Грань Мира

«Великое» начало

Негромкая мелодия будильника беспощадно вытянула меня из теплого и уютного сна, вынуждая открыть глаза. Ночник мягко светил красноватым светом, позволяя привыкнуть к нему и перестать щуриться, но вставать и уходить из прекрасных объятий пледа и одеяла все равно не хотелось. Будильник запел громче и настойчивее и я провела по экрану, выключая его. Учебный долг вновь призывал плестись по темной, холодной улице, а потом до трёх часов дня сидеть за партой, внимая вечно недовольному учителю.

Вздохнув этой прекрасной перспективе, я поднялась с кровати и поплелась на кухню, по пути хватая с кресла кофту. Мама спала, а потому все сборы надо было провести быстро и тихо. К счастью, обстоятельства это позволяли и через несколько минут я уже натягивала теплые ритузы под школьные брюки, ожидая, когда закипит чайник.

Третья четверть только-только начиналась, а минувший новый год не принес с собой ни сил, ни позитивного настроения даже погоде — сегодня снег выпадет, завтра растает, а послезавтра льдом схватится. Улица — сплошной каток. В школе тоже было прохладно, но когда и кого бы это побеспокоило? Толстовка, пусть даже поверх рубашки, не считалась офисным стилем, принятым в школе, а потому рьяно отбрасывалась, как вариант. Оставалось только утепляться под формой и брать с собой термос.

Вообще, моя жизнь не была такой уж плохой и несчастной, ха. Вернувшись после школы я запросто могла сесть за компьютер и порисовать на графическом планшете, или сразу сделать домашку, а потом поиграть в Genshin Impact с другом. Дома было хорошо и тепло, все, что нужно — все при себе.

Но идти в школу при любом раскладе не было желания. По оценкам я не троечница, но если вдруг случались гости «с низов», я старалась их закрыть четверками. Удивительно легко давалась химия, что несомненно радовало. Пожалуй, хватит пока об учебе.

В свободное время я очень много рисую, хотя до сих пор в поисках собственного стиля. Мой творческий ник и подпись всех артов — Sotaro. Это имя — сокращение от «Shinobu Otaro», изначального ника, который был слишком длинным, хоть и похожим на японское имя, как я хотела. Мой любимый предмет рисования — различные персонажи, будь то мои, взятые из головы, или какие-то уже существующие, популярные герои аниме и игр. То, к чему я стремлюсь сейчас — создать персонажа, который обозначал бы меня саму. За основу уже взята моя внешность, но над добавлением интересных деталей стоит ещё подумать. К примеру, у моего ОСа (истинно моего персонажа) будет покрашенная, пока не знаю в какой цвет, прядь волос. Так как женственность и девичья красота не мое в принципе, а любимая одежда — огромная байковая клетчатая мужская рубашка, то одежда персонажа не будет девчоночей, с этими огромными вырезами и приталенными юбочками. Sotaro — личность решительная, но тонкая, очень изобретательная и умная, в некотором смысле, опасная. Могу же я позволить своему персонажу использовать какую-нибудь магию, да? Да! А уметь постоять за себя никому и никогда не помешает.

Что мы имеем в итоге? Какой-нибудь демон, ну или маг, на худой конец. Звучит красиво и загадочно. А какая бы у меня была магия? На самом деле, идей миллион — управление гравитацией, чтение мыслей, телепортация... Но честно, мне хочется придумать что-то новое, чего пока не было. Поэтому, с выбором магии лучше пока подождать и подумать.

Школа встретила меня, как всегда, своим серым, неприветливым крыльцом, ступени которого покрывал уличный коврик, не позволяющий подскользнуться. Ступив на него я сразу почувствовала облегчение от того, что наконец-то можно ходить нормально, не боясь упасть и отбить себе что-нибудь. Мысли о параллельных и выдуманных вселенных мгновенно улетучились, уступая место рутине, а память будто перестала записывать происходящее.

* * *

Уроков сегодня было семь, поэтому уставшие ученики быстро похватали куртки и разбежались по домам, а я, как обычно, засиделась в раздевалке, ожидая, пока она опустеет. Куртка приятной тяжестью легла на плечи, шарф, напротив, долго не слушался, не желая спокойно висеть на шее. В конце концов, я никогда не умела его завязывать хорошо.

На улице все было точно так же, как и утром, когда я только пришла. Будто жизнь поставили на паузу, а потом включили снова.

Путь до дома не был особенно длинным, но по льду идти было неимоверно тяжело — пару сотен раз чуть не грохнулась, — поэтому занял он минут двадцать, вместо положенных пяти-десяти.

Кто бы мог подумать, ну вот кто бы мог подумать, что я реально упаду у самого подъезда? Внезапно нога поехала, а потом в глазах потемнело и все перевернулось, лицо обожгло холодом. В виске появилась ноющая боль и жжение, от резко прилившей крови. Сознание поплыло, утекая куда-то в даль, а я подумала:

— Как же по-дурацки это со стороны выглядит…

Собственно, попадос

Голова гудела, а в темноте перед глазами плясали разноцветные искры.

Я, определенно, лежала на какой-то мягкой поверхности — скорее всего, на кровати, — возможно, даже спала, но теперь дискомфорт вынуждал проснуться. Кожу немного покалывало, ушиб болел, словно пульсируя, но больше всего раздражала и давила духота в помещении.

Недовольно поморщившись, я повернулась на бок, и вроде бы даже немного полегчало, как вдруг услышала чей-то удивленный вздох. В глаза тут же ударил свет из окна, отражающийся в белой обстановке больничной комнаты. Кто-то из соседей вызвал скорую и меня отвезли в больницу? Лишь бы все было хорошо, умирать так быстро я не планировала.

— Даниэль…

Вскоре послышался скрип двери и быстрые, удаляющиеся шаги. За доктором пошли, наверное.

Я осторожно села, стягивая с ног простыню и держась за голову. Понемногу начало отпускать, но все равно немного мутило.

Вновь хлопок двери. На этот раз пришли действительно двое — мужчина в белом халате, и молодая женщина. Доктор подошёл ко мне, а женщина присела на кровать, положив руку мне на лодыжку. Жест этот был нежным, даже скорее заботливым, но странным, так как ее я совсем не знала.

— Как вы себя чувствуете? — поитересовался доктор. — Вы упали в обморок от жары и сильно ударились головой.

Чего? Какой ещё жары? Он что, тронулся? На дворе январь!

— Как ты, Даниэль? — обеспокоенно спросила голубоглазая, поглаживая мою ногу. — Что-нибудь болит?

Даниэль? Это ко мне обращаются? Но я, как бы… не парень.

— Голова немного кружится, — ответила я. И голос не мой — немного ниже, а из-за состояния ещё и хрипловатый. — А… кто вы?

Незнакомка отшатнулась, прикрывая рот рукой. В ее глазах блеснули слезы. Я определенно делаю что-то не то.

— Все в порядке, — доктор положил руку ей на плечо, успокаивая. — Ваш сын находился в безсознательном состоянии почти шесть часов, ему надо прийти в себя.

Они вышли, а я уставилась в противоположную сторону, осмысливая происходящее. Через несколько секунд я поняла, что напротив висит зеркало, а из него на меня пялится отстранённым взглядом худой парень. Сиреневые глаза, чёрные, слегка вьющиеся, но короткие волосы и… это рога? Небольшие такие, похожие на фиолетовые кристаллы, только у левого почему-то верхушка словно отколота. Это… это я что-ли?!

Я резко подскочила, но тут же упала обратно на кровать, неловко подставив локти. Эти руки… пальцы длинные, красивые, обожаю такие рисовать своим персонажам. Но... это ведь не рисунок, а реальность. Наверное.

Ладно, хорошо. Предположим, я поменялась телом с этим парнем и, судя по его внешности, нахожусь не в моем мире. Будем умными. Та женщина, наверное, «моя» мама, поэтому волнуется так сильно. Ага. Значит, с вопросами надо тоже быть по-аккуратнее, а ещё хорошо бы узнать, чего привыкли ждать от этого Даниэля. Может, он бурный обычно, или наоборот невозмутимый как скала. О-о-оке-е-ей. Вдох и выдох.

Обломанный рог на ощупь был гладким по бокам и немного холодным. Пошатать не получилось, но это и к лучшему, пожалуй.

* * *

Спустя пару часов мы с мамой были уже дома. На улице действительно шли последние недели лета и было очень жарко. Не удивительно, что этот пацанчик прилёг, неожиданно для себя.

В комнате, к счастью, был кондиционер. У стены стоял шкаф с парой альбомов и несколькими пачками фломастеров, в углу скромная, но уютная на вид кровать. На письменном столе перед окном был выключенный ноут, а рядом с ним лежала раскрытая книга и несколько простых карандашей, а чуть поодаль заряжался телефон.

Я села на кровать. Вот интересно, Даниэль теперь в моем теле? Наверное, он сейчас в шоке, не то, что я, быстро примирившаяся. Пожалуй, приспособиться ему будет проще, ведь у меня так-то и друзей нету особенно. Помнится, я несколько раз писала о себе в одном из блокнотов, как в дневнике, может, эти записи ему помогут?

И тут меня посетила другая мысль — а вдруг он сам вел дневник?

Я подошла к стеллажу и стала осматривать полки. Два пустых альбома, в одном из которых только начали набрасывать чей-то портрет, пачка реально хороших фломастеров, и толстая тетрадь, с надписью «Ежедневник». Ох, только бы он не был пустым!

Открыв и полистав, я обнаружила лишь пару строк почти в середине тетради:

«Как же скучно. Вот бы поменяться жизнью с кем-нибудь…»

Что ж… Поздравляю, ваше желание исполнилось! Только что с этим теперь делать — не представляю. Не знаю даже, навсегда мы махнулись, или на какое-то время. Лучше бы, конечно, второе, поэтому нужно постараться не натворить дел, но если и правда первое… то надо уже привыкать к этому телу, а то мало-ли, скажу о себе, как о девушке!

Значит так. С этого момента я — Даниэль. Кристальный демон.

Внезапно зазвонил телефон и я вздрогнул от неожиданности. На дисплее загорелись кнопки «принять» и «отклонить», и подпись контакта — «Клементина Оверблэк». Рингтона никакого не было, просто вибрация с промежутками тишины.

Посомневавшись, я принял звонок.

— Да?..

— Дэн! — донёсся с того конца звонкий голос девушки. — Ты почему на звонки не отвечаешь? Мы же сегодня договаривались пойти на обрыв и порисовать!

— Ох, э… — я замялся, экстренно соображая. Что сказать? Да правду, будет убедительно. — Знаешь, я сегодня перегрелся слегка, ну и… отрубился.

— Ой, Дэн! — девушка отложила свое и так не серьезное возмущение. — Может тогда вечером сходим, часов в шесть? Или завтра вообще? В прогнозе вроде говорили, что жара спадать будет…

— Думаю да, давай завтра, — что ж, не плохая возможность ознакомиться с «моими» друзьями. — Встретишь меня у дома? А то у меня небольшие провалы в памяти…

— Договорились! Тогда до завтра, береги себя там!

И она отключилась. Клементина, значит? Вроде бы хорошая, надеюсь, поладим.

Прогулочка

Лучи раннего солнца пробивались сквозь щель между шторами, светлым длинным пятном расплываясь на стене. Вздохнув, я поправил сбившуюся футболку и ещё раз убедился, что мое попаданчество — не сон, и я все ещё парень.

С кухни доносились звуки звенящей посуды и кипящего чайника, приглушённые закрытой дверью. Похоже, мама уже не спала. Поднявшись, я побрел из комнаты в душ. В своем настоящем теле у меня такой привычки не было, видимо, она досталась от Даниэля.

И вот тут начались сложности.

Взгляд все время примагничивало к себе зеркало, висящее над раковиной, и если я и старался не смотреть, в конце концов наплевал. Я здесь по-любому надолго, поэтому отказываться от какой-либо информации об этом теле будет глупо.

Ну, что сказать… Даниэль молодец, на спортивные занятия какие-то ходил. Не сказать, чтоб прям накачанный, но...

Не заснуть снова, но теперь уже в ванне, у меня получилось лишь благодаря интересу к миру, который теперь меня окружал. Если я тут с рогами, то по улице оборотни с вампирами ходят? Кстати, кто-то где-то обмолвился вчера, что скоро учеба... С одной стороны жаль, а с другой — все интересное всегда случается за неделю, или за день, до первого сентября. Надо просто плыть по течению, немного его корректируя. Какие у нас на сегодня планы? Ах да, порисовать с подругой. Надеюсь, она позвонит, а то я ни сном, ни духом куда идти. Насколько там договорились? Вечером? Или просто «завтра, в н-цать часов»? Желая уточнить сей аспект, я с неохотой продолжил водные процедуры, неминуемо обещавшие закончиться. Выйдя из ванны, я нашарил в шкафу джинсы с шикарными драными коленками и какую-то серую футболку, которую чуть не порвал своим сколотым рогом, взял телефон со стола и включил. По привычке захотелось вбить пароль, который стоял у меня в родном мире на телефоне, но этот оказался никак не заблокирован. В коротком списке контактов сразу нашлась давича звонившая Клементина Оверблэк, и я, не долго думая, нажал на значок вызова. Трубку взяли практически мгновенно.

— Алло? Здра-а-авствуйте, — протянул я, ожидая ответного приветствия.

— Приветик! — хихикнула девушка на том конце. — Чего звонишь? Не рано ли идти гулять?

На всякий случай, я глянул на часы. Десять тридцать. Для меня с моим школьным ритмом жизни это уже середина дня.

— Да нормально вроде, а вообще я как раз поэтому звоню. Когда мы там пойдем?

— Хм-м-м... Прямо сейчас я немного не готова, так что давай через часик может?

— Даю тебе полтора, так уж и быть.

— Ох, вот спасибо, ваше высочество! Карандаши свои взять не забудь, умник. Мои ломать не дам.

— Хорошо, хорошо. Значит, полтора часа?

— Да. Увидимся, Дэн!

— Пока.

* * *

— Даниэль!

Я чудом удержался на ногах, буквально за секунду до объятий откинув сумку за спину. Клементиной оказалась симпатичная девушка с невинными голубыми глазками, очень длинными черными волосами и довольно кукольной внешностью.

— Воу-воу, полегче! Я ещё не совсем твердо на ногах стою, глядишь, снова рухну! А мне второй рог ломать не хочется!

— Да ну, сломаешь, сказал тоже!

Она отпустила меня и встала ровно, отряхивая, как по мне, критично короткую юбочку. Оказалось, что девчушка ниже меня, эдак, на голову, что позволяло ей смотреть на любого снизу вверх взглядом бедного щеночка. Вот только я собак не особо люблю.

— Ладно, пойдем. Веди.

И мы, не торопясь, побрел по улицам. Я честно старался запомнить дорогу, и вроде бы даже получалось, но Клементина все время болтала без умолку, иногда что-то спрашивая и у меня, поэтому сосредоточиться было непросто.

— Вот как ты думаешь, в Академии будет сложно учиться? Мне вот всегда было интересно открыть свой дар. Не могу себе представить, что некоторые люди проявляли дар ещё до поступления в Академию! А ты?.. Дэн, ты слушаешь?!

— А?.. Дар?.. Да, да, очень интересно.

Хм... Академия... Что-то мне подсказывает, что именно туда меня первым сентября занесет.

— «Интересно» ему, блин!

— Ну извини, извини, весь твой.

— Правда?

— Правда. Но не на долго.

Когда я начал думать, что до обрыва уже морально не дотяну, Клементина сказала, что мы заходим в парк, и почему-то притихла.

В парке было... хорошо. Тихо так, свободно, свежо. Я, в своей серой зиме, совсем забыл о существовании такой чудесной вещи, как лето. Воздух заливался в лёгкие, напитывая бодростью, прохладный, по сравнению со вчерашней жарой. Почему-то захотелось просто лечь на зелёную траву, раскинуть руки и закрыть глаза — раствориться в шуме листвы и пении птиц.

— Хэй, Дэн, ты в порядке?

— Да, да, все хорошо. Идём дальше?

Вид с обрыва открывался удивительный: зеленеющие луга простирались до самого горизонта, кое-где прерываясь голубыми озерцами, в которых отражалось небо, и деревьями, долгой, неровной линией растущие у самого подножия обрыва. Странным образом все это мне навевало ощущение дежавю, но сколько я не пытался, так и не понял, почему.

— Я плед взяла, можем тут устроиться, — подала голос Клементина, и я вздрогнул, ведь напрочь забыл о ней. — Помогай расстелить.

Мы постелили плед небольшим квадратом, стянули кроссовки и достали альбомы. У Клементины оказался блокнот, на подобие книжки, в розовой обложке со скрапбукингом из лент, наклеек и каких-то засушенных цветов. Я же с собой принес тот альбом и маленький пинал с черными линерами — на удивление хорошими.

Опять повисла тишина. Никто друг на друга не обижался, мы просто слушали природу и едва слышимый шорох карандашей по бумаге — альбом мой, кстати, фигнёй редкостной оказался, листы тонкие, просвечивающиеся, одним карандашом, но если сильно не давить и не стирать много раз, рисовать и можно. Вздохнув, я усмехнулся про себя — ничего-ничего, и не с таким справлялся, — заточил карандаш, и начал. Мыслей по поводу «что изобразить» особенно много не было, а пейзажи, какими бы распрекрасными они бы не были, я создавать не умел. Не люблю, когда меня в рамки загоняют и заставляют перспективы всякие соблюдать. Чуть пораскинув своими творческими мозгами и ничего сверхнеобыкновенного, обещающего стать мировым шедевром, не придумав, я стал рисовать дракона китайской мифологии. Мягкие изгибы тела, короткие, тонкие лапы, длинный хвост, вытянутая морда... В целом, за весьма короткое время получилось нечто среднее, между Хаку, из аниме Миядзаки, и Мораксом из «Genshin Impact». Неумышленно, как ни странно.

— Вау, — послышался со стороны удивленный выдох. Да что ж такое, я опять забыл о ее присутствии!

— Что, грязновато? — больше всего меня раздражает в рисовании карандашом, что рука пачкается, так ещё и работа смазывается. Пакость сплошная.

— Нет, очень красиво! — поспешила меня заверить голубоглазка. — Но... ты ведь обычно левой рукой рисовал, нет?

Академия, встречай!

За минувшую пару недель я, кажется, полгорода запомнил, как минимум — столько мы с Клементиной гуляли. Дома же, мне на глаза попался «мой» паспорт, и оказалось, мне скоро двадцать будет. Наверное, надо задуматься о переезде, потому что вот в старом мире — давайте я теперь так назову прежнюю жизнь свою, — в этом возрасте, если не сразу в восемнадцать или ещё раньше, подростки уже жили сами, отдельно от родителей. Я об этом, конечно же, не думал, даже профессии своей будущей не знал, чего уж, но сейчас меня ненавязчиво мучила мысль о том, что я сильно отягощаю маму. Наверняка же поступление не обошлось без платы...

Странные мысли посещают нас на пороге школы, правда?

Вдохнув поглубже, я отогнал мысли прочь, поправил рукава, и прошел через литые узорные ворота, на которых было гордо выведено «Магическая Академия имени Святослава Лучезарного». Да-а, вот это имечко у основателя, конечно.

Асфальтовая дорога под ногами сменилась крупной брусчаткой, покрывающей землю перед широким крыльцом, над которым возвышалась огромная эмблема Академии. Не повезет же тому, на кого она упадет.

В просторном холле было светло и многолюдно. Клетчатый пол покрывал красный ковер, толстый, заглушающий шаги, а на стенах горели светильники, похожие на свечи. Хогвартс, емае.

Ранние студенты негромко переговаривались, собираясь в группки и поправляя сумки на плечах. Особенно строгой формы не вводилось, по крайней мере пока, поэтому все пришли в чем комфортно. На мне был лёгкий кремовый свитшот, черные джинсовые брюки и кроссовки на шнуровке — и удобно, и вроде не по-бомжатски, как выражалась о толстовках моя учительница из старого мира.

— Внимание, первокурсники! — раздалось с лестницы, и я приготовился внимать мужчине средних лет, в черной мантии. В натуре Хогвартс. — Через десять минут сбор на Арене, там вас распределят на три факультета, а потом старосты отведут вас в общежития. Все доступно?

— Да-а-а!

Не-е-ет! Понятия не имею, где эта ваша Арена, и за кем идти, тоже не представляю.

Пробежавшись глазами по студентам, я выцепил из толпы отрешенную фигуру, направляющуюся к лестнице.

— Извини, — обратился было я, но резко замолк под недовольным взглядом бледно-желтый глаз. — Не подскажешь, где...

Собеседник хмыкнул, и отвернулся, с видом человека, который все-то знает, а с непосвещенными и водиться не хочет. Окей, мои навыки коммуникации с людьми можно смело похоронить.

Однако, перспектива не успеть и в первый же день прославиться потеряшкой меня не устраивала, и поэтому я продолжил свои попытки с кем-то заговорить. В конце концов, неуверенно тронул за плечо дружелюбного на вид парня с черно-белыми волосами, заранее извиняясь.

— Простите, а-а-а... я здесь впервые в жизни, и куда идти совсем не знаю, не подскажите?

Студент улыбнулся, сверкнув ярко-малиновыми глазами, и ответил со смехом:

— Я тоже пять минут как здесь. Пошли вместе?

— Хорошо.

Воцарилась неловкая атмосфера. Только для меня, скорее всего, потому что мой спутник не испытывал ровным счётом никаких неудобств. Ох, тяжело же друзей заводить интровертам.

Спустя минут пять мы вошли в большой зал, причем, не просто большой, а огромный. Сколько там метров было в физкультурном зале моей школы? Метров тридцать в длину? А тут как будто футбольное поле, причем, не дворовое. В добавок ко всему, тут были ещё и зрительские места, приподнятые, как трибуны на стадионах. Первокурсников подзывал в центр все тот же дядька в черном. Мы с товарищем вошли в толпу, и тут все началось. Затихло все — студенты, преподаватели, люди на зрительских местах, наверное, старшекурсники, и даже жизнь снаружи будто бы замерла.

— Дорогие студенты, — раздалось наудивление громко, без использования какого-либо микрофона. — Я, Афанасий Георгиевич Евклидов, от лица всего нашего преподавательского состава, приветствую вас здесь, в Академии Магии имени Святослава Лучезарного!..

Надеюсь, они не каждый раз будут все это название целиком произносить. Что насчёт аббревиатуры «АМСЛ»? Ну или «Магическая Академия имени С.Л.», почему нет?

— На входе вам выдавались браслеты, верно? — продолжил Афанасий. — Прошу проверить, если у кого-то такого нет.

Я посмотрел на собственное запястье. Уже минут двадцать на нем красовался плетёный браслет с маленькими и мутными камнями, внутри которых как будто сконцентрировался туман. Его мне и правда всучили на самом крыльце.

— Взгляните на свои браслеты. Все камни на нем серые, не так ли?

Вот это проницательность.

— Найдите центральный камень. Закройте глаза и подумайте о том, чему вы хотите научиться здесь, чего хотите достичь. Давайте.

Чего добиться... а я и не знаю. Хочу вернуться в старый мир? Постичь силы магии и утвердиться здесь? Завести друзей? Не знаю...

— Итак, посмотрите ещё раз.

Мой браслет... Камень на нем почернел. Если раньше он был туманный, то теперь стал черным, как дым над огромным костром, но при этом, в клубах дыма незаметно и осторожно сверкали серебристые крупинки. Выглядело странно, но завораживающе. Хм, почему-то это мне не кажется нормальным.

— Вы хотите знать, что означают ваши цвета, верно? — наклонил голову Афанасий. — Сейчас все расскажу. В нашей Академии имеют место три факультета: Созидание, Бой и Постижение. Голубой, цвет неба — принадлежит факультету Созидания, на нем вы сможете овладеть искусством магии и использовать его для различных целей — медицина, творчество, наука и многое прочее. Красный, цвет огня и крови — факультет Боя, где вас обучат, как подчинить свою энергию и обратить его в силу. И, наконец, белый — цвет чистоты. Он обозначает факультет Постижения, на нем вы узнаете, как понять этот мир, себя, и природу своей силы.

Ну ясно, понятно, я особенный. Вот повезло...

— Прошу любить и жаловать, ваши деканы, — продолжил вещать мужчина. — Маргарет Фицерберт — декан Созидания.

К группе первогодок подошла и приветственно кивнула женщина лет пятидесяти-шестидесяти. На ней было строгое платье в белых и голубых тонах.

— Эдриан Каметей — декан Боя.

К ней присоединился мужчина помоложе, шатен с приветливым выражением лица.

— И Ангус Войс, декан Постижения.

Добрый на вид старичок, напоминающий того же Дамблдора, но с бородой значительно короче и без очков.

— Подходите к своим деканам, не стесняйтесь. Желаю удачи и успехов в постижении магии!

Студенты начали расходиться, а я вдруг понял, в каком глупом и жутком положении оказался, оставшись единственным в центре зала. Тот парень, с которым мы шли вместе, куда-то упархнул, а жаль, даже имени его не узнал.

— Что-то не так? — миролюбиво поинтересовался Афанасий, разведя руки.

Да, мягко говоря. На самом деле я лихорадочно хватал ртом воздух, оглохнув и онемев от грохота сердца в ушах.

— Я... я это... Вот!

И я поднял руку с браслетом. Серебряные крупинки сверкнули особенно ярко.

Афанасий присмотрелся, а потом его лицо приобрело такое удивлённое и, как мне показалось, разозленное выражение, что я сразу пожалел о своем существовании в принципе. Очень захотелось раствориться в воздухе, или провалиться под землю, но таким приемам я пока обучен не был. К сожалению.

Новый мир — новая жизнь

Наверное, впервые в своей недолгой жизни, я, за эту самую жизнь, боялся, потому что Афанасий, Эдриан, Ангус и другие учителя так быстро собрались, и теперь вели меня куда-то, причем, весьма поспешно. Хотя нет, больше я боялся споткнуться и упасть, чем мог бы вызвать гнев, буквально, богов.

Спустя минут пять процессия остановилась у резной двери с красивой, фигурной ручкой, в виде головы дракона. Прежде чем войти, Эдриан постучал, и лишь получив положительный ответ распахнул дверь. Все вошли. По счастливой случайности я оказался в центре кабинета, под прицелом строгого взгляда... ректора наверное?

Должность эту исполняла женщина, ну, не то, чтобы пожилая, но и не сказать, чтобы молодая. Ее седые, серые волосы были собранны в хвост, из которого спускались на плечи две косы. Захотелось перекреститься на всякий, но я стерпел.

— Показывай, — величественно произнесла она, протягивая руку. Я, стараясь не дрожать, показал ей браслет. Ректорша осмотрела дымный камень, и отпустила, восстановив со мной зрительный контакт. — Долго же мы не видели визардов...

Чё?..

— Так он и правда визард? — переспросил Афанасий. — За последние пять лет из поступающих не нашлось ни одного...

— Да, — кивнула женщина, а после снова обратилась ко мне. — Как твое имя, дорогой?

— Д-даниэль.

— Даниэль, — она взяла мою руку в свои. — Ты ведь знаешь, что в нашем мире, постаравшись, можно овладеть магией, да?

— Д-да.

— Есть три пути учения: Созидание, Бой и Постижение, об этом ты тоже теперь знаешь. Но ты, твоя магическая энергия позволяет тебе выбрать собственный путь. Твоя магия будет чем-то новым, доселе не существовавшим и, скорее всего, невероятно сильным. Поэтому мы будем обучать тебя отдельно, но вместе с тем ты можешь выбрать факультет, на который пойдешь, чтобы получить базовые знания и умения. Куда бы ты хотел?

Желательно, домой. А вообще, как я выбрать-то могу? Не знаю же, что выбирать.

— А-а-а...

— Все факультеты дают дополнительные занятия, — вставил Эдриан. — Если захочешь вникнуть во что-то помимо основного, тебе никто не помешает, к тому же, студенты обычно не умышленно выбирают куда идти учиться.

Хм-м-м... Ну тогда попробуем посмотреть по важности — понимать этот мир мне пока не хочется, и так слишком много свалилось на мою многострадальную голову; бой звучит круто, но, наверное, это означает, что я потом стану каким-нибудь военным, а это тоже не прикольно, смелости не хватит; остаётся многофункциональная магия создания. Хотя, на боевой кружок я запишусь пожалуй.

— Созидание, наверно.

— Хорошо.

Ректорша провела рукой над камнем, и дым стал голубым, а серебрянные крупицы затерялись в нем, больше не привлекая внимания.

— А теперь можешь возвращаться к первогодкам. Маргарет вам все расскажет.

Я вышел из кабинета вместе с названным деканом, а остальные остались что-то обсуждать. Скорее всего, меня.

— При Академии, — мягко заговорила Фицерберт. — Есть общежития, так что не придется каждый раз ходить домой и обратно. Для вас, первогодок, отведен двухэтажный домик с восемью жилыми комнатами по одной на двоих, оборудованный кухней, небольшой библиотекой и много чем ещё. Учеба начнется через два дня, чтобы вы смогли собрать необходимые для проживания вещи и подготовиться к обучению.

Пока деканша все это говорила, мы прошли по лестнице и вышли к выходу на улицу. Она взялась за ручку двери и немного повернула ее против часовой стрелки до щелчка. На самой ручке я заметил черную пометку, а вокруг нее пять цветных делений. Сначала пометка соответствовала зелёному делению, а теперь была повернута к голубому.

Дверь открылась, но за ней уже не высились серые многоэтажки. Шурша от лёгкого ветра, на земле колыхалась высокая трава, причем, степная — с вереском, гиацинтами и прочей пушистой красотой. Поодаль высились небольшие частные домики.

— Тебе туда, — с улыбкой указала женщина. — Над входом есть таблички, твой «1—С». Дверь откроет браслет.

— А... обратно как?

— А выход тут только один, в Академию. Из нее уже на улицу. Через час вы пойдете домой, а завтра возвращайтесь уже с вещами. Знаю, знаю, почему бы не пойти сейчас? Просто мы должны записать всех первогодок и подготовить для вас некоторые вещи. Не волнуйся, больше часа это не займет, как раз успеешь познакомиться с соседями.

Я сделал глубокий вдох... и шагнул в траву. Мягкая. Поправив сумку на плече — не зря все-таки альбом припёр, — я обернулся и увидел большой дверной проем. Просто, без двери. Сквозь него так же было видно бесконечную вересковую пустошь, простирающуюся до самого горизонта. Что ж... ладно, раз я не первый, не я последний, и отсюда правда можно выйти.

Вблизи дома оказались значительно больше, если не в высоту, то в ширину. Табличку «1—С», висящую гад дверью, было сложно не заметить, поэтому, к счастью, теряться не пришлось. Камень на браслете открыл замок, и я, естественно, волнуясь, вошёл внутрь. В доме было... уютно. Мягкие кремовые и шоколадные цвета, ковер, яркие лампы, светящие теплым светом, и коридор, ведущий в несколько помещений и заканчивающийся лестницей наверх. Я снял кроссовки, поставив их в шкафчик — единственную пустую ячейку, и пошел к лестнице. Наверху оказался такой же коридор, но комнат было уже восемь и рядом с каждой мерцал индикатор, показывающий, что комната занята. Дойдя до самой дальней, занятой лишь одним человеком, я глубоко вздохнул, перекрестился, попытался бы ещё помолиться, да ничего не вспомнил, и просто открыл дверь. С Богом!

Дверь тихонько скрипнула и открылась, представляя моему взгляду просторную комнату с двумя кроватями, письменным столом и журнальным, что поменьше, у кресла. А в этом самом кресле сидел мой будущий сожитель, сняв наушники и глядя на меня тем самым недовольным взглядом, с которым я «познакомился» ещё перед распределением