Грань

Боевая готовность № 1

Кто-то верит в Бога, кто-то нет, но в жизни порой происходят события, которые слишком невероятны, чтобы объяснить их одним лишь случаем.

20 мая 2000 года. 20:00 по московскому времени.

Дежурство обещало быть самым обычным. Во всяком случае, так думал капитан зенитно-ракетных войск Широков Николай Глебович. В этот тёплый весенний вечер он заступал оперативным дежурным на командный пункт одного из полков войск ПВО Санкт-Петербургского военного округа.

Для капитана это было далеко не первое дежурство. За десять лет службы подобные «боевые» смены стали привычной частью офицерской жизни. И на этот раз всё начиналось точно так же, как десятки раз прежде.

Сначала состоялся развод на дивизионном плацу, который, как всегда, проводил командир командного пункта майор Сергеев.

— Орлы! Нам доверена почётная и ответственная задача — охранять небо нашей Родины. Мы должны оправдать оказанное нам доверие. Помните: мы стоим на защите самых важных рубежей страны — её воздушных границ!

Закончив привычную напутственную речь, майор громко скомандовал:

— Приказываю заступить на боевое дежурство!

Бойцы срочной службы дружно затопали сапогами по потрескавшемуся асфальту плаца и молодецки грянули строевую песню.

Широков невольно взглянул на своего командира. Майор выглядел довольным. На вверенном ему участке всё шло согласно уставу: без происшествий, разгильдяйства и самое главное какой-либо самодеятельности.

После развода сменившийся наряд во главе со старшиной направился в казарму, а бойцы новой смены строем двинулись к бункеру автоматизированного командного пункта.

АКП представлял собой настоящее чудо инженерной мысли — целый подземный город со своими службами и автономными системами жизнеобеспечения. Его строили с таким расчётом, чтобы даже в случае ядерной войны командный пункт мог ещё долго работать в полной изоляции от внешнего мира.

Сооружение уходило глубоко под землю. Главный зал управления огнём, сопровождения целей и распознавания воздушных объектов располагался на третьем подземном уровне. Выше находились продовольственные склады, жилые помещения, энергетические блоки, санитарно-химическая и радиационная службы, узлы телефонной и телеграфной связи, комнаты хранения оружия и средств индивидуальной защиты.

Помещения командного пункта соединялись сложным лабиринтом железобетонных тоннелей, лестниц и переходов, перекрытых массивными герметичными дверями. Бункер напоминал огромный, идеально отлаженный механизм, где каждая деталь находилась на своём месте и безупречно взаимодействовала с остальными.

Сверху сооружение накрывал толстый слой земли, который засадили молодыми деревцами, а для дополнительной маскировки затянули зелёной сетью.

Широков спустился по узкой металлической лестнице, прошёл в главный зал командного пункта и, только после того как надел повязку с надписью «Дежурный по АКП», занял место оперативного дежурного. Перед ним находился планшет с подробнейшей картой Санкт-Петербурга и Ленинградской области — огромный лист органического стекла, на который были нанесены зоны обзора локаторов, сектора ведения огня дивизионами полка, воздушные коридоры гражданской авиации и основные особенности рельефа местности.

Слева от капитана, у светящегося мягким оранжевым светом экрана локатора, дежурили два прикомандированных сержанта ВВС с аэродрома истребительного авиаполка. Один внимательно следил за движущимися отметками на круглом экране, другой сверял координаты и характеристики воздушных целей с данными, заложенными в память вычислительного комплекса.

На экране локатора ярко светилась движущаяся оранжевая отметка от авиалайнера.

Планшетисты отслеживали траекторию полёта самолёта. Антенны радаров уверенно вели цель, а вычислительный комплекс непрерывно обрабатывал и сопоставлял данные о размерах, массе, форме, скорости, типе самолёта, стране-изготовителе и других параметрах.

Так происходило всегда. Даже когда речь шла об обычном пассажирском рейсе.

Поскольку авиаполк находился в подчинении штаба Ленинградского округа ПВО, на командном пункте зенитно-ракетного полка постоянно находились офицер оперативной связи и несколько прикомандированных военнослужащих.

За столом напротив Николая Глебовича разговаривал по телефону его давний друг — прапорщик Павлов.

Обычно Павлов заступал начальником караула, но сегодня командир полка назначил его помощником оперативного дежурного вместо заболевшего старшего лейтенанта. На правом рукаве кителя красовалась красная повязка с белой надписью: «Помощник дежурного по АКП».

Потянулась рутина оперативного дежурства. Служба шла своим чередом. На экране радара отметку от одного авиалайнера сменила яркая точка от другого. Спокойствие мирного времени особенно чётко ощущалось в предсказуемости движения воздушных судов по воздушным эшелонам.

Спустя два часа Широков вышел из главного зала управления. Он миновал длинный низкий коридор, прошёл через две массивные герметичные двери и оказался на свежем воздухе.

Капитан поднял голову.

Высоко среди мерцающих звёзд вспыхивала, гасла и снова вспыхивала яркая точка — проблесковый маяк пассажирского лайнера.

Лёгкий ночной ветер тихо шелестел в кронах сосен, росших по обе стороны асфальтовой дороги, ровной стрелой пересекавшей всю территорию воинской части. Воинская часть имела две зоны: жилую, в которой располагались строевой плац, солдатские казармы, штаб и клуб; и боевую, где под землёй скрывался главный бункер управления полком.

Слева, у освещённых прожекторами железных ворот с двуглавыми орлами, заменивших на створках пятиконечные звёзды, светилось окошко КПП.

У дальнего железобетонного забора тянулись боксы техники химического взвода и автопарк. Свет трёх мощных фонарей отражался на тёмно-зелёных кунгах связных ЗИЛов и офицерских «УАЗов». Ночь стояла тёплая, поэтому вся техника находилась под открытым небом.

За небольшим сосновым леском белели двухэтажные кирпичные казармы. Отбой уже давно прозвучал. Солдаты спали. Светилось лишь одно угловое окно каптёрки старшины.

Чуть в стороне серебрилась пусковая установка комплекса С-75 с единственной ракетой, устремлённой в небо под углом около шестидесяти градусов. Вокруг в клумбах, сделанных из старых автомобильных покрышек, цвели жёлтые и красные цветы, а рядом стояли плакаты:

«Воин! Бдительно охраняй просторы неба Родины!»

«Защитим воздушные границы суверенной России!»

Комплекс С-75 давно сняли с вооружения, и теперь установка служила своеобразным памятником истории дивизиона. Сюда приводили школьников, здесь проводили торжественные митинги ко Дню Победы и Дню ракетных войск, здесь принимали военную присягу молодые бойцы.

Широков с удовольствием вдохнул прохладный ночной воздух и отправился проверять посты.

Нарушений выявлено не было. Личный состав дежурной смены находился на местах. Солдаты добросовестно несли службу. Никто не клеил фотографии в дембельские альбомы и не нарушал требования уставных правил несения караульной службы.

Удовлетворённый проверкой капитан взглянул на часы. Половина десятого. Пора возвращаться в командный бункер.

— Товарищ капитан! Товарищ капитан!

Широков обернулся.

К нему бежал запыхавшийся солдат-первогодок из расчёта планшетистов. Судя по раскрасневшемуся лицу, он нёсся сюда без остановки.

— Товарищ капитан… меня помощник дежурного за вами послал… Срочно… Вас просят на АКП…

— Что случилось? Докладывай толком.

— В небе неизвестный самолёт! На сигналы не реагирует. На запросы не отвечает!

«Вот только этого мне сейчас и не хватало…» — с досадой подумал Широков и чуть ли не бегом заспешил к командному пункту.

В бункере царило непривычное оживление.

Мимо капитана пробежали солдаты группы оповещения, которым предстояло поднять по тревоге офицеров и прапорщиков, живших в военном городке.

Через стекло аппаратной Широков увидел связиста, нервно вращавшего диск телефона, и планшетистов, торопливо проверявших оборудование. В недавно размеренных движениях сейчас угадывалась лёгкая нервозность и суета.

— Что произошло?!

— Товарищ дежурный по АКП, разрешите доложить!

Прапорщик Павлов быстро поднялся, поправил китель, приложил руку к козырьку и строевым шагом подошёл к капитану.

По его лицу Широков сразу понял: дело серьёзное.

— Докладывайте.

— Товарищ капитан! В двадцать один час двадцать пять минут, во время захода на посадку рейса Хельсинки — Санкт-Петербург, обнаружен неизвестный воздушный объект, который предположительно двигался в непосредственной близости от борта № 748, поэтому был замечен только после начала снижения пассажирского самолёта. На связь объект не выходит. На запросы не отвечает. Следует курсом в направлении острова Кронштадт со скоростью около семисот километров в час. Курс — семьдесят два — три. Предварительные линейные размеры — около двадцати метров. Релейщики уточняют характеристики и тип объекта. Предположительно классифицирован как самолёт-разведчик. О случившемся доложено вышестоящему дежурному. Личный состав приведён в состояние готовности к возможной боевой тревоге. Доклад закончен.

Павлов сделал шаг назад.

— Спасибо. Доклад принят.

Широков быстро подошёл к экрану локатора.

Так и есть — яркая отметка пассажирского лайнера уже заходила на посадку; над ней двигалась ещё одна — более тусклая — без индикационных номеров.

Неизвестный самолёт под прикрытием авиалайнера беспрепятственно дошёл до второго по величине города России. Он уже находился почти у самого Санкт-Петербурга.

«Хорошо же начинается дежурство…» — мрачно подумал капитан.

Широков неожиданно остро почувствовал тяжесть собственных погон. До прибытия командира полка ответственность за происходящее лежит только на нём.

Он обвёл взглядом офицеров. Подчинённые молча смотрели на капитана, ожидая дальнейших распоряжений командира.

— Боевая готовность № 1! — приказал Широков, срывая трубку телефона прямой связи с командиром полка. — Тревога!

Команда «Боевая готовность № 1» означала, что произойти могло всё угодно: от внезапной проверки полка штабом округа, до того, к чему военные готовились всю службу, — начала настоящей войны.

Над частью тревожно взвыл ревун. Через минуту сонный дивизион ожил, словно потревоженный муравейник.

Из казарм выбегали солдаты, на ходу застёгивая кители, поправляя автоматы и противогазные сумки. Личный состав занимал места согласно боевому расписанию.

Из ворот КПП один за другим вылетали командирские «УАЗы». Из автопарка выруливал ЗИЛ-131, которому предстояло доставить на командный пункт офицеров, живших в военном городке.

Широков прекрасно понимал, что сейчас то же самое происходит не только здесь. По тревоге уже поднимались пять вспомогательных и восемь огневых дивизионов полка, разбросанные среди лесов и болот вокруг Санкт-Петербурга.

— Ну что у вас тут, мать вашу… Нарушителя на мою голову проворонили?! — прогремел знакомый голос.

В бункер тяжело вошёл командир полка полковник Васильев Иван Иванович.

Полковник был крупным, грузным мужчиной. Одутловатое лицо с глубоко посаженными тёмными глазами казалось вырубленным из дубовой колоды. Под туго затянутым портупеей мундиром угадывался солидный живот человека, не привыкшего отказывать себе ни в хорошей еде, ни в крепкой выпивке. Высокие хромовые сапоги блестели так, словно их только что начистили. Васильев не терпел небрежности, как в одежде, так и в докладах.

Широков шагнул навстречу.

— Товарищ полковник! — отдав честь, доложил он, — Обнаружен неопознанный воздушный объект. Находится в третьем секторе. Предположительно следует со стороны Норвегии. На вызовы не отвечает. Связь отсутствует.

Во время доклада остальные офицеры неподвижно стояли по стойке «смирно».

Молча выслушав капитана, командир бросил на стол полевую фуражку и подошёл к экрану локатора.

Несколько секунд он внимательно изучал светящиеся отметки.

По тому, как беззвучно шевелились его губы, было нетрудно догадаться, какие слова сейчас приходят ему на ум.

— Сколько времени пытаетесь выйти на связь?

— С момента обнаружения объекта, товарищ полковник.

— Пулково оповестили?

— Так точно.

— Та-ак… Классификация?

Вперёд вышел оператор радиолокационной станции.

— Товарищ полковник! Объект не поддаётся классификации. Ни один известный летательный аппарат стран СНГ и НАТО по своим характеристикам ему не соответствует. Предварительно удалось определить лишь линейные размеры — около двадцати метров.

— Та-ак… мать его…

Васильев тяжело опустился в кресло командира полка рядом с местом оперативного дежурного.

— Всем занять рабочие места!

Он включил общую связь.

— Командирам дивизионов доложить о готовности!

Динамик ожил почти сразу.

— Первый огневой — готов.

— Второй — готов.

— Третий — готов.

— Четвёртый — готов…

— Можем, жахнуть прямо сейчас, — негромко предложил сидевший рядом заместитель по вооружению.

Эту вольность он мог себе позволить. Они с Васильевым учились на одном курсе училища, да и звёзд на погонах у обоих было поровну.

— Подожди… — устало отмахнулся командир.

Он прекрасно понимал, что сбить цель ракетой — самое простое, но не обязательно самое правильное решение. Может оказаться, что это свой самолёт, потерявший связь. Или иностранный гражданский борт, сбившийся с курса. Скоропалительное решение легко может привести к потере человеческих жизней.

Время ещё есть. Сначала необходимо разобраться и только потом использовать крайнее средство.

— Ковалёв!

— Я, товарищ полковник!

— Соедини меня с центральным штабом Ленинградского военного округа.

— Есть! Связь будет через минуту.

Васильев повернулся к сидевшему у локатора подполковнику ВВС.

— Кузьмич…

Заместитель командира истребительного авиаполка вопросительно поднял голову. Именно его лётчики могут увидеть нарушителя своими глазами и опознать цель.

— Кузьмич… Как там твои соколы? Готовы?

Подполковник усмехнулся.

— Мои всегда готовы.

В этот момент подошёл майор Ковалёв.

— Товарищ полковник, штаб военного округа на связи.

Он протянул ярко-красную телефонную трубку.

Васильев коротко доложил обстановку.

Пока он выслушивал ответ, в командном пункте стояла напряжённая тишина. Казалось, её нарушало лишь тихое гудение аппаратуры.

Наконец Васильев произнёс:

— Так точно… Есть… Будет исполнено… Так точно… Обязательно доложу… Разрешите выполнять?

Повесив трубку, он несколько секунд молча смотрел перед собой.

В командном пункте воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивают динамики селекторной связи.

Командир медленно поднялся.

— Слушай мою команду. — Он обвёл взглядом офицеров. — Нарушителя государственной границы Российской Федерации приказываю уничтожить!

***

Авиационное звено из двух истребителей-перехватчиков МиГ-31 стремительно набирало высоту. Освещённая огнями взлётная полоса военного аэродрома быстро уходила вниз.

МиГи напоминали хищных птиц, вырвавшихся на ночную охоту: стреловидные крылья, раздвоенное вертикальное оперение с красными звёздами, два мощных двигателя. Под крыльями у каждого располагались по четыре ракеты класса «воздух-воздух», способными настичь практически любую цель.

Через несколько секунд огни аэродрома остались далеко позади. Внизу теперь мерцали редкие огоньки погружённых в ночь населённых пунктов; а наверху холодно сияли далёкие звёзды.

Кабину истребителя освещал мягкий зеленоватый свет от приборов.

Майор Давыдов проверил связь.

— «Второй», я — «Первый». Как слышишь? Приём.

— «Второй» — «Первому». Слышу отлично. Приём.

— Держи дистанцию.

— Принял.

Давыдов на секунду замолчал и лишь затем сообщил:

— Получен приказ уничтожить нарушителя государственной границы. Приём.

— Подтверждаю, — по военному чётко ответил ведомый.

Действуя как единый организм, пара истребителей стремительно неслась сквозь ночное небо навстречу намеченной цели. Каждый манёвр выполнялся синхронно, словно всеми машинами управлял один пилот.

Вокруг раскинулась безлунная ночь. В вышине мерцали звёзды. Внизу редкими огоньками подмигивала земля.

Майор Давыдов любил полёты. На земле всё казалось суетным и второстепенным. Только здесь, среди звёзд, Давыдов чувствовал себя по-настоящему дома.

Он жил ради тех мгновений, когда самолёт начинает понимать пилота почти без слов. Человек и многотонная машина становятся единым целым, и кажется, что исчезают и ревущие двигатели, и тесная кабина, и приборная доска. Остаются лишь небо… и свобода.

На экране бортового локатора ярко светилась отметка нарушителя. Цифры дистанции стремительно сокращались. Цель двигалась к Кронштадту.

— Внимание, — спокойно произнёс Давыдов. — Самолёт-нарушитель в зоне поражения. Приготовиться к атаке.

МиГи одновременно выполнили боевой разворот, заходя на курс атаки.

Истребители пронзили неплотное облако. Звёзды на мгновение исчезли.

Давыдов быстро взглянул на экран бортового компьютера.

По монитору непрерывно бежали цифровые данные: скорость… координаты… курс… режимы работы двигателей… параметры цели… остаток топлива…

Майор переключил режим.

На дисплее появились новые расчёты. Компьютер вывел схематичное изображение — объект имел форму диска, слегка выпуклую в центре и плавно сужающийся к краям.

Давыдов невольно нахмурился. За всю службу ничего подобного ему видеть не довелось. В рассказы о летающих тарелках он никогда не верил, да и вообще, майор обладал рациональным мышлением и устойчивой психикой матёрого материалиста.

Конечно, сослуживцы не раз рассказывали истории о загадочных объектах, появлявшихся в небе, но он относился к ним так же, как к историям о снежном человеке или вампирах, потому что ни с чем подобного раньше не сталкивался.

Вот и сейчас он особо не удивился — всему есть рациональное объяснение. Скорее всего, перед ним сверхсекретный самолёт-разведчик потенциального противника, появление которого в воздушном пространстве обусловлено интересом иностранной разведки к: военно-морской база в районе Кронштадта, Краснофлотску, Сосновоборской атомной электростанции. Каждый из этих объектов являлся целью для наблюдений.

— Пуск, — спокойно произнёс Давыдов с одновременным нажатием гашетки управления огнём на ручке управления.

Самолёт едва заметно вздрогнул

Из-под крыльев одна за другой сорвались две ракеты класса «воздух-воздух». Оставляя за собой инверсионные следы, они устремились к цели. Головки самонаведения уверенно захватили объект.

Спустя несколько секунд небо впереди полыхнуло огнём. Отметка нарушителя на экране локатора исчезла.

Давыдов удовлетворённо выдохнул и включил радиосвязь со штабом.

— Докладываю — цель уничтожена.

— Хорошая работа, — прозвучал в наушниках довольный голос командира. — Возвращайтесь на базу.

***

Истребители ушли на аэродром. Справа на горизонте темнела, усыпанная огнями, узкая полоса острова Кронштадт. Внизу степенно перекатывались балтийские волны.

Большой чёрный диск диаметром около двадцати метров неподвижно завис над водами Финского залива. Вокруг корпуса, переливаясь сине-фиолетовыми бликами, мерцала едва заметная прозрачная сфера. Силовое поле спасло аппарат от выпущенных ракет. Оно же сделало его невидимым для радиолокаторов.

По краям корпуса, строго друг против друга, пульсировали четыре огня — два рубиново-красных и два изумрудно-зелёных. В холодном лунном свете казалось, будто поверхность светится изнутри.

Некоторое время аппарат неподвижно висел над водой. Затем послышалось едва различимое низкое гудение.

Диск медленно начал вращаться. С каждой секундой скорость увеличивалась. Очень скоро разноцветные огни слились в сплошное светящееся кольцо.

Раздался негромкий треск. Из нижней части аппарата ударил широкий зелёный луч.

Пронзив тёмную воду на несколько метров в глубину, свет окрасил волны изумрудным цветом.

Вращение прекратилось. В тот же миг диск плавно пошёл вниз. Аппарат вошёл в воду под углом около сорока пяти градусов и исчез в чёрной глубине Финского залива.

Ещё несколько секунд на поверхности были видны красные и зелёные блики. Они быстро удалялись, теряясь под толщей воды, а потом полностью исчезли, словно их никогда и не существовало.

Мир вокруг опять стал прежним. Вдали сияли портовые огни ночного Кронштадта. По дамбе, соединяющей остров с материком, степенно двигался световой поток машин.

Ночь продолжалась в обычном ритме, будто ничего не произошло.

Совершенно секретно

Фрагмент перевода документа № MJ-2000/17

Перевод выполнен Главным разведывательным управлением Генерального штаба ВС РФ.

ВВС и ВМФ США

Совершенно секретно

Только для служебного пользования

По материалам комиссии «Маджестик» и проекта «Голубая книга»

Выдержки из доклада председателя комиссии на закрытом заседании Сената США

20 мая 2000 года

У побережья Пуэрто-Рико корабли Шестого флота ВМС США проводили плановые учения по обнаружению и сопровождению подводных лодок.

В манёврах принимали участие надводные корабли, подводные лодки и противолодочная авиация.

Начало учений — 10 часов 00 минут.

В 12 часов 37 минут гидроакустическими средствами подводной лодкой SSN "Seawolf" был обнаружен неизвестный подводный объект, двигавшийся со скоростью около 300 км/ч.

В течение последующих четырёх суток силами флота в районе были развёрнуты широкомасштабные противолодочные мероприятия с целью идентифицировать объект, установить его принадлежность и осуществить перехват. Предпринятые меры противолодочной обороны успеха не имели.

По данным наблюдений, объект увеличивал скорость до 200 узлов (примерно 370 км/ч), неоднократно менял глубину, поднимаясь к поверхности моря и погружаясь более чем на 3500 метров.

25 мая 2000 года

Экипаж торгового судна «Boreas» (Швеция), следовавшего рейсом Европа — Венесуэла, наблюдал погружение в море неизвестного объекта конической формы.

Через несколько минут объект вновь появился на поверхности, поднялся в воздух и покинул район наблюдения.

По свидетельствам очевидцев, непосредственно перед всплытием объекта поверхность моря пришла в интенсивное волнение, сопровождавшееся эффектом «кипения».

30 мая 2000 года

Экипаж самолёта Boeing 707, выполнявшего рейс Сан-Хуан — Нью-Йорк, наблюдал необычное атмосферное явление над акваторией Атлантического океана.

По словам пилотов, на поверхности воды возникло образование неизвестной природы, размеры которого постепенно увеличились приблизительно до одной мили в диаметре и полумили в высоту.

Через несколько минут образование начало уменьшаться в размерах и полностью исчезло.