Грань. Разрушить стену

Глава 1

Как я могла так вляпаться? Сегодня точно не мой день, — думала я, сворачивая в первый попавшийся проулок. Шаги сзади ускорились, и молодой мужчина приблизился вплотную ко мне.

— Только пикни, — что-то острое уткнулось мне в бок. Незнакомец приобнял меня за талию свободной рукой, обдав едким запахом сигарет.

В голове мелькнула картина, которую я видела несколько минут назад: один из дальних закоулков этого злосчастного рынка, мое внимание привлекает парень с зеленым рюкзаком на спине. Что-то с ним не так, и я невольно иду за ним. Он скидывает на ходу свой рюкзак, ставит его у одного из пустующих лотков и надевает точно такой же, почему-то оказавшийся рядом. Молодой мужчина забирает брошенную сумку и замечает меня. Осознание того, что я увидела что-то запретное для чужих глаз пришло тут же. И вот пожалуйста. Нож упрямо колет мне под ребро. В экстренных ситуациях мой мозг творит что-то невообразимое, мне неподвластное. Людей рядом очень мало: две торговки, явно мне не помощницы, и черноволосый парень, разглядывающий что-то на их лотке. Я вырываюсь из цепких объятий головореза и кидаюсь на шею черноволосому.

— Привет, зайка, — ору я, что есть мочи и тут же шепчу ему на ухо, — Помогите, он преследует меня.

Парень невозмутимо обнимает меня, прижимая к себе:

— Эй, брысь отсюда, — властно командует он немного ошалевшему бандиту.

Удивительно, но головорез молча уходит. Только теперь я осознаю, что повисла на шее незнакомого человека, причем довольно высокого. И как только дотянулась?

— Ну и кто ты? — шепчет он мне, не собираясь отпускать.

Может мне все приснилось, и не было ничего? И ножа не было?

— Извините, — я пытаюсь улизнуть, отталкиваясь от него, но парень хватает меня за руку.

— Стой, хочу объяснений, идем.

Пришлось тащиться за ним в ближайшую кафешку.

— Рассказывай, — он протянул мне кофе.

— Я не знаю, что произошло, просто пристал какой-то, — залепетала я.

— Почему зайка? — неожиданно перебил меня новый знакомец. — Разве я похож на зайку? Или службу спасения?

— Нда, не очень, — оценивающе я пробежалась по его внешнему виду. Красавчик. Как с аниме какого-то: черноглазый, прямой нос, аккуратные губы. И опасный. Это я только что отчетливо поняла. По выражению глаз и улыбке. Стало еще страшнее, чем до того, как я кинулась к нему на шею. Как там говорят? Из огня да в полымя? Вот точно про меня.

— А ты находчивая.

— Ага, мне пора идти, спасибо за помощь, - я встала, собираясь уходить.

— Подожди, мне тоже нужна помощь. У меня телефон сел, можно твоим воспользоваться?

Я молча протянула свой мобильник. Я ж сегодня совсем дура, да? Парень быстро набрал номер, и у него завибрировал телефон в сумке.

— Спасибо, я добавил себя в твои контакты как «отдай долг», с зайкой ты точно промахнулась. Кстати, я ничего не делаю просто так, звони, если что, — он вернул мне мобильник и вышел вперед меня на улицу.

Да уж, я ошарашено смотрела на удаляющуюся фигуру. Когда парень исчез за поворотом, я отправилась в противоположную сторону, стараясь убраться как можно дальше от всего этого.

Этот случай преследует меня по ночам. Суматошный день обычно стирает все ощущения кошмара, но почти каждую ночь, мне снится, что меня преследуют. И страшнее всего был не бандит, а человек меня спасший. При виде его мои ноги подкашиваются и дрожь пробирается по телу, а он жестоко улыбается, глядя на меня. И так постоянно. Он надоел мне до невозможности. Может правда надо просто отдать долг, чем-то помочь ему, и я отделаюсь от всего этого и смогу нормально спать?

Глава 2

Боль в горле накатывала все сильней. Так серьёзно я еще не болела никогда. Сидя в большом холле госпиталя, я мечтала только о том, чтобы побыстрее где-нибудь уснуть. Сегодня мне негде было ночевать: владелица квартиры выставила мои вещи за дверь без объяснений. Позже позвонила Нинка с извинениями, оказывается пока я была на парах, она поругалась с хозяйкой, и та нас выгнала. Нинка уже устроилась у какой-то подружки, а что делать мне? Извинения крышей над головой не станут. Меня знобило. Вещи так и остались около дверей теперь уже бывшей квартиры. Тащить их куда-то сил не было. Попасть к врачу, по-моему, уже тоже. А надо: получить лекарства в аптеке можно только по рецепту. Как много людей в очереди. У докторов запарка, в разгар сезона здесь всегда так. Напротив меня группа людей в белых халатах о чём-то оживленно спорят. Мне лень слушать о чем. Очередь не двигается. Из полубессознательного состояния меня вывел телефонный звонок. Нинка. Совесть проснулась что ли?

— Ты где? — голос подруги (подруги ли?) был взволнован.

— В госпитале, — прохрипела я.

— Так серьёзно?

— Нет, мне просто скучно, решила по очередям пообтираться...

— В каком госпитале?

Я продиктовала адрес. Через 15 минут моя, наверное ещё подруга, прилетела в больницу.

— Ну и видок у тебя... Пошли!

Она силком потащила меня по коридору, завела в какой-то кабинет и о чем-то долго шушукалась с врачом. Потом он осмотрел меня и выписал целую кучу лекарств.

Подруженька согребла моё растекающееся тело в охапку и усадила в машину. Ехали мы долго, я проваливалась в сон, снова приходила в себя. И так несколько раз. Наконец машина остановилась около старого двухэтажного здания. Нинка дотащила меня до дверей квартиры на втором этаже.

— Это твое новое жилье, извини, что так вышло. Лекарства в сумке, закончатся, сходишь в аптеку, адрес я написала. Вещи твои я уже перевезла. Спасибо можешь не говорить.

Какое спасибо? Я добралась до дивана и провалилась в температурный бред.

Несколько суток я провела на этом диване, закутавшись в старый заношенный плед. Наконец мне полегчало. На четвёртый день я даже смогла привести себя в порядок и выйти на улицу. Надо было что-то поесть и купить лекарства. Незнакомые дома окружали узкую улочку. Район был мне чужим. Прочитав записку Нинки и настроив навигатор, я послушно поплелась по улице. Бодрый голос навигатора вещал, что через сто метров находится кафе с многообещающим названием «Горячая чашка». И правда, повернув за угол, я наткнулась на обшарпанную вывеску с нарисованной чашкой, над которой струился дым. Желудок призывно заурчал. Последний раз я ела несколько дней назад. Толкнув посильнее входную дверь, я оказалась в небольшом помещении, заставленном столами. Опустившись на стул за столиком в углу, я заказала суп и горячий чай. Денег оставалось не так уж и много, а надо еще в аптеку. За соседним столом ужинали двое мужчин весьма потрепанного вида. Я сидела к ним спиной и всё равно чувствовала на себе их нехороший взгляд. Ко мне вернулось то ощущение опасности, которое я испытала несколько месяцев назад на рынке. Но есть хотелось сильно и, несмотря на свои нехорошие предчувствия, я старательно поглощала пищу.

Закончив с ужином, я вышла на улицу. Глоток свежего морозного воздуха освежил мои мысли. Может мне всё показалось? Я последнее время стала весьма мнительной. До аптеки было недалеко. Но шаги за моей спиной вернули меня в реальность. Никогда я не обманывалась, пора бы уже признать этот факт. Интуиция меня не подводит. А вот ноги могут. Я пустилась наутек. Болезнь сделала своё дело — шансов убежать у меня не было. Пришлось остановиться. Двое посетителей кафе преследовали меня. Один, рыжий, ухмыляясь, достал пистолет.

— Стой, подруга, нам надо поговорить. Ты на нашей территории, придется платить.

Мой воспаленный мозг судорожно заработал: их территория, их территория... Где я? Пустые вечерние улочки, пошарпанное кафе... Я за гранью? Но как? Как я не заметила переход за грань? Нинка? Она меня продала?

— Э, вы ошиблись, я не ваша, у меня есть хозяин.

— Что за чушь? Тебя подруга свезла в дом на границе за долги, не бойся, красавица, будешь слушаться — не будет проблем.

На улице показался мужчина, одетый в дранную куртку, он вел за руку девочку лет тринадцати. Просить у них помощи было бесполезно: оба старательно делали вид, что ничего не замечают. Я запаниковала. Помощи ждать неоткуда. Внезапно мужчина, поравнявшись с бандитами, оттолкнул девочку и выбил пистолет из рук нападавшего.

— Бегите!

Дважды просить не надо, я схватила девчонку за руку и побежала, что есть мочи. Тяжелые шаги слышались за нашей спиной, раздался выстрел. В голове стучала только одна мысль: надо пересечь грань. Наконец я увидела её: кирпичная стена с узким проходом внутри. Выйдя из дома, я прошла в эту арку по навигатору, даже не обратив на неё внимания. Около прохода сидело несколько бандитов, перед ними на коленях стояла девушка. Не разбирая, что делаю, я отпустила девчонку, и с криками: "Наших бьют" подлетела к мужикам. Они ошалели от моего напора.

- Вы чего сидите? Не слышите, стреляют? На нас напали, шеф отбивается, нужна помощь! - я толкнула первого в плечо в сторону еле слышного боя и схватила девушку за волосы. - Да бегите же, я здесь посмотрю!

Ничего не поняв, они побежали на звуки выстрелов, а я, бросив девушку, двинула в арку. За мной, всхлипывая, бежали еще две пары ног. Или три? Мы проскочили, в нас стреляли, но мы проскочили! За нами неслась целая толпа головорезов. Как быстро они разобрались в обмане!

За стену они не вышли, все знали, что за грань выходить нельзя. Патруль всё равно вернет назад, только с переломанными костями. Это въелось под кожу всем жителям, и никто не осмеливался выйти. Оказаться за гранью мог любой, а вот вернуться нет. Нам просто повезло: патруля не было на месте. Мы быстро свернули в ближайший переулок, чтобы не попасться. Меня знобило от перенапряжения. Нас оказалось четверо: я, девочка, девушка и мужчина, спасший нас. По спине мужчины текла кровь, нужен врач, срочно.

Вспоминая, к кому можно обратиться, я перерыла весь свой рюкзак. Наконец-то нашла! Врач, осматривавший меня недавно, сунул свою визитку. Я набрала номер. Что я там лепетала не помню, помню только, что просила о помощи. Интересно поможет или сдаст, как только увидит с чем связался?

Я прислонилась спиной к стене, мужчина сидел на земле, а девчонки молча пытались хоть как-то ему помочь. Через целую вечность зазвонил мой телефон, и я скинула наши координаты врачу.

Глава 3

Доктор приехал на стареньком потрепанном автомобиле. Даже удивительно, врачи специальность элитная и авто у них обычно соответствующее. Хотя сейчас не до этого, меньше привлечет внимания. Ни слово не говоря, он затащил раненного на заднее сиденье. Мы быстро, стараясь не шуметь, залезли в автомобиль: девчонки уселись по бокам, а мне досталось место рядом с водителем. Машинка гнала не хуже скорой помощи. Через несколько минут мы въехали в какой-то гараж, врач с нашей помощью переложил мужчину на каталку и повез куда-то через внутренние двери.

— Сидите здесь и очень тихо! — бросил он нам, закрывая за собой створку.

Особо просить и не надо. Я уже еле стою. Опустившись прямо на пол гаража, я уперлась спиной о колесо машины. Сил говорить и что-либо делать не было.

— Он поможет папе? — зашептала девочка.

— Конечно, — ответила ей девчушка постарше.

— Или сдаст нас всех, — подтвердила я.

— Уже бы сдал, — возразила старшая, — вас как звать?

— Ася, — ответила девочка, — а тебя?

— Вера.

Обе вопросительно смотрели на меня.

— Что? Я интроверт, можете меня никак не звать. И желательно не трогать, — я демонстративно отвернулась и закрыла глаза. Всего несколько дней назад я была одной из лучших студенток инженерного факультета. А сейчас? Хочу назад в свою обычную жизнь. Ниночка, вот только встретимся, я тебе все космы передергаю. Кстати, и чего я тут расселась? Жду, когда докторишка нас передаст как сбежавших из-за грани? Надо валить отсюда. Я попыталась подняться, но моя голова закружилась, и я, шатаясь, опустилась назад. Ладно, посижу. Озноб вернулся, меня снова трясло. Вера сняла куртку и укрыла меня, Ася прижалась сбоку.

— Поспи, интроверт, — прошептала девчонка.

Проснулась я в маленькой комнатке на полу от дикого холода. Обстановка та ещё: половину пространства занимала кровать, на которой лежали раненный отец с дочерью. Рядом со мной на тонком матрасе сопела Вера. Сидя у стены спал доктор. Я, шатаясь, поднялась на ноги. Всё прекрасно, но делать мне здесь нечего. Стараясь никого не разбудить, пробираюсь к выходу.

— Ты куда? — доктор спал очень чутко.

— На выход, — чтобы сохранить равновесие я схватилась за стул.

Врач подошел ко мне и потрогал лоб.

— Ты горишь, иди сюда.

Парень усадил меня к стене, где сам только что спал, и принес лекарство. Я залпом выпила.

— Холодно, — призналась я.

— Ничего, сейчас спадет температура, потерпи.

Он уселся рядом, обняв меня за плечи и укрыв наши ноги пледом.

— Не нравится мне твое дыхание. Завтра принесу антибиотики, ты потерпи немного.

Врач убрал волосы с моего мокрого лба. «Не сдал», — пронеслось у меня в голове и я, положив голову ему на плечо, снова уснула.

Ближе к утру температура спала. Доктор проснулся, аккуратно освободившись, пошел умываться. Из ванной он вышел с голым торсом, думая, что все мы спим. Красивый паренек, совсем молодой. Светлорусый, голубоглазый, с небольшим шрамом над бровью. Наверное, года два как ординатуру закончил. Мои родители были медики, пока их не лишили лицензии за оказание помощи людям за гранью. Я выросла в больницах на их работе. И ненавижу профессию врача. И всё, что связано с гранью. Из-за их волонтерства я почти не общаюсь с родными.

— Кххм, — закашлялась я.

— Проснулась? Мне надо тебя послушать, — доктор накинул свежую рубашку и подошел ко мне со стетоскопом. — Ты знаешь, у тебя пневмония. Надо бы в больницу, но пока нельзя. Вам придется пожить здесь, пока я не решу проблему того, что вы были за гранью.

Пока он меня выслушивал, я вся напряглась.

— Как решишь? Там же камеры кругом, нас уже ищут.

— Посмотрим.

— А как он? — я кивнула в сторону кровати.

— Нормально, я вытащил пулю, рана несерьёзная. Он принял лекарство, теперь долго будет спать. Ты в более худшем положении. Тебе надо поесть. Подожди.

Парень поправил плед, на котором я свернулась калачиком, и пошел к холодильнику, стоявшем в углу комнаты. Там же скромно пристроились плита и раковина. Напротив находился маленький столик. Вот и вся обстановка, квартира была мала даже для одного.

— Меня зовут Виктор. А тебя, если правильно помню, Варя?

— Угу, — я кивнула, ну и память, всего раз видел мои документы.

Через пару минут по комнате разнесся запах жареной яичницы.

— Лежи, я принесу.

Виктор принес тарелку и вилку, уселся напротив меня и протянул мне еду. Я запихнула в себя пару кусочков, аппетита не было от слова совсем.

— Я на работу, вернусь поздно, принесу лекарства. Продержись. Девчонкам завтрак на столе. Не двигайся лишнего, у тебя постельный режим.

Меня не надо было просить много раз. Я пролежала весь день, кашель стал существеннее и очень досаждал не только мне, но и окружающим. К вечеру кашляя, отбила себе все легкие. Ася и Вера пытались мне помочь, пока не было температуры, поили меня горячим чаем, чтобы хоть как-то смягчить горло. Девчонки носились между мной и раненым мужчиной. Потом я провалилась в сон. Сквозь мутную дрёму было слышно, как Ася рассказывает, что они давно пытались выбраться из-за грани с отцом, но их несколько раз ловили. Отца сильно били за это, однако он не прекращал попыток. Ещё бы, жить за гранью — выживать в бандитском мире. Разве какой родитель захочет такой судьбы для своего ребенка? Вот он и пытался при любом случае сбежать оттуда. Ася вздохнула. Вера ничего не рассказывала. У взрослой девушки за гранью одна дорога. И все это знали.

Мысленно я вернулась к своим бедам. Подруга предала меня. Продала так, что и не подкопаешься: поселила на границе, зная в каком я состоянии. А так-то Нина не причем, я своими ногами перешла черту. Интересно, как она всё это провернула? У неё там знакомые? Она ведет с ними бизнес? Значит я не одна попалась? Воспаленный мозг рисовал версии одна страшнее другой. Наконец, я в очередной раз отключилась.

Мне снова снился рынок, только теперь меня преследовали двое с пистолетом. И полиция. Я бегу от них навстречу жуткому парню.

— Ты пришла отдать долг? — ехидно ухмыляется он.

— Уйди! Уйди! — кричу я, просыпаясь.

— Ты как? — врач опустился передо мной на корточки, потрогал лоб.

Как я рада была его видеть, а не это чудовище из сна.

— Всё хорошо.

— У тебя опять жар. Я сделаю тебе укол.

— Нне, не надо, — представив себе эту картину, я залилась краской.

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся:

— Глупая, давай руку, я в вену уколю, доза слишком большая для укола в ягодицу.

Глава 4

Болела я долго. Уже исчезли из комнаты все, с кем мы попали в эту заварушку, а я все температурила и горела. В одну из ночей я проснулась на кровати, а остальных уже не было. Меня мучила жажда. Пересохшими губами я попыталась спросить у Виктора, куда все исчезли. Получилось не очень. Он сопел на полу, полусидя как обычно. Интересно он часто так спит?

— Эй, док! Виктор Батькович (отчество надо бы узнать, нехорошо к врачу на ты), куда все делись?

— Что? — он протер глаза, — тебе плохо?

— Не знаю, где все?

Парень встал, потрогал мой лоб, пощупал пульс. Спросоня он выглядел очень мило, не сурово и строго, а обычным мальчишкой, чуть старше меня. Взъерошенные волосы соломенного цвета торчали в разные стороны. Глаза похожи на пару щелочек, ему явно тяжело было проснуться. Он со смены всегда приходит очень уставшим. Наверное, я начала выздоравливать, раз стала обращать внимание на такие вещи.

— Температура небольшая, прорвемся. Я сделал им документы, позаботился о видео с камер наблюдения, перевел пострадавшего в больницу и наблюдаю за ним в своем отделении. С тобой сложнее, у меня нет связи в инфекционке или пульмонологии, приходится держать тебя здесь. Ты засветилась на камерах, когда вышла за грань, это сложнее исправить, чем возвращение оттуда. Давай спать, а? Я сегодня очень устал.

Но поспать у него не получилось. Через час нас разбудил звонок.

— Да, точно больше некуда? У меня пациент инфекционный, не хотелось бы ко мне. Хорошо, только место ему все равно ищите.

Виктор встал, подошел к раковине и умылся. Вскоре в дверь постучали и в комнату ввалились трое. Двое волокли на себе женщину. Она была вся избита.

— Ма Ру, куда её?

— Сейчас, — доктор подошел ко мне, — можешь перебраться вниз?

Ну вот, а я уже целую ночь нежилась на мягкой кровати. Пришлось спуститься в уголок, где обычно спит док. Он быстро сменил постель и уложил на неё пациентку. Та была без сознания.

— Спасибо, Ма Ру, — высокий мужчина пожал ему руку, — как только сделаем все, сразу заберем ее в мое отделение. Она вышла через западную арку. Последнее время там много прорывается, мы не успеваем всем помогать, троих только на этой неделе патруль отправил назад. Она сильно избита, рука сломана, в остальном вроде порядок.

— Я осмотрю. Пока, аккуратней на выходе. Ко мне больше никого нельзя, можете не звонить.

— Да видно, давно твой задохлик в таком состоянии? — он кивнул на меня.

— Больше недели.

— Справишься?

— Да, уже лучше.

— Ну тогда пока. Ты у нас теперь не только терапевт и хирург, но и инфекционист.

— Смешно, — улыбнулся док.

Нежданные гости ушли, а Виктор занялся пациенткой. На рассвете он уселся рядом со мной, укрыл меня пледом и закрыл глаза. Я не спала, в голове крутилось тысячу вопросов, но мешать ему не хотелось, парню осталось спать всего час.

Утром Виктор разбудил меня сделать укол. Я послушно протянула руку.

— Почему они тебя звали Ма Ру?

— Это прозвище для своих. Был такой персонаж, доктором хотел очень стать.

— Я могу так тебя называть?

Врач прищурил свои голубые глаза, прикидывая степень нашего знакомства или моей наглости.

— А как я тебя могу называть взамен? У тебя тоже есть прозвище?

— Ну уж точно не задохлик.

Ма Ру рассмеялся. Задорно так, потом правда спохватился, что может разбудить пациентку, и резко замолчал.

— Тебе подходит.

Я вытащила из-под спины подушку и двинула ею по лицу улыбающегося парня. Он схватил мою руку, предупреждая второй удар. От его прикосновения пробежал ток по моей руке.

— Тебе точно стало лучше. Как только спадет температура, можно будет отвезти тебя домой. Запись твоего выхода за грань сегодня будет уничтожена.

Я вздохнула, мне не куда идти. И как док связан с Ниной, они ведь знакомы? Эта мысль пришла мне в голову только сегодня. Ведь Нинка меня в больнице провела точно к нему. Но он однозначно не участвует в ее махинациях, иначе это уже издевательство какое-то. Продавать людей за грань и спасать их. Бред.

— Ты чего такая кислая?

— Вспомнила, что у меня нет дома. А вещи лежат непонятно где. Слушай, — я вылезла из-под пледа, усевшись на колени напротив Ма Ру, — а как хорошо ты знаешь мою подругу (тьфу ты, гадость какая), помнишь, которая провела меня к тебе?

— Никак не знаю. Меня коллега попросил посмотреть, она его знакомая. А что?

— У меня ощущение, что она меня продала за грань. Это паранойя, да?

Ма Ру задумался.

— Я бы не сказал, что это невозможно. Такие схемы существуют.

— Когда ты меня выпишешь из своего стационара?

— Ты торопишься?

— Надо возвращаться к учебе, да и вопросов у меня много к ней накопилось, хочется ей ребра или зубы пересчитать.

— Не выдавай что ты ее подозреваешь, я почему-то не сомневаюсь, что при встречи ты ей волосы точно проредишь, но лучше не надо, — медленно проговорил док, — мы последим за ней, может найдем кого покрупнее. Сделай вид, что ничего не случилось. Даже если она как-то связана с продажей за грань людей и знает, что ты была там, она не осмелится тебя спросить об этом, иначе выдаст себя. Завтра мы заберем твои вещи и переедем в другое жилье. Поживешь у меня какое-то время. А дальше разберемся.

— А это не твое жилье?

— Не задавай нудных вопросов. Ты же не глупая. Это хобби. Просто увлечение.

— За такое и посадить могут. Моих родителей всего лишь за волонтерские выезды за грань лишили лицензии.

— Ты из семьи медиков? Поэтому я и не участвую в волонтерском движении.

— Бывших медиков. Мы уже давно не общаемся. Я не поддерживаю их увлечение помощью людям, живущим там. Не поддерживала. Теперь не уверена.

— Ладно, отдыхай, я на работу. Присмотришь за новенькой? У неё сильные ушибы, ей тяжело передвигаться.

— Хорошо, до вечера.

— Я не приду вечером, я в ночную сегодня останусь, не скучайте тут, — парень взъерошил мои волосы, — скоро вернешься в свой обычный мир.

Глава 5

Сутки я ухаживала за избитой женщиной. У них уход за раненными и больными в системе. Интересно, скольких Ма Ру вылечил и отправил в нормальную жизнь? Волонтерство моих родителей не сравнить с той помощью, что оказывали здесь. В комнате не было фотографий, ничего, рассказывающего о владельце квартиры. Как же сильно он рискует, вытворяя такое. Лишиться лицензии — это крах жизни, а тут. Да его даже судить не будут, просто стукнут чем-нибудь в темном переулке. Официально люди за гранью не считались изгоями. И самой грани не существовало. Поэтому и навигатор провел меня туда без всяких предупреждений. Официально. А на самом деле патруль на улицах создан только для того, чтобы никто из-за грани сюда не прорывался. Там высокий уровень преступности, бедности и других прелестей. Здесь нет. Огромный город спит спокойно, вытурив все нежелательные элементы за стену. И большинство с этим согласны. Спят, едят, живут. Никто не задумывается, что там есть дети, больные, слабые, просто нищие, у которых здесь не сложилось, и они самовольно ушли за стену. И я думала, что так и надо. А мои родители нет. Они добровольно отказались от меня, но не от помощи жителям за чертой. За эти сутки в моем сознании что-то перевернулось. Или стало на свое место. Ася, Вера — они чем заслужили такую жизнь без шанса на добро?

Устроившись на ночь в своем углу (или углу дока?), я прокручивала эти мысли в голове, пытаясь понять, что же правильно. Правы те, кто хочет спокойной жизни тут или те, кто пытается дать шанс людям оттуда?

Ночью зазвонил телефон. Тот, что всегда лежал на столе у холодильника. Я взяла трубку, молча слушая, что мне скажут.

— Варя, — голос дока был довольный, — сейчас придут те двое, что были у нас в гостях недавно. Не пугайся, они просто заберут свою вещь. Я дал им ключ. Просто переживал, что ты испугаешься.

— Хм, у нашего Виктора Михайловича появилась подружка? — голос фоном прозвучал в трубке.

— Пока, Варь — Ма Ру положил трубку.

Шифруется, правильно, я бы тоже шифровалась. Разбудив женщину, я помогла ей одеться. Через полчаса дверь открылась и на пороге появились друзья Ма Ру. Интересно, тоже врачи? Подняв глаза на одного из них, я чуть не потеряла сознание: мой кошмар стоял наяву передо мной. Тот самый с рынка. Проморгавшись и ущипнув себя незаметно за руку, пришлось принять, что это не сон. Как я прошлый раз его не узнала?

— Привет, Задохлик! — он нахально улыбался, глядя мне в лицо. — С твоей везучестью, я не удивлен, что ты здесь. Нет, скорее удивлен, что тебе повезло и ты здесь, а не за гранью.

Он близко подошел ко мне, пропустив друга с пациенткой, выходящих из квартиры. Положил свою руку мне на лоб, проверяя температуру.

— Ничего, Ма Ру тебя подшаманил. Он это умеет. Про должок помнишь?

Я, сглотнув, кивнула. Язык присох к небу, поэтому ответить было невозможно. Я вообще стояла как загипнотизированный кролик перед удавом.

— Знаешь, а я кое о чем жалею, — он быстро наклонился и неожиданно поцеловал меня в губы. — Жалею, что тогда так не сделал. И учти, Задохлик, если я разболеюсь, твой долг вырастет. Не забудь закрыть дверь.

Он развернулся и вышел, оставив глупого кролика тупо смотреть на входную дверь. Меня знобило, пытаясь уговорить себя, что ничего страшного в этом парне нет, я залезла под одеяло, свернулась, прижав ноги к груди и стараясь согреться. Кошмар опять приснился. Снова и снова я бесконечно бегу по этому надоевшему рынку как по лабиринту. Проснулась я от ужаса ужасного. По другому не скажешь, эта сочетание слов идеально описывает моё состояние. Капли пота стекали по лицу, шее. Я была вся в этом холодном липком поту. Волосы напитались влагой и висели как сосульки. Я уселась на матрасике, служившем постелью. Ма Ру сопел рядом, как всегда сидя. Оказывается моя голова лежала у него на коленях. Когда он пришел? Уже день? Стараясь не разбудить дока, я аккуратно вылезла из-под пледа. Голова соображала очень плохо, но факт того, что здесь меня нашел этот неприятный тип, не давал мне покоя. Я укуталась в кожаную куртку Ма Ру и вышла на улицу.

Солнце светило ярко, слепя глаза и пытаясь сказать мне, что вообще-то весна и очень даже тепло. Глаза мои в это охотно верили, а тело продолжало знобить. Я покрепче прижала к себе куртку, прости док, что стащила ее у тебя. Ты классный, ты по-настоящему перевернул мое сознание, вот только друзья у тебя сомнительные. Я, рассуждая и мысленно извиняясь перед доком, брела по дороге. Идти-то мне некуда. И денег нет. Усевшись на лавочку в каком-то сквере, попыталась придумать выход. Соображалка не работала, местечко было нелюдным, мне было плохо. Наверное, я потеряла сознание. Кто-то из сердобольных прохожих вызвал скорую. Меня доставили в госпиталь, где я впервые увидела Ма Ру. Палата интенсивной терапии теперь еще один кошмар в моей копилке ужастиков. Спутанное сознание то возвращало меня к жизни, то отказывалось хоть как-то работать. Иногда сквозь проблески ясных минут мелькало лицо Ма Ру. Потом он рассказал мне, что я провела в реанимации неделю. Но это потом. А когда я пришла в сознание настолько, что смогла оценить действительность, мой док сделал вид, что не знает меня. Вселенская обида полыхала в его взгляде, каждое движение он делал со злостью.

— Тебе не идет быть злюкой, — попыталась разговорить его я.

— Ты совсем? У тебя почти все было нормально, а ты поперлась неизвестно куда! Ничего не сказав! — Ма Ру отчитывал меня, ставя капельницу. — Хорошо, тебя нашли вовремя. Не разговаривай со мной. Я стольким рисковал, чтобы вытащить тебя, а ты! Жить надоело? Так и оставалась бы там, куда тебя ноги занесли прошлый раз. Долго бы не протянула за гранью, и людям мороки меньше!

— Я испугалась, — почему-то призналась я.

— Чего? Чего можно было испугаться? Ты до сих пор бредишь? — Ма Ру проверил температуру.

— Ничего, — оттолкнула его руку я, — отстань от меня. Я не просила меня выхаживать. Я просила помочь раненному. Понятия не имею, зачем ты со мной возишься!

— Вот и я о том же!

Док вышел из палаты, чуть не сбив вошедшею медсестру. Больше он ко мне не приходил. Даже на ежедневном утреннем обходе не подходил ко мне, хотя я видела как он сопровождал моего лечащего врача до палаты. Ну и ладно, больно надо.

При выписке мне отдали его куртку, в которой меня нашли. Надо бы вернуть, да только общаться с ним мне не хотелось. Наверное, он был прав, но признать этого я не могла. Поэтому, прихватив куртку, я вышла на улицу.

Свежий воздух развевал мои волосы, пока я пыталась собрать их в хвост, стоя на крыльце госпиталя, щекотал нос, ласкал весенним теплом по щеке. Как же здорово на улице. Глубоко вдохнув я улыбнулась. Я жива! Уже здорово, до меня это только дошло. С остальным разберемся. Начну с квартиры. Мне надо где-то жить. Заказав кофе в ближайшем кафе, я залезла в свой телефон. На счету денег почти нет, ладно. Я человек не гордый, спросим в долг. У кого? Родителям не до меня. Лучшая подруга совсем не подруга. Из друзей только Пашка остался. Но он на меня тоже обижен. Неделю назад я бы посчитала, что повод очень серьезный и мы долго не помиримся. Но сейчас потерянный конспект кажется такой ерундой. Я набрала номер.

— Паааш, — в трубке многозначительное молчание, — Паша, ты еще дуешься? Извини меня пожалуйста за конспект.

— Что случилось? — голос друга звучал грубовато. — Ты куда пропала? Я с ног сбился, тебя искать. Нинка сказала, что ты с родителями поссорилась. Ты же итак с ними особо не общалась.

— Я болела, только из госпиталя выписали. Я потом все расскажу, можешь меня выручить? У меня денег нет совсем.

— Ты где?

Я назвала адрес. Пашка приехал быстро. Оценивающим взглядом пробежался от моей макушки до пяток. Прищурив глаза, поинтересовался, чем вызвана резкая смена стиля, имея ввиду мою куртку, и вылечили ли меня, ибо выгляжу я как бледная поганка. Я только пожала плечами. Что за странные прозвища мне последнее время дают? Даже обидно. Пашка дружит со мной с момента поступления. Мы учимся вместе, частенько вместе гуляем, когда сбегает его очередная пассия. Мне с ним комфортно, он не надоедает и умеет держать дистанцию, иногда мне это необходимо.

— Родители перестали тебя спонсировать?

— Нет, но я не хочу, чтобы они знали о моих неприятностях.

Друг перевел мне денег. Источником моих доходов является отец. Несмотря на прохладные отношения, он запретил мне работать, пока я не закончу обучение. «Невозможно учиться и работать одновременно, пока ты думаешь, где заработать денег, ты не занимаешься учебой. Я хочу, чтобы моя дочь была специалистом в своей области». Папу переубедить сложно, поэтому я старалась изо всех сил и была лучшей в потоке.

— Спасибо, — я залезла в телефон в поисках объявления о сдаче комнаты или квартиры.

Пока Пашка пил чай, я нашла несколько интересных квартирок. Казалось, мне предстоял долгий день. Но буквально вторая по счету квартира, которую я посмотрела меня вполне устроила: маленькая, правда далеко от института, зато чистая. За такие деньги на лучший вариант рассчитывать нечего. К вечеру я уже ужинала на собственной кухне. Завтра съезжу за вещами, надеюсь я их найду, ключ от дома на границе до сих пор позвякивал у меня в кармане. Одной идти туда было страшновато, но просить помощи мне было не у кого. Из всех знакомых в курсе всего был Ма Ру... Нет, его точно звать не стоит. Рассуждая так, я крутила в руках визитку с номером телефона дока. Будто подслушав мои мысли, сотовый ожил, требуя внимания.

— Привет, ты как? Где остановилась? Поела?

— Угу, я тебе куртку отдать забыла.

— Могу я приехать, забрать ее?

— Сейчас?

— Да, я со смены.

— Приезжай.

Глава 6

Куртку отдавать не хотелось. Я вдохнула её запах: у Ма Ру отличный парфюм. Свежий, лесной, пахнет травами, землей и при этом легкий и ненавязчивый. Док постучал в дверь, и я, повесив куртку на спинку стула, пошла открывать.

— Привет, — парень устало оперся о косяк двери.

— Заходи.

Ма Ру прошелся по квартирке, заглянул на кухню и в комнату, оглядел небольшую лоджию. Здесь требовалось разобрать кое-какой хлам, но в целом мне нравилось новое жильё.

— Ничего так, однако если хочешь, можешь жить у меня, мое предложение еще в силе, — Ма Ру остановился около окна на кухне.

— Нет, меня здесь все устраивает, чай будешь? Особо еще не готовила, но чаем напою.

— Я зашел в кафе, здесь неподалеку, у них отличная выпечка.

Док достал ароматные булочки из пакета, и даже пирожное: шоколадное, пропитанное сиропом. Обожаю такие.

— Решил, что надо отметить новоселье, — смущенно улыбнулся он. — Я не хотел ругаться с тобой, извини. Просто не понял, почему ты ушла. Расскажешь?

Он пододвинул мне пирожное, а сам взял булочку. Явно не любитель сладкого. Придется рассказать, мне очень нравился док, его манера вести себя, какая-то внутренняя сила и уверенность притягивали и успокаивали. И я рассказала ему все: и о рынке, и о страшном парне, и о том, как оказалась за гранью, и как мы вырвались оттуда. Ма Ру молча жевал булочку, только вена на его виске вздулась словно от напряженной работы.

— Ты правильно опасаешься Игоря, кстати он управляет нашими рынками. И рынками за гранью тоже. Только неофициально. Порезать тебя его подопечный хотел. Как бы объяснить... Он бандит, но с замашками Робин Гуда. Или Робин Гуд с замашками бандита. Вопрос только в том, что у него в конкретный момент пересилит: темная или светлая сторона.

— Как он связан с тобой?

— Он мой брат. Развлечение у него такое: быть моим братом и иногда помогать нуждающимся. За гранью его не знают в лицо — он ведет дела через подставного человека. Да и здесь старается все темные делишки делать чужими руками. А мог бы быть врачом, сам бросил.

— Зачем мне рассказываешь?

— Ты же не побоялась рассказать о своих страхах, почему бы и нет. Вроде девочка умная, вряд ли с кем поделишься такой информацией, жить то хочешь. Вон как карабкалась из своей болезни. Не все так могут.

Я подлила еще чай доку. Он с удовольствием смаковал его с очередной булкой.

— Пирожное понравилось? Я не знал, что тебе взять.

— Угу, люблю все шоколадное, — я улыбнулась. — Можно ты куртку в другой раз заберешь, она мне нравится...

— Ладно, носи, пока я добрый.

— У тебя тоже темная и светлая сторона есть? Сейчас победила светлая?

Ма Ру пристально посмотрел на меня и задумался.

— Нет, я сплошная темная сторона, но тебе лучше об этом не думать. Пойду я.

— У тебя опять пациенты на квартире?

— Я вообще-то давно взял отпуск от работы на квартире, это ты меня заставила заняться этим снова. На самом деле сейчас Игорь больше помогает людям из-за грани, чем я. У него светлый период.

— Он помогает всем без разбора?

— Нет. У него четкое представление, кто и где должен находиться, и спорить с ним бесполезно. Не забывай про свою подругу — вы с ней дружите, изобрази пожалуйста глупышку, хорошо? Не спугни ее, мы уже за ней присматриваем. Игорь хоть и сволочь редкостная, но людьми не торгует. Он нам поможет. Ладно, я устал, мне еще до дома добираться. Пока.

Док ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. Устроившись спать на старенькой софе, занимающей половину кухни, я переваривала полученную информацию. Надо же — братья, до чего тесный мир. Пугающий Игорь и добрый Ма Ру. Кстати почему Ма Ру? Что за персонаж такой? Я полезла в поисковик.

Японский кот и корейский киберспортсмен явно не подходили. Персонаж аниме был достоин изучения: мальчик путешествующий по Японии, населенной монстрами. Только вот про стремление этого Ма Ру стать доктором я не нашла. Поэтому пришлось искать дальше. Мой интернет-серфинг привел к Кан Ма Ру — герою корейского фильма. Он хотел стать врачом, даже учился в медколледже. Не слабое кино, затянуло. А ведь мой Ма Ру такой же добрый как и киношный, иногда такой же колючий. И не совсем правильный. Вернее какой-то совсем неправильный, непредсказуемый. Я уснула, уставившись в телефон и пытаясь понять, почему доку дали такую кличку.

Утром вместо пар я отправилась за своими вещами. Найти дом на границе оказалось не так уж и легко. Нинка везла меня на такси, мне было плохо. Хорошо вовремя вспомнила, что пользовалась навигатором, а он сохраняет историю. Телефон быстро выдал мой последний запрос навигатору. Поднявшись на нужный этаж, я вставила ключ, и замок щелкнул, открывая дверь. Внутри всё было так же, как и в тот день, когда я вышла отсюда больная и голодная. Большинство вещей даже не были распакованы, сил на это не было. Выбрав в рюкзак самое необходимое, я закрыла квартиру на ключ. Придется не раз еще сюда вернуться, прежде чем все заберу. Денег на перевозку всего и сразу у меня сейчас нет. Ну и ладно, ходьба полезна для здоровья. Теперь закинуть вещички домой и на пары. Как я соскучилась по учебе, придется многое наверстать. На улице было тепло, я не торопясь шла по дороге. Ноги сами привели меня к арке. Вот она какая грань. Передо мной полуразрушенная кирпичная стена, увитая хмелем. Я невольно дотронулась ладонью до холодной кладки, провела пальцами по щербатому кирпичу. Так и шла, задумавшись, вдоль стены, скользя пальцами по ледяному камню, пока не добралась до прохода. Мой взгляд приковали мужчины, играющие в нарды с той стороны арки. Они внимательно следили за мной из-под своих кепок, надвинутых почти что на глаза. «Охрана, — дошло до меня, — те, кто не выпускает оттуда никого. Те, от кого мы еле унесли ноги». Опомнившись, я отдернула руку и отвела глаза. И чего меня эта стена притягивает, мало мне что ли приключений? Опустив глаза, быстрым шагом я поспешила убраться от стены как можно дальше. Навстречу мне попался патруль. Полицейская машина проехала мимо меня медленно как черепаха. А ведь еще, насколько мне известно, есть камеры, установленные чуть ли ни через каждые двадцать метров вдоль грани.

День выдался насыщенным: я успела в деканат, отдать больничный, отсидела методы матфизики, где на входе столкнулась с Нинкой.

— Привет, — как ни в чем не бывало поприветствовала ее я.

— Ой, а где ты пропадала? — бывшая подруга спросила это так, будто она искренне за меня переживает.

— Болела, в госпитале лежала, — пожала плечами я, проходя мимо.

Дружить-то я с ней должна, но пока это было выше моих сил. Выручил Пашка.

— Варя, привет, — он подлетел и обнял меня, — наконец-то ты вышла. Скоро сессия, придется много догонять.

Он уволок меня с собой, мы уселись с ним за последние парты в аудитории. Лекция была тяжелой, придется потрудиться, друг отдал мне свои конспекты, впереди маячила жизнь полная зубрежки. Видя, что я не в восторге от объема работы, Пашка уговорил меня пойти с ним вечером в бар. Он расстался с очередной подружкой и жаждал приключений, а я как вечный якорь должна была не дать ему наломать лишних дров. Такие вылазки периодически отвлекали меня от учебы, и я никогда не была против, мне не тяжело присмотреть за другом, да и развеяться бывает надо. А ему хочешь не хочешь надо было вернуть меня домой в целости и сохранности, что тоже сковывало его в действиях и помогало дружить с головой. Пока Павел развлекался, я тихонько тянула пиво за столиком. Усталость придавила меня, а может я еще не совсем отошла от болезни, но двигаться было лень. С нами были Пашкины друзья, они дурачились, пытаясь меня расшевелить, наконец их внимание переключилось на танцующих девчонок, и я выдохнула. Домой я попала поздно ночью. Как и положено студентам мы были стеснены в средствах, за руль нельзя, пришлось идти пешком. Прогулка прохладной ночью отрезвляет, поэтому к моему дому мы подошли уже в трезвом уме. Павел распрощался со мной у подъезда, пообещав после выходных заехать за мной в институт. Здорово, когда он одинок, мне с ним не скучно. Пока он в отношениях, приходится сохранять дистанцию. Когда его широкая спина скрылась за поворотом, ко мне подошел Ма Ру. Оказывается он стоял у входа, скрытый темнотой, и наблюдал за нами.

— Привет, — док протянул мне пакет с выпечкой, — кто это?

— Одногруппник.

Мимолетная тень пробежала по его красивому лицу.

— Фу, ну и запах, ты вообще в курсе, что после такого курса лекарств алкоголь запрещен?

— Нет, не в курсе, пойдем в дом, я замерзла.

Мы поднялись ко мне.

— Ничего не изменилось, ты собираешься приводить это место в порядок? — Ма Ру придирчиво осмотрелся.

— Вещи еще не все забрала, как только привезу, устрою генеральную уборку.

— Завтра у меня выходной, я тебе помогу.

— Хорошо.

Мы выпили чай с булочками и пирожными. Ма Ру ехидно поинтересовался умею ли я готовить или у меня диета такая, называется «пустой холодильник».

— Некогда было, я исправлюсь.

— Ну да, — недоверчиво покачал головой он. — Я здесь переночую, ты же не против? Завтра с утра займемся уборкой.

— Ну и наглость.

— Ага, — согласился док, — иди спать.

Док устроился на кухонной софе полусидя. Пока я умывалась, он так и уснул, сидя на диванчике. Он вообще лежа спит? Я осторожно положила его голову на подушку, подняла ноги и принесла одеяло. Пусть спит, ему точно необходимо выспаться.

Глава 7

Мои кошмары мучали этой ночью не только меня, я разбудила дока, крича что-то во сне. Он принес мне кипятка, уселся на край кровати и сунул чашку в руки.

— И часто ты так спишь? — настороженно спросил Ма Ру.

— Последнее время часто.

Горячая вода обжигала внутренности и отвлекла от дурного сна.

— Чего ты боишься? Я здесь в соседней комнате, Игорь не знает где ты живешь, грань просто забудь и живи как жила раньше.

— Легко сказать, я что-то спать перехотела. Буду кино смотреть.

— Интересное?

— Про тебя. Решила выяснить, почему тебя так зовут.

— Вот делать тебе нечего, — Ма Ру расстроился на пустом месте, — это дурная шутка Игоря и моей бывшей девушки. Имя мне нравится, а вот герой не очень. Брось, если хочешь, сходим завтра в кино на нормальный фильм.

— Ты зовешь на свидание?

Ма Ру напрягся. Я сама не поняла как спросила такое прямо в лоб. У меня никогда не было настоящих отношений. Странная дружба с Пашкой отбивала всех охотников приударить за мной в институте, а в школе было не до этого — я училась. Реакция дока мне не понравилась. Конечно он старше, ему наверное не до таких соплячек как я.

— Я зову тебя в кино. Просто в кино. Ты не хочешь?

— Ладно, пойдем в кино, — я непроизвольно надула губы, все-таки хотелось услышать другой ответ. Надеюсь он не заметил моего разочарования.

— Тебе охрана еще нужна? Или я могу пойти спать?

— Сидя? — вырвался у меня еще один глупый вопрос.

— Это привычка, — рассмеялся вслух док, — иногда так устаю, что, по-моему, могу уснуть даже стоя.

Утром я на цыпочках прошуршала в душ, стараясь не разбудить дока. Пока он спит, схожу за оставшимися вещами. На улице прохладно, хотя лето уже не за горами и днем очень тепло, по утрам и вечерами еще краснеют уши и нос от холода. Надев куртку, я аккуратно приоткрыла дверь и выскользнула на лестничную площадку. Думаю, я вернусь раньше, чем проснется Ма Ру. Мне так хочется, чтобы он выспался.

Не успела я выйти из подъезда, как зазвонил телефон. Высветился номер Павла.

— Привет, ты куда? — Пашка стоял внизу у своей машины.

Как я его не заметила? Положив трубку, я подошла к нему.

— Вещи забрать с прошлой дислокации.

— Приятно слышать как ты остришь. Поехали вместе, я сегодня в твоем распоряжении. Сам себе удивляюсь, соскучился что ли? — Пашка взъерошил мне волосы. Не люблю такое движение, и он прекрасно это знает.

— Надо чаще болеть, и ты будешь лапочкой?

— Не злоупотребляй.

Пашка открыл передо мной дверь автомобиля.

— Варя! — голос Ма Ру раздался за моей спиной.

Я обернулась. Док вышел из подъезда, на ходу запахивая свое полупальто. Какой же он красивый. Нет, не так. Может он не лицо с обложки, но мне точно нравился. Огромные глаза как у оленя чего только стоили, ни у кого больше таких не видела. Высокий, худощавого телосложения, он уверенной походкой направился к нам.

— Познакомишь? Я проснулся, а тебя нет.

Если Пашка и удивился, то виду не подал. Интересно, что он сейчас нафантазировал? Мои щеки полыхали. Ма Ру специально это сказал? Чтобы проверить... А что собственно проверить? Реакцию Пашки? Зачем? Мы с Ма Ру не встречаемся. Мы еще поговорим с ним по этому поводу. Жук тот еще. Надо отдать должное моему одногруппнику, даже бровью не повел: обычно в таких ситуациях оказываюсь я, теперь его черед.

— Я собралась за вещами, Павел мне помогает, не хотела тебя будить.

— Спать одному неприятно, я тоже помогу, поехали.

Ма Ру взял меня за руку и вместе со мной уселся на заднее сиденье. Пару раз по дороге я ловила на себе удивленный взгляд Паши. Он многое хотел мне сказать, но старался сдерживаться и только многозначительно цокал языком. Наконец, он не выдержал.

— Я долго дружу с Варей и знаю всех ее друзей, странно, что вас вижу впервые.

— Мы недавно познакомились.

— Как, если не секрет?

— В госпитале, я ее лечащий врач.

Ага как же. Даже в палату ко мне бросил заходить, лечащий.

— А что медицина уже дошла до того, что лечащий врач даже на дому у больных дежурит? Просто, насколько мне известно, у Вари аллергия на белые халаты. Да, Варь? — Пашка не удержался.

Ну ладно, погоди, Пашечка, начнешь ты с кем-нибудь встречаться, я так же буду. Ма Ру не отпустил мою руку, а только крепче сжал.

— В данном случае да, я дежурю на дому. А у вас есть вопросы по этому поводу?

— Нет у него вопросов. И давайте уже на ты. Оба! — я решила прекратить начинающуюся перепалку, и остаток пути мы проехали в тишине.

Все мои вещи легко поместились в багажник, и мы быстро вернулись назад. В понедельник отдам ключи Нинке и забуду как страшный сон ту квартиру. Хотя зря я о снах... Паша и Ма Ру перетащили все вещи и помогли мне разобрать мусор в квартире. Теперь мой новый дом стал уютнее.

— Красота, — Ма Ру уселся на софе, — только есть нечего. Варь, ты отвратительная хозяйка, мы так с голоду помрем.

— Пошлите в кафе. И ты в кино обещал со мной сходить, помнишь?

— Да, но мы собирались вдвоем.

— Нет, это же не свидание. Паш, пойдешь в кино с нами?

Пашка только вынырнул с лоджии на кухню.

— Пойду, почему бы и нет. Что за фильм?

— Мелодрама, — съехидничал док.

— Обожаю мелодрамы! — Павел ангельски улыбнулся в ответ доку.

— Я передумал, — Ма Ру резко повернулся ко мне. — Это свидание. Варя, ты пойдешь со мной в кино на свидание?

С ума сойти, он издевается? Легкая усмешка на лице Ма Ру сильно контрастировала с округлившимися глазами Пашки. Вообще, сегодня реакция Паши меня напрягает и поведение дока тоже.

— Пойду, вечером. А сейчас мы все идем есть!

Пообедав, Пашка уехал по делам, напомнив, что в понедельник заедет за мной, а Ма Ру потащил меня в ближайший супермаркет.

— Не могу видеть твой пустой холодильник.

— У меня денег нет, затариваться сильно в магазинах. Я квартиру-то сняла благодаря Пашке, так что давай не будем особо тратиться.

— Еще чего. Тебе надо нормально питаться. И мне тоже, ты после болезни, а у меня работа тяжелая. Поехали, — и он потащил меня по магазинным рядам, набивая тележку всякими вкусностями.

Домой мы вернулись с полными пакетами продуктов. Пока я их раскладывала в холодильник, Ма Ру выбирал фильм.

— Какие отношения у тебя с этим одногруппником? — выдал он, листая афишу в телефоне.

— Нормальные, мы дружим.

— Это я понял. Странно дружите, он с тебя глаз не сводит.

— Ага, как же. Пашка — бабник самый настоящий.

— Угу, только это мало значит, если он одной единственной в рот заглядывает и в выходной с утра мчится к ней, а не к своим бабам.

— Почему ты задаешь такие вопросы? И почему мы идем на свидание?

— Не хочу, чтобы ты ходила на свидания с другими. Например, с тем же Пашкой. Это вопрос времени, когда бы он тебя позвал на него.

— Никогда, поверь мне.

— Я решил не рисковать. Ты идешь со мной и больше ни с кем.

— Что за собственничество? Я тебя не понимаю.

— И не надо. Просто пойдем отдохнем. Мне завтра на смену дневную и ночную, хочу сегодня расслабиться. Я выбрал фильм.

Глава 8

Поход в кино приподнял настроение. Домой мы возвращались уже затемно.

— Я останусь у тебя? — Ма Ру остановился у подъезда.

— Если бы не знала, что у тебя есть квартира, подумала бы, что тебе негде жить. Почему ты ночуешь у меня?

— Эта квартира не моё жильё, я же говорил, просто хобби. Когда меня там нет, в ней может быть другой дежурный врач. Я живу в шикарных апартаментах напротив мэрии. Но там скучно, идет ремонт, а я не люблю пыль и грязь.

— Со мной весело что ли?

— Да, особенно, когда ты кричишь по ночам.

— Иди в гостиницу.

— Выгонишь, пойду. Не хотелось бы, но пойду.

— Как долго у тебя будет ремонт?

— Не знаю, разрешаешь пожить у тебя?

— Неожиданное соседство...

— Зато за аренду дешевле выйдет.

— Ладно, твоя кухня и лоджия, комната моя. Кухня делится на гостиную и кухонную зону, кухонная общая, гостиная твоя, тебе будет не очень удобно, хотя диванчик вполне сносен и пригоден для сна. Думаю, поместишься, тем более не надолго.

— Обещаю не надоедать.

Так я обзавелась соседом. Причем очень приятным, или просто он мне нравился? После нашего похода в кино, док ни разу не пригласил меня на свидание, всегда старался соблюдать дистанцию и наши отношения переросли в крепкую и хорошую дружбу. Мне конечно хотелось большего, наверное, первый раз в своей жизни, мне так нравился парень, но переступить через свою гордость я не могла. Вообще я всегда считала, что первый шаг должен сделать мужчина. А раз не делает, значит не особо-то я ему и нравлюсь. Хотя кожей чувствовала, что он испытывает ко мне что-то большее, чем просто дружеское чувство. Или нет?

Зато Пашке очень не нравилось такое соседство. Теперь он постоянно крутился у нас, чем очень злил Ма Ру. Как только появлялся Павлик, док уходил к себе на лоджию, где оборудовал себе кабинет. Я и не сразу заметила, как там появились книжный шкаф и письменный стол, кресло качалка и рабочее кресло. Все это было из дорогого дерева, я знала стоимость таких предметов обстановки: отец тоже любил окружать себя шикарными вещами, пока он не лишился лицензии, мы жили небедно. Ма Ру долго что-то писал, а мы готовились к парам и зачетам на кухне. Иногда он присоединялся к нам, и тогда злиться уже начинал Пашка. Вечер превращался в обоюдный обмен колкостями. Зато, когда док дежурил в ночные, Пашка заваливался ко мне сразу после учебы и уходил поздно ночью. Такого усердия в подготовке к занятиям у него не было за три предыдущих года обучения ни разу.

Так продолжалось несколько месяцев. Мы сдали сессию и наслаждались долгожданным отдыхом. Все было замечательно, пока однажды Ма Ру не пришел домой. Я подумала, что он остался на внеплановое дежурство, но док не появился и на следующий день. Его телефон был отключен. Я заметно нервничала, а Пашка только смеялся надо мной.

— Что это ты так за него переживаешь? — парень жевал бутерброд, запивая кофе, — влюбилась что ли?

— А если и влюбилась, тебе чего? — настроение у меня было паршивое.

— Ничего, просто он старше и мутный какой-то, — Пашка отложил бутер в сторону, — зачем он тебе? Я же вижу, что у вас что-то странное творится. Вы живете под одной крышей, он в твою сторону не делает ни шагу, при этом отгоняя других парней, а ты по нему сохнешь. Странно, очень странно.

— Других это тебя что ли? Вокруг меня больше парней нет, — я с грохотом поставила стакан на столешницу.

— Меня в том числе. Это ты не замечаешь, почему нет: он часто встречает тебя с учебы, привозит на пары, если я за тобой не заезжаю. Он отпугнул всех вокруг тебя. Ты общаешься только со мной, иногда с Нинкой и все.

— Ну и ладно, мне комфортно.

— Ты же раньше не была такой: у тебя всегда были друзья, немного, но были.

— Что ты знаешь про друзей? — я перешла на крик, на меня накатило воспоминание о предательстве Нинки, — ты, который менял нашу дружбу на очередную девчонку! А потом снова возвращался, когда она тебе надоедала! И да, мне нравится Ма Ру, а я ему похоже нет. И что? Я переживаю, он всегда звонит, если задерживается, а сейчас тишина!

— Ну и дура! — Пашка вскочил из-за стола, — загулял твой ненаглядный, а ты паришься. И если что, я с другими встречаюсь, потому что ты на меня даже не смотришь! Сто раз пытался выкинуть тебя из головы и все равно к тебе возвращаюсь! Надоело!

Пашка отодвинул стул и прижал меня к стене. Его дыхание обжигало, а темные почти черные глаза горели какой-то жадностью. Он уперся одной рукой в стену, а второй обхватил меня за талию и притянул к себе. Мое тело поддалось ему, а мозг кричал «не надо».

— Чем я хуже него? — прохрипел он, целуя меня в шею.

— Уйди, — я попыталась оттолкнуть его, но Пашка оказался сильней.

Его рука скользнула мне под кофту. Я сильней пихнула парня от себя. Поцелуи становились настойчивей. Мое сопротивление против его желания было ничтожным. В этот момент в комнату влетел Ма Ру и оторвал его от меня, отшвырнув к холодильнику. Я тихо опустилась на колени, схватив голову руками.

— Я не хочу, чтобы эту девчонку обижали, — процедил Ма Ру сквозь зубы. — Понял?

— Это тебя не касается! — Пашка утер разбитую губу, — мы сами разберемся.

— Когда мне это скажет она, тогда я не буду вмешиваться, а пока ей это не нравится, чтобы я тебя здесь больше не видел.

— Это не тебе решать, — Пашка повернулся ко мне, — прости, Варь, не сдержался. Но ты теперь точно знаешь, что очень мне нравишься. Очень, я не хотел. И выгони уже этого придурка. Хочешь я это сделаю прямо сейчас?

Они кубарем покатились по полу, снова сцепившись. Я замотала головой. Ничего не хочу. Какой бред. Пашка, Ма Ру... Как вы мне все надоели!

Я схватила свой рюкзак, валявшийся под вешалкой, накинула куртку и выбежала. Бесцельно шла по улицам города, а мысли никак не хотели приходить в порядок. Через полчаса телефон начал разрываться от звонков то одного, то другого парня. Я отключила его. Ноги быстро устали, а я все шла. Таким образом я снова оказалась у грани. Теперь я ее вижу, как можно было раньше не замечать? Осторожно идя вдоль стены, я добралась до прохода. Этот был мне не знаком, но очень похож на прошлый, через который я вышла за грань. Смеркалось, по ту сторону охранников было больше, чем обычно. Пересменка? Я посмотрела на часы — восемь вечера. Тут же проехал патруль. Ага, в восемь у них час пик. А потом? Накинув капюшон на глаза, я ушла в глубь тенистой аллеи. Шоссе проходило близко к грани, а за ним темнел большой городской парк. За деревьями я нашла небольшую скамейку, отсюда было неплохо видно проход и шоссе. Идти мне было некуда: друзей особо у меня никогда и не было, последние отпали как-то сами собой, да я в них и не нуждалась. А любопытство брало верх. За ночь сидения на скамейке, я высчитала, что наш патруль проезжает тут через каждые 40 минут как по расписанию. А их охрана меняется каждые четыре часа. И не все добросовестно охраняют вход: одна смена состояла из трех охранников, а остальные из четырех. Некоторые спали прямо у входа. Под утро я замерзла, даже кожанка Ма Ру не спасала. Я забралась на лавочку с ногами, сунула рюкзак под голову и попробовала заснуть под звук стучащих зубов.

— Привет, задохлик. Неожиданно как-то, — Игорь скинул мои ноги со скамейки. — Это вообще-то мое место. Люблю здесь встречать рассвет.

У меня перехватило дыхание, я протерла глаза кулаками, но этот паршивец не хотел исчезать. Значит это не сон. Меня передернуло.

— Здрасьте.

— Трям. Я не вовремя?

— Я хотела лечь спать.

— Ты еще и бомжик, не только задохлик? Почему меня это не удивляет. Курточка знакомая, по-моему я ее покупал Ма Ру. Украла?

— Одолжила.

— Ну да, одалживать у того, кто ничего не помнит — верх цинизма.

— Чего?

— Говорю, нехорошо больных обманывать, — прокричал мне этот придурок в ухо, наклонившись ко мне.

— Ты что-ли здесь больной?

— Ну и хамка.

— Ладно, я пошла. Все равно поспать не дашь.

— Вот уверен, что в помощи ты не нуждаешься. Чем чаще я тебя вижу, тем больше понимаю, что ты выкрутишься из любой передряги.

— Ага, пока.

На подкашивающихся ногах, делая вид, что не боюсь его, я смело удалилась в рассвет. Хочется сказать в закат, но наступало утро. Надеюсь, он не видел, как я его боюсь.

— Про должок не забывай, — прокричал он мне вслед, криво ухмыляясь.

Глава 9

Нда, вот уж встреча. И чего я так боюсь этого Игоря? Кожей чувствую опасность, исходящую от него? Так же чувствую, что нравлюсь доку, только с доком я ошибаюсь, почему и в этом случае не могу ошибаться? Да ну его. Незаметно я оказалась на остановке около своей старой школы. Надо же, пешком полгорода обошла за ночь. Подошел автобус, и я по инерции села в него, и так же по привычке сошла около своего дома. Как давно я здесь не была. Я глубоко вдохнула свежий утренний воздух. Как здорово здесь было в детстве. Сейчас дом в запустении. Я толкнула скрипящую калитку и вошла во двор. Тропинки, выложенные когда-то плиткой, проросли травой, сад был уже не так красив, как раньше, когда у нас были прислуга и садовник. Только мамины розы по прежнему были ухожены и красовались вдоль дорожки к дому. Я медленно поднялась по ступенькам и нерешительно постучала. Забыла, что у меня есть ключи. Отец попросил меня съехать, когда лишился работы. Вежливо приказал, боялся, что их проблемы коснуться и меня. Мама открыла дверь и ахнула, прикрыв рот рукой.

— Варенька, дочка, — она обняла меня, — что с тобой?

— Ничего, мам, я соскучилась. Папа дома?

— Нет, скоро придет с работы.

— Он работает?

— Да, помогает на станции скорой помощи, я тоже там. У нас смены не всегда совпадают. Как врачи мы работать не можем, но сейчас тяжелые времена. Каждые руки, умеющие лечить на счету. Ввели новую должность «помощник» фельдшера, вот и работаем. Конечно у нас есть доход по вкладам и от сдачи в аренду дома в пригороде, нам хватает, но отец не может сидеть без работы, ты же знаешь.

— Понятно, я войду?

— Да-да, доченька.

Как здорово дома, так приятно подняться к себе в комнату, потрогать свои старые вещи. Сейчас я только осознала, что меня отправили в настоящую «ссылку», только чтобы не портить мое будущее.

Мы завтракали, когда пришел отец. Папа обнял меня, и отстранился.

— Надеюсь, ты ненадолго? Ты в курсе, что я против, чтобы ты находилась здесь? — проговорил он как приговор, сев с нами за стол.

— Пааап...

— Не скули!

— Саша, так нельзя. У Вари что-то случилось, дай девочке побыть дома, она бы не пришла просто так, — мама попыталась заступиться за меня.

— Что-то случилось? Ты здорова? Деньги есть?

— Ничего, все в порядке, — я снова всхлипнула.

Почему предательские слезы катятся по щеке?

— Доедай и езжай отсюда!

— Да, пап.

— Черствый сухарь, — мама вышла из-за стола, громыхая посудой.

Я включила телефон и набрала Ма Ру.

— Да, — голос Ма Ру прохрипел в трубку.

Спал? Или простыл?

— Приедешь за мной?

— Адрес?

Через час к дому подъехало такси (интересно, почему не на своей машине?), из которого вышел Ма Ру. Красивый, в своем удлиненном пиджаке, с дорогими часами на запястье, он вошел в дом. Картинку портила только разбитая губа и через чур серьезный вид. Ма Ру был очень сосредоточен, такого я его видела, только когда он работал. Отец оценивающим взглядом пробежал по гостю, прежде чем пожать ему руку. Он сразу понял, что перед ним молодой врач.

— Мы случайно не знакомы? — спросил папа, прищурившись.

— Вряд ли.

— Варя, а кто это? — мама шепотом спросила меня.

Настроение похныкать улетучилось еще час назад, когда слова папы проваливать из родного дома молотом ударили по голове. И все равно, что они были закутаны в якобы заботу. Меня понесло. Я вспомнила, почему не общаюсь с родителями — из-за их жестокой черствости ко мне, и что за ностальгическое настроение привело меня к ним сегодня? Соскучилась? Получила очередной пинок под зад.

— Это мой сосед, мы живем вместе и дружим, — громко, чтобы слышали все находящиеся в комнате, отчеканила я, подошла и взяла дока за руку.

— Сосед по площадке, да? — с надеждой уточнила мама.

— Нет, по квартире, мы снимаем одну квартиру на двоих. Что-то не так? — я с вызовом посмотрела на отца. — Я нарушила какой-то очередной ваш запрет?

— Ах, ты мелкая... — рука отца потянулась за ремнем.

Ма Ру автоматически загородил меня собой.

— Только попробуй, — я вышла вперед, не позволяя доку прикрывать меня, — и я сегодня же брошу учебу, буду работать на ферме или сбегу за Грань, рожу от него семеро детей и никогда не позволю вам с ними видеться. И, представь себе папа, буду счастлива!

Пока отец переваривал мою наглость, я потащила дока к выходу.

— А ведь хороший молодой человек, — услышала я голос мамы.

— Мелкая нахалка, я вдвое снижу тебе содержание!

— Ура, пап, я выйду на работу! — не сдержалась и прокричала ему я, показав язык.

Мы сели в машину, дожидавшуюся нас у двора.

— Отвратительно ведешь себя с родителями, — проговорил док.

— Не твоё дело! Кстати, где твоя крутая тачка?

— Я не могу сейчас вести машину.

— Пил что ли?

— Я тебе что-то сделал? Я понимаю, что ты на взводе из-за этого придурка, но окружающие причем?

— Из-за кого? Из-за Пашки? Нет, я не на взводе. Мне все понравилось, круто! Почаще не приходи домой, не отвечай на звонки и все будет еще веселей!

Я понимала, что срываюсь на всех, но ничего поделать не могла. Я была зла. И то, что док не обязан отчитываться передо мной, я тоже понимаю. И это злит еще больше.

Дома я закрылась в комнате и разревелась как маленькая девчонка. Слезы нескончаемым потоком лились и лились. Я слышала, как Ма Ру ушел на работу. Провалявшись в кровати полдня, я собрала все силы в кулак и заставила себя сходить в магазин и приготовить ужин. На телефоне было тысяча сообщений от Пашки, которые я даже не открыла. Не хочу. Ма Ру пришел поздно. Разговаривать с ним желания тоже не было. Что я к нему прицепилась? Его дело, где хочет там и ночует. Поэтому, закрывшись в комнате, я тупо уставилась в ноутбук. Ма Ру постучал в дверь.

— Можно я войду? — его голос снова хрипел.

— Нет.

— Давай поговорим.

— Нет.

Когда утром я вышла из комнаты, док сидел прижавшись спиной к моей двери, и чуть не упал. Проснувшись от такой неожиданности, он протер глаза.

— Ты опять?

— Что? — он удивленно поднял глаза.

— Спишь сидя.

— А, я не заметил, привычка.

— На работу идешь?

— Да. Варь, ты же не собираешься больше видеться с Павлом?

— Тебе какое дело?

— Я переживаю из-за тебя. Ты мне очень нравишься, я просто не могу сейчас строить с кем-либо отношения.

— Ни себе, ни людям, — цинично ответила я, взяла рюкзак и вышла.

Мысленно отправив всех в далекое путешествие, я снова дошла до скамейки в парке. Купила пару сендвичей и уселась в тени, собираясь перекусить.

— Ты опять тут, Задохлик? На, — Игорь стоял надо мной, протягивая стаканчик с кофе.

Я в этот раз даже не испугалась его. Раздрай внутри меня был пострашнее этого ужасного парня. Я молча взяла кофе, сунув ему в ответ второй бутерброд.

— У тебя тут свидание?

— Нет, это моя любимая лавочка.

— Нормальные люди с утра на работу ходят, а ты в парк.

— Я безработный, беззаботный, — он криво усмехнулся. — Мне здесь нравится, народу нет.

Мы молча просидели полдня в парке, изредка обмениваясь парой фраз. Попутно я приглядывала за входом в арку. Ничего интересного не происходило, и я уже собиралась уходить, как Игорь напрягся.

— Ты бы шла отсюда, — невежливо сказал он мне, глядя на машину, проезжающую вдоль стены.

Автомобиль остановился, из него вышла молодая женщина в платке и темных очках. Ее фигура и походка показались мне знакомыми. Она не оглядываясь, быстрым шагом нырнула в арку. Не фига себе. Игорь тоже наблюдал, а потом, когда машина отъехала, молча встал и пошел к проходу. Я прилепилась к нему как хвост, ноги сами несли меня за ним. Игорь вошел в арку, шепнул что-то охранникам, и те даже внимания на нас не обратили. Так я второй раз оказалась за Гранью.

Глава 10

Игорь упрямо следовал за незнакомкой, а я за ним. Когда она вошла в какую-то забегаловку, парень заметил меня. Он резко затормозил, повернулся, схватил меня и затащил за угол.

— Ты совсем чокнутая? Я же сказал проваливать!

Сейчас, глядя на его злобное выражение, я вспомнила как сильно на самом деле его боюсь.

— Я... я сама не знаю, как так получилось... — пытаясь что-то придумать, я отступала от мрачного Игоря, выворачивая руку, которую он так крепко держал.

— Стой, — он достал из рюкзака черную кепку и напялил ее мне на голову, опустив как можно ниже. — Идешь за мной, не разговариваешь, и от меня ни на шаг. Иначе так тут и останешься, поняла?

— Угу, — я согласна закивала головой. Перспектива остаться за гранью была так себе.

Игорь надвинул свою кепку также низко на глаза как и у меня, перехватил мою руку, и мы вошли в ту дверь, за которой скрылась странная женщина. Выбрав столик подальше от посторонних глаз, мы сделали заказ. Незнакомка сидела в противоположном углу спиной к нам рядом с мужчиной неприятной наружности: весь его вид кричал о том, что он бандит. Лысая голова, обветренное лицо с глубокими морщинами и злой прищур глаз как у оценщика отталкивали. Зато до меня наконец стало доходить, на кого похожа незнакомка — это Нинка, сто процентов Нинка. Моя «подруга» нервничала, оправдываясь и что-то обещая «оценщику». Я пила чай, наблюдая за ними, а Игорь, вставив наушник в ухо, что-то смотрел в телефоне.

— Не смотри на них, — прошипел он мне, — ешь давай, одни кости торчат. И кому ты сдалась такая тощая?

Я удивленно приподняла бровь. Вообще-то я совсем не тощая и даже иногда задумываюсь скинуть пару кило. Усиленно жуя булку (они прикалываются что ли надо мной своими булками? точно братья!), я волей-неволей все равно поднимала глаза на Нинку. Подругу было не узнать: куда только делась ее уверенность и спесивость? Минут через двадцать «оценщик» стукнул рукой по столу, поднялся и вышел. Нинка еще посидела минут десять, ковыряясь в телефоне. Потом набрала номер и поднесла трубку к уху. В моем кармане завибрировал телефон. Игорь вопросительно поднял на меня глаза, а я посмотрела, кто пытался до меня дозвониться. Экран высветил имя Нинки. Я показала экран Игорю.

— Это она, — прошептала я.

— Не бери, пойдем отсюда.

Парень поднялся и придержал меня за локоть, помогая встать. Мы вышли из кафе и завернули за угол туда, где прятались раньше. Телефон настойчиво вибрировал.

— Бери и поставь на громкую, — скомандовал Игорь.

Я выполнила его инструкции.

— Привет, как дела? — защебетала подруженция, — чем занимаешься?

— Привет, ничем, каникулы же.

— Ну я думала, может подрабатываешь где. Раз свободна, пойдем сегодня гулять? Мы что-то совсем перестали общаться.

Игорь сделал знак, чтобы я согласилась.

— Куда пойдем?

— В городской парк, там сейчас так красиво. Ты с Пашкой придешь? Последнее время вы много общаетесь.

— Нет, мы поругались.

— Тогда с тем парнем, который тебя иногда подвозит? Он выглядит старше тебя. Кстати как его зовут? Он очень похож на того докторишку, помнишь? Жаль я не взяла его визитку, красавчик такой.

Я вопросительно посмотрела на Игоря. Тот отрицательно покачал головой.

— Неважно. Нет, он занят.

— Ну и хорошо, а то я бы чувствовала себя неуютно без пары. Мы расстались с Владиком. Тогда до вечера.

Нинка отключилась, а я вопросительно посмотрела на Игоря.

— Что? Твоя подруга. Смотреть надо, с кем дружишь.

— Я общаюсь с ней только потому, что попросил Ма Ру.

— Отлично, она как раз сегодня тебя вторично продала. Вернее, с неё трясут долг в виде тебя, так что вечерок у нас будет веселый.

Меня передернуло. Захотелось домой, под теплое одеялко и не знать ничего этого. Пока я переваривала услышанное, Игорь притащил меня в какой-то неприметный двухэтажный домишко. Внутри никого не было. Он, не включая свет в коридоре, поднялся на второй этаж и долго там возился. Потом позвал меня.

— Я провожу тебя до арки, тебя пропустят. Кепку не снимай, на выходе полно камер. Вечером смело иди на встречу, ничего не бойся. Ма Ру не говори, у него трудные времена, ему не до тебя. Подвеску носи при себе, пригодится, это знак моего покровительства, — с этими словами он повесил мне на шею странную подвеску в виде медвежьей лапы.

— А ты?

— У меня тут еще дела, я задержусь.

Игорь как-то странно посмотрел на меня.

— Задохлик, я уверен, что ты выкрутишься из любой ситуации. Очень прошу, не втягивай в это брата. Он видит в тебе беззащитную девчонку, но, поверь мне, это не так. Я присмотрю за тобой только в том случае, если с Ма Ру все будет в порядке. Если с ним что-нибудь случится, тебе несдобровать. Слышишь?

Меня аж передернуло от его взгляда. Чем я могу навредить доку? И как я выкручусь из любой ситуации, у меня уже сейчас колени трясутся от страха.

Игорь проводил меня до выхода, что-то шепнул охране, и те даже не взглянули в мою сторону. Я, надвинув кепку как можно ниже и опустив голову, вышла в город. До самого дома меня лихорадило. Я петляла по городу, боясь, что меня отследят по камерам. Наконец, устав, поднялась к себе в квартиру. Вечером Нинка сделает все, чтобы расплатиться с долгами, а значит продаст меня снова. Я нервно ходила по комнате Ма Ру. Если сбежать, может все от меня отстанут? Схватив рюкзак, машинально начала скидывать необходимое. Но тогда придется бросить учебу. Это разобьет сердце моим родителям. И почему я должна прятаться? Я от Нинки? Счас прям. Я выпрямила спину и по новой стала собирать уже небольшой рюкзачок. Кепка и маска, чтобы спокойно покинуть Загранье, если туда попаду и не думать о последствиях, шокер, зарядник. Пару протеиновых батончиков. Так, что еще? Вспомнить приемы самообороны? Когда-то в детстве я занималась самбо. Бросила сто лет назад, как жаль, что все навыки потеряны. Если выживу, вернусь в зал. По инерции я зашла в кабинет Ма Ру, вернее в ту часть лоджии, что стала так похожа на кабинет. Напишу ему записку на всякий случай. Что-то успокаивающее, если вдруг не вернусь, чтобы думал, что просто уехала. Смс писать не стоит, пусть увидит попозже. Я полезла в ящик стола за бумагой и наткнулась на его тетрадь. Что он в нее все время пишет? Я открыла первую страницу. Лучше бы этого не делать. До вечера я читала записи дока. Волосы шевелились на затылке от того, что я узнала. Вот почему он Ма Ру... Записку писать я передумала. Лучше я заберу его тетрадь, если вернусь просто подкину назад, а не вернусь - пусть лучше эти записи исчезнут. Надо переварить прочитанное. На встречу с Нинкой я шла, думая о доке. Я должна вернуться, нам надо с ним поговорить.

Глава 11

Нинка появилась неожиданно. Сегодня утром она была в платке и темных очках, а сейчас передо мной стояла пигалица в джинсах и ветровке. Я невольно поежилась и закуталась в свою кожаную куртку. Она до сих пор пахла доком, этот аромат придал мне сил. Если Ма Ру справляется, то я просто обязана сегодня выжить и поставить Нинку на место.

— Привет, поедим? Я страх какая голодная, — подружка показала на киоск с жареными сосисками и прочей уличной едой.

— Пошли, — мило улыбнулась я.

Продавец сунул горячую булку мне в руки. Нинка взяла себе две порции.

— Прощай талия, — вздохнула она и с аппетитом откусила выпечку.

Я прикупила себе газировку, и уселась на лавочку возле киоска.

— Куда пойдем?

— Сейчас доедим, и там у края парка открыли игровые автоматы. Посмотрим? — Нинка усиленно жевала булку.

— Ага, как здесь невкусно готовят, — я с удивлением опустила глаза на свою сосиску.

— А мне вкусно, попробуй еще, может тебе показалось?

Я демонстративно выбросила остатки в мусорку, припечатав гневным взглядом продавца, допила газировку и поднялась.

— Ну пошли, где там твои автоматы?

Недалеко от нашей лавочки, где мы недавно сидели с Игорем, действительно располагались игровые автоматы. И как я их раньше не замечала? Наверное потому, что была увлечена другим. Для начала мы решили пострелять в цель. Нинка ловко расправилась с первыми мишенями, а у меня все не получалось. Голова начала кружиться. До сознания стало доходить, что сосиска была такой не спроста. Как же тут можно оказать сопротивление, если меня просто вырубает. Я снова прицелилась, размышляя, что делать. Выстрел. В глазах темно. Еще выстрел. Соберись. Выстрел. Игорь обещал помочь. Сдал? Не может быть. Выстрел. Все мимо.

— Ну ты и мазила! — радовалась Нинка.

— Ага, — я отошла от тира пошатываясь. — Мне надо позвонить.

Машинально поднесла трубку к уху. Кого я набрала?

— Да, — мужской голос выдернул меня из полубессознательного состояния. — Варя, ты чего молчишь?

— Тихо! Просто слушай...

Сил говорить уже не было, и я засунула включенный телефон в карман. Пошатнувшись, провалилась в темноту. Я слышала как Нинка кому-то командовала быстрее, чувствовала как меня тащили в машину, но ничего не могла сделать, как будто наблюдала со стороны.

— Эх, мало съела, боялась, что так и не отключится. Аккуратней с ней, я обещала хороший товар, а не избитую девчонку. Передайте Алику, чтобы пока мне не звонил, я сама с ним свяжусь, когда найду подходящую.

«Вот тварь, — подумала я сквозь туман в голове — у тебя на поток все поставлено, ну-ну. Молись, чтобы я не вернулась».

В какой-то момент я нажала кнопку отбой на телефоне. На том конце провода уже должны были понять, что я в беде. Сил сопротивляться дальше не осталось, и я потеряла сознание.

Очнулась я в странной комнате: выглядела она как дорогой номер пятизвездочной гостиницы. Я опустила ноги на пол, меня тошнило, хотелось свежего воздуха, поэтому я дернула большие плотные шторы, надеясь открыть окно. За шторами оказался шикарный балкон полностью закрытый ажурной ковкой. Легкая и красивая, но все же решетка заставила меня вспомнить при каких обстоятельствах я здесь очутилась. На балконе стояло подвесное кресло кокон, рядом столик с фруктами. От вида еды меня замутило еще больше. Я отшатнулась назад. Кто-то снял с меня обувь и куртку кинул на кресло рядом с кроватью. Там же валялся рюкзак. Босые ноги ощущали холод пола, и это помогало прийти в себя. Мой телефон лежал на столике рядом с кроватью. Я схватила его, но батарею из него вытащили. В комнате раздался шум, на который мне пришлось развернуться. Вошли двое: первого я уже видела, это был тот самый оценщик, а вот со вторым мы были незнакомы. Высокий статный мужчина с сединой на висках, крючковатым носом и хищным взглядом черных глаз обладал властной осанкой. Когда он заговорил, стало понятно, что он здесь главный и умеет только отдавать приказы.

— Ну здравствуй как там тебя?

— Варя.

— Рассказывай, Варя.

— Что рассказывать?

— Все.

Я вопросительно посмотрела на старшего. Сейчас он вызвал у меня большое желание двинуть ему в нос. Откуда такие мысли в моем-то положении?

— А я говорил, что ничего хорошего с ней не получится. Сразу стало ясно, когда она от нас первый раз ушла. Где это видано, чтобы товар смог сбежать из-под самого носа? — заворчал оценщик.

— Ты куда глядел, когда ее брал? Ладно твоя шушАра, она ничего не знает, но ты-то для чего мною поставлен? Теперь мне с медведями разбираться...

— Так ты из клана ммедведя? — запинаясь, оценщик посмотрел на меня.

В голове начал складываться пазл. Игорь дал мне лапу медведя. Я видела такую у Ма Ру мельком, когда он переодевался. И я сейчас не в самых плохих условиях, в клетке, но не в грязном каком-нибудь подвале...

— Да, я из их клана, — кивнула я, стараясь говорить уверенно.

— Тогда я не понимаю. Всех новых членов семьи кланы представляют на ежегодном собрании. У них нет девушек твоего возраста. Почему я тебя не видел? — удивился оценщик.

— Алик, она не была медведем на тот момент, логично же, — старший прицокнул, — неужели кто-то из их молодежи привел жену? Кто бы это мог быть? Они скрывают свою молодежь как и все мы. Показывают их только в детстве, привели в семь лет на собрание, представили и все. Это неправильно, я давно об этом говорю. Там только два брата ее возраста. Но один серьезно болен, а второй вроде как пропал. Насколько мне известно, они не участвуют в делах... Может мы сильно расслабились и все не так? Они не дураки... Рассказывай, что тебя связывает с медведями?

— Я из их клана. Больше сказать не могу.

— Я тебя сейчас к остальному товару отправлю и забуду, что видел эту метку на твоей шее.

— Не получится, они уже меня ищут. Вопрос времени, когда на вас выйдут. А выйдут все равно. Можете посмотреть, — я протянула телефон старшему, — во время похищения я оставила его на громкой связи. Последний вызов шел из машины ваших людей. Как вы думаете, долго они меня будут искать?

Старикан забрал телефон, развернулся и вышел. Оценщик засеменил за ним. В двери щелкнул замок, и послышался приглушенный приказ старшего:

— Продавца быстро ко мне. С этой Варвары глаз не спускать и чтобы ни один волос не упал с ее головы. Она у нас в заложниках, посмотрим, что сможем из этого получить. Варвара, Варя... И откуда ты взялась на мою голову?

Через полчаса мне принесли поесть. Тошнота прошла, и я с удовольствием умяла тарелку вкусного плова. Интересно Пашка понял хоть что-нибудь? Игорь обо мне помнит? Когда я шла в парк мне показалось, что он шел за мной, но я не уверена. И как там Ма Ру? В голове кружился рой мыслей. Проверив дверь, туалет и душ, балкон, все что можно, я не нашла ни одной лазейки — шанса сбежать ноль. Залезла на кровать, подтянула колени к подбородку и задумалась. Итак, моя липовая принадлежность к какому-то там клану пока меня спасает. Пока. Скоро все вылезет наружу и меня тупо сольют. Куда там они девушек молодых покупают? Лучше и не знать. С другой стороны они принимают меня как минимум за ровню им. Что я теряю? Может устроить им веселую жизнь? Я задумчиво подошла к зеркалу, оттуда на меня смотрела красивая светлорусая, немного взъерошенная девчонка. Я знала, что красива с самого детства. Отец твердил мне об этом постоянно и права сомнения у меня как у обычных подростков не было. Хорошо я выросла не зацикливаясь на внешности, спасибо маме, которая охлаждала восторги папы и мне не давала страдать нарцисцизмом. А ведь без нее все было бы не так. Я капризно поджала губы, выправила и перехватила рубашку пояском от джинсов, сняла резинку и распустила немного вьющиеся волосы. Образ готов, получите. Сидеть сложа руки, чтобы им пусто было, я не буду. Как там говорится? Помирать так с музыкой! Я схватила стул и с размаху запустила им в зеркало. «Красиво!» — несколько секунд я заворожено смотрела на осколки, затем выбрала довольно крупный и острый и сунула его себе в рюкзак, авось пригодится. Потом схватила тарелку и швырнула ее в дверь: остатки риса полетели по комнате. На шум "прибежал" шаркающий Алик и еще какой-то головорез.

— Ты что творишь, дура? — оценщик ошалело осматривал комнату.

— Я? Вы что творите? Думаете закрыли меня здесь и я буду терпеть? У меня клаустрофобия, мне плохо в замкнутом пространстве! Ждете, когда я начну задыхаться? Какая разница, я задохнусь тут и крякну после панической атаки или вы меня прикончите? Тот, кто надел на меня эту лапу, — я приподняла подвеску, — вам этого не простит! Я должна свободно передвигаться по зданию! Можете ходить за мной хвостом, но не закрывать!

Алик переглянулся со вторым мужиком и вышел. Пока он совещался с начальством, я продолжала громить комнату. В ней летало все, что можно было кинуть. Давно я так не веселилась! А самое главное, они не смогли заставить меня прекратить, побоялись (пока). Что им стоило дать мне оплеуху так, чтобы я успокоилась? Значит все-таки они боятся каких-то там медведей. Игорек, спасибо, конечно за подвеску, но если ты меня не вытащишь...

Алик вернулся через пять минут, невозмутимо осмотрел комнату, вернее то, что от нее осталось.

— Это Петр, — он указал на громилу, стоящего за его спиной, — он будет везде с тобой. Можешь передвигаться по дому и даже выходить в сад. Днем, ночью в саду спускают собак. Лучше ничего не выкидывай, а то босс забудет о твоей висюльке на шее. Петр, одень на нее браслеты.

«Добрый дядечка», — про себя подумала я, покорно протягивая руки вперед, надувшись и изображая обиду.

Глава 12

Возможность передвигаться по дому была использована мною на все сто процентов. Я выяснила, что на втором этаже рядом с моей комнатой находился кабинет босса с библиотекой. Внизу большой холл, столовая и гостиная.

— А где хозяйская спальня, дядечка Петечка? — нескромно спросила я верзилу. Того аж передернуло от такого обращения, но он стерпел.

— Хозяин здесь не спит, только работает, — угрюмо проворчал охранник.

Я обошла весь дом и вернулась в кабинет босса.

— Нельзя сюда, — преградил путь мне верзила. Но когда это можно было меня остановить, если впереди маячили книги?

Я отодвинула Петечку руками, проворчав, что это не ему решать, и громко постучала в кабинет.

— Войдите, — недовольный голос служил сигналом, что лучше этого не делать.

Я протиснулась в дверь. Босс поднял на меня удивленный взгляд.

— Варвара?

— Да, извините, не знаю как к вам обращаться, но можно я у вас побуду. Здесь много книг, так здорово, люблю читать...

— Меня зовут Салават Арсенович. Впервые вижу молодую особу, любящую читать. Говорят, ты поставила на уши весь дом. Совсем страха нет?

— Почему нет? Есть. Но вы же меня уже похитили — за этим действием будут следствия, какие я не знаю. И изменить уже ничего не могу. От жизни надо брать все хорошее, что можно. Сейчас я могу почитать хорошую книгу, больше ничего. Это лучше, чем трястись от страха.

Я пробежалась по корешкам книг. А ведь правда классная библиотека. Нашла даже «Грозовой перевал» Эмили Бронте, весьма зачитанный. Хозяин точно ее читал не раз. И я люблю эту книгу.

— Дядечка Петечка, иди сюда, мне очень неудобно, — я указала на браслеты на руках, — можешь помочь? Достань мне книгу.

Хозяин хмыкнул, оценив мое чувство юмора. Охранник послушно достал мне роман. Я уселась в кресло, стоящее рядом с книжным шкафом и стала читать. Дядька устроился рядом со мной как истукан, а я провалилась в тяжелый мир Хитклифа, перелистывая страницы руками в наручниках. Через пару часов Салавату Арсеновичу надоело моё кряхтение по поводу браслетов, и он велел их снять.

— Что ты взяла читать?

— «Грозовой перевал».

— Интересный выбор, почему?

— Хитклифа люблю. Злой, обиженный... Не знаю, жизнь сильно побила его, а мне он все равно нравится. Почему все считают его отрицательным персонажем?

— Он совершал плохие поступки.

— Нет, с ним совершали плохие поступки. А он любил. И мог любить еще больше... Не знаю, как объяснить.

Салават Арсенович посмотрел на меня с интересом. И позвал ужинать с ним. За столом я старалась вести себя с достоинством и скромностью. На прислужников надо наезжать, но с боссом придется вести себя по-другому. Если забыть, что я тут в заложниках, мы не плохо провели вечер: Салават Арсенович оказался интересным собеседником, начитанным и умным: он разбирался в книгах, музыке и фильмах. Представить трудно, что он занимается торговлей людьми. Я много раз благодарила про себя мать, давшую мне сильное образование.

— Я связался с Михаилом Андреевичем. Мы пообщались с ним по телефону, он просил меня не причинять тебе вреда. Условия выкупа мы тоже обсудили. Твоя семья любит тебя, согласились на все без обсуждения. Комнату не будут запирать, надеюсь ты понимаешь, что не надо творить глупостей, отправляйся спать. Телефон тебе вернут, для всех ты в гостях у друзей. Я очень добр к тебе, не дай мне повода пожалеть об этом.

— Хорошо, я постараюсь.

Итак главный медведь — Михаил Андреевич. У меня прибрались, на тумбочке я нашла свой сотовый. На экране маячило сообщение: «Все в порядке, не бойся. Игорь». Да супер. Я закрыла дверь изнутри и рухнула на кровать. У кого в порядке? У меня ноги трясутся от страха, и я сама в шоке от своей наглости. Слезы ручьем полились на подушку. Я написала Пашке (он тоже в шоке от моего звонка наверное): «Свяжись с доком. Скажи ему, что Игорь в курсе всех событий. Больше ничего не делай». Да уж...

Утром пришло сообщение от Пашки: «Твой док пропал. Работает наверное. Кстати в какой больнице он работает? Кто такой Игорь? Где ты? Я с ума схожу, что это было?»

«Со мной все в порядке, потом объясню, если док объявится напиши».

Что сейчас может Пашка? Ничего, зря я ему тогда позвонила, это было ошибкой.

Я провела неделю в этой золотой клетке. Каждый день читала и обедала с Салватом Арсеновичем. Ужинать он часто уезжал, и мне становилось скучно. Хороший он, этот Салават, если бы ни одно но — он торгует людьми. Поэтому, ведя светские беседы с ним о книгах, истории и культуре, я всегда помнила, что это только маски. Маска на нем, маска на мне. Нет, я действительно люблю все то, о чем мы рассуждали и разговаривали, но зная, что он мерзостен, мне легче было обманывать его и играть свою роль. Охрана и прислуга слушались меня безоговорочно, и я чувствовала, что властные нотки по отношению к ним, вызывают одобрение со стороны хозяина. Он ощущал ровню. А я виртуозно ее играла. Я не пыталась сбежать — это было невозможно, но и пути отступления разного рода все равно старалась просчитать. Например, я запомнила распорядок смены охраны, ее количество, график работы поваров, да и график самого хозяина через недельку стал ясен. Я умею наблюдать. Ночами на меня первое время накатывало отчаяние, однако пара смсок от Игоря давали надежду. И я успокоилась на сколько это было возможно. Только кошки скребли по поводу пропажи Ма Ру, Пашка так с ним и не встретился ни дома, ни в госпитале, куда он специально ездил. Там сказали, что док в отпуске.

Утром восьмого дня меня ждал сюрприз. Завтракать позвали вместе с Салаватом Арсеновичем. Каково было мое удивление, когда за столом кроме него оказались Игорь и еще один мужчина. Высокий, статный и седовласый он одновременно походил на Игоря и на Ма Ру. Интуиция подсказала, что это и есть Михаил Андреевич. Я улыбнулась им как добрым знакомым. Играю роль до конца. Михаил Андреевич поздоровался со мной будто я его дочь: обнял и спросил о самочувствии.

— Я рад познакомиться с новым членом вашей семьи, — транслировал Салават Арсенович, — прекрасная девушка. Если бы не знал, что она невеста вашего сына, своего бы женил. Знаете, — он выразительно посмотрел на Игоря, — надеюсь Варя будет с вами счастлива. Иначе, Варенька, — он повернулся в мою сторону, — не надо повторять судьбу Хитклифа, лучше придите ко мне. И я тут подумал, свадьбы у вас еще не было... Тогда это мой подарок на помолвку, — и он повесил мне на шею еще одну подвеску в виде пчелки.

Я прошептала спасибо, так как голос куда-то пропал от неожиданности. Покровительство такого человека дорогого стоило. У Игоря вверх взлетела бровь от удивления, но он проглотил этот подарок.

— И не надейтесь, Салават Андреевич, Варенька в надежных крепких руках, и я ее никуда не отпущу, — мило улыбнулся он так, что даже у меня пробежал холодок по спине. Умеет однако ж. — И хочется верить, у нас с вами больше не возникнет таких инцидентов, когда наши люди невольно становятся вашими гостями. Мы давно не виделись с Варей, надеюсь на ваше понимание.

Игорь поднялся, взял меня за руку, забирая с собой. Мой рюкзачок и куртка уже лежали в его машине.

— А твой отец? — спросила я на автомате.

— У них еще есть о чем пообщаться, поехали.

Глава 13

— Куда мы едем? — я смотрела на унылый пейзаж за окном дорогого автомобиля.

— Домой.

— Это явно не в сторону моего дома, даже не в сторону стены! — паника зазвучала в моем голосе. — Ты мало того, что бросил меня неизвестно где, так и теперь не везешь домой!

Я перешла на крик, последняя неделя выдалась тяжелой: мне пришлось разыгрывать из себя то, что я не представляю, боясь оступиться. Каждое неверное движение или слово могло закончиться для меня плачевно.

— Ну не могу тебя отвезти в город, придется побыть еще за Гранью. Здесь на самом деле неплохо, если у тебя есть власть или покровители. Мне пришлось прибегнуть к помощи отца, чтобы вытащить тебя, просто так он не даст нам уехать. Он считает тебя моей девушкой, причем у нас серьезные отношения. Придется подыграть. Зато теперь мы знаем, кто занимается торговлей людьми, и рано или поздно я смогу его посадить. Понимаешь, — Игорь развернулся ко мне, — мой отец такой же бандит, как и Салават. Я очень рад, что ниточки не привели к нему. Но если он узнает, чем я занимаюсь, он меня собственными руками прибьет. И тебя, и Ма Ру. Вообще-то вам повезло — парень гневно сверкнул глазами, — ты и Ма Ру чистенькие, ничего плохого не делающие, а мне приходится быть подлецом, чтобы поймать еще более мерзких подлецов. Может просто помолчишь и подыграешь? Неужели так тяжело? Ты мне вообще-то должна, помнишь? Я тебе жизнь спас!

— Не факт. Может отнять ее хотели твои людишки?

— Какая разница? Если бы не я, тебя бы прирезали. Будь благодарна и изобрази мою девушку, так тяжело?

— Тяжело, не хочу.

— Варя! У тебя нет выбора, это был риторический вопрос.

Я надула губы. Хочу домой, надоело. Хочу жить как раньше. Все началось с этого Игоря, его рынка! И, если честно, с моей невезучести. Ну надо же было так вляпаться!

Мы подъехали к дорогому особняку. Странно было видеть среди лачуг и убогих домишек такой дом. Двухэтажный, с большим крыльцом и металлической дверью. На воротах и двери в виде фигурной ковки была изображена когтистая лапа медведя такая же, как и моя подвеска. Сад вокруг дома благоухал всеми возможными ароматами. Мы поднялись по крыльцу, вошли в дом. В просторный холл спускалась кованая лестница, а панорамные окна давали столько света, что хотелось зажмуриться. Налево располагалась кухня и столовая. Игорь усадил меня за стол.

— Есть хочешь? — поинтересовался он, заглядывая в холодильник. Рядом зашебуршала прислуга, которую он прогнал одним взглядом.

— Мы же только из-за стола.

— Расскажи мне все, что случилось с самого начала. Как только ты пошла в парк, — проигнорировал меня Игорь.

Я покосилась на прислугу, делающую вид, что занята уборкой. Игорь понял мой намек и замолчал. Разбил пару яиц на сковородку, задумавшись.

— Игорь, а что с Ма Ру? — давно мучавший меня вопрос выполз наружу, — он ни разу не написал мне.

Игорь напрягся.

— Я не знаю, что тебе ответить. На сколько сильно вы близки? — он повернулся и посмотрел в упор. — Вижу ненамного. Тогда можешь не беспокоиться, он просто занят сейчас.

— Мы сильно близки, рассказывай давай!

— Это из-за него тебе противно притворяться моей девушкой?

— Мне просто противно притворяться. Расскажи про брата!

— Потом, ешь давай, — он сунул мне дымящуюся яичницу под нос, сам сел рядом и с удовольствием принялся есть.

В моей голове кружились нехорошие мысли. Получается меня опять удерживают насильно. Какая разница, кто из бандитов закроет дверцу клетки? Салават Андреевич или Игорь с его папой? Меня такое не устраивает. Сейчас я еще свободно передвигаюсь, а приедет папа и меня запрут? Да надоело! Я покосилась на Игоря, тот вроде не ждет подвоха.

— А где у вас туалет?

— Прямо и налево, найдешь?

— Угу.

Прихватив свой рюкзачок со стула, я отправилась почти в указанном направлении. Хорошо, что мое детство прошло в небедном доме. Точно знаю, что здесь есть черный выход для прислуги. Попавшуюся мне навстречу служанку, я попросила сменить простыни в спальне Игоря и протереть там пыль еще раз, пусть займется делом, а то побежит докладывать, что гостья сбежала. На правах невесты, так сказать, отправила. Выход в сад для прислуги и садовая калитка для нее же охранялись. Охранник стоял как истукан на солнцепеке. Грузный мужчина явно не особо блистал умом. Да и жара его порядком достала. В голове крутились мысли как избавиться от него, чтобы пройти. Ничего путного не придумав, я развернулась к парковке. Хозяйской машины видно не было, а вот автомобили охраны стояли тут. И к ним тоже не прорвешься — все крутые, с сигналкой… В такие незамеченной не пробраться. Зато рядышком фургончик с доставкой. Ура! Этот даже не имеет замка на задних распашных дверях. Только защелка, а еще он открыт. Доставщик, видно, понес продукты на кухню. Не долго думая, я пробралась к фургончику и забралась внутрь. Ящики с фруктами позволили мне довольно удобно расположиться за ними. Даже если доставщик заглянет внутрь, вряд ли он меня заметит. Минут через десять показался молодой мужчина в рабочей форме. Он даже не заглянул в фургон, только поставил с краю пустой ящик и закрыл двери снаружи. Машина тронулась. Я поежилась от холода и специфического запаха фруктов и овощей, пахло как в погребе, и присела у дверей. Как только их откроют, надо выскочить. Эффект неожиданности должен сработать, потом буду думать, куда идти и как пройти Грань. Пока цель сбежать, недели заточения мне хватило.

Машину трясло будто мы едем по проселочной дороге, хотя здесь в Загранье, вряд ли можно похвастаться хорошими дорогами. Единственное шоссе прорезает Загранье насквозь и огорожено от него забором с колючей проволокой — это северный выезд из города. Я всего лишь раз в жизни проезжала по нему, когда в детстве отец отправил меня к своим родственникам на каникулы. Потом приходилось летать на самолете, папа не позволял мне даже одним глазом увидеть жизнь Загранья. Тряска прекратилась минут через десять. Пришлось немного попятиться вглубь фургона — вылезать так близко от места, где находился сейчас Игорь мне не хотелось. Дверца резко распахнулась, и водитель забрал один из ящиков с фруктами, потом еще один. Мое дыхание, казалось, совсем остановилось. Наконец он запихнул пустую тару назад и закрыл дверцы.

Сколько меня трясло по ухабам после этого, я не знаю. Ноги затекли, холод сделал свое дело, мои зубы стучали, а мысли были только о том, как бы согреться. Вроде обычный фургон, не холодильник, откуда здесь летом такая низкая температура? В углу валялась толстовка рабочего, грязная, но теплая. Но даже она не спасла меня от холода. Наконец машина затормозила, я приготовилась бежать и, как только дверцы открылись, спрыгнула на землю. Водитель ошарашено посмотрел вслед бегущей девчонке, пытающейся изо всех сил удрать как можно дальше на негнущихся ногах. Он даже не попытался понять, что происходит. А зря, первым к кому нагрянет Игорь, если займется моими поисками, будет он. Камеры никто не отменял, хотя с другой стороны нечего быть раззявой.

Я бежала до тех пор, пока дыхание не стало подводить. Только, когда легкие готовы были отказать, остановилась. Вокруг уже было темно, ни одного фонаря на улице. Да и сама улица выглядела словно Лютный переулок из Гарри Поттера. Темные обшарпанные дома нависали со всех сторон, окна во всех были плотно зашторены, а облезлые двери накрепко закрыты. Меня передернуло не то от страха, не то от холода. Вдалеке маячила пошатывающиеся фигура, постепенно приближающаяся ко мне. Я резко развернулась и пошла как можно быстрее в другую сторону, накинув капюшон толстовки. Итак свобода. Только какая-то страшная. Слева от меня открылась дверь, и оттуда выкатилась компания не очень трезвых людей. Они окружили меня, и, стараясь схватить за руки, прижали к стене противоположного дома. Четверо пьяных заведомо более сильных противника стояли вокруг и гоготали. Оценив обстановку, я скинула рюкзак, достав из него осколок зеркала — это единственная вещь, что была у меня, хоть чем-то походившая на оружие. «Мамочка, прости,» — пронеслось в мыслях, и я приготовилась дорого отдать свою жизнь. Почему-то вспомнился Ма Ру, что с ним случилось, я так и не узнала.

Головорезы, минуту назад ржавшие и цеплявшиеся ко мне, вдруг застыли, переглядываясь.

— Она одна из медведей?

— И пасечников?

— Да ладно, о новых членах Семей объявляют официально. Дурочка поди стащила побрякушки от голодной жизни…

— Их нельзя стащить, простой человек даже одну носить не сможет, а у нее две.

— Да сказки все это!

Все четверо уставились на мои подвески, вывалившиеся из-под толстовки, когда я сняла сумку.

— Да ну ее, все кости переломает… Я пошел, — один из бандюганов развернулся и отошел в сторону. Другие тоже расступились, и я, подняв рюкзак и юркнув между ними, побежала как можно дальше.

Глава 14

По моей руке сочилась кровь, ноги не слушались, толстовка совершенно не согревала, и я хотела есть. Реакция на мои подвески удивляла и заставляла задуматься, но сил пораскинуть мозгами не было. Наткнувшись на какой-то не то сарай, не то гараж, я упала на кучу тряпья и провалилась в сон.

Жгучие кошмары преследовали меня всю ночь, проснулась я от того, что кто-то толкает меня в бок.

— Эй, проснись, иди отсюда, это мое место! — грязная девчонка лет восьми толкала меня изо всех сил.

— Отстань, — отмахнувшись от нее, я попыталась сесть. Голова раскалывалась, губы пересохли, теперь мне было жарко.

Девчонка отбежала к выходу, но не уходила. Открыв рот, она с удивлением разглядывала мои подвески.

— Ты из Семьи? Из какой? У тебя две подвески! Ух ты!

— Да что не так с ними? Украшения как украшения, достали уже с ними, — мое ворчание прозвучало так тихо, что девчушка подошла ближе и присела на корточки напротив меня.

— Ты что совсем дурочка, да? Подвески — это принадлежность к Семье, это биочипы. Они живут в симбиозе со своим хозяином. Ты даешь им энергию, они тебе силу и способности разные. Если твоя энергия им подходит.

— Чего? — поток незнакомой информации раскаленным ручьем вливался в мой мозг.

— Ну если твоя энергия не подойдет, говорят можно стать инвалидом. Что-то там в мозгу происходит и человек уже не может воспринимать реальность как обычно. У медведей младший сын не смог носить подвеску вроде как. Поэтому простые люди подвески даже не трогают — их только Семьи могут носить. Ты дурочка, да? — с беспокойством девчонка еще раз повторила свой вопрос, — ты аж две нацепила. Первый раз такое, чтобы кто-то осмелился две носить. Я даже не слышала, что так можно.

— Слушай, я нормальная, все это бред. Мне их подарили, сказали, что я просто невеста одного из медвежьей семьи и друг пчелиной, или как у вас там их называют? Ничего эти подвески не делают.

Девчонка прищурилась:

— Тебя Семьи выбрали, аж целых две, и ты бомжуешь в моем сарае!

— Мне так нравится, только есть хочется.

— А что с одеждой?

Я посмотрела на толстовку: теперь на ней кроме старых пятен расплылись и засохли пятна от крови. Осколок зеркала, которым я собиралась защищаться вчера вечером, нехило так раскроил мне руку.

— Производственная травма, ничего страшного. Тебя как звать?

— Марика, а тебя?

— Варя. Ты здесь живешь?

— Нет, убегаю сюда, когда мама плохая. Она, как выпьет злая, дерется сильно. Это ничего, зато я знаю, как нам поесть. Членам Семьи всегда все дают, их боятся и любят. В нашем районе любят Медведей, ты знак Пасечников спрячь, а лапу наоборот оставь, и пошли со мной.

Я убрала пчелку под кофту и, шатаясь, побрела за чумазой Марикой. Она дотащила меня до какого-то обшарпанного дома, напоминающего забегаловку тридцатилетней давности. О ремонте здесь даже и не слышали. Посетителей так рано не было, и Марика усадила меня за столик в углу от окна. Потом девчонка наглой походкой подошла к человеку за стойкой и что-то требовательно ему сказала. Седой мужчина удивленно приподнял бровь, посмотрел на Марику с недоверием и направился ко мне.

— Будьте любезны, — он наклонился ко мне, разглядывая подвеску, — вы необъявленный член Семьи?

— Да, и как видите, я попала в передрягу.

— Я помогу вам, вы же потом не забудете помощь Старого трактирщика?

Точно, эта забегаловка напоминала трактир!

— Как вас зовут?

— Старый трактирщик, так и зовут. В Загранье необязательно иметь имя. Вы же из города?

— Да, — я не стала врать. — И хочу туда вернуться.

— Невозможно пересечь Грань.

Ох, я уже раз пять проходила сквозь эту стену, выйду и еще раз. Мне бы только добраться до нее. Но своим мысли я озвучивать не стала.

— Члены Семей имеют свои привилегии. Возможно и пересекать стену. Давай для начала я тебя накормлю и выделю комнату, ты нехорошо выглядишь.

— Можно сказать отвратительно выглядишь, — Марика уселась за стол напротив меня, — я тоже есть хочу. Я вообще-то тебе полезное знакомство устроила, Старый.

О вежливости здесь явно не слыхали.

Трактирщик принес плов, уставил стол какими-то закусками и, самое главное, налил горячего чая. Мы смели все это с Марикой очень быстро: обе были безумно голодны. Старый хозяин только посмеивался над нами, протирая бокалы за стойкой.

— Молодцы, наверху есть комната номер 24, если будете помогать мне, можете пожить в ней. Вечером у меня много посетителей, только ты, девочка не свети своей лапой, спрячь. А лучше мы из тебя сделаем паренька, а то знаешь ли, у нас народ не спокойный, а ты красивая. Мало ли, украдут. Вон Марика — молодец: с детства красоту под слоем грязи прячет. Идите, я сейчас принесу вам во что переодеться.

Мы с Марикой поднялись наверх. Комната была обшарпанной, но не грязной. Просто требовала ремонта. Первым делом я достала телефон и набрала дока. На самом деле пользоваться телефоном здесь было рискованно — Игорь может легко отследить, но и Ма Ру тоже. Нет. Игорь уже должен был меня найти по нему, почему я не сообразила его выключить, и почему не нашел? Значит не так уж и надо. Подумаешь, одной девчонкой меньше. На экране светилось несколько сообщений от Пашки, и одно единственное от Игоря: «Дура». Ну и ладно, в принципе согласна, была бы умной, здесь бы не находилась. Значит Игорь меня искать не будет, уже хорошо. Пашка наоборот нервничал. «Найди дока», — единственное, что я ему отправила. Чем мне может помочь Пашка? Он не сможет пересечь Грань.

Через пару минут Старый трактирщик постучал в дверь.

— Здесь форма, — передал он нам одежду и прицокнул языком, — эх, чувствую, что я сильно рискую, помогая тебе. А ты малявка домой не собираешься?

— Не, мамка не в себе, — Марика улыбнулась, — я вам помогать буду, можно?

— Ладно, тоже в пацана переоденься, и смотри, не сболтни лишнего. Часа через три спускайтесь, посетителей будет много. Работайте молча, заказ приняли, на кухню отдали, заказ отнесли. Без лишних слов, не привлекая внимания, чтобы не происходило. После закрытия поужинаете. По улицам тоже старайтесь одни не шастать, моих рабочих хоть и не трогают здесь, но мало ли…

Форма оказалась очень удобной: длинный бежевый фартук, свободная футболка бордового цвета и бежевые джогеры. К этому удовольствию прилагалась бордовая кепка. Мои несильно длинные волосы легко спрятались под нее, а вот с пышной тяжелой косой Марики пришлось повозиться. Она недовольно пыхтела, когда я умыла ее и наконец-то сумела одеть ей кепку. Разглядывая себя в зеркало, девчушка ехидно улыбнулась:

— Из меня вышел отличный парнишка, а вот что мы будем делать с этим?

Ее взгляд недвусмысленно указывал на мою грудь. Нда, спрятать ее тяжелее, чем косу Марики.

— Спустись к Старому, попроси бинты.

Через минут пятнадцать Марика вернулась с длинным эластичным бинтом. Пришлось утягивать грудь. Марика третий уже по счету раз пыталась это сделать:

— Ух, хорошо что у тебя еще грудь не сильно большая, у моей мамки никаким бинтом не спрячешь. Все, вроде получилось!

Я накинула футболку и посмотрела в зеркало. Неплохо получилось.

— Там еще аптечку дали, Старый велел руку обработать и спускаться, познакомиться с кухонными работниками, — Марика подошла ко мне и потянула за порезанную руку.

Мы обработали и забинтовали порез, он оказался довольно глубоким. Странно, я даже не помню толком как осколок так сильно поранил мне руку.

Итак, убрав подвески под футболку, волосы под кепки, мы выглядели как настоящие парнишки. Можно было спускаться.

Старый трактирщик в солидарность с нами тоже надел форму. На кухне повара работали в форме очень похожей на нашу, только вместо кепок их головы скрывали бордовые банданы. Повара было два: один молодой веснушчатый парнишка Леня и мужчина постарше Вадим. Он очень был похож на трактирщика, скорее всего его сын. Представив нас как Марика и Варика (долго, наверное, смеялся, придумывая нам имена), Старик повел нас на экскурсию по трактиру. Весь нижний этаж занимали зал для посетителей с барной стойкой, которой управлял сам Трактирщик, кухня, подсобки и туалет. Наверху находились три комнаты для гостей и две для рабочих. Сам Старик жил на чердаке, но туда он нас не пустил.

— У меня всегда вкусно, чисто и быстро. А еще безопасно. Хоть люди и разные здесь, но ведут в самом трактире они себя прилично. А то, что происходит за его дверями — не мое дело, поэтому вечером нос на улицу не совать лишний раз. Все, что вы здесь услышите или увидите вас не касается. Если что, вы ничего не знаете, не видели и не слышали. Понятно? Я дорожу репутацией.

Мы кивнули. Пока мы здесь, играем по правилам хозяина. Мне надо выбраться отсюда, я примерно представляю, где Грань, но пока еще не придумала, как ее пройти, мне нужно время. План обязательно появится.

Глава 15

У Старика я задержалась на большее время, чем рассчитывала. Добраться от его трактира до стены было не трудно, но как пройти через нее, я пока не придумала. Каждый вечер мы с Марикой работали, а ночью я пыталась придумать как пересечь Грань. Иногда по утрам мы, закупая продукты на местном рынке, подходили очень близко к проходу. Но охрана здесь была очень серьезной. Иногда мне писал Пашка, он так и не нашел дока. А может не искал? Игорь и Ма Ру молчали. Однажды вечером я залезла в свой рюкзак и наткнулась на дневник Ма Ру. Ту самую тетрадь, которую утащила из его стола. Тогда я даже не смогла прочитать ее до конца. Того, что я успела прочитать за последний вечер дома, мне хватило с лихвой. Сегодня я дочитаю, я справлюсь с этим.

Дневник Ма Ру

Потерял старую тетрадь, пришлось завести новую. Пытался обойтись без записей пару недель — не очень получалось. Правда, если раньше я записывал «портреты» людей, с которыми приходится общаться, то теперь хочу вести настоящий дневник. Почему? Я встретил странного человека: коллега попросил посмотреть больного, была запарка из-за сезонного пневмоморбуса. Это была девушка. Ко мне приходят в сезон сотни пациентов, я не могу записывать-запоминать каждого из них. Только постоянных клиентов. А тут я пожалел, что не записал. Обычная пациентка лица которой я не помню. Но ее голос и запах преследуют меня уже третий день. Я сам ищу их. Голос, несмотря на болезненную хрипоту, завораживал, а соблазнительный легкий цитрусовый аромат ее духов заставлял думать о мягкости волос и нежности кожи их обладательницы. Сначала я решил, что это обычное влечение. Я мужчина, такое бывает. Но потом, перекручивая в своей больной голове несколько минут нашей встречи, я понял, что произошло. Рядом с ней у меня не болела голова. Совсем не болела: ни капли той пронизывающей насквозь боли, с которой я живу уже много лет. Я даже не понял сразу, что произошло. Только сейчас, переживая заново тот день, я осознал это: не было ежесекундных мучений, только легкое покалывание в области груди, где я ношу крестик и эту злополучную лапу. Она покалывала меня, будто подталкивая к чему-то, мягко, но настойчиво. Это происходило во время осмотра. Я пытался отвлечься, но мои мысли снова возвращаются к ней и к тому состоянию. Теперь боль стала еще нетерпимей: ведь сейчас я знаю, что можно жить и без нее. Я схожу с ума, ожидая, что девушка придет на повторный прием. В истории болезни нет адреса, есть только фамилия и имя Варвара. Где же мне искать тебя, Варвара? Мне хочется просто пройти рядом ни капли не мучаясь и не мечтая о том, когда это все прекратится.

Она мне позвонила! Тот самый голос. Такое не могло произойти наяву. Мне надо ей помочь, девушка попала в беду.

Я узнал ее! Я, не помнящий ни одного лица, сразу узнал ее. Девушка выглядела ужасно, но я узнал ее. Запах и голос. И да, рядом с ней моя голова не болит. Даже если я просто нахожусь с ней в одном помещении, боль начинает стихать. Прикосновение к ней сравни глотку воздуха для утопающего. Какое это чудо, прожить без ощущения того, что твоя голова разлетается на осколки, хотя бы пару минут!

Варя совсем разболелась, у нее воспаление легких. Боюсь, что без больницы не справлюсь, но сейчас ей туда нельзя. Надо быстрее уладить формальности, иначе не вытащу девушку. Я бегу со смены к ней будто она мой наркотик. Я могу спать, если она рядом со мной. Я спал как младенец, когда она сидела, положив голову мне на плечо. Я не могу вспомнить ее лицо, пока девушки нет рядом, но узнаю ее сразу, как только вижу. Это так странно и мучительно: я хочу помнить все до последней капли в ее внешности, но забываю, как только ухожу. Сейчас я ненавижу все, что со мной произошло еще сильнее, чем раньше. Будь я обычным парнем, у нас бы все получилось, я встречался бы с ней, потом женился. А так… Разве ей нужен такой калека… Ах, да ее портрет я все-таки запишу: миниатюрная, со светло-русыми слегка вьющимися волосами до плеч, светлой кожей, прямым носом и серыми глазами. Тонкие губы, чуть выдающиеся скулы и цитрусовый аромат… С ума можно сойти только от ее запаха… Не могу писать, хочу видеть и чувствовать…

Варя уснула рядом со мной. Как хорошо, когда она так делает. Я старался не шевелиться, пока ее голова лежала на моих коленях, и сам не заметил как заснул. А проснулся от адской боли. Голова раскалывалась. Что-то случилось с Варей, я привык немного к тому, что в этой квартире мне не больно, и теперь эти мучительные ощущения застали меня врасплох. Я корчился на полу, пытаясь дотянуться до лекарств. Не помню как мне это удалось. Надо найти Варю — мысль, которая помогла мне добраться до наших видеонаблюдателей. Пришлось заставить их отследить, куда Варя направилась. Игорек строил из себя недовольного, ему не нравится, что я заинтересовался этой девчонкой. Он потребует объяснений. Но это потом, а сейчас надо забрать Варю, она где-то в сквере около моего госпиталя. Игорь не позволил мне сесть за руль, как легко брат умеет считывать мое состояние… Он первый заметил Варю, лежащую на скамейке без сознания. Брат даже не разрешил мне помочь отнести девчушку в машину, хотя рядом с ней мне стало получше.

Неделя, наконец-то эта неделя закончилась. Варю перевели из реанимации. Я поседел, пока пытался вместе с врачами реаниматологами вернуть ее к жизни. Как я зол, надо же так угробить свое здоровье. Игорек тоже ночевал и дневал в больнице, сменяя меня и давая иногда поспать. Мне становилось легче в ее присутствии, я смог спать лежа у дежурных врачей рядом с ее палатой, это не сравнить с годами сна полусидя от боли. Игорю пришлось рассказать, что Варя по особому действует на меня. Сначала я хотел признаться ему только в том, что она мне нравится, но обманывать брата бессмысленно, он все равно узнает правду. Его лапа дает ему возможность докопаться до чего угодно. Игорек задумался над моими словами, не люблю, когда он такой.

Мы поругались с ней, когда она пришла в себя. Сам не понимаю, почему так вспылил.

Она выписалась даже не попрощавшись. На эмоциях разбил кулак о шкаф в ординаторской, надо завтра починить дверцу.

Не удержался, позвонил ей и напросился в гости. Мне хотелось убедиться, что Варя в безопасности. Даже предложил жить у меня, хотя знал, что не согласится. Она мне нужна как воздух, я четко осознаю это.

Варя отдыхала с каким-то парнем, он проводил ее до дома. Я злюсь. Нет ревную. Почему в моей голове не возникало мысли, что она занята? Почему я решил, что она моя? Кому я такой нужен? Я не должен лезть, она имеет право на нормальные отношения, а не возню с увечным человеком. Понимая все это, я остаюсь у нее ночевать. Варя — магнит, не в моей власти оторваться от него.

Марика завозилась в своей кровати, и я оторвалась от чтения. Читать такое тяжело, еще тяжелее понимать, что я могла облегчить страдания дока одним прикосновением. Теперь многое стало на свои места. Вот почему про младшего сына медведей говорят, что подвеска ему не подошла: из-за медвежьей лапы он живет с постоянной болью. Интересно как она работает? Я повертела в руках обе подвески. Одна из них, в виде пчелы начала пульсировать в моих руках. В этот момент мне показалось, что кто-то разговаривает шепотом. Оглянувшись на всякий случай, хотя я точно знала, что в комнате никого нет, я прислушалась. Шепот прекратился. Осторожно открыв окно, я выглянула на улицу — тихо. Только свежий ночной ветер аккуратно перебирает ветви деревьев. Втянув воздух всей грудью, я вывалилась из окна, прислушиваясь. Никого. Уснуть сегодня я уже не смогу и дочитать тоже, поэтому, сложив дневник Ма Ру обратно в рюкзак и надев кепку со своей старой толстовкой, я вышла на улицу. Научившись выглядеть как пацан, можно более свободно передвигаться по Загранью. Мои ноги сами направились к стене.

Глава 16

На улице совсем темно. Месяца видно не было, фонари здесь никогда не работали, от них остались только столбы с разбитыми лампами, которые стояли так, наверное, десятилетиями. Холодно и очень тихо. В тишине мои шаги звучат громко будто звуки боя настенных часов. Моя пчелка снова запульсировала, и одновременно послышался шепот. Стараясь идти как можно тише, я следовала за звуком. За поворотом в какой-то лачуге тускло горел свет, а под ободранной дверью сидел, привалившись к ней спиной, мужчина. Шепот шел от него, но губы человека не шевелились. Я подошла как можно ближе и присмотрелась: мужчина не разговаривал вслух, но я отчетливо слышала, как он просил о помощи. Присев на корточки напротив него, увидела, что по грязной и местами рваной рубашке течет кровь.

— Помоги, слышишь, помоги, — губы мужчины все так же сжаты. Прикоснувшись к своей подвеске, я остановила вибрацию (шепот тут же прекратился), закинула руку мужчины себе на плечо и поднялась вместе с ним. Тяжело, но надо дотащить его до нашего трактира. Понятия не имею, есть ли в Загранье больницы или что-то подобное. Исходя из обрывков разговоров родителей можно сделать вывод, что здесь ничего такого нет. Путь назад показался раза в три длиннее.

— Вот скажи мне, неумная девчонка, — бушевал Старый трактирщик, — ты каждого калеку сюда тащить будешь? Сама здесь на птичьих правах и туда же! Мало мне вас двоих на свою голову, теперь еще и этот! Да за дверью их ночами знаешь сколько валяется? А если бы тебя порезали? Это не Город! Это Загранье! Здесь всегда опасно!

— Последнее время вся моя жизнь сплошное Загранье, даже в Городе! Что мне теперь сволочью стать и мимо пройти? — я поддерживала раненного, пока Старик обрабатывал его рану.

— Чтобы больше ни ногой из дома! Слышишь? Я запрещаю! Как щенков домой таскают… Завтра отведешь его, куда он скажет, здесь не разрешу оставаться, мало ли какие у него враги.

— Угу, — я пыталась представить себе как выполнить два прямопротивоположных приказа Старика не выходить из дома и отвести подобрыша (его, кстати, так Марика назвала, крутившаяся рядом, у девчонки сна ни в одном глазу, услышала же). Мы разбудили поваров, спавших в своей комнате, и уложили там раненного. Вадим и Леня возмущались и обещали нас оттаскать за уши утром. Вадим требовал перевода нашего протеже к нам. На что Марика в наглую заявила, что если этот парень окажется бандитом, то она в силу своего юного возраста с ним не справится, а на меня надежды нет никакой потому, что я трус и доходяга. Спор прекратил хозяин трактира, заявив что поварам уже скоро вставать на работу, поэтому пусть не сотрясают воздух, а закроют раненного в соседней гостевой комнате, благо она сейчас пустует.

Совсем рано, когда кухня уже начала работу и по дому разнесся запах свежеиспеченного хлеба, которым с утра торговал Старик, я, нарядившись в парнишку, зашла к своему подобрышу. За ночь мысль о том, что благодаря подвеске я услышала его немую мольбу о помощи, немного прижилась в моей голове и уже не казалась дикой.

— Здравствуйте, как вас зовут? — я подошла к мужчине, желтые волосы которого расплескались по подушке, а кожа была белее простыни, на которой он лежал. Морщась от боли, раненный сел в кровати и что-то мне промычал. На вид ему было лет сорок, хотя он мог быть и моложе, жизнь в Загранье простых людей не красит. И еще он явно не мог говорить. Я снова прикоснулась к своей пчелке, и она завибрировала, слегка зажужжав.

— Демьян, я живу на улице Лип. Меня вчера ограбили, ждали около моего дома. Знали, что с работы я принесу немного денег. Все отняли…

— Как вы себя чувствуете? — вслух произнесла я.

— Ты меня слышишь? Я немой — удивленное лицо мужчины заставило меня задуматься, а стоит ли окружающим знать об этом? Не стоит, точно не стоит. Я сама еще с данной способностью не разобралась.

— Надеюсь, что сносно, потому как хозяин велел вас отправить домой. Идемте, интересно, где вы все-таки живете?

Я помогла мужчине встать и надеть подобие куртки, что вчера было на нем. Он опёрся на меня, и мы спустились вниз.

— Еще мои мальчишки не таскали на себе всяких проходимцев, — завидев нас Трактирщик взялся снова бушевать, — Леня, Вадим бросьте все и отведите этого доходягу, куда скажет. И хлеба ему дайте, голодный поди.

— Он на улице Лип живет, а говорить не может, он немой, — пока ворчащий Вадим, выговаривал своему подмастерью все, что думает о мелких проходимцах, я с удовольствием спихнула обязанность провожатого на него.

Весь день, да и рабочий вечер мои мысли крутились только о способности, которую дает мне подвеска-пчелка. Принимая заказы, подавая тарелки, слушая ворчание поваров и Старика, я невольно прикасалась к своему кулону. И всегда слышала то, что люди не желали произносить вслух.

— Эй, поживее там — покрикивал на нас Старый трактирщик. — Жалко девчонок, не выдержат тут долго, что-нибудь да случится — думал он в это время.

— Заказ когда заберете? — кричал Вадим. — Нерасторопные, мелкие негодники, навалять им для скорости разок, будут как шелковые, — звучало в моей голове фоном.

— Как я хочу есть, два дня уже не ел… Здесь всегда так вкусно, Трактирщик настоящий волшебник… Ух, я устал… — неслось от посетителей.

— А ведь это девчонка… — я поймала эту мысль у сидевшего в углу головореза. Он не сводил глаз с меня. — И вторая тоже. Трактирщик совсем что ли? Думает его связей хватит содержать здесь двух неплохих девок? Нда… Точно девки.

— Эй, иди сюда, — бандит, раскусивший нас, подозвал Марику, — дай мне лист и ручку!

Она отдала ему свой блокнот для записи заказов. Головорез нацарапал что-то на листе, свернул его трубочкой и сунул девочке в руку.

— Отнеси в соседнюю пивнушку хозяину, смотри не читай. Принесешь ответ, заплачу, понял? Быстро давай!

— Я это сделаю, — вырвала я бумажку у Марики, — я быстрее, у нас заказов много.

И не дав никому опомниться я выбежала на улицу. Странно, но в этот момент вибрировала уже медвежья лапа, а не пчела. В опасные моменты она и раньше так дрожала, только сейчас я стала обращать на свои кулоны внимание. Итак, мысли я прочитала, и они были очень нехорошие. Можно не вскрывать записку, я знаю, что там написано. Бандит по слогам диктовал себе письмо, видно, что с обучением у него было все очень плохо. «Эту девку я дарю тебе за половину цены, так как она под защитой Старого Трактирщика. Сделай все по-тихому, чтобы никто ничего не узнал. Завтра приду за деньгами. Цербер.»

Сволочь. Что же делать? Игорь ищет всех, кто торгует людьми, эту ниточку ему надо подкинуть. Только вот сейчас как быть? Лапа зажужжала сильнее. Я машинально свернула за угол и вошла на кухню через черный ход. Тяжело вздохнув, я уселась на табуретку рядом с Вадимом. Тот удивленно вскинул бровь:

— Ты почему не работаешь?

— Да мне тут подкалымить предложили, в соседнюю пивнушку добежать, а я с их барменом поссорился, как быть? И деньжат терять не хочется, и идти боязно, он мне бока наломает…

— Давай я схожу, деньги поделим 50 на 50.

Я с неохотой сунула бумажку Вадиму. Сыну Старого Трактирщика вряд ли, что-либо грозило в радиусе пары километров. Повар снял фартук и вышел на улицу. Лапа успокоилась.

Глава 17

Пока Вадим ходил к соседям с поручением, я решила написать Игорю. Желания связываться с ним особого не было, но про Цербера надо рассказать. Тем более бандюган знает, что мы девчонки, и хоть Игорь не поможет мне с выходом в Город, но может убрать опасного теперь для меня и Марики человека. «По тому делу, что тебя интересует, есть некий Цербер». Что еще можно написать, чтобы было безопасно для меня, Игоря и Марики? Хватит и этого. Про пивнушку соседнюю тоже надо бы, да только не хочу, чтобы Игорь знал, где я. Отслеживать он меня не стал, но и провоцировать его не надо.

Сообщение ушло, и я еще несколько минут глядела на экран телефона. Мне так хотелось поговорить с Ма Ру. Набрав его номер, я с надеждой прижала трубку к уху. Гудки красноречиво говорили о том, что он мне не ответит. Я вздохнула, по нему я скучаю. Через несколько минут вернулся Вадим.

— Что там написано было?

— Не знаю, а что?

— Хозяин на меня так посмотрел странно.

— Не наше дело, давай ответ отнесу.

— Я жду половину денег.

— Да знаю, давай быстрее.

Повар сунул мне записку и подтолкнул к выходу. Прижав одной рукой кулон пасечников, чтобы он завибрировал, я подошла к Церберу. Тот удивленно посмотрел на меня и забрал ответ.

«Какого эта девчонка здесь?» — он развернул ответ. «Перепил что ли? Или решил меня с Трактирщиком поссорить? Не попадайся мне на глаза больше, шутник!» — текст, который он прочитал, Церберу не понравился. «Чего это он так дружбой со Старым дорожит? Мог бы по-тихому все провернуть. Ладно, найду другого покупателя».

Я протянула ему руку.

— Чего тебе?

— Вы обещали заплатить.

— Слишком долго ходил, — огрызнулся бандюган. — Не заслужил!

Виктор, наблюдавший за нами из кухни, вышел в зал.

— Ты обещал парню деньги за работу. Он ее выполнил? Плати! — фигура повара грозно нависала над Цербером. Тому ничего не оставалось, как отдать мне деньги. Он со злобой швырнул на стол купюры и вышел. Старый Трактирщик недовольно смотрел в нашу сторону, протирая барную стойку.

На кухне я отдала Вадиму его долю.

— Не связывайся больше с ним, что-то тут не чисто, — проворчал он.

— Хорошо, постараюсь. Просто так получилось.

Вечером я снова достала дневник Ма Ру. Мне захотелось его дочитать.

Дневник Ма Ру

Столько всего произошло: я живу с Варей, я не чувствую боли, как только захожу к нам домой, это какой-то островок счастья в океане постоянной боли, мне даже на работу идти не хочется; я забираю ее с учебы и отвожу на учебу, она как глоток свежего воздуха. Мы ходили на свидание в кино. Впервые за много лет я смог сосредоточиться на фильме, держал ее за руку и кайфовал от происходящего на экране. Я узнаю Варю всегда. Единственный человек, которого я узнаю по запаху, походке, голосу. Каждый раз ее лицо удивляет меня своей красотой заново, но все остальное я помню, помню точеную фигурку, и манеру хмуриться, когда ей что-то не нравится. Это так здорово.

Прилипала Пашка раздражает меня. Он постоянно крутится вокруг нее. А еще меня беспокоит Игорек. Он ничего не говорит, но я чувствую, что Варя ему нравится и он что-то в ней ощущает. И злюсь. На него и Пашку. На Игоря никогда не мог злиться, а сейчас готов иногда поколотить его. Хорошо, что Варя боится брата.

Игорь настаивает на прохождении еще одного курса нейропротективной терапии, какой-то там инновационный метод. Вряд ли он поможет восстановить мою веретенообразную извилину. Скорее всего совсем не поможет, я не хочу ложиться в больницу и даже на день покидать Варю. Мне и безо всякого лечения не больно рядом с ней, зачем рисковать? А вдруг все еще больше усугубиться, однажды так уже было. С другой стороны я хочу быть обычным человеком, тогда у меня будет моральное право строить отношения с Варей.

Я сдал все анализы и готов к госпитализации. Осталось только предупредить Варю, что меня не будет пару недель. Как объяснить все ей? Я ненавижу этот медальон! Он изуродовал всю мою жизнь! Он просыпается, когда Варя рядом, для него она тоже магнит. Из-за подготовки к лечению, мне пришлось ночевать в больнице. Даже не знал, что написать Варе. Сегодня придется все рассказать ей.

Пашка пытался изнасиловать ее. До сих пор не понимаю, как он остался в живых. Мои руки трясутся, я бил придурка пока он не отключился. Урод! Даже со своей больной головой я не готов отказаться от Вари. Теперь я точно буду бороться за нее. Представить не могу ее с другим: она моя, ни Игоря, ни Пашки. Меня злит, что я не помню их лиц и приходится каждый раз задумываться, кто передо мной.

Варя сбежала, пока мы дрались. Она не берет трубку. Я упрашивал Игорька найти ее, такое чувство, что он специально тянет время. Что он задумал?

Она сама позвонила мне. Моя голова раскалывается так, что я не смог сесть за руль. Таблетки не сняли даже капли боли. Пришлось ехать за ней на такси. У нее замечательные родители, но у меня нет сил записать их портрет. Варя грубит всем, она не хочет разговаривать. Когда она злится моя голова болит еще сильнее. Я как антенна настроенная на волну Вариного настроения. Всю ночь просидел у ее двери, скрипя зубами от боли. Ну перестань злиться. Такое чувство, что я скоро на коленях вокруг нее ползать буду лишь бы она не злилась и держала меня за руку. Сегодня мне надо лечь в больницу, я так и не сказал ей об этом…

Я закрыла дневник. Значит Ма Ру в больнице. Ему было так больно, а я ходила обиженная. Стоп, но уже прошло больше двух недель, почему его номер до сих пор молчит? Что-то пошло не так? Ему стало хуже? Я занервничала. Надо срочно выбираться отсюда. Попробую пройти Грань в пересменку. Вряд ли они осмелятся сильно навредить мне, достану свои подвески, чтобы видели все и пойду на выход. Напролом, я сумею. Завтра после вечерней смены я свалю отсюда. С такими мыслями я собрала свой рюкзак, приготовила одежду и написала записку Трактирщику со словами благодарности и просьбой позаботиться о Марике. Аккуратно засунув все под кровать, я попыталась уснуть.

Глава 18

События следующего дня развивались совершенно не так, как я задумала. Если с утра все шло как обычно: мы сходили с поварами на рынок, убрали зал, перемыли полы, то к вечеру все пошло наперекосяк. Началось все с того, что один из посетителей пристал к Марике с просьбой выйти покурить с ним. Мол паренек не так на него посмотрел. Обычно буйных успокаивал Вадим или сам Трактирщик, но сегодня они оба были заняты и не увидели назревающую катастрофу. Нахал схватил сопротивляющуюся Марику за шкирку и потащил на выход. Я рванула за ними. Марика отчаянно сопротивлялась, с ее головы упала кепка, и коса предательски вылезла наружу. На улице довольно улыбающийся потирал руки Цербер.

— А что я говорил? И вторая тут!

Меня толкнули в спину, и я выкатилась вперед. Вокруг нас стояла настоящая банда с Цербером во главе. Так-с, надо срочно звать на помощь. Мои кулоны завибрировали оба и сразу, шум и поток мыслей, который накатил на меня вызвал сильную боль в голове. Я закричала так громко, насколько смогла. Мой визг подхватила Марика, головорезам понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и заткнуть нам рты. Этого времени оказалось достаточно, чтобы нас услышал Трактирщик. Он выскочил вместе с поварами, запыхавшийся и красный от злобы.

— Отпустите моих людей, — властно приказал он Церберу.

— Девки мои, мы их взяли за порогом твоего дома, не лезь лучше старый.

Виктор в этот момент молча вытащил обломок трубы, припрятанный видно для подобных случаев у дверей, с таким же обрезком в руках стоял Леня. Повара только ждали сигнала Трактирщика, и походили они сейчас на таких же бандюганов, что и свора Цербера. У меня мурашки пробежали по спине от страха. Поток мыслей не уменьшался, возбужденные люди и думали возбужденно. Собравшись с духом, я укусила ладонь, зажимающую мне рот. Державший меня тип резко отдернул руку, я двинула его ногой в пах и, пока он сложился от неожиданности и боли, мои ноги сами двинулись к трактиру под защиту Лени и Вадима. Все это произошло за доли секунд, никто и опомниться не успел, как я оказалась за спинами наших ребят. Марика тоже отчаянно пыталась вырваться, но ее сил не хватало.

— Вот тварь, — Цербер плюнул на землю, — так и быть, заберем одну. Ты Старый не серчай, время сейчас такое, наймешь других, только выбирай пострашнее и повзрослее, а то ведь, сам знаешь…

— Ты, по-моему, не понял, — Вадим выступил вперед отца, — у нас ничего забрать нельзя. Отпустите девочку.

Цербер рассмеялся:

— Вас трое против нас восьмерых, сдурели что ли? Проваливайте, хватит зубы заговаривать.

Он посмотрел на своих парней и приказал им тащить Марику в припаркованный рядом с трактиром автомобиль. Леня перехватил трубу из одной руки в другую и оглушил ею первого попавшегося бандита. Завязалась драка: Трактирщик и Вадим тоже разошлись. Я смотрела с открытым ртом, потому что эти трое оказались настоящими бойцами. Шестеро головорезов не могли с ними справиться. Пока Цербер с помощником запихивали выкручивающуюся и визжащую Марику в машину, двое их подельников уже корчились на земле, а третий пытался освободиться от Вадима, сидящего на нем и молотящего его кулаками как привычное ему тесто. Зато Трактирщик оказался в затруднительном положении: к нему со спины надвигалась махина в виде дядечки раза в два выше нашего Старика. Пока Старый лупасил другого, этот мог размозжить его одной лапищей. Сорвавшись с места, я бросилась громадине под ноги, обхватила их обеими руками, пытаясь затормозить. Этих секунд хватило Старому развернуться. Меня смахнули в сторону как букашку, и я кубарем откатилась к машине. Дышать стало больно, но сейчас не до этого. В машине Марика. Она стучит ладонями по стеклу и пытается вырваться. Собравшись, я добегаю до дверей трактира, где-то должен быть еще обрезок трубы, они же не просто так тут стоят. Действительно в сторонке стойка для зонтов, а в ней труба. Не долго думая, возвращаюсь к машине и разбиваю окно автомобиля, помогаю вылезти Марике. Мы бежим в пустой Трактир, откуда в начале драке все посетители будто растворились, за нами заходят Старый и повара, еще кто-то, мужчины баррикадируют входную дверь, и только теперь можно перевести дух. Все происходит так быстро и на автопилоте, что потом я даже вспомнить толком не могла как все было.

— Варя, Варь! — меня, сидящую на полу, трясет Ма Ру, — Ты в порядке?

Ух ты, док здесь! Как я соскучилась! Он что-то говорит, ругает меня, чего-то шепчет, обнимая. Честно, ничего не понимаю, главное, что он здесь и с ним все хорошо. Наконец, меня немного отпускает, и я могу говорить:

— В порядке, я в порядке. Как ты здесь оказался?

— Потом расскажу, сейчас надо обработать раны, — он спросил у Трактирщика где аптечка и побежал за ней.

— Это кто? — прихрамывая, Вадим уселся на табуретку напротив меня.

— Ма Ру, док. Он из медведей.

— Хорошо дерется. Лень, — повернулся он к напарнику, — глянь, есть там кто или ушли?

Леня, прихрамывая, подошел к окну и осторожно выглянул на улицу:

— Тихо, вроде ушли.

— Они вернутся, — проворчал Старый, — надо подготовиться.

— Пап, почему не сказал, что они девчонки? Мы бы лучше приглядывали за ними. Я столько раз хотел навалять им для профилактики, — вдруг рассмеялся Вадим. — А тут вон оно что, коса!

В этот момент вернулся Ма Ру. Он первым делом перевязал голову Трактирщику, у которого была сильно содрана кожа на виске и кровь никак не останавливалась. Вытащил осколки стекла и перевязал раны Марике, только потом подошел ко мне. У меня были ободраны ладони и колени, разбита губа. Ничего страшного, но док не успокоился пока не обработал каждую рану. Хуже всего было с дыханием, но почему-то я побоялась сказать об этом Ма Ру.

Пока док занимался нами, повара принесли еду и чай, поставили в центре зала большой стол и уселись за него, обсуждая с Трактирщиком, что будет дальше. Марика подсела к ним навострив уши. Док тоже присоединился, когда закончил со мной. Послушав все возможные варианты развития событий и плотно перекусив, он достал телефон.

— Это Ма Ру, — сказал он в трубку, — Цербера бери. Доказательства будут, к нам его переведи, здесь не оставляй. И дай охрану Старому Трактирщику на время, пока все не успокоится. Я жду.

За столом все замолчали, удивленно прислушиваясь к разговору Дока. Старик перевел взгляд на меня, я в ответ пожала плечами.

— Все нормально, — повернулся к нам Ма Ру, — мы дождемся охрану и уедем. Варь, домой поедешь? Или тут понравилось?

Улыбка дока. Я и забыла как классно он улыбается.

— Домой хочу. Только Марика, Трактирщик…

Ма Ру под столом аккуратно взял мою руку и слегка пожал ее. От его прикосновения ток пробежал по телу, я не смогла вдохнуть воздух и закашлялась.

— Я позабочусь обо всем. Давайте есть, у меня зверский аппетит, а тут прилично кормят, — невозмутимо проговорил он.

Этот ужин останется в моей памяти навсегда. Сам воздух был пропитан атмосферой дружбы и тепла. Несмотря на наши побитые лица, мы веселились и хохотали, вспоминая драку и как повара ничего о нас не подозревали. Ма Ру улыбался, ему не было больно. Поэтому я была счастлива. За окном ночь густой темнотой окутала все пространство, а у нас горел мягкий желтый свет, в трактире было уютно.

— А Варя его за ноги, малявка схватила, — смеялся Старик, — я как увидел… Такая мелкая, еле рук хватило его ноги обхватить у нее, а уж как он ее отшвырнул, так я освирепел. Верзила, нашел кого толкать…

Ма Ру повернулся ко мне:

— Никогда, слышишь, никогда больше не совершай таких поступков! Я с ума чуть не сошел, когда это увидел, и как ты бьешь стекло в машине — было страшно! Не смей больше ввязываться в такие истории!

Мне оставалось только согласится. Его рука весь вечер не отпускала мою, как я могу ему перечить?

Глава 19

К двенадцати ночи на улице завизжали колеса останавливающегося автомобиля. Мы еще сидели за столом, когда Вадим, услышав шум, подошел к окну и приоткрыл жалюзи.

— Мы их ждем? — вопросительно посмотрел он на Ма Ру.

Док подошел к повару и тоже выглянул на улицу:

— Да, это свои.

Леня и Трактищик открыли двери и впустили Игоря с пятью охранниками. Игорь протянул руку Старому и обнял Ма Ру.

— Рад видеть сына Медведей у себя в гостях, — Трактирщик поклонился, произнеся эту фразу как заклинание.

— Я бы не хотел раскрывать личности, но в этом помещении трое Медведей. За то, что часть нашей Семьи пользовалась вашим покровительством, мы даем вам охрану. Эти люди будут охранять Трактир сколько вам потребуется, жалование они получают от Семьи. Думаю, вам не о чем беспокоиться. Спасибо, — Игорь поклонился в ответ Старому и повернулся к нам, — домой? Отец ждет.

Меня как током прошибло:

— Марика, она будет здесь в безопасности? — я спросила совсем не то, что у меня было на уме. Больше чем за Марику, я переживала, что опять застряну в Загранье еще чьей-нибудь пленницей.

Игорь посмотрел на девочку:

— Останешься здесь?

— Нет, — смело выступила вперед Марика, — хочу к вам в Семью. Хочу научиться драться, и стать телохранителем.

— Вот это поворот, — рассмеялся Игорь, — ну давай попробуем. Не выдержишь, вернешься сюда официанткой, поняла?

— Да, спасибо! — девчушка запрыгала от радости.

Удивительно, но эта девочка права, в ее мире надо быть сильной, чтобы жить более менее достойно.

— Поехали, — Игорь вышел на улицу. Марика последовала за ним. Только я замешкалась. Ну нет у меня желания ехать с Игорем к его отцу, несмотря на то, что это и отец Ма Ру. Док понял мое замешательство:

— Все будет хорошо, ты со мной. Скоро мы вернемся в Город, просто сейчас мы должны съездить к папе.

Последнее время я никому не доверяю, но слова Ма Ру немного успокоили меня. Попрощавшись со Стариком и поварами, мы уселись в машину Дока.

— Не переживай, мы только переночуем у отца, а завтра уедем в Город.

— Док, — я осторожно позвала его, — я читала твой дневник. Прости, но нам надо поговорить.

Ма Ру замолчал, переваривая информацию, что я ему выдала. Через несколько минут тишины он собрался с мыслями и заговорил:

— И что ты думаешь по этому поводу? — он сосредоточенно вглядывался в ночную темноту, — я не такой как все. Страшно?

— Нет, — я пожала плечами, — я скучала по тебе, если честно, и переживала.

Док резко затормозил, повернулся ко мне, положив руку на сиденье и вглядываясь в мое лицо, чуть ли не закричал:

— Совсем да? Я инвалид, память как у рыбки Дори, я тебя даже не помню!

— Неправда, помнишь. Человек — это не только лицо.

Желваки Ма Ру от напряжения и гнева ходуном заходили. В этот момент в окно автомобиля постучал Игорь. Его машина обогнала нас только что и тоже остановилась.

— У вас все в порядке? Ма Ру хочешь высадим ее? Она не пропадет, да Варь?

Я выскочила из машины хлопнув дверью, подошла и с размаху съездила Игорю по лицу. Благо на дороге никого больше не было, негоже сыну Медведей от девчонки по мордасам получать. Надеюсь Марика ничего не видела, сидя в автомобиле Игоря. Тот схватил мою руку:

— Совсем оборзела?

— Ты обещал, что со мной ничего не случится!

— Нда, заслужено, — потер он щеку, — но и не случилось же. Жива, здорова, дерешься.

— Да пошли вы в долгое эротическое! Один кричит, другой прогоняет! Сами к папеньке своему валите, достала уже вся семейка. Третьего с его прибабахом я не выдержу! — у меня явно началась истерика, такого со мной еще не было. Наверное, сказалось нервное напряжение последних недель. Дыхание сбилось, и снова заболела грудь.

Ма Ру подошел ко мне и обнял со спины:

— Успокойся, все будет хорошо, никто никого нигде не высадит, Игорь шутит. Съездим просто в гости, я очень редко здесь бываю, отец соскучился. Мы поговорим обо всем дома, в Городе, хорошо? — его шепот подействовал на меня успокаивающе. Я кивнула ему и он усадил меня в машину, пристегнул ремнем, — все будет хорошо. Игорь, хватит у нас был очень тяжелый вечер, поехали уже.

Автомобиль Игоря мигнул нам фарами и умчался вперед, Док ехал аккуратно, думая о чем-то своем. Так мы добрались до того самого дома, откуда я сбежала не так давно. Ночью он казался каким-то сказочным замком. На крыльце нас встречал Михаил Андреевич. Игорь с Марикой уже скрылись в доме, Михаил Андреевич обнял Ма Ру и кивнул мне в знак приветствия:

— Заходите быстрее, прохладно. Как ты, сынок? — он цепким взглядом пробежал по Доку с ног до головы, — лечение помогло?

— Все хорошо, мы можем завтра поговорить? — Ма Ру держал меня за руку, не отпуская даже под оценивающим взглядом отца, — очень устали.

— Хорошо, Варвара все-таки решила погостить у нас? — в голосе хозяина дома прозвучали ехидные нотки.

— В гости ходят по своей воле, а у меня какая-то странная тенденция последнее время… — проворчала я, следуя за Ма Ру в просторный холл.

Михаил Андреевич рассмеялся:

— Вежливости тебя явно не научили… Да отпусти ты ее, никто тут вашу Варю не съест. Она вон с двумя кулонами по Загранью шастает и хоть бы хны. Я б не рискнул ее обижать, вы, кстати, тоже не рискуйте.

Последняя фраза относилась к Доку и Игорю вместе. Игорь сидел на первой ступеньке лестницы, идущей наверх, и тоже засмеялся:

— Ты прав, пап, она весьма опасна. Рядом с ней столько неприятностей кружится. Спокойной ночи, я отвел Марику в дом охраны, там Леся позаботится о ней.

Никому ничего не говоря, Ма Ру обнял меня за талию и проводил до комнаты на втором этаже.

— Спокойной ночи, — попрощался у дверей, и исчез за соседней.

Я скинула свой рюкзак и куртку на кресло. Обстановка в комнате просто шикарна после обшарпанной каморки у Старого Трактирщика. Нежно зеленые стены, небольшая кровать, полки с книгами и кресло, оббитое мягкое зеленоватой тканью — ощущение уюта и тепла. Я подошла к канареечного цвета шторам и раскрыла их. «Если тут будет решетка, сбегу сразу же,» — эта мысль свербила в моей голове. Однако за шторами красовалось большое круглое окно с широким подоконником. Так классно! Я стащила с кровати подушку, плед и устроилась на подоконнике. Сначала грудь сильно болела, потом я нашла положение в котором чувствовала себя весьма сносно, и меня очень быстро сморил сон.

Посреди ночи я проснулась как от толчка:

— Ма Ру, ему же больно! — эта мысль прошибла меня словно током. — его голова…

Наплевав на все правила приличия (да и какие тут приличия, после всего случившегося мне абсолютно все равно, кто и что обо мне подумает), как есть, вместе с подушкой и пледом, я проскользнула в комнату Дока. Он сидел на полу, оперевшись спиной о кровать, согнув одну ногу в колене и опустив голову. Такое чувство, что он просто смирился с болью и, приняв ее как неизбежное, пережидает время ночи. Осторожно подойдя к нему и устроив подушку себе под спину, села рядом с ним, аккуратно положив его голову на свои колени. Ма Ру облегченно воздохнул, надеюсь, боль прошла. Стараясь не разбудить Дока, я укрыла нас пледом. Мягкий и пушистый материал окутал ноги, стало тепло и уютно. Так можно сидеть вечность. Состояние безмятежности хочется сохранить, отпечатать в своем мозгу, запечатлеть навсегда. Как же хорошо и спокойно с ним. Я тихонько провела пальцем по гладковыбритой мягкой щеке Ма Ру, вдохнула его запах: все тот же лесной аромат. Грудь защемило, но пошевелиться и спугнуть то, что я сейчас ощущаю, было страшнее любой боли.

— Не уходи, даже если ты мне снишься, — прошептал Док.

«Не собираюсь, мне и тут хорошо.»

Утро разбудило нас мягким солнечным зайчиком, прорвавшимся сквозь не до конца зашторенное окно. Сопротивляясь внутреннему голосу, который как змей-искуситель шептал «давай еще поспим», я открыла глаза. Док уже не спал, он лежал с открытыми глазами на моих коленях, изучая мое лицо:

— Не шевелись, я пытаюсь запомнить тебя, — шепот Ма Ру ласакал мой слух. Даже голос у него замечательный: бархатистый, с легкой хрипотцой. Я по уши втрескалась, надо же. Весь он, каждая его черточка, вызывали во мне восторг. По телу текло приятное чувство желания, только сейчас до меня дошло, что мы очень близко. Так, что уже хочется ощущать его всем телом, каждой частичкой кожи.

— Мне нравится быть незнакомкой, — улыбнулась я, вот уж чего, а знать, что сейчас он пытается вспомнить, кто это его тут обнимает, было невыносимо.

— Ты не можешь быть незнакомкой, я узнаю тебя всегда: запах, голос, прикосновение… Я не могу запомнить только лицо, и все равно пытаюсь…

— По-моему пора вставать, — сделав попытку подняться, я поняла, что мое тело весьма недовольно положением, в котором провело ночь.

Ма Ру поднялся и помог мне встать:

— Ты понимаешь, что пришла ночью к мужчине? Я не железный, — протягивая мне руку, полушутя выговаривал мне Док.

«Ох, я тоже, мои мысли сейчас далеки от ангельских, но что делать, если я знаю, что нужна тебе?»

— А мне кажется у тебя хорошая выдержка, — ехидно улыбнулась я, провоцируя Ма Ру. Моя провокация удалась: он притянул меня к себе и поцеловал. Ох как сладко…

— Пожалуй, нам стоит поговорить об этом дома, — Док улыбался обнимая меня, — надо идти. Отец уже ждет нас, он ранняя пташка, чем быстрее я с ним поговорю, тем быстрее мы уедем отсюда. В душ пойдешь? Я поищу во что тебе переодеться, мне совершенно не нравиться твоя форма.

Действительно, я в форме, которую выдал нам еще Старый Трактирщик. Док куда-то позвонил по поводу одежды, пока я зашла в ванную комнату. Струи холодной воды немного отрезвили, близость Дока не должна так на меня действовать. После холодного душа, включив на всю теплую воду, можно и расслабиться.

— Я принес зубную щетку и одежду, — Ма Ру поставил щетку в стакан, скользнув взглядом по запотевшему стеклу душевой.

— Дуй отсюда, — вместо спасибо услышал он в ответ.

Глава 20

За завтраком было жарко. Жарко от духоты, стоявшей с утра из-за палящего солнца (когда оно успело так высоко подняться?), жарко из-за отношений за столом. Спустившись вниз, я поздоровалась с Игорем и Михаилом Андреевичем, которые уже ели, они молча кивнули мне, встали и обняли Ма Ру. Сейчас до меня стало доходить, что это у них ритуал — объятия говорят Ма Ру, что перед ним близкий человек или что-то в этом роде. Догадка моя подтвердилась, мимолетная тень, которую непосвященный даже бы и не заметил, слетела с лица Дока. Он узнал брата и отца.

— Судя по тому, что Варя на завтрак пришла с Виктором, все-таки она девушка младшего, а не старшего? — вопросительно посмотрел на меня Михаил Андреевич.

Я опустила глаза. Что тут скажешь? Мы с Доком еще сами не поняли, что между нами, да и нахамила я вчера вечером отменно. Поэтому мой язык не поворачивался. Зато Док откровенно взял меня за руку:

— Ты правильно заметил, пап. Варя — моя девушка. А с Игорем мы еще поговорим.

— О чем интересно? Я ее вообще-то защищал, пока ты в больничке валялся! Даже кулон семейный подарил. Но у этой девушки странная особенность — она и без чьей-либо помощи выкрутится из любой ситуации. Ей пасечники тоже кулон надели, — Игорь рассмеялся, — простая девчонка стала членом двух Семей из пяти. Может ко остальным ее тоже заслать? Глядишь, со всеми породнимся!

Ма Ру давно отпустил мою руку. Желваки на его лице напряглись, под столом я положила ладонь на сжатый кулак Дока. Мое прикосновение немного расслабило Ма Ру, я аккуратно провела пальцами по кулаку, стараясь разомкнуть. Док открыл ладонь, и я переплела свои пальцы с его.

— Ты знал, что мне нравится Варя и при этом, рискнул ее жизнью, надев кулон! Дважды!

— Ну не такая она и простая, раз сидит сейчас здесь цела и невредима, Игорь, как всегда, оказался прав, — Михаил Андреевич оценивающе скользил по нам с Ма Ру взглядом и произнес голосом, не позволяющим перечить, — добро пожаловать в семью, Варя. Мальчики, надеюсь, все споры вы закончили. Как твое лечение, Виктор? Варя в курсе твоей болезни?

— Все нормально. Я прошел курс. Пока никаких сдвигов. Да, Варвара все знает, — Док крепко сжал мою ладонь.

— Ешьте, сегодня Варя не разговорчива, — ухмыльнулся Михаил Андреевич, — вряд ли сейчас мы узнаем о способностях, которые ей дали кулоны.

Мое лицо покраснело. Вы правы, вряд ли. Я еще сам не разобралась во всем. Мы молча продолжили есть. Солнце нещадно палило и, несмотря на кондиционер, в доме стояла ужасная духота.

После завтрака Док поднялся собрать вещи, Михаил Андреевич воспользовался моментом и позвал меня к себе в кабинет:

— Ты умничка, Варя, мои сыновья нашли драгоценный камень, только у меня как у отца болит сердце. Виктор необычен, с ним тяжело, прошу не сделай ему больно. И перестань рисковать своей жизнью. Если тебе надо пересечь Грань, просто позвони мне, слышишь? Я буду рад видеть тебя в гостях. И поменьше общайся с пасечниками, они нам не друзья, несмотря на то, что они теперь и твоя Семья.

— Хорошо, Михаил Андреевич, я постараюсь.

Мужчина грузно опустился в большое кожаное кресло. На лице у него отразилась тревога, что-то беспокоило его, но он так и не решился сказать. В дверь постучали, вошел Ма Ру. Док переоделся в темные джинсы и черную футболку, в руках он крутил кепки и маски. Моя одежда, которую он принес утром была такой же: черные легкие джинсы и футболка. Теперь до меня дошло: мы выезжаем в Город, мало ли камеры и прочее. Он подошел ко мне, завязал волосы в хвост и надел кепку, спрятав хвост под нее. Меня с ума сводят его прикосновения, надеюсь, он не заметил. Я глубоко выдохнула, забыв, что у меня болит грудь. А зря, стало очень больно. Док внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Пап, мы поехали, Игорек сам доберется. Рад был навестить тебя.

— Пока, сынок, хорошо, что вы побывали у меня, береги свою Варю, — Михаил Андреевич обнял сына на прощание. — Не рискуйте собой, я в курсе твоей деятельности вне больницы, мне это не нравится.

До стены мы ехали на машине Дока. Он оставил ее в гараже недалеко от арки. В большом подземном гараже было много машин: от самых неприметных и дешевых до дорогих и навороченных.

— Это все принадлежит Медведям, машины может брать любой, кто носит лапу на шее, — пояснил Ма Ру. — Идем.

Мы надвинули кепки пониже, надели маски. Ма Ру посмотрел на часы, подождал минут пять, и мы вышли из гаража. Мой сопровождающий шепнул что-то охранникам, и те беспроблемно нас пропустили. При выходе из арки мы наклонили головы как можно ниже, стараясь не засветиться на камеры. Выход был тот самый, рядом с рынком, куда мы ходили с Владом и Леней за продуктами.

— Это наш выход, здесь стоят люди Медведей. Есть еще четыре и каждый охраняется своей Семьей. В первый раз ты вышла через проход Пасечников. Выход возможен строго по расписанию, чтобы не наткнуться на патрулирующих.

Пока Док рассказывал, мы успели отойти от прохода за угол. Здесь нас ждала машина. В автомобиле пекло, Ма Ру включил кондиционер, но маски мы оставили, сменив кепки. Мне досталась панама. Док ухмылялся, глядя на меня в ней, видно было по морщинками у глаз, что, крутя руль, он еле сдерживается от смеха.

— Что?

— Ничего, тебе идет!

— Смешно!

Дома, наконец-то я дома. Наша квартирка такая уютная. Я с удовольствием уселась на свою кровать. Оказывается, я так скучала по этому месту. В комнату постучал Док:

— Можно?

— Да.

— Покажи, что болит, — он подошел ко мне с тюбиком какой-то мази, — сильный ушиб?

— Ничего, все нормально, — у меня дыхание перехватило. Боль в груди стала сильнее и нетерпимее. Представив, что придется показать место ушиба, я сглотнула, аж капли пота появились на висках. «Сейчас все пройдет, я ведь какое-то время боль даже не замечала», — попытка успокоить себя провалилась, как только Ма Ру подошел ко мне, положил мазь на кровать и начал поднимать футболку.

— Если ты сейчас не покажешь мне, отвезу тебя в больницу, вдруг что-то серьезное. И с ума сойду от ревности, пока тебя будет осматривать кто-то другой, — он приостановился, давая мне шанс подумать. Пальцы парня (моего парня, ухх), держали край футболки, чуть касаясь кожи, я ощущала какие они горячие. Прикрыв грудь руками, я позволила ему снять футболку.

— Блин, я врач, Варь. И тебя уже лечил, имей совесть, не мешай, — он осторожно убрал мои руки, осматривая место ушиба. Огромное синее пятно красовалось там. От прикосновений было больно, Док заметил это:

— Извини, всего лишь ушиб. Сейчас станет легче, — он взял тюбик и аккуратно нанес мазь. — Вечером еще нанесу.

— Я сама, — прикосновения Ма Ру даже через боль вызывали мысли о том, чтобы он не прекращал этого делать.

— А, да. Два раза в день, хорошо, — рука парня дотронулась до кулонов на моей шее, он с волнением посмотрел мне в глаза — все нормально с ними? Ничего больше не болит?

— Нет, — слишком близко, док, слишком.

Будто подслушав мои мысли, Ма Ру сделал шаг назад, сглотнув, помог надеть футболку. Только после этого нежно и долго поцеловал.

— Если почувствуешь, что что-то не так с ними, сразу расскажи, пожалуйста. Я не знаю, что они тебе дают, но забрать могут многое. Моя память — результат того, что на меня надели такой кулон. Я очень переживаю за тебя, слышишь? — его руки приподняли мой подбородок, так чтобы я смотрела прямо в глаза Доку. — Договорились?

— Ладно, — мне пришлось согласится.

— Хорошо, пойдем поедим? — он отстранился с невинной улыбкой.

Что ты делаешь? Я еле успокоила дыхание и взяла себя в руки:

— Да.

Глава 21

Моя жизнь вернулась в привычное русло. Внешне. Плюс в ней появился Ма Ру на правах парня. Он старательно не переходил границы дозволенного, что было очень трудно, находясь со мной в одном доме. Надеюсь это компенсировалось отсутствием головных болей, когда мы были рядом. Теперь у нас тоже появился ритуал, по которому Доку не надо было напрягаться, чтобы вспомнить меня: каждый раз при встрече я брала его за руку и слегка сжимала ладонь парня. И хотя он смеялся, что узнает меня всегда и всюду, но я научилась различать легкую тень на его лице, когда он пытался кого-то узнать или вспомнить. Было приятно, что при моем появлении, эта тень была мимолетной. Все было бы идеально, если бы не мои кулоны. Они беспокоили меня. Умение читать мысли не есть хорошо. Иногда лучше эти самые мысли не знать. Биочип лапы оказался еще интересней, его способность я поняла не сразу. Со временем стало ясно, что в затруднительных ситуациях лапа тоже начинает вибрировать и сразу приходит мысль, которая позволяет выйти из трудного положения. Лапа давала умение выкрутиться, или как сказал Игорь усиливала, мою находчивость. Игорь часто спрашивал меня про кулоны, я рассказала ему про лапу, но про способности, которые дает мне пчела я не скажу никому. Даже Доку.

Мы здорово проводили время вместе. Днем пока Ма Ру работал, я ждала его, готовя ужин или прибираясь в квартире, гуляла, читала. Мои каникулы шли неспешно, позволяя мне отдохнуть. Док старался не брать дежурств, и вечера мы проводили вместе. Мне нравилось видеть облегчение на его лице, когда он заходил домой. Я понимала, что боль прошла и ему хорошо. Часто старалась встретить его около больницы — мне доставляло удовольствие знать, что в такие дни его головная боль прошла немного раньше.

Док стал чаще улыбаться. Вечерами мы гуляли или смотрели фильмы. Уютно было засыпать на его плече, иногда он переносил меня на кровать и засыпал рядом. Тяжело было сохранять границы, но Дока что-то сдерживало. Иногда он в открытую говорил, что ему надо остыть и уходил от меня. Тогда я не понимала, почему. И в один из вечеров, когда я снова уснула с ним, глядя кино, Ма Ру бережно отнес меня в кровать. Думая, что я сплю, Док поцеловал меня и отстранился. Я сама притянула его к себе:

— Почему ты уходишь? — мой вопрос застал его врасплох.

— Не хочу жалеть потом, и не хочу, чтобы ты жалела.

— О чём? — я обняла его за шею, не давая уйти.

— Обо всём. Остался только этот шаг и назад не повернёшь. Ты сможешь потом без меня? Я точно знаю, что я не смогу без тебя.

— И не надо.

Ма Ру убрал мои руки, и сел прямо на кровати:

— Варя, пойми, ты не сможешь со мной быть всегда. Я инвалид. Моя болезнь может прогрессировать. Сейчас я не узнаю лиц, а потом буду просто забывать всё. Это не остановить. Мне очень хорошо с тобой, но меня мучает совесть, что я краду твоё время. Я не могу отказаться от тебя, не могу пойти дальше. Перестань, — он убрал мою руку, скользящую по его плечу.

— Что, из-за этих страхов не жить? У тебя сейчас всё нормально, позволь себе просто наслаждаться жизнью.

Ма Ру встал:

— Поговорим об этом завтра.

— Отлично. Завтра, послезавтра и всю жизнь. Вряд ли ты сможешь замять этот разговор, учти.

— Упрямая, — он слегка щелкнул меня по кончику носа пальцами, поддразнивая.

— О да, мой баранизм неизлечим.

— Я уже понял во что вляпался, — рассмеялся Док, и морщинки лучиками окружили его глаза, а на щеках появились ямочки.

— Нет, ты не осознаёшь масштабы бедствия, поверь мне, — я обижено отвернулась от него.

Следующим вечером, когда Ма Ру пришел с работы и вел свои записи, раздался телефонный звонок.

— Варвара? — незнакомый мужской голос назвал меня по имени.

— Да.

— Нам необходимо встретиться, вам привет от Салавата Андреевича.

Меня аж передёрнуло, всё-таки о спокойной жизни я рано размечталась. Ма Ру насторожился, прислушиваясь к разговору.

— Где и когда? — деваться было некуда, такие люди меня всё равно найдут.

— За вами заедут через полчаса…

— Она будет со мной, — Ма Ру выхватил трубку, — иначе член Семьи Медведей с вами встречаться не будет!

— Ты кто такой?

— Виктор Михайлович Медведев, вопросы?

На том конце трубки выдержали паузу:

— Хорошо, ждите.

Экран телефона погас, мы переглянулись с Доком.

— Слушай, давай я тебя увезу, спрячу так, что никто не найдёт… — голос Ма Ру дрожал, он взял меня за руки. Холодные ладони парня заставили меня окончательно прийти в себя.

— Нет, я не буду прятаться, — я уже почувствовала вибрацию лапы, значит поступаю правильно. — Расскажи мне всё, чего я не знаю, у нас всего полчаса…

— Игорь расследует похищения в Городе, благодаря тебе вышел на Салавата Андреевича, но взять его не может в силу того, что тот находится за Гранью. Здесь на него работают одиночные сволочи вроде твоей подружки, их не много, Игорь вышел на четверых и сдал местной полиции. Но пока не прикроет главного пчеловода, это всё бесполезно. Понятно, что он найдет новых продавцов. Для работы за Гранью, надо чтобы полиция имела там хоть какой-то вес. Но им здесь итак спокойно, они максимум закроют проходы — и это будет решением всех проблем. Поэтому мы ищем способы по-другому решить этот вопрос.

— Зачем это Игорю? Вы же как местные принцы за Гранью.

— У Игоря обострено чувство справедливости, он не может не заниматься этим, иначе может произойти диссонанс с биочипом, а последствия не предсказуемы. Он частный детектив в Городе, несмотря на привилегированное положение за Гранью.

— Может тупо разрушить стену? И полиции придется наводить порядок везде…

— Мечтать не вредно, думаешь, стену просто так построили? Знаешь сколько криминала там? Стена удобна обоим сторонам, поверь мне. И стоит она по согласованию Пяти Семей и властей Города.

— Как всё сложно, а от меня им что надо?

— Ты эксклюзив, с двумя чипами, член двух Семей. Может хотят представить Семье, или узнать, что тебе дал их кулон. Ты кстати сама разобралась?

— Неа, не поняла ещё, — врать Доку было неприятно.

— Через месяц банкет Семей, на нём представляют новых членов: детей, жён, мужей. Этакий сбор элиты Загранья. Может из-за этого они хотят тебя видеть.

— А что обязательно все члены должны быть представлены?

— Да, официальное объявление дарит иммунитет за Стеной.

Через пять минут телефон снова зазвонил. Я спустилась вниз, держа за руку Ма Ру, и мы вместе сели в машину.