Грани Хаоса

Глава 1. Рейс без возвращения

Глава 1. Рейс без возвращения

Эйден пришёл в себя от глухого стука за стеной. Голова болела, тело ныло после долгого неподвижного сна, а под щекой вместо привычной подушки была грубая ткань. Он открыл глаза и несколько мгновений смотрел на потемневшие доски совсем близко от лица, пока не понял, что лежит на узкой койке в незнакомом помещении.

Стоило попытаться приподняться, как в памяти вспыхнуло лицо отца.

На его одежде темнела кровь. Мать крепко держала Эйдена за руку, кто-то кричал, люди в чужой одежде теснили их со всех сторон. Отец пытался заслонить семью собой, но Эйдена уже оттаскивали прочь. Он помнил, как вырывался, как разжались материнские пальцы и как она потянулась за ним в последний раз. Что произошло дальше, память не сохранила.

Эйден сел, пережидая приступ головокружения. На поселение напали. Его похитили, а родители остались там — или их увели куда-то ещё. Он не знал даже, сколько времени прошло с тех пор, и от этой неизвестности хотелось немедленно вскочить и найти хоть кого-нибудь, кто сможет ответить на вопросы.

Вместо этого он сидел, чувствуя странную отстранённость. Всё случившееся казалось страшным сном, который окончился не пробуждением, а новой, ещё более непонятной частью.

Помещение было тесным: койка вдоль стены, напротив — дверь, возле изголовья кувшин с водой и миска с едой. Свет проникал только через щель под дверью, и в полумраке едва угадывались дальние углы. Откуда-то снаружи доносился ровный низкий гул; пол слегка дрожал, а временами вся каюта покачивалась. Похоже, его держали на судне. Эйден видел воздушные корабли над родным берегом, но прежде ему не приходилось летать на одном из них.

Поднявшись с койки, он заметил небольшое зеркало, закреплённое на стене возле двери. Отражение оказалось непривычным: густые, почти чёрные волосы с тёмно-синим отливом растрепались, светлое лицо с мягкими, ещё совсем юными чертами выглядело осунувшимся, а ярко-голубые глаза тревожно смотрели из полумрака. Эйден и прежде был высоким для своих четырнадцати лет, хотя худощавое телосложение делало его менее крепким на вид, чем многих сверстников.

Он задержался перед зеркалом лишь на мгновение, пытаясь понять, нет ли на лице следов крови или новых повреждений. Не обнаружив ничего серьёзного, Эйден повернулся к двери и взялся за ручку. Она повернулась, однако створка сразу упёрлась в запор снаружи.

— Эй! Здесь кто-нибудь есть? Откройте!

За дверью послышались шаги. Эйден торопливо позвал снова, объясняя, что его забрали из дома и ему нужно узнать о родителях, но шаги, ненадолго замедлившись, удалились. Кто-то его слышал и не собирался останавливаться.

Эйден ударил кулаком по дереву, потом отступил и всем телом налёг на створку. Та загремела, боль пронзила плечо, но запор выдержал. Он попробовал ещё раз и остановился, когда перед глазами потемнело. Дверь не поддалась даже на волосок.

Даже если бы ему удалось выломать дверь, куда он денется с летящего корабля? Впрочем, сейчас Эйден думал не столько о побеге, сколько о родителях. За стеной ходили люди, и кто-нибудь из них мог знать, что произошло после нападения. Ему хотелось лишь добиться ответа — узнать, жив ли отец и что стало с матерью.

Когда спустя какое-то время загремел запор, он сразу поднялся.

— К стене отойди, — сказал мужчина снаружи.

Сопровождающий в простой тёмной одежде приоткрыл дверь и поставил в каюту еду. За его плечом был виден узкий освещённый проход, а дальше — ещё несколько закрытых дверей. Мужчина выглядел уставшим: воротник его одежды потемнел от пота, и, забирая пустую посуду, он даже не посмотрел Эйдену в лицо.

— Где мы? — быстро спросил Эйден. — Куда вы меня везёте?

Тот молчал.

— На наше поселение напали. Отец был ранен, мама осталась там. Вы знаете, что с ними случилось?

Сопровождающий заметил его сбитые костяшки.

— Дверь больше не колоти. Только хуже сделаешь.

— Да я не об этом спрашиваю!

— Держись подальше от выхода.

Мужчина уже повернулся, когда Эйден торопливо добавил:

— Пожалуйста. Хоть скажите, их тоже забрали?

Сопровождающий на секунду задержался, но ответа так и не дал. Дверь закрылась, снаружи щёлкнул запор.

Эйден вернулся на койку. Ещё недавно он мог расспросить дедушку почти обо всём, что его интересовало, а теперь даже узнать, куда его везут, оказалось невозможно.

Вспомнился один из вечеров на берегу, когда дедушка в очередной раз рассказывал ему о культивации. В отличие от родителей, которым так и не удалось стать культиваторами, дед сумел развиться до второго ранга — Формирования. Правда, сам он никогда не считал это особенным достижением и говорил, что с его обычным талантом каждый новый уровень доставался ему долгими годами труда.

Эйден любил слушать его рассказы. Особенно ему нравилось, когда дедушка не ограничивался объяснениями, а показывал что-нибудь на деле. Однажды он взял небольшой камень и, удерживая его между пальцами, направил в него часть своей энергии. По поверхности камня прошла тонкая трещина, и тот раскололся надвое.

— Вот когда у меня будет свой мир, я тоже так смогу? — с любопытством спросил Эйден.

— Если научишься правильно обращаться с энергией. Само Пробуждение ещё не делает тебя умелым культиватором.

— А ты научишь меня?

— Основам — конечно. Только для начала тебе придётся Пробудиться, — усмехнулся дедушка. — И даже после этого не рассчитывай, что всё получится с первого раза.

Дедушка часто объяснял, что сила культиватора зависит не только от количества накопленной энергии. Важно понимать устройство собственного внутреннего мира, следить за его развитием и учиться управлять доступной силой. В детстве Эйдену всё это казалось невероятно интересным, хотя без собственного мира многие объяснения оставались для него лишь словами.

Теперь, сидя в запертой каюте, он невольно вспомнил дедушкины уроки. Впервые за долгое время ему захотелось не расспросить старика о культивации, а просто снова оказаться рядом с ним, на знакомом берегу, где можно было часами разговаривать и никуда не торопиться.

Дальнейший перелёт прошёл в однообразном ожидании. Эйден ел принесённую пищу, спал и иногда пытался заговорить с сопровождающими, но ответов по-прежнему не получал. Время от времени он возвращался мыслями к родной деревне, вспоминал родителей и дедушку, стараясь не представлять, что могло с ними случиться после нападения.

Внезапно привычный гул стих, пол перестал дрожать, а в проходе началась суета. Эйден поднялся ещё до того, как отодвинули запор.

— Выходи. За остальными.

За дверью двигались люди — подростки в помятой одежде, с такими же растерянными лицами, какое, должно быть, было у него самого. Из соседних кают выходили всё новые пленники. Эйден успел различить приглушённый вопрос о месте прибытия и привычный ответ охранника: идти вперёд, не задерживать остальных. Он последовал за группой к выходу на палубу.

***

Солнечный свет после нескольких дней полумрака заставил его зажмуриться. Ветер коснулся лица, принёс запах моря и нагретого дерева; Эйден жадно вдохнул и только тогда понял, как сильно ему недоставало свежего воздуха.

Судно стояло у высокой воздушной пристани, соединённое с ней деревянным переходом. За ограждением далеко внизу виднелись берег и вода, и Эйден невольно замедлил шаг: в каюте он знал, что судно летит, но одно дело понимать это, а другое — увидеть землю настолько далеко под ногами. Охранник поторопил его, и он поспешил за остальными на широкий настил.

Отсюда открывалась лишь часть острова. Возле пристани расположились низкие складские постройки; между ними уходила дорога, а дальше теснились деревья и поднимались покрытые лесом склоны. Под навесами несколько работников переносили груз, кто-то переговаривался возле открытой двери. Порт жил своей жизнью, не слишком обращая внимание на подростков, которых выводили с корабля под охраной.

Эйден впервые увидел, сколько их было на борту. Пленники продолжали сходить по переходу, собираясь на площадке, и вскоре их оказалось, наверное, около сотни. Почти все выглядели лет на четырнадцать–шестнадцать, взрослые среди них встречались редко. Многие были заметно выше и крепче Эйдена, хотя и они выглядели измученными после перевозки.

Он стал искать знакомых. За время заключения Эйден уже почти перестал надеяться, что родители находятся где-то рядом, но среди похищенных мог оказаться сосед или кто-нибудь из других жителей поселения — человек, который видел продолжение нападения и мог рассказать, что стало с семьёй. Неподалёку два парня узнали друг друга и принялись говорить одновременно. Другой подросток настойчиво выкрикивал чьё-то имя, пока его не попросили освободить проход.

Ни одного знакомого лица Эйден не заметил.

— К дороге подходите! Не стойте у выхода!

Охрана собирала группу для дальнейшего сопровождения. У нескольких пленников, которые с трудом передвигались, спрашивали возраст и могли ли они идти сами. Одному велели пройти несколько шагов и только после этого отправили к остальным. Эйден заметил, что о прежней работе никто не спрашивает, хотя многие здесь едва ли держали в руках шахтные инструменты. Возможно, на пристани было просто не до таких разговоров.

Когда рядом оказался сопровождающий, Эйден обратился к нему:

— Куда нас теперь поведут?

— В бараки. Работать будете в руднике.

— В руднике? А долго? Что мы там должны делать?

— На месте узнаешь. Не отходи от группы.

Ответ прозвучал с такой обыденностью, будто речь шла о работе, на которую все они нанялись по собственному желанию. Эйден знал о рудниках немного: под землёй добывали камень и руду, и для такой работы, насколько он представлял, нужны были выносливые взрослые. Перед ним же стояли почти одни подростки, среди которых находились ребята слабее и моложе него самого. Отсюда было трудно понять, почему похитители собрали именно такую партию, но мысль осталась неприятным вопросом.

— Что сказали? — спросил кто-то рядом.

— В руднике будем работать, — ответил Эйден.

Известие передали дальше. В толпе поднялся тревожный гул: одни пытались выспросить подробности, другие спорили о том, какой бывает работа под землёй. Эйден ещё раз оглянулся на воздушный корабль. Он добился того, о чём мечтал всё время в каюте, — оказался снаружи, среди людей и под открытым небом. Вот только уйти отсюда без разрешения по-прежнему было невозможно.

Когда колонна двинулась, он пошёл вместе со всеми.

***

За пристанью начиналась обжитая часть острова. Между деревянными постройками виднелись дворы и тропинки, некоторые уходили к лесу; возле одного дома были сложены доски, из другого доносился мерный стук инструмента. Местные жители провожали колонну взглядами, но вскоре возвращались к своим делам. Для них, похоже, ничего особенного не происходило.

Один из пленников впереди шагнул к проходу между зданиями, пытаясь заглянуть за угол. Охранник коротко приказал вернуться, и парень послушался. Эйден проводил взглядом узкую тропинку, исчезавшую в тени деревьев. Здесь было множество дорог, но ни одна не предназначалась для них.

— Ты ведь разговаривал с охранником на пристани?

Эйден повернулся на голос. Рядом с ним шёл парень лет пятнадцати, немного выше и заметно крепче сложением. Первое, что бросалось в глаза, — густые медно-красные волосы, растрепавшиеся за время перелёта. Светло-серые глаза внимательно смотрели на Эйдена, а приятные черты лица придавали незнакомцу довольно дружелюбный вид, хотя усталость после долгого заключения сказывалась и на нём.

— Да, разговаривал, — ответил Эйден.

— И что он сказал? Я видел, как ты его расспрашивал, но расслышать ничего не смог.

— Нас ведут в бараки. Потом отправят работать в рудник.

Услышав последние слова, парень нахмурился.

— Значит, это правда… Я сначала решил, что ослышался. Не очень-то представляю себя шахтёром.

— Я тоже никогда не работал в руднике.

— Вот и я о том же. — Незнакомец оглянулся на остальных пленников. — Здесь вообще есть хоть кто-нибудь, кто знает, что нас ждёт?

Эйден проследил за его взглядом. Среди идущих попадались ребята значительно крепче него, но были и такие, кому, судя по виду, ещё недавно едва хватало сил стоять на пристани. Если похитители собирались использовать их для тяжёлой работы, выбор казался по меньшей мере странным.

— Не думаю, — ответил он. — Даже охранники почти ничего не объясняют.

— А ты настойчивый. Я бы после первого ответа уже отстал.

Эйден вспомнил разговор в каюте. Там он тоже долго пытался добиться хоть каких-то объяснений, однако сопровождающий лишь повторял приказания.

— Мне просто хотелось узнать, куда нас привезли.

— И всё?

— Не только. Но остальное спрашивать оказалось бесполезно.

Парень, кажется, хотел поинтересоваться чем именно, но не стал. Вместо этого он посмотрел вперёд, где колонна постепенно сворачивала между двумя длинными постройками.

— Ну, хотя бы с бараками теперь понятно. А то я уже начал думать, что нас целый день будут водить по острову.

Эйден не удержался от лёгкой улыбки.

— Мы ведь ещё не знаем, сколько осталось идти.

— Вот этого мне и не говори. Лучше побуду в неведении.

На этот раз Эйден тихо рассмеялся. Собеседник не выглядел беззаботным, однако умел говорить о неприятном так, что оно хотя бы на несколько мгновений переставало занимать все мысли.

— Кстати, меня Кассиан зовут, — представился парень.

— Эйден.

Они продолжили путь вместе. Кассиан оказался разговорчивым, но уже не пытался расспрашивать обо всём подряд. Иногда он обращал внимание Эйдена на незнакомые постройки, иногда недовольно поглядывал на охранников, особенно когда те требовали ускорить шаг, хотя колонна впереди едва двигалась.

Эйден тоже начал присматриваться к окружающему. За одним из домов открывался небольшой двор, где на верёвке сушилось бельё, а под навесом сидел человек, занятый каким-то домашним делом. Совсем рядом с дорогой, по которой гнали похищенных подростков, продолжалась обычная жизнь. Эйден невольно подумал о собственной деревне, где в это время жители, должно быть, тоже возвращались к вечерним занятиям. Если, конечно, после нападения там вообще осталось кому возвращаться.

Он поспешил отогнать эту мысль.

— А тебе сколько лет? — спросил Кассиан.

— Четырнадцать. А тебе?

— Пятнадцать.

— Я думал, ты немного старше.

— Из-за роста? — усмехнулся Кассиан. — Раньше я этому только радовался. А сейчас вот думаю, не заставят ли меня работать больше остальных.

Эйден посмотрел на него с неожиданным пониманием. Сам он беспокоился о противоположном: хватит ли сил справиться с работой, для которой похитители, возможно, предпочли бы кого-нибудь крепче. Оказалось, что даже такая простая вещь, как телосложение, могла заставить двух людей опасаться совершенно разного.

— Может, там вообще не придётся таскать тяжести, — предположил он.

— Хотелось бы. Только почему-то не верится.

Кассиан произнёс это без прежней улыбки. Теперь Эйдену стало яснее, что новый знакомый не настолько спокоен, каким старается казаться.

Впереди показалось длинное деревянное здание. Возле его входа охранники остановили первые ряды колонны и начали пропускать пленников внутрь.

— Кажется, пришли, — сказал Кассиан.

— Похоже на барак.

— Наконец-то.

Они подошли ближе, и Кассиан, заметив, что охранники распределяют прибывших небольшими группами, негромко добавил:

— Надеюсь, хоть комнаты будут не такие, как на корабле.

Когда очередь приблизилась, Эйден уже не пытался держаться отдельно от остальных. Кассиан стоял рядом, и они вместе направились ко входу.

***

В бараке было шумно. Вдоль длинного коридора тянулись двери, у которых толпились прибывшие подростки, пока охранники распределяли их по комнатам. Эйден и Кассиан подошли вместе, поэтому их без лишних вопросов отправили в одно помещение.

Комната оказалась небольшой, но после корабельной каюты выглядела вполне прилично. Две кровати стояли у противоположных стен, между ними оставался узкий проход, а из окна открывался вид на соседний двор. Вечернее солнце освещало потёртые доски пола и сложенные на матрасах одеяла.

— Ты какую займёшь? — спросил Кассиан.

— Наверное, у окна.

— Тогда мне остаётся эта.

Он опустился на кровать и с явным удовольствием вытянул ноги. Эйден тоже сел, впервые за долгое время почувствовав, что ему не нужно немедленно куда-то идти или выполнять чужой приказ.

Впрочем, спокойствие оказалось относительным. За стенами ещё долго слышались голоса и распоряжения, а проходивший мимо охранник сообщил, что утром всех отправят на работу. Кассиан проводил его взглядом и, когда тот удалился, негромко заметил:

— Хоть сегодня оставят в покое.

Эйден не стал возражать. Завтрашний день пока представлялся ему слишком смутно, чтобы строить какие-либо планы, а усталость после дороги давала о себе знать сильнее прежнего.

— Слушай, а что у тебя с рукой? — неожиданно спросил Кассиан.

Эйден посмотрел на сбитые костяшки.

— Дверь пытался выбить.

— Серьёзно? И как, получилось?

— Как видишь.

Кассиан рассмеялся, но, заметив состояние его пальцев, быстро посерьёзнел.

— Ты на пристани кого-то искал? — спросил он спустя некоторое время.

Эйден удивлённо взглянул на соседа.

— Заметил?

— Ты всё время смотрел по сторонам. Я подумал, может, у тебя там знакомые.

— Хотел найти кого-нибудь из нашей деревни, — ответил Эйден. — Вдруг кто-то видел, что случилось после нападения.

Кассиан повернулся к нему.

— На вашу деревню напали?

— Да. Отец пытался нас защитить, но его ранили. Потом меня схватили и увели. Что стало с ним и мамой, я не знаю.

Несколько мгновений Эйден молчал, глядя в окно. Произнести эти слова оказалось неприятно даже после нескольких дней, проведённых наедине с собственными мыслями. Он слишком хорошо помнил кровь на одежде отца, но всё, что произошло после, оставалось неизвестным. И чем чаще Эйден пытался восстановить подробности, тем сильнее ему казалось, что он упустил что-то важное.

— Я думал, может, хоть на корабле кого-нибудь встречу, — добавил он. — Но нас всё время держали взаперти.

Кассиан не сразу нашёлся с ответом.

— Там, на пристани, многие друг друга искали. Может, кого-то из ваших привезли другим кораблём.

— Может быть.

Эйден и сам допускал такую возможность, хотя не представлял, сколько вообще людей похитили и куда их могли отправить. Сейчас хотелось верить хотя бы в то, что мать и отец остались живы, но никаких оснований для уверенности у него не было.

— А тебя откуда забрали? — спросил он.

Кассиан помедлил.

— Из дома. Помню, как меня выводили, а я всё пытался обернуться. Мне говорили смотреть вперёд, но я всё равно оглядывался.

Он замолчал и опустил взгляд на свои руки. Когда Эйден уже собирался спросить, что произошло дальше, Кассиан негромко добавил:

— Давай я потом расскажу, ладно? Сейчас не очень хочется вспоминать.

Больше Эйден не расспрашивал его. После собственного рассказа он слишком хорошо понимал, почему собеседнику может быть трудно продолжать.

За окном постепенно темнело. В соседних комнатах ещё разговаривали, но прежняя суета стихала, и вскоре из коридора перестали доноситься распоряжения охраны.

Кассиан первым нарушил молчание:

— Никогда не думал, что буду так рад обычной кровати.

Эйден взглянул на него. Тот сидел, прислонившись к стене, с растрёпанными медно-красными волосами и усталым лицом. За время знакомства Эйден успел привыкнуть к его разговорчивости, поэтому сейчас было непривычно видеть Кассиана таким тихим.

Когда разговор с Кассианом стих, Эйден снова вспомнил о доме. Он попытался представить, что сейчас происходит в деревне, но мысли неизменно возвращались к нападению. Жива ли мать? Удалось ли кому-нибудь помочь отцу? Больше всего мучило то, что он находился так далеко и совершенно ничего не мог сделать.

Вспомнились вечера с дедушкой, когда они подолгу беседовали о культивации. Эйден всегда с интересом слушал его объяснения, особенно если старик соглашался продемонстрировать свои способности. Тогда сила культиваторов казалась чем-то удивительным, чем ему самому однажды непременно хотелось овладеть. Теперь же он впервые задумался о ней совсем иначе.

Даже если ему удастся сбежать из барака, как покинуть остров? На корабле он не справился с простой запертой дверью, а здесь повсюду находились вооружённые охранники. Эйден вспомнил, сколько времени и упорства потребовалось дедушке, чтобы достичь второго ранга. Сам он ещё даже не Пробудился, но хотя бы кое-что знал из его рассказов.

Если появится возможность научиться культивации, он обязательно ею воспользуется. Эйден больше не хотел оставаться настолько беспомощным. Ему нужно было вернуться домой, и одной надежды на милость похитителей для этого явно недостаточно.