Гранит

Деяния Тени

1.

Поковырял когтем между зубами. Между заостренными орочьими жевалами постоянно застревает жрачка. Одно радует, вместо человечьих ноготулек у меня вполне приличные костяные отростки, свойственные хищным животным. Ковырять удобно.

Сплюнул, натянул шарф на рожу и накинул капюшон, прикрывая глаза. На улице ночь, но для меня слишком светло. Луна на небе, звезды, фонари на столбах. Там, куда я полезу, ночное зрение понадобится все без остатка.

Кончиками пальцев пробежался по телу. Ремни двух сумочек, перекрещиваются на жилете из грубой кожи. В одной - инструменты, в другой - Книга. с внутренней стороны жилета метательные ножи. Слева три прямых, справа три изогнутых. У поясницы - бухта веревки, тонкой, прочной и весьма недешёвой. Все закреплено, ничего не гремит.

Пора.

Чуткий слух, доставшийся мне от зеленомордых прадедов, уверяет, что поблизости никого нет. От людских предков мне досталась совсем не орочья фигура, что в подобные ночи весьма кстати, с человеком спутают.

Забор, внутренний двор. Это жилище недостаточно богато для охранных заклятий, а собак я усыпил час назад, подкинув травленные кости. Мясцо было бы надежней и быстрей, но одежка впитала бы запахов, совершенно сейчас ненужных. Вот и лохматые - лежат, поскуливают. Духи позволят, оклемаются.

Каменные заборы в этом небедном районе города сплошь увенчаны острыми пиками, чтобы быстро и бесшумно перелезть, приходится ни на секунду не терять собранность.

Перед последней стеной замер. Тут нахрапом не взять. Вытянул ладони, забормотал. Тепло ладоням. Плохо. Я сжал кулаки, свел их вместе, и мысленно проговорил новое заклятье. Чувствую, не получилось. Медленно вдыхаю и глубоко выдыхаю. Заклятье не проговариваю, практически кричу. Не вслух, конечно.

Есть! На несколько секунд я невидим для охранного плетения. Ограда выше предыдущих, нюх улавливает кислинку - пики смазаны ядом. Делаю длинный прыжок с перекатом - с внутренней стороны у стены может быть что угодно, от очередных отравленных пик до охотничьих капканов.

В прыжке на мгновенье тело сковывает холод. Хорошо. Если бы плетения меня обнаружили, почувствовал бы волну жара. Не в первый раз проделываю подобное.

Обхожу клумбы, примятых цветов не надо. Мощеные дорожки следов не сохранят, по ним можно.

Темень во дворе такая, что человек свою ладонь не различил бы перед носом. Я вижу сносно. Двери, окна, стены. Прикидываю пути-дорожки. Дверь для слуг отозвалась в ладонях жаром и болью, с таким не справлюсь. Центральный вход тоже. Не прикасаясь, отступил. Дальше.

Выбираю дальнее окно, второй этаж. Похоже, что сила охранки там слабее, да и совсем близко от цели. Лесть тяжело и неудобно, даже с моим малым весом и звериными жилами. На окне вместо решетки сплетено заклятье, и не такое сильное. Протянутую ладонь жарит, но терпимо.

На краю оконного проема помещается лишь пол стопы, да левой рукой ухватился за выпуклость стены, двумя пальцами. Правой лезу к бедру, в подсумок с Книгой.

Книга — это всего лишь грубая кожаная обложка. Внутри дюжина листков размером чуть больше ладони, сложенных в привычном мне порядке. Свободной рукой нахожу нужный лист, не вынимая Книгу из сумки. Подношу к окну, сминаю в ладони, шепча слова, высвобождающие силу Свитка.

Есть! Из разжатой ладони ветер вырывает горстку пепла. Минус двадцать золотых. На эту сумму можно месяц прожить, а если жилье не съемное и приучен к простой пище и вовсе полгода. А во сколько мне обошлась обложка, скрывающая свитки от поисковых заклятий, вспоминать тошно.

Перед тем, как ступить на пол коридора, тщательно его осмотрел, обнюхал и поводил ладонями, только что не лизнул. Похоже, чисто. Мягкая подошва сапог прикасалась к паркету бесшумно. Еще бы, обувка стоила, как истраченный только что свиток. Не дешевое это занятие, по домам богачей лазить.

Но и куш имеет место. Кроме обещаний заплатить, я получил некоторую информацию о доме и жильцах, поэтому спальню хозяина нашел быстро. Купец средней руки, возит морем ткани. По слухам, еще специи и пушнину, контрабандой. Эти мутные делишки прощались многим торговцам, пока они не попадались и были готовы идти на контакт с властью. Мой же клиент не только завел свою игру, но и умудрился позволить информации просочится.

Замок на двери надолго меня не задержал. Я бы справился еще быстрее, но старался блюсти тишину. Вот и купец, сопит на перине. Всматриваюсь в лицо, надевая перчатки. Заказ был на пачку писем, с соответствующими гербами, но обшаривать комнату при спящем купце – риск излишний.

Моими предками были горные орки, серокожие и не такие крупные, как лесные. Я же был мелким даже для горных. Блядские боги, я меньше большинства людей. Ненамного, конечно. Если сравнить не с ватагой деревенских детин-пахарей или отрядом королевской стражи, мой рост можно было назвать средним человечьем. Объемной мускулатурой я также обделен. Худой, лысый, злой. Но жилистый и сильный.

Не хвалюсь, но сил, выносливости и ловкости у меня хватало. Тут мне ни стражник, ни пахарь не соперник. Купец затих быстро. Шумно выдыхая, я отвалился от тела. Почивший барыга был силен и брыкался как мог, но придушить его вышло чисто, быстро и с минимумом шума. Есть разные умельцы. Одни могут, свисая с потолка, капнуть яд в ухо. Другие сидят днями и ночами в сортире по ноздри в дерьме, карауля жертву. Я таким не занимался, не умел и не хотел уметь.

Проверил портьеры – задернуты наглухо, и разжег светильник. Стеклянная колба тускло осветила спальню. Внимательно смотрел покойника и кровать, никаких ниток-крошек и прочего от меня не осталось. Обратил внимание на смердевший чарами вергаров амулет на шее трупа.

Начал обыск – и письма сразу же нашлись. Сервант, выдвижной ящик, двойное дно. Просто, даже слишком. Тут бы мне двигать в сторону дома, а поутру за двумя сотнями заработанных желтых кругляшек, но…

Есть ведь тут еще один тайник, чтоб мне сгнить в навозной куче. Уверен, есть.

Медленно выдохнул. Задерживаться опасно, но… На столе небрежно брошен кошель, тайник слишком прост, амулет на шее купца слишком похож на ключ от укрывающего заклятья…

Дал себе время восстановить дыхание и подумать. Пока все чисто, значит можно выделить несколько минут на осмотр комнаты. Только этой, в другие не полезу. Может, в каком-то кабинете и припрятано золотишко, но дверь там может быть под заклятьем. Рано или поздно мне встретится такое, которое я даже почувствовать не смогу, и попадусь как безногая мышка детской банде с окраины.

Да и чуйка шепчет – тут ищи. Здесь спит хозяин, здесь так небрежно спрятанные письма.

Рискну. Быстро осмотрел кровать, столик для письма, прошелся по паркету пола и каменным блокам стен. Громадный книжный шкаф во всю стену – слишком явно для второго тайника, но других вариантов не вижу. Да, как и подумал сразу, но оставил напоследок. Ну же, ну… Ладони скользили по книгам, не чувствуя ничего. Неужели тайник механический?

Нет, кольнуло кончики пальцев, когда начал уже по третьему кругу лапать полки.

Торопливо, но аккуратно, выставил книги, и сунул радостно оскалившуюся морду с лампой поближе. Похоже, оно. Срываю с мертвой шеи амулет и подношу. Эх, серпом тебе по глазам, да веслом промеж ног, неизвестный заклинатель побрякушек. Пользоваться им, похоже, мог только проклятый торгаш.

Прощайте, двадцать золотых. Свиток обратился пеплом, и задняя стенка шкафа замерцала. Открылась дыра с голову размером, показывая внутренности стены. Выдолбленное в камне пространство было ненамного больше дыры, и я поспешил запустить туда руки. Края плетения колебались, что говорило о том, что заклятье тут применено мощное, и моей лазейке отмеряно всего несколько минут.

Мешочек. Торопливо развязываю тесьму. Золото, крупные монеты, неместные. Второй мешочек. Серебро. Третий. Тоже.

Запускаю руку по локоть, добираясь до последнего, самого мелкого и самого дальнего. На ощупь это камешки и украшения. Кольца-сережки, цепочки-подвески… Но я даже проверять не стал. У дальней стены тайника я снова почувствовал ЭТО.

Тайник внутри тайника? Нечто, более ценное чем золото и драгоценности? Время на раздумья не было, и я выхватил Книгу.

Свиток обратился прахом. Мышцы руки начало сводить болью. Блядские боги! Я врезал кулаком по стене. Не сдамся так просто. Последний Свиток, развеивающий заклятья, в скрюченных пальцах. Начинаю шипеть Слова, как змея под сапогом. Сначала пробую своими силами, потом активирую свиток и, практически рыча, опять пытаюсь сам.

Пальцы проваливаются – камень стены перестает быть твердой материей. Не глядя, запускаю руку, запоздало подумав о механической ловушке. Бумаги. Опять письма? Вышвыриваю. И снова запускаю руку. И упираюсь в стену. Проклятье, закрылся!

Светло-синие края дыры начали темнеть и сужаться. Сейчас и первый тайник закроется, вслед за вторым. Не даю себе времени на раздумья – мешочки с серебром закинуть обратно, бумаги забрать.

Фух! Больше искать ничего не буду. Правая кисть болит, словно провернутая в мясорубке.

Спрятал Книгу, обе пачки писем туда же. Мешочки с золотыми монетами и бижутерией в другую суму. Вытащенные с полок фолианты вернул на место. Читать я умею и люблю, и в другой ситуации прихватил парочку себе, но сейчас стоит поспешить. Еще раз осмотрел комнату и затушил фитиль лампы.

Коридор встретил шумом с первого этажа. Слуги? Духи с ними, вот окно, а за ним…

А за него не пройти. Охранные чары восстановились.

Факелы, развешанные по коридору, вспыхивали кроваво красным огнем. Сначала я увидел отблески с первого этажа, и не сообразил, что это. Но потом такая же дрянь засветилась на стене прямо передо мной. Если создатель ключа-амулета и тайника в стене (желаю долгой и мучительной смерти ему) предполагал, что это должно испугать воришек, то он угадал. На секунду меня охватила паника.

Собрать мысли в кулак удалось быстро. Поправить плащ, капюшон, шарф. Моего серо-зеленого лица не должны видеть, а еще лучше если и фигуру не различат. Слышал скрипы тяжелых створок главного входа? Слышал. Даю язык на отсечение и когти на вырывание, приперлись холуи из домика прислуги.

Открываю Книгу – ох как не хочется показывать, что могу пользоваться Свитками. Не так много людей может выяснить кто кого грабил, и сопоставить с россказнями слуг. Но мне не нужна даже тень подозрения.

Да и нету у меня чего-то убойного. Источник покупки свитков у меня один, и не шибко надежный. Когда зовут, прихожу. Что предложат, то и беру не торгуясь.

Помог я как-то старому библиотекарю, защитил от ночных лихачей. Не буду врать, все библиотеки Гальса мне были известны, и большинство тамошних служак я знал в лицо, надеясь наладить контакт. Был бы кто другой — прошел бы мимо. И, как оказалось, сынок его учился в Секте. Учился плохо, был изгнан, но связи с однокашниками остались. Один из них рисует свитки и продает из-под полы. Сам сынок бестолочь, едва хватает сил Свиток активировать, но, когда я притащил ему в дом раненого библиотекаря, отпрыск вполне успешно, видимо с перепугу, мгновенно залечил рану папаши. О произошедшем я, конечно, обещался хранить тайну. И плату не взял. Зачем мне деньги, мне бы Свитков…

Короче говоря, нет у меня атакующих заклятий, заключенных в пергамент. Только самое простое, созданное талантливым, но недоученным курсантом. Лучшее, что есть – это «рассеивание» чужих заклятий. Для вора такие свитки важней ножа и отмычек. Еще могу ослепить… но только одного, а к лестнице подбирается человек пять.

Наконец, придумал. Глупо, вся надежда на то, что слуги у торгаша воинскому делу не обучены. Но что еще я могу за считанные секунды? Свиток рассыпается в правой ладони, и рука совсем немеет, повисая бесполезной плетью. В левой зажат нож.

Метать ножи я могу и левой, но сейчас делать этого не стоит. Убийство купца приправлено использованными чарами и Свитками, и заняться им может не очередной страж-пропойца, а кто-то посерьёзней. Самодельный нож, пусть и в брюхе врага, я не оставлю.

- Вон он! Держи! – Меня увидели в тот момент, когда Свиток наконец подействовал. Все окружающее будто стало ярче, движения наступавших слуг будто медленней, а тело захлестнула волна силы.

Я прыгнул навстречу поднимающимся, выставив ногу. Сапог воткнулся в брюхо первому, ломая ребра и сшибая второго. По мне несколько раз попали дубинками, и один раз кочергой, но боли не было. Я полоснул двоих или троих ножом и вырвался с лестницы. Заклятье, должное прибавить силы и скорости, я попробовал впервые, и результатом остался доволен. Меня хватали за руки и ноги, но удержать не могли. Я вырвался из дома, на ходу пряча нож. Пока силы с избытком, я должен перемахнуть забор даже с поврежденной рукой.

На волну жара не обратил внимания. Возится с охранкой времени нет. Получив от стены на прощанье парализующую молнию в спину, я нырнул в темноту улиц.

Усиление, подаренное Свитком, начало убывать через два перекрестка. Сколько это по времени, около минуты? Спина начала раскалываться от боли. Пора бы. То, что я не свалился скрюченным у забора, уже достижение. Так что боль, пусть совершенно невыносимая, заставляющая поскуливать и едва переставлять ноги – это нормально.

Свернул, шатаясь, в арку двора. Темень такая, что даже мне ничего не видно. Привалился к стене, шаря рукой по сумкам. Нет, больше никаких Свитков. Слышал я такое, что место, где использовался свиток или иные чары, опытный мистик может почувствовать.

Жизнь — она дерьмо. И чтобы выжить нужно использовать все, что возможно. Когда я скрывался в Серолесье, наследив в Калорне, северном городке, я от безвыходности опробовал рецепт зелья для орков, байку о котором слышал в местном кабаке от зеленомордых ухарей. Волчьи ягоды, дикая мята и прочая дрянь, от которой человек начинал зеленеть и блевать, а с рождения зеленый орк впадал в боевой транс. Первый раз меня тоже вывернуло наизнанку, но опытным путем я нашел подходящую дозу. Пользоваться пришлось лишь однажды, но пузырек с этой отравой я частенько брал с собой. Вот и сейчас - последний козырь на стол.

Тягучая горечь с трудом проваливалась в горло, но я себя пересилил. И немедленно схватился за грудь, будто наполненную огнем. Схватился обоими руками, правая сразу же вернулась в строй. Предвкушая долгие часы отходняка, побежал. Только бы добраться до дома, а то, что лихорадить будет до завтрашнего вечера, переживу.

Петлял, путая след возможной погоне. Под утро, едва переставляя ноги, приполз в свою конуру. Добычу припрятал, одежду сжег. А после уснул, раньше, чем успел прикрыть веки.

2.

- Ничего не трогать, ждем гранда мистика! - рявкнул капитан.

Опыт говорил ему, что там, где использовались чары, лучше не лесть раньше того, кто в этом что-то понимает.

Приедет, конечно, не гранд, а вчерашний курсант Секта, отрабатывающий в страже положенный после обучения срок. Но этим красноносым болванам, теребящим в руках короткие дубинки, разница неведома.

- Никого не впускать, - указал капитан в окно. Там во двор въезжал экипаж с гербом торговой Лиги.

Стражники торопливо вышли. не впускать — это понятно. Просто и легко. Надо только пыжится у входа, угрожая дубиной утренним зевакам.

Сотник Стрид поморщился. Не первый год он капитан, и проблемные дела попадались ему и раньше. Гальс - большой город, неофициальная столица Нового мира. Дерьма тут происходит - сапогом не выхлебать.

Штатный мистик обычно нарасхват, а тут сразу прислали. Купец рядовой, а Лига уже успела прислать представителя. Про грабителя свидетели несли всякую чушь, а к приезду капитана от своих слов отказались и упорно не желали выдавать подробностей. Да его самого отправили сюда по прямому распоряжению старшего офицера Бронда, доверенного самого Фирдена, советника главы.

Капитан знал, что Фирден не просто советник, а куратор всей стражи и армейского сыска. И его доверенные обращают внимание не просто на преступников, а на предателей и шпионов. Стрид сплюнул. Связываться с разведкой не хотелось. Сам он был «верен короне», как говаривали в Старом мире, но от такого внимания к себе радости не испытывал.

Оставшись один, он снова осмотрел убитого. Синяки на шее, пару ссадин на руках. задушили во сне, без сомнений. Ожидая мистика, Стрид прошелся по остальным комнатам пустого дома. Свидетели заперты в доме слуг, стражники караулят снаружи. еще раз проверил лестницу – кровь и царапины на перекладине никуда не делись.

Что известно об убитом? Род Лансе, из соседнего Фольга, третий сын. Переехал в Гальс почти десять лет назад. В собственности один корабль, не ленился плавать сам. Несколько арендованных складов, заказы на доставку грузов из Лакрии и Вольши. Дальние страны, рисковые рейсы. Привозил, в основном, дорогие ткани. На контрабанде не пойман, но подозревается. Впрочем, как и большинство торгашей.

- Капитан Стрид, - в здание протиснулся человек. Светлая мантия, высокий, стройный, открытое улыбчивое лицо, русая бородка.

- А, Карт... хорошо, что прислали тебя. Возможно, ты разберешься в том, что здесь произошло.

Карт кивнул и молча приступил к осмотру. Его часто привлекали к подобным делам, чему он не переставал радоваться. Еще одно доказательство того, что он лучший из обучающихся.

Почти два столетия назад произошел великий исход – сотни кораблей ушли из Старого мира, обрушивая невиданную доселе мощь Плетений на преследователей, которых было еще больше. Мистики с обоих сторон умирали от истощения, сжигая корабли и круша острова. Океан пылал и плакал.

В те кровавые недели мир потерял немало тайных знаний. Смерть короля, раскол в армии и в зале Лордов не могли не привезти к конфликтам среди мистиков. Многие, слишком многие погибли.

Континент, называемый теперь Старым миром, разрывала гражданская война. Новый мир, в котором на одиноком мысе стояла крепость Ирил и несколько деревень на побережье, тоже хлебнул крови.

Ирил сжигали дважды, пока с Лакрией, одним из новообразованных государств, не заключили мирный договор. Долгие годы пришлось воевать с кочевниками, отражать набеги из Хафьера, рейды пиратов Трех островов…

Но вольные города Нового мира выстояли. Высокой ценой для людей, а для мистиков – бесконечно высокой, неподъёмной.

Тех, чье искусство сравнимо с ушедшими во времена исхода – не больше дюжины на весь Новый мир. Их учеников, достаточно способных, чтобы называться мистиками – ненамного больше. Те, что вышли из Ротонны после, были намного слабее.

Но Карт оказался талантлив. Век назад таких способных выявляли каждый год, сегодня же он был лучшим учеником за последние десятилетие.

Следы неумелых плетений, как свежих так и иссохших. Совсем иные, отличные от охранных. Кто-то из сотворенных? Заклятые на крови обрядники не были редкостью в Старом мире, упоминания о них попадались Карту во многих книгах. Мольфар, галдер, витан – имен много, но суть одна. Главный вопрос – откуда им взяться на этом континенте?

- Ну, что там? Чувствуешь чары? – поторопил сотник.

- Чары? Нет, правильно говорить плетения. – Уточнил Карт. – И да, чувствую. Как старые охранные, так и сотворенные этой ночью.

- Гозра? Мы за ними уже два года гоняемся…

- Нет. У них, к слову, действительно чары. Зачарованные предметы, в смысле. А здесь… - Мистик припал к половицам у лестницы и повозил по ним пальцем. – Интересно!

- Интересная пыль? Или невидимые следы? – хмыкнул Стрид.

- Не поверишь, но первое, – улыбнулся Карт. – Вот это, - он растер черноту между пальцами, - остатки свитка. Плюс использованы слабенькие плетения здесь и у ограды. Плюс… А, нет, это всего лишь древний амулет. Создан давно, причем в Подгорном царстве, но сейчас переделан для управления охраной.

Сотник опустился на табурет, и тяжко вздохнул. Мало ему было преступлений, совершенных семейкой пришлых южан. Теперь еще один убийца со способностями мистиков.

- Может, кто-то из ваших? Недоучка? – предположил капитан стражи.

- Исключено, Стрид. В Сектах слежка такая, что мышка без разрешения не пёрнет. А вот то, что свитки сделаны нашими, весьма вероятно. Но, сначала займемся нашим другом из родовитых.

- С купцом? Лансе, из Дровена, юго-запад Старого мира. Род древний и не очень влиятельный. Сейчас обосновались в Фольге. Наш мертвый друг перебрался оттуда в Гальс около десяти лет назад.

- Я тебе этого не говорил, но он был далеко не просто купцом. – Карт осмотрел труп, после чего сорвал амулет с щей мертвого торгаша.

- Хочешь сказать, шпион? Кто бы сомневался, - сотник пожал плечами. – Он возил грузы из страны, с которой мы воевали долгие годы, кем ему еще быть? Знаю, что там, - капитан указал пальцем на коченеющего мореплавателя, - родословная в несколько веков, и что род Лансе сбежал из Старого мира в числе первых, но…

- Ты просто не доверяешь благородным. – Хмыкнул мистик. - У нас не принято кичится фамилией и собираться в кланы, вместо баронов – городские главы, единого короля нет. Но дай этому континенту еще пару столетий, и будет также, как в далеком Дровене.

Карт почесал бороду, про родину купца он знал мало, но то, что выродков там звали вольниками, вспомнил. Искра таланта у плетущего требовала обучения, в противном случае угасала или выжигала носителя. Иногда выжигала не до смерти, а вырождалась в нечто иное. Сила способности к плетениям коверкала разум и заставляла творить заклятья.

Выродки, вольники, мольфары – полубезумные убийцы со способностями мистика. Для человека нет шанса сохранить рассудок. Карт тяжело вздохнул. Похоже, ни ему, ни капитану, не придется спать этой ночью. А для начала, надо сообщить о произошедшем в Секты, возможно скауты Аргосса найдут выродка быстрее.

3.

- Блядские боги… - сил хватило только прохрипеть пару слов. Я ожидал, что от ночных приключений мне будет не сладко на следующий день, но чтобы так… - Блядские… ох, воды…

Про блядских богов не я придумал. Так приговаривал подслеповатый старик с окраины Кальтена. Я прожил у него зиму под крыльцом, на пару с хромой псиной. Этот седой пень, по-моему, не понимал, что я наполовину орк, а не уродливый лысый ребенок. Старик тихо бормотал, вспоминая прошлое, шавка скулила ночами, ну а я спал в тепле, и для меня это было практически счастье, несмотря на голод. Весной я ушел, а к следующей зиме от хибары осталось только пепелище, и я решился отправится в Фольг.

Самый южный из вольных городов, с теплым морем, переполненный смуглыми хавьерскими торгашами, предлагающими тысячу невиданных мной диковин. Тут по-другому выглядели люди, по-другому строили дома. Только я был прежним.

Родился я таким. Чуждым, озлобленным, лишним. Прежде чем подрезать кошельки, я начал воровать эмоции. Наблюдал и учился, каково быть веселящимся, общительным, нужным. Перенимал фразы и жесты, надеясь стать одним из горожан, солидным и уверенным. Казалось, что начни я вести себя правильно, появятся друзья, работа, семья. И только моя тупая башка никак не поймет, как ей нужно соображать. Много позже я понял людей. Вся их жизнь состоит из лжи. Лживые слова, лживые чувства. Внутри каждого человека черная склизкая грязь, остальное притворство. А я не грязь, я - камень. Гранит, так меня прозвали.

В Гальсе, в первые же дни я закусился с ребятами из семьи Битра, и отделали меня, так, что встать не мог. Вывезли к карьеру и бросили вниз по склону в гранитной кучу мою голую тушку. Ушли, но вскоре вернулись. Старший приказал добить, «неперерезанная глотка может начать болтать», так приговаривают в семьях. Но в сумерках меня не нашли. Серокожий, с темными подтеками крови, я не выделялся среди таких же каменюк.

К рассвету я очнулся и уполз, а через месяц выловил первого из Битры. А когда выцепил и кончил третьего, обо мне заговорили на ночных улицах. Имени не знали, но история расползлась, прозвали Гранитом.

В банде хватало наглецов, перешедших дорогу другим таким же. И, как только Битра потеряли несколько боевиков, у них начались проблемы с семьями, верховодящими по соседству.

Короче, в Гальсе остался я, а Битра всей семьей отправились под Гальс, в тамошних катакомбах частенько прячут трупы после ночных разборок.

Мне удалось пересилить себя и встать. Кряхтя, добрался до бутыли с водой. Глянул на висевшее на стене зеркало – пожалуй, сейчас я больше похож не на гранит, а на мрамор.

Ничего, выживу. Не первый раз, и не последний. Так мне живется среди людей. По крайней мере, это лучше, чем жить среди орков. Тут надо сказать, что те вообще не оставили бы ублюдка вроде меня в живых. У орков нравы посуровей человечьих, совершить набег и вырезать одну из западных людских деревень – как высморкаться.

Впервые я увидел своих родичей в Кальтене, в клетке. Когда истребили очередное поселение близ Серолесья, главы городов устроили большой рейд. Командовал армейский чин из Фольга. Орков гоняли грамотно, перебили много, нескольких захватили живьем и притащили в городок, приютивший мою снасилованную мать. К тому моменту она была давно мертва, нищему беженцу трудно выжить, а если это еще и брюхатая баба...

Короче, стою я, сопляк, и смотрю как вешают на площади орков. Понимаю, что вот они, мои предки, а жалости ни капли. Дикари и налетчики, хоть и живущие тут задолго до людей.

«Насилие порождает только насилие» - прочитал я правильные слова в одной книге, много лет спустя. Право сильного, право мести, право традиции – все это дерьмо. Ничто не делает из убийцы кого-то отличного от убийцы. Благородные цели, неизбежные жертвы, оправданное насилие, вынужденная защита- все это обман, пытающийся замаскировать простую и грубую правду.

Уж я-то знаю. Я родился в этом дерьме и впитал его вместо материнского молока.