два ружья, одно с баллоном, как у орудий, а второе, заводящего мощную пружину переломкой самого ружья. Сжатая пружина при нажатии на курок толкала поршень, а движение поршня в цилиндре создавало огромное давление воздуха, которое и толкало пулю. Только это ружье пришлось сделать игрушечным, калибр ствола был всего пять миллиметров, а пулькой можно было убить разве что, мелкую птичку.

Мне же для оснащения моряков требовались мощные дробовики, стреляющие картечью. Именно таким и было первое ружье, калибром в двенадцать миллиметров. Я велел сделать из жести стаканчик под картечь, которая закрывалась войлочным пыжом. Испытывать ружья пришлось втайне от Зары, что было непросто. Она хорошо научилась улавливать поверхностные мысли, из-за чего постоянно приходилось в уме петь песенки из прошлой жизни. Но все-таки оторваться и провести испытания нам удалось. Картечь била на сто метров, снося мишень, а маленькое ружье годилось на пристрелку и тренировку прицеливания.

Поскольку я не знал точной даты рождения Зары, то решил сделать ей подарок сразу, как проведем испытания. Просто долго хранить тайну при ней никак не получалось. Лучше было промахнуться на несколько дней, чем мысленно проговориться о подарке. На поздравления я собрал почти все правительство. Вручая подарок, я наговорил много хороших слов, хваля ее работоспособность, настойчивость и преданность. Упаковку подарка она сразу же вскрыла и достала большое ружье, только на секунду задержав взгляд на маленьком. Друзья тоже заинтересовались новинкой, поэтому все вместе сразу поехали на стрельбище. Зара сразу же расстреляла по мишеням все десять стаканчиков с картечью, приложенных к ружью и стала озираться в поисках дополнительных зарядов, на что я развел руками. Больше изготовить мы просто не успели.

Потом она постреляла из малого ружья, но осталась разочарована. Пульки были размером с одну картечину, а весили едва ли ее треть. Зато друзья с удовольствием палили из него, благо пулек было много.

Вернувшись во дворец, мы обсудили оснащение нашей армии такими ружьями. Все для разворачивания их производства у нас имелось, только для изготовления запаса картечи надо будет увеличивать добычу свинца и налаживать отливку шариков нужного размера из него.

Глава 22. Новые крестоносцы

О новом страшном захватчике я написал статью в нашей газете. Это была уже не первая наша статья, направленная на искоренение рабства, но почему-то именно на эту пошла бурная реакция со всех мест. Ответными письмами завалили редакцию. Пришлось даже привлекать школьников к разбору писем. Основной посыл откликов был такой: собрать армию и сбросить захватчиков в море!

В новом мире еще не знали крестовых походов, и, похоже, я положил им начало. Надо было срочно куда-то направить всю эту энергию. Мысль появилась почти сразу: организовать на побережье Малой Азии город-крепость, который станет плацдармом нашей дальнейшей экспансии, а если порыв быстро угаснет, то просто запрет захватчиков на суше. Оставалось определиться, где такой город организовать. В перспективе такой город мог быть полезен на берегу Мраморного моря, где в древности находился порт Тузла в восточной части Стамбула, но в настоящее время выхода из Мраморного моря не было. Босфор местами пересох, и Дарданеллы тоже. Поступление воды через Гибралтар очень медленно повышало уровень моря, и ждать, когда снова заработают проливы нужно было еще лет пятьдесят. А кочевники, боюсь, проявят себя гораздо раньше.

Оставался еще порт Дран на северо-востоке Средиземного моря напротив Кипра, рядом с этим портом мы нашли воздушный шар. Оттуда флот кочевников мог начать угрожать нашим коммуникациям на Красное море. А защищать еще север Африки мне уже совсем не хотелось. Но порт Дран стоял на морском дне, временно осушившемся из-за разъединения моря с океаном. То есть его постоянно придется сдвигать в сторону древнего берега. А если сразу поставить крепость на коренном берегу, то кочевники смогут отрезать ее от моря и уморить защитников голодом.

Еще можно было бы поставить город на берегу моря Черного. Но тогда вести туда жителей и воинов придется только по Дунаю, а путь по Средиземному морю грозит мне необоснованно высокими расходами. Все дело в том, что во всех письмах между строк читалась мысль, что мы готовы воевать, но вы все организуйте и оплатите, а уж мы не подведем. Осталось только выяснить, что я смогу заработать на этой войне, кроме проблем? Ведь все предыдущие войны приносили мне исключительно прибыль. Это могли быть новые люди, переселявшиеся на мои земли, новые земли с людьми, корабли и отары скота, но всегда я оставался в плюсе. Этот же крестовый поход обещал принести только убытки, сначала придется потратиться на строительство крепости и порта, а потом воевать из-за них очень долго.

Вот и думал, нужно ли мне это? Конечно, можно будет отбить у кочевников рабов, но посадив их там на землю, я сделаю свое королевство абсолютно неуправляемым. А тратиться на создание отдельного домена, которым станет управлять кто-то из баронов, мне совершенно ни к чему. А место я присмотрел в районе древнего Синопа. Надо его еще осмотреть с воздуха, но пока оно наиболее удобное для того, чтобы раздражать Гун-хана.

И все-таки, уточнив у Грома состояние финансов королевства, я решился на строительство Синопа. Это был стратегический ход: надо было отвлечь кочевников от крепостей отца, за которыми прятались густонаселенные земли бассейнов Кубани и Терека. Здесь же, на территории, что кочевники стали считать своей, появится крепость, которая не будет защищать мирных жителей. Никто кроме воинов не пострадает при неудаче, а они добровольно приедут в Синоп воевать.

Пришлось лететь изучать место строительства. Длинный изгибающийся к востоку мыс Синопа показался мне похожим на голову дракона. Это было хорошим знамением. Под защитой этой головы сумел простоять защитный мол гавани, к тому же глубины гавани хватило, и она не обмелела, как большинство других. А небольшого форта будет достаточно, чтобы перекрыть узкую «шею дракона».

Синоп

Самое главное, что кочевников рядом с Синопом не было. Конечно, они здесь побывали, захватив все плавсредства коренных жителей, но потом ушли на свои любимые пастбища в центре древней Турции. Так что, после осмотра места решение о строительстве порта только окрепло. Надо было провести рекламную кампанию в нашей газете и начинать строительство.

Первыми защитниками стройки все равно будет гарнизон из моих воинов, да и строители будут из Росаса, а руководить ими будет помощник Грома гном Бори. Мы сразу стали готовить комплект машин и механизмов для обеспечения потребностей стройки. Камня вокруг Синопа достаточно, так что гному останется определиться с местом размещения карьера, а если будет решено строить подземные сооружения, то добывать камень можно будет и там. Вскоре корабль с механизмами и машинами, а второй со строителями и гарнизоном, поплыли в сторону порта Бакла. В Румели у меня уже был свой корабль, построенный по моему заказу на верфи в порту Стан, и он ожидал строителей.

А я развернул рекламную кампанию первого крестового похода. Я решил сохранить историческое название, хотя и лишенное религиозной составляющей. Просто крест понравился читателям газеты на эскизе знамени освободителей земель. Теперь мы стали публиковать эскизы плащей мушкетеров короля с большим белым крестом, и они опять понравились читателям. Так что название «Крестовый поход» прижилось в империи.

Гун-хан со своими воинами откровенно проспал нашу десантную операцию. Мы успели наполовину построить форт, защищающий Синоп со стороны суши, когда в море показалась пиратская галера. Со стороны моря уже была установлена батарея из двух наших пневматических орудий, стреляющих почти на полтора километра. И канониры успели эти орудия пристрелять. Но капитан галеры не стал рисковать и осмотрел стройку издали. Ночью наши дозорные сумели захватить двоих лазутчиков, отправленных по берегу с места ночевки галеры. Но даже отсутствие данных от обезвреженных разведчиков было информацией о появлении на этих берегах врагов.

Через месяц с небольшим через горы к месту строительства вышел небольшой отряд всадников. Было их, примерно, пятьсот разумных. А наш гарнизон пока состоял из сотни ветеранов, да на стройке работал десяток гномов из хирда. Разглядев величину гарнизона стройки, кочевники решились на атаку. Ночью на большой скорости они поскакали на прорыв по песчаному пляжу мимо строящейся стены форта. Но прорваться за стену у них не получилось: на ночь мы выставляли там рогатки с колючей проволокой, а перед ними по песку рассыпали стальные колючки, которые и остановили тянитолкаев. А дальше грянул залп картечи с торца стены. Это среагировали на угрозу наши дозорные. Убить нападавших не получилось, но раненых оказалось не менее сотни, ведь новые ружья позволяли выстрелить каждую минуту до десяти раз. Пострадали и скакуны, так что весь берег к утру был залит кровью.

Так в теле новых владений Гун-хана появилась и стала кровоточить заноза. Через три месяца, когда форт был полностью достроен, а в гарнизон прибыло мощное пополнение крестоносцев из империи, под стены крепости прибыло огромное войско кочевников. В его обозе везли разобранные баллисты и катапульты с малоросликами в качестве обслуги. К ночи цепь костров перегородила перешеек, отделяющий форт от материка. Но близко пока кочевники не приближались, опасаясь наших вылазок. На следующее утро малорослики начали собирать метательные машины. Комендант форта решил дождаться окончания сборки и только потом ударить по ним из своих орудий. Зона, где работали малорослики, давно уже была пристрелена, а орудия развернуты в сторону берега.

Три дня собирали первые катапульты. Наконец, стали готовиться метнуть камень в ворота, но немного запоздали: выстрел из орудия, хоть и не попал прямо в станок, но взрыв, широко раскинувший осколки с горящим маслом, перерубил жилы и воспламенил деревянные детали катапульты. Второе орудие ударило еще точнее, взрывом разметав бревна конструкции, которые также загорелись. Досталось и малоросликам, если при первом взрыве пострадало всего трое, то при втором весь расчет катапульты разлетелся, израненный осколками и обожженный маслом.

Взрывы напугали и самих кочевников, их стройные ряды, стоявшие чуть дальше катапульт, смешались: тянитолкаи напугались громких взрывов и огня и попытались рвануть подальше. А орудия не унимались: еще два взрыва накрыли недособранные метательные машины, воспламенив все, что могло там гореть. А после взрывы начали рваться уже в рядах всадников, распугав их окончательно. Вся масса кавалерии бросилась спасаться подальше от страшного форта, и только возле ставки военачальника их удалось остановить.

Но и эта остановка длилась не дольше минуты, а после и среди шатров ставки начали рваться страшные огненные снаряды. Тут уже адъютанты бросились спасать военачальника, а брошенные без приказов воины продолжили собственное бегство. Но к ночи костры не пропали совсем, их цепочка отодвинулась на пару километров, но продолжала светить. Осада продолжалась.

На следующий день на горизонте к берегу пристала галера, и гонец с нее отправился в лагерь осаждающих. Переговоры длились до вечера, а на утро пять галер с пехотинцами попробовали в тылу форта высадить на берег десант. Но орудия были еще с вечера развернуты в сторону моря, и снаряды быстро нашли свои цели. Сначала загорелась третья галера от берега, и две первых, не заметив этого, продолжили движение. Но уже следующим залпом снаряды пробили их борта и разорвались на гребной палубе. Крики горящих гребцов перекрыли все остальные шумы. Две дальние галеры поспешили развернуться, и на всех веслах помчались назад.

С горящих галер стали прыгать в воду не только десантники, но и моряки. Затушить горящее масло водой не удавалось, огонь разгорался, воспламенились свернутые паруса, горящие клочья парусины полетели на головы. Рабов на веслах никто освобождать не собирался, их крики еще долго разносились над водой. Через два часа горящие остовы галер медленно затонули недалеко от берега.

Ликование гарнизона длилось до самой темноты. Но ночью опять проявилась цепь костров. Осада продолжалась. На следующий день малые отряды спешенных всадников, подгонявших рабов, начали просачиваться на нейтральную полосу и под прикрытием естественных препятствий возиться в земле. На следующий день из-за ближайшего камня потянулась траншея под углом к форту. Стрелять по ней смысла было немного, хотя огонь мог достать землекопов, но те были рабами, а погонщики прятались за большими камнями, и достать их там наши снаряды не могли.

Пришлось готовить и проводить ближайшей ночью вылазку. В траншеях никого не оказалось, но по ним удалось подобраться к самым кострам, где неожиданный удар сотни защитников, подкрепленный залпом картечи, вверг осаждающих в настоящую панику. Но задерживаться в вылазке не стоило, ведь кочевники быстро организовали отпор, а всадники обогнали отступающих защитников и могли бы их всех перебить. Но опять вмешались орудия, распугавшие животных. Против их страха всадники сделать ничего не сумели.

Траншеи за вылазку не пострадали, а утром их опять продолжили копать. Эффективность вылазки оказалась ничтожной, а защитники понесли первые потери: трое оказалось убито, одного раненого захватили в плен кочевники, а еще четверых раненых удалось вытащить в форт. На следующий день раненого казнили на глазах всех защитников форта, успев его изрядно намучить.

Вылазка показала, что у новых крестоносцев энтузиазма было намного больше, чем умений и опыта. Но во время войны опыт копится быстро, а для повышения умений за фортом был устроен специальный полигон, на котором мои сержанты принялись усердно гонять крестоносцев по нашим учебным программам.

Еще через неделю приплыл корабль с припасами из Румели. Его попытались атаковать две оставшиеся целыми галеры, но наши канониры быстро доказали свою высокую выучку. Больше кораблей у кочевников не осталось. Запасы в форте были уже накоплены, так что прибытие корабля было скорее моральной поддержкой, чем необходимостью. Корабль забрал в Румели раненых, а в форт высадил два десятка подкрепления.

Осаждающие копали траншеи упорно в течение четырех месяцев. Сотни рабов лишились здесь жизни, запоротые до смерти, казненные за непослушание, умершие от непосильного труда или болезней. Никто рабов не жалел. Кочевники привыкли, что рабов смогут захватить столько, сколько понадобится, но к новым территориям они пробиться пока не могли, а на этих землях рабов уже не осталось.

Защитники же запасали все это время снаряды. Мы с Механикусом наготовили для орудий стаканов с картечью, только сделали ее из нарубленной стальной проволоки, а не свинцовых шариков. Траншеи приближались к форту, и кочевники могли уже рывком добраться к стенам, где наши орудия достать их не могли. Но зато могли их выкосить картечью во время рывка. Вот защитники и готовились.

Наконец, кочевники решили, что они готовы. Рывок из траншей начался рано утром, но канониры не проспали и встретили атакующих со всем радушием. Залп двух орудий полностью выкосил, бросившихся к воротам. Но по краям от погибших волна успела прорваться к стенам. Лестниц у них с собой не было, и защитники не уставали гадать, как кочевники собираются забираться на стены. Вскоре это стало ясно: над стеной взвились десятки арканов, пытающихся зацепиться за зубцы верхней площадки. Но за зубцами стояли готовые к бою защитники, которые сразу начали рубить арканы, а другие защитники приготовили свои ружья. Немногие счастливчики, которые успели взбежать по стенам, держась за веревки, были мгновенно перестреляны защитниками.

Ночью вылазка позволила обобрать расстрелянные артиллерийской картечью трупы возле ворот. Среди собранных вещей обнаружился артефакт взрыва, которым собирались выбить ворота. Но никакой системы дистанционного подрыва не было, значит взрывник был смертником. Повезло, что канониры успели его обезвредить.

После неудачи со штурмом из леса стал раздаваться стук топоров. Наконец-то осаждающие начали готовить лестницы. По траншеям длинные лестницы было не пронести, поэтому защитники предположили, что поднести их к стенам попытаются ночью. На стенах стали дежурить по ночам те, кто обладал ночным зрением, и те, кто хорошо слышал. Также дежурили канониры, зарядившие в орудия зажигательные снаряды. На третью ночь наблюдатели заметили активное движение, а первые разорвавшиеся снаряды осветили на подступах к форту сотни воинов с лестницами, идущих на штурм. Еще два снаряда добавили подсветки, а дальше орудия стали бить картечью. И эта атака обернулась пшиком.

После ночного штурма получилась пауза в целую неделю. Отступить с позором военачальник кочевников не мог, значит готовил какую-то хитрость. Через неделю защитники увидели настоящий яростный штурм. С суши к стенам побежали несколько сотен воинов с лестницами и без. К воротам бежали лишь отдельные воины, и палить по ним из пушек было неразумно. В этот раз пришлось поработать лучникам защитников. Большинство нападающих, в руках у которых лестниц не было, оказались перебиты или хотя бы ранены, но к воротам не прорвались. А в это же время по морю к южному берегу «Головы дракона» рванула целая флотилия малых лодок с десантом, которые нацелились на высадку в тыл форту. Здесь уже пришлось поработать орудиям, успевшим перебить половину плавсредств, а остальных стали расстреливать в упор из ружей наши крестоносцы.

В этот же момент прогремел громкий взрыв со стороны ворот форта, это подкравшийся вдоль стены кочевник взорвал артефакт вместе с собой. Тут же из-за кустов выскочили всадники и на полном скаку помчались к форту, рассчитывая ворваться внутрь. Но за первыми воротами шел узкий закрытый коридор с бойницами, а за ним мощная железная решетка. Попавшие в западню всадники были мгновенно перебиты из ружей через бойницы, а оставшихся в спины достала орудийная картечь.

Глава 23. Отвлекающие маневры

При разборе трупов в галерее под воротами форта обнаружили богато одетого всадника, а рядом с ним молодого воина с хвостом тянитолкая, привязанным к копью. По рассказам раненых кочевников узнали, что это был военачальник Гун-хана великий Менгу, покоривший до этого десятки народов и лично захвативший императора малоросликов. Великий завоеватель настолько уверовал в свои силы, что в результате бесславно сложил свою голову под стенами свежепостроенной крепости.

После его гибели остатки разбитого войска стали срочно отступать в горы. Самолет-разведчик разглядел с неба сотню разношерстных отрядов, двигавшихся отдельными группами. Похоже, что для военных действий по приказу хана собирали ополчение из ближайших кочевий, которые так и держались всю войну отдельными группами. Что будет с теми кочевьями, где погибли все воины, мы не могли знать, но я подозревал, что их могут окончательно добить соседи. Среди них нравы были очень жестокими, безраздельно правил культ силы. Если ты силен, то будешь прав! Слабых здесь не жалели, а презирали.

О славной победе красочно поведала наша газета. Сразу же кратно возросло число желающих вступить в отряды крестоносцев. Я предложил в очередной статье поставить еще два-три города возле Синопа, чтобы можно было защитить посаженных на землю освобожденных рабов. А рабов удалось отбить у отходящих малых отрядов. Для этого по путям отхода частей разбитого войска на самолете закинули километров на шестьдесят наш диверсионный отряд, а следующим рейсом еще один. В итоге тридцать крестоносцев привели в Синоп почти две сотни освобожденных рабов.

Одну крепость наметили поставить километрах в тридцати в горах по направлению древней дороги. Там она удачно могла перекрыть проход по узкой долине. А почти сразу за ней к морю начинались вполне пригодные для возделывания долины. Вторую крепость-порт решили поставить на побережье в пятидесяти километрах на запад, в устье небольшой горной реки на правом ее берегу, а третью крепость в тридцати километрах по побережью на восток. Таким образом перекрывались все дороги, ведущие к Синопу из внутренних районов земель Гун-хана. Горы, возле побережья, правда, не выглядели непроходимыми, и оставалась опасность обхода крепостей, но кочевники леса не любили, а все горы обильно заросли лесом.

Получался домен в восемьдесят километров вдоль моря и на тридцать километров вглубь. Территория могла равняться иному графству, но людей пока в этом графстве не было даже на рыцарский лен. Зато был избыток воинственных рыцарей, которые готовы были воевать до последнего воина, но заполучить себе баронство. А воевать здесь было с кем.

Получив двухмесячную передышку после разгрома осадного войска, комендант Синопа эльф Мифлас провел разведку предполагаемых мест строительства крепостей. В горах даже удалось поставить деревянную пограничную заставу, в охрану которой отправились сразу два воинственных рыцаря со своими отрядами. Для порта на реке западнее Синопа требовалось организовать завоз камня для стен, а форт восточнее решено было пока поставить полностью деревянным. Благо все горы вокруг заросли строевым лесом.

Людей, умеющих работать с деревом в баронствах всегда было много, поэтому и форт поставили очень быстро. Возле него на склоне горы устроили небольшую запруду, в которой быстро накопилась дождевая вода, и образовался пруд. А в самом форте удалось вырыть колодец, так что вопрос с водой решился легко.

Через месяц начал работать на новом месте мехотряд, переехавший из Синопа. Строили западный порт на правом берегу реки. Река оказалась совсем маленькой, но зато ущелье, за многие века прорытое ею, было надежным препятствием для всадников. Для порта река оказалась мелкой и требовала проведения дноуглубления, а древняя бухта, лежащая в километре восточнее устья, оказалась полностью на берегу, когда море высохло. Пока поставили прямо от берега временный деревянный причал, на который было удобно разгружать каменные блоки для строительства. Карьер решили не перевозить из Синопа, и он продолжал там работать.

За два месяца мы успели перевести к Синопу еще триста крестоносцев. Многие из них ехали со своими слугами, часть из них не имела хорошего оружия, но военной подготовкой обладали все. Приезжали и бывшие наемники, мечтавшие о богатой добыче. Те были хорошо вооружены, но одеты, как правило, горазда беднее, чем рыцари. Мифлас с рыцарями особо не церемонился, и самых задиристых отсылал в строящиеся крепости. Пусть там на передовой показывают свою удаль.

Через два месяца под стенами строящихся крепостей появились первые отряды кочевников. Была ли это разведка или так собирали новую осадную армию пока было не понятно. Воздушная разведка подхода основных сил не обнаруживала. Но контингенты осаждающих потихоньку подрастали, но в атаку кочевники пока не кидались. Видимо ждали командиров. Такой прибыл под стены нашей пограничной заставы еще через два месяца с большим обозом и тысячей отборных всадников. Мифлас тоже не терял времени зря и успел изрядно подготовить территорию к отражению нападения. В тылу заставы были выстроены еще четыре деревянные крепости, куда можно было безопасно отступить, местность вокруг заставы и крепостей была утыкана поставленными наклонно кольями, что не позволяло без долгой расчистки территории двигаться всадникам. В самой близкой к Синопу четвертой крепости установили пневматическое орудие с запасом снарядов с картечью. А гарнизон заставы имел два десятка новых ружей с хорошим запасом патронов.

Новый командир кочевников оказался не таким уверенным, как погибший Менгу. Он решил сначала разведать подходы к заставе и количество защитников и начал по ночам отправлять лазутчиков. Но защитники успели хорошо изучить территорию вокруг заставы и на всех возможных тропинках устроили дозоры, которые и переловили всех лазутчиков. Пришлось кочевникам устраивать разведку боем, которая показала, что защитников было не больше сотни. Только тогда командир решился на полноценный штурм.

Невысокие стены заставы позволяли защитникам прятаться от стрел, но не смогли остановить штурмующих. Сначала удавалось сдерживать наскоки залпами ружейной картечи, но когда одновременно на стену взобралось больше сотни кочевников, то пришлось защитникам вступать в рукопашную. Рыцарские доспехи в этом бою очень помогли защитникам. Пока проход по стене защищал непробиваемый стальной гигант, стрелки из-за его спины продолжали расстреливать нападающих. В скученности на вершине стены каждый залп выводил из строя от трех до пяти врагов. Так удалось отбить первый натиск. Ко второму приступу враг приступил только после обеда, а защитники к этому времени успели отойти к первой из четырех деревянных крепостей. На стене заставы оставались только стрелки с ружьями, а под стеной их ожидали два десятка тянитолкаев, чтобы оторваться от погони. Для видимости на стене поставили соломенные манекены в жестяных шлемах, которые издалека выглядели настоящими грозными рыцарями.

На второй приступ пошло сразу не меньше трех сотен воинов, и сделав по два десятка выстрелов, стрелки бросились к скакунам. Взобравшиеся на стену кочевники сопротивления не встретили, но и догнать пешком всадников не могли. Так без потерь удалось отступить на первый резервный рубеж.

На следующий день войско добралось до первого рубежа. Тратить время на разведку больше не стали и сразу пошли на приступ. Но стены у крепости оказались повыше, а рубить арканы принялись все, кроме стрелков, поэтому потери у нападавших оказались страшными. В основном степняки получали ранения, но из боя сразу выбывали, а замена подходила с опозданием, поэтому крепость продержалась до вечера. Ночью основной контингент опять отошел на следующий рубеж, оставив стрелков и манекены.

Утром на решительный штурм отправили еще три сотни воинов, а стрелки, расстреляв по десятку патронов, покинули крепость и ускакали на тянитолкаях. Второй и третий рубежи продержались также по дню, оставляемые в темноте защитниками. На пятый день орда добралась до последней крепости. Бежать отсюда до Синопа было далеко, и пришлось приготовить кочевникам дополнительные сюрпризы. Первым было орудие с большими запасами картечи, а вторым оказались артефакты взрыва, закопанные в десяти метрах от стены под грудами щебня. Жгуты водорослей были проложены в траншеях и заведены в крепость через просверленные в бревнах отверстия.

Первый приступ до стены не добежал, выкошенный орудийной картечью. Три сотни раненых огласили окрестности своими стонами. Кое-кто из них пытались ползти в тыл, но большинство не могли даже этого. На второй приступ решили идти верхом, надеясь быстрее проскочить под защиту стен через простреливаемые подходы, но три разорвавшихся перед тянитолкаями огненных снаряда смешали центр лавы, а прорвавшихся по краям всадников расстреляли из ружей. Замешкавшихся же всадников также выкосила орудийная картечь.

И второй приступ обернулся пшиком. В этот день враг не решился больше атаковать, зализывая раны. Зато наутро в атаку погнали всех, даже раненых в предыдущих атаках. Сзади, окруженный гвардейцами выступил и сам командующий, надеявшийся подбодрить своих воинов. Но когда основная масса атакующих почти добралась до стен, последовал десяток взрывов артефактов, взметнувших совместно чуть не тонну щебня. Укрыться от такого удара было невозможно, поэтому практически вся первая волна была снесена взрывами. Замешательство в рядах атакующих позволило орудию изрядно проредить и вторую волну, досталось даже нескольким гвардейцам, окружавшим командующего, а следом уже туда прилетел огненный снаряд и разбросал свои горючие подарки.

На этом можно было заканчивать бой, но вторая волна все же добралась до стен, и в бой пришлось вступать стрелкам, а позже и мечникам с копейщиками. Рубка на стенах вышла жаркая, и, возможно, кочевники бы одолели защитников, но третьей волны не случилось, и защитники сумели отбиться. А обгоревшего с серьезной раной военачальника в это время срочно везли в тыл к шатру с лекарем.

Боев на флангах возле крепостей на побережье не случилось. Пленные показали, что по задумке командующего, их атака должна была случиться при подходе основного войска к Синопу, чтобы отвлечь резервы на себя. Но прорваться командующему не позволили, и, простояв два месяца под стенами, кочевники разъехались по домам.

Новой победе крестоносцев, описанной в газете, рукоплескали все баронства. В империи, благодаря отъезду самых отъявленных забияк в Синоп обстановка стала намного спокойнее. Уменьшилось количество дуэлей и войн, набеги на соседние баронства почти прекратились. Вторые и третьи сыновья, не являющиеся наследниками баронов, массово отправлялись на восток. Собралась уже группа, которая на свои средства решила организовать крепость возле порта Дран в самом северо-восточном углу Средиземного моря, и отвоевать себе королевство. Для меня эта новость стала большой радостью, ведь еще одна заноза начнет колоть пятку Гун-хана.

Я тут же велел послать в Дран корреспондента нашей газеты, чтобы как можно чаще описывать на ее страницах успехи этой компании пассионариев. Пусть все желающие едут туда и там делят отвоеванные у кочевников земли. А мне и так предстоят потом непростые переговоры с рыцарями Синопа, когда я стану передавать королевству отца этот порт. Ведь основная задача у него была отвлечь Гун-хана от ударов на Рос и Дербент, и она успешно выполнялась. Никуда армия хана уйти не могла, когда в самом центре его земель появились враждебные крепости. Потому он так настойчиво и старался их захватить, что в стойбищах ощущалась большая нехватка рабов, а взять из на разоренных землях было уже негде. Срочно требовался новый поход за рабами, а мы его не пускали.

Так и продолжались схватки с кочевниками. Мы сумели достроить в камне все крепости вокруг Синопа, а рыцари освободили уже под тысячу рабов. Все земли от их крепостей до Синопа обзавелись фермами, и вскоре начали самостоятельно кормить гарнизоны крепостей. При передаче Синопа королевству отца с рыцарями договорились, что к королевству отходит только сам Синоп, а все земли вокруг становятся самостоятельными баронствами. А мы еще через год забрали оттуда всех своих воинов и строителей.

На Средиземном море пришлось повоевать нашим кораблям с флотом кочевников. Из-за большого количества островов в Эгейском море, где пираты могли укрыться, война никак не заканчивалась. Было даже несколько разбойных нападений на земли древней Эллады, откуда в рабство попали сотни жителей. В конце концов пришлось и мне полетать на самолете над бесчисленными островами, выискивая и сжигая пиратов. Только после полугодовых метаний нашего с Зарой самолета над Эгейским морем, случился коренной перелом в войне. Все большие галеры мной были сожжены, а малые корабли и большие лодки пиратов легко догоняли наши военные корабли, оборудованные для этого водометами.

Три года жизни отобрали у меня агрессивные кочевники. Как-то незаметно за всеми военными заботами прошло мое совершеннолетие. Я теперь мог жениться, и мама давно бы замучила меня невестами, если бы у меня было свободное время. Но я постоянно куда-то бежал, у меня один кризис отменялся следующим, и везде требовался непременно я сам. Мне это так за три года надоело, что я месяц потом отдыхал на нашем курорте, поглядывая на красивых жен и дочерей других отдыхающих. Интерес к женскому полу у меня проснулся и стал меня серьезно тяготить.

Заре почти исполнилось семнадцать лет, и она стала настоящей красавицей. Черты красавицы-амазонки Айши облагородились европейскими чертами отца, налилась зрелостью фигура, а шальные глаза смотрели на всех дерзко, что постоянно порождало конфликты в ее окружении. Очень быстро мне это надоело, и я ей заявил, что больше не потерплю ее ухажеров из-за которых происходят постоянные эксцессы. На что получил дерзкое:

— А ты на мне женись, и никто не посмеет приставать к королеве!

— Я готов, — тут же ответил я, — тем более и моя мама тебя любит.

— Ну и дурак, — заявило это сокровище и до конца дня избегала меня.

А я не знал, чем ее обидел, и как заслужить прощение. Она стала для меня родным человеком, вернее, разумным, но ее взбалмошность иногда бесила меня. Вот и теперь, разве не могла она сказать, выйдет за меня или нет? А вместо этого на что-то обиделась и ушла. А мне-то что делать?

Мои мучения продолжились на следующий день, а потом и еще на следующий. Она постоянно дразнила меня, то напрашиваясь на поцелуй, то отталкивая с обидой. Я подозревал, что она считывает мои поверхностные мысли, в которых я видел ее в своих объятиях. Возможно, такие сцены злили ее, а я не мог ни о чем другом думать, когда она оказывалась рядом. Все мысли сразу становились о ней, а иногда и злость накатывала за ее мнимые обиды.

Мне нужен был совет опытной женщины, но боюсь, что в таком возбужденном состоянии никакие умные советы до меня не дойдут. И все же, я решил лететь к родителям, чтобы поговорить о своих чувствах, а, может быть, попросить отца посватать за меня Зару. Да и отец мог поделиться со мной историей своей любви к моей маме, что могло дать мне подсказку на будущее.

Заре не стал рассказывать причину поездки, сказал только, что надо лететь в Напу. Набрали полный самолет подарков и полетели. Поздно вечером приземлились возле порта Стан на воду Черного моря, до места не хватило долететь светлого времени. Зато наутро, позавтракав своими запасами, за два с небольшим часа долетели до взлетно-посадочной полосы на пляже Напы.

Глава 24. Любовные страдания

Отца в Напе не оказалось, он улетел инспектировать крепости Рос и Синоп. Должен был вернуться через несколько дней. Сначала я хотел лететь вдогон, но потом передумал. Пообщаюсь пока с мамой, да и она у Зары попытается выведать, как та ко мне относится. Мне же будет полезно еще побездельничать после такого напряженного военного марафона.

Мама, конечно, обрадовалась нам. А когда узнала причину моего прилета, то обрадовалась еще больше. И тут же пообещала все выспросить у Зары. После обеда они заперлись в маминых покоях, а я пошел бродить по пляжу, все время непроизвольно поворачивая к взлетно-посадочной полосе и стоящему на стоянке нашему самолету. Но тотчас вспоминал, что никуда лететь не надо, отворачивал к морю, и через десять минут опять осознавал себя, стоящим у забора аэродрома.

На ужин дамы не вышли, пришлось терзаться в сомнениях до самого утра. На завтраке мама выглядела счастливой, а Зара загадочной. Потом дамам захотелось пройтись по магазинам, я пошел их сопровождать, надеясь что-нибудь выведать по пути, но и здесь ничего не вышло, только мама с видом заговорщицы прикрывала одновременно оба глаза, как бы говоря «да». Но что это означало, мое раненое сердце понять было не в силах.

Так и продолжалось еще два дня, а на третий вернулся отец. Наконец-то я смогу получить ответы на мучающие меня вопросы. Даже если отец не узнает никакой информации о Заре от мамы, то хотя бы подскажет мне, как себя вести в ее присутствии. А не то я уже весь запутался.

Ужин получился небольшим пиром с участием приближенных отца, было много разговоров, отец поделился мыслями об усилении крепостей, которые посетил, прозвучало несколько шуток на местные темы от его приближенных, а в конце послушали местный ансамбль, составленный по типу нашего, который аккомпанировал пению в давнем спектакле про бременских музыкантов.

Только утром мне удалось оторвать отца от дел и поговорить о своих печалях. Отец внимательно выслушал мои стенания, не перебивая, а потом задал удививший меня вопрос:

— А ты сам-то чего хочешь?

— Я думал она ждет, когда я повзрослею и мы поженимся, а она…

— Скажи, она не показывала тебе, что ты ей неприятен?

— Нет!

— Она не избегала тебя по малейшему предлогу?

— Нет!

— Она радовалась по утрам, когда встречала тебя в первый раз?

— Всегда, у нее даже глаза светились от радости!

— Ну, значит она тебя любит.

— Но почему тогда она не согласилась выйти за меня замуж?

— А тут, может быть, вмешалась ее драконья природа. Не забывай, кто у нее отец. И если она унаследовала его суть, то в ней будет сильно животное начало. И если она не готова, то и не подпустит тебя. Не находишь, что ситуация похожа на вашу? Это ты повзрослел и готов жениться, а она, возможно, еще не чувствует себя взрослой.

— И что мне тогда делать?

— Успокоиться и просто подождать рядом с ней. Ты заметил, что мама ведет себя спокойно, не волнуется? А она давно считает Зару твоей невестой.

Да, я не обратил внимания, но мама с самого нашего приезда просто светилась от счастья. Теперь, когда я заметил, это бросалось в глаза. И хоть мое сердце все еще металось в сомнениях, я решил послушать совета и успокоиться. Ведь от общения с Зарой меня никто не отлучал, я также видел ее каждый день, разговаривал, мог взять за руку, посмотреть в глаза. Мы вместе летали, и даже рисковали, гоняясь за пиратами. Отдыхали недавно на курорте тоже вместе. Значит надо просто продолжать вести себя, как раньше, как будто я не звал ее за меня замуж.

Отец предложил оставить дам и слетать во Владение. Я согласился и был готов, но Зара заявила, что никуда меня одного не отпустит и полетит с нами. Пришлось и ее брать с собой.

В школе опять организовали собрание изобретателей. Каждый мой приезд мы обсуждали наши новые механизмы или технологии изготовления. В прошлый приезд я рассказывал им об организации производства по типу мануфактуры с разделением процесса на отдельные операции. Сейчас с этого и начал, попросив рассказать, что они самостоятельно узнали от своих производственников. Как всегда, всех опередил Занлас, рассказав, как выполняют строительство кораблей на верфи Напы.

— И на какие операции там все поделено? — уточнил я.

— Сортировка досок и бруса, сушка, изготовление деталей по шаблону, перевозка их на стапель и сборка, — перечислил он.

— То есть процесс разбит на пять операций?

— Да, на пять.

— А можно ли разбить его на более мелкие операции, и будет ли от этого польза?

— Нет, там все крутится как часы, процесс отлажен и будет только хуже.

— Ну давайте рассмотрим это на примере изготовления шпангоута. Каждый из них состоит из нескольких частей: прямых участков (верх бортов), закругленных участков (переход бортов в днище), горизонтальных стяжек и верхних наклонных балок палубы. Все это изготавливает один работник, так?

Набор корабля

— Так.

— А можно их делать не одному работнику?

— Наверно можно.

— Ну попробуй разделить на операции.

— Один может изготавливать прямые участки, другой изгибать кривые, а третий собирать готовый шпангоут.

— Кто-нибудь может добавить?

— Нет, все верно.

— А давайте еще подумаем: как изготовить прямой участок шпангоута? Надо взять доску и карандашом или угольком нанести на ней разметку, то есть места, по которым надо ее отпилить. Это можно выделить в отдельную операцию. А еще лучше, изготовить шаблон, и отпиливать по шаблону. Также можно изготавливать и криволинейные участки: изготовить шаблон и по нему выпиливать деталь нужной формы. А если шаблонов не будет, то специальный работник должен их размечать для всех остальных. Дальше, надо разом выпиливать сразу все детали одного размера, и только потом переходить на другой, это ускоряет процесс изготовления. Отдельный работник тогда должен подписать эту стопку, чтобы было понятно, что это за деталь и отнести ее на сборочный участок, где отдельный работник собирает однотипные шпангоуты. Но для сборки понадобится установить накладки и закрепить их болтами. А для этого сделать отверстия в каждой детали. Это еще один отдельный работник, у которого свой шаблон для каждого шпангоута. Вот сколько операций мы смогли выделить, не особо вникая в процесс. Теперь вы, как будущие руководители производства, должны сами приглядываться к изготовлению любой детали и всегда прикидывать, а можно ли еще ускорить работу, разделив ее на более мелкие операции.

— Понятно. А как об этом догадаться?

— Сначала наблюдать. Если увидишь, что работник вынужден в процессе работы переходить с одних инструментов на другие или начинать что-то размечать, то тут явно требуется вводить отдельную операцию.

Вот так и пробую немного заставлять их думать. Ведь даже малые эльфята считают себя элитой и учиться не очень хотят. И, только тыкая их носом в ошибки, можно разбудить в них азарт и спортивную злость, желание доказать, что они умнее тебя. А дальше изучали по чертежам конструкцию гидравлической системы самолета. Ведь мало придумать какой-то узел, важно уметь проработать все детали и суметь разместить его в машине. А заодно присматриваюсь к школьникам, у кого проснется желание совершенствоваться в изобретательстве, того заберу на стажировку в Росас, пусть помогают Механикусу. Рядом с ним каждый проходит свои университеты.

Зара опять взялась учить курсантов летному делу. А так как все знали действенность ее обучения, то учеников у нее стало аж шесть. И все смотрели ей в рот, бегом выполняя наставления. Теория у них была уже изучена, а практика с Зарой хоть и была экстремальной, но зато очень доходчивой. И действительно, за ту неделю, что я возился с юными изобретателями, Зара подготовила всю шестерку к сдаче летного экзамена. Сам экзамен мы уже не видели, улетев в Напу, но вскоре узнали, что все курсанты получили летные свидетельства.

А мы полетели обратно. Путь выбрали окружной через Синоп, Румели, Баклу и Адин. Дальше я решил навестить Владетеля Дубовой рощи Глордейла на западном побережье древней Греции. Я уже давно склонял его расширить Владение до побережья Эгейского моря, чтобы получить еще один опорный пункт для борьбы с пиратами, но он и в этот раз отказался расширяться. Я снова стал убеждать его во вреде самоизоляции и приводить в пример отца и Владетеля Итильдора, но переубедить в очередной раз не смог. В ответ он ссылался на приход кочевников Гун-хана, и на то, что отцу пришлось срочно вооружаться и строить крепости, а, оставаясь в своем Владении, он бы не пострадал. Это была философия улитки, но говорить такое старому Владетелю я не рискнул.

Зара вела себя со мной ровно, не пряталась и не дистанцировалась. А я продолжал молчаливо ее обожать, находя в ней новые черты, которые нравились мне все сильнее. Играть со мной она перестала, и находиться рядом стало не так трудно. Голова потихоньку очистилась от любовной горячки, оставив только стойкую привязанность. Я понимал, что это ненормально, и что такая зависимость до добра не доведет, но ничего с собой поделать не мог. Да и не хотел, если честно.

От Глордейла полетели домой с посадкой в гавани Ливорно. А дома получили весточку, что к нам приплыл с очередным рейсом Синд и просит о встрече. К моменту нашего возвращения он уже должен быть в Арбате на погрузке, поэтому с утра отправились к нему на встречу. На нашем самолете хватило одного перелета без посадки, и через четыре часа без малого мы приводнились в бухте Арбата.

Встреча с капитаном получилась как всегда теплой. Зара получила совсем не дежурный комплимент, и довольная оставила нас. А Синд принес важные сведения.

— Маскар передал, что кочевники, которые разорили империю малоросликов, добрались до городов Персидского залива. Пока у правителей хватает сил и решимости им противостоять, но если подойдут подкрепления, то города падут.

— Можешь передать, пусть не переживают. Это орда Гун-хана, они прошли сначала до Черного моря, разорив все земли, а потом стали искать новую жертву и источник рабов. Мы воюем с Гун-ханом уже четыре года, и крепко держим его у своих крепостей. Наша разведка еще два года назад засекла отход от его основных сил малых кочевий в древнюю Армению. Но там было уже все разорено, и, видимо, они решили пойти на юг за новыми рабами.

— Ты уверен, что они не пойдут следом основными силами?

— Уверен. Мы построили вокруг их новых кочевий девять крепостей, и не даем оторваться от них, постоянно отбивая рабов. Несколько раздражающих поражений под стенами показали Гун-хану, что нас не получится игнорировать. Также мы побили их на морях и сожгли почти весь их флот.

— А если они решат, что вы слишком опасны и надо искать новые пастбища?

— Это вряд ли. Мы сидим в крепостях и не ведем тотальных наступлений. Мы не сможем их выгнать, а они уже считают эти земли своим новым домом. Единственное, чего им не хватает, это новых рабов. Значит станут бережнее относиться к имеющимся.

— Ну, ты меня успокоил, а не то я уже испугался, что Маскар лишится еще одного рынка.

— Так постройте на побережье залива свою крепость. Если она будет с виду неприступной, то к вам сразу переберутся многие ремесленники, и у вас останутся товары, даже если все остальные города падут.

— Но что подумают местные правители?

— Не мне учить тысячелетний Маскар, как договариваться с местными правителями. Предложите им укрытие на случай их военного поражения. За такой шанс они не станут препятствовать вам построить крепость. Или заключите военный союз с ними и в качестве помощи предложите построить крепость, а потом поставите там свой гарнизон, ссылаясь на ненадежность местных воинов.

— Но это же будут большие траты на содержание гарнизона.

— Да, потратиться придется. Я сам за свой счет построил шесть крепостей, и четыре передал в чужие руки, лишь бы отвести угрозу от королевства отца.

— И Гром дал тебе деньги на такие дела?

— А как же. У нас остались две крепости, через которые идет все снабжение переданных крепостей. А еще они покупают наши снаряды и патроны. А земли вокруг двух наших крепостей теперь тоже дают нам серьезный доход. Да и гарнизоны нам содержать в переданных крепостях не надо.

— Но это когда еще все окупится, а вложиться пришлось сразу.

— Да, война не спрашивает, есть у тебя деньги или нет, тратится приходится.

— Хорошо, я передам твои сведения в Маскар.

Вот так прошла наша встреча. Еще Синд рассказал, что серьезно развил торговлю по реке Конго выше порогов. Построенная дорога позволила резко увеличить товарооборот, и теперь у него во всех городах на берегах реки стоят свои фактории. Уже половина всей гевеи, что он привозит ко мне, добывается именно там.

— А как там обстановка, нет ли пиратов, разбойников? — спросил я.

— Была пара стычек, но это не серьезно. Они нападали с деревянными копьями на моих воинов, одетых в кольчуги. Конечно, мы победили. Теперь нас там уважают, а наши товары ждут. Кстати, твой ситец там отрывают с руками. Можешь ставить вторую мануфактуру, я все скуплю.

— Мануфактуру поставить не долго, не успеваем распахивать новые поля под хлопок. Все земли возле рек уже заняты под зерновые, а для хлопка уже надо строить оросительные каналы. Пока на это не было ни сил, ни денег, да и все строители ставили крепости. Сейчас начнем восстанавливать древние плотины и строить каналы, тогда и площади под хлопком увеличатся.

Потребность в хлопке все время росла, а прибавки в площадях не происходило. Немного удалось улучшить семена, но больше требовалось увеличить длину волокон, чем урожайность, так что вырос выход высококачественных тканей, а общий выпуск не подрос. Хорошо было в старом мире, там возили хлопок из Америки, а мы до нее так и не доплыли. Может слетать туда не разведку? А вдруг там развитая цивилизация, и мы сможем с ней наладить торговлю?

Кажется, последнее я сказал вслух, задумавшись. Зара сразу начала меня спрашивать, что я имел в виду, и какая цивилизация ждет нашего прилета. А я боялся сказать еще что-нибудь, ведь в ней хватит дурости полететь туда, а мне ее терять совсем не хочется, и бросить здесь все я не смогу. Уже, наверно, целый миллион разумных доверился мне, а я их подведу, если полечу в Америку. Хорошо, что она еще не слышала моих мыслей про Полинезию.

Может, я стал слишком громко думать, потому что почти сразу она меня спросила:

— А где такая Полинезия, и что там есть интересного?

— Далеко на востоке за Африкой, но она была в древнем мире, а в новом о ней ничего не слышали, значит она погибла в катаклизме, — соврал я. — А из интересного там были только песчаные пляжи и кокосы, а еще такие катамараны, как у нас.

— А ты откуда знаешь про то, что было в древнем мире?

— Все оттуда, помнишь, я говорил о картинах из древности, что увидел, когда читал свиток первого эльфа?

— Помню, но не очень верю, чувствую, что ты всех дуришь с этими видениями.

— Ну, тогда придумай сама что-нибудь толковое, во что сможешь поверить.

— Ты жил там и потом перенесся сюда, поэтому все знаешь!

— Как я мог там жить, если эльфы появились только в результате катаклизма? Да и мама с папой у меня тут, а они точно не были в древнем мире.

— Да, не сходится, — огорчилась Зара. А я в этот момент подумал, что Штирлиц никогда не был так близок к провалу*.

* — фраза из телефильма «Семнадцать мгновений весны»

— Но ты еще подумай, — предложил я.

— Хорошо, а кто такой Штирлиц?

— Вымышленный герой из фильма, как те бременские музыканты. Помнишь: «Ничего на свете лучше нету», — запел я, а Зара подхватила и надолго забыла про Штирлица.

Вечером, оставшись один я мысленно вытер пот со лба. Надо срочно смастерить шапочку из фольги, чтобы Зара не слышала моих мыслей. Ведь даже стены дворца не преграда для ее дара. Значит нужно срочно загрузить голову каким-нибудь новым изобретением. Наверно, пришла пора доработать наш танк, поставив на него пневмопушку?

Глава 25. Любовь и танки

Зара очень обиделась на отца, который не принял ее из-за своей подруги Синты. Но зато отец поручил ее опеку королю Алендейлу или Алладину, как он сам себя называл. А это было уже огромной удачей, ведь Алладин ей сразу запал в сердце. Ей все время хотелось быть центром его внимания, быть рядом. Она и на практику к Механикусу сама напросилась, потому что там все свое время проводил ее опекун. И с мамой его она подружилась, чтобы стать еще ближе к нему. А мама его приняла ее как невесту сына и сразу наедине стала называть дочкой. Это была их большая тайна, которую они прятали ото всех.

А потом она поняла, что может приблизить к себе небо. Надо только выучиться на летчика и всем доказать, а в первую очередь ему, что она достойна стать его личным летчиком. И она выучилась в рекордный срок, а потом с блеском сдала экзамен. Теперь король летал только с ней. А небо принадлежало ей.

Все время находясь рядом с ним, она потихоньку настроилась на его мысли. Теперь, если он громко думал поблизости, то она могла различить его настрой, а иногда и некоторые мысли.

А потом началась эта бесконечная война, во время которой она сто раз облетела крепости на Черном море, а под конец полгода гонялась за пиратскими галерами в море Эгейском. Как-то за всеми этими заботами незаметно Алладин повзрослел и стал засматриваться на девушек и женщин. Зару это бесконечно бесило, и она поклялась себе, что тоже начнет назло ему заигрывать с юношами. Вокруг сразу образовалась кучка поклонников, которые стали постоянно бороться за ее внимание, а Алладин стал поглядывать на это безобразие с едва скрываемым осуждением. Но от нее-то его эмоции уже давно было не скрыть, она чувствовала, как его задевают эти ухаживания, но долгое время он терпел, пока очередной скандал между ее поклонниками не разозлил его окончательно. Оставшись наедине, он потребовал от нее прекратить эти безобразия, на что она дерзко заявила:

— А ты на мне женись, и никто не посмеет приставать к королеве!

— Я готов, — тут же ответил я, — тем более и моя мама тебя любит.

Только теперь она осознала, что высказала в виде шутки свои самые сокровенные мечты. Но в глубине своей сути она ощущала себя еще незрелым птенцом, которому было рано думать о своем гнезде. Сердце затрепетало в радостном ожидании, которое тут же разбилось о железные доводы организма. Это оказалось невыносимо, а тут еще упоминание мамы взорвало мысли, вылившись в истеричное:

— Ну и дурак!

И тут же сама пожалела о своей резкости, ведь такой поток отчаяния нахлынул на нее от Алладина, что стало страшно за его разум. Эта пытка продолжалась еще долго, накатывая на нее волнами отчаяния, приходящими от любимого, который не понимал причин ее отказа и такого холодного поведения.

Но какой-то чертик поселился в ней после того разговора. Ей все время хотелось дразнить его, купаясь в желании, которое транслировал его мозг. А когда он готов был ее поцеловать, она отталкивала его. Его желание, мгновенно переходящее в злость и отчаяние, грели ее сердце, повышая самооценку. Но она понимала, что именно в ней скрыта причина ее холодности, а объяснить такое поведение мог только Линд, ее отец. Пришлось подойти к нему после очередного совещания во дворце, пока Алладин разговаривал с Громом о финансах.

Линд внимательно выслушал ее рассказ и ответил коротко:

— Ты еще не созрела, твоя сущность дракона останавливает тебя. Вот как только полетишь, так сразу станешь взрослой, но тогда сама можешь отказаться от него, ведь для тебя откроется весь мир. Крылья дают такую свободу, что ты уже не будешь прежней. Помни об этом, и не давай пока никаких обещаний.

Это многое объяснило и успокоило ее. А когда Алладин велел собираться в полет в Напу, то она поняла, что он решил посоветоваться с родителями, и это дает ей шанс притормозить его атаки с помощью мамы.

В Напе оказалась одна его мама, отец улетел в новые крепости с проверкой. С обеда они с его мамой уединились в покоях, где та с предвкушением начала выспрашивать Зару про свадьбу. Она ответила, что еще не созрела для замужества и надо немного подождать, но, что очень любит его. Потом они долго обсуждали Алладина и всех мужчин, какие они все черствые и не понимают женщин. В конце мама так расчувствовалась, что на ужин они решили не ходить, а поесть в покоях. Через стены Зара слышала эмоции Алладина, как он нетерпеливо ждет их появления, и разговора с мамой.

Наутро они опять появились вместе, и не дали Алладину поговорить. Мама делала знаки глазами, успокаивая сына, но по бурлению эмоций, которую Зара слышала, он все не успокаивался. Так продолжалось два дня, пока не вернулся Арандейл, который тут же велел устроить пир. На пир собрались приближенные короля, вечер прошел в праздничной суете, а Алладин опять не получил ответов.

Только утром он смог уединиться с отцом и поговорить о своих чувствах. После разговора эмоции стихли, хотя, что мог сказать ему отец, для Зары осталось загадкой. Потом все полетели в эльфийское Владение, где Зара снова взялась учить будущих летчиков. Они уже знали теорию, а практики у нее они получили столько, что экзамен могли потом сдать с закрытыми глазами.

Через неделю полетели обратно в Напу, а вскоре вернулись в Росас. Отношения с Алладином выровнялись, он больше не фонтанировал обидой, но и желания немедленно обладать ею, она больше не ощущала. От этого было немного обидно, но она крепилась. Главное, что они были вместе. На следующее утро по прилету пришлось лететь в Арбат на встречу с капитаном Синдом. Там у мужчин состоялся серьезный разговор о войне и рынках, на котором Заре было скучно, и она ушла.

А позже Алладин все мучительно обдумывал какую-то мысль, кажется о хлопке, которого королевству уже не хватало. А взять быстро было негде. Но вдруг Алладин сказал шепотом:

— Хорошо было в старом мире, там возили хлопок из Америки, а мы до нее так и не доплыли. Может слетать туда не разведку? А вдруг там развитая цивилизация, и мы сможем с ней наладить торговлю?

— А где такая Америка и какая цивилизация ждет нашего прилета? — не удержалась Зара.

В ответ Алладин сжал губы и стал мучительно думать о своих подданных, от которых он не имел права улетать. А дальше она смогла разобрать только одно слово «Полинезия» и сразу захотела узнать про нее.

— А где такая Полинезия, и что там есть интересного?

— Далеко на востоке за Африкой, но она была в древнем мире, а в новом о ней ничего не слышали, значит она погибла в катаклизме. А из интересного там были только песчаные пляжи и кокосы, а еще такие катамараны, как у нас.

— А ты откуда знаешь про то, что было в древнем мире?

— Все оттуда, помнишь, я говорил о картинах из древности, что увидел, когда читал свиток первого эльфа?

— Помню, но не очень верю, чувствую, что ты всех дуришь с этими видениями.

— Ну, тогда придумай сама что-нибудь толковое, во что сможешь поверить.

— Ты жил там и потом перенесся сюда, поэтому все знаешь!

— Как я мог там жить, если эльфы появились только в результате катаклизма? Да и мама с папой у меня тут, а они точно не были в древнем мире.

— Да, не сходится.

— Но ты еще подумай, — и он сам стал громко размышлять о каком-то Штирлице, и Зара снова не удержалась:

— Хорошо, а кто такой Штирлиц?

— Вымышленный герой из фильма, как те бременские музыканты. Помнишь: «Ничего на свете лучше нету», — запел он, а Зара подхватила, так азартно у него это получилось.

***

Вернувшись в Росас после встречи с Синдом, я опять уединился с Механикусом. Мысль оснастить наши танки пневматическим орудием не давала мне покоя. Но была там одна загвоздка: в тот танк, который мы построили наша опробованная в крепостях пушка не помещалась. Надо было делать объемную поворотную башню вместо покрытой стальными листами кабины тракториста, а вес башни с орудием может не потянуть уже ходовая и понадобится переделывать уже ее. Поэтому я сразу предложил Механикусу делать совершенно новый танк. За прообраз я держал в уме Т-70 времен Великой отечественной войны древнего мира. У этого танка стояло два автомобильных мотора в спарке, а для нашего танка одного мотора тоже могло не хватить.

Танк Т-70

Низ мы почти скопировали с первого танка, только сделали его пошире и подлиннее. Моторное отделение поставили тоже сзади, как и редуктор с ведущей звездочкой. Зато башню, которую скомпоновали вокруг орудия, сдвинули вперед. Пришлось изобретать механизм движения орудийного ствола в горизонтальной и вертикальной плоскости, а заодно прикрыть это все орудийной маской, которую также придумали на ходу.

Еще нам понадобилось разработать механизм поворота и фиксации башни. Ведь она не должна была крутиться произвольно во время движения по пересеченной местности. Так как нам не требовалось делать толстое бронирование, то я предложил сделать для начала механизм ручной. Командир танка будет вращать ручку, а та через малый редуктор передаст вращение на башню. Для зарядки баллона орудия воздухом предусмотрели отвод воздуха от турбин двигателей по специальным трубкам. При такой системе не понадобится размещать отдельный двигатель для зарядки орудийного баллона. Также предусмотрели в корпусе танка на воздушных трубках установить специальные переходники, через которые можно зарядить баллоны ружей танкистов.

Больше всего пришлось думать над смотровыми щелями. Делать их совсем малыми не хотелось, это делало танк совсем слепым. А в большие щели будут залетать стрелы. Бронированное стекло могло не выдержать попадания стрелы, пришлось соорудить специальные визоры, где на призмах дважды преломлялось изображение: сначала оно перенаправлялось вертикально вниз, а потом поворачивало горизонтально к глазу водителя или командира танка.

На чертеже танк выглядел брутально, надо посмотреть, каким он будет, воплощенный в металле. Но тут уж Механикус справится и без меня.

Через месяц друг позвал меня на полигон на секретные испытания нового танка. Только весь забор полигона был облеплен пацанами из Росаса. Как они узнавали самые секретные сведения, для меня оставалось загадкой. Но такая тяга к технике радовала меня, ведь кому, как не им, водить потом эти танки в бой?

Сначала проверяли танк на движение через препятствия. На полигоне были вырыты специальные ямы, заполненные водой, а в одной была разведена густая глина. Также была вырыта траншея, и насыпан полуметровый вал. Все препятствия танк преодолел, не сбавляя хода, только в глине скорость его стала падать, и он бы застрял, но тут яма закончилась, и он успел выехать на твердую землю. Попробовали, сможет ли он таскать за собой груз. К танку прицепили полевое орудие на лафете, которое он не заметил. Следом потаскали груженый мешками автомобильный прицеп, и тоже без особого труда. Тогда уже решили переходить к стрельбам. От забора с мальчишками уехали вглубь полигона, где уже были расставлены мишени в виде крепостных ворот, трех манекенов всадников, остова баллисты. По воротам и баллисте выстрелили снарядами с огненной начинкой, а по всадникам — картечью. Били с двухсот метров с коротких остановок. Все снаряды попали точно в цель, а картечь разметала манекены, сбросив обрывки на землю. Ворота снарядом пробило насквозь, а баллисту взрывом подбросило и подожгло.

В целом, я посчитал испытания успешными. Немного не понравилось, что ворота не выбило взрывом, а только пробило снарядом дыру. Это означало, что наш взрыватель немного тормозил. Придется поработать с ним.

Для определения наших потребностей и возможности мануфактур, пришлось созывать совещание. За годы войны эта практика почти забылась, и вот появился повод ее вспомнить. Сначала выясняли у Ганни наши потребности в танках. Решили держать по одному в каждой нашей крепости, и еще три в резерве в Росасе. Специального танкового отряда создавать пока не стали, ведь в планах не было наступательных войн. Получалось, что нам понадобятся двадцать четыре танка для крепостей и три в резерве, всего двадцать семь танков. Еще три построим в расчете на отца, то есть всего тридцать танков. Дальше уточнили у Механикуса возможности наших мануфактур. Оказалось, что безболезненно мы сможем выпускать на имеющихся мощностях по одному танку в месяц. То есть за два с половиной года наши потребности в танках будут закрыты.

Для меня такой расклад показался идеальным. Единственно, я уточнил наши возможности по выпуску орудий и снарядов к ним. Оказалось, что такое медленное производство танков зависит исключительно от поставок орудий. А вот с этим я мириться не собирался. Ведь именно благодаря орудиям стали неприступными наши крепости на Черном море, и непобедимы наши корабли. Значит, выпуск орудий требуется продолжать, и оснастить ими все пехотные части. А в качестве тягача я предложил выпускать нижнюю часть танка, сверху на которую ставить металлические борта без крыши для перевозки орудийных расчетов и снарядов. Для этого потребовалось организовать еще одну линию на мануфактуре механообработки. А возможно, что могли бы справиться, введя на имеющейся линии ночную смену, благо световых артефактов у нас хватало.

Устал я от этого совещания, давно не приходилось решать производственных вопросов. Хорошо, что у меня есть такая замечательная команда профессионалов. Ведь пока я воевал и организовывал отпор Гун-хану, создавая и направляя организацию крестоносцев, в королевстве все продолжало работать, а результаты за это время выросли по всем показателям. Теперь мне больше приходилось светить лицом, изображая большого начальника, чем реально чем-то управлять.

На завтра опять пришлось совещаться. Теперь стоял вопрос орошения территорий вокруг рек Эбро, Тахо и Гвадианы для увеличения площадей под посевы хлопка. Там предстояло восстановить древние плотины или построить новые, но к весне удвоить посадки хлопка. Задача амбициозная, но все же поменьше, чем разрушение перемычки в Гибралтарском проливе. Да и механизмов у нас уже построено множество, которые позволяют перемещать многие тысячи кубометров грунта. Оказалось, что пока я воевал, успели восстановить плотину возле Севильи, и еще одну в горах перед устьем на Эбро. Они уже давали воду на поля, и там селились новые земледельцы, которые продолжали прибывать к нам за лучшей жизнью.

Но и на новые плотины сил хватало. Гром заверил, что бригады строителей задачу уже получили, а сейчас ведется перебазирование техники на эти стройки. Еще меня заинтересовало развитие сети магистральных дорог, ведь новые города появлялись регулярно. Имеют ли они автобусное сообщение с другими городами, с аэродромами или морскими портами. Оказалось, что дорожники переквалифицировались в строителей аэропортов. Воздушное сообщение развивалось опережающими темпами, и аэродромов требовалось все больше.

Но ведь не все можно возить на самолетах. Надо вывозить урожай, подвозить стройматериалы и промышленные товары, а для этого нужны простые дороги. Поэтому требовалось срочно соединить все новые провинции и города с имеющимися дорогами, для чего создать минимум три механизированных дорожных отряда. А для перевозок по ним проложить дополнительные автобусные маршруты. Нехватку же транспорта следовало покрыть новым выпуском автобусов.

Вот сколько сразу нарезал задач подчиненным. Но это бывает, что за рутиной повседневных дел забывается перспектива. Хорошо, что я смог взглянуть на это свежим взглядом и разглядеть проблемы. Теперь все будет выполнено, я своих помощников знаю.

Остались еще территории за горами Северный щит. Туда пришлось лететь самому и разбираться со всем на месте. В графстве Мец все обстояло хорошо, урожаи росли, активность торговли выросла во много раз, получив удобный путь по Гаронне и дороги по графству до нее. Отсутствие внутренних пошлин подстегнуло не только торговлю, но и производство.

Другое дело было в графстве Вердон. Нехватка жителей все еще сказывалась, многие земли пустовали, не хватало и ремесленников в городах. Пришлось просить графа Мец переправлять в Вердон всех желающих отделиться от отцовских хозяйств. Раньше он отправлял всех в Росас. Но одно осталось неизменным: долина Гаронны как славилась своим вином Бордо, так и продолжала славиться. На сегодня вино было основной статьей доходов графства. И площади виноградников продолжали расширяться.

Глава 26. Даешь Бразилию

В Вердоне загрузили в самолет пять столитровых бочек их знаменитого вина. Я уже давно начал собирать коллекцию разных сортов, и вполне преуспел в этом. Под дворцом были сделаны вместительные подвалы, один из которых Ана заполняла винами. Половину из них привез я сам. Были здесь и кубанские вина, вина из Дербента, из Румели, Бакла и Адина. Привозил Синд вина из Маскара и баронств Гвинейского залива. Наши виноделы исправно пополняли мою коллекцию каждый год. Но и тратились у меня вина тоже быстро. Приемы высоких гостей, народные праздники в Росасе, презентации новых товаров, все требовало трат больших количеств вин.

Я сам так и не пристрастился к нему. Мне больше нравились натуральные соки. Ведь лечить похмелье я так и не научился, а болеть с детства ненавидел. Без кофе тоже не мыслил свое утро. Первый глоток да со свежей булочкой или ватрушкой делал мой день счастливым. Потом разные тревожащие новости могли его испортить, но утром я этого знать не мог и всегда искренне радовался новому дню.

Так было и этим утром, когда мы вылетели из Вердона. Кофе и свежая булочка ввергли меня в благодушное настроение. Я предавался мечтам о счастливой семейной жизни с Зарой, в которую верил всей душой, а она, улавливая мое настроение, только иногда хмыкала, как бы говоря: «Ну, надейся!» Полет проходил над долиной Гаронны, через час мы пролетели над баронством Гренад, еще минут через двадцать над баронством Бран, оставалось минут тридцать полета, который продолжался над покрытыми лесом невысокими горами, как вдруг стая крупных птиц вылетела из-за облака прямо на самолет. Зара едва успела среагировать и уйти на вираж, но полностью разминуться со стаей на получилось. Когда казалось, что опасное сближение закончилось, сильный удар потряс правое крыло самолета. Правая турбина почти перестала толкать самолет, и его сразу перекосило. Зара ответила на мой невысказанный вопрос:

— Птица попала в правую турбину. Похоже выбила передний артефакт вместе с жалюзи.

— Падаем? — только и спросил я.

— Постараюсь дотянуть до воды и сесть, — сквозь стиснутые зубы процедила Зара.

Я всем телом чувствовал, что самолет замедляется и теряет высоту. Лес под нами не оставлял шансов на успешную посадку, и Зара тянула вперед с упорством обреченной. Я чувствовал ее напряжение, и что она включила все свои силы, до этого спавшие в ней. Самолет понемногу выровнялся и перестал падать. Зара слегка поправила курс, повернув к Сальве, столице графства Мец. Там недалеко от нее находилось большое круглое озеро, где мы смогли бы приводниться и заменить артефакт в турбине, но лететь до него оставалось минут пятнадцать.

Это были самые трудные пятнадцать минут в моей новой жизни. Я всем существом чувствовал нечеловеческое напряжение Зары. Но мы все же смогли долететь и начали снижаться, заходя на посадку. Этот маневр требовал еще большего напряжения от летчика. Я в этот момент оглянулся назад, посмотреть на Зару, и увидел, что она прошла частичную трансформацию, превратив свою голову в драконью. Вот откуда нечеловеческая сила и выносливость, дошло до меня.

На воду мы плюхнулись метров с пяти, подняв серьезную волну, но винить Зару язык не повернулся. Я стал выбираться с места разведчика в носу самолета, дошел до нее и обнял, пытаясь морально поддержать. Голова уже снова была человеческой, и я шептал в ее ушко всякие слова утешения, что все хорошо, а она молодец. В этот момент она повернула голову и взглянула на меня в упор. Из глаз текли слезы, руки начали трястись, освобождаясь от неимоверного напряжения, а голос хрипло произнес:

— А ты правда любишь меня?

— Конечно люблю!

— Не врешь?

— Вот те крест, — чуть не сорвалось у меня, но в новом мире не было религий и целованием креста не подтверждали клятвы, поэтому сказал я другое. — Люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой.

В этот момент ее лицо озарило такое счастье, что захватило дух. Она живо выбралась из моих объятий, выскочила на крыло, сильно оттолкнулась и, сразу перекинувшись в дракона, взмыла в небо.

— Я смогла, я лечу, — получал я от нее восторженные мысли.

А мне некогда было радоваться за нее, я полез на крыло смотреть дальнюю турбину. Жалюзи оказались частично выбиты, а частично погнуты, а переднего артефакта насоса в держателе не было. Да и держатель был сильно погнут. Пришлось засучит рукава и заняться ремонтом. Полным белоручкой я не был, ведь, возясь с Механикусом с механизмами, постоянно приходилось работать руками. Так что выгнуть пластину и восстановить форму держателя артефакта получилось, как и поставить запасной артефакт из ремонтного комплекта. Выжившие пластины жалюзи тоже выправить удалось, а вот заменить пропавшие было нечем.

Налетавшись, Зара вернулась на крыло, перекинувшись тут же в человека. Надо было проверить работу турбины, о чем я долго транслировал ей в эфир. Видно, послание дошло до адресата. Недовольство так и сквозило от нее во время испытания турбины. Но турбина заработала, жалюзи уменьшали мощность процентов на тридцать, что было мало для посадки, но придется рискнуть.

— Ты запусти мне обе пары турбин, а я сам долечу до Росаса. Ты можешь продолжить свой полет рядом, сумеешь не отстать? — подначил я.

— Это ты не отстань, — обрадовалась Зара, быстренько запуская вторую пару турбин и выбираясь на крыло.

А я уже занимал пилотское кресло, готовясь срочно взлетать, ведь соревноваться Зара будет всерьез, проигрывать она всегда не любила. Вот и сейчас, не мешкая, она оттолкнулась от крыла и пошла набирать высоту, а я, развернув самолет на юг, стал разгоняться по водной глади озера.

Летели мы, правда, рядом. Она, видимо, сообразила, что самолет не полностью исправен, и страховала меня. Особенно волновалась во время посадки в бухте Росаса, так что я ощущал ее волнение. Но посадка прошла спокойно, только снижаться пришлось на большей скорости, изображая пикирование, а перед самой водой заглушить дальнюю пару турбин. Скорость стала резко падать, но, все же, мне едва хватило длины бухты, чтобы самолет закачался на волне недалеко от берега. Зара снова села на крыло, обернулась и заняла пилотское кресло. Надо было рулить к нашему причалу, что она виртуозно и выполнила, победно взглянув на меня.

Наутро я вызвал к себе Линда и попросил его обучить Зару драконьим премудростям, как обучил его когда-то их патриарх. Линд недовольно проворчал что-то себе под нос, но забрал Зару и летал с нею весь день.

А я с Механикусом менял целиком турбину на самолете. Эту позже отремонтируют в цеху и положат в запас. А летать на ломанной мне совсем не хотелось. Другу рассказал о нашем полете и аварии, и про то, что Зара осознала себя драконом. На что он ответил:

— Так что, теперь женитесь?

— А с чего ты решил?

— Так понятно было, что ты готов, а она еще не созрела. А теперь-то все, можно и ей.

— Вот ты гад, не мог мне это месяц назад растолковать! Я мучился, не мог понять, почему она меня отталкивает, только отец предположил, что она еще не доросла до взрослой жизни. Но это было как-то шатко в его исполнении. А ты, оказывается все знал и молчал. А еще другом называешься, — обиделся я.

— Да ладно, ведь все хорошо, а помучится надо было, иначе не стал бы ценить то, что досталось без труда. Я теперь знаешь, как Ану ценю?

С ним все было понятно. Он делал так, как понимал эту жизнь со своей колокольни, а я еще не дорос до его лет, и не видел и половины того, что для него было истиной с первого взгляда.

А Зара отлетала весь день с отцом и была счастлива. Даже мне удалось прикоснуться к ее счастью, когда она стала мне рассказывать, что отец научил ее использовать магию воздуха по методам драконов, из-за чего она за один день научилась не уставать в полете, а летать теперь могла неограниченное время.

— Я теперь могу даже до Америки долететь.

— А ты сможешь не спать целую неделю?

— Нет, не смогу, а зачем это?

— Так до Америки даже от островов Кабо Верде почти две тысячи семьсот километров, а до островов еще почти четыре тысячи, но здесь можно приземлиться и поспать. А если лететь в Америку напрямую, то не меньше четырех тысяч километров получается. То есть тебе лететь со скоростью в сто километров в час придется сорок часов. А если промахнешься, то и все шестьдесят часов.

— А почему это промахнусь?

— Ну у тебя же нет компаса, как ты сможешь выдерживать направление?

— Это у нас природное, смогу.

— А если ветром тебя снесет, ты это сможешь уловить и учесть?

— Пока не знаю, надо завтра у отца спросить.

— Нет, давай не будем горячиться, тебе и здесь хватит места налетаться до хохота. Ты теперь и без самолета настоящий разведчик. А еще научишься у отца охотиться на морского зверя да нырять, тогда тебе цены не будет!

— Что значит цены не будет, а сейчас выходит есть?

— Для меня ты бесценная. А остальные видят в тебе летчика, то есть оценивают тебя как специалиста. А как разведчика тебя станут считать бесценной кроме меня еще Ганни и Хитнос. А как научишься нырять, так и Физгот к ним присоединится.

— Ну, ты и намутил! А просто сказать, что любишь не можешь?

— Почему это не могу? Очень даже люблю!

— И всегда будешь любить?

— Всегда!

Тут нам немного стало не до слов, а я был счастлив, что Зара больше не отталкивала меня, и купалась в моем обожании.

Утром Линд снова забрал ее на обучение драконьим премудростям, а я ходил неприкаянный. Пришлось опять засесть с Механикусом в его мастерской и готовить ему турбины. Запас труб для них еще не кончился, а артефактов уже не хватало, вот я и сидел выжигал их, все время думая о любимой.

Она стала, как и отец, черным драконом. Размером уступала отцу совсем немного, но, конечно, в умениях их было не сравнить. Но вся ее дерзость и уверенность в себе, демонстрируемая с первой нашей встречи, очевидно, опиралась на эту до поры скрытую драконью силу. Мощь ее в драконьем обличии потрясала. Я еще не видел силу ее пламени, но подозреваю, что она ненамного уступала в этом Линду. Как вечером она рассказала мне, отец весь день обучал ее защитным заклинаниям, доводя их до автоматизма, ведь в настоящем бою некогда раздумывать и выстраивать заклинания, надо реагировать мгновенно, иначе грош цена твоей жизни.

А утром я убедился, насколько вовремя Зара освоила это умение. Я еще нежился в кровати, как с площади перед дворцом стали доноситься мощные удары. Сон слетел с меня в одно мгновение, я только успел натянуть брюки и схватить с оружейной стойки свой шлем, в котором аккуратно была вставлена моя корона, и выскочил на балкон. Внизу стояли, фыркая пламенем зеленая и черная драконицы, хвосты которых нервно ударяли по камням мостовой. Именно эти удары и сорвали меня с постели. Зеленая драконица, хоть и была вполовину меньше, явно пыталась атаковать, она заходила то справа, то слева от черной, но не решалась на атаку. Но через полминуты все-таки бросилась, подпрыгнув в воздух и выставив вперед огромные когти. Но и черная успела подпрыгнуть и своими когтями отбить нападение. Приземлившись на мостовую, зеленая выдохнула на соперницу струю пламени, но мгновенно возникшая магическая защита заставила пламя обтекать тело черной.

Я не мог наблюдать за боем любимой со стороны и спрыгнул с балкона в момент огненной атаки. В десяток шагов добежав до дракониц, я заслонил черную, встав перед ней лицом к Синте. Да зеленой была ревнивая жена Линда, из-за которой он вынужден был оставаться холодным к своей дочери все эти годы.

Я усиленно транслировал в эфир мысль, что Зара моя женщина, и я не позволю ее обижать, надеясь, что Синта сможет услышать мои громкие мысли. Но та явно закусила удила, и останавливаться не собиралась. Подняв свою страшную лапу с острейшими когтями, она ударила меня. Но корона не подвела, и вместо моего мягкого и податливого тела лапа врезалась в непробиваемую защиту короны, а не ожидавшая отпора Синта отлетела на два шага назад. Это еще сильнее взбесило драконицу, и она выдохнула поток пламени прямо мне в лицо. Но опять корона отвела пламя в стороны, и я остался невредимым.

Именно в этот момент с неба спикировал Линд, приземлившись прямо перед Синтой. Он тут же обнял ее своим огромным крылом, закрывая нас от ее взгляда. А я развернулся к Заре и мысленно попросил ее обернуться в человеческую форму, что она сразу же и выполнила.

Так мы и развели двух разъяренных дракониц по углам. Зару удалось утащить на кухню и вручить ей в руки чашку кофе, хотя она и порывалась несколько раз вскочить и бежать продолжать схватку. Видимо словесная баталия двух дам продолжалась и затихать не собиралась, хотя и не была слышна остальным. А Линд сумел увести Синту, поднявшись с ней в небо, где они еще долго выполняли замысловатый танец. Он как будто постоянно обнимал ее, окружая своим вниманием, а она постоянно отворачивалась, не собираясь его прощать.

До вечера я удерживал Зару во дворце, а потом у нас состоялся такой разговор:

— Вот поэтому отец и боялся приближать меня к себе, — убежденно заявила она.

— Да, похоже.

— Придется отсюда уезжать, иначе она каждый раз станет нападать на меня.

— И куда мы должны уехать из собственного дома?

— А давай полетим в Америку.

— Но как я здесь все брошу?

— Ну, ты же воевал, а здесь все работало. Потерпят еще годик-два.

— Тогда надо собраться, взять корабль с малым самолетом.

— Зачем нам корабль? Полетим на нашем самолете, ты же его отремонтировал?

— Да, а вдруг шторм? В бурю мы не сможем сесть на воду.

— Тогда я спасу тебя снова.

— А у тебя хватит сил перенести самолет через океан?

— Зачем нам самолет, бросим его. Я тебя спасу.

— Но нам многое понадобится в путешествии: палатки, запасы еды и питья, бытовые артефакты, резиновая лодка. Да и там можем обнаружить много интересного, что захочется взять с собой. Вот я и думаю, что корабль с самолетом был бы самым надежным вариантом.

— Это долго, я не смогу прятаться от этой бешеной так долго. Надо лететь уже завтра. А свободного корабля у тебя нет, его придется строить в Кадисе, а потом набирать команду, делать запасы. Слишком долго.

— Хорошо, летим на самолете завтра. Я пойду отдам распоряжения, чтобы готовили припасы и самолет.

Пришлось срочно посылать за членами правительства и проводить совещание. Мое заявление приняли по-разному: Линд был рад, что его жизнь войдет в колею, и не будет раздражающего фактора перед Синтой, Гром стал бурно возражать, а Механикус сидел грустный. Остальные: Кэлтир, Физгот, Хитнос, Ганни, Олфар и Элдин, ставший у нас главным по гражданской авиации, — приняли мой отъезд как должное. Они уже привыкли обходиться в повседневной работе без меня, и моя новая отлучка не казалась страшнее предыдущих. Единственное, что я поручил непременно сделать, это построить пару океанских кораблей, способных пересечь Атлантику. Я был уверен, что на том континенте найду торговых партнеров, и возить товары через океан нам вскоре придется.

Также я наказал Физготу форсировать подготовку резервных экипажей для кораблей, направляя их на стажировку в дальние плавания дублерами. Синду велел передать послание, что я улетел на разведку, и чтобы он готовился тоже к новым рынкам. Я очень надеялся найти в древней Бразилии плантации гевеи, сока которой нам уже не хватало, даже с учетом привозимого с восточного берега Африки.

Утром провожать нас собрались не только друзья и слуги дворца, но и проведавшие откуда-то жители ближайших к дворцу домов. Все с грустью смотрели на нас, как будто прощаясь навеки. Автобусом мы доехали до аэропорта, куда после ремонта перегнали самолет, еще раз обнялись с провожающими на прощанье и, взлетев, взяли курс на Кадис.

Я решил лететь до островов Кабо Верде, чтобы потом по кратчайшему расстоянию пересечь океан в направлении Бразилии. Но сначала в Кадисе закончим подготовку к долгому путешествию: возьмем запасы, продукты, карты западного полушария. Да и поручить лично постройку океанских кораблей будет не лишним.

Из Кадиса вылетели в направлении Касы. Прямой перелет до Тенерифе не получался по дальности, поэтому пришлось делать промежуточную остановку. В Касе прикупили в дорогу жареной рыбки, сахару и фруктов, и полетели на Тенерифе. Спешить нам было некуда, и я показал Заре, где впервые смог договориться с умирающим деревом и вырастить лодку.

До главного острова Кабо Верде опять пришлось лететь с промежуточной посадкой у берега Африки. Зато на островах нас встретил местный дракон, контролирующий мореходство вдоль континента. Зара с удовольствием полетала с ним над морем и даже поохотилась в прибрежных водах. Мы рассказали, куда и зачем направляемся, и что в случае удачи станем отправлять корабли через океан.

А на следующее утро нас ждал полет в неизвестность Целых три перелета на максимальной дальности отделяли нас от Бразилии, но погода была отличной, ветер попутным, и мы полетели в неизвестность!

Конец тома

Конец цикла