Грань реальностей

Пролог

День клонился к вечеру. Киото. Мост через Камо-гаву.

Холод.

Боль.

Бессилие.

Настал день, когда в один миг переломилось всё — вся жизнь одного мальчика.

Сознание возвращалось к Райану рывками, как свет сквозь мутную воду. Где верх, где низ — не разобрать. Ясно было одно: под ногами нет опоры. Ни моста, ни земли — пустота. А где-то внизу, слишком близко, шла тёмная вода, и звала его к себе так ясно, будто уже приняла.

Его держало то, чего здесь быть не могло.

Корни. Тугие, мокрые, толщиной в руку — они обвивали запястья и лодыжки, тянулись из самого моста, из дерева и камня, будто выросли за один вдох там, где никогда ничего не росло. Живые. Они шевелились. Они дышали. И слушались не земли, не ветра — чьей-то чужой воли. Так не бывает. Так не должно быть. Но было.

Он рванулся — и хватка сжалась крепче, будто корни почувствовали. Будто им это не понравилось.

А внизу, на остатках моста, стоял парень и смотрел на него снизу вверх — спокойно, почти скучающе. Как на что-то уже решённое. И то, что оплетало Райана, тянулось к этому парню от самых его ног — послушное, как продолжение руки.

— Ну что, — лениво протянул кто-то сбоку. Сора. — Британец полетит?

— Похоже на то. — Второй голос, Дайки, был холоден и пуст. — Давно пора.

— Такума-сан! — крикнул Райан в темноту. — Помоги!

Никто не ответил.

Только ветер. Только огни чужого города, в котором он провёл всего несколько дней. Только три пары глаз, которым было на него наплевать.

Кен не отрывал взгляда. И в этом взгляде мелькнуло что-то почти человеческое. Почти.

— Жалко, — сказал он с ленивым сарказмом. — Жалко, что ты так и не узнаешь о своей природе. Прощай.

Корни разжались.

Райан полетел вниз. Ветер рванул навстречу, тёмная вода метнулась ближе — и в этот самый миг, самым краем угасающего сознания, он различил у себя за спиной что-то длинное. Сегментированное. Тяжёлое. Оно двигалось вместе с ним, будто всегда было его частью.

Что это—

Что-то метнулось сбоку. Слишком быстро для человека.

Его перехватили в считанных сантиметрах от воды — двумя руками, резко, точно. Рывок, движение — и под ним оказалась уже не река, а твёрдый берег.

Сквозь пелену боли — край чужого лица, тёмная куртка. И свет на руках. Зелёно-белый. Странный. Живой.

— Тихо, — произнёс незнакомец негромко. — Не двигайся.

Темнота накрыла его раньше, чем он успел ответить.

Глава 1. Письмо из прошлого

Лондон. Сентябрь. 2018 год.

Школьный день закончился. Последний звонок отзвенел пятнадцать минут назад, но коридоры школы Христа на Куинс-Роуд всё ещё гудели голосами. Кто-то спешил на автобус, кто-то толкался у шкафчиков, кто-то просто стоял, уткнувшись в телефон, делая вид, что занят.

Райан Кацусори вышел из дверей, щурясь от неожиданно яркого солнца. После духоты коридоров свежий воздух ударил в лицо, и он на секунду остановился — вдохнуть, выдохнуть, стать человеком снова. Кто-то из младших, пробегая, задел его плечом и бросил «извини» — Райан только отмахнулся, привычно, не глядя. Он вообще больше замечал, чем говорил.

— Наконец-то, свобода! — Том вылетел следом, тряхнув вечно растрёпанной светлой башкой, и завертелся на месте так, что на него оглянулись прохожие. — Вы слышали этот звонок? Он звучал как музыка!

— Ты так говоришь каждый день. — Энни даже не подняла глаз от телефона. Потом всё-таки подняла — и добавила: — Буквально каждый.

— Потому что каждый день это правда.

— Железная логика. — Ральф вышел последним, не спеша, будто ему в принципе некуда торопиться, — широкий в плечах, рыжий, на вид старше своих пятнадцати. Сказал без тени улыбки. Райан давно знал: так Ральф и шутит — с каменным лицом.

Странная компания. Девчонка, которая смотрит в телефон и при этом не пропускает ни слова. Парень, орущий о свободе на всю улицу. И скала, что молчит и всех переживёт. Его компания.

— Идём в кафешку? — Райан закинул рюкзак на плечо. — Я голодный.

— Тысячу раз да, — простонал Том. — У меня сейчас желудок с позвоночником поздороваются.

— Это... что вообще значит? — нахмурилась Энни.

— Не знаю, но звучит серьёзно.

— Звучит как диагноз, — сказал Ральф.

Они двинулись вниз по улице. Компания привычно распределилась: Ральф и Райан впереди, Том и Энни сзади — Том махал руками, чуть не задевая прохожих, а Энни через каждые пару фраз роняла «нет, Том» или «это не так работает, Том», не споря, а просто чтобы он не улетел совсем.

Свернули в тихий проулок Хазерми. Здесь было тише.

— Так о чём мы говорили? — Том догнал Райана.

— Ни о чём.

— Точно. Тогда слушайте. Вчера я почти вынес того босса. Оставалась одна полоска здоровья. Одна!

— Ты это и позавчера говорил, — заметила Энни, не отрываясь от телефона.

— Позавчера было две полоски. Я прогрессирую.

— Ты умер? — спросил Ральф.

— Не в этом суть.

— Значит, умер.

— Меня убил лаг! — Том аж развернулся на ходу. — Я нажал уклонение, а персонаж просто стоит. Стоит и смотрит, как его бьют. Это не я проиграл, это игра предала.

— Игра предала, — повторила Энни. — Запишу на твоё надгробие.

— «Здесь лежит Том, — мрачно сказал Ральф. — Его подвёл пинг».

— Вы смеётесь, а я почти прошёл! — Том обвёл их пальцем. — Сегодня добью. Клянусь. Если не добью — с меня картошка на всех.

— Вот теперь интересно, — сказал Ральф.

Они шли, перешучиваясь, и Райан почти расслабился — как вдруг Том споткнулся.

Ни с того ни с сего. На ровном асфальте — без трещины, без камня, без единой причины. И за миг до того, как Том взмахнул руками, у самой земли что-то дрогнуло. Тень под ногами друга качнулась не в ту сторону, куда падало солнце. По затылку Райана прошёл холодок — короткий, беспричинный, будто что-то давно забытое шевельнулось внутри и тут же затихло.

Он моргнул — и всё исчезло. Просто асфальт. Просто Том, летящий носом вниз.

— Ой, — только и сказал Том и рухнул с глухим стуком. Рюкзак отлетел, тетради веером высыпались на асфальт.

— Том! — Энни первой метнулась к нему.

— Я жив! — Том поднял голову с таким растерянным лицом, что Райан невольно усмехнулся, — и всё же холодок в затылке ещё не прошёл. — Я не понял... просто шёл — и бац!

— Бордюр не заметил? — Ральф подал ему руку.

— Какой бордюр? Нет тут бордюра! — Том оглянулся. — Просто... ноги перестали слушаться. Будто кто-то дёрнул за штанину.

— Может, устал, — предположила Энни, помогая собрать тетради.

— Это была важная миссия! — возмутился Том. — И вообще, я прекрасно себя чувствую. Просто споткнулся. С кем не бывает?

Райан промолчал. Посмотрел на асфальт под ногами друга.

Ровный. Чистый. Ни бордюра, ни трещины. Ничего, за что можно зацепиться. И ничего, чем объяснить холодок, до сих пор ползающий между лопаток.

Отец однажды сказал ему: если не можешь найти ответ — значит, ищешь не там. Тогда Райан не понял. Сейчас тоже. Но почему-то вспомнил.

— Ты точно в порядке? — спросил он.

— Да нормально. — Том поднял рюкзак, отряхнул колени и улыбнулся. Светлые волосы торчали ещё больше обычного. — Брюки жалко. Новые.

— Всё с тобой ясно. — Энни покачала головой. — Идём уже.

Они дошли до закусочной — маленькое место с большими окнами и запахом жареного лука, что тянулся ещё с улицы. Том уже открывал дверь.

— Моя очередь платить?

— Твоя, — хором ответили Ральф и Энни.

— А за что?

— За представление, — сказала Энни.

Они сели у окна. Том заказал картошку фри и немедленно принялся доказывать, что упал не по своей вине, а по вине физики — «сила трения не работает как надо, это научный факт». Ральф молча изучал меню. Энни смотрела на Тома с видом человека, который эту теорию уже слышал и заранее с ней не согласен.

* * *

Они просидели ещё час. Том успел умять вторую порцию картошки, Энни выпила два чая, Ральф молча прикончил ещё один бургер — пока остальные спорили, можно ли считать аниме серьёзным искусством.

— Если там есть мечи и кровь — серьёзное, — заявил Том.

— По этому критерию кухонный нож и томатный суп тоже серьёзное искусство, — парировала Энни.

— Не придирайся к словам!

— Я не придираюсь. Я уточняю.

Том открыл рот, чтобы возразить, но тут телефон Райана зажужжал.

На экране — «Мама». Райан нахмурился: обычно родители не звонили. У них и так было заведено, что к пяти он дома, — а сейчас едва перевалило за четыре.

— Алло?

— Райан, ты где? — Голос Клэр был спокойным, но каким-то собранным. Не тревожным — просто не таким, как всегда.

— В кафе, с ребятами. А что?

— Приходи домой. Сейчас, хорошо?

— Что-то случилось?

— Просто приходи. Мы тебя ждём.

И всё. Она положила трубку, не объяснив.

Райан посмотрел на телефон.

— Всё, мне пора.

— Уже? — застонал Том. — Ты же только сел.

— Мама позвонила. Сказала прийти. — Райан пожал плечами, но что-то в груди кольнуло. — Раньше обычного. И не сказала зачем.

— Может, тебе торт купили, — предположил Том.

— У меня день рождения через полгода.

— Значит, заранее.

— Может, что-то серьёзное, — тихо сказала Энни, глянув на Райана. — Иди. Потом расскажешь.

Райан кивнул, накинул куртку, проверил карманы.

— Знаю, звучит как ерунда, — сказал он. — Но она говорила странно.

— Твоя мама всегда говорит странно, — вставил Том. — Обижаешь. В хорошем смысле.

Ральф поднял голову и серьёзно посмотрел на Райана.

— Если что — пиши. Придём.

— За тортом? — уточнил Том.

— За другом, — сказал Ральф. — Ну и за тортом.

Райан усмехнулся.

— Ладно. Увидимся завтра.

— Не пропадай, — сказала Энни.

Он махнул рукой и вышел на улицу.

* * *

К крыльцу он подошёл через двадцать минут.

И остановился.

Перед дверью стояла чужая обувь. Две пары. Первая — обычные кроссовки, брошены как попало. Вторая — тёмные туфли, аккуратно поставленные носками к двери, пятками внутрь. Ровно. Почти симметрично.

Райан перевёл взгляд на свои кроссовки, которые обычно просто скидывал у порога. Кто-то пришёл. Кто-то, о ком ему не сказали.

Он открыл дверь.

В коридоре пахло чужим чаем. Не тем, что заваривала мать, — с бергамотом и лёгкой горчинкой. Этот был терпким, с травяным, почти лекарственным оттенком.

Из гостиной доносились голоса. Отец говорил тише обычного. Мать — громче, и в её голосе звучали нотки, каких Райан не слышал никогда. Не тревога. Что-то сложнее. Как будто она изо всех сил старалась быть вежливой с тем, с кем вежливой быть тяжело.

Разговор шёл уже давно — это чувствовалось. Не «только начали», а «в самой середине». Кто-то вздохнул. Кто-то ответил. Взрослые голоса, серьёзные, усталые.

Он снял обувь. Поставил рядом с чужими парами — неловко, не зная куда именно, — и всё-таки поставил и пошёл дальше.

У входа в гостиную он замер.

На диване сидели двое. Мужчина и женщина, которых он никогда не видел. А напротив них — отец у окна и мать, Клэр, на краю дивана. Они уже говорили, все четверо, — и разговор оборвался, стоило Райану войти.

Женщина лет тридцати пяти, с острыми, живыми чертами, заметила его первой — и вскочила так быстро, что Райан невольно отступил.

— Райан-кун?!

Она бросилась к нему, и раньше, чем он успел ответить, её руки уже обхватили его плечи. Крепко. Тепло. Слишком тепло для незнакомого человека.

— Какой же ты большой! — голос звенел от восторга. — Боже мой, Микатцу! Ты только посмотри на него! Вылитый ты в молодости!

Она отстранилась, оглядывая его с ног до головы. Глаза у неё были мокрые. Она не плакала — просто глаза были мокрые.

— Я твоя тётя! Мей! Я столько лет мечтала тебя обнять!

Тётя. У него есть тётя.

Он растерянно поднял глаза на отца.

Микатцу стоял у окна — бледный, губы в тонкую линию. Клэр, его мать, сидела на краю дивана с лицом человека, который знает, что сейчас будет тяжело, но решил не убегать.

— Мей, — раздался низкий, спокойный голос. — Дай парню отдышаться.

С дивана поднялся мужчина — крупный, широкоплечий. Двигался медленно, без спешки. Принял чашку чая от Клэр двумя руками, коротко ей кивнул. Тёмно-каштановые волосы, спокойные карие глаза, лёгкая улыбка — скорее привычка, чем настроение.

— Такума, — представился он. — Твой дядя.

Мей наконец отпустила Райана — но не совсем, держала за плечо, будто проверяла, что он настоящий.

— Ты так похож на отца, — сказала она и добавила тише, почти себе: — Как будто время назад.

— Я... — Райан посмотрел на неё, потом на мужчину. — Я не знал, что у папы есть брат и сестра.

Мей и Такума переглянулись. Что-то прошло между ними — быстро, почти неуловимо.

— Конечно, не знал, — тихо сказал Такума. — Он не хотел, чтобы ты знал.

— Садись, Райан. — Клэр указала на диван. — Нам нужно поговорить.

Райан сел. Мей устроилась рядом, всё ещё держа его руку — не сжимая, просто держа. Такума опустился в кресло напротив. Отец остался у окна. Спиной ко всем.

— Что случилось? — спросил Райан. — Почему вы приехали?

— Твой дед, — наконец сказал Такума. — Кэнджи Кацусори. Он очень болен.

— Рак желудка, — тихо добавила Мей. — Врачи сказали... осталось несколько недель. Может, полтора месяца.

Несколько недель. Дед, которого он никогда не видел, умирает через несколько недель.

Райан не знал, что чувствовать. Странная пустота — не горе, потому что горевать можно лишь по тому, кого знал. Что-то другое. Как узнать, что потерял то, чего никогда не имел.

Он перевёл взгляд на отца. Микатцу стоял неподвижно, вцепившись в подоконник. Пальцы белые.

— И он хочет нас видеть? — спросил Райан.

— Он хочет видеть всех, — ответил Такума. — Перед смертью. Хочет попросить прощения у твоего отца. И у твоей мамы. И увидеть тебя, Райан-кун. Внука, которого никогда не знал.

— Пап? — тихо позвал Райан.

Микатцу не обернулся.

— Я не знаю, — сказал он. Голос был странный — не сломленный, не злой. Просто усталый. — Не знаю, готов ли я.

— Мы не заставляем тебя прощать, — мягко сказал Такума. — Мы просим приехать. Посмотреть своими глазами.

Клэр встала, подошла к мужу. Ничего не сказала — просто положила руку ему на спину. Постояла так.

Потом сказала:

— Микатцу. Это твой отец. Ты себе потом не простишь, если не поедешь.

Микатцу медленно обернулся. Лицо бледное, глаза покраснели.

— А ты? — спросил он у неё. — Ты хочешь ехать?

Клэр посмотрела на него. Не долго — просто посмотрела.

— Я хочу быть там, где ты, любимый.

Микатцу долго не отводил от неё взгляда. Потом посмотрел на Райана.

— А ты?

Райан задумался. По-настоящему — не для вида.

— Я не знаю деда, — сказал он. — Никогда не видел. Не знаю, каким он был. Но... — он помолчал. — Если не поеду — так и не узнаю. И потом не смогу даже злиться на него. Или простить. Потому что он останется просто никем.

Микатцу вздохнул.

— Хорошо. Мы едем.

Мей снова сжала руку Райана — на этот раз по-настоящему крепко.

— Я так рада, — прошептала она. — Так рада.

Райан посмотрел на неё. Потом вспомнил.

— Погодите. Вы назвали меня как-то странно. Райан... кун?

— А. — Мей улыбнулась. — Суффикс. В Японии добавляют к имени: «кун» — для парней, «сан» — для старших. Вежливость, встроенная прямо в язык.

— И вы будете меня так звать?

— Пока да. Привыкнешь.

* * *

— А как же школа? — вдруг спросил Райан.

— Я поговорю с ними, — сказал отец. — Скажу, что уезжаем по семейным обстоятельствам. Насколько — пока не знаю. Может, надолго.

— Рейс завтра, — сказал Такума. — Утром.

Райан кивнул и достал телефон.

Райан: Ребята я завтра в школу не приду. И потом наверное тоже, пока не знаю на сколько

Том: ЧЕГО?? Ты что, умираешь??

Том: Я знал. Тебя всё-таки похитили инопланетяне.

Райан: Нет. Приехали родственники из японии. Дед умирает. Летим в киото

Энни: Ой... Райан, мне очень жаль.

Ральф: Держись. Если что надо — пиши.

Том: Чувак, это серьёзно?

Том: Я даже не знал, что у тебя дед есть.

Райан: Я тоже не знал

Он смотрел на эти слова несколько секунд. Потом убрал телефон. И снова достал.

Райан: Кстати выходим завтра рано утром. Если кто хочет попрощаться — без обязаловки

Том: БУДУ. Это угроза.

Энни: И я.

Ральф: Тоже.

Райан убрал телефон. Рядом сидела тётя, которую он не знал. В кресле — дядя. У окна — отец с белыми пальцами на подоконнике.

Странный вечер. Слишком много незнакомого в одном месте.

* * *

Ночью Райан не мог уснуть.

Он лежал и смотрел в потолок. В голове крутились фотографии — Мей показывала их вечером: жена Такумы, Юки-сан, их дети Сэйя и Рику, старший брат Рэйдзо с женой Кимико и тремя детьми. Незнакомые лица. Семья, которой он не знал никогда.

Он думал о родителях.

Отец — Микатцу Кацусори. Вырос в Киото, в клане с долгой историей и строгими правилами. С детства читал запоем, ходил в музеи, засыпал учителей вопросами — не только про Японию, про весь мир. В восемнадцать решил, что хочет знать не только историю своей страны. Поссорился с дедом на втором курсе, бросил университет и уехал один.

Поссорился — с отцом. Не с семьёй. Райан только сейчас, лёжа в темноте, вдруг понял то, что раньше не замечал: отец ушёл, но фамилию не бросил. Остался Кацусори. И сыну дал ту же фамилию — японскую, чужую для Лондона. Значит, что-то он всё-таки не отпустил. Что-то держало его всё это время, даже за тысячи километров.

В Лондоне отец встретил маму. Клэр Томпсон. В Музее естествознания. Она стояла у стенда с окаменелостями и что-то записывала в блокнот. Он подошёл с вопросом. Она ответила точно, без лишних слов. На следующий день он пришёл снова.

Они были очень разными. Отец — молчаливый, собранный. Мать — говорливая, рассеянная, способная потерять телефон в собственном кармане и при этом помнить наизусть три страницы из книги, прочитанной пять лет назад. Но оба умели слушать. По-настоящему — так, что человек чувствовал: его слышат.

Наверное, это и сделало отца таким.

Райан взял телефон. Перечитал: «Я тоже не знал».

Пять слов. И в них — что-то, от чего было немного грустно и немного странно. Не плохо. Просто странно.

Он отложил телефон и закрыл глаза.

* * *

На кухне Микатцу сидел за столом, сжимая кружку с остывшим чаем.

Клэр вошла тихо. Взяла его кружку — просто так, машинально — сделала глоток холодного чая и поставила обратно.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Не знаю. Думал, что готов. Думал, если этот день настанет, просто скажу «нет». Не поеду.

— Но ты едешь.

— Райан прав. Я себе потом не прощу.

Клэр села рядом. Помолчала.

— Ты боишься не смерти отца, — сказала она наконец. — Ты боишься, что он скажет то же самое, что тогда. И ты снова уйдёшь. И снова будешь это нести.

Микатцу не ответил.

— А если не скажет? — спросила Клэр.

— Тогда я не знаю, что с этим делать, — тихо сказал он. — С прощением. Я не умею прощать. Никогда не умел.

Клэр посмотрела на него.

— Я знаю, — сказала она. — Поэтому и еду с тобой.

Они сидели в темноте, слушая, как тикают часы.

Глава 2. Полёт в Киото

Лондон. 17 сентября 2018 года. 5:47 утра.

Будильник не понадобился.

Райан открыл глаза раньше и просто лежал в темноте, слушая тишину. За окном не было ещё ни намёка на рассвет — только фонарь на столбе бросал жёлтый круг на мокрый асфальт. Ночью прошёл дождь.

Он встал. Рюкзак был собран с вечера, чемодан стоял у двери. На столе лежал телефон.

Три новых сообщения от Тома.

Том: Ты не спишь?

Том: Я не сплю

Том: Уже иду

Райан усмехнулся и убрал телефон в карман.

* * *

Внизу уже было людно — по меркам шести утра.

Мей стояла у окна с кружкой чая. Такума сидел за столом, положив руки на колени, и молчал. Клэр тихо говорила что-то ему, стараясь не будить весь дом. Микатцу стоял в коридоре со своим чемоданом и проверял документы — Райан был уверен что уже в третий раз.

— Всё там, — сказала Клэр проходя мимо.

— Я знаю, — ответил Микатцу. — Просто смотрю.

Райан спустился, налил стакан воды и сел рядом с Такумой.

— Не спал? — спросил он.

Такума поднял глаза. Улыбнулся — легко, привычно.

— Сплю плохо в чужих домах, — сказал он. — Это нормально.

Он говорил ровно. Спокойно. Райан кивнул и не стал спрашивать больше.

— Такума-сан, сколько вообще лететь? — спросил он.

— Часов четырнадцать. Может пятнадцать. Прямой рейс.

— Четырнадцать часов, — повторил Райан. — Ого.

— И ещё разница во времени, — добавил Такума. — Япония впереди на восемь часов. Вылетаем утром по Лондону — прилетим уже глубокой ночью по Киото. Тело будет думать что ещё вечер, а там уже почти утро. Первый день собьёт с ритма. Это нормально.

— То есть мы как бы потеряем целый день?

— Вроде того. Долетим, а будет уже завтра. И спать захочется не тогда когда положено.

Райан переварил это. Четырнадцать часов в воздухе, потерянный день, незнакомая страна на другом конце земли.

Звучало далеко. Очень далеко.

* * *

Они вышли в 6:00 ровно.

Ещё темно. Улица спала. Фонари отражались в лужах. Воздух был холодным, с запахом сырой земли — тем особым запахом который бывает только ранним утром после ночного дождя.

Такси должно было приехать в 6:15.

Они стояли на крыльце с чемоданами, и Мей уже начала тихонько жаловаться на холод, когда из-за угла донёсся топот.

Том бежал.

Буквально бежал — на полном ходу, в куртке застёгнутой кое-как, со взлохмаченными светлыми волосами которые торчали ещё больше чем обычно. За ним — Энни и Ральф. Энни шла быстро, Ральф просто шёл, как человек которому некуда спешить даже в шесть утра.

— Успел! — выдохнул Том, останавливаясь перед Райаном. — Я думал не успею. Будильник не сработал, пришлось бежать...

— Ты живёшь в десяти минутах, — сказал Ральф.

— Это не важно!

Энни подошла к Райану. Посмотрела на него — не на лицо, а на него целиком, так как она умела смотреть. Потом достала из сумки шарф — тёмно-синий, мягкий, явно купленный не вчера.

— Держи, — сказала она. — Там осень. Холоднее чем здесь.

— Откуда ты знаешь?

— Гуглила, — она пожала плечами как будто это само собой разумелось.

Райан взял шарф. Намотал на шею.

— Спасибо.

— Не теряй.

Потом подошёл Ральф. Протянул небольшую коробку — без пакета, просто коробку.

— Там уже есть кое-что, — сказал он. — Если не понравится — сотри.

Райан открыл. iPod Touch — небольшой, белый, явно не новый но в хорошем состоянии.

— Ральф, это же твой—

— Теперь твой, — перебил Ральф. И добавил после паузы: — Там плейлист. На дорогу.

Он сказал это так как говорил всегда — без лишних слов. Как будто всё очевидно и нет смысла расписывать.

Райан посмотрел на него. Потом на коробку.

— Спасибо, — сказал он снова. Это слово сегодня звучало по-другому каждый раз.

Том стоял рядом и смотрел на это всё.

— Я тоже хотел что-нибудь, — сказал он. — Просто... я думал ты через неделю вернёшься. Зачем подарок если ты через неделю вернёшься.

— Том, — сказала Энни.

— Что? Это логично!

— Это ты себя уговариваешь.

Том открыл рот. Закрыл. Потом махнул рукой и повернулся к Райану.

— Слушай, — сказал он, и в его голосе вдруг не было ни тени шутки. — Там у тебя дед умирает. Это тяжело. Я не знаю что там за история с твоей семьёй — ты не рассказывал и я не спрашивал. Но если чего — пиши. Ладно? Просто пиши.

Райан смотрел на него.

Том был смешным и громким и умел превратить любую ситуацию в представление. Но иногда — вот так, в шесть утра на холодной улице — он вдруг становился собой по-настоящему.

— Ладно, — сказал Райан.

— И меч, — добавил Том немедленно, возвращаясь к себе. — Самурайский. Настоящий. Не сувенирный. Это условие дружбы.

— Том, — снова сказала Энни.

— Что? Я озвучиваю условия!

Ральф пожал Райану руку — крепко, коротко. Энни обняла его — быстро, но по-настоящему.

Подъехало такси.

* * *

Они загружались в темноте. Такума молча взял самый тяжёлый чемодан.

Райан обернулся с заднего сиденья.

Том стоял на тротуаре и махал обеими руками — размашисто, как будто провожал корабль. Энни стояла рядом, сложив руки на груди, но улыбалась. Ральф просто смотрел.

Такси тронулось.

Улица поплыла назад.

Райан отвернулся.

* * *

Они сели в самолёт в 9:20.

Мей и Клэр устроились рядом — и уже через десять минут о чём-то оживлённо говорили. Микатцу сидел у иллюминатора, смотрел в окно не видя ничего. Райан сел между отцом и Такумой.

Самолёт ещё стоял у терминала.

Райан достал iPod. Открыл плейлист. Там было много песен — штук сорок, незнакомые названия. Ральфовский вкус который Райан никогда до конца не понимал. И в самом конце — одна знакомая. Let Her Go, Passenger.

Он усмехнулся. Значит Ральф знал.

Он вставил наушники но музыку пока не включил. Достал телефон — связь ещё работала, самолёт не взлетел.

Райан: Ну всё, сижу в самолёте

Энни: Как ты?

Райан: Честно? Муторно

Райан: Четырнадцать часов лететь. Четырнадцать. Я столько даже не спал ни разу

Энни: Ты боишься летать?

Райан: Не то чтобы боюсь. Просто как-то не по себе. Сидишь в железной трубе над океаном и ничего не контролируешь

Райан: И ещё это так далеко. Реально на другом конце земли. Как будто не в другую страну а на другую планету

Энни: Я тебя понимаю. Я первый раз когда летела в Испанию, всю дорогу вцепилась в подлокотники.

Райан: И как, отпустило?

Энни: Часа через два. Потом фильм посмотрела и заснула. Время пролетело быстрее чем думаешь.

Райан: Надеюсь

Энни: Ты справишься. Это просто полёт. Самое страшное там это еда в подносиках

Райан: Ахаха

Райан: Уже не так страшно. Спасибо

Том: Так стоп ты летишь прямо СЕЙЧАС

Райан: Ещё на земле. Но скоро взлёт

Том: Слушай я не буду тупить с шутками, тебе и так стрёмно

Том: Просто представь что это автобус. Обычный автобус. Который едет по небу

Райан: Том это худшее сравнение в истории

Том: Почему? Автобусы же не боишься

Райан: Автобусы не падают с десяти километров

Том: Ну вот видишь ты уже думаешь о плохом. Я про автобус а ты про десять километров

Райан: Это ТЫ начал про небо

Том: Всё, молчу. Просто долети и пришли фотку из Японии

Райан тихо засмеялся. Микатцу покосился на него но ничего не сказал.

Райан: А вы что делаете

Ральф: Сидим на истории. Со скукой борюсь как могу.

Райан: Как именно

Ральф: С Томом смотрим Атаку Титанов под партой. Один наушник у меня, один у него.

Райан: Вы смотрите аниме НА УРОКЕ

Том: Учитель в шляпе ничего не замечает. Я же говорил про шляпу

Райан: Атака титанов? Я её сто лет не смотрел

Райан: Там вроде до сих пор продолжение выходит? Оно никогда не кончится по-моему

Ральф: Выходит. Мы на середине. Том каждые пять минут охает.

Том: ПОТОМУ ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИТ ТАКОЕ

Том: Не буду спойлерить. Но ТАКОЕ

Райан: Надо пересмотреть когда-нибудь. Забыл уже половину

Энни: Они весь урок так сидят. Я делаю вид что не знаю их.

Том: Энни ты тоже подглядывала в прошлый раз

Энни: Один раз. И то случайно.

Том: Ага. Случайно. Два эпизода подряд

Подошла стюардесса, попросила убрать телефоны — самолёт готовился к взлёту.

Райан: Всё, велят убрать телефон. Взлетаем

Энни: Удачи. Напиши как долетишь.

Ральф: Долети нормально.

Том: Автобус. По небу. Помни

Райан: ТОМ

Райан убрал телефон. Откинулся на спинку. Странно — но после этой переписки тревога чуть отпустила. Как будто друзья были не за тысячи километров, а где-то рядом.

Самолёт начал выруливать на полосу.

* * *

Самолёт набрал высоту. Мей засмеялась чему-то что сказала Клэр. Микатцу закрыл глаза. Райан включил музыку — что-то незнакомое из начала плейлиста — и стал смотреть в иллюминатор.

Облака внизу. Серые, плотные. Лондон уже не был виден.

Через некоторое время тревога окончательно ушла — осталась только усталость и лёгкое гудение двигателей.

Примерно через час Такума поднялся.

— Туалет, — сказал он тихо, ни к кому конкретно.

Пошёл в хвост самолёта — медленно, спокойно.

Прошло пять минут. Потом десять.

Райан выглянул в проход.

Такумы не было видно. Зато он заметил кое-что другое — кресло женщины из передних рядов было пустым. И кресло мужчины тоже.

Он вынул один наушник.

Посмотрел на отца. Тот дремал. Мей и Клэр всё ещё говорили.

Никто ничего не заметил.

Райан встал.

— Туалет, — сказал он негромко, хотя никто не спрашивал.

Пошёл в хвост.

* * *

Он не дошёл до туалета.

Потому что увидел их раньше.

В самом конце прохода, у служебной зоны — Такума. И рядом женщина. Они стояли близко, говорили тихо. Та самая женщина из передних рядов. Через секунду появился и мужчина — вышел как будто случайно, встал рядом.

Райан остановился.

Они его не видели. Или делали вид что не видят.

Он смотрел на эту картину — дядя, двое незнакомых, узкий проход хвоста самолёта — и что-то в ней было не так. Не страшно. Просто не так. Как когда складываешь пазл и одна деталь лежит правильно но всё равно чуть не туда.

Он повернулся и пошёл обратно на своё место.

* * *

В хвосте самолёта было тихо.

Такума стоял у стены. Женщина заговорила первой — негромко, почти вежливо. Именно это было неправильным.

— Такума-сан. Вот так совпадение.

— Да, — сказал Такума.

— Мы слышали что вы летите в Киото. Семейные дела?

— Да.

Женщина слегка наклонила голову.

— Мальчик с вами, — сказала она. Не вопрос.

Такума не ответил.

— Это усложняет, — сказал мужчина. Голос у него был ровным как у человека который читает список покупок. — Не для вас. Для нас. Мы предпочитаем простые ситуации.

— Я понимаю, — сказал Такума.

— Хорошо, — женщина улыбнулась — коротко, без тепла. — Тогда вы понимаете что наша цель теперь не только вы.

Молчание.

— Мы в Киото будем рядом, — добавил мужчина. — Как здесь. Как в Лондоне. Если что-то пойдёт не так — вы знаете что будет.

Женщина посмотрела на Такуму ещё секунду. Потом отвернулась.

— Хорошего полёта, — сказала она.

Они ушли — не вместе, с разрывом в полминуты. Как случайные пассажиры.

Такума остался стоять у стены. Подождал. Потом медленно выдохнул и пошёл обратно.

* * *

Когда Такума вернулся на место — Райан уже сидел с наушниками.

Такума сел. Поправил ремень. Закрыл глаза.

Райан покосился на него. Такума выглядел так же как всегда — спокойный, закрытый. Но что-то было чуть иначе. Тише. Как будто он стал чуть меньше занимать места чем обычно.

Райан не спросил ничего.

Просто включил Let Her Go — наконец — и посмотрел в иллюминатор.

Облака. Серое небо. Где-то там впереди — Киото.

Странное ощущение — лететь навстречу к людям которых никогда не видел. К деду который умирает. К городу который отец покинул двадцать лет назад и никогда не вспоминал вслух.

Он не знал что его там ждёт.

Но шарф на шее был тёплым. И в кармане лежал iPod от Ральфа. И где-то в Лондоне Том прямо сейчас наверняка писал что-то про парашюты.

Этого пока хватало.

Глава 3. Спустя 15 лет — часть 1

Киото. Аэропорт Кансай. Утро.

Самолёт пошёл на снижение, и Райан прилип к иллюминатору.

Сначала — только облака и серое утреннее небо. Потом облака разошлись, и внизу появилось что-то от чего у него перехватило дыхание.

Горы.

Он не ожидал гор. Он думал — город, дома, улицы. Но Киото лежал в котловине между горными хребтами, и зелень на склонах была такой густой и тёмной что казалась нарисованной. Раннее солнце золотило вершины. Осень только начинала касаться деревьев — кое-где среди зелени проступали первые пятна красного и золотого.

Потом появился сам город — черепичные крыши, узкие улочки, реки, мосты, и где-то среди всего этого — пагоды уходящие вверх ярусами.

— Красиво, — тихо сказал Райан.

— Да, — ответила Мей через проход. В её голосе было что-то тёплое и одновременно грустное. — Я каждый раз так думаю когда возвращаюсь.

Микатцу сидел неподвижно. На город не смотрел.

Райан покосился на него. Тот смотрел прямо перед собой — туда где не было ничего кроме спинки кресла. Пятнадцать лет. Всё это время отец знал что в Киото есть семья. И молчал.

Почему ты не рассказал? — думал Райан. Не с обидой. Просто вопрос который не давал покоя.

За бортом было утро. По местному времени — половина восьмого. А вот тело Райана было свято уверено что сейчас глубокая ночь, и требовало сна изо всех сил. Восемь часов разницы давали о себе знать: глаза слипались, голова была ватной, и при этом мозг отказывался верить что они вообще куда-то прилетели. Целый день где-то потерялся в воздухе.

— Долетели, — зевнул Райан. — А ощущение что сейчас три ночи.

— Так и есть, — сказал Такума. — Для твоего тела сейчас ночь. Первый день будет тяжело — будет клонить в сон средь бела дня. Это пройдёт за пару суток. Терпи.

* * *

Аэропорт был тихим по сравнению с Хитроу. Чище. Спокойнее. Объявления звучали сначала по-японски потом по-английски — и японский язык который Райан слышал только от отца дома здесь звучал совсем иначе. Живо. Отовсюду.

— Рот закрой, — негромко сказал Такума.

— Я ничего не говорил.

— Ты смотришь как турист.

— Я здесь первый раз. Технически я и есть турист.

— Технически — нет. Ты Кацусори. Здесь твои корни. Держись так.

Райан не совсем понял что это значит — держись так. Но постарался смотреть чуть менее изумлённо. Получалось плохо — глаза сами разбегались.

Они вышли в зону прилёта — и там их уже ждали.

Двое мужчин в тёмной форме — строгой, с традиционными деталями. Они поклонились увидев Такуму и Мей. Один взял чемоданы не дожидаясь разрешения.

— Охрана клана, — тихо объяснила Мей Райану. — Они всегда встречают когда семья приезжает.

— Охрана, — повторил Райан. — У вашей семьи есть охрана.

— У клана, — поправила Мей. — Это немного другое.

Снаружи стояли две чёрные машины. Утренний воздух был свежим, прохладным, с запахом зелени и чего-то ещё — незнакомого.

Райан сел в машину и посмотрел в окно.

Киото начинался прямо здесь.

* * *

Они ехали минут сорок.

Райан ехал в одной машине с Мей и Такумой. Клэр и Микатцу — в другой, впереди.

Утро было ясным. Город просыпался — открывались лавки, спешили люди, ехали велосипедисты. Райан боролся со сном и смотрел в окно.

— Такума-сан, — сказал он.

— Да.

— Почему вы с Мей-сан никогда не приезжали к нам? За все эти годы — ни разу.

Мей посмотрела в окно. Такума помолчал секунду.

— Отец запретил, — сказал он наконец. — Кэнджи-сан. Когда Микатцу уехал — он отдал приказ всем в клане. Никому не приближаться к нему и его семье. Никаких контактов.

— Совсем никаких?

— Совсем. — Такума смотрел вперёд. — Когда тебе было года два-три — запрет был особенно жёстким. Он боялся что кто-то из нас поедет и это будет воспринято как примирение без его ведома. Что это ударит по его позиции.

— По гордости, — сказала Мей тихо, не отворачиваясь от окна.

— Да, — согласился Такума. — По гордости. Хотя я думаю он всё это время хотел позвать его обратно. Просто не мог себя заставить.

— И вы просто слушались?

— Мы жили в клане, Райан-кун. Там свои правила. Нарушить приказ главы — это не просто неуважение. Это серьёзно.

Мей повернулась к нему. В её глазах было что-то виноватое.

— Я думала о тебе, — сказала она. — Всегда думала. Просто не знала как. И боялась что если напишу — отец узнает и накажет Такуму-сан или его семью.

— Я не злюсь, — сказал Райан. — Просто хотел понять.

— Это правильно, — сказала Мей. — Всегда правильно хотеть понять.

Они ехали молча ещё несколько минут. Потом дорога пошла вверх — холмистый район где дома стояли за высокими каменными стенами.

Машина остановилась у широких деревянных ворот. Старые — тёмное дерево, потемневшие петли. Но стояли прямо, крепко. На столбе — герб клана.

Ворота открылись.

* * *

Усадьба была большой.

Райан вышел из машины — и просто остановился.

Традиционный дом с загнутыми краями крыши. Сад — камни, мох, низкие сосны выгнутые в одну сторону. Дорожка из плоских камней вела от ворот к входу. Справа — отдельный флигель. Слева — хозяйственные постройки.

И люди. Утро было в разгаре, и во дворе уже работали: двое у ворот в тёмной форме, садовник у дальней стены, женщина в фартуке несла поднос из одной постройки в другую, кто-то шёл через двор с папкой бумаг.

Утреннее солнце заливало двор. Всё казалось чётким, ярким, живым.

Клэр стояла рядом с Райаном и тоже смотрела на всё это. Она была здесь один раз — много лет назад, ненадолго, и тогда всё закончилось плохо. Сейчас она смотрела на усадьбу так же как Райан — как на что-то большое и незнакомое.

— Сколько здесь людей? — тихо спросил Райан у Мей.

— Человек двадцать-двадцать пять постоянно, — ответила она. — Охрана, домашний персонал, помощники по делам клана. Плюс наши семьи.

— Они все живут здесь?

— Большинство да. Часть приходит на день.

Один из рабочих проходил мимо — пожилой мужчина с метлой. Увидел Райана, остановился и что-то сказал по-японски. Коротко, вежливо, с поклоном.

— Что он сказал? — тихо спросил Райан у Мей.

— Добро пожаловать домой, — перевела она.

Мужчина снова поклонился и пошёл дальше.

Райан смотрел ему вслед. Домой. Этот человек сказал домой — про место которое Райан видел первый раз в жизни.

Входная дверь открылась.

* * *

Аюми вышла первой — невысокая, с тёмными волосами схваченными просто. Черты лица мягкие но взгляд живой, внимательный. В ней чувствовалась смесь — что-то японское и что-то другое, южное, тёплое. В глазах стояли слёзы которые она не позволяла себе пролить.

Она подошла к Микатцу первым делом. Взяла его лицо в ладони и долго смотрела на него. Молча.

— Мой мальчик, — наконец сказала она тихо. — Наконец-то.

Микатцу закрыл глаза.

Потом Аюми обернулась к Клэр. Взяла её за руки.

— Я рада, — сказала она по-английски — с акцентом но уверенно. — Очень рада. Прости что так долго.

Клэр только кивнула, не доверяя голосу.

Потом Аюми увидела Райана. Смотрела на него несколько секунд — и улыбнулась. Просто тепло.

— Райан-кун, — сказала она. — Ты такой же как я представляла.

— Здравствуйте, — сказал он. — Вы... вы моя бабушка?

— Да. Я твоя бабушка. — Она взяла его за руку осторожно. — Можешь называть меня бабушка.

Из дома вышел Рэйдзо — крупный, широкоплечий, с тяжёлым взглядом. За ним — Кимико, рыжеватая женщина с тёплой улыбкой. Среди всех темноволосых она выделялась сразу. За ними — трое молодых.

Рэйдзо подошёл к Микатцу. Остановился в шаге. Помолчал. Потом протянул руку.

Микатцу пожал её. И Рэйдзо, не говоря ни слова, притянул брата к себе и обнял — крепко, коротко.

— Идиот, — тихо сказал он.

— Знаю, — так же тихо ответил Микатцу.

— Давно пора было.

— Знаю.

Они отстранились. Потом Рэйдзо повернулся к Клэр и кивнул ей — сдержанно но без холодности.

— Клэр-сан. Рад познакомиться. — Его английский был правильным но чуть скованным. — Я Рэйдзо. Старший брат.

— Я знаю, — сказала Клэр. — Рада наконец увидеть вас.

Кимико сделала шаг вперёд.

— Кимико, — сказала она и поклонилась. Добавила что-то по-японски — Рэйдзо тихо перевёл: — Она говорит что очень рада. Не знала о вас раньше. Микатцу никогда не упоминал.

Клэр на секунду сжала руку Микатцу.

Трое молодых смотрели на Райана с нескрываемым любопытством.

Старший шагнул вперёд. Держался прямо, чуть скованно — как человек, привыкший, что с него берут пример.

— Меня зовут Кэнта. Я старший сын Рэйдзо-сан, твой двоюродный брат. — Пожал руку крепко, коротко. — Если что понадобится — где что лежит, куда не ходить, к кому идти — спрашивай меня. Не заблудишься.

— Спасибо, — сказал Райан и почему-то сразу поверил, что не заблудится. — А тебе сколько?

— Девятнадцать. — Кэнта кивнул на остальных. — Это мои брат и сестра.

Второй тут же оттеснил старшего плечом — живой взгляд, улыбка до ушей.

— А я Харуки, средний. — Оглядел Райана с ног до головы, будто редкий экспонат. — Тебе сколько? Пятнадцать? Выглядишь старше.

— Пятнадцать, — подтвердил Райан.

— А мне восемнадцать. Почти взрослый, между прочим. — Он ухмыльнулся. — Слушай, а правда, что у вас там новые серии выходят раньше, чем у нас? У вас же ночь, когда у нас день. Вы уже посмотрели, а мы ещё ждём!

— Э… наверное, — растерялся Райан. — Никогда не думал об этом.

— Он об этом три дня думал, — вставил Кэнта.

— Помолчи. — Харуки снова повернулся к Райану, не сбавляя темпа. — А говоришь ты быстро. Очень быстро. И акцент как из кино. Помедленнее давай, а то мы половину теряем.

— По-про-бу-ю, — сказал Райан по слогам.

Харуки расхохотался, будто это была лучшая шутка за неделю.

Третья дождалась, пока брат отсмеётся, и только тогда шагнула вперёд — рыжеватая, как мать, с книжкой, заложенной пальцем: видно, оторвалась от чтения ради встречи и уже хотела обратно.

— Я Аой, младшая. — Короткий поклон, английские слова подбирала осторожно, точно. — Мне семнадцать. Хорошо, что ты приехал. Правда. — И тише, будто по секрету: — Не слушай Харуки. Он у нас громкий. Но безобидный.

— Я всё слышал! — возмутился Харуки.

— Знаю, — не поднимая глаз, ответила Аой.

— Спасибо, — сказал Райан.

Глава 3. Спустя 15 лет — часть 2

Кэнджи вышел последним.

Он шёл медленно — опираясь на трость из тёмного дерева с металлическим наконечником. Не сильно, скорее привычно — как человек который ещё не принял что она ему нужна но уже не может без неё.

Похудел. Лицо осунулось но держалось прямо.

Он остановился перед ними. Посмотрел на Микатцу. Долго.

Райан ожидал чего угодно — строгого взгляда, холодных слов. Но Кэнджи смотрел на сына со страхом и отчаянием. Как человек который слишком долго ждал и теперь боится что опоздал.

— Микатцу-сан, — сказал он. Голос тихий, непривычно тихий. — Я был неправ. Всё что я сказал тебе тогда. Всё что я делал. Я выгнал тебя. Назвал предателем. Запретил возвращаться.

Он повернулся к Клэр.

— И тебя прошу простить, Клэр-сан. Ты ни в чём не была виновата.

Клэр молчала.

— И тебя, — он снова посмотрел на Микатцу. — Прости меня, сын.

Во дворе стояла тишина. Даже работники замерли.

— Ты мог написать, — сказал Микатцу наконец. — За все эти годы.

— Знаю. — Кэнджи опустил взгляд на трость. — Я хотел. Много раз. Брал телефон — и клал обратно. Каждый год говорил себе: позвоню, позову обратно. И каждый год гордость оказывалась сильнее. Я боялся что ты не ответишь. Что отвергнешь. Проще было молчать чем услышать отказ.

— Это не оправдание.

— Нет, — согласился Кэнджи. — Не оправдание. Это объяснение. Я не прошу понять — я прошу простить.

Тишина.

Микатцу медленно кивнул — не как прощение, но как признание. Слова были сказаны.

Мей, стоявшая чуть в стороне, закрыла лицо руками. Плечи у неё чуть вздрагивали.

— Мей-сан? — тихо окликнул её Кэнта.

— Всё хорошо, — сказала она сквозь слёзы. — Просто... всё хорошо.

Кэнджи перевёл взгляд на Райана. Долго смотрел — и в этом взгляде было столько всего сразу: узнавание, сожаление, что-то похожее на гордость.

— Ты похож на него, — наконец сказал он. — В молодости.

— Мне говорили, — ответил Райан.

— Добро пожаловать домой, Райан-кун. — Кэнджи говорил по-английски медленно, с усилием. — Я рад видеть тебя.

Этот человек сломал жизнь отцу на годы, — думал Райан. — А теперь стоит с тростью и просит прощения. И я не знаю что с этим делать. Я его не знаю совсем. Но он мой дед. И он умирает.

Он ничего не сказал. Просто кивнул.

— Заходите, — сказала Аюми. — Вы летели всю ночь, устали. Покажу комнаты — отдохнёте хоть немного. А вечером соберёмся за столом как следует.

* * *

В прихожей пол был ниже, чем в доме, — на ступеньку.

Такума, шедший первым, не глядя скинул обувь, поднялся в одних носках и сунул ноги в тапочки, стоявшие рядком у края. Райан шагнул было следом — прямо в кроссовках — и поймал быстрый взгляд Мей.

— Разуваются здесь, — тихо сказала она. — В уличной обуви в дом не заходят. Никогда.

Райан отступил, стянул кроссовки. Замялся, не зная, куда их девать, — и увидел, что все пары стоят ровно, носками к выходу. Развернул свои так же. Поднялся, влез в тапочки. Малы.

Клэр разувалась следом, оглядываясь с тем особым вниманием, с каким подмечают и складывают в память.

— Смотри, — тихо сказала она Райану. — Граница. Снаружи улица, здесь дом — и между ними целый ритуал. Одна ступенька, а будто в другой мир шагнул.

— Тебе нравится.

— Мне интересно. Я из этого делаю книги.

* * *

Аюми повела их по коридору.

Пол под ногами сменился — не доски, не ковёр, а плотные плетёные циновки, чуть пружинящие, с сухим соломенным запахом. Райан невольно сбавил шаг, прислушиваясь к незнакомому ощущению под носками.

— Татами, — сказала Аюми, не оборачиваясь. — По ним — только так. Тапочки оставишь перед комнатой.

Она отвела вбок лёгкую перегородку — не дверь, а раму, затянутую бумагой; та ушла в сторону почти беззвучно. За ней открылась комната.

Райан остановился на пороге.

Почти пусто. Циновки. Низкий столик в углу. В нише — свиток с одним иероглифом и ваза с единственной веткой. Ни кровати, ни шкафа, ни стула.

— А спать где? — Он огляделся.

Аюми молча отодвинула дверцу встроенного шкафа. Внутри — сложенные матрасы и одеяла.

— Стелешь на пол. Утром убираешь. — Уголок её рта дрогнул, когда она увидела его лицо. — Не на полу. На татами. Удобнее, чем кажется.

Райан смотрел на пустую комнату. Дома у него была кровать, заваленный стол, постеры на стенах, провода, бардак. А здесь — голые стены, циновки, одна ветка в вазе и матрас в шкафу.

— Это так... пусто, — сказал он. Не с осуждением. Просто честно. И зевнул — джетлаг брал своё.

— Это не пусто, — мягко сказала Аюми. — Это спокойно. В японском доме мало вещей нарочно. Чтобы было место для тишины. — Она посмотрела на его зевок и улыбнулась. — Поспи пару часов. Тебе сейчас тяжело — твоё тело думает что ночь. К вечеру станет легче.

* * *

Комната Клэр и Микатцу была рядом.

Клэр зашла, огляделась — и Райан услышал через тонкую перегородку как она тихо засмеялась.

— Микатцу. Где кровать?

— В шкафу, — спокойно ответил отец.

— В каком смысле в шкафу?

— Футон. Я тебе говорил, помнишь? Ты не верила.

— Я думала ты шутишь!

— Я никогда не шучу про футоны, — сказал Микатцу, и в его голосе впервые за весь день мелькнуло что-то лёгкое, почти домашнее. — Это серьёзная тема.

Райан, стоя в своей комнате, невольно улыбнулся. Странно было слышать отца таким. Здесь, в этом доме, в этой пустой комнате с одной веткой в нише — Микатцу был дома. По-настоящему дома, впервые за пятнадцать лет. А они с мамой — гости в чужом непонятном мире.

Райан вытащил футон из шкафа. Расстелил кое-как — получилось криво, но сойдёт. Лёг.

Татами пахли сухой травой. За тонкой стеной слышались приглушённые голоса родителей. Где-то в саду пела птица, и утренний свет мягко пробивался сквозь бумагу сёдзи.

Тело было уверено что сейчас глубокая ночь. Голова не спорила — она была согласна спать в любое время.

Чужой дом. Чужая страна. Дед который просит прощения. Семья которую он не знал.

И при этом — несмотря ни на что — что-то похожее на покой.

Райан уснул быстрее чем успел об этом подумать.

* * *

Проспал он почти до полудня.

А когда дом ненадолго затих перед обедом — Такума тихо вышел за ворота.

Он шёл быстро, не оглядываясь. Не к Юки-сан. Совсем в другую сторону.

Клан Изуцуки держал в Киото представительство — неприметный дом в деловом квартале. Такума знал этот адрес. Он бывал здесь раньше, когда ещё не было выбора.

Он позвонил в дверь. Открыли быстро. Молодой мужчина в тёмном посторонился.

— Мне нужен Кэйго-сан, — сказал Такума.

— Господин Кэйго в Осаке. Вернётся через несколько дней.

— Кто вместо него?

— Господин Нагато.

— Проведи меня.

Нагато ждал в небольшой комнате за раздвижной перегородкой — сидел с чашкой чая. Лет пятидесяти, худой, с коротко стриженными седыми волосами. Глаза внимательные, холодные. На Такуму он посмотрел так, как смотрят на чужого, которого впустили в дом по необходимости.

— Такума-сан, — сказал он. Имя прозвучало вежливо и пусто. — Садись.

Такума сел напротив.

— Зачем вам мальчик? — спросил он без предисловий.

— Мальчик — из клана Кацусори. — Нагато чуть качнул чашку, глядя на чай. — Этого, в общем-то, уже достаточно. Но если коротко: он враг. Это установлено.

— Он пятнадцатилетний ребёнок. Первый раз в Японии. Какой он враг.

— Кровь не спрашивает возраста, — ровно сказал Нагато. — Вы, Кацусори, всегда так — смотрите на человека и видите ребёнка, друга, родственника. Мы, Изуцуки, смотрим и видим угрозу или пользу. Может, поэтому ваш клан и стоит на месте, а наш растёт. — Он отпил чай. — У нас есть арканец. Старый. Умеет видеть будущее — не чётко, но достаточно. Он увидел мальчишку. Увидел, что в нём спит сила морфа. И что эта сила, когда проснётся, встанет поперёк наших планов. Особенно если ваша семья осядет в Киото.

— Это будущее, которое ещё не случилось.

— Кэйго-сан предпочитает не дожидаться, пока оно случится. — В голосе Нагато скользнула тёплая нотка — единственная за весь разговор, и адресована она была не Такуме, а отсутствующему главе. — В этом он весь. Он не латает дыры, он не даёт им появиться. Мы заберём силу мальчишки, пока он не научился ею пользоваться. Чисто, заранее, без шума. Так, как умеем мы — и как, при всём уважении, никогда не умели вы.

Такума молчал секунду. Потом спросил:

— Те двое в самолёте. Из Токио. Зачем вы послали именно их? Почему не людей из Киото?

Нагато чуть приподнял бровь.

— А ты заметил.

— Заметил.

— Кэйго-сан был в Токио по делам. Логично было задействовать тех, кто рядом с ним. — Нагато отпил чай. — К тому же если бы кто-то из киотской ветви Изуцуки оказался на одном рейсе с тобой, это было бы слишком заметно. Слишком прямое указание на клан. А мы не оставляем следов — в отличие от некоторых, кто разводит семейные драмы на весь город. Токийские — другое дело. Незнакомые лица. Никакой связи на первый взгляд. — Он посмотрел на Такуму. — А вот это любопытно. Как ты вообще их узнал? Они тебе незнакомы.

— Знакомы, — сказал Такума. — Я видел их раньше. В Токио, несколько лет назад — ездил с отцом на одну встречу. Они были там. Я запомнил лица. Тогда я не знал, что они арканцы, — думал, обычные люди при клане.

— А в самолёте понял.

— В самолёте понял. Двое знакомых лиц из Токио летят за границу вдвоём, целенаправленно. Рядовых членов клана не отправляют просто так разъезжать по странам без задания. Значит, они не рядовые. Значит, арканцы. И значит — за мной.

Нагато смотрел на него — без тепла, но и без прежнего пренебрежения.

— Внимательный, — сказал он наконец и поставил чашку. — Жаль, что Кацусори. С такой головой ты бы у нас далеко пошёл. А так — растрачиваешь себя на тех, кто этого даже не оценит.

— Я ни на чьей стороне. Я защищаю семью.

— Это и есть сторона. Самая слабая из всех. — Нагато сложил руки. — Если хочешь знать подробности — или поговорить с Кэйго-сан лично — приведи мальчика.

— А если не приведу?

— Тогда мальчик просто не вернётся домой. В незнакомом городе всякое случается. Твоя семья в безопасности, пока ты сотрудничаешь. Но теперь в этом уравнении есть ещё один человек. — Нагато впервые позволил себе слабую улыбку, и от неё стало только холоднее. — На твоём месте я бы не тянул. Кацусори вечно тянут до последнего — а потом хоронят своих.

Такума встал.

— Мне нужно время.

— Кэйго-сан вернётся через три дня. К тому времени он ждёт ответа.

Такума вышел.

* * *

На улице был полдень. Светло, людно, обычный городской день.

Такума остановился.

Они убьют Райана. Племянника. Сына Микатцу. Мальчика который сейчас спит в гостевой комнате, измотанный перелётом, не зная даже что спать положено на полу.

Такума сунул руки в карманы и пошёл обратно.

Только одно было ясно — трёх дней нет.

Он толкнул ворота усадьбы. Из дома доносились голоса — семья просыпалась, готовилась к обеду. Где-то смеялся Харуки.

Такума постоял секунду на пороге, слушая.

Завтра. Он решит завтра.

Он не знал ещё что времени почти не осталось.

Глава 4. Своя кровь

Усадьба клана Кацусори. Утро.

Райан проснулся от запаха еды.

Не привычного лондонского завтрака — тостов и кофе — а чего-то тёплого, с травяными нотками и чем-то сладковатым. Он лежал несколько секунд глядя в потолок незнакомой комнаты.

Киото. Усадьба. Клан Кацусори. Второй день.

Сквозь бумагу сёдзи пробивался мягкий утренний свет — рассеянный, ровный, без резких теней. Где-то в саду пела птица. Под спиной чуть пружинил футон, пахло сухой травой от татами.

Вчера он проспал почти весь день, провалявшись в полудрёме до самого вечера — джетлаг не отпускал. Зато сегодня впервые проснулся по-человечески, и голова была ясной.

Он встал, кое-как свернул футон — получилось неаккуратно, но он запихнул его в шкаф — и достал телефон. В Лондоне был ещё поздний вечер.

Райан: Ну я доехал. Рассказываю

Райан: Дед оказался не таким каким я думал. Он реально болен. Рак желудка. Врачи говорят пара недель максимум

Энни: Ой. Райан, мне правда жаль.

Райан: Да норм. Я его не знал совсем. Но всё равно странно

Райан: Он при всех попросил прощения у папы. Прямо во дворе перед всей семьёй. Сказал что был неправ

Энни: Это сильно вообще-то.

Райан: Ага. Папа молчал почти. Но не ушёл

Ральф: Как там вообще?

Райан: Ты не поверишь. Это не дом это целое поместье. Реально как маленький город

Райан: Тут охрана. Садовники. Повара. Человек 25 наверное

Ральф: 25 Человек живут в одном доме??

Райан: Не все живут. Часть приходит на работу. Но всё равно жесть

Райан: И спят тут на полу. Реально. Матрас на пол кладёшь и спишь. Кровати нет

Том: ЧТО

Том: На полу?? Как бомж??

Райан: Не как бомж. Это традиция. Называется футон. На самом деле норм спится

Том: Я бы не смог. Мне нужна кровать. Я нежный

Энни: Ты спишь на диване в обнимку с пультом, Том. Тебе бы и пол сошёл.

Том: Это другое

Райан: Короче я думал клан это просто большая семья. А это как государство со своими правилами

Энни: А родственники нормальные?

Райан: Да вроде. Есть двоюродные братья и сестра. Кэнта харуки и аой. Старше меня немного

Райан: Харуки ржёт над моим акцентом. Говорит я говорю слишком быстро и они половину теряют

Энни: Ахаха британец в японии

Райан: Вот именно. Я тут как инопланетянин

Райан: Бабушка добрая. Накормила так что я еле дышу

Энни: Звучит мило вообще.

Райан: Да. Семья норм вроде

Энни: Держи в курсе. И ешь нормально там.

Райан: Там еды столько что я лопну

Он убрал телефон и пошёл вниз — в одних носках, как учили.

* * *

На кухне уже суетилась Аюми. Мей помогала ей. Клэр сидела за столом с чашкой чая и смотрела в окно на сад — с таким видом как смотрят люди которые давно не были в каком-то месте и заново его запоминают.

Кэнджи ещё не выходил. Рэйдзо ушёл с утра по делам.

— Доброе утро, Райан-кун, — улыбнулась Аюми. — Выспался наконец?

— Кажется да, — сказал Райан. — Вчера весь день как в тумане был.

— Это нормально. Первый день всегда тяжёлый. Садись.

Харуки уже сидел за столом с растрёпанными со сна волосами.

— Ты рано встаёшь, — сказал он Райану.

— Сейчас не рано. Почти все встали.

— Для меня рано, — мрачно сказал Харуки.

— Харуки спит до обеда, — сказала Аой, появляясь из коридора. — И думает что это нормально.

— Это нормально. Организм восстанавливается.

— Организм ленится.

— Это одно и то же.

Райан сел рядом с Харуки.

— Это что? — тихо спросил он.

— Тамагояки. Яичный рулет на завтрак.

— А это?

— Рыба. Просто рыба.

— На завтрак рыба?

— А у вас что на завтрак?

— Хлопья. Тосты. Иногда яичница.

Харуки посмотрел на него с искренним сочувствием.

— Бедный, — сказал он.

Аой засмеялась.

Микатцу вышел последним. Молча налил чай, сел у окна. Выглядел так будто плохо спал — но в остальном спокойнее чем вчера. Как человек который понемногу привыкает быть там где не был очень давно.

* * *

Такума появился около десяти — не один.

За ним в ворота вошла Юки-сан с двумя мальчиками. Юки-сан была невысокой, аккуратной, с тихим спокойным взглядом — из тех людей которые не занимают много места но замечают всё вокруг. Мальчики — Сэйя и Рику — шли рядом и с любопытством смотрели на двор.

Аюми вышла встречать.

— Наконец-то, — сказала она, обнимая Юки-сан. — Давно тебя не видела.

— Простите что вчера не приехали, — ответила та. — Дети устали с дороги.

Сэйя и Рику уже заметили Райана.

Сэйя — старший, лет тринадцати, серьёзный, с прямым взглядом — подошёл первым.

— Ты Райан? — спросил он по-японски.

— Да, — ответил Райан. Потом неловко добавил по-японски: — Приятно познакомиться.

Сэйя чуть улыбнулся.

— Японский знаешь?

— Немного. Отец учил иногда.

— Научим больше, — сказал Рику — младший, лет одиннадцати, с живыми глазами и без тени стеснения. — Я хороший учитель.

— Ты сам учишься в школе, — сказал Сэйя.

— И что? Это не мешает.

Юки-сан посмотрела на Райана — внимательно, тепло.

— Такума-сан много рассказывал о тебе, — сказала она по-японски. Потом медленно повторила по-английски с сильным акцентом: — Такума... говорил много. О тебе.

— Хорошее? — спросил Райан.

Она улыбнулась.

— Хорошее.

* * *

После завтрака Кэнджи вышел в сад.

Постоял немного у сосны, глядя на пруд. Опирался на трость — чуть сильнее чем вчера, или Райану показалось.

Потом обернулся к Микатцу который стоял на веранде с чашкой.

— Пройдёмся? — сказал он просто.

Микатцу помолчал секунду.

— Хорошо.

* * *

Они шли по узкой улице вдоль каменных заборов. Осень взялась за клёны по-настоящему — красный и золотой горели среди зелени как угли.

Кэнджи шёл медленно. Трость постукивала по камням.

— Я думал об этом долго, — сказал он наконец. — О том что скажу тебе. Когда увижу.

— И что решил?

— Что слов недостаточно. — Кэнджи остановился. Посмотрел на сына. — Я не могу вернуть те годы. Не могу отменить то что сказал. Но я могу сказать тебе правду — я был неправ. Не в чём-то одном. Во всём.

Микатцу шёл рядом, не отвечая.

— Ты хотел жить своей жизнью, — продолжал Кэнджи. — Это не предательство. Я понял это слишком поздно. Я держался за правила, за клан, за то каким должен быть сын главы. И потерял самого сына.

— Ты мог остановить меня по-другому, — сказал Микатцу тихо. — Не криком. Не запретами.

— Знаю.

— Ты мог просто поговорить.

— Знаю. — Кэнджи смотрел на трость. — Я не умел. Меня так воспитали — глава клана не говорит о страхах. Глава клана говорит о законах и долге. И я передавал это дальше не думая что это ломает людей.

Они шли молча. Листья шуршали под ногами.

— Я хочу попросить тебя кое о чём, — сказал Кэнджи наконец. — Останьтесь. Ты, Клэр-сан, Райан-кун. Не ради меня. Ради себя. Ты журналист — здесь есть работа. Клэр-сан пишет — в Киото достаточно тишины. А Райан-кун должен знать откуда он. Это его корни. Его право.

Микатцу не ответил сразу.

— Я не говорю навсегда, — добавил Кэнджи. — Просто попробуйте. Дайте мне возможность исправить хоть что-то.

— Я подумаю, — сказал Микатцу. — Обсужу с семьёй.

Кэнджи кивнул. Не настаивал. Они повернули обратно.

* * *

Пока они ходили, во дворе было тихо.

Такума сидел на веранде у пруда. Вода была неподвижной — осенние листья плавали по поверхности. Он держал чашку чая и думал о Нагато. О трёх днях. О том что ответа всё ещё не было.

Скрипнула калитка.

Такума обернулся — и замер.

У пруда стоял Кайто.

Просто стоял — как будто был здесь всегда. Никто из рабочих во дворе его не заметил. Садовник у дальней стены продолжал работать. Охранник у ворот смотрел в другую сторону.

Такума встал.

— Кайто, — сказал он тихо.

— Давно не виделись, — ответил тот.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Такума шагнул вперёд и коротко обнял его — не как обнимают старых знакомых, а как обнимают людей которых не ожидали увидеть.

— Ты здесь, — сказал он.

— Здесь. Уже больше года.

— Изуцуки думают что ты во Франции.

— Пусть думают. — Кайто посмотрел на него спокойно. — Ты знаешь зачем я пришёл.

— Знаю.

— Они давно следят за мальчиком?

— С Лондона, — сказал Такума. — Может раньше.

Кайто кивнул — без удивления.

— Я слышал разговор с Нагато-сан.

Такума посмотрел на него.

— Откуда?

— Я работаю внутри клана, — сказал Кайто спокойно. — Тайно. Они думают я наёмник без имени. На самом деле я собираю на них информацию.

Такума смотрел на него молча несколько секунд.

— Ты работаешь внутри Изуцуки, — произнёс он наконец. — Внутри клана который убил твоих родителей.

— Именно поэтому я там. — Кайто сел на край веранды. — Я слышу всё что они планируют. В том числе про твоего племянника.

Такума опустился рядом.

— Почему он? — тихо спросил он. — Почему они так вцепились в мальчика?

— У Изуцуки есть провидец. Старый арканец. — Кайто смотрел на неподвижную воду. — Он увидел будущее — и в этом будущем твой племянник встаёт у них поперёк дороги. Из-за силы, что в нём спит. Кэйго решил убрать его заранее, пока сила не проснулась. — Он помолчал. — Я услышал это там, внутри. И не смог пройти мимо. Мальчишка ведь даже не знает, что он такое. За что его — не знает.

Такума долго молчал.

— Три дня, — сказал он наконец. — Нагато дал мне три дня.

— Меньше, — сказал Кайто. — Кэйго возвращается раньше чем ты думаешь. Позволь мне работать с мальчиком. Не сейчас — постепенно. Он должен узнать кто он. Должен научиться контролировать силу.

— Нет, — сказал Такума.

— Нет?

— Он в кругу семьи. Здесь клан, охрана. Пока он здесь — они не тронут его открыто.

— Такума, — Кайто говорил спокойно но твёрдо. — Они уже следили за ним в Лондоне. Толкнули его магией в самолёте. Они не ждут.

— Откуда ты знаешь про самолёт?

— Видел отчёт. Они фиксируют каждое действие. Я читал.

Такума молчал.

— Он не знает о своей природе, — продолжал Кайто. — Если сила проснётся сама — без контроля — это опаснее всего.

— Я слышу тебя, — сказал Такума тихо. — Но пока — нет.

Кайто помолчал. Потом кивнул — без обиды.

— Хорошо. Но ты знаешь где меня найти. — Он встал. — И ещё одно. Я не ушёл из этого города. Я здесь. И буду смотреть за ним — со стороны. Хочешь ты этого или нет.

— Ты не изменился.

— Изменился. Просто не в том что важно.

Он повернулся и пошёл к калитке. Через секунду его уже не было — как будто и не приходил.

Такума смотрел на пруд.

* * *

Пока во дворе шли эти разговоры, Райан сидел в доме с Аюми, Мей и Юки-сан.

— Расскажите мне про папу, — попросил он. — Каким он был здесь. В Киото.

Аюми улыбнулась — тихо, немного грустно.

— Упрямым, — сказала она. — Как Кэнджи-сан. Только Кэнджи-сан упрямился ради правил, а Микатцу-сан — ради своего.

— Он всегда любил историю, — добавила Мей. — С детства. Мог часами говорить про какого-нибудь давно умершего императора. Мы с Рэйдзо засыпали, а он всё говорил.

— А дед как к этому относился?

— Поначалу с гордостью, — сказала Аюми. — Думал что Микатцу-сан станет хранителем истории клана. Но потом понял что сын хочет не хранить историю а искать её сам. В других местах. И это его испугало.

— Почему?

— Потому что боялся потерять сына. Просто не умел показать иначе кроме как запретами.

Юки-сан молчала, слушала. Потом тихо сказала, подбирая английские слова:

— Такума-сан говорил... Микатцу-сан в детстве был такой. Всегда немного не здесь.

— Как это?

— Смотрит на тебя но думает о другом, — она улыбнулась. — О книге. О месте куда хочет поехать.

Райан невольно усмехнулся. Это было узнаваемо.

Рику просунул голову в дверь.

— Райан-кун! — позвал он по-японски. — Сэйя говорит ты должен идти смотреть кои!

— Кои? — Райан посмотрел на Мей.

— Карпы. В пруду.

— А, — Райан встал. — Извините, — сказал он Аюми и Юки-сан. — Меня зовут смотреть рыб.

— Иди, — сказала Аюми. — Разговоры никуда не денутся.

* * *

Пруд в дальнем углу сада был небольшим но глубоким. Под поверхностью медленно двигались крупные рыбы — оранжевые, белые, пёстрые.

— Кои, — сказал Сэйя стоя рядом. — Им лет двадцать наверное. Дедушка завёл ещё до нас.

— Они большие.

— Кои живут долго. Некоторые больше ста лет.

— Сто лет? — Райан смотрел на рыб. — Это больше чем любой человек в этой семье.

Сэйя помолчал.

— Интересная мысль, — сказал он.

Рику лёг на живот у края пруда и тянулся рукой к воде.

— Рику, — сказал Сэйя.

— Что?

— Не упади.

— Я не упаду.

— Ты всегда так говоришь.

— И всегда не падаю.

— Один раз упал.

— Один раз не считается!

Райан смотрел на них и думал что у него никогда не было братьев или сестёр. Он рос один. А здесь — целый выводок двоюродных которые спорили и смеялись и знали друг друга всю жизнь.

* * *

Вечером все собрались за столом.

Ели сидя на подушках вокруг низкого стола — без стульев. Райан попробовал устроиться как все, скрестив ноги, но затёк уже через десять минут и начал ёрзать.

— Привыкнешь, — шепнул Харуки. — Я в детстве тоже мучился. Теперь хоть весь день так сижу.

— Это ненормально для ног, — пробормотал Райан, меняя позу в третий раз.

— Это нормально для японских ног.

Кэнджи сидел во главе стола но молчал больше чем говорил. Трость стояла рядом. Клэр и Аюми говорили по-английски. Рэйдзо вернулся к ужину, сидел рядом с Микатцу. Кимико иногда переспрашивала Рэйдзо — он переводил ей вполголоса.

В середине ужина Кэнджи поставил чашку.

— Я хочу сказать кое-что, — произнёс он. Голос тихий но все услышали — разговоры стихли. — Сегодня я говорил с Микатцу-сан. И хочу чтобы все это услышали.

Пауза.

— Я прошу вас остаться. Тебя, — он посмотрел на Микатцу, — Клэр-сан и Райан-куна. В Киото. Клан Кацусори — это ваш дом. Всегда был.

Тишина.

Рэйдзо смотрел на брата — открыто, не скрывая что хочет одного ответа.

Клэр посмотрела на Микатцу. Тот — на Райана.

— Я не против, — сказала Клэр тихо. — Если ты не против.

— Я думал об этом весь день, — сказал Микатцу. — Я не дам ответа сегодня. Но я не против — в принципе.

Кэнджи кивнул. Не улыбнулся — просто кивнул. Этого было достаточно.

Все посмотрели на Райана.

— Мне нужно подумать, — сказал он. — Там школа. Друзья.

— Конечно, — сказал Кэнджи. — Никто не торопит.

— Но... я не против. Попробовать.

Харуки хлопнул его по плечу.

— Отлично. Мы покажем тебе всё. Начнём с еды.

— Харуки, — укоризненно сказала Аой.

— Что? Еда это важно!

За столом засмеялись.

Такума сидел тихо. Держал чашку в руках. Смотрел на племянника.

И думал — три дня.

* * *

Вечером перед сном Райан лежал на футоне и переписывался с друзьями. В Лондоне был день.

Райан: Ну как вы там? Че делаете

Энни: Ничего особенного. Уроки сделала, теперь сериал смотрю.

Райан: А пацаны где

Ральф: Тут мы. С Томом в игре сидим. Онлайн.

Райан: А он чё не пишет

Ральф: Он в наушниках орёт на экран. Не до телефона ему.

Райан: Ясно. Передай что я скучаю по его воплям

Ральф: Передам когда он проиграет. Скоро будет.

Энни: Как там дед?

Райан: Держится. Сегодня предложил нам остаться в японии

Энни: Подожди. Остаться насовсем??

Райан: Пока не решили. Но возможно

Энни: ...

Энни: Мы это обсудим когда вернёшься. Если вернёшься.

Райан: Да я сам ещё не знаю ничего

Ральф: Том проиграл. Орёт. Я ж говорил.

Райан: Скажи ему я слышал даже из японии

Райан усмехнулся. Положил телефон рядом и долго смотрел в потолок.

Лондон был далеко. Друзья были далеко. А вокруг — чужой дом который медленно переставал быть чужим.

Татами под футоном пахли сухой травой. За тонкой стеной кто-то прошёл по коридору. Где-то стрекотало насекомое.

Он закрыл глаза.

Глава 5. Кровь невинного — часть 1

Усадьба клана Кацусори. Утро. Третий день.

Райан умылся холодной водой и долго смотрел в зеркало.

Третий день в Японии. Лицо то же самое — просто немного усталое. Как будто что-то начало меняться изнутри, а снаружи ещё не видно.

Он вытер лицо, надел тапочки которые теперь не путал, и пошёл на кухню.

* * *

На кухне было людно.

Аюми стояла у плиты. Мей сидела с чашкой чая и смотрела в окно на сад. За столом — Кэнта и Аой. Харуки, судя по всему, ещё спал.

— Доброе утро, Райан-кун, — сказала Аюми не оборачиваясь. — Садись. Скоро будет готово.

— Доброе утро, — сказал Райан. Сел рядом с Кэнтой.

На столе уже стояло несколько блюд — рис, суп мисо, яичный рулет.

— Снова тамагояки? — тихо спросил он Кэнту.

— Каждое утро, — так же тихо ответил тот.

— Это закон?

— Закон Аюми-сан.

Аюми от плиты сказала не оборачиваясь:

— Я слышу вас.

Кэнта и Райан переглянулись.

— Хороший закон, — громко сказал Райан.

— То-то же, — ответила Аюми.

Аой тихо засмеялась в кружку.

Райан поел немного. Потом машинально достал телефон под столом — хотел написать Тому.

— Райан-кун, — сказала Мей не поворачиваясь от окна. — Убери.

— Я просто—

— Убери. За столом не принято. Это невежливо по отношению к тем кто рядом.

Райан посмотрел на Кэнту. Тот едва заметно кивнул — мол, она права, не спорь.

Райан убрал телефон.

— Понял, — сказал он. — Но в следующий раз предупреждайте заранее.

— Только что предупредила, — ответила Мей спокойно.

Кэнта кашлянул чтобы скрыть улыбку.

— А почему вы сами готовите, Аюми-сан? — спросил Райан. — Поваров же несколько человек.

— По утрам всегда готовлю сама, — сказала она. — Это моё время. Пока дом ещё тихий, пока никто не пришёл. Повара приходят позже — к обеду и ужину.

— И когда дед ещё был здоров тоже так было?

— И тогда. — Она поставила перед ним тарелку. — Кэнджи-сан говорил что мои завтраки лучше чем у поваров. Может просто вежливым был. Но я всё равно продолжала.

— Ешь пока горячее.

* * *

После завтрака Райан вышел в сад и достал телефон. В Лондоне была глубокая ночь, но он всё равно написал — друзья прочитают утром.

Райан: Короче по поводу переезда

Райан: Мама с папой походу почти согласны остаться. Вчера дед предложил при всех. Папа сказал подумает но я по нему вижу что он почти решил

Райан: А я завис. Реально не знаю

Райан: Тут другая жизнь. Семья. Дед умирает и хочет чтоб мы были рядом

Райан: Но там вы. Школа. Всё что я знаю

Райан: Напишите когда проснётесь. Мне надо с кем-то это обсудить

Он посмотрел на сообщения. Подождал. Никто не отвечал — все спали.

Он убрал телефон. Посмотрел на пруд с кои.

Лондон казался отсюда очень далёким.

* * *

Такума вышел во двор, когда день уже начал клониться к вечеру.

— Юки-сан с детьми ушли к подруге, — сказал он. — Хочешь прогуляться? Покажу набережную.

— Хорошо, — сказал Райан. — А далеко?

— Минут двадцать пешком.

— Пойдём.

Они вышли за ворота. Узкая улица, каменные заборы, деревья нависающие над дорогой.

— Такума-сан, — сказал Райан.

— Да.

— Вы с папой здесь гуляли? В детстве?

— Гуляли. — Такума шёл ровно, смотрел вперёд. — Часто сбегали ночью. Отец запрещал но нам было всё равно.

— И что делали?

— Ходили куда угодно. Иногда до рассвета. — Пауза. — Однажды уехали в Токио втроём. Без разрешения.

— Втроём?

— С другом. Кайто его звали. — Такума помолчал. — Нас трое суток не было. Вернулись — дома был такой разнос что уши закладывало.

— Зачем уехали?

— Молодые были. — Что-то мелькнуло у него в глазах. — Хотели приключений.

— Нашли?

— Нашли. Больше чем хотели.

Он не стал объяснять больше. Райан не стал спрашивать.

Они вышли к реке.

* * *

Камо-гава текла спокойно — широкая, тёмная, с медленным течением. Солнце уже опустилось низко и било вдоль реки косыми лучами; тени от опор и людей вытянулись длинными тёмными полосами по воде. На берегах сидели люди — парами, группами, просто так. Торговцы у ларьков. Туристы с фотоаппаратами. Обычный день в Киото, что клонился к вечеру.

Чуть дальше по набережной стоял мост.

Пешеходный, старый — деревянный настил, каменные опоры. Под ним прямо текла река. На самом мосту людей не было — только они двое.

Телефон Такумы завибрировал.

Он посмотрел на экран. Незнакомый номер.

— Подожди, — сказал он Райану. — Мне нужно ответить. Одну минуту.

Он отошёл к перилам с другого края.

— Алло, — сказал он тихо.

Голос в трубке был короткий и деловой. Такума нахмурился. Ответил что-то односложно.

Он не заметил как из щелей деревянного настила и из каменных опор у его ног беззвучно потянулись тонкие корни. Медленно, почти незаметно. Они добрались до лодыжек, поползли выше — и когда одни оплели запястье с телефоном, другие тонкими побегами скользнули к лицу.

Коснулись рта. Носа.

Такума не успел ничего понять — просто почувствовал странную тяжесть которая навалилась мгновенно. Телефон выпал из руки. Колени подогнулись.

Он осел на землю — медленно, беззвучно — и корни аккуратно потянули его к дальнему краю моста, в тень опоры.

— Такума-сан? — окликнул Райан не оборачиваясь. — Долго там?

Тишина.

Он обернулся.

Такумы не было.

— Такума-са... — Райан не договорил.

— Эй.

* * *

Голос — по-японски. Молодой, ленивый.

Их было трое.

Они появились будто из ниоткуда — стояли на мосту полукругом. Путь назад перекрыт. Высокие, плотные, старше Райана. Средний — немного впереди. Тёмные волосы, острые черты, взгляд с прищуром. Лет девятнадцати. На рукаве куртки — герб.

— Ты Райан Кацусори? — спросил средний. По-японски, медленно.

— Да, — осторожно ответил Райан. Оглянулся в поисках Такумы. — А где—

— Твой дядя немного занят, — сказал парень по-английски — чисто, почти без акцента. — Не будем его беспокоить.

— Кен, — представился он. — Клан Изуцуки. — Кивнул на двоих по бокам. — Это двоюродные братья. Дайки и Сора.

— Двоюродные, — сразу сказал Сора. — Он всегда забывает уточнить.

— Не забываю. Просто не считаю важным.

— Обидно.

— Живи с этим.

Райан переводил взгляд с одного на другого.

— Такума-сан! — крикнул он. — Такума-сан, сюда!

Никто не ответил.

— Твой дядя спит, — спокойно сказал Кен. — Не кричи зря.

— Что вы с ним сделали?!

— Ничего страшного. — Кен сделал шаг ближе. — Ты не плохой парень, Райан. Поэтому скажу честно. За тобой следят давно. С самого Лондона. Твой дядя знает — и молчит. А мой отец отдал приказ лично. Ты должен умереть.

Райан смотрел на него.

— Почему?

— Потому что ты станешь проблемой, — сказал Кен просто. — Не сейчас — потом. Но мы предпочитаем решать заранее.

— Он ещё даже не знает что он такое, — сказал Сора с лёгкой насмешкой. — Убиваем людей которые сами себя не знают. Прогресс.

— Это эффективно, — сказал Дайки холодно. — Лучше до чем после.

— Философы, — пробормотал Райан.

Кен чуть приподнял бровь — как будто удивился что тот ответил.

— Смелый, — сказал он. — Хоть умрёшь достойно.

— Ничего личного, — добавил Сора. — Просто работа.

— Начинаем, — сказал Дайки.

* * *

Дайки двинулся первым.

Поднял правую руку — и она изменилась прямо на глазах у Райана. Кости проступили сквозь кожу, вытянулись, заострились — и через секунду вместо руки было длинное костяное лезвие, белое как мел.

— Что за... — Райан не договорил.

Лезвие рубануло наискосок. Райан отпрыгнул — тело ушло само раньше чем мысль. Лезвие срубило кусок деревянных перил — щепки полетели в сторону. С набережной кто-то вскрикнул.

Сора уже двигался с другой стороны. Его рука вытянулась — буквально, как резина — и хлестнула Райана по спине. Удар как кнут — резкий, обжигающий.

Райан упал на колени. Дыхание выбило.

— Неплохо уворачивается, — заметил Сора. — Для человека который понятия не имеет что делает.

— Рефлексы, — ответил Дайки безразлично. — Скоро закончатся.

Что-то происходило с телом Райана.

Странное обострение — как будто кто-то вкрутил яркость до максимума. Каждый звук стал чётким. Движения противников он видел чуть раньше чем они заканчивались. Тело само уходило — быстрее чем он думал.

Дайки снова. Лезвие сверху вниз. Райан перекатился в сторону — лезвие ударило в настил, щепки разлетелись. Он встал, пошатнулся, зажал бок рукой — там горело.

Сора растянул руку опять. Райан нырнул под неё — едва.

— Какого чёрта с вашими руками! — крикнул он.

— Тебе никто не объяснял? — насмешливо спросил Сора. — Сочувствую.

— Хватит, — сказал Дайки. — Надоело.

Они отступили.

Кен шагнул вперёд.

Под его ногами зашевелилось.

Из щелей настила и прямо из каменных опор полезли корни — тонкие сначала, потом всё толще, до руки в обхвате. Тёмные, мокрые, они росли на глазах — там, где никакого дерева не росло и расти не могло. Они шевелились, будто дышали. Оплели перила, вгрызлись в доски. Мост застонал и начал потрескивать.

С набережной уже кричали несколько человек. Кто-то показывал на мост. Кто-то снимал на телефон.

Кен не обращал внимания.

— Стой! — крикнул Райан.

— Зачем? — Кен шёл к нему спокойно. — Ты уже не убежишь.

— Такума-сан! — ещё раз крикнул Райан. — Помоги!

Тишина.

Корень обвился вокруг лодыжки. Рывок — Райан упал. Ещё один — вокруг запястья. Потом ещё. Он рвался, бил по ним свободной рукой.

— Пусти! Какого чёрта!

Корни подхватили его — все разом, как живые пальцы, — и подняли в воздух над настилом. Чем сильнее он рвался, тем крепче они сжимались, будто чувствовали каждое движение.

Райан висел над мостом. Под ним — река, тёмная и спокойная. На набережной уже собралась небольшая толпа — люди смотрели снизу с открытыми ртами. Некоторые снимали.

— Это что вообще происходит?! — крикнул кто-то.

— Вызывайте полицию!

Кен посмотрел на толпу. Потом снова на Райана.

— Свидетели, — сказал Сора. — Неудобно.

— Ничего, — ответил Дайки холодно. — Разберётся отдел зачистки.

Кен поднял взгляд на Райана. Поймал его глаза — и в этом взгляде было что-то почти сочувствующее. Почти.

— Жалко, — сказал он с ленивым сарказмом. — Жалко что ты так и не узнаешь о своей природе. Прощай.

Корни швырнули Райана вниз — с размаху, со всей силой. Его тело встретилось с настилом моста.

Треск. Громкий, резкий — как выстрел. С набережной закричали.

Настил лопнул. Доски разлетелись в стороны. Перила рухнули. Мост развалился — и Райан полетел вниз, к реке Камо-гаве, тёмной и спокойной под мостом.

Ветер.

Вода стремительно приближалась.

И в этот момент — краем зрения, самым краем угасающего сознания — он увидел что-то у себя за спиной. Длинное. Сегментированное. Тяжёлое. Двигалось вместе с ним, пока он падал.

Что это—

Поверхность воды была уже совсем близко — метр, полметра—

Что-то метнулось сбоку. Слишком быстро для человека.

Кто-то поймал его — в последнюю секунду, в считанных сантиметрах от воды. Двумя руками, резко, точно. Райан почувствовал рывок, ветер, движение — и через мгновение под ним был уже не реки, а твёрдый берег.

Через пелену боли он увидел краем — часть лица незнакомца, тёмная куртка. И на руках свет. Зелёно-белый. Странный. Живой.

— Тихо, — сказал незнакомец негромко. — Не двигайся.

Темнота.

* * *

На набережной творилось что-то невообразимое.

Люди кричали. Несколько человек застыли с телефонами в руках. Кто-то видел как мост развалился сам собой. Кто-то видел как парень падал прямо в реку. А кто-то видел самое странное — как другой человек метнулся вдоль берега с нечеловеческой скоростью, размазавшись в воздухе, и выхватил падающего у самой воды.

— Вы видели?! — крикнул кто-то.

— Это вообще как?!

— Снимай, снимай!

Кен стоял на остатках моста и смотрел вниз — на берег, где незнакомец склонился над мальчиком.

— Кто-то поймал его, — сказал Дайки.

— Вижу, — ответил Кен.

— И свидетелей много, — добавил Сора. — Слишком много. Половина уже в телефонах.

— Отдел зачистки разберётся, — сказал Кен. Смотрел на человека внизу. — Нам сейчас важнее вон тот.

По склону берега к ним поднимался незнакомец.

* * *

Кайто шёл легко — как будто просто прогуливался. Встал у остатков моста и посмотрел на троих.

— Развлекаетесь? — сказал он спокойно.

— Ты кто? — спросил Кен.

— Не важно. Мальчик под моей защитой. Уходите.

— Под твоей защитой, — повторил Сора с насмешкой. — Интересно. — Он посмотрел на Кена. — Этого не было в плане.

— Импровизируем, — ответил Кен. Смотрел на Кайто изучающе. — Ты один?

— Мне хватит.

Кен засмеялся — коротко, без веселья. Кивнул братьям.

Глава 5. Кровь невинного — часть 2

Дайки прыгнул первым.

Оба предплечья уже превратились в лезвия — он атаковал двумя одновременно, крест-накрест, снизу вверх. Профессионально. Быстро.

Кайто шагнул вправо — лезвия рассекли воздух в сантиметре от плеча. Пальцы вспыхнули зелёным. Он не ударил — просто поймал запястье Дайки и резко повернул. Дайки по инерции развернулся боком, потерял равновесие.

— Неплохо, — сказал Дайки холодно. Встал. — Ещё раз.

Он ударил снова — правым лезвием прямо и сразу левым наотмашь. Кайто присел под первым, пропустил второе над головой — зелёный свет вспыхнул ярче — и толкнул Дайки вперёд его же движением.

Дайки отлетел на три шага. Устоял.

— Хорошо, — сказал он без эмоций. — Очень хорошо.

Сора атаковал с фланга. Растянул обе руки одновременно — охватить как клещами. Кайто прыгнул вверх — оттолкнулся от опоры моста, перелетел через обе руки, приземлился за спиной Соры.

— Это нечестно, — сказал Сора. — Прыгать — это нечестно.

— Жалуйся кому-нибудь другому.

— Обязательно.

Кен не ждал.

Корни пошли от всех щелей сразу — из земли, из камней, из остатков настила. Густые, быстрые, злые. Они тянулись к Кайто со всех сторон.

Кайто начал двигаться.

Шаг влево — корень промахивается. Шаг вправо — второй промахивается. Прыжок назад — третий цепляет щиколотку, Кайто дёргает ногу, зелёный свет вспыхивает ярче и корень лопается.

— Ты быстрый, — сказал Кен. Впервые в его голосе появилось что-то кроме скуки. — Очень быстрый.

— Ты тоже, — ответил Кайто. — Но вас трое и вы нападаете на пятнадцатилетнего. Это всё равно не впечатляет.

Кен сощурился.

Дайки поднялся. Сора встал. Они переглянулись с Кеном.

Пауза.

— Ты защищаешь Кацусори, — сказал Кен. — Зачем?

— Мои причины.

— Значит ты против нас.

— Я против тех кто нападает на детей.

— Хорошо, — сказал Кен наконец. Что-то в его голосе изменилось — стало чуть холоднее. — Запомню тебя.

— Взаимно.

— Свидетели видели слишком много. Наши люди уберут. — Кен повернулся. — Но ты теперь тоже в списке.

— С нетерпением жду.

— Не торопись. — Кен пошёл прочь. — Это не конец. Мы вернёмся. За всеми.

Они ушли — быстро, слаженно, как будто растворились в переулках.

Кайто постоял секунду. Потом повернулся и пошёл к берегу.

* * *

Такума лежал в тени опоры моста.

Кайто присел рядом, похлопал по щеке.

— Такума. Вставай.

Такума открыл глаза — мутно, не сразу понимая.

— Что... — он попытался сесть.

— Усыпили корнями. — Кайто придержал его. — Мальчика атаковали. Он жив но плохо.

Такума попытался встать.

— Я должен—

— Слушай, — голос Кайто был тихим но твёрдым. — Мальчик у Кассандры. Я отправлю адрес. — Он достал запасной телефон и протянул ему. — Твой потерял когда падал. Возьми этот. Иди за Микатцу-саном. Только за ним — Клэр-сан пока не нужна.

— А ты?

— Я уже там. Иди.

Такума посмотрел на него. Кивнул. Встал — шатнулся, схватился за опору — и пошёл.

* * *

Когда усадьба показалась впереди Такума набрал номер.

— Алло, Микатцу-сан?

— Алло, да. — Голос Микатцу был настороженным. — Кто это? Номер незнакомый.

— Это я. Такума.

— Такума? Ты чего с чужого номера?

— Свой потерял. Ты сейчас можешь выйти?

— Куда выйти? Что происходит?

— Во двор. К машине. Я подхожу.

— Такума-сан, — голос Микатцу изменился. — Что с Райаном?

— Выйди. Я всё объясню лично.

— Если с ним что-то случилось, клянусь—

— Выйди из дома. Пожалуйста.

* * *

Микатцу стоял у машины когда Такума подошёл. Лицо белое. Руки сжаты в кулаки.

— Говори, — сказал он сразу.

— Садись. Я за рулём.

— Такума-сан—

— Садись. Прошу.

Они сели. Такума завёл двигатель и выехал со двора усадьбы.

— Ну? — Микатцу смотрел на него. — Где Райан? Что случилось?

— Он жив, — сказал Такума. — Это первое что ты должен знать. Жив.

— Жив но что?

— Ранен. Серьёзно. Его сейчас лечат.

— Кто лечит?! Где он?! — Микатцу повысил голос. — Такума-сан, говори нормально!

— Едем к нему. Минут двадцать.

— Что с ним случилось? Говори!

— Его атаковали. Трое. — Такума смотрел на дорогу. — Меня вырубили раньше — я не смог помочь. Его спас друг. Кайто Ривьер. Помнишь такого?

— Кайто... — Микатцу нахмурился. — Кайто Ривьер. Это который... погоди. Мы же с ним в детстве... втроём гуляли?

— Да. С ним.

— Смутно помню. Давно это было. — Микатцу покачал головой. — При чём здесь он? Кто напал на Райана? Это местная банда?

— Нет. — Такума помолчал. — Это клан Изуцуки.

— Изуцуки, — повторил Микатцу медленно. Нахмурился сильнее. — Погоди. Это же... отцов друг? Кэйго-сан?

— Да.

— Зачем ему нападать на Райана? — Микатцу смотрел на него. — Такума-сан, что вообще происходит?

— Они хотели его убить, — сказал Такума.

— ЧТО?! — Микатцу схватил его за плечо. — Убить?! Такума-сан, что ты несёшь?!

— Руки убери я за рулём! — Такума стряхнул его руку. — Дай объясню!

— Тогда объясняй! — Микатцу ударил ладонью по приборной панели. — Почему Кэйго-сан хочет убить моего сына?! Объясни нормально!

— У них есть предсказатель, — сказал Такума. — Старый арканец. Видит будущее — не чётко но достаточно. Он увидел что Райан станет угрозой для их планов. Особенно если останется в Киото. Поэтому Кэйго-сан приказал убрать его сейчас — пока он ничего не знает о себе.

— О себе? — Микатцу чуть замолчал. — Это про силу?

— Да.

— Ты знал что за ним следят?

Пауза.

— Знал, — сказал Такума тихо.

— Давно?

— С Лондона.

Молчание.

— С Лондона, — медленно повторил Микатцу. — Ты знал с Лондона. И молчал.

— Они угрожали Юки-сан и детям. Сказали — молчи или они пострадают.

— И ты молчал! — Микатцу снова повысил голос. — Три дня ты знал что за моим сыном охотятся и молчал! И взял его гулять!

— Я думал что Кэйго-сан ещё в Осаке. Думал что у нас есть время—

— Думал! — Микатцу ударил по панели ещё раз. — Это мой сын, Такума-сан! Мой! И ты его чуть не потерял своим молчанием!

— Микатцу-сан—

Микатцу замолчал на секунду. Что-то соображал. Потом заговорил медленнее.

— Кэйго Изуцуки, — сказал он. — Друг отца. Они же оба идут в мэры Киото. Ты упоминал ещё в Лондоне.

Такума молчал.

— Конкурент, — продолжал Микатцу, глядя на него. — Кэйго убирает конкурента. Отец ему мешает. Так?

— Микатцу-сан—

— Отвечай. Это из-за выборов?

— Отчасти, — сказал Такума тихо.

— Отчасти. — Микатцу смотрел на него. И вдруг похолодел. — Подожди. Отец болен. Рак. — Он медленно повернулся к Такуме. — Такума-сан. Отец болен не от рака.

Это был не вопрос.

Такума смотрел на дорогу.

— Нет, — сказал он наконец. — Не от рака. Яд. Медленный.

Молчание.

Микатцу провёл рукой по лицу. Откинулся на спинку.

— Ну нихрена, — сказал он тихо.

Они ехали молча ещё несколько минут.

— Клэр знает? — спросил Микатцу наконец.

— Нет.

— Что ей скажем?

— Что Райан ушибся на тренировке с Кайто-сан. Что поправляется. Кайто оплатит лечение.

— Она не поверит.

— Поверит если мы будем держаться одной версии.

— После того как увижу сына, — сказал Микатцу тихо, — мы с тобой поговорим нормально. Долго поговорим. Понял?

— Понял.

— Хорошо.

* * *

Дверь открыла высокая темноволосая женщина.

Такума и Микатцу переступили порог — и оба на долю секунды остановились.

Кассандра была высокой. Тёмные волосы каре, острый взгляд врача. И в остальном природа явно не поскупилась — четвёртый размер, не меньше, что было крайне сложно не заметить даже в такой момент.

У Такумы из носа потекла кровь.

Он сам не понял, в какой момент — просто почувствовал тёплую струйку, провёл под носом тыльной стороной ладони и уставился на красное с видом человека, который оказался в этой ситуации совершенно не вовремя. На сына погибает охота, друга вырубили корнями, дед отравлен — а у него идёт носом кровь, потому что дверь открыла красивая женщина. Он коротко выругался про себя, отвернулся и зажал нос рукавом.

Микатцу медленно повернул к нему голову.

— Серьёзно? — сказал он тихо. — Вот прямо сейчас?

— Само, — глухо ответил Такума из-под рукава.

— Охренеть ты, конечно, вовремя.

Микатцу выдохнул, мотнул головой — и, вспомнив зачем приехал, бросился мимо Кассандры в глубь здания.

Кассандра проводила их взглядом. Перевела глаза на Такуму, всё ещё прижимающего рукав к лицу, и приподняла бровь.

— Запрокинь голову, — сказала она ровно, будто диагноз ставила. — И не помри в коридоре, у меня и так пациент.

Кайто у стены едва заметно усмехнулся.

* * *

Райан лежал на кушетке.

Бледный. Правая рука в гипсе. Рёбра туго перевязаны. Порез на боку зашит. На лице и руках ссадины и синяки. Левый глаз заплыл наполовину.

Микатцу вошёл и остановился у кушетки.

Просто смотрел на сына.

Долго.

Потом опустил голову.

— Он в порядке? — спросил он не поворачиваясь.

— Жить будет, — сказала Кассандра. — Перелом, два ребра, сотрясение, порез со швами. Он сорвался с разрушенного моста — могло быть куда хуже. Кайто выхватил его у самой воды, не дал упасть. Гипс через неделю снимем. Я помогу с восстановлением — быстрее, чем обычно. Но боль и слабость останутся.

— Спасибо, — сказал Микатцу тихо.

Кассандра вышла в коридор. Кайто стоял у стены.

— Ты видел? — тихо спросила она.

— Видел.

— Морф-скорпион.

— Да.

— Он не знает?

— Нет.

Кассандра посмотрела на дверь комнаты где лежал Райан.

— Долго это ещё будет продолжаться?

— Уже недолго, — сказал Кайто.

* * *

В соседней комнате собрались четверо.

Микатцу сидел у стены. Такума напротив у окна. Кайто стоял посередине. Кассандра у двери.

Микатцу посмотрел на Кайто.

— Ты, — сказал он. — Я тебя помню. Токио. Якудза.

— Ты тогда побледнел как мел когда они вышли из-за угла, — сказал Кайто.

— Все побледнели.

— Ты орал громче всех.

— Я громко предупреждал, — вмешался Такума.

— Это одно и то же.

Что-то в лице Микатцу чуть отпустило. Не улыбка. Просто на секунду он стал чуть менее белым.

— Ты спас моего сына, — сказал он Кайто. — Спасибо.

— Не нужно благодарностей.

— Нужно. — Микатцу помолчал. — Теперь объясни полностью. Почему Изуцуки за ним следит? Что им нужно от пятнадцатилетнего мальчика?

— У них есть арканец, — сказал Кайто. — Старый. Умеет видеть будущее — не чётко но достаточно. Он увидел твоего сына. Увидел что в нём спит сила морфа. И что эта сила — когда проснётся — встанет поперёк их планов. Особенно если семья останется в Киото.

— Значит из-за предложения отца, — сказал Микатцу тихо.

— Отчасти да.

— И что им нужно — убить его?

— Забрать силу. Но без силы он не выживет. — Кайто говорил прямо. — Это одно и то же.

— Есть предложение, — сказал Кайто.

— Говори.

— Он должен узнать о своей природе. И должен научиться контролировать силу. Сегодня она вышла сама — при падении без контроля. Следующий раз может быть хуже. Я могу его учить.

— Нет, — сказал Такума.

— Такума-сан, — Микатцу посмотрел на него. — Мой сын лежит с переломом и двумя сломанными рёбрами. Его вытащили из реки. Ему придётся всё объяснять — и про Изуцуки, и про силу, и про хвост который он увидел при падении. Он будет спрашивать. И что я скажу — что мы спрячем его в усадьбе и будем надеяться что пронесёт?

Такума молчал.

— Кайто-сан объяснит ему всё, — продолжал Микатцу. — И научит постоять за себя. Потому что я хочу чтобы мой сын умел противостоять этим троим которые напали на него. Если мы здесь остаёмся — мы не сможем вечно прятаться.

Такума смотрел на него. Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Микатцу повернулся к Кайто.

— Учи его. Каждый шаг — я знаю. Ничего без моего ведома. И если с ним что-то случится—

— Ты ответишь лично, — закончил Кайто. — Понимаю.

Микатцу кивнул. Достал телефон.

— Мне нужно позвонить Клэр, — сказал он. — Она должна знать хоть что-то.

— Что скажешь?

— Что Райан ушибся на тренировке с тобой. Что поправляется. — Он посмотрел на Кайто. — Ты оплатишь лечение.

— Оплачу.

— И она приедет сама забирать его завтра. Лично.

— Хорошо.

Микатцу встал и вышел в коридор. Через секунду оттуда донёсся его голос — тихий, осторожный, подбирающий слова.

Кайто повернулся к Такуме.

— Кстати. Телефон.

— Какой? — Такума не сразу понял. Потом вспомнил, достал из кармана запасной телефон. — А. Держи.

— Он мне нужен, — сказал Кайто, убирая телефон. — Через него я держу связь с парой людей внутри клана. Светить его лишний раз нельзя. Купи себе новый завтра.

— Я бы и так купил, — сказал Такума. — Свой в реке утопил.

— Тем более. — Кайто помолчал. — И никому не говори с какого номера я звонил. Даже если спросят.

— Не скажу.

В коридоре Микатцу всё ещё говорил с Клэр — голос напряжённый, но ровный. Держался версии.

За стеной тихо лежал Райан.

Смотрел в потолок.

Думал о хвосте который вырвался из него и исчез. О парне с корнями который смотрел на него сверху вниз с ленивой усмешкой. О зелёно-белом свете на руках незнакомца.

Что за бред, — думал он. — Что вообще происходит.

Он не знал ответа.

Но чувствовал — что-то изменилось.

Навсегда

Глава 6. Долгий разговор

Райан очнулся от боли.

Не резкой — тупой, разлитой по всему телу, как будто его собрали из кусков и собрали неправильно. Бок горел. Рёбра отзывались при каждом вдохе. Правая рука не двигалась — он скосил глаза и увидел гипс.

Потолок был незнакомый. Тёплый свет, запах чего-то медицинского.

— Не дёргайся, — сказал голос рядом.

Райан повернул голову — медленно, осторожно. У кушетки стоял отец. Лицо серое, под глазами тёмные круги.

— Пап? — голос вышел хриплым.

— Я здесь. — Микатцу присел рядом. — Тихо лежи.

— Что произошло? — Райан попытался собрать мысли, но они расползались. — Я помню каких-то парней. Они напали на меня. И там было что-то странное... магия какая-то, я не знаю как назвать. Корни лезли прямо из моста, у одного рука превратилась в лезвие. Это было по-настоящему? Или мне привиделось?

Микатцу и Такума, стоявший у двери, переглянулись. Райан заметил — даже сквозь туман в голове заметил.

— Потом, — сказал Микатцу. — Сейчас тебе нужно отдыхать.

— Пап, у меня рука в гипсе и всё болит. Я хочу знать что случилось.

— Завтра, — сказал Микатцу твёрдо. — Сейчас мы с Такумой-сан уезжаем. Надо забрать Юки-сан и детей, отвезти всех домой. Ты остаёшься здесь на ночь.

— Почему здесь?

— Так безопаснее. — Микатцу помолчал. — Здесь есть люди которые за тобой присмотрят. Кайто-сан и его сестра. Им можно доверять.

— Кайто-сан, — повторил Райан. — Это кто?

— Старый друг, — сказал Такума от двери. — Он тебя вытащил. Завтра всё объясним. Обещаю.

Райан хотел спорить. Но сил не было, а лицо отца было таким что спорить расхотелось.

— Ладно, — сказал он. — Завтра.

Микатцу сжал его здоровую руку. Постоял секунду.

— Я вернусь утром, — сказал он. — Слушайся их. И отдыхай.

Они с Такумой вышли. Райан слышал как хлопнула дверь, как завёлся двигатель во дворе. Потом всё стихло.

* * *

Дверь открылась, и вошла женщина.

Высокая, тёмные волосы каре. Райан вроде бы видел её раньше — смутно, когда был в полубреду. Она несла поднос с бинтами.

— Очнулся, — сказала она. — Хорошо. Я Кассандра. Врач. Сейчас осмотрю.

— Здравствуйте, — сказал Райан.

— Лежи спокойно.

Она поставила поднос, наклонилась к нему — проверить повязку на боку. Наклонилась близко.

Свитер у неё был облегающим. И когда она наклонилась — Райан оказался лицом ровно напротив того чего совершенно не ожидал увидеть в таком объёме.

Он моментально уставился в потолок. Уши вспыхнули.

— Э, — сказал он.

— Что? — она не отрывалась от повязки.

— Ничего. Всё хорошо.

— Вижу. Повязка держится. — Она надавила пальцем. — Здесь больно?

— Ай. Да.

— А здесь?

— Тоже. Ай.

— Ну, жить будешь. — Она выпрямилась. По уголку её губ скользнула усмешка — она всё заметила, но говорить ничего не стала. — Слушай, объясняю по-простому. Тебя неплохо так приложило. Рука сломана — поэтому гипс. Пара рёбер тоже. На боку был порез, я зашила. Звучит страшно, но всё заживёт. Я тебе помогу — будет быстрее чем обычно. Только давай без геройства: не вскакивай, не дёргайся, не хватай ничего тяжёлого этой рукой. Договорились?

— Договорились, — сказал Райан. — А долго это... ну, заживать?

— У обычного человека — месяца полтора. У тебя — меньше. Намного. — Она чуть улыбнулась. — Скоро поймёшь почему. А пока вот обезболивающее, по таблетке если совсем плохо. И спать. Сон лечит лучше всех врачей, включая меня.

— Спасибо вам, — сказал Райан.

— Не за что. Работа. — Она собрала поднос. У двери остановилась, не оборачиваясь. — Кайто.

— Что? — раздался голос из коридора.

— Твой пациент краснеет громче чем разговаривает.

— Я ничего не делал! — возмутился Райан.

— Конечно. — Она наконец обернулась, посмотрела на него спокойно, без тени смущения — как человек который видел такую реакцию сто раз и она его давно не трогает. — Рано тебе ещё о таком думать. Сначала выздоравливай. Спокойной ночи, Райан-кун.

Она вышла.

* * *

В коридоре Кассандра надевала пальто. Кайто стоял у стены.

— Уезжаешь? — спросил он.

— Муж ждёт. — Она застегнула пуговицы. — Кайто.

— Что?

— Я думала ты повзрослел. — Она говорила тихо. — Думала ты наконец заживёшь нормально. Работа, дом, тишина. Без всего этого.

— Кассандра—

— Я не упрекаю. Просто... ты опять ввязался. Опять кого-то спасаешь, опять прячешься, опять магия. — Она вздохнула. — Я надеялась что хоть один из нас будет жить как человек.

— Кто-то должен был его поймать, — сказал Кайто.

— Знаю. — Она помолчала. — Я буду приезжать. Лечить его — это не разовое. Но это всё что я делаю, Кайто. Лечу. В остальное не лезу.

— Понимаю.

Она взяла сумку. У двери обернулась.

— Береги себя. Хоть иногда.

— Постараюсь.

Дверь закрылась. Кайто постоял секунду, глядя ей вслед.

Кассандра не знала. Не знала что он работает внутри Изуцуки под чужим именем. Не знала что он не уедет ни на какое задание — только сделает вид. Так было лучше. Для неё.

* * *

В тот же вечер, далеко от Киото — в другой стране, где-то в Азии — в зале без окон собирался Синклит.

Совет созвали спешно, всего через несколько часов после того, что случилось на мосту. Обычно такие сборы готовили загодя — но не в этот раз: Кен со своей выходкой при десятках свидетелей заставил верхушку Ордена шевелиться немедленно. Для таких случаев у Ордена арканцев были телепорты — в тайных убежищах по всему миру. Кэйго был в Токио; он успел добраться до убежища в Киото за пару часов, шагнул в портал — и через мгновение оказался здесь, за тысячи километров. Нагато — следом. Собрались не все главы кланов, но многие.

Телепорты открывались лишь в одну сторону и лишь ради спешного совета — так повелось издавна, чтобы никто не мог явиться на закрытый сбор без зова. Домой добирались уже сами, обычным путём: поездом, машиной, самолётом. Порой на дорогу назад уходили целые сутки — но таков был порядок, и его не оспаривали.

Длинный низкий стол. За ним — главы нескольких кланов и заместитель главы Синклита, человек с холодным неподвижным лицом. Кэйго Изуцуки сидел с одной стороны, Нагато рядом с ним.

Заместитель дождался тишины.

— Благодарю что собрались, — произнёс он ровно, обводя взглядом стол. — Повестка длинная, вопросов много — дойдём до каждого. Но начнём с того что не терпит отлагательств. — Он повернулся к Кэйго. — Клан Изуцуки.

Кэйго чуть склонил голову.

— Несколько дней назад, — продолжал заместитель, — ваши люди устроили нападение средь бела дня. На мосту. При десятках свидетелей. Видео разлетелось по сетям. — Он помолчал. — Прежде чем говорить о наказании, я хочу услышать. Зачем. С какой целью.

— Мальчик из клана Кацусори, — сказал Кэйго. — Наш предсказатель увидел что он станет угрозой. Мы решили устранить его пока он слаб.

— Решили, — повторил заместитель. — Сами. Не предупредив никого.

— Это внутреннее дело клана.

— Нет. — Голос заместителя стал жёстче. — Устранение конкурентов, устранение врагов, любое действие которое может привлечь внимание людей — это дело Синклита. И Синклит должен знать заранее. Всегда. — Он наклонился вперёд. — Вы решили убить мальчика и никому не сказали. А ваш сын превратил это в спектакль на глазах у целого города. Наши люди всю ночь чистили район. Ещё немного — и об арканцах узнал бы весь Киото.

Кэйго не дрогнул. Но внутри что-то сжалось — холодно, неприятно. Кен. Сора. Дайки. Трое мальчишек устроили это. Не надо было их посылать. Он понял это ещё на мосту — а теперь понимал особенно ясно.

— Я понимаю, — сказал он ровно.

— Решение совета такое, — продолжал заместитель. — Клан Изуцуки отстраняется от планов и миссий Синклита. Вы больше не участвуете в наших операциях — пока мы не решим что вам снова можно доверять. И я направлю в Киото своих людей. Они присмотрят за вами. После такой выходки доверия нет.

Кэйго молчал.

— Что до мальчика. — Заместитель сложил руки. — Вы его больше не трогаете. Ни ваш сын, ни его братья — никто из клана. Если мальчик действительно угроза — этим займутся мои люди. Тихо. Профессионально. Так как это и надо было сделать с самого начала. Поняли меня?

— Понял, — сказал Кэйго.

— И последнее. Кулон дракона.

В зале стало тише.

— Он принадлежит Синклиту, — сказал заместитель. — Раз ваш клан под надзором — кулон возвращается нам.

Кэйго медленно поднял взгляд.

— Это невозможно. Кулон связан контрактом с носителем. С нашим предсказателем — Тору Изуцуки. Пока носитель жив, кулон нельзя ни снять, ни передать. Такова природа этой вещи. Вы это знаете не хуже меня.

Заместитель смотрел на него долго.

— Тогда передайте нам носителя. Тору Изуцуки переходит под надзор Синклита. Вместе с кулоном.

Кэйго не ответил сразу.

Тору. Его отец. Старик который видел будущее, который носил проклятый кулон ради клана. Они хотят забрать его отца.

— Это серьёзное требование, — сказал Кэйго ровно.

— Это серьёзная ситуация. — Заместитель кивнул. — У вас неделя. Через семь дней решите. А сейчас — возвращайтесь в Киото и ждите моих людей. Они свяжутся с вами. Вы свободны, Кэйго-сан.

Кэйго поднялся. Нагато — за ним. Оба коротко поклонились и вышли.

В коридоре их ждали двое из охраны клана. Молча двинулись следом, провожая.

А заместитель уже повернулся к другим главам за столом.

— Теперь к остальному, — сказал он. — Есть несколько вопросов по текущим миссиям...

Дверь закрылась, и голоса остались за ней.

* * *

В машине, по дороге из штаба, Кэйго смотрел в окно. Долго молчал.

— Кэйго-сан, — осторожно сказал Нагато.

— Найди Кена, — произнёс Кэйго тихо. Очень тихо. — Когда вернёмся в Киото — я хочу видеть его. И братьев. Втроём.

— Что им передать?

— Ничего. Просто чтобы пришли. — Кэйго не отрывался от окна. — Я сам им всё скажу.

В его голосе не было крика. Но Нагато, знавший его много лет, понял — это хуже крика.

* * *

Кайто вошёл в комнату.

Райан смотрел на него — впервые по-настоящему, не сквозь туман. Спортивное жилистое телосложение, тёмные волосы, спокойное лицо с острыми чертами. Лёгкая щетина. Взгляд хладнокровный, изучающий.

— Это вы меня поймали, — сказал Райан. — На мосту. Я помню руки. Там был... свет. Зелёный.

— Помнишь, — Кайто сел напротив. Это был не вопрос, скорее отметка. — Хорошо.

— Кто вы?

— Кайто. Друг твоего дяди. Мы знакомы с детства.

— Вы поймали меня в воздухе. У самой воды. Я падал с моста. — Райан смотрел на него. — Люди так не могут.

— Не могут, — согласился Кайто.

— Тогда как вы—

— Сначала ты ответь мне, — спокойно перебил Кайто. — Когда падал. Что ты видел?

Райан замолчал.

Он помнил. Краем зрения, в последнюю секунду — что-то за спиной. Длинное, тяжёлое, оно двигалось вместе с ним.

— Там было что-то, — сказал он медленно. — За спиной. Когда падал. Что-то... как хвост.

Кайто чуть прищурился. На лице ничего не отразилось, но что-то в нём изменилось — будто он пересчитывал что-то в уме.

— Значит видел, — сказал он тихо. — А я думал ты был без сознания.

— Что это было? — Райан попытался приподняться, скривился от боли в рёбрах, опустился обратно. — Что это было. Мне показалось?

Кайто молчал секунду. Потом сказал:

— Нет. Не показалось. Это твой хвост. Хвост скорпиона.

Тишина.

— Что, — сказал Райан.

— Ты морф, Райан. Человек который частично сливается с животным. У тебя — скорпион. Когда тебе грозит смерть, когда тело в панике — сила выходит сама. На мосту она вышла. Ты увидел хвост.

Райан смотрел на него. Ждал что Кайто засмеётся, скажет что пошутил. Тот не засмеялся.

Райан перевёл взгляд в потолок. Потом тихо, почти про себя:

— Я что, с ума схожу. Это какой-то бред. Хвост. У меня. — Он коротко, нервно усмехнулся. — Может я просто головой ударился и мне всё это мерещится. И вы. И эта комната.

— Не мерещится.

— Тогда это ещё хуже. — Райан закрыл глаза. — Значит я всю жизнь был... таким. И не знал. Пятнадцать лет. Как так можно — не знать про себя самое главное?

— Можно, — спокойно сказал Кайто. — Если кто-то очень старался чтобы ты не узнал.

Райан открыл глаза.

— Кто старался?

— Об этом — позже. — Кайто чуть качнул головой. — У тебя сейчас сто вопросов в голове, я вижу. И на каждый есть ответ. Но если вывалить всё сразу — будет каша, и ты ничего не запомнишь. Всё по порядку. На тренировках.

— Но я хочу понять сейчас.

— Понимаю. Но сейчас у тебя сломаны рёбра и голова после сотрясения. Не то состояние чтобы укладывать в неё новый мир. — Кайто чуть смягчился. — Самое главное скажу коротко. Остальное подождёт.

Райан стиснул зубы. Кивнул.

— Ладно. Давайте коротко.

* * *

Кайто говорил спокойно, без лишних слов.

— Есть такие как мы. Не люди в обычном смысле. Ты — морф. Сливаешься с животным, отсюда сила, скорость, хвост. Твой дядя Такума тоже морф. Скорпион, как ты. По крови.

— Такума-сан тоже, — тихо повторил Райан.

— Да. Но он свою силу прячет всю жизнь. Поэтому ты не знал. — Кайто помолчал. — Те трое на мосту — другие. Их сила работает иначе, чем твоя. Это долгий разговор, и он подождёт. Главное сейчас: на тебя напал клан Изуцуки. Они хотят тебя убить. У них есть старик который видит будущее. Он увидел что ты станешь для них угрозой. Поэтому решили убрать заранее — пока ты слаб и ничего не умеешь.

— Меня хотят убить из-за того что какой-то дед что-то увидел? — Райан смотрел на него. — Это же ещё даже не случилось.

— Для них достаточно.

— А если он ошибся?

— Может и ошибся. Будущее меняется. Но они не рискуют. — Кайто помолчал. — Убивать пятнадцатилетнего из-за туманного видения — подло. Поэтому я здесь.

Райан смотрел в потолок. Переваривал.

— Такума-сан знал? Что за мной следят?

Кайто помолчал.

— Знал. С Лондона.

Райан закрыл глаза.

— Значит когда он приехал к нам. Когда мы летели. Когда сегодня шли по набережной. Всё время знал. И молчал.

— Изуцуки угрожали его жене и детям. Скажи он — пострадали бы Юки-сан, Сэйя, Рику. Он был в ловушке.

Райан долго молчал.

— Я понимаю, — сказал он наконец. — Это не значит что не обидно. Но понимаю. Он хороший человек. Просто попал в плохую историю.

— Да, — сказал Кайто. — Именно так.

* * *

Райан скосил глаза на телефон — и вспомнил про друзей.

— Друзья в Лондоне, — сказал он. — Я не отвечал полдня. Надо хоть написать что я—

Он остановился. Не из-за Кайто — просто сил не было. Даже мысль о том чтобы сесть, взять телефон, печатать казалась неподъёмной.

— Потом, — сказал он сам себе. — Завтра.

— Правильно, — сказал Кайто. — Но запомни на потом. То что узнал — про себя, про всё это — друзьям нельзя. Никогда.

— Почему?

— Потому что люди не должны знать о нас. Узнают — окажутся в опасности. Не от тебя. От тех кто следит чтобы тайна не вышла наружу. — Кайто кивнул в сторону окна. — Сегодня на мосту были свидетели. Десятки. Видео в телефонах. К утру всё исчезнет — видео удалят, а люди будут думать что им показалось.

— Как это возможно?

— Есть те кто этим занимается. — Кайто на секунду задумался. — Когда-то был один Легион. Защитников. Они оберегали таких как мы. Я был там. Может это их рук дело — может кто-то из них ещё рядом, приглядывает. — Он сказал это скорее себе, чем Райану — будто прикидывал кто из старых мог оказаться поблизости.

— Вы думаете это ваши бывшие?

— Может быть, — сказал Кайто. — Кто-то ведь убрал следы. А они это умели.

Он не стал развивать. Райан не понял всего, но почувствовал — за этими словами есть что-то большее.

* * *

Райан помолчал. Потом сказал тихо:

— Я ненавижу это. Полдня назад у меня была нормальная жизнь.

— Знаю.

— Друзьям врать. Прятать всё. Притворяться.

— Ты их бережёшь, — сказал Кайто. — Это не одно и то же что врать.

Райан не ответил. Усталость наваливалась — тяжёлая, ватная.

— Кайто, — сказал он, уже почти проваливаясь. — Завтра... вы будете меня учить? Силой пользоваться. Хвостом. Всем этим.

Кайто помолчал.

— Если отец разрешит — да. — Он встал. — Хотя я пока сам не знаю когда начнём. Сначала встань на ноги. Спешить некуда.

— Он разрешит. Я по нему вижу.

— Может быть. — Кайто пошёл к двери. — Спи. Завтра будет много разговоров. Силы понадобятся.

Он погасил верхний свет и вышел.

Райан остался лежать в полутьме.

Он думал обо всём сразу — о хвосте который видел только раз, о парне с ленивой усмешкой который смотрел на него сверху, о Кайто который двигается быстрее человека, о Такуме который знал и молчал. Слишком много всего для одного дня.

За окном тихо шёл дождь.

Райан закрыл глаза. И — от усталости и от лекарств — почти сразу уснул.

Глава 7. Ложь во спасение

Киото. Вечер.

Машина въехала во двор усадьбы уже в сумерках.

Такума заглушил двигатель. Рядом сидел Микатцу — молчал почти всю дорогу, смотрел в окно. На заднем сиденье Юки-сан держала на руках сонного Рику, рядом сидел Сэйя, прислонившись головой к стеклу.

Они забрали Юки-сан и детей от подруги полчаса назад. Юки-сан сразу поняла что что-то не так — по лицу мужа, по тому как Микатцу молчал. Но при детях не спрашивала.

Навстречу, через ворота, выходили несколько работников — заканчивалась смена. Проходя мимо машины, они кланялись в сторону крыльца, где стояли Кэнджи и Аюми.

— До свидания, господин Кэнджи. Госпожа Аюми, — сказал пожилой мужчина с поклоном.

— До завтра, — кивнул Кэнджи.

— Доброй ночи, — добавила Аюми.

Один за другим работники кланялись и расходились в вечерней синеве — обычный конец обычного дня. Будто в этом доме не происходило ничего страшного.

Такума смотрел на это через лобовое стекло и думал — если бы они знали.

* * *

На крыльце ждали.

Кэнджи с тростью. Рядом Аюми, спокойная внешне, но глаза выдавали тревогу. Мей переминалась с ноги на ногу. Рэйдзо стоял чуть в стороне, скрестив руки.

И Клэр.

Она стояла отдельно от всех — посреди двора. Когда машина остановилась и Микатцу вышел, она посмотрела на него. Молча.

Микатцу остановился.

За пятнадцать лет он научился читать её молчание. Это молчание говорило: я очень спокойна. Настолько, что тебе стоит начать беспокоиться.

— Клэр, — начал он.

— Где Райан? — спросила она ровно.

— В безопасности. С ним всё хорошо. Он остался у... — Микатцу запнулся на долю секунды, — у друга Такумы-сан. На ночь.

— У какого друга?

— Я объясню внутри. Давай зайдём.

Клэр смотрела на него ещё секунду. Потом развернулась и пошла в дом.

Микатцу выдохнул.

— Она меня убьёт, — тихо сказал он.

— Сначала меня, — так же тихо ответил Такума. — Я старше. Мне положено первым.

* * *

В гостиной собрались все.

Юки-сан увела детей — Рику уже спал на ходу, Сэйя пошёл сам, бросив на отца последний взгляд. Когда дверь за ними закрылась, Кэнджи опустился в кресло, поставил трость рядом.

— Итак, — сказал он. — Рассказывайте. Где мальчик и что случилось.

Такума откашлялся.

— Райан-кун в порядке, — начал он. — Сегодня мы гуляли по городу. Встретили моего старого друга. Кайто. Мы знакомы с детства — он жил здесь, потом уехал во Францию. Не виделись много лет.

— Кайто, — повторила Мей. — Тот самый?

— Тот самый.

— И что? — спросила Клэр. Голос ровный. Слишком ровный.

— Кайто служил во французской армии, — продолжал Такума. — С сестрой — она была военным врачом. Они вернулись в Японию недавно. Мы разговорились, Кайто показал Райану-куну пару приёмов. Базовых. Райан-кун увлёкся.

— И? — Клэр не отрывала от него взгляда.

— И неудачно упал, — сказал Микатцу, вступая. — Ушибся. Кайто настоял что его осмотрит сестра — она врач. Райан-кун устал, попросил остаться до утра. Мы решили что можно.

— Ушибся, — медленно повторила Клэр. — Настолько, что не может приехать домой сам?

— Просто вымотался, — сказал Такума. — Перенервничал, устал. Сон — лучшее лекарство.

Клэр молчала несколько секунд.

— И вы оставили моего сына у незнакомых людей. На ночь. В чужой стране.

— Они не незнакомые, — сказал Такума. — Я знаю Кайто всю жизнь. Ему можно доверять. Его сестра — хороший врач. Райан-кун в надёжных руках, Клэр-сан. Клянусь.

Клэр перевела взгляд с Такумы на Микатцу. Потом обратно.

Аюми мягко вмешалась.

— Кайто, — сказала она задумчиво. — Это тот мальчик с которым ты сбегал по ночам? Невысокий был, тихий?

— Он самый, — сказал Такума.

— Помню его, — кивнула Аюми. — Вежливый был ребёнок. — Она повернулась к Клэр. — Если это он — Райан-кун в хороших руках. Я ему доверяла даже тогда.

Клэр чуть отпустила плечи. Самую малость.

— Хорошо, — сказала она. — Но завтра я еду за ним. С вами обоими. И познакомлюсь с этим Кайто и его сестрой лично.

— Конечно, — сказал Микатцу.

— Не «конечно», Микатцу. Я еду. Это не обсуждается. — Она посмотрела на него. — Я не знаю что вы двое скрываете, но я чувствую что скрываете. С самого Лондона. И завтра хочу увидеть сына своими глазами.

— Мы и не спорим, — сказал Такума. — Поедем все вместе.

Клэр кивнула. Встала.

— Я наверх, — сказала она. — Микатцу, мы ещё поговорим. Не сейчас. Но поговорим.

Она поднялась по лестнице.

Микатцу проводил её взглядом.

— Знаешь что хуже всего? — тихо сказал он Такуме. — Она права. Мы скрываем. И она это знает. Просто пока не знает что именно.

* * *

Когда все начали расходиться, Кэнджи поднялся последним.

Опираясь на трость, он остановился у двери и негромко позвал:

— Такума-сан. На пару слов.

Такума кивнул. Они прошли в маленькую комнату рядом с гостиной. Кэнджи опустился в кресло, поставил трость рядом. Такума сел напротив.

— Кайто, — сказал Кэнджи.

— Да?

— Это тот мальчишка. С которым вы с братом убегали ночью. Я помню его. Тихий. Умный взгляд. — Кэнджи смотрел на него. — Он жил в клане Изуцуки.

Такума не дрогнул.

— Жил. Давно. Его семья там работала. Потом уехали.

— И он сам там работал.

— Некоторое время. Потом ушёл. Уехал во Францию с сестрой. — Такума говорил ровно. — Это было давно, отец. Он не имеет с Изуцуки никаких дел.

— Ты в этом уверен?

— Уверен.

Кэнджи смотрел на него долго. Такума не отводил взгляда.

— Я не доверяю людям из Изуцуки, — сказал Кэнджи наконец. — Даже бывшим. Даже тем кто ушёл. Слишком много раз этот клан показывал что у него длинная память и короткая совесть.

— Понимаю.

— Следи за ним. И за его сестрой. Если что-то покажется странным — сразу ко мне.

— Хорошо, отец.

Кэнджи побарабанил пальцами по подлокотнику. Потом поднялся, взял трость.

— Райан-кун мой внук, — сказал он. — Я хочу знать кто рядом с ним. Всегда. — Он помолчал. — Ты вырос хорошим человеком, Такума-сан. Но иногда берёшь на себя слишком много. Это опасно — и для тебя, и для тех кого ты пытаешься прикрыть.

Такума не ответил.

Кэнджи вышел.

* * *

Такума остался сидеть в полутёмной комнате.

Через несколько минут вошёл Микатцу. Прикрыл за собой дверь, сел рядом.

— Ну что, — сказал он тихо. — Завтра Клэр едет с нами. И увидит Райана.

— Знаю.

— Такума-сан. — Микатцу потёр лицо. — У него рука в гипсе. Два сломанных ребра. Швы на боку. Лицо в синяках, глаз заплыл. Как мы это объясним «неудачным падением»? Клэр посмотрит на него один раз и поймёт что его избили.

Такума помолчал.

— Не знаю пока, — сказал он. — Надо что-то придумать. Может — споткнулся, когда бегал. Упал неудачно.

— Споткнулся — и такие переломы? — Микатцу посмотрел на него. — Ты думай что говоришь. Так не падают. Нужно что-то поубедительнее. Например — какие-то парни на улице задели его, он упал, ну, потасовка случайная.

— Нет. — Такума покачал головой. — Если так скажем — Клэр захочет пойти разбираться. Найти этих парней. Заявить куда-нибудь. Это же твоя жена — ты её лучше знаешь. Она не отступит.

— Тут ты прав. — Микатцу задумался. — Тогда пусть это будет Кайто. Тренировал его, не рассчитал, парень упал и ушибся. Кайто берёт вину на себя, мы разводим руками. Клэр будет злиться на Кайто, а не лезть искать виноватых на улице.

— Хорошая мысль, — сказал Такума. — Так и скажем. Один виноватый, и тот свой. Меньше вопросов.

— Договорились.

— Договорились. — Такума вздохнул. — Хотя знаешь... двадцать лет ты прожил в Лондоне. Тихо, спокойно. И вот три дня в Киото — и мы уже сидим и сочиняем как соврать твоей жене про избитого сына.

— Не напоминай, — мрачно сказал Микатцу. — И я тебе так скажу. Она всё равно почувствует. Она всегда чувствует. Вопрос только насколько глубоко копнёт.

— Будем надеяться что неглубоко.

— Будем надеяться что она нас не убьёт. — Микатцу слабо усмехнулся. — Хотя шансы небольшие.

— Небольшие, — согласился Такума.

* * *

Такума достал телефон — новый, купленный вечером взамен утопленного — и набрал номер. Запасной телефон Кайто он уже вернул, но номер записал.

Кайто ответил после второго гудка.

— Да.

— Это Такума. Завтра Клэр едет с нами забирать Райана. Настояла. Будет рассматривать вас обоих — тебя и Кассандру.

— Ожидаемо, — спокойно сказал Кайто.

— Проблема в другом. Гипс. Рёбра. Лицо. Она увидит и поймёт что его избили, а не «уронили на тренировке». Что делать?

Кайто помолчал секунду.

— Кассандра приедет под утро, часам к шести, — сказал он. — Подлечит сильнее. Снимет гипс — у морфов кость и так срастается быстро, а с её помощью к полудню будет почти как новый. Синяки уберёт насколько сможет. Глаз тоже. К тому времени как вы приедете — он будет выглядеть как человек который упал и ушибся. Не больше.

— А он сам? Если Клэр начнёт расспрашивать?

— Я объясню ему утром. Пусть притворяется — двигается осторожно, говорит что ушибся на тренировке, что сам виноват, что никто его не толкал. Он умный, справится.

— Хорошо. — Такума выдохнул. — Спасибо, Кайто.

— Не за что. — Пауза. — И, Такума. Держите версию простой. Чем меньше деталей — тем меньше за что зацепиться. Клэр будет искать нестыковки.

— Понял.

Кайто положил трубку.

Такума опустил телефон. Посмотрел на Микатцу.

— Кассандра подлечит его за ночь. К утру будет выглядеть прилично. Кайто скажет ему притвориться.

— И ты думаешь Клэр поверит?

— Не знаю, — честно сказал Такума. — Но это лучше чем показать ей сына с гипсом и заплывшим глазом и сказать «он споткнулся».

Микатцу откинулся на спинку. Закрыл глаза.

За окном уже совсем стемнело. Где-то в саду стрекотали насекомые, в доме затихали последние шаги — семья укладывалась.

— Завтра будет тяжёлый день, — сказал Микатцу.

— Все дни теперь будут тяжёлые, — ответил Такума. — Привыкай.

— Не хочу привыкать.

— Никто не хочет.

Они посидели ещё немного в тишине. Потом разошлись.

А где-то в другом конце города, в небольшом доме на окраине, спал Райан. Ещё вчера у него была обычная жизнь — школа, друзья, дожди Лондона, споры про аниме в кафе после уроков. Теперь всё это осталось по другую сторону. Впереди была другая жизнь — с тренировками, с тайнами, с силой которую он только начинал в себе угадывать. Совсем другая.

И самое тяжёлое — друзьям об этом не узнать никогда.