Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Глава 1

Начало сентября. Даня хотел ехать в университет аж первого числа, но я отговорил: профессора на нервах из-за распределения первого курса, составления списков по специализациям и расписания, еще и про другие курсы нельзя забывать. Никто не будет думать о суете окончания прошлого учебного года. Скажут, что не помнят, и пойдут заниматься своими делами. Лучше подождать недельку – пусть учебный процесс войдет в колею. А мы пока займемся текущими делами.

Правда, с ними все довольно уныло. Было. До этого дня.

Самым ярким событием этого лета оказалась, пожалуй, помолвка Славы и Кати. Всю нашу компанию пригласили на небольшое торжество, но после друзья снова разъехались кто куда по всей Империи. В Москве остались только мы с Даней и Виктор Корф. Мы с ним иногда даже пересекались, когда наши подопечные контрабандисты и шпионы использовали силы Нави. Вот тут Тайная канцелярия плотно сотрудничала с Чудным Надзором. И мы предпочитали работать с теми, кого знаем, то есть с нашим другом.

Но сегодня мы искренне надеялись, что обойдется без нечисти, хотя чем дальше, тем чаще люди и нелюди работают вместе. Виктор даже сетовал как-то, что все больше нелюдей выбирают местом жительства Явь. Надо будет поговорить об этом с Кощеем – что у них там происходит? Да и давно я не видел учителя.

А сейчас мы ехали на задержание. По сведениям нашей агентуры должна состояться передача важной информации с Альбиона кому-то из местных. А Альбион с недавних пор нас очень сильно интересует.

Мы прыгнули по манакарам и погнали. Мы – десять боевиков и я с Даней. Он за рулем. Я рядом, на заднем сидении двое ребят в бронежилетах.

– Жажду подробностей, – заявил я и сощурился от яркого солнца.

– Едем на Патриаршие пруды. В течение получаса там будет какая-то встреча. Кто-то от нашей леди Скарлетт и некто от князя Ский, – сказал Даниил.

– «Кто-то, какая-то». Что за неопределенность? – удивился я такому непрофессионализму. – Почему информация не проверена и…

– Димка! – зло осадил он меня, чем удивил. Редко от Дани можно услышать что-то подобное. Он чаще прибегает к сарказму и насмешкам. – Агент едва не погиб, пока добывал сведения. И не успел сообщить вовремя, потому что валялся без сознания. И первым делом он добрался до таксофона, а не до больницы.

– Надеюсь, выздоровеет, – процедил я, недовольный собой – слушать надо, а потом делать выводы. – Какой план?

– Это на алле вдоль Малой Бронной. Они встретятся на одной из скамеек. Заходим с двух сторон аллеи. Четыре человека отсекут их от пруда. Трое идут с тобой, трое со мной. Никуда не денутся, – сдержанно сказал мой друг.

– Там всегда люди. И многие любят посидеть и посмотреть на воду. Как мы поймем, кто нам нужен? – уточнил я и ослабил галстук.

– Это самое интересное. Мы знаем одного из них, – усмехнулся Даня и свернул, не сбавляя скорости, чтобы успеть под желтый сигнал светофора. – Это Прилипала.

Я удивленно хмыкнул. Прилипалой звали одного фарцовщика. Кличку свою он получил за способ перехода границы, прицепившись к днищу или крыше вагона так, что заметить его крайне сложно. Как он держался – отдельная тема. Обычно он промышлял мелочью – таскал запрещенные товары за границу и из-за нее. Но несколько раз его ловили на связях с агентами Рима и Северных Штатов Америки. Увы, доказать ничего не смогли ни разу, но у нас он был под особым контролем. И до сих пор в связях с туманным островом его не замечали.

– Видимо совсем проблемы у него, если решил поработать на новом направлении, – заметил я. – Напомни, как его – Вася?

– Федя. Зацепин, – фыркнул Даня.

Я кивнул и улыбнулся тому, как фамилия похожа на кличку. Вскоре мы приехали на место. Юсупов высадил меня с бойцами с одной стороны. Мы проверили работу гарнитур и он поехал к остальным. Пока ехал, четверо отчитались, что заняли места у воды.

– Вижу Прилипалу. Центр аллеи, одиннадцатая скамья слева, – услышал я в ухе голос одного из них.

– Ребят, вы жилеты прикройте, а то сразу видно, что не погулять сюда пришли, – попросил я свою группу бойцов. – Они издалека увидят и запаникуют.

Они кивнули и застегнули пиджаки. Еще и разошлись, чтобы не идти строем. С другой стороны аллеи я заметил группу Дани. А потом и Прилипалу, субтильного мужичка чуть за сорок с впалой грудной клеткой и узкими плечами.

Увы, он нас тоже заметил и узнал. Сразу вскочил, сказал что-то своему собеседнику и побежал. Второго мужика я не смог разглядеть – мимо как раз прошла группа китайских туристов, человек десять. Только как он спешно убирал сложенный лист бумаги во внутренний карман серого костюма в черную полоску. Он явно воспользовался тем, что нам надо обойти китайцев, тоже вскочил и свистнул.

Я не стал проталкиваться через людей. Начертил руны, переместился к нему и... ухватил воздух. Заметил только Конька-Горбунка с довольной мордой перед их исчезновением. Ладно, тогда Прилипала. Я оглянулся.

Федя перепрыгнул через скамейку и побежал к воде. Мелкий и юркий, он увернулся от ближайшего оперативника, остальные трое только бежали к нему, доставая на бегу пистолеты. Я не стал больше телепортироваться – начертил руны и перед Прилипалой появился темный лист щита. Как раз в момент, когда беглец сложил руки и собирался нырять.

Он и нырнул. Только попал в щит. Руки изогнулись под неестественным углом, Прилипала упал и завопил, катаясь по траве. Ломать руки больно, знаю по первой жизни. Я развеял щит и не спеша пошел к нему. Его крики привлекли внимание отдыхающих, но подоспевший Даня показал удостоверение и у людей тут же пропал всякий интерес к происходящему.

Оперативники все же подбежали к Прилипале, но руки заламывать не стали, только стояли рядом в нерешительности.

– Эх, Федя, Федя, что ж ты так неосторожно, – с притворным сочувствием сказал я, наклонившись над ним.

Он сразу заткнулся и посмотрел на меня глазами загнанной лани. Понял, что влип, – хорошо.

– Зря ты связался с Альбионом. Теперь не отвертишься, – добавил я и постучал пальцем ему по лбу. – Тут доказательства твоей вины. Если раньше мы не могли туда заглянуть, теперь у нас все основания.

Его кадык нервно дернулся, а я вытер палец о траву после касания его лба – он оказался потным. Как раз и Даня подошел.

– Ты видел, да? Горбунок, мать его, – прошипел он, красный от бега и злости.

Я тоже не испытывал радости, что не смог поймать второго, но мой ор или ругань ничего не изменят, а выпускать пар публично – не хотел.

– Видел. А вот мужика нет. Но он видел. Да, Федя? Видел собеседника. И в бумажку наверняка заглянул, раз она без конверта, – с насмешкой сказал я. – Поднимайте его, уходим.

Ребята с двух сторон подхватили Прилипалу под руки и поставили вертикально. Остальные восемь оперативников уже занимались обычной рутиной по опросу свидетелей. Мы же поспешили к манакару. По пути Даниил монотонно зачитал Прилипале его права и статью обвинения. Фарцовщик шел понурый и только поскуливал от боли в сломанных запястьях.

– Если так продолжится, придется просить Проводника на постоянную работу к нам, – ворчал Даня уже в манакаре, когда ехали обратно. – Слишком часто они их используют для побега.

– Ты не заметил? – удивился я. – С Проводниками работают только пособники Скарлетт.

– Куда Кощей смотрит? – проворчал Даня.

Вот это хороший вопрос. Что-то снова происходит в Нави. Но это потом.

– Тебя-то он почему не прихватил, бедолажка? – повернулся я к Прилипале.

Он сидел, зажатый между оперативниками и старался держать руки в одном положении. Мы не собирались оказывать ему помощь здесь и сейчас. Вот доедем, там и отведем к врачу.

– Сволочь он, – вздохнул Федя и жалостливо втянул соплю в нос.

– Тогда очень надеюсь, что ты захочешь помочь нам его поймать.

– Угу…

В конторе Прилипалу сразу отвели к штатному врачу, Евгению Петровичу. Он уточнил, насколько арестованному нужны будут руки в ближайшие дни.

– Так-то нет, но кто ему штаны в туалете снимать будет и ложку ко рту подносить? – с усмешкой уточнил Даня, пока Прилипала представлял себе ближайшие недели в камере без рук. Вряд ли найдется добрый сосед, который поможет. Скорее заберет его порцию еды и сломает что-нибудь еще.

– Могу починить одну, чтобы… ай, ладно, чего мелочиться, – в итоге перестал ломать комедию Евгений Петрович, любитель пошутить над такими вот пациентами, и чередой рун срастил кости.

Счастью Феди не было предела. Он разве что ноги не бросился доктору целовать и благодарил, пока мы не выволокли его за шкирку. Его даже наручники не огорчили.

– Вы что, правда оставили бы меня в гипсе? – спросил Прилипала робко по пути в кабинет Дани.

– Тут не от нас зависело, мы не владеем исцелением, – усмехнулся я. – Тебе повезло, что его сиятельство сегодня в хорошем настроении.

– А… ага, – только и нашелся, что сказать на это. – И что теперь со мной будет?

– Федя, ты ребенок, что ли? – протянул удивленно Даня и передразнил, подражая детскому тону: – «Что со мной будет». В тебе хоть грамм ответственности есть? Тебе сорок два года, а вопросы как в двенадцать.

– Допрос с тобой будет, Федя, – усмехнулся я. – А потом суд. Ты же понимаешь, что теперь не отделаешься.

– Ага, – огорченно вздохнул он. – Говорил мне внутренний голос не связываться с этим… с этим.

– С кем? – зацепился Даня.

– Да я…

– Федя, у тебя выбор между добровольным сотрудничеством и проникновением в голову псионикой. Так что давай, не мнись как девочка, – подбодрил я его. – Тем более мы пришли. Устраивайся и начинай вещать.

Даниил открыл кабинет, я подтолкнул Прилипалу внутрь и усадил на стул. Перед тем как сесть, он покосился на девушку с правильными чертами лица и прямой осанкой, что устроилась на диване. Ее красоту сейчас портили только плотно сжатые губы, но она всегда так делала перед работой с чужим мозгом.

– Знакомься, Федя. Это Нина Сергеевна, наш псионик, – ласково сообщил я.

Говорить, что это не просто какая-то Нина, а графиня Шувалова, я не стал – незачем об арестантов трепать титулы. А что титул есть, они и без того знают.

Нина скупо кивнула, но не проронила ни слова. Даня уселся за стол, я занял стул напротив Прилипалы.

– Итак, кто на тебя вышел и предложил дело? – начал я допрос, когда Даня заполнил бланк и включил диктофон.

– Я его не знаю, – быстро начал Прилипала и нервно оглянулся на Нину. Я специально посадил его спиной к ней, чтобы не знал, чертит чародейка уже руны или еще нет. Это обычно стимулирует преступников на сотрудничество. – Такой неприятный тип. С тонкими усиками. Назвался Геннадием Ильичем.

Мы с Даней быстро переглянулись. Он вытащил из папки фото князя Репнина, погибшего пять лет назад в пещере Полоза, и показал Прилипале. Ее мы вытащили из архива, как только вернулись из Мадрида. И провели эксгумацию. Как и ожидалось, тела в гробу не было, только восковая фигура. Разумеется, магия, что делала ее похожей на тело, давно выветрилась, но картину восстановить нам удалось. Оставалось только удивляться, как князь, дворянин и офицер с безупречной репутацией, пошел на подлог и предательство. И еще вопрос, как он изначально изобразил свою гибель. Я знал пару-тройку вариантов, но распространяться не спешил – не все они известны людям.

– Да, он, – сказал Федя, едва взглянув на фото, и поежился. А мы с Даней быстро переглянулись. – Страшный человек. У меня от него мурашки по коже.

А вот это замечание удивляло вдвойне. Все, кто знал князя Репнина прежде, говорили, что это приятнейший и душевный человек. Если от него теперь мурашки, скорее всего над ним провели какой-то ритуал изменения. Но тут надо уточнять у Кощея.

– Продолжай. Как он на тебя вышел и что именно хотел? – спросил я.

– Разве такие говорят правду? – Щека у Прилипалы нервно дернулась. – Сказал, что общие знакомые, а имен не назвал.

– А ты не спросил, – усмехнулся Даня.

– А я не спросил, – с вызовом выпятил тощую грудь Федя. – Ты бы тоже не спросил, сиятельство. У меня только одна мысль тогда была: как бы побыстрее спровадить его. Я под его взглядом на все был согласен. Ну и понимал, что если обману, он меня того, на лоскуты порежет. Так что и согласился, и понес бумажку эту ср… – Он осекся и снова дернулся посмотреть за спину.

Надо же, еще не весь стыд потерял и при дамах выражаться не решается, усмехнулся я про себя.

– Что в бумажке? Она без конверта была – наверняка ты заглянул, даже если сказали этого не делать, – спросил я.

– Заглянул. Только там абракадабра какая-то. Загогулины, завитки. Может, шифр.

У меня тревожно сжалось все внутри от дурного предчувствия.

– Можешь нарисовать?

– Я те Репин, что ли? – удивился он.

– Жаль, – вздохнул я и посмотрел на Нину. – Сможешь считать это, чтобы не повредить его?

– Если не будет сопротивляться и держать воспоминание на поверхности, – ответила графиня Шувалова приятным дискантом.

– Эй! Я же сотрудничаю! Вы обещали не лезть в голову, если… – запаниковал Прилипала.

Даниил только усмехнулся, но на меня посмотрел с вопросительно приподнятыми бровями. Ну и как мне объяснить, что могу прочитать содержимое записки, если это тот «шифр», о котором думаю? А я практически не сомневался, что это не шифр, а язык Преисподней. Но если просто скажу о подозрениях, то Даня покажет фото старых записок из Польши все. Шифровальщики до сих пор не смогли его разгадать, разумеется, так что мой друг не увидит необходимости лезть в голову Прилипалы.

– Спокойно, Федя, спокойно. Ты же сказал, что не можешь воспроизвести рукой, но ты его помнишь. Нина Сергеевна просто аккуратно считает эту картинку из твоей памяти и все. Если будешь думать о ней, ничего с тобой не случится.

Нина хотела что-то добавить, но я строго посмотрел на нее и она только усмехнулась.

– Ну… ладно… – неуверенно пробормотал Прилипала.

– Сможешь передать картинку сразу мне в голову? – спросил я псионика.

– Хорошо, что сразу сказал – не придется тратить лишние силы. Сядь рядом с ним, – распорядилась она.

– Ты что задумал? – спросил Даня озадаченно.

– Потом объясню. Нина, вытащи сразу и лицо курьера, пожалуйста.

Он лишь пожал плечами. Она кивнула.

– Так, Федор, дыши ровно и думай о том моменте, когда развернул листок и увидел, что там написано, – проинструктировала графиня арестанта. – Чем подробнее, тем лучше. А когда сожму плечо, переключись на того, кому передавал.

– Аг-га, – нервно кивнул он и прикрыл глаза.

Нина начертила нужные руны, пушистые от инея, и положила руки на плечи мне и Прилипале. Я уже знал, что надо расслабиться и словно бы раскрыться.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом Прилипала охнул, а мне в голову перетекла картинка. И я не удивился.

Это действительно оказалась записка на языке Преисподней:

«Вечный клубок. Яблоко с блюдцем. Гребень контроля. На страже хлеб. Код: моя прелесть.»

На последнем я едва сдержал смех. Я знал, что у Кощея есть чувство юмора, но не думал, что он запомнит мои рассказы о других версиях Земли и о прочитанных мной там книгах и просмотренных фильмах. Почему я подумал о нем? Все просто. В памяти Прилипалы я увидел список артефактов из личного хранилища Кощея. Только как теперь объяснить все Дане? Или не надо объяснять, а как можно скорее связаться с учителем? Да, пожалуй, так будет лучше.

– Эй! Это было больно! Ай-яй-яй… – возмутился Прилипала и начал тереть виски.

Я усмехнулся. У меня тоже голова гудела, но не как от удара, а словно после подзатыльника. Все же я тренировался и в университете на старших курсах, и тут, в канцелярии.

– И что узнал? – с интересом спросил Даня.

– Тот же шифр, что и в Польше, – вздохнул я. – Мужика не знаю, надо будет покопаться в архиве.

– Так мы могли просто показать фото Нине…Сергеевне и все, – удивился он. – Зачем было так усложнять?

– А ты понял с его слов, какие нужно показывать фотографии? – изобразил я удивление.

– Ну… мда, – неохотно согласился Даня. – И что мы имеем? Снова этот шифр и все? Снова на том же месте?

– Можно попробовать связаться с царем Кощеем, – сделал я заход.

– И что он сделает? – поморщился мой друг. – Он не может знать все о каждом своем подданном. Это все равно, что спрашивать императора Константина о том, что ел на завтрак какой-нибудь работяга Вася.

Увы, пришлось признать, что тут он прав. Ладно, вернусь домой и попрошу домового о встрече с его царем.

Мы задали Прилипале еще несколько вопросов, но ничего важного он больше не знал. Так что мы отправили Федю в камеру, поблагодарили Нину и отправились домой.

– Зайдем куда-нибудь на ужин? – предложил Даня уже на улице. – Надоела домашняя еда. Мама дома и все еще уверена, что мне нравится вареная фасоль. И обижается, когда я от нее отказываюсь.

А вот я как раз очень хотел домой. Но вряд ли наш противник отправится на дело уже сегодня ночью. Ему нужно разработать план проникновения в замок царя Нави, подобрать исполнителей, договориться с кем-то из нелюдей. Я не сомневался, что у меня есть в запасе еще дня два, а то и вся неделя. Ничего, из дома вызову. И я согласился.

Мы прогулялись по вечерней Москве, обсуждая дело, и зашли в «Эрмитаж» на Трубной. Народу пока набралось немного, но князя Юсупова здесь хорошо знали, так что проблем со столиком все равно не возникло бы. Нас усадили у панорамного окна и приняли заказ.

– Я не понимаю, куда двигаться дальше, – вздохнул Даня, потягивая аперитив. – Искать этого мужика в полосатом костюме? Он может быть просто курьером, которому сказали забрать и отнести.

– И часто ты встречаешь «просто курьеров», которым на всякий случай придали Горбунка для надежного отхода? – усмехнулся я. – Нет, это кто-то из окружения князя. И заметь, они не воспользовались телефоном, значит, опасаются прослушивания. А прослушивают далеко не каждого в Империи.

Даня слушал и смотрел в окно на проходящих мимо людей.

– Хмм… а вот тут ты… берегись!!! – крикнул он и отпрыгнул от окна.

Я привык не спрашивать, в чем дело, и тоже упал на пол. Начал чертить руны.

Через секунду окно разбилось, на стол что-то упало и зашипело.

Глава 2

Я не видел, что это именно, но шипение походило на звук горящего бикфордова шнура. Размышлять, кто пользуется такими древностями в наше время, я не стал и поспешно закончил заклинание руной Берегиня. Темный плотный купол накрыл столик и шипение прекратилось. Пока я поднимался на ноги и всматривался в летние сумерки, купол содрогнулся и пошел трещинами. Какой же силы был взрыв?

Само собой на улице уже собрались зеваки. Я не сомневался, что метатель среди них – наблюдает, изучает наше поведение и способы защиты. Но он не покажется. Если только не спровоцировать его, пришла в голову светлая идея.

– Ничего себе, – потрясенно сказал Даня, поднимаясь. – Ты щит-то сними, а то…

– Не отвлекай, – прервал я его. Голос я не сдерживал, чтобы слышали зеваки. – Пробую ощутить магию, просто так такое стекло не разбить. И он все еще где-то там.

И я не врал. А говорил так, чтобы меня услышал метатель. Даня кивнул – кажется, понял мою идею.

– Я тогда пока тут разберусь, – пробормотал он и повернулся лицом к залу.

А на улице меня услышал не только метатель, но и другие. Люди начали с подозрением коситься друг на друга. Несколько человек отошли чуть подальше, но трое решили не находиться рядом с вероятным преступником и пошли по своим делам. Метатель наверняка один из них. Я сосредоточился… Да! Есть магия. И не просто магия – запрещенная некромантия! Ее нас учили вычленять из обычного магического фона аж со второго курса.

Кричать «некромант» я не стал, паника только помешает. Просто сорвался с места и побежал за невзрачным мужичком в толстовке с рюкзаком на плече. Он настолько не сомневался в себе, что даже не накинул капюшон. Впрочем, это бы первым привлекло внимание. А так я успел рассмотреть усы и бородку, острые скулы и короткие темные волосы к тому моменту, как он понял, что замечен, и бросился от меня, стараясь затеряться среди людей.

А вот людей почти и не было на улице, лишь отдельные граждане торопились домой после работы. Они не собирались прикрывать беглеца, помогать мне его поймать, впрочем, тоже и шарахались от него в стороны.

Мы пробежали половину улицы, когда мне надоело. В движении я начертил руны, переместился к нему и... события на Патриарших повторились: довольная морда Конька-Горбунка и пустота в моей руке вместо беглеца.

Так. И почему он не вызвал этого копытного мерзавца раньше? Зачем сначала бегал? Получается, что призыв этой сутулой коняги связан с моим телепортом? Такое возможно? Я не помнил, надо будет уточнить у кого-то из Надзора при случае. В совпадения я не верил, но повторять еще раз для пущей уверенности не собирался. В следующий раз буду бегать, решил я на пути обратно в «Эрмитаж».

К моему возвращению появились жандармы. Они оцепили разбитое окно и часть улицы красной лентой с надписью «за ленту не заходить» и занялись опросом свидетелей на улице. Тех, кто не додумался уйти раньше. Обычно такие опросы ничего не давали – те, кто действительно мог что-то видеть, спешили уйти сразу из страха. Оставались люди, которые подошли позже и заинтересовались чем-то необычным. Следом прибыла полиция, два офицера в штатском. Я показал удостоверение.

– Это наше дело, поручик, – дополнил я. – Жандармерия обеспечит порядок.

– Я понял, ваше сиятельство, но нам нужно что-то написать в отчете, – пояснил офицер.

– Даня, есть уже что-то для полиции? – спросил я, войдя внутрь ресторана через разбитый пролет окна.

Защитный экран уже сам испарился без моей помощи. На полу лежали обломки стола и взрывного устройства – куски оболочки и мелкие шарики. Понятно, если бы рвануло, мы бы не выжили. Еще и посетителей за соседними столами задело. Но взрывателя я не видел.

– Да, магическая бомба осколочного типа, – отозвался мой друг от соседнего стола.

Понятное дело, что всех гостей ресторана попросили удалиться, кроме тех, кто сидел рядом с нами и мог что-то заметить. И персонал скромно жался к стойке.

– Можно попросить их опросить свидетелей, – добавил Юсупов.

Разумеется, в исполнении офицера Тайной канцелярии «попросить» означало приказ сделать это. Полицейские уже собирались уходить, но вздохнули и со скорбными лицами достали блокноты и ручки. Я быстро описал, что тут произошло, чтобы они понимали, какие вопросы задавать, кроме стандартных. Мужики кивнули, а я подошел к стойке, где Даня заканчивал разговор по телефону.

– Ушел? – спросил он очевидное и поморщился. Я кивнул.

– В Надзор надо звонить. У нас некромант и снова тот горбатый, – тихо сказал я.

– Не первый же раз. Что не так? – нахмурился он.

– Второй раз он появляется ровно в момент моего прыжка.

– Я о таком не слышал. Звоню Витьке. – И Даня снова снял трубку.

А я пошел общаться с персоналом – не всю же работу на полицию скидывать.

Разумеется, никто ничего не видел. Видимо, некромант специально дождался, когда все отвернутся от окна. Только не учел он, что Даня всегда садится у окна не просто так, а чтобы в него смотреть.

Через полчаса приехал Виктор Корф в серой форме Чудного Надзора. Он устал, но все же был рад нас видеть.

– А тебе идет форма, Вить, – улыбнулся Даня и пожал ему руку.

– Спасибо. В отличие от вас мы ее обязаны носить. Что случилось? – спросил он.

Я объяснил в деталях – рассказал про дневной случай и что все в точности повторилось здесь и сейчас. Он слушал и хмурился.

– Идем смотреть, – вздохнул Витя.

Я привел его на место, откуда исчез некромант. Корф походил, опустился на колено, начертил руны, но результат заклинания я не увидел, а он кивнул и поднялся.

– Ты прав. Тебя изучили и сделали установку на твою телепортацию, – с сочувствием подтвердил он.

– Так. Днем второго я поймал щитом. На это заклинание тоже уже есть установка? – нахмурился я.

– Установка у Проводника может быть только одна, без «или».

Я кивнул.

– Нам бы тогда тоже Проводника, чтобы не упускать их, – попросил я.

– Боюсь, сейчас не получится, – вздохнул Виктор и повернул обратно к ресторану. – Кощею бросили вызов в очередной раз. Нелюди из тех, кто не хочет в этом участвовать, перебираются в Явь.

– В этот раз известно, кто это? – уточнил я, ни разу не удивленный.

– Давай я вам обоим расскажу, чтобы не повторяться.

Я кивнул и мы вернулись в зал. Даня закончил с последним свидетелем и общался с полицейскими. Офицеры как раз говорили, что никто ничего не видел, а официальный отчет они пришлют завтра в контору. На том их и отпустили. Я ввел Юсупова в курс дела и Виктор продолжил:

– Царю Нави бросила вызов Марья Маревна. Она назвалась ставленницей Мараны, потому не через «О».

– А сама богиня что? – удивился Даня.

– Ничего, молчит как всегда. Она снова наблюдает за схваткой и ждет победителя.

– Через тебя можно связаться с Кощеем? – рискнул я. – Или через твоего отца?

Старший Корф после событий весны раз в месяц должен проводить в Нави три дня, иначе умрет. А по службе у него есть прямая линия связи с Кощеем.

– Я попробую. Что передать царю? – спросил Витя.

– Чтобы связался со мной как можно быстрее, – сказал я. – Это важно для него. Прости, сказать большего не могу. Сам понимаешь, этот князь Ский может оказаться в любой организации, даже в Надзоре.

Даня с удивлением на меня посмотрел, но ничего не сказал при Викторе.

– Понимаю. В его интересах, значит? Надеюсь, это заинтересует Кощея, – усмехнулся Виктор и снова стал серьезным. – Но на вас теперь охотятся. Есть безопасное место?

– Конечно. Я уже позвонил отцу, сейчас туда и поедем, – отозвался Даня.

А я выругался про себя. Не на нас, а на меня – это я знаю содержание записки. Только им не объяснить и не отбрехаться. А мне же надо домой, к домовому. Барон Корф может завтра сможет связаться с Кощеем, а может и через неделю. Но хоть Ольга сегодня не собиралась приходить. Хотя кто ее знает, моя царевна непредсказуема.

Месяц назад она появилась у меня на пороге. Я без слов затащил ее в квартиру. Полночи мы занимались любовью, а потом до утра болтали. В итоге я не выспался и едва не опоздал в контору. С тех пор Ольга периодически приходила, чаще спонтанно, но иногда предупреждала. И ведь не сообщить ей. Впрочем, она царевна, сама узнает. Лишь бы не попалась тем, кто может меня ждать у дома.

– Давай только заедем к тебе и ко мне за вещами, – предложил я.

– Нет, там нас могут уже ждать. Купим все по дороге, – ответил Юсупов.

Пришлось с ним согласиться – других аргументов у меня не нашлось. Оставалось надеяться, что там будет домовой. Увы, не в каждом многоквартирном доме они сейчас есть.

Сначала Даня собрался тащиться на квартиру с пакетами из магазинов одежды. После жизни на границе и остальных приключений в Польше я едва не рассмеялся.

– Как ты не спалился в Польше не понимаю, – покачал я головой и затащил его в магазин для простых смертных.

При виде дорогих костюмов на нас и этикеток элитных магазинов на пакетах с одеждой продавец впал в ступор с выпученными глазами.

– Но… мы же… – пробормотал Даня.

Он с удивлением смотрел на брюки и джинсы, на свитера и рубашки в полоску и клетку, на далеко не модельную обувь. Но я не ради этого привел его сюда. Вернее, не только ради этого. Почти за руку я протащил друга мимо одежды к сумкам и рюкзакам.

– В этом таскать шмотки удобнее и не так бросается в глаза, – тихо объяснил я.

– Но в этом одежда помнется, – удивился он.

– А в кофре или таком пакете ты сразу всему миру объявишь о том, кто ты. И встанет закономерный вопрос: что ты, такой красивый, забыл в районе для среднего класса, – невозмутимо ответил я.

– Предлагаешь и одежду такую купить? – Перешел Даня на шепот.

Я лишь кивнул. Он подумал и сдался.

– И ведь манакар будет бросаться в глаза, да? – проворчал он, когда мы уже ехали на конспиративную квартиру.

– Нет. Аморфы тоже на них ездят. Мы же не в Мадриде.

– От сердца отлегло, – фыркнул Даня, становясь собой прежним. – Надеюсь, мы быстро поймаем этих уродов.

– Я тоже, – пробормотал я, глядя на огни столицы, хотя особой уверенности не испытывал.

– Кстати, зачем тебе Кощей понадобился? – задал Даня вопрос, которого я опасался.

– В деле появились некроманты. Просто так, из ниоткуда. Если бы они были из Яви, засветились бы на стадии обучения или первых шагов. А тут уже обученный и довольно опытный. К тому же использует Горбунка, – зашел я с другой стороны и понял, что этот след тоже хорошо бы отработать. – К тому же появилась эта Марья.

– Ты же не думаешь, что она и Скарлетт – одно лицо? – удивился Даня.

– Нет, не думаю. Но с чего вдруг Марья так возбудилась? И ведь недавно подобным же образом возбудилась Хель.

– Тоже женщина. Но в Мадриде они использовали демонов мужиков.

– В Аду не так много женских образов. Суккубы – самые яркие и сильные, пожалуй, – парировал я.

– Думаешь, все связано? – Даня хмурился и сильнее сжимал руль.

– Не исключаю.

– Тогда Кощею это может пригодиться. Он нормальный мужик, а что это за барышня, мы не знаем.

На полпути мы вспомнили про еду. Вернее, я вспомнил. Это в доме князей Юсуповых она появлялась на столе с кухни, куда мой друг, кажется, никогда не заглядывал. Мне же приходилось готовить самому. Так что заехали в круглосуточный продуктовый магазин и закупили еды на несколько дней. Даня все норовил купить какую-то ерунду, словно ребенок. Так что мне еще и гидом по продуктам пришлось побыть и объяснить, что хрустящим картофелем не наесться, а батон хлеба полезнее булочек.

Спустя еще полчаса мы, наконец, зашли в квартиру. Самая обычная квартира для среднего класса, рассчитанная на семью из трех человек или на двух друзей – гостиная, кухня и две спальни. Оставалось радоваться, что Даня уже знает, как живут простые смертные, и не пришлось отвечать на наивные вопросы о том, где кабинет, столовая и почему санузел всего один.

В «Эрмитаже» нас все же покормили, так что сейчас за чашкой чая мы еще раз проговорили все, что узнали сегодня, составили план действий на завтра и разошлись по комнатам отдыхать.

Это Даня пошел отдыхать. Я же взял на кухне стакан молока и ломоть черного хлеба, поставил на стол у себя в комнате и позвал домового.

Через минуту у хлеба исчез кусок, раздалось тихое сюпанье и в стакане стало меньше молока. Я вздохнул – ну что за детский сад?

– Дедушка, проявись, будь добр. Разговор есть, – попросил я со всей учтивостью.

– Совестно мне, Темный, одет плохо, – раздался в ответ скрипучий голос и стакан чуть отодвинулся от края.

– Я не хочу приказывать, но и с воздухом говорить не хочу. Показывайся, – сказал я настойчивее, но это все еще был не приказ.

Послышался вздох и на стуле появился маленький дедок. Теперь я понял, что он имел в виду. Косоворотка уже давно не белая, больше серая в коричневых и черных пятнах, жирные и масленые пятна и на штанах, сапоги дырявые, седые волосы всклокочены, в бороде крошки. Я покачал головой и придвинул ему стакан обратно.

– Что случилось с тобой, дедушка?

– Люди тут живут холодные, безразличные. А аморф так вообще злющий, – пожаловался он.

– Дом не старый, его всего лет пять как построили. Как за такое время ты себя настолько запустил?

– Так они меня не уважают, никакой благодарности, никаких подношений, – сказал он жалостливо и запихал в рот кусок хлеба. В бороде прибавилось крошек. Я ждал, когда он прожует и продолжит. – Вот на днях было: потерял парень ключи, попросил помочь найти, я ими звякнул. И он вместо благодарности: «а, не надо, я сам нашел». И как тут быть?

– Так ты не просто звякай, ты давай понять, что это ты помог, – с удивлением посоветовал я. – Не будь таким скромным.

– Да? Ну… я попробую.

– А с аморфом что?

– Он из знатного рода, так его не стали там держать и выперли. Вот он и озлился на весь свет. Как меня видит, так кидается чем-то. Я больше не хожу к нему.

– Понятно. Обычная история. А сейчас иди в ванну, приведи себя в порядок.

– Так ведь мой вид – отражение отношения ко мне.

– Вот мне сказки не рассказывай. Сам себя запустил. Иди умываться и возвращайся. Дело к тебе есть.

Он хлопнул глазами и исчез. Из ванной раздался плеск воды. Появился домовой через десять минут, опрятный и чистый, в новой одежде. И сразу вернулся к поглощению молока и хлеба.

– Другое дело, – одобрительно улыбнулся я.

– Ну, так чего хотел-то? – спросил он, когда все доел и в глазах появился сытый блеск.

– Мне нужно встретиться с царем Кощеем. Это срочно. Ему угрожает опасность.

– Это он итак знает, – махнул рукой домовой. – Маревна не скрывается.

– Нет, другая опасность. Но говорить конкретнее опасаюсь, – серьезно сказал я.

– Третья сила? – прищурился дедушка.

Я кивнул.

– Я в Нави не появляюсь сейчас, нечего мне там делать, – проскрипел он старой половицей. – Но я постараюсь что-то сделать.

– Спасибо, дедушка.

– А тебе за совет спасибо, Темный. Ты тут долго еще будешь?

– Не знаю, как получится.

– Ну, зови, если что.

Я улыбнулся. Что за «если что» я прекрасно понял – молоко и хлеб. Конечно, прикормлю бедолагу. А пока мы попрощались и я отправился спать.

Утром завтрак готовил я. Даня хоть и прошел курс по выживанию, но еда у него получалась максимум съедобной, но не факт, что вкусной. И мы не стали рисковать перед долгим днем. Позавтракали и отправились в университет.

Да, некроманты – это серьезно, но они напали именно из-за того, что мы… я что-то узнал. Так что мы продолжали действовать по плану, только теперь имели в виду новые вводные: наш таинственный князь связался с некромантами. Давно эти любители запрещенной магии не появлялись в России.

Запретили некромантию еще в семидесятые годы девятнадцатого века, при Николае втором. Именно из-за них будущий император едва не погиб при падении с лошади. А если бы погиб, на трон взошел бы его брат Александр. Я знал, как в этом случае пошла бы история. Хорошо, что старший сын Александра второго выжил.

Проблема с некромантией заключалась в том, что будучи специализацией, она заменяла основную школу магии – огонь, свет и прочие – и начинала влиять на психику. В итоге, если некромант морально слаб, он сходит с ума на почве жажды власти над жизнью и смертью. Все это мы изучали и учились распознавать и бороться. И вот настала пора применять знания на практике.

Родной университет встретил нас привычной суетой и толпами студентов. Совсем недавно мы так же спешили в аудитории и на полигоны и волновались только о заданиях и занятиях. Теперь у нас на хвосте некроманты, а впереди маячит очередной заговор. И Кощея хотят ограбить. К Бабе Яге сходить, что ли? У нее, вроде, прямая связь с царем Нави. Но сначала главное.

Нас встретил лично ректор, князь Алексей Александрович Кропоткин, и провел к себе в кабинет. Здесь почти ничего не изменилось за год. Как после Вяземского он сменил интерьер на более современный стиль, так и все. Граф Демидов в тот раз отказался от должности ректора. Сказал, что уже стар, а тут нужен кто-то помоложе и посовременнее. Потому и выбрали Алексея Александровича, сильного пятидесятилетнего чародея. Он внушал доверие спокойствием и рассудительностью.

– Итак, я слушаю вас, господа, – сказал князь после приветствий.

– Мы приехали выяснить на счет странной задержки в обмене информацией в мае, – официальным тоном начал Даня.

– Проще говоря, прибыли узнать, почему не получили список вовремя, – усмехнулся в пышные русые усы. – В нашем архиве самая работа начинается как раз после окончания учебного года. Надо занести в реестр всех выпускников, их оценки, характеристики, результаты экзаменов. Потому работники архива ходят в отпуск во время учебного года. Старший архивариус как раз был в отпуске, запрос получил его заместитель. Я готов был стоять у него над душой, пока он ищет анкеты по списку, но на одном из полигонов произошла ситуация, пришлось идти туда. Потом еще что-то случилось, уже и не припомню. Сами понимаете – суета окончания учебного года. Пока разобрался, прошло три дня. Позвонил в архив, а этого вредителя уже и след простыл! Никто так и не знает, куда он делся.

Рассказ меня не удивил. Если наш противник связан с университетом, ему не составило труда убрать или купить помощника архивариуса. Вариант, что он тут преподает, я отмел – нет у профессора или даже заведующего кафедрой такой власти.

– Подскажите, что значит помощника «след простыл», – попросил я. – Он исчез в неизвестном направлении или что?

– Ничего такого, все по закону. Он уволился одним днем. Получил расчет и уехал из Москвы.

– Это законно? – удивился Даня.

– Когда приказ спускается сверху, законно, – вздохнул ректор.

Мы с Даней переглянулись.

– Можно узнать, за чьей подписью приказ? – спросил мой друг.

– Да, конечно. Сейчас найду. – Алексей Александрович поднялся, взял из шкафа папку и начал листать документы. – Помощник министра образования, князь Хованский, Никита Олегович.

Глава 3

«Ский» эхом отдалось в голове, но я не обольщался, что все так просто. Для начала я помнил, что у половины всех аристократов Российской Империи с княжеским титулом такое окончание фамилии. Потом это всего лишь помощник министра образования. Они, конечно, многое решают в государстве, но только в обучении, а нам нужен кто-то, связанный не только с внутренней, но и с внешней политикой. Так что мы проверим, конечно, но сомнительно, что он главный – скорее, один из сообщников, вольных или невольных. По лицу Дани я понял, что его мысли текут в том же русле.

– А что за ситуация на полигоне отвлекла вас? – перешел я к другой части истории.

– О, это еще более странная история, – нервно усмехнулся ректор. – Студент едва не взорвался сам и не взорвал всю свою группу на полигоне. Даже воронка осталась.

– Как так? – воскликнул Даня.

– Они отрабатывали использование сложных заклинаний в нестандартных ситуациях. В данном случае, ему требовалось вскрыть замок бункера в условиях боя. Студент решил использовать небольшой направленный взрыв.

– В итоге взрыв получился большой, – пробормотал я.

– Но направленный – все отделались испугом и дождем из земли, – добавил Алексей Александрович.

– Почему так случилось? – спросил я.

– У него брат погиб в Нави за пару недель до этого. Переживал юноша. Видимо, потому и потерял контроль, – с грустью ответил князь.

Я посмотрел на Даню. Он поджал губы и покачал головой. Вот и я не верил. Для начала взрыв произошел весьма вовремя. К тому же я не представлял, как такое может быть, если в заклинании учитывается вес, сила, расстояние и куча других составляющих. Не мог же он вместо, скажем, цифры пять подумать о пятидесяти.

– Можно поговорить со студентом и посмотреть на воронку? – уточнил я.

– Посмотреть можно, а его уже нет. Он учился на четвертом курсе, так что отправился на службу.

Все верно. Весь второй семестр четвертый курс пропадает на практике по всей России, а в мае возвращается для подготовки к выпускным экзаменам и для отработки самых сложных заклинаний.

– Тогда нам нужно его имя и место службы, – сказал Даня, поднимаясь с кресла.

– Евгений Нарышкин, кажется, он в Чудном Надзоре, – припомнил князь Кропоткин. – Да, верно. В Надзоре и даже в Москве. Вы меня извините, если не сам покажу вам полигон?

– Мы и сами можем посмотреть, – улыбнулся я.

– Отлично. В таком случае девятый, у самого леса.

Мы поблагодарили князя, пожали руки и распрощались. Он ушел на совещание, а мы на полигон. Но сначала Даня позвонил в Чудный Надзор и уточнил, в каком отделении служит княжич Нарышкин. Ему обещали выяснить и перезвонить.

Девятый полигон предназначался для отработки боевых ситуаций и тренировался на нем только четвертый курс. Здесь стояли макеты домов, бункеров, несколько холмов для отработки взятия высот, даже вырыли пару дотов и окоп длиной в сотню метров. На месте одного из дотов теперь красовалась воронка глубиной метров пять. И под большим углом, словно снаряд запустили параллельно земле. Впрочем, так и было.

– Красиво, – сказал Даня при виде воронки. – Но предсказуемо. Что такого ты надеялся тут увидеть, Демон? Следы магии за четыре месяца точно испарились.

– Знаю. На самом деле я думал улизнуть к Бабе Яге, – хитро усмехнулся я.

Он рассмеялся.

– Складывается ощущение, что ты не столько ему помочь хочешь, сколько самому помощи попросить.

– Нам нужен Проводник, Даня.

На самом деле он был прав, хотя не знал, до какой степени. Если те три вещи украдут, их используют против нас в первую очередь. И для достижения собственных целей.

– Думаешь, лично Кощей нам его даст? В условиях войны? – усомнился Даня.

– Не забывай про некромантов – они угроза всем, – напомнил я. – Идем или я один схожу.

Он вздохнул и первым пошел в лес. А я задумался, как при нем говорить с Ягой. Да и с Кощеем. Впрочем, царь Нави не будет объяснять причины своего поведения – просто отведет меня в сторону и все. Я на это надеялся во всяком случае.

Лес встретил нас тишиной и сладковатым запахом осени. Леший нас не трогал и не встречал, хоть я и заметил лесавку на ветке могучего дуба. Я отстал от Дани и помахал ей рукой. На что зеленокожая девушка мелодично рассмеялась и растворилась в еще зеленой листве.

Избушка Бабы Яги стояла на прежнем месте, повернутая к нам спиной, потемневшая от времени и внешне ветхая. Но все знали, что это лишь видимость.

– Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом, – сказал я традиционные слова, выйдя на середину поляны.

Избушка, как ей и положено, заскрипела и развернулась на гигантских куриных лапах. Дверь открылась, на пороге стояла знакомая мне Яга Егоровна. Только выглядела, словно не спала уже дня три. Она внимательно посмотрела на нас и отступила в сторону.

– Проходите.

– Здравствуй, бабушка, – почтительно сказал я приложил руку к сердцу. – Хорошо ли живешь? Как Матвей?

– Отлеживается котик мой, так что если куда бежать… – начала она ворчливо.

– Нет-нет. Мы по другому делу пожаловали, – прервал я ее.

Даня оробел, как случалось всегда при общении с Ягами. Молча принял кружку с живой водой и скромно присел на край лавки. Я тоже получил свою кружку, но садиться не стал.

– Сказывай, – велела Яга.

– Мне нужно с царем Кощеем поговорить, срочно. Появилась третья сила. Они задумали недоброе для Нави и Яви. Но открыто говорить не могу, – сказал я серьезно.

– Не доверяешь мне? – иронично усмехнулась она.

– Не в том дело. Не хочу, чтобы владение этой информацией тебе навредило.

Яга кивнула и прикрыла глаза.

– Мой царь не может прийти, воюет он. Сказал, чтобы ты сказал, что возможно или написал, – сказала Егоровна через минуту.

Мне оставалось лишь покачать головой и сесть за стол.

– Неси перо и бумагу.

Она принесла. Разумеется, вместо пера была обычная шариковая ручка. Сначала я хотел написать на языке демонов, но Даня сидел рядом и смотрел. Просить его отвернуться странно – предполагается, что он знает то же, что и я. Я подумал немного и написал:

«В Яви появились некроманты. Им помогает Конек-Горбунок. В ближайшее время ты можешь лишиться чего-то ценного. Приходи за подробностями. Дмитрий».

Руку я держал так, чтобы Даня не смог прочитать, особенно третье предложение. После быстро свернул листок и положил в протянутый конверт. Яга капнула сургучом и запечатала.

– Передам при первой же возможности, – пообещала она. – А теперь вам пора.

– Кто перешел на сторону Марьи, бабушка? – спросил я.

– Все мои сестры и я остались с царем. К ней переметнулись мавки, русалки и проклятые ведьмы с колдунами. Не все. Их явно пытаются склонить силой – несогласные уходят в Явь. Проводники разделились – большая часть осталась с царем, остальные пытаются сохранить нейтралитет.

– Серые Волки?

– С нами. Горбунки и Златогривые Кони в стороне. Буланые с нами.

Значит, Марья не имеет доступ в Явь, пришел я к выводу, потому нелюди и бегут к нам. Но это значит, что не так уж она и сильна? Надо говорить с Кощеем.

– Ты скажи, если мы можем что-то сделать.

– С третьей силой этой разберитесь.

Я еще раз поклонился и допил живую воду.

– Спасибо за все, бабушка. Береги себя и скорейшего восстановления Матвею. Идем, Даня, – окликнул я друга, что так и сидел, уткнувшись в полированную столешницу взглядом.

Он подскочил, одним глотком допил воду и, скомкано попрощавшись с Ягой, выскочил на улицу.

– Ты чего? – удивился я, когда вышел следом. – Она же тебя на лопату не сажала и слова дурного не сказала.

– Не знаю. Как вижу кого из них, так в ступор впадаю. А вот с тварями из Ада или еще откуда нормально все. Может, меня домовой тогда проклял, а? Ну на первом курсе.

Я усмехнулся и повел его обратно к университету. Перед глазами встало воспоминание надменного вздорного юнца с презрительно изогнутыми губами, каким Даниил Юсупов был вначале первого курса. Сейчас в нем проглядывала надменность, но когда она необходима при общении с нашими клиентами. В остальном он пообтесался, только остался скор на выводы и в целом нетерпелив. Но и это пройдет со временем.

– Это чувство вины, друг мой, – сказал я. – Ты осознал, что все детство поступал с нелюдями скверно, и теперь тебе неловко. Но с Серыми Волками ты тогда нормально общался.

– Так то Волки, они сильные. И как теперь быть? – насупился он.

– Прости себя. Веди себя с ними достойно и они ответят тебе тем же.

Даня вздохнул и задумался. Я тоже задумался, но о другом: получит ли Кощей мое предупреждение вовремя, отреагирует ли должным образом или отложит? В любом случае, я считал, что сделал все возможное.

Так, в молчании, мы вышли на полигон. Тут уже проходило занятие. Профессор Демидов нашел применение воронке и гонял через нее группу выпускников. Нам он помахал рукой и вернулся к студентам. Мы тоже не стали отвлекать его и отправились к главному корпусу. Там нам передали, что звонили из Надзора и сообщили, что князь Евгений Нарышкин служит в главном управлении в чине корнета.

Больше нас в университете ничего не держало, так что сели в манакар и отправились на Охотный ряд общаться с виновником взрыва.

На входе нас встретили, проверили документы.

– Барон Корф на месте, господа, – сообщил дежурный, почему-то в звании капитана.

– Это хорошо, но нам нужен другой человек. Евгений Нарышкин сегодня здесь? – уточнил Даня.

– Сейчас уточню, – удивился офицер, мужчина средних лет, с сединой в рыжеватых волосах и простым открытым лицом. На левой щеке выделялись две белые неровные линии шрама. Когда он поднял левую руку, стало ясно, почему офицер такого высокого чина сидит на месте дежурного. Рука плохо гнулась, два пальца отсутствовали. Но он явно привык к своему состоянию и спокойно перелистывал журнал. – Да, все верно. Корнет Нарышкин. Кабинет двести тридцать девятый, но я обязан доложить наверх.

– Докладывайте, конечно. Мы поднимемся к нему или нужно ждать кого-то сверху? – с иронией уточнил Даня.

Я не вмешивался – Юсупов официально старше меня, пусть мы оба в чине поручиков.

– Поднимайтесь, барон Корф подойдет к вам туда. Второй этаж, направо по коридору.

Мы поблагодарили и отправились вглубь здания. В отличие от нашей конторы, где в форме ходили только официальные представители, тут ее носили все.

По широкой лестнице из белого мрамора мы поднялись на второй этаж. Тут уже лежала ковровая дорожка. Мы очень обрадовались, что дежурный указал направление, иначе уже потерялись бы – коридор вел на три стороны, на стенах висели только стенды с информацией, памятками и прочим. И никаких указателей, только таблички на дверях.

– И как это мы раньше не бывали на работе Витьки? – пробормотал Даня.

Мы шли по широкому светлому коридору и посматривали на номера кабинетов. Мимо провели какого-то тощего парня, похожего на бродягу. Но он вздрогнул и посмотрел на меня. Я увидел вертикальные зрачки и неестественно-зеленую радужку. Нелюдь в личине человека. Видимо, он попал в Явь нелегально. Но это не мое дело. К тому же мы пришли.

Даня постучал и тут же вошел. Все верно – мы не просители, чтобы спрашивать «можно ли войти».

Мы оказались в небольшом кабинете с двумя столами и четырьмя шкафами. От кабинетов нашей конторы этот отличало только наличие двух клеток из металла с примесью серебра, сейчас пустых. Для содержания нелюдей во время допроса, догадался я, неприятно им там.

За одним из столов сидел парень, наш ровесник, разве что на год моложе. Пришло осознание, что я всего год назад окончил универ, а столько всего произошло, словно прошло лет десять.

Он удивленно подскочил, откинул с бледного аристократичного лица прядь темных волос и одернул серый с золотом китель. Это что же, его все лето продержали тут, что вообще не загорел?

– Вы кто? Почему… – начал он, но при виде удостоверения Дани заткнулся и расправил не самые широкие плечи. – Да? Чем могу помочь?

– Евгений Нарышкин? – уточнил я.

– Так точно.

– Даниил Юсупов. Мой друг и напарник – Дмитрий Татищев, – представил нас Даня, опуская ненужные сейчас титулы, и уселся за свободный стол. Я предпочел прислониться к стене, откуда Нарышкина лучше всего видно. – Мы ведем одно дело и в нем фигурирует происшествие на полигоне, когда вы устроили взрыв.

– Что?! Но ведь это был несчастный случай! Все профессора это признали, – воскликнул он, как мне показалось, испуганно.

– Он произошел слишком вовремя, – пояснил я и продолжил спокойно, без намеков: – Попытайтесь припомнить, корнет, может, в тот день произошло что-то необычное или просто странное. Может, кто-то заходил на территорию университета чужой или кто-то позвонил и о чем-то попросил?

– Устроить взрыв, например? – фыркнул он и все же уселся на место. На краешек стула, как я заметил. Волнуется, значит, неуверен в себе. – Нет, господа. В тот день мне сообщили о гибели брата в Нави. Там…

– Мы были там и сами все видели, – прервал я его. Еще не хватало, чтобы он ударился в воспоминания и ушел совсем не в ту сторону. – Соболезную.

– Да? Ну да. Спасибо. Простите. В общем, мне предложили пропустить занятия. Я так и сделал. Но через полчаса понял, что так сойду с ума, и присоединился к группе. Ну и… чуть не взорвал всех.

На последних словах в кабинет без стука зашел барон Корф. Даня и Евгений тут же подскочили и вытянулись, прижав правый кулак к груди. Я отлип от стены и тоже отдал честь. С тех событий в Нави я ни разу не видел Ивана Антоновича и теперь опасался, какой будет эта встреча.

Барон внешне почти не изменился, разве что помолодел, как ни странно. Он зашел решительный и властный, обвел нас тяжелым взглядом. Но стоило нам встретиться глазами, как Корф остолбенел. Потом нахмурился и тряхнул головой, словно пытался сбросить наваждение. А я ощущал присутствие Нави. Он снова посмотрел на меня, как-то растерянно. И тут я понял, что барон чувствует желание подчиниться мне. Вот это плохо. Я опустил глаза и постарался закрыть от него свою ауру, но понимал, что уже поздно. Мы поговорим, но потом, после общения с Нарышкиным. Я снова поднял голову, поймал взгляд Корфа и едва заметно покачал головой, призывая молчать. Он кивнул и перевел взгляд на Даню.

– Добрый день, господа. Мне сообщили, что вы пришли по душу одного из моих офицеров. Что случилось? – спросил он, собравшись с духом.

– Никаких обвинений, ваше благородие, – поспешил успокоить его Даня. – Наоборот, мы надеемся, что князь поможет в нашем деле.

– Вот оно что. Это связано со вчерашними событиями?

– Точно так, ваше благородие, – ответил я.

– Тогда продолжайте, только при мне, если не возражаете, – с иронией добавил Корф и присел на краешек стола подальше от меня.

– Конечно, – кивнул Даня и повернулся к Нарышкину, собираясь с мыслями. – Что на счет чужаков?

– Не было никого чужого, – покачал головой Евгений и закусил губу. А вот это уже звоночек.

– А не чужого? – направил я его мысль. – Я понимаю, что все приносили соболезнования. Но, может, среди них был кто-то… особенный?

– В тот день не только мне сообщили о потере. Тогда всем, кто кого-то потерял, потребовалась помощь. Некоторых даже отправили к медикам.

– А вас? – уточнил Даня.

– Я тоже туда пошел. Но не дошел. По пути встретил кого-то, кажется, из архива. Мы поговорили и мне стало легче. Я пошел к себе, а потом на полигон.

– Этот из архива только говорил? – вдруг вступил в разговор барон. – Ничего не давал?

– Что? – вынырнул из воспоминаний Евгений. – Я… не помню.

– О чем вы подумали, ваше благородие? – уточнил я.

– Вы ведь про взрыв на полигоне спрашиваете? – спросил он. Мы кивнули. – Если не обвиняете, тогда какова причина интереса?

– Взрыв произошел слишком вовремя. Он отвлек Алексея Александровича и помешал нам вовремя получить информацию в Мадриде, – сказал Даня.

– Возможно, если бы мы узнали все раньше, посол Толстой остался бы жив, – добавил я.

– Понятно. Ни о чем таком в тот раз не думали. Но если есть подозрение, что это не случайность, вам стоит проверить Евгения на наличие некоторых препаратов. Возможно, его усилили.

– Стимуляторы? Это же незаконно! – воскликнул пораженный Нарышкин. – И опасно. Я бы никогда…

– В том вашем состоянии вам могли подсунуть что угодно, корнет. Например, под видом успокоительного, – прервал его барон.

Евгений замер с открытым ртом, закрыл его и покачал головой.

– Я не помню, чтобы мне что-то давали. Но я вообще плохо помню, что делал, что мне говорили. Взрыв словно привел меня в чувства.

– В таком случае, вам придется проехать с нами, корнет, – сказал Даня. Он словно бы не удивился. Впрочем, мой друг знает о таких препаратах больше моего – изучал все то время, что я скучал на границе. – Такие вещества долго остаются в организме.

– Хотите сказать, что я и сюда попал, потому что результаты оказались выше? – испуганно спросил Нарышкин.

– Не факт, но вероятность есть, – честно ответил Даня.

– А… я могу отказаться? – выпалил корнет.

– Конечно, – опередил я всех. – Но в этом случае отправитесь с нами все равно. Только уже не в лабораторию, а в камеру. Вам нужно обвинение в соучастии?

Юсупов одобрительно усмехнулся. Корф покачал головой.

– Что?! Но я… я… да, я поеду и сдам все… все, что надо, – испуганно пролепетал несчастный Нарышкин.

– Вот и отлично. Тогда поехали, – обрадовался Даня.

– Сейчас? – совсем растерялся корнет.

– Чем быстрее, тем лучше, – сказал я.

Все поднялись. Евгений суетливо засобирался. Я смотрел и удивлялся тому, как это такого неуверенного в себе и суетливого взяли сюда, в Надзор, так еще и в центральное отделение. Неужели фамилия помогла?

– Езжайте, а мне нужно кое о чем поговорить с Дмитрием, – сказал барон Корф, когда все мы вышли в коридор.

Даня удивленно воззрился на нас, а потом нахмурился. А я едва заметно вздохнул. Даня не дурак и наверняка догадался, о чем речь. Он же был там, в Нави, и сам вдыхал жизнь в барона. Только я надеялся, что Кощей все уже рассказал Корфу. Видимо, не все.

– Езжайте, я сам доберусь, – сказал я.

Даня увел корнета, а я повернулся к барону. Он отвел меня по лестнице на девятый, самый верхний, этаж в свой кабинет.

– Что со мной происходит? – спросил он с порога, стоило двери закрыться за нами. На ключ. – Почему мне хочется подчиняться тебе, граф?

Глава 4

Прежде чем ответить, я прошел вглубь кабинета и дождался, когда мы оба удобно устроимся. Барон не стал предлагать мне кресло для посетителей и указал на диван в зоне отдыха.

– Почему вы так на меня реагируете? Потому что я высший демон, Иван Антонович. Я думал, Кощей рассказал вам и такие детали, а не только о том, когда и почему вы должны бывать в Нави и чем там можно заняться. Он же знал, что мы будем видеться, – тихо и спокойно сказал я, глядя ему в глаза, когда мы оба расположились.

– Демоны же на Западе, в Аду, – заметил он, сидя напряженно и не спуская с меня глаз. И даже не испугался.

– Простые демоны. Я высший.

– В чем разница?

Я вздохнул и откинулся на спинку дивана. Корф понял, что разговор будет долгим, и подошел к бару, но остановился.

– Коньяк?

– Лучше чай, – ответил я с улыбкой. – Но себе налейте коньяк.

Он кивнул и попросил секретаршу принести чай. Разговор продолжился только после ее ухода – я не хотел прерываться.

– Представьте себе Вселенную, Иван Антонович. На одном ее полюсе Великие Небеса, не путать с католическим Раем. На другом – Великая Преисподняя, не путать с католическим Адом. Посередине Земля.

Я не стал забивать барону голову тем, что вариантов Земли много, ему ни к чему, только запутается. К тому же это не имеет никакого отношения к делу – все равно из этой реальности еще никто не сбегал, насколько известно мне и Кощею.

– Хорошо. Причем тут высшие демоны и, как я полагаю, ангелы? – спросил он. – И как это относится к тому, что мне хочется тебя слушаться? И если ты демон, как здесь оказался, почему ты человек?

– Теперь переходим к моей истории, – согласился я. – Не знаю, что у них на Небесах, но в Преисподней интриги, войны и прочие неприятности вещь обычная. В такую неприятность я и попал. Подробности не важны, но меня отправили в ссылку. Я попал в тело Дмитрия Татищева в тот момент, когда душа младенца как раз отлетела. И стал им. Так что ни один прибор или ритуал не выделит меня среди людей. Но моя суть, мой опыт и знания – они из прошлой жизни. Высшие демоны властвуют над нелюдями. А вы, Иван Антонович, на половину теперь нелюдь, уж простите. Потому и ощущаете мою силу.

– Слабый подчиняется сильному, – пробормотал он. – А как же Кощей? Он тоже…

– Нет. Я равен ему. Или почти равен. И если снизойдет любой из богов, например, из Слави, он будет сильнее меня.

– Это касается только нелюдей Нави?

– Нет, всех в любом из Подмиров.

– Но ведь тебя едва не убил суккуб, – заметил Корф, явно запутавшись. Или в попытке поймать меня на лжи.

– Есть ряд условий, – вздохнул я. – Если нелюдь подчиняется другому высшему демону или по какой-то причине перестает уважать или бояться его, в данном случае меня, или начинает ненавидеть, он выходит из подчинения и способен напасть. Суккуба натравил на меня другой высший демон.

– Но я тебя не боюсь, – озадаченно заметил барон и усмехнулся. – И ненавидеть мне тебя не за что – ты спас мне жизнь и ты друг моего сына. Ты друг моего сына… Как…

– Никак, – быстро ответил я. – То, что я демон, никак не влияет на людей. Только на нелюдей. Я испытываю вполне человеческие чувства, у меня нет особых магических навыков. Только знания и вот это влияние на нелюдей. Ну и еще немного интуиции и более высокая чувствительность к аурам. Например, на первом курсе я еще до распределения знал, что на нашем курсе почти все с тремя специализациями. Я даю слово, что не намерен использовать свое влияние на вас, Иван Антонович.

– А что ты намерен делать? Демоны Ада постоянно жаждут власти, во всяком случае их лидеры.

– Признаюсь, у меня были такие мысли, – усмехнулся я. – Но сейчас… скажем так: я в процессе переосмысления.

– То есть никаких попыток захватить власть? – осторожно спросил барон.

– У меня нет поместья, у меня нет армии, влияния, даже состояния нет. Какой захват власти? К тому же, зачем бы мне тогда вытаскивать из всяких интересных мест цесаревича, когда проще было бы без него?

– Логично. А если я расскажу все это кому-то?

– Этот кто-то сочтет вас сумасшедшим. Рассудите сами, – невозмутимо ответил я. – Доказать вы ничего не можете. Если только позволить прочитать себя псионику. Но это уже как-то не серьезно.

Он подумал и неохотно кивнул.

– Теперь понятно, почему ты так легко договорился с Серыми Волками тогда, пять лет назад, без всякого призыва. Витя рассказывал. Поэтому весной Волки Фенрира попросили именно тебя найти Локи?

– Да. На оба вопроса. Поэтому я и не брал ветку призыва. Но теперь у меня большая проблема. Нужно передать весть Кощею, а я не могу.

– Виктор говорил. Теперь ты можешь сказать?

– Это престиж Кощея. Вряд ли он обрадуется, если кто-то узнает, какая проблема его ждет. Особенно, если не сможет ее предотвратить, – ответил я, взвесив все за и против.

– И много тут еще таких… как ты?

– Минимум одна. Леди Скарлетт. Угроза Кощею исходит от нее. И дело, которое тянется с Польши, тоже связано с ней.

– На днях я буду в Нави. Передам Кощею, если увижу. Но у него проблемы с одной дамочкой, думаю ты слышал.

– Конечно. Спасибо вам.

– Странно, но это желание упасть перед тобой на колени прошло, – удивился Корф.

– Знание – сила, – улыбнулся я, допил чай и поднялся. – До этого был инстинкт, подсознательное желание вашей, скажем так, потусторонней сущности подчиниться мне. Теперь подключилась голова и приказала не бояться. Так я пойду?

– Иди. Спасибо, что растолковал. Мне есть над чем подумать теперь. Надеюсь, у вас все получится.

– Благодарю.

На том мы и разошлись. Я поймал такси и отправился в канцелярию. Хотя зачем, понятия не имел. День клонился к вечеру, по Нарышкину сегодня мы вряд ли дождемся вердикта, да и в министерство образования ехать уже поздно. Мелькнула мысль съездить домой и проверить, не ждут ли меня там. Нет, глупо. Если и ждут, что я сделаю? К тому же уже приехал в контору.

У входа меня ждал Даня под охраной двоих сотрудников.

– Все хорошо? – спросил он, отпустил офицеров и повел к нашему манакру. – Это из-за того, что было в Нави весной?

– Да. Уточнил некоторые детали. Кощей не все рассказал, так по мелочи. Но это и ясно – сложно объяснять то, что для тебя само собой разумеющееся.

Даня кивнул и сел за руль. Я сел рядом и мы поехали.

– На сегодня все, – сказал он. – У Нарышкина взяли кучу анализов, но результат мы получим только дня через три-четыре. Прошло много времени, след препарата почти растворился.

– Это понятно. Завтра в министерство?

– Да. След тухлый, конечно, но вдруг.

– Не совсем тухлый. Конечно, наш Ский – это не князь Хованский, но можно попробовать проследить, кто его подставил. Если след не оборвется на трупе или еще чем-то, куда-то да приведет. Вряд ли к самому Скию, но вот к кому-то, кто с ним связан, вполне может, – пояснил я свою мысль.

– Да, я как-то не подумал, – пробормотал недовольный собой Даня. – Я объявил архивариуса в розыск.

Ужинали мы в этот раз дома, не желая рисковать жизнями простых людей. Кто знает, вдруг нас еще раз попытаются убить.

Перед сном пришел домовой, теперь опрятный, выпил молока с хлебом и сказал, что передал сообщение чертенку. Может, посланник сможет пробиться к Кощею.

На следующий день мы отправились в министерство образования.

Нас там, конечно, приняли. Хотя сначала приняли за недовольных чем-то студентов. Но потом извинились и провели к князю Хованскому.

Князь был занят и раздражен, но лишь до той поры, пока мы не упомянули смерть графа Толстого. После этого он отнесся к нашему визиту серьезнее. Но все равно выглядел нервным.

– Молодые люди, вы же понимаете, что дело было почти четыре месяца назад, – сказал князь, поставив пальцы домиком под вторым подбородком. – Посмотрите, сколько у меня документации сейчас. А тогда было не меньше. Третьему курсу поставить расписание практики, четвертый распределить. И все это распоряжения и приказы. Как думаете, я вспомню среди этих сотен один единственный?

Я усмехнулся. Да, папок и стопок с документами в этом кабинете хватало. Они лежали на всех столах, даже на кофейном. И на половине дивана. Я такое встречал крайне редко, а прошлый очень уже далекий опыт говорил, что это признак неэффективного распределения времени, а не кучи работы. Другой вариант, что большая часть из этой горы документов уже обработана и лежит тут для видимости великой занятости. Оба варианта не внушали уважения к хозяину кабинета. Еще бросилось в глаза, что на меня Никита Олегович старался не смотреть.

– Мы просим не вспоминать его, а найти и показать нам, ваш светлость, – любезно улыбнулся Даня. Так он улыбался только подозреваемым. Неужели тоже что-то почуял?

– Ох, – раздраженно выдохнул князь и подошел к одному из стеллажей, начал перебирать папки. И минуты не прошло, как он нашел нужный приказ и положил на стол. Удивительно для документа, о котором не помнишь. – Вот он. Только подпись тут не та, какой я расписываюсь обычно. Странно. Впрочем, теперь ясно, почему я не помню. Кто-то подделал подпись и положил приказ в папку.

То, как быстро князь пришел к выводу, как изобразил удивление, сказало о многом. Мы с Даней картинно переглянулись.

– Поясните, что значит «не та», – попросил с подчеркнутой вежливостью мой друг.

В ответ зам министра взял документ, с которым работал перед нашим появлением, и положил рядом с приказом на архивариуса. Постучал указательными пальцами-сосисками по подписям. Они действительно несколько отличались – аккуратно выведенная на приказе и быстрая, весьма небрежная на свежем документе.

– Так я расписываюсь сейчас, потому что часто приходится. А вот так, как на приказе об увольнении, только в денежных документах, где просят расписаться «как в паспорте», – любезно пояснил он. – Наверняка кто-то подсмотрел и скопировал. Да и сами посудите, с чего бы мне делать такие любезности какому-то работнику архива, которого я и в глаза-то не видел?

Я быстро сделал подсчеты в голове. Наверняка архивариус был у нашего Ския в подчинении с самого начала – давал сведения о перспективных студентах, следил за преподавателями. Но вот развитие событий, при котором его срочно надо вытаскивать из университета, вряд ли кто-то предусмотрел. Так что времени на выяснение подписи и прочее у них не было. К тому же право такой подписи может быть и у кого-то попроще. Но выбрали именно князя. Да и князь Хованский вел себя подозрительно. Кто в таких обстоятельствах будет вести себя так? Кто будет выдавать столь логичные доводы? Нет, обычно люди начинали нервничать и нести чушь. Надо вывести его на чистую воду.

– Ваша светлость, – весьма любезно начал Даня. – Посмотрите на даты. Насколько нам известно, целую неделю до этого вам не было нужды заходить в бухгалтерию или банк. Мы, конечно, проверим, но я уверен, что вас там не было. А дело это решилось за три дня. Так что никто не мог подсмотреть вашу старую подпись. К тому же…

Ох, нет, слишком долгим путем решил идти Даня. Так что я остановил его легким прикосновением к плечу и продолжил сам:

– Ваша светлость, если мы отправим этот документ на графологическую экспертизу, уверен, она покажет, что подпись поставлена вашей рукой. Вам нужна огласка? Или мы решим все здесь тихо и мирно?

Он сдался. Я бы даже сказал «сдулся». Стал словно бы меньше в размерах и уронил руки на стол, опустил голову.

– Я знал, что этим закончится, – прошептал князь.

– Рассказывайте, – снова подключился Юсупов и одобрительно кивнул мне.

– Я не знаю его… или ее… знаю только, что это кто-то из министерства иностранных дел или даже Кремля, – сказал князь. Голос его внезапно осип. Я налил в стакан воды и подал ему. Хованский выпил и продолжил: – У него есть сведения обо мне, которые могут мне повредить. И чтобы этого не произошло, я должен был подписать это проклятое увольнение. Он и рассказал мне, как обезопасить себя.

– То есть вас шантажируют, Никита Олегович, – усмехнулся Даня. – Чем? Не стесняйтесь, мы все равно выясним.

– Я иногда отдаю более… престижные места не тем выпускникам, – едва слышно произнес князь и бросил быстрый взгляд на меня.

– О, я не должен был оказаться на польской границе? – уточнил я.

Он кивнул.

– И князь Меньшиков тоже, – еще тише сказал Хованский.

Мне очень хотелось разбить ему лицо об этот стол, залить кровью документы на нем. Я сдержался.

– Помните события в Польше? – холодно спросил я. Он кивнул. – Помните, число погибших при взрывах и в Нави? – Он снова кивнул. – Именно такие действия привели к тем смертям. Юные офицеры чувствовали, насколько несправедливо с ними обошлись, и решились на предательство.

Я немного кривил душой – те два поляка все же сидели на болотах обоснованно. Только они были не единственные, наверняка кто-то в их рядах чувствовал себя обделенным. Как я и Мишка Меньшиков, только мы остались верны долгу. Впрочем, я не сидел бы сейчас здесь, если бы не нечистоплотность Хованского.

– Вы пока останетесь на своем месте, князь, – холодно сказал Даня. Вся любезность и вежливость исчезли из его голоса. – Пока идет наше расследование. Но каждую вашу закорючку теперь будут проверять. И не приведи Господь вам сообщить этому «благодетелю» о том, что вы раскрыты. В этом случае вам будет вменяться государственная измена. Да-да, все настолько серьезно. Счастливо оставаться.

Мы поднялись и вышли. В молчании спустились во двор и сели в манакар.

– Я надеялся на труп или просто подделку, – глухо сказал Даня.

– Что поделать. Зато теперь мы знаем, что наш Ский сидит высоко и глядит далеко, – мрачно усмехнулся я.

Он кивнул и завел мотор.

Два дня прошли спокойно. Подвижек в деле не было, мы ждали результаты поиска архивариуса и результаты анализов Нарышкина, а пока занимались текучкой. Но когда возвращались на квартиру, нам присели на хвост. Я вспомнил, как в Мадриде меня с Ольгой и Катериной взяли в коробочку. Тогда все закончилось побоищем и ранением. Больше не хотелось. Дане явно тоже, так что он начал петлять по городу и в итоге ушел в оживленном потоке.

Но поужинать спокойно у нас не получилось. Тарелки оставались наполовину полными, когда посреди кухни появился сам царь Нави. В запыленном черном доспехе и плаще с подгоревшим подолом. Даже корона съехала на бок, а на щеке чернела грязь.

Я и Даня тут же подскочили. Даня едва не начал чертить руны, но я остановил.

– Кажется, доброго вечера желать не стоит? – спросил я.

– Верно. Ты искал со мной встречи. В чем дело?

– Кажется, это уже не так актуально, – пробормотал Даня.

Я вздохнул и покачал головой. А потом одними губами, пока друг не видит, произнес:

– Наедине.

Кощей увидел и махнул рукой. Даня замер в той позе, в какой стоял.

– У тебя десять секунд.

– Тебя собираются ограбить, – не стал я тратить время на глупые вопросы.

– Уже.

– Я знаю, что им нужно.

Царь Нави кивнул и Даня отмер, кажется, ничего не заметив.

– Нас пытался убить некромант. Он работает с Горбунком, – сообщил я официальную новость. – Так что я хотел попросить Проводника.

– Понятно. Обсудим. А пока я пришел сообщить, что мое хранилище обнесли. Сделали это люди, – сказал Кощей холодно.

– Значит, нам надо увидеть, – согласился я.

– А почему вы пришли не в Надзор, ваше величество? – удивился Даня.

– Подберем кого-то из них для протокола, но вы лучшие сыщики, чем они.

– Барона Корфа? – предложил я.

– Или Витьку, – добавил Даня. – С ним как-то привычнее работать. А… можно доесть, а?

Кощей посмотрел на него, на тарелку, снова на Даню. Я покачал головой и просто поставил еще одну тарелку и положил мяса с картошкой.

– Все уже случилось, десять минут ничего не решат, а на пустой желудок плохо думается, – спокойно сказал я.

Царь Нави сдался, вымыл руки и сел за стол. Поели мы быстро, запивать, правда, пришлось водой или кофе с холодным молоком. За едой обсудили, кого брать с собой, и решили, что того, кто будет свободен, отец или сын. Кого-то из их подчиненных Кощей видеть не хотел в своем замке. И он перенес нас в Главное управление Чудного Надзора, что стояло недалеко от нашей конторы, на Лубянке.

К этому времени почти все разошлись. Барон Корф тоже уже ушел. А вот Виктор еще сидел у себя и страдал над отчетом. И искренне обрадовался нашему появлению. Ровно до того момента, как выяснилась его причина.

– Я только сообщу отцу и буду готов, – серьезно сказал он и поднял трубку телефона.

– Известно, что забрали? – уточнил тем временем Даня.

– Нет. Они перевернули все. Явно для того, чтобы не сразу выяснилось, – мрачно ответил Кощей и покосился на меня.

А я что? Какими незаметными жестами или мимикой я должен был дать понять, что у меня есть список?! Впрочем, если они так сделали, наверняка могли и что-то еще прихватить для отвода глаз. Или что-то из трех вещей и брали для отвода глаз?

– Странно, что они не взяли все, что могли, – заметил я.

– Из моего хранилища можно вынести не больше трех вещей, – недовольно сообщил царь Нави.

А вот это облегчает задачу. Но я все равно не мог ничего сказать сейчас.

– Я готов, – заявил Виктор и прицепил на бок саблю.

Посмотрел на нас и достал из оружейного шкафа еще две, отдал мне и Дане. Мы закрепили ремни, но в обычных костюмах выглядели с саблями немного нелепо.

Кощей вздохнул с облегчением и перенес в Навь.

Мы оказались на лесной дороге под ночным беззвездным небом. Луна еще не появилась, а то и вовсе не появится. Высокие ели чернели по краям дороги, на обочине взрывали землю четыре Коня. Буланый, явно скакун Кощея, отличался тяжеловесностью рядом с тонконогими Златогривыми.

– Рассаживайтесь и поехали, – проворчал Кощей. – Мой замок окружен защитными заклятиями, переместить сразу в него никого не могу.

Все с пониманием покивали, разбирая лошадей. За одно сделали вывод о силе воров – не каждый сможет пройти этот лес, полный нечисти, проникнуть в замок самого Кощея и после выйти с награбленным. Не просто награбленным, а могущественными легендарными артефактами, что хранились там веками.

Мне достался вороной жеребец с лоснящейся шкурой и диковатым взглядом. Но стоило положить руку ему на шею, как он притих и перестал взбрыкивать. А вот Дане с его гнедым повезло меньше – Конь то лягался, то поднимался на дыбы. И так до тех пор, пока я не посмотрел коняге в глаза. А вот Виктор справился с белой кобылой легко, она оказалась смирной и покладистой. Наконец, мы отправились в путь. Кощей пристроился рядом со мной.

– Рассказывай, – потребовал он.

– Пять дней назад получили информацию о передаче письма от Скарлетт. Пошли ловить, но получателю с письмом помог уйти Горбунок. Курьер заглянул в сообщение, оно оказалось на демоническом языке. Я прочитал его в воспоминаниях через псионика. Там был список того, что нужно у тебя украсть, учитель. В тот же вечер меня попытался убить некромант, – кратко отчитался я. – Из-за Горбунка я не знал, кому можно доверять, потому просто просил передать тебе, чтобы пришел.

– Я как раз собирался, когда все случилось, – сквозь зубы произнес Кощей. Его глаза метали молнии, буквально, от злости в том числе и на себя. – Выдать тебе чертенка или книгу?

– Книгу? – уточнил я.

– Да. Записываешь в ней, а через мгновение запись появляется у меня в такой же.

– Тогда лучше книгу. Ее прятать проще и она не болтает, – усмехнулся я.

– Что забрали?

– Клубок, блюдечко с яблочком и гребень Финниста.

– Контроль, наблюдение, следование. Есть иде…

Договорить Кощею не дали – прямо ему в голову полетел черно-зеленый шар размером с кулак. Царь Нави успел среагировать и уклониться. Шар врезался в елку и проделал в ней дыру. Из леса на дорогу выскочили фигуры, штук… много… и преградили нам путь. Кощей молча слез с коня и обнажил меч. Я последовал за ним и услышал, что Виктор с Даней тоже спрыгнули.

В темноте я не сразу разглядел, кто это, но их движения подсказали. Нежить. Около двух десятков скелетов и поднятых трупов.

Глава 5

– Не вижу смысла драться с этой падалью, – заметил я. – Идем в лес за некромантами.

– А скелеты ударят нам в спины? – усмехнулся Виктор. – Идите, а я займусь ими.

– Их много, может, мне тоже остаться? – предложил Даниил с тревогой.

– От огня мало прока против скелетов – кости плохо горят, – не согласился Кощей. – В отличие от плоти. Чем быстрее найдем их хозяев, тем меньше будет опасность для Виктора. Не будем терять больше времени.

Последнее он добавил после того, как мечом отразил еще один черно-зеленый шар. Он зашипел и будто бы впитался в меч. Что никого не удивило – меч-то Кладенец. Больше мы медлить не стали и бросились под тень деревьев в сторону, откуда прилетел шар. Вернее, это Кощей с Даней побежали туда. Я же нырнул под разлапистую ветку ели с другой стороны дороги и пошел по зарослям вдоль нее.

Глупо нападать только с одной стороны, решил я, не настолько же они идиоты. Хотя да, кем еще можно быть, чтобы нападать на царя Нави рядом с его же замком?! Да и зачем, если уже забрали все, что хотели? Выясним, если поймаем кого-то.

Конечно, я понимал, что они заметили наши маневры и будут нас ждать, потому закрылся щитом и вовремя. Не успел я сделать и пяти шагов, как в щит влетел очередной шар. Жаль только, что не удалось увидеть, как некромант его колдует, рунами или местными заклинаниями.

– Как скучно и однообразно, – заметил я, чтобы меня услышали.

Я побежал в ту сторону, откуда прилетел шар, и немного вбок и вглубь леса. Впереди себя я отправил рой темных игл. Они не убьют, но здорово поранят. Так и случилось.

Донеслись вскрики боли и удивления. Откуда-то из зарослей. Что же тут лес такой густой, раздраженно подумал я и едва ли не нос к носу столкнулся с двумя мужиками в черных балахонах.

Они притаились за кустом, что рос под елкой, и до последнего момента очевидно чувствовали себя в безопасности. Наверняка они рассчитывали направлять поднятую нежить и одновременно обстреливать Витьку. Теперь же они ждали меня. Вернее, один ждал и охранял второго, который сосредоточенно смотрел на дорогу. Я понял, кто моя первая цель, отскочил назад под прикрытие куста и начал чертить руны.

И охранник начал чертить руны. Люди значит, поморщился я. А ведь до последнего надеялся, что это местные. Тогда ими бы занялся Чудный Надзор. Но теперь это наша головная боль, Тайной канцелярии.

Первым делом я накинул на них облако тьмы.

– Тьфу, дьявол. Да разберись с ним уже, – услышал я раздраженный голос того, кто контролировал нежить. И он поспешил выйти из облака тьмы. Наивный.

Увы, со своего места дорогу я не видел, но не сомневался, что часть из той толпы нежити или замерла в нелепых позах, или вовсе упала.

– Сейчас, – процедил второй, вычерчивая руны, славянские. И то ладно. Я бы сильно удивился, если бы они оказались пришлыми.

В некромантии я не был силен, так что ждать его нового заклинания не стал и быстро телепортировался между ним и напарником. Краем глаза заметил, что в то место, где стоял, прилетело что-то, больше всего похожее на комок гнили. Медлить не стал, тем более они хоть и не видели меня, но ощутили присутствие и уже разворачивались. Я нанес быстрый и точный удар кинжалом одному. Второго догнало копье тьмы. И я развеял облако. По обе стороны от меня лежали два тела в балахонах – одно с перерезанным горлом, второе с дырой с левой стороны груди ближе к дороге. Я пошел туда же, чтобы посмотреть, как дела у Виктора.

Часть нежити лежала бесформенными кучками костей и плоти, часть пыталась высвободить ноги из земли, внезапно охватившей их по середину голени. Но еще с десяток тварей уже подбирались к моему другу. Значит, Даня и Кощей еще не разобрались с их хозяевами. Я поставил щит между нежитью и Витей и вышел на дорогу.

Оказалось, что немного промазал и два скелета подобрались к моему другу. Один промахнулся, но второй успел задеть его по плечу – разорвал рукав и оцарапал кожу. Я скрипнул зубами и снес ему черепушку осколком тьмы. Только это не помогло – скелет замер на пару секунд и продолжил двигаться, благо, уже ко мне. Да и те, кого я остановил щитом, побрели вдоль него в мою сторону.

Виктор тем временем отбился от своего противника и снова переключился на толпу. Но через полминуты вся она упала – сначала половина, потом все остальные. Я сразу подбежал к Витьке проверить его рану – мало ли, что там под ногтями скелета. И оказался прав. Не люблю быть правым в таких ситуациях. Царапины, пусть и неглубокие, уже гноились.

– У нас проблема! – крикнул я, чтобы Кощей с Даней поторопились.

Они вышли из чащи, ломая кусты и вытирая оружие. Подошли. Царь Нави без лишних слов и церемоний взял Витьку за руку и осмотрел.

– Вы чего так долго? Сколько их было? – спросил я у Дани, пока Кощей осматривал Виктора.

– Трое. Ловушку нам устроили. Пришлось повозиться, – недовольно ответил он. – А у тебя как?

– Двое. Самоуверенные идиоты. Видимо, решили, что если не Кощей и один, легко справятся.

– Перетягивать поздно. Едем дальше. Теперь у нас задача найти в том бардаке, что они устроили, живую воду, – заявил он.

– Но ведь у любой Бабы Яги она есть, – удивился Даня.

– Это другая вода. Их вода дает силы, а эта лечит. Поспешим.

– Надеюсь, больше нас никто не остановит, – проворчал Юсупов.

– Если что, прорываемся, – распорядился Кощей.

– Что это? – спросил я.

– Трупная гниль – местная зараза.

Я кивнул и больше не тратил время на вопросы. Трупная гниль – жуткая мерзость. Ее добывают здесь из каких-то грибов в определенное время то ли суток, то ли месяца. Вообще, из нее делают навьи лекарства, но в чистом виде это токсин, от которого спасти может только чудо. В нашем случае – живая вода.

Мы обыскали тела некромантов, но ничего интересного не нашли. И погнали дальше, уже во весь опор.

Но на опушке леса нам снова пришлось остановиться. В этот раз все злодеи уже лежали мертвыми, а над ними склонились… витязи? Я чуть не удивился. Да, верно, это были умершие витязи или богатыри, которые за какие-то заслуги при жизни отправились после смерти сюда, а не в Славь. Один из них поклонился Кощею.

– Кто это? – требовательно спросил царь Нави.

– Маруськины прихлебатели. Чего хотели, не ясно, но мы всех положили, мой царь.

– Там дальше на дороге на нас напали некроманты. Все мертвы, но отправь больше патрулей.

– Сделаю, государь.

И мы выехали на пустырь перед темным замком. Дорога вела прямо к воротам по каменистой безжизненной земле, где, казалось, не росло ни травинки.

Конечно, во время обучения у Кощея я видел его замок, но он все равно не переставал меня восхищать. Сказки не врали, замок воплощал величие и мрачность под стать своему владельцу. Возможно, кому-то он внушал страх, я же восхищался его стройными башнями и мощными высокими стенами из черного камня. Хотел бы я тут жить? Нет, слишком много места для одного жильца. К тому же я уже жил в замке. И чем это закончилось? Похоже, за двадцать два года мои приоритеты и привычки здорово изменились.

Перед нами опустился мост и мы с грохотом копыт по окованному железом дереву въехали во двор замка Кощея, просторный настолько, что тут можно было бы провести парад не хуже, чем на Красной площади. К нам подбежали слуги, на вид обычные люди, но я знал, что это упыри, оборотни и колдуны. Я с тревогой оглядывался на Виктора. Друг держался в седле, но уже покачивался, светлые волосы прилипли ко лбу. Надо спешить. Я спешился и вместе с Даней мы помогли спуститься с лошади и Вите. Кощей мрачно посмотрел на него и без промедлений повел нас в замок.

Мы прошли несколькими коридорами, тоже из черного камня. Факелы загорались при нашем появлении и гасли у нас за спинами. Тут и там стояли старинные доспехи разных культур и времен. Картины на стенах показывали сцены битв или просто пейзажи, не все мрачные. Я их видел, Даня бросал удивленные взгляды, но и не думал затормозить и рассмотреть получше – с обеих сторон мы поддерживали Виктора, который уже автоматически переставлял ноги и тяжело дышал.

Через два зала мы спустились на один этаж, прошли еще по лабиринту из коридоров, комнат и залов и вышли к лестнице. По ней спустились еще на восемь этажей и по широкому коридору подошли к закрытым дверям хранилища артефактов.

Взмахом руки Кощей открыл двери и мы попали в… жуткий разгром. Я уже бывал в этом просторном зале с низким потолком, проходил между стройными рядами витрин, где под надежной защитой хранились легендарные артефакты, вроде сапог-скороходов или скатерти самобранки.

Сейчас же большинство витрин оказались разбиты, а их содержимое свалено в кучу в середине зала. Вот тебе и надежная защита.

Я прошел вперед. Под ногой странно спружинило. Я опустил глаза и тут же убрал ногу. Оказалось, что наступил на хлеб.

– Колобок, – пробормотал я, вспомнив записку.

– Да, его буквально раскрошили, – мрачно сказал Кощей. – Знали про него. Давайте искать, времени мало. Нам нужна серебряная фляга, плоская, пятнадцать сантиметров высотой.

– Серебро? У вас? – удивился Даня. Все это время он молча осматривался.

– Я не нежить и не оборотень, чтобы бояться серебра, – строго сказал царь Нави.

– Простите, не подумал, – смутился мой друг.

Мы усадили Виктора у стенки и занялись поисками.

– Ребят, – позвал он, едва ворочая языком. – Посадите меня у кучи, хоть как-то помогу.

Сначала я хотел отказать, но потом помог Виктору перебраться. Так он будет в поле зрения на случай, если вдруг что-то случится. Я бросил на друга последний взгляд, отметил, что вены стали проступать отчетливее, ядовито-зеленые, набухшие, но отвернулся и занялся поисками.

При обычных обстоятельствах все эти вещи я бы если и трогал, то с осторожностью и благоговением. Сейчас же мы всего лишь надели защитные перчатки и поспешно перебирали артефакты в поисках фляги. Кощей же быстро прошелся вдоль рядов витрин, разбитых и нетронутых, и убедился, что на месте ее нет.

Через минут десять в свете волшебных светильников что-то мелькнуло. Я присмотрелся – это Виктор механически брал очередную могущественную вещь и откидывал в сторону. И теперь он откинул свое спасение. Чудо, что серебро фляги отбросило блики и привлекло мое внимание. Я тут же подбежал и подобрал, чтобы убедиться в том, что это именно она. Небольшая фляга с искусным орнаментом в виде цветов и чудесных птиц.

– Есть! – крикнул я и подхватил Виктора, который собрался потерять сознание и завалиться на бок.

Кощей и Даня тут же оказались рядом. Царь кивнул, открыл крышку фляги и вылил все содержимое на рану, откуда все еще подтекала зеленоватая сукровица. Она зашипела, запенилась, царапины начали затягиваться. Виктор вздохнул свободнее, но вены все еще оставались зелеными. Я с немым вопросом посмотрел на Кощея. А он просто кивнул, закрыл крышку и стал ждать.

– Что-то не так? – с тревогой спросил Даня.

Я знал, что вода во фляге набирается порциями, а порция зависит от серьезности ранения. Но не мне это все объяснять, потому промолчал.

– Все так. Ждем, когда вода наберется, – коротко ответил царь. – Источник ликвидирован. Теперь нужно справиться с последствиями. Что-то не везет Корфам в этом году. То отец, теперь сын.

– Он тут из-за нас, – тихо сказал я. – Мы его позвали.

– Позвали бы другого, сейчас так же спасали бы его. Или кого-то из вас. Было бы лучше? – иронично заметил он. – Все, готово. Пей, парень.

К этому времени Виктор немного пришел в себя, взгляд стал осмысленным. Он даже смог сам взять флягу.

– Сколько пить?

– Все, что есть.

Витя кивнул и приложился к фляге. Он пил и пил. По моим расчетам фляга уже дважды должна опустеть, а он все пил. Наконец, когда закончились три объема фляги, Виктор поднял ее, слизал последние капли и неуверенно посмотрел на Кощея. Зелень сошла с лица, исчезла с кистей рук, вены опали и приняли нормальный вид. Он вздохнул свободнее и икнул. Мы улыбнулись. Я обнял друга, Даня похлопал по плечу.

– Вот и хорошо. Нам повезло, что воры приходили не за ней, – серьезно, с едва заметным облегчением сказал Кощей.

Следующие сколько-то часов мы разбирали артефакты. Да, я и хозяин хранилища знали, чего не хватает, но объяснить этого нашим спутникам и друзьям мы не могли. Так что Кощей нагло использовал нас для наведения порядка. Да и убедиться, что воры не проявили самостоятельность, стоило.

– Итак, они забрали блюдечко с яблочком, гребень Финниста и путеводный клубок, – подвел итог Кощей.

– Ну первые два я понимаю, но клубок. Нам однажды такой Баба Яга давала, – припомнил Виктор и озадаченно посмотрел на пустые витрины.

– Тот клубок одноразовый, – ответил я. – Яга просто заговаривает обычный моток пряжи на то, чтобы он привел в нужное место. После этого клубок рассыпается. Этот можно использовать бесконечно.

Виктор недовольно покачал головой – он должен был бы знать.

– Меня во всем этом кое-что другое смущает, – прервал нас непривычно мрачный Даня. – Они знали, что его величество осведомлен и торопится сюда. Возможно, засада на дороге тормозила нас, чтобы мы не догнали похитителей. Но для чего нужно было устраивать этот бардак? Сколько мы его разбирали?

– Три часа, – сказал Кощей.

А я почувствовал себя идиотом. Если бы сразу сказал, что украдено, мы бы вернулись домой и занялись поисками, а не изображали тут уборщиков. В итоге мы сделали то, чего от нас хотели воры – потеряли время.

– Вот. Нас задержали за разбором три часа. Что они делали все это время? – задал за меня вопрос Даня.

– Для того, чтобы понять, нам надо вернуться в Явь, – сделал очевидный вывод Виктор.

– Да это ясно. Но еще уточнение. Как действует гребень понятно, а блюдечко с яблочком? Через него можно наблюдать за всем, как в сказках говорится: катись яблочко, покажи мне то-то? – уточнил Даниил.

– Нет, – ответил уже Кощей. – То блюдечко давно уничтожено, слишком могущественным было. Нынешнее следит только за одним человеком. Для работы ему нужно что-то от него, желательно кровь. Но может сойти и слюна. Благо, не другая жидкость.

– Значит, следим, чтобы у нас не откачали кровь, и не плюемся почем зря, – мрачно усмехнулся Даня.

– А теперь погнали выяснять, что произошло за три часа, чему мы могли бы помешать, – поторопил Виктор.

– Не думаю, что это какое-то яркое событие, – заметил я, когда мы шли по коридорам и лестницам обратно. – Иначе мы можем вычислить его сейчас и обратить вспять. Скорее это нечто, что могло броситься в глаза тогда, что-то незначительное, вроде сообщения в бегущей строке новостей.

– Скорее всего ты прав, Дим. К тому же ночь на дворе, любое событие на поверхности, каким бы оно ни было по значимости. Придется проверять по разным направлениям, – с одышкой сказал на лестнице Витя и прислонился к стене. – Простите, не так быстро, я еще не совсем пришел в себя.

И мы пошли медленнее. Когда поднялись и завернули в коридор, где ковровая дорожка гасила эхо, я поравнялся с Кощеем.

– Надо дать им ключ к расшифровке языка демонов, – тихо сказал я. – Из-за этого мы в нынешней ситуации. Если бы я мог сразу сказать, что готовиться, с тобой связались бы в тот же день, учитель. Ограбление можно было бы предотвратить. И эти три часа мы не потратили бы.

– Но это против правил.

– Скарлетт уже их нарушила. Если не снимем белые перчатки, проиграем. Мы из-за этого уже в отстающих.

С минуту мы шли в молчании.

– Я подумаю, как лучше это сделать, – наконец сказал Кощей. – А ты займись некромантами – они из Яви.

– Они не просто из Яви, они работают на этого князя, – раздраженно добавил я. – Надо проверить, не связано ли это с Марьей Маревной. Слишком все вовремя.

– Князь ведет атаку в Яви, пока Марья здесь? – задумчиво уточнил царь Нави. – Имеет смысл. Я занят ей и не могу помочь вам. Ты прав, мой ученик. А мне еще разбираться, как они вообще смогли сюда проникнуть. Словно к себе домой зашли.

– Я бы сказал, что их кто-то пустил. Это самое простое. И не говори, что у тебя тут все верные. Сам говорил как-то, что цена есть у всех.

– Неприятно признавать, но наверняка ты прав.

– Кстати, – прервал наш тихий разговор возглас Дани. – А почему кони не говорили, на которых мы ехали?

Я едва не рассмеялся – у нас тут такие проблемы, а его лошади интересуют.

– Потому что я им запретил, – ответил Кощей. – Чтобы не отвлекались и не тратили дыхание на трепотню.

Оставшийся путь во двор мы проделали в молчании. Там сели на коней и отправились в обратный путь. Кощей провожать не поехал, уверенный, что больше нам тут ничего не угрожает – все уже произошло, план наших недругов сработал.

И оказался прав. Мы доскакали до того же места, куда нас привел царь Нави, и кони перенесли в наш мир. Конечно, не в кабинет Виктора, но на улицу перед зданием Чудного Надзора. Тут мы спешились, поблагодарили и отпустили коней.

– Итак, с чего начнем? – зевнул Даня, когда они исчезли.

Уже начиналось утро. Солнце как раз собиралось подниматься где-то там, за высокими домами. Небо на востоке потихоньку наливалось синевой, но здесь, в каменном мешке, все еще царили сумерки. Людей на улице почти не было, машин тоже.

– Давайте дождемся отца, расскажем ему. Вдруг он подскажет что-то. А потом уже будем отдыхать, – предложил Виктор.

– Еще моему отцу докладывать, – вздохнул Даня, но поплелся в здание Надзора. – Но ты прав, все равно мы уже тут.

– Пока ждем Ивана Антоновича, можно проверить, не случилось ли чего незначительного за ночь, – предложил я.

– Или поспим, – выдал альтернативу Даня.

Я лишь улыбнулся и широко зевнул – слишком бурная ночь выдалась – и зашел следом за ним.

Но ни отдохнуть, ни посмотреть новости нам не дали.

Глава 6

Мы-то рассчитывали перекусить, посмотреть сводку происшествий за ночь, вздремнуть до прихода Ивана Антоновича на службу. Так нет же, вместо этого усталый дежурный нас встретил словами:

– А вот и вы, господа. Поднимайтесь, барон ждет вас. Уже дважды спрашивал.

Мы переглянулись, Даня на всякий случай даже сверился с часами. Но нет, все верно, они показывали половину шестого утра.

– Сдается мне, мы пропустили что-то интересное, друзья мои, – пробормотал Виктор на пути к лестнице.

– Может, заскочим в столовую, а? – предложил Даня, впрочем, без особой надежды. – А то получится ли после – большой вопрос.

– Идем, отец без еды не оставит, – с улыбкой ответил Виктор. – По его словам, голодный боец – не боец.

По уже знакомым коридорам и лестницам мы шли к барону Корфу. К нашему удивлению, здание кишело народом. Все куда-то спешили, бегали из кабинета в кабинет, все взъерошенные и с тенями под глазами.

– Кажется, интересно провели ночь не мы одни, – озадаченно прокомментировал Даня. – Как думаете, это связано с кражей?

– Чего гадать? Сейчас придем и узнаем, – усмехнулся я.

– Да, мужики, – смущенно начал Виктор. – Вы про ранение мое не говорите, а.

– Не переживай, не скажем. Он сам увидит, – с легкой иронией ответил я и пощекотал ему руку там, где когти скелета прорвали рукав кителя.

– Ну хотя бы про то, в каком я состоянии был, помолчите, – проворчал он.

– А то что, папа больше не пустит с нами играть? – едко поддел Даня. И получил свирепый взгляд от Витьки.

– Да не скажем, не переживай, – примирительно сказал я.

Так мы дошли до кабинета высокого начальства. Секретарша подскочила при нашем появлении, тоже усталая, но немногим более свежая, чем офицеры. Видимо, ей дали поспать чуть дольше. Еще бы, не молодая девушка, а женщина едва ли не старше своего начальника, вон, уже и седина появилась в темных волосах, собранных в тугой пучок на затылке.

– Наконец-то. Его благородие ждет вас. Что вам принести? Чай, кофе? – протараторила она.

– И чай, и кофе, и чего-нибудь съесть. Спасибо, Вера, – вежливо улыбнулся Виктор и первым зашел в кабинет.

Она кивнула и сняла трубку с телефона внутренней связи.

– Утра, – без восторга приветствовал нас барон Корф, когда мы все зашли и прикрыли за собой дверь. – И совсем даже оно не доброе. Присаживайтесь, господа офицеры, рассказывайте.

– Что тут случилось, отец? – вместо этого спросил Виктор.

– Сначала вы, потом я, – отрезал барон. – Ты говорил про какую-то кражу.

Коротко и по существу мы рассказали о бое на лесной дороге, описали развал в хранилище и его устранение и закончили расстановкой всех артефактов по местам с целью выяснить, что пропало. Где-то в процессе Вера принесла нам поесть и на несколько минут разговор прервался. Барон нам не мешал, понимал, что после бессонной ночи организм требует подпитки.

– А это? – кивнул Иван Антонович на разорванный рукав сына, когда мы перешли к чаю.

– Да, скелет добрался, но Дима снес ему череп, – небрежно ответил Виктор.

Только я все равно услышал напряжение в его голосе. А если я услышал, то и барон тоже – его новый слух острее и тоньше прежнего. Вот не умеют чародеи земли нормально врать, так что же берутся?

Барон остановил на сыне долгий тяжелый взгляд. На несколько секунд в кабинете стало неуютно. Даня поерзал в кресле и это словно привело начальника Чудного Надзора в чувства, а то казалось, что он сейчас разразиться гневной тирадой. Видимо, Витю ждет головомойка дома, а пока его отец откинулся на спинку кресла и кивнул, принимая эту версию.

– Главное, что ты жив, Виктор, – только и сказал он. – Итак, украдены три сильных артефакта, а вас намеренно задержали на месте преступления. Возможно, это как-то связано с тем, что происходило в Яви этой ночью. А происходило тут странное и непонятное. Началось примерно через пятнадцать минут после вашего звонка. Вдруг в Явь перешли нелюди, двадцать один, если быть точным. А если быть еще точнее, то это те, кого зафиксировали мы. Увы, поймали еще не всех. Всю ночь ловили по всей

Москве и пригороду, но поймали только восемнадцать. Это колдуны и три оборотня из замка Кощея. Они узнали о краже и испугались его гнева. Виктор, ты мне нужен, чтобы поймать остальных.

Младший Корф кивнул.

– Вы сказали, что это те, кого вы зафиксировали. Кто был еще? – уточнил я, не сомневаясь, что ответ мне не понравится.

– И как узнали? – добавил Даня.

– Баба Яга сказала, что прошли двадцать шесть душ. Но этих пятерых мы не знаем как искать.

– И сообщили в Тайную канцелярию, – констатировал я.

– Само собой.

– Значит, отец тоже сегодня не спал, – сделал вывод Даня.

– Да, его еще в середине ночи выдергивали в Кремль. Вернулся злой, сказал, что там паникеры сидят, – сказал Корф.

Я насторожился. Мы же говорили о том, что нас отвлекали от какой-то мелочи.

– А что там случилось, в Кремле? – все же уточнил я.

– Рома… кхм… Роман Алексеевич не рассказывал подробности, да и не до них было. Если интересно, у него спросите.

– Хорошо. Что-то еще эти беглецы говорят? – спросил я. – Например, кто те пятеро. Понятно, что грабители, но, может, кто-то их видел?

– Да некроманты это были, ясно же, – вместо отца ответил Виктор, а барон только кивнул. – Только нас пятеро тормозили, в замке орудовали тоже пятеро. Сколько же их?

– И как мы их пропустили? – медленно произнес я.

– А тут ничего сложного, Дим, – серьезно сказал Даня. – Некромантов уже лет двадцать не было, вот и расслабились все.

– Все верно, некроманты, – подтвердил барон. – Но вы сами сказали, что без помощи изнутри они бы не справились. Сейчас выясняем, кто предал своего царя.

– Вполне возможно, что кто-то из тех, кого еще не поймали, – сказал я. – Или кто-то из уже пойманных хорошо играет.

– Не удивлюсь. В общем, если это все новости, то… – Иван Антонович взял бланк из стопки, быстро его заполнил и протянул Дане как старшему из нас двоих. – Отправитесь на склад и возьмете Резонаторы. Знаете, как с ними работать?

Мы дружно кивнули. Резонаторы или колокольчики реагировали на присутствие в его радиусе действия артефакта. Увы, радиус у него всего десять метров.

– Дальше вы сами. Увы, Виктор мне нужен тут – ловить этих троих.

– Может, мы вместе к Бабе Яге сходим? – предложил Виктор. – Все равно же про некромантов у нее выяснять, а я как раз про этих троих узнаю.

Я улыбнулся про себя. Это хорошая мысль. Московская Яга мудрая старушенция, хоть и вредная.

– Хорошо, пообщайтесь, – согласился Корф.

– Только мы сначала с моим отцом поговорим, – предупредил Даня. – Наверняка уже ждет.

– Еще как ждет.

На том мы и разошлись. Виктор отправился на встречу с князем Юсуповым вместе с нами. Но сначала переоделся и проводил нас на склад. Мы спустились в подвал, прошли по освещенному широкому коридору и уткнулись в металлическую решетку. За ней виднелось две двери. Слева находился архив, прямо перед нами – склад. И это была не просто металлическая зачарованная дверь, а огромная, круглая и толстенная как в хранилище банка, разумеется, закрытая.

В решетке с трудом угадывалась дверь. Зато по центру бросалось в глаза окошко для передачи вещей. Там же по ту сторону за столом сидел кладовщик. Высокий и мускулистый мужчина в бронежилете. Рядом с ним на столе лежал автомат.

– Здравствуй, Степан. Мы тут тебя грабить пришли, – с улыбкой обратился к нему Виктор.

– Если есть распоряжение, то и грабьте. – Степан поднялся и ответил улыбкой. Руки жать через решетку не стали.

А я понял, что кладовщик аморф. Что логично, коль скоро аморфы способны нейтрализовать магию.

Даня положил в приемный лоток бланк. Степан прочитал, покивал и отправился в хранилище. Теперь стало ясно, почему он такой здоровый – дверь открывалась вручную, никаких кнопок. Еще и реагировала на отпечатки. Наверняка были и другие ступени безопасности, скрытые для непосвященных.

– Часто ему приходится эту дверь открывать? – уточнил впечатленный Даня.

– Когда как. Иногда каждые полчаса, а бывает, что и за весь день никому ничего не надо, – ответил Виктор.

Через минуту Степан вернулся с двумя черными коробочками размером с кулак и передал нам под подпись в журнале, переданном через тот же лоток. Внутри лежали устройства, похожие на компасы, только вместо стрелок в центре висел колокольчик с десятком кнопок вокруг. Этими кнопками устанавливался уровень чувствительности Резонатора на определенный уровень опасности артефактов, чтобы он не звонил по каждой мелочи.

Мы поблагодарили Степана и отправились на встречу с князем Юсуповым. Уже в манакаре Виктор помог настроить Резонаторы. Объяснять, как ими пользоваться, не пришлось – с такими приборами нас знакомили еще в университете.

В нашей конторе никто не бегал и не суетился, но атмосфера все равно оставалась напряженной. Серая форма Виктора никого не удивляла – наши ведомства часто работали сообща – а сейчас ему едва ли не радовались. Так что нам кивали и шли дальше.

– Да, проходите, – деловито приветствовал нас Роман Алексеевич. Он пожал всем руки и предложил занять кресла возле стола.

После Даня повторил рассказ о нашей поездке к Кощею. Его отец кивал и не перебивал. Потом задал уточняющие вопросы. Я же все это время ждал, пока можно самому задать вопрос.

– Итак, пять некромантов мертвы, но еще пять бродят по Москве и окрестностям, – мрачно подвел он итог. – Еще и три артефакта. Какие мысли, господа сыщики?

– Для начала пообщаться с Бабой Ягой, – ответил Даня.

– Хорошо, а дальше?

– А дальше исходить из того, что она скажет, – ответил уже я. – Сейчас нет смысла строить многоходовку – на любом этапе оппонент может начать играть не по сценарию.

– Тут ты прав, Дмитрий.

– Роман Алексеевич, можно вопрос? – все же вклинился я и получил одобрительный кивок. – Иван Антонович сказал, что вас вызывали в Кремль посреди ночи. Можете рассказать причину?

– Да ерунда всякая, – отмахнулся он, но под моим пристальным взглядом вздохнул и все же пояснил: – Император общался с президентом Южной Конфедерации. По результатам понадобилось что-то отправить с адъютантом куда-то, а его нет нигде. Меня вызвали на поиски. Только я занялся опросом, кто его видел последним, как парень объявился сам. К девушке бегал, шельмец. На подмену проверили, разумеется.

– Ваша светлость, проверьте его алиби. Или мы займемся, – сказал я.

– Не отвлекайтесь на мелочи. Я же сказал, что там все чисто, – раздраженно отмахнулся он.

– Нас отвлекали от какого-то мелкого происшествия, на что мы обратили бы внимание, вернись сразу после осмотра. Или даже если бы не уходили в замок, – не согласился я. – А тут адъютант его императорского величества.

Князь насупился и задумался, постучал пальцами по столу. Мы сидели и ждали вердикта.

– Езжайте к Яге. Я отправлю кого-то проверить этого парня, – наконец решил он.

Что же, хоть так. Пришлось принять такое решение начальства. Я понимал, что нам не разорваться и надо привлекать других сотрудников, и кивнул. Главное, что князь не отмахнулся.

– Да, по тому парню из Надзора, Евгению, – вспомнил Юсупов и вытащил один из отчетов из стопки, передал нам. – Вы оказались правы – просто так контроль не теряют. И даже из-за скорби не теряют. Ему подсыпали Пыльцу Звезд.

Я поморщился и увидел, как передернуло моих друзей. И было от чего. Пыльца Звезд – сильный стимулятор для временного усиления магии. Периодически случалось такое, что молодые чародеи принимали его, если опасались провалить практический экзамен. Иногда его принимали и более взрослые, но слабые чародеи. Но вообще чаще им пользовались аморфы, чтобы хоть ненадолго ощутить себя полноценными чародеями.

Проблема заключалась в том, что Пыльца Звезд вызывала привыкание, а при длительном приеме чародей и вовсе мог потерять силы или даже умереть. Так что препарат запретили уже лет двадцать пять как, через два-три года после открытия.

– Хорошо, что без последствий прошло, – заметил я, изучив отчет. Судя по цифрам, дозу ему всыпали большую, раз через четыре месяца следы еще не исчезли.

– Почему они использовали именно его? – удивился Виктор.

– Скорее охотились не конкретно за ним, – ответил Даня, что интересно, без обычного в таких случаях снисхождения. Видимо, дружба меняла отношение. Или он понимал, что Витька не сыщик и может не знать таких вещей. – Вероятнее всего наш архивариус подсыпал тому, кому смог, из тех, кто шел на тот полигон. А заклинания там творили все. Кстати о нем, отец, нет новостей?

– Ищем, – недовольно буркнул князь. – Сам жду. А вы езжайте. Как поговорите, отправляйтесь отдыхать. Да, можете уже по домам разъезжаться. Наверняка на вас охотились из-за кражи. Она состоялась.

– С чего ты взял? – удивился Даня.

– С того, что я внезапно начал искать связи с Кощеем, – ответил я за Юсупова.

– Но ведь по другому поводу.

– А я про повод не говорил. Так что подумали они на то, что болит, как говорится.

– Все так. Так что возвращайся домой, сын, мать уже заждалась.

Мы попрощались и отправились на Лосиный остров, где обитала Баба Яга. Конечно, этот лес не сравнить даже с тем, что растет за университетом, но все же лес. А Ягам обязательно нужны деревья, чем больше, тем лучше.

– И шли они, шли-и… – Услышали мы мяукающий голос на подходе к избушке. Он убаюкивал и манил прилечь. – Шли долинами зелеными, шли лесами темными. Где дубы шумят, где соловьи поют…

Виктор и Даня дружно зевнули. Конечно, можно было бы принять их зевоту за последствия бессонной ночи, если бы я не знал, чей голос мы слышим. Если бы не ощущал его магию. На меня же этот голос не действовал, пока не обращался конкретно против меня. А этому Баюну я пока повода усыплять себя не давал. Так что тряхнул друзей, освобождая от магии котика, и приставил палец к губам. Мало ли, кого и зачем усыпляет Баюн, может, по приказу Яги. Не хотелось бы с ней ссориться – нам ее помощь нужна.

– … А под елью той сидит девочка, – продолжал кот.

Я отодвинул ветку и посмотрел на поляну. Избушка подогнула курьи ножки и стояла к нам передом. Значит, не придется говорить волшебную фразу. К бревенчатому боку прислонились два мужика. Одеты в джинсы и толстовки, рядом валяются рюкзаки. Пожалуй, они похожи на того, кто кинул бомбу тогда в окно ресторана. Пожалуй, пора вмешаться. И я вышел на поляну. Даня с Витей за мной, но с опаской.

Баюн нас тут же увидел и оскалился, выгнув дугой спину. А мужики начали вяло шевелиться, приходя в себя от дремы. Но стоило коту меня увидеть, как он клыки спрятал и сел с весьма недовольной мордой.

– Вы не вовремя, – проворчал он.

– Не буду просить прощения, – усмехнулся я. – Это у тебя кто, Мрак?

Все Баюны получали имя по особой отметине. Этот получил свое за то, что на всей шкуре не нашлось ни единого светлого волоска. Даже глаза у него абсолютно черные. Смотреть в них долго не рекомендую – можно потерять себя.

– Это добыча Марковны, – признался он без удовольствия. – Бабушка попросила покараулить их, пока занята.

– Чем же таким она занята? – удивился я.

Мои друзья помалкивали, уже привычные, что с нелюдями я лучше них нахожу общий язык. Даже лучше Виктора, офицера Надзора, кому по должности положено с ними часто общаться.

Тут окно избушки над головами мужиков в толстовках со скрипом открылось и показалась Баба Яга. Она высунулась по грудь и уставилась на нас строгими почти белыми глазами. Выглядела она даже не старой, а древней старухой, со сморщенным как изюм лицом, где ярко выделялась бородавка слева от носа. Из-под черного платка с красно-золотым цветочным орнаментом виднелись белые волосы.

– Вам звонила, соколы мои, – сказала она на удивление сильным, пусть и старческим голосом. – Мы вам с Мраком вон, двух некромантов поймали. Забирайте. А вы с чем пожаловали?

– Вот про них и поговорить, бабушка, – поклонился я с почтением, положив руку на сердце. Друзья последовали моему примеру. – И про троих, что еще на свободе.

– Вы ими занимаетесь, значит. Проходите, молодцы, говорить будем, – кивнула она и посмотрела на свою добычу. Некроманты шевелились все активнее. Яга плюнула на них и они замерли. – Мрак, посторожи еще.

– Да я же им сказку рассказывал. Теперь скучать, – вздохнул он и лег на траву.

А мы зашли в избушку и сели на скамьи у стола. Получили по традиционной кружке живой воды. Усталость стала уходить уже после второго глотка. Это не означало, что отдыхать уже не нужно, только гарантировало доползание до кровати.

– Эти двое мне случайно попались, сразу говорю, – без лишних предисловий начала Яга. – Не знали они, что это мой лес, и попытались тут спрятаться.

Я еще при знакомстве с ней заметил, насколько правильно она говорит, без этих милых словечек. И говор у Яги московский. Еще бы, она тут уже веков шесть живет и границу между Явью и Навью охраняет.

– Так что о том, где остальные трое, я не знаю. И нелюди тоже, – строго посмотрела она на Витьку. – Ищу, разумеется, ищу. Только и вы на месте не сидите.

– Как они прошли, бабушка? – задал я главный вопрос.

– По Калинову мосту, – недовольно сказала она. – Это одна часть, самая большая. Их почти сразу Надзор поймал. И даже то, что они врассыпную бросились, не помогло. Еще чуяла троих на Перекрестке. Их Горбунок приволок.

– Один? – удивился Даня.

– Один. Ты не смотри, что он горбатый и на вид хилый – он двужильный, – с насмешкой ответила Яга Марковна. – И этих Горбунок приволок.

– Уже другой? – уточнил я.

– Да.

– Но он должен был знать, что это твой лес.

– А, так он их мне притащил. Вот молодец ушастый, – проворчала Яга, делая вид, что не рада такому подарку.

– Бабушка, где нам остальных искать? Хоть намек дай. На каком Перекрестке они появились? – попросил я.

– А если так подумать, недалеко отсюда, – нахмурилась она. – Могу клубок дать до него. А там вам только на удачу уповать и…

Ее прервал утробный рев Мрака и крики. Мы выскочили на улицу. Картина предстала неутешительная. Оба некроманта продолжали валяться, только уже с серыми лицами, явно мертвые. У лап Баюна разливалась лужица гнили. Видимо, он успел отскочить. Ветки куста на краю поляны еще качались, хотя ветра не было.

Картинка у меня сложилась сразу.

– За ними, – сказал я спокойно и побежал в заросли.

Глава 7

Кто бы мог подумать, что некроманты в наше время работают настолько сообща? Мне даже в голову не могло прийти, что те трое выследят этих двоих и придут их или спасти, или убить, лишь бы они ничего не разболтали. Теперь просто необходимо поймать троицу и допросить. Скорее всего с псиоником.

С такой мыслью я ломился через лес в надежде поймать некромантов прежде, чем они выскочат из леса. А там уже обеденное время и людей на улице может быть достаточно, чтобы затеряться среди них. К тому же рядом автобусная остановка. И телепортация мне сейчас наверняка не поможет – стоит приблизиться к некроманту, как появится Горбунок и утащит его в Навь. Вот сейчас и проверим. Впрочем, он не сможет разорваться. Если только у них там не целый табун этих мелких лошадок.

– Нужно добраться хотя бы до двоих одновременно! – крикнул я друзьям.

Я побежал еще быстрее, ломая кусты и не обращая внимания на царапины от веток. Впереди послышались испуганные возгласы. На глаза попался клок черной ткани – кто-то из них зацепился и предпочел порвать одежду, чем останавливаться и выпутываться. Кажется, нас испугались.

Или не только нас, но и Мрака с Бабой Ягой. Но их положено бояться. Баюн обогнал нас и вырвался из леса первым. Раздались визги испуганных людей, что и понятно – не каждый день сей котик является народу, да еще в истинном размере. Я посмотрел, за кем бежит Мрак и выбрал целью другого беглеца. Третий явно опережал товарищей и рвался к остановке, куда как раз подходил автобус.

– Я на автобус! – крикнул Виктор.

Даня не стал сбивать дыхание и побежал за ним.

Я же начертил руны, дождался, когда Баюн прыгнул, и активировал заклинание.

И снова шальная морда Горбунка закрыла мне весь обзор, подмигнула и исчезла. Вместе с некромантом. Что и требовалось доказать: наши противники не верили, что до беглеца доберется кто-то, кроме меня. И все из-за телепорта. Лестно, но неудобно.

Я осмотрелся. Мрак сидел перед своей жертвой с задумчивым видом. Даня схватил третьего некроманта уже на подножке автобуса под возмущенные возгласы других пассажиров, спешащих убраться подальше от Мрака, и толкнул его в руки Виктора. Сам быстро показал удостоверение Тайной канцелярии и люди быстро угомонились. Наверняка они продолжили возмущаться, но про себя. Могу понять – никто не хочет из-за длинного языка попасть на Мясницкую, к нам в гости. Витька как раз принял некроманта и выкрутил ему руку так, что поставил в весьма унизительную согбенную позу. Люди поспешили занять места в автобусе, двери захлопнулись и он уехал, спеша нагнать расписание.

Итак, что у нас. Сначала я подошел к Баюну. Его морда выражала одновременно раскаяние и нетерпение. Прибил, сделал я вывод. Прибил и жаждет слопать. Значит, у нас только один арестованный.

– Прости, но сожрать его тебе не судьба. Сам понимаешь, улика. Но сначала обыщем, – сказал я котику.

– Не привык я, что у людей такие хрупкие черепа, – проворчал он, за недовольством скрывая вину.

– И не только черепа, Мрак. Ты же ему когтем почти до сердца добрался, – заметил я и указал на лужу крови, что натекала не столько из раны на голове, сколько из дыры в спине, проделанной огромным когтем.

– Не рассчитал. Надо было убрать когти, – вздохнул Баюн.

Я похлопал Мрака по плечу, снял черную перчатку-фокусировку с левой руки, надел латексную и занялся осмотром тела. Одной рукой обыскивать неудобно, но и полностью избавляться от фокуса и ослаблять себя я не стал, мало ли у них тут еще сообщники. Виктор тем временем надел на пленника особые наручники, чтобы он даже при помощи Проводника не смог скрыться в Нави.

Я ожидал увидеть человека зрелого возраста, с сальными волосами и бледной кожей. Но этот некромант оказался лишь немногим старше нас, бледным, да, довольно тощим, но чистым и без всякого запаха мертвечины. Одежда простолюдинов удивительно не шла к его благородному лицу с правильными чертами. Из какого же он рода? На миг показалось, что он отдаленно напоминает Юсупова, но это же бред.

– Что-то есть? – спросил меня Даня.

– Стандартный набор: ключи, немного меди в кошельке, орешки, перо вороны, – перечислил я. – Рюкзак в конторе посмотрим?

– Да. Пойду вызывать труповозку, – вздохнул он.

– С каких пор перо входит в стандартный набор? – озадаченно уточнил Виктор.

– Это же некромант. Странно, что нет помета, чьих-нибудь лапок, хвостов и прочей мерзости, – хохотнул я.

– Я пойду? – неуверенно спросил Мрак.

Я осмотрелся. Зеваки собирались, но на отдалении – никто не спешил подходить близко к Баюну в его истинном облике кота размером с лошадь.

– Посиди еще, – попросил я. – Если уйдешь, толпа подойдет, следы затопчут, слухи о некромантах поползут. А сейчас мало ли, кого мы задержали.

– Кстати, а где третий? – встрепенулся Виктор.

– В Нави. Финальная проверка показала, что реагируют Горбунки не просто на приближение врага, а лично на мой телепорт, – с иронией пояснил я. – Даже не знаю, радоваться или огорчаться, что меня назначили самым опасным.

Конечно, я и есть самый опасный, но друзья этого не знают. Пусть так и остается.

Вскоре прибыла машина, в нее погрузили тела некромантов, этого и тех двоих, убитых возле избушки Бабы Яги, и увезли. Мы отпустили Мрака, попрощались с Ягой и вместе с арестованным уехали на Мясницкую. Виктор уехал к себе – ему еще искать трех колдунов, слуг Кощея.

Некроманта приволокли в допросную комнату и приковали к специальной скобе в крышке стола. Фокусом ему служило перо ворона – его забрали, разумеется. Этот тип опаснее Прилипалы, мало ли, чего учудит в кабинете и без фокусировки. А тут подвальное помещение, окон нет, дверь только одна. И не только наручники, но и вся комната изолирована – не перейти тут в Навь.

Князя Юсупова мы тревожить не стали, пусть отсыпается после беспокойной ночи. Сами пока держались на живой воде Бабы Яги. Но кофе уже ждал. Очень хотелось принять душ, но сначала некромант. Допрос лучше проводить по горячим следам, пока арестованный не успокоился и не придумал ничего.

– Ну что, сам говорить будешь или псионика звать? – навис над ним Даня.

– Можете звать, можете не звать. Я ничего не знаю, – презрительно улыбнулся он.

Меня удивил его поставленный голос и правильная речь. Почему-то я представлял некромантов более развязными, забывшими о благородном происхождении. Видимо, одежда ввела в заблуждение.

– Зря улыбаешься, – спокойно сказал я, сидя напротив него. – Если не знаешь, придется лезть глубже в сознание, чтобы убедиться. А это больно.

В ответ парень поднял рукав толстовки и обнажил шрамы, свежие и старые. Они покрывали всю руку от запястья до локтя, аккуратные и ровные.

– Я не боюсь боли, – констатировал он с достоинством.

– Физическая боль ничто в сравнении с ментальной. Ты не учился в академии?

В ответ он рассмеялся. В его мрачном смехе слышалась горечь.

– Байстрюкам не место в академии, разве не знаешь? – сказал он и посмотрел на Даню. – Только законным и благородным.

– На меня-то что смотришь? – удивился мой друг. – Назови свое имя.

– Андрей. Невзоров. Отчества нет, – зло сказал некромант.

– Послушай, – со вздохом сказал я. – Ты нас не вини в своих бедах. Не мы тебя зачали. Никто из нас не выбирал, у каких родителей родиться. И своим происхождением оправдывать преступления глупо и безответственно.

– Если бы я был законным, сидел бы сейчас на его месте, – кивнул Андрей на Даню. – Но в итоге меня воспитали тем, кто я есть. Становиться или нет некромантом мне тоже выбора не давали.

А вот это уже опасные заявления. Оба. Я еще раз всмотрелся в лица Андрея и Даниила. Что-то, конечно, общего было, но в мире полно похожих людей. Только Даня смотрел на него с испугом. Я вздохнул и отвел к дальней стене, сжал плечо, чтобы перестал сверлить арестованного взглядом и посмотрел на меня.

– Ты можешь стоять, гадать и бояться, а можешь позвать отца и разобраться в ситуации, – спокойно сказал я. – Это может быть правдой, а может, он тянет время.

Даня коротко кивнул и вышел. По коридору пронеслось эхо его поспешных шагов. А я вернулся на прежнее место напротив некроманта. Еще раз посмотрел на него, вспомнил внешности его товарищей, сопоставил с его же словами. Интересная складывалась картина, если мои выводы верны.

– Вы все учились вместе? Ты и твои сообщники. Или товарищи? – спросил я.

– Сообщники. Да, верное определение. Товарищей у меня нет, – с едкой улыбочкой ответил он. – Да, мы учились в одном месте, но не все вместе. Все же возраст разный.

– И вы все незаконнорожденные?

– Ты догадлив. Как тебя?

– Дмитрий Татищев.

– Гра-аф. Спаситель рода, – протянул Андрей с легкой издевкой.

Я пропустил ее мимо ушей и продолжил мысль:

– Вас всех так или иначе вынудили открыть некромантию. Наверняка вы даже не знали, что она вне закона, что это запрещенная ветка, так?

– Так, граф, так. Только когда нам позволили узнать внешний мир, мы поняли, кто мы для него и как к нам относятся. Но лично я все равно не вижу в некромантии ничего зазорного – такая же специализация как и все остальные.

– Тебя так воспитали, я понимаю. Поэтому вы не отвернулись от учителей и… кто они вам, хозяева или называют себя иначе? – Я говорил спокойно, без издевки и пренебрежения. Если показать интерес, быстрее добьешь результата.

– Старший называет себя архонтом ложи Увядшей розы. Но никто из нас не знает его имени и никогда не видел лица. Думаю, ради таких моментов. Поэтому можете лезть в голову, пытать, на куски резать – бесполезно, – с усмешкой ответил Невзоров и откинулся на спинку стула, насколько позволяла цепь наручников.

– Сколько вас?

– Не знаю. Наверное, около двадцати или чуть больше. И еще сколько-то детей учатся.

– Только мальчики?

– Девочки тоже есть.

– Почему ты так спокойно рассказываешь? – уточнил я.

– Потому что я не смогу рассказать, где это место. После окончания обучения меня и остальных через Навь переместили в Москву. Нам выдали документы, деньги и ключи от квартир. Мы жили и ждали приказов. Некоторые даже работу нашли, – с легкой насмешкой добавил он. – Так что я рассказываю в рамках сотрудничества со следствием. И потому что мои показания вам мало чем помогут.

– Понимаю, – согласился я. Но согласился только для вида. Сейчас любая мелочь могла вывести на след. Но говорить ему я этого не стал. Андрей считал себя умным и прозорливым – не стоило его разубеждать. – И вот приказ поступил. Кому вы отдали украденные артефакты?

– А вот тут псионик вам понадобится, – серьезно сказал он. – Я видел его лицо, но имени не знаю.

«А еще ты видел фигуру своего архонта, его походку, – подумал я. – И это может нам помочь в его опознании».

Но больше ничего сказать или спросить я не успел – в комнату для допросов влетел князь Юсупов. Я поднялся и отдал честь, приложив правую руку к груди и склонив голову.

Роман Алексеевич не пытался скрыть раздражения, но хотя бы он немного отдохнул – тени под глазами стали меньше, волосы идеально уложены, в костюме тоже полный порядок.

– Это ты называешь себя моим сыном? Сколько тебе лет, где ты родился? Кто твоя мать? – сходу требовательно спросил он и оперся о стол, яростно сверля некроманта взглядом.

От такого напора Андрей едва не подскочил. Кажется, не сделал он этого только потому, что цепь наручников не позволила. Он посмотрел на князя и глубоко вздохнул, возвращая себе присутствие духа.

– Мне двадцать три. Родился в Омске. Мою мать звали Анна Алексеева. Она была аморфом. Потомственным, – отчеканил он.

Роман Алексеевич вздохнул с явным облегчением и уселся на стул, где только что сидел я, и откинулся на спинку в расслабленной позе.

– Ты не мой сын. Я бывал в Омске лишь однажды, но мне тогда было пятнадцать лет. Мы навещали мою прабабушку, – миролюбиво и даже с сочувствием сказал он. – И с аморфами я дело имею только по долгу службы. Но ты сказал «звали».

– Она умерла, когда мне было десять лет, – ответил Андрей, хмурясь. – Но она говорила, что я мог бы быть князем Юсуповым.

– Значит так. Анализ мы сделаем, но одно предположение у меня есть, Андрей, – перешел на деловой тон Роман Алексеевич. – В Омске живет одна из младших ветвей нашей семьи. Без приставки «светлейший». Двадцать четыре года назад у них погиб старший сын при странных обстоятельствах. Сначала он пропал – тело нашли через несколько месяцев. Я хорошо знаю это дело, потому что копался в нем в качестве тренировки перед поступлением в Тайную канцелярию. Он и может быть твоим отцом.

– Легко скидывать все на мертвеца, – усмехнулся Андрей. – Дескать он подлец, а я не при чем. Мертвец не ответит. Впрочем, мне может.

– Кто тебе… – начал было Даня, но замолк под яростным взглядом отца.

– В том и дело, что не подлец. – Князь повернулся обратно к возможному родственнику. – Накануне исчезновения он общался с родителями – они как раз были в отъезде. Сказал, что хочет познакомить с девушкой и жениться, потому что они не утерпели и повели себя неосторожно. В то время многие так делали, если опасались, что родители не одобрят кандидатуру избранницы. Но он исчез за два дня до назначенной встречи. Родители надеялись, что невеста сама объявится и они смогут оформить ребенка, чтобы не родился бастардом. Есть такая процедура. Но девушка не появилась и найти ее не удалось. Так что если это история твоей матери, не моего кузена тебе винить, молодой человек.

Повисла неловкая пауза. Меня история чужой семьи вообще не касалась. А Андрей явно чувствовал себя скверно из-за осознания, что всю жизнь винил во всех бедах не того человека.

– Хотите сказать, меня и мать обманули? – нахмурился некромант. – Чем докажете, что это все так?

Нет, стадия принятия еще не наступила. Сложно поверить в такое, когда всю жизнь тебе льют в уши совсем другую версию событий. Выходит, он поломал себе жизнь из-за чьей-то лжи. И как бы все еще повернулось, если бы нам попался не он, а кто-то из его дружков? Видимо, похоже, только дольше пришлось бы общаться.

– Могу показать тебе дело. Но проще сдать кровь и подтвердить родство, – ответил князь.

– Как на счет того и другого? – вскинулся Андрей.

– Хорошо. Даниил, принеси папку из моего сейфа. Она подписана как «Омское дело». И позови лаборанта.

– И пригласи Нину, – добавил я.

– Нину? – удивился Даня уже от двери.

– Андрей кое-что рассказал, пока вас не было. Надо увидеть одного человека в его воспоминаниях, – пояснил я, но немного соврал. Людей надо будет увидеть двоих. Только некроманту пока не стоит об этом думать. Пусть сначала перейдет на нашу сторону.

Даня кивнул и ушел.

– Что рассказал? – требовательно спросил князь. Он явно все еще оставался на взводе.

– Если позволите, я расскажу, когда вернется Даниил, чтобы не повторять, – осторожно ответил я.

– Резонно.

Первым пришел лаборант и взял кровь у некроманта и Романа Алексеевича. И только через десять минут вернулся Даня с Ниной Сергеевной. За это время ноги у меня затекли, я прошелся по комнате и сходил за кофе – действие живой воды закончилось и усталость вернулась.

– Ваша светлость, – склонила голову графиня Шувалова.

– Добрый день, Нина, – кивнул он ей, поднимаясь на ноги.

– Даниил сказал, что ищем того, кто забрал у них артефакты? – уточнила она.

– Да, верно. Приступай, как только будешь готова, – сказал князь.

Пока она готовилась, я пересказал наш с некромантом диалог. Князь покивал. Даня задал пару уточняющих вопросов.

Нина пошла к Андрею, но я перехватил ее и отвел к дальней стенке.

– Что за выкрутасы, Дмитрий? – грозно спросил Роман Алексеевич.

– Я все объясню, ваша светлость, – откликнулся я и указал взглядом на Андрея.

Князь только закатил глаза. А я повернулся к Нине и зашептал:

– Если объявлю, он будет сопротивляться. Если получится, копни глубже и посмотри на человека, которого они называют «архонтом». Лица он не видел, но меня интересует походка, движения, речь.

– Хочешь попробовать узнать по косвенным признакам?

Я кивнул.

– Попробую. Сделаем как на днях.

– Давай начнем с архонта. Если будет сопротивляться, у тебя больше сил будет, – предложил я. – И какое-нибудь воспоминание, где он уже учится, но на улице. Хочу попробовать по местности понять хоть примерно, где эта школа.

Она недовольно покачала головой, но согласилась. Мы вернулись к остальным и Нина проделала ту же процедуру, что и с Прилипалой.

В этот раз картинка вышла иной, более полной. Я стоял в полутемном зале, горели свечи в высоких канделябрах и на парапетах по периметру. И на алтаре, сейчас пустом, но на нем нарочито оставили потеки крови от предыдущей жертвы. Вокруг находились другие люди, послушники, такие же как Андрей. Все в черно-зеленых мантиях, как те, что напали на нас с Кощеем в Нави. Послушники не молились, не читали заклинания – они читали устав, правила сообщества. Устав был для них почти священной книгой. Они повторяли его, чтобы смысл слов въелся в мозг, стал образом жизни как в стенах школы, так и за ее пределами, в большом мире.

Потом к алтарю вышел архонт. Его голову покрывал глубокий капюшон, так что волос не видно, лицо закрывала маска. Я вздрогнул при виде нее – в первую секунду мне показалось, что передо мной стоит сам Владыка Преисподней. Его оскал и орлиный нос, шип на подбородке я никогда не забуду. Но нет, это лишь маска, пусть и довольно точная и качественная. Но откуда местному некроманту знать, как выглядит Владыка демонов? Я прислушался к мыслям Андрея при виде маски.

Все ясно. Маска демона смерти, как архонт ее называл, появилась недавно, всего три года назад. До того Архонт использовал простую, из черного бархата. Значит, примерно тогда он связался со Скарлетт. Странно, что она не выдала ему маску со своим истинным лицом. Глядишь, сейчас бы я уже мог знать свою противницу. Если мы были знакомы в Преисподней. Впрочем, мужчина мог просто не захотеть носить женскую маску.

А пока я перевел все внимание на фигуру Архонта, на его движения, манеру речи. Увы, говорил он без изъянов, не хромал. И все пальцы на руках в комплекте. Пальцы! Вот оно. Архонт говорил о важности их миссии, о том, что однажды они покажут себя и докажут, что некромантия не зло и должна занять прежнее место в составе остальных специализаций. Что… он замешкался, подбирая слова, и трижды щелкнул пальцами... псионика порой опаснее некромантии. И… снова тройной щелчок.

Больше я не слушал и дал понять Нине, что можно двигаться дальше.

Через сопротивление и головную боль мы попали в сад. Здесь растили цветы и прочие травы, необходимые для некоторых заклятий и ритуалов некромантии. Сначала я разочарованно вздохнул, но после взгляд зацепился за знакомую горную гряду вдалеке. Я видел ее лишь однажды и то в Нави, но очень уж походило на Урал.

Дальше оказалось ожидаемо. Я увидел сцену кражи – они же знали пароль от двери. Потому вошли и застали Колобка врасплох. Из Нави после кражи эти трое перенеслись на перекресток каких-то улиц в Оболдино, там у церкви их ждал человек от Архонта. Они передали артефакты. Тот же человек сказал, что двоих товарищей надо найти, и ушел. А они отправились искать товарищей. На том я дал знать, что закончил.

К этому моменту болела не только голова – сводило мышцы руки и шеи, перехватывало дыхание, на плече лежал толстый слой инея.

Как только Нина убрала руки, ко мне сразу подошел Даня и начал разминать плечи, тереть виски. Князь сделал то же самое с Ниной, потом с Андреем.

– Все. Теперь без разговоров по домам, – строго заявил Роман Алексеевич. – Только поднимемся в кабинет, расскажешь, что видел.

Но отдых и сон остался мечтой снова. В комнату без стука ворвался молодой офицер и, хватая ртом воздух, выпалил:

– Ваша светлость, простите. Пр-росили срочно сообщить.

– Ну? – недовольно буркнул князь.

– Ограбление в МИДе.

– Не-ет, – хором простонали мы с Даней.

Потому что ехать придется нам. И самому начальнику канцелярии. Слишком серьезное учреждение, чтобы посылать туда кого попроще. А сон? Сон для слабаков.

Глава 8

– Подробности? – потребовал Роман Алексеевич.

– Вскрыт сейф министра, – быстро отрапортовал офицер. Он понимал, что сейчас не до титулов и полных званий. – Три… уже четыре минуты назад,

– Бегите. Я следом, – вздохнул князь Юсупов. – Позвоню им только, чтобы выходы перекрыли.

Мы с Даней выскочили из комнаты для допросов и побежали наверх. Усталость на время перекрыл выплеск адреналина. Надолго его не хватит, увы. И на кофе времени нет. Оставалось надеяться, что в министерстве напоят.

Даня привычно прыгнул на место водителя, я сел рядом, мотор манакара тихо заурчал.

– Врубай музыку, – посоветовал я. – Сейчас самое движение – люди на обед едут.

Мой друг кивнул, нажал на кнопку и вдавил педаль газа в пол. И мы помчались под завывание сирены на Смоленскую площадь.

– Подремли, у тебя минут пятнадцать-двадцать, – предложил Даня и зевнул.

Я кивнул, прикрыл глаза и расслабился. Конечно, за пятнадцать минут не отдохнуть полноценно, но хоть немного. И все лучше, чем бесцельно гадать, что и кому понадобилось в сейфе светлейшего князя Долгорукова. Ходили слухи, что император им не очень доволен и думает заменить его графом Бестужевым или князем Меньшиковым. Возможно, этот эпизод ускорит процесс.

Все же я немного задремал под такие мысли, потому что очнулся от того, что манакар резко затормозил. Я тряхнул головой и потер глаза. Все, пора работать. Когда же этот день уже закончится? Сходили, называется, к Кощею посмотреть одним глазком.

Мы забрали сумки с необходимым оборудованием и побежали по мраморным ступеням к главному входу в министерство иностранных дел, перепрыгивая через ступеньку и одновременно доставая удостоверения. Перед двойной тяжелой дверью стояли сразу три охранника в черной форме Тайной канцелярии. Это мы, оперативники, ходили в костюмах, а охрана и другие официальные лица носили форму.

При виде наших удостоверений все трое вытянулись по стойке «смирно».

– Как много людей успело выйти между кражей и блокированием выходов? – спросил Даня.

– Через главный двое, ваше сиятельство, – отрапортовал старший из них, прапорщик. – Но они бы не успели добежать с шестого этажа за две минуты. А они шли медленно. Что с другими входами, уточните у старшего смены.

– Никого не выпускать, ни полотера, ни самого министра. Поняли? – мрачно приказал мой друг.

– Так точно, ваше сиятельство! – хором рявкнули все трое и расступились перед нами.

– За нами едет Роман Алексеевич. Пропустите его, – предупредил я.

Прапорщик так рьяно отдавал честь, что мы услышали удар кулаком по бронежилету на груди. И прошли внутрь.

В вестибюле нас встретила толпа встревоженного народа. Судя по всему, младшие сотрудники. Их окружали охранники с мрачными и решительными лицами.

– Так, и что это у нас тут происходит? – снисходительно уточнил Даня. – Рабочий день в самом разгаре, а вы тут прохлаждаетесь. Не хорошо-то как. И вот служивый люд волноваться заставляете.

– Так обед, ваше благородие, – сказал кто-то из толпы. – Меня вот жена дома с котлетами ждет.

– Ничего страшного, съедите котлеты на ужин. А сейчас в вашем распоряжении целая столовая. Если там нет котлет, то есть что-то еще, уверен, вкусное, – с легкой насмешкой парировал Юсупов. – Так что прошу вас, судари и сударыни: расходимся или в столовую, или по рабочим местам.

Толпа загудела.

– А что случилось-то? – послышалось из нее.

– Убили, что ль, кого? – вторил ему другой голос.

– Все живы, – сказал я, а про себя добавил: «пока». – Но если вы хотите, чтобы двери открылись быстрее, расходитесь по рабочим местам и будьте готовы помогать следствию.

Народ заворчал и начал расходиться. Появились уборщицы с тряпками и с ворчанием «натоптали, напачкали, ироды» начали мыть пол. Мы с облегчением вздохнули и поспешили на шестой этаж огромного здания министерства. Подниматься пришлось пешком – народ забил все лифты, возвращаясь на рабочие места. А я спохватился и вернулся в вестибюль к главному посту охраны.

– Отключите все телефоны, кроме того, что в кабинете князя Долгорукова, – приказал я.

– Но ваше сиятельство, люди даже домой не смогут позвонить, предупредить, что не придут, – заспорил корнет на посту. – Да и по работе многие на телефонах сидят. А вы им к работе приказали вернуться.

– Займутся пока бумажками. И домой позвонят потом. Отключай. Или хочешь, чтобы вор тоже позвонил и предупредил, что задерживается? – мрачно уточнил я.

Этот аргумент сработал и офицер быстро защелкал тумблерами.

– Оставь телефон в приемной и следи за всеми, кто подходит к нему, – поправил я сам себя.

Корнет кивнул и один из тумблеров переключил обратно.

– Хорошо придумал, – похвалил меня Даня и отчаянно зевнул.

Я кивнул и мы поспешили наверх по мраморным ступеням.

Когда добрались, народ уже разошелся по кабинетам и в коридорах стояли только охранники с каменными лицами. Охрана в начале и в конце каждого коридора, все просматривается, подметил я, как же они допустили кражу? Будем разбираться.

Мы прошли в самый конец коридора. Он заканчивался большой приемной с диванами для посетителей. Сбоку от двери расположилась за столом секретарша. У дверей замерли два охранника с каменными лицами. В приемной при нашем появлении поднялся с дивана третий, чародей. Все по уставу.

– Готов спорить на годовую зарплату, что их тут не стояло во время инцидента, – тихо заметил я для Дани.

– Да тут и спорить не надо. Если бы все на местах стояли, мы бы сейчас уже дома второй сон смотрели, – ответил он.

– Или осматривали бы тела, – добавил я.

Друг кивнул мне и очаровательно улыбнулся секретарше, молодой девушке лет двадцати пяти с короткой стрижкой и строгим миловидным лицом. От его улыбки она, кажется, немного растерялась.

– Даниил Юсупов, – представился он, глядя ей в глаза. – И мой друг, Дмитрий Татищев. Рассказывайте, сударыня: когда, что, как. И представьтесь.

– Юлия Вдовина, секретарь его светлости, – с достоинством начала она и расправила плечи, подняла подбородок. Словно партизан перед расстрелом, усмехнулся я. – Все произошло полчаса назад. Тридцать три минуты назад, если точно, – поправилась Юлия, глянув на часы на стене у нас за спиной. – Начинался обед. Его светлость уже ушли, я собиралась пообедать на рабочем месте. Для этого вышла налить воды в чайник. Когда вернулась, охрана уже ушла, дверь в кабинет была приоткрыта, хотя я точно помню, что Георгий Викторович закрывал ее. На ключ. Я сразу зашла и увидела открытый сейф. И разбросанные бумаги. И запах гари.

– Бумаги сбросили со стола? – с надеждой спросил я, хотя предчувствовал ответ, который нам не понравится. И гарь. Если пожара нет и все спокойны, то ничего критичного не случилось.

– Нет. Из сейфа.

Я тяжело вздохнул – тот же почерк, что и в хранилище Кощея.

– Если тут сидит один из этих, представляешь, что начнется? – озадаченно пробормотал Даня и продолжил. – Почему ушла охрана?

У нас за спинами кто-то шумно сглотнул.

– Я не знаю, – тихо ответила Вдовина. – Дневная смена пришла вовремя. Но утренняя ушла почему-то раньше. Пока я за водой ходила. А из кого «этих»?

– Преступников, конечно, – улыбнулся я и повернулся к охранникам с уже серьезным лицом. – И где же ваши предшественники? Часто они на обед уходят пораньше?

– Никогда раньше, сударь, – спокойно ответил чародей. – Мы их не нашли.

Я кивнул, поправил перчатку на руке и начертил руны Алатырь и Крада. Помещение тут же окутал сумрак, но только я видел в нем следы. Секретарша и охранники охнули, чародей недовольно поджал губы. Только Даниил оставался спокоен – понимал, что я делаю.

– Что там? – спросил он.

– Псионика, – ответил я при виде фиолетовых линий, словно в воздухе разлили краску. – Прежнюю смену «убедили» пойти на обед чуть раньше.

Я махнул рукой и сумрак рассеялся. А потом осмотрел охранников и чародея.

– Что с вашим коллегой с утренней смены? – спросил я его. – Он не должен был так легко поддаться внушению.

– Ни его, ни солдат на посту не было, когда мы пришли, – сдержанно повторил чародей. – Мы не нашли их. И внизу сказали, что они не выходили из здания.

– Их ищут?

– Конечно, – кивнул чародей.

– Не ругайте их, они ни в чем не виноваты, – прервал его усталый и раздраженный голос и мы дружно обернулись. – Эти господа пришли вовремя.

В дверях кабинета стоял сам князь Долгоруков, министр иностранных дел. На вид лет шестидесяти, но чародеи живут дольше простых людей, так что и он на самом деле старше. Насколько я знал, князю под сотню лет. Среднего роста, с брюшком, лицо с пышными бровями над колючими карими глазами, губы сжаты в тонкую раздраженную линию.

– Простите, ваша светлость, но мы не в детском саду и пропала не игрушечная лопатка, – сдержанно сказал я, когда хотелось орать едва ли не матом.

– Понимаю. Проходите, молодые люди.

Даня пошел на осмотр, а я выглянул в коридор и спросил у солдат, как продвигаются поиски прежней смены.

– Пока без результатов, ваше сиятельство, – отрапортовал один из них.

– Чародей может быть ранен, а солдаты дезориентированы, – предупредил я. – Или мертвы. Все они.

Я вернулся в приемную, снял трубку с телефона внутренней связи и распорядился, чтобы на каждом посту находился чародей. И только после этого прошел в кабинет.

В той его части, где стоял диван, кресло и кофейный столик, царили порядок и чистота. Но рядом с рабочим столом и сейфом валялись бумаги и раскрытые папки. Не гора, конечно, как в хранилище замка Кощея, но папок двенадцать я насчитал. В пепельнице на столе чернели останки листа или нескольких.

– Давно у нас тут ничего не происходило, – продолжал рассказывать министр. – Чародеи каждое утро обходят все кабинеты и проверяют на прослушивание и прочие чары. Но чтобы кража, да еще такая наглая… не припомню такого.

– Найдем утреннюю смену и спросим, – сказал Даня и достал фотоаппарат.

– Больше всего вопросов к чародею, – заметил я. – Солдаты против псионика ничего не могли сделать. Не трогать!

От моего вопля князь аж подпрыгнул и поспешно прижал руку к груди. Даня тоже вздрогнул и чуть не выронил фотоаппарат. Он удивленно посмотрел на меня, потом на князя, что стоял у стола и явно собирался скинуть пепел.

– Прошу, ваша светлость, ничего не трогайте, – уже спокойно повторил я. – Вы же терпели этот беспорядок полчаса. Потерпите еще несколько минут.

– Да, прошу прощения, я машинально, – пробормотал он.

Даня покачал головой и вернулся к запечатлению обстановки на пленку. Я же аккуратно прошел, чтобы не наступить на бумаги, и проверил сейф, снял отпечатки с двери и колеса шифрования. Потом подошел к сожженной бумаге и присмотрелся.

Видимо, вор торопился и не дождался, когда бумага догорит, чтобы развеять пепел. Потому на том, что осталось, можно было рассмотреть части текста.

– Даня, иди сюда, – позвал я. – Только осторожно.

Он подошел и тоже присмотрелся. Сфотографировал.

– Сможешь восстановить? – спросил я.

– Смогу подсветить небольшой фрагмент, но после этого он будет уничтожен окончательно.

– Он и без того разлетится от малейшего дуновения, – заметил я.

Даниил кивнул, щелкнул зажигалкой-фокусировкой, начертил Алатырь и еще несколько рун. Чернила загорелись. Удалось увидеть, что это какой-то список. Но тут буквы вспыхнули ярче и остатки листов опали бесформенной кучкой.

– Много списков у вас хранилось в сейфе? – спросил он у хозяина кабинета.

– Только один. Для вас, – сказал князь и понизил голос. – С именами князей с фамилией, которая…

– Мы поняли, – быстро остановил его Даня.

– Он уже готов. Был. Я как раз собирался его отправлять.

– Вы видели его целиком, Георгий Викторович? – уточнил я.

– Да, разумеется. Я просмотрел его и вызвал курьера. Ваш отец сказал не пользоваться факсом – мало ли, кто увидит.

– Ты что задумал? – повернулся ко мне Даня.

– Список составляли не пять минут. На восстановление уйдет время. Зато он в голове его светлости, – пояснил я.

– Псионика?! – хором воскликнули Даня и министр.

– Все верно, – невозмутимо сказал я. – Разумеется, мы пригласим самого сильного. Я бы предпочел цесаревича Святослава, но он наверняка занят, потому предлагаю его невесту, княжну Куракину.

– Вы понимаете, что и кому предлагаете, молодой человек?! – возмутился князь. – Я вам не какой-то там пострадавший или карманник, я министр иностранных дел! У меня в голове такие сведения, что… что…

От эмоций он даже не нашелся, чем продолжить.

– Граф Дмитрий Татищев, – вежливо представился я. – Конечно, я догадываюсь, что у вас в голове не список покупок к ужину. Потому и предлагаю позвать лицо с высшим допуском секретности. Сомневаюсь, что невеста цесаревича знает меньше вашего. К тому же она действительно сильный псионик и сделает все деликатно.

– Кто и что деликатно сделает? – раздался от двери голос нашего начальника. Доехал, наконец.

Мы обернулись и уже собирались сделать доклад, но министр нас опередил:

– Рома, как хорошо, что ты приехал! Твои орлы хотят залезть ко мне в голову! Объясни им, что я не…

– Стоп-стоп. – Роман Алексеевич поднял руки. – Давайте по порядку.

Даня вышел вперед и доложил о том, что мы успели узнать.

– Для того нам и нужен псионик. Дима предложил Катю, – закончил он.

Министр стоял с видом победителя, явно ожидая, что мы сейчас получим выволочку от начальства.

– Понятно. Я сам позвоню в Кремль, – невозмутимо сказал Юсупов. У Долгорукова аж лицо вытянулось от возмущения и усы обвисли. – А вы пока займитесь камерами. Вряд ли преступник показал лицо, но хотя бы будем знать, как он провернул дело. Какими пользовался инструментами, кроме магии. Вы уже осмотрели сейф?

– Нет. Занимались сгоревшим списком, – ответил Даня.

– Тогда занимайтесь сейфом, а я посмотрю кино. Присоединяйтесь, как закончите.

Мы дружно обернулись, но подойти, не наступив на бумаги, не могли. Но и с расстояния удалось рассмотреть, что сейф не просто вскрыт – дверца погнута в местах, где ее удерживали специальные штифты.

– Даниил, быстренько снимай эту красоту, собирайте бумаги и… вы все сами знаете, – распорядился Роман Алексеевич. – Откуда можно позвонить?

– Из приемной, – подсказал я.

Князь Долгоруков упал на диван с потерянным видом. Можно понять – только что он чувствовал себя хозяином положения и своего кабинета, но внезапно оказалось, что вскоре перестанет быть хозяином и своей памяти.

Вероятно, преступник на то и рассчитывал, что список уничтожат, а пока его будут восстанавливать, он закончит начатое. При этом никто и не подумает лезть в голову целому министру. Не только потому, что это опасно и не принято, но и из-за того, что можно случайно достать государственную тайну. Наверняка ему даже в голову не пришло, что мы можем обратиться к тому, кто имеет допуск к этой самой тайне. Конечно, отвлекать сильных мира сего по пустякам мало кто решится. Но для нас они близкие друзья, так что нам можно.

Пока я размышлял, Даня зафиксировал разгром и кивнул, что можно сложить бумаги.

– Ваша светлость, – обратился я к министру, собирая документы с пола. – Попробуйте понять, чего не хватает. Преступник не просто так все раскидал, он сделал это, чтобы вы не сразу нашли, что пропало.

– Я думал, он так искал нужные бумаги, – проворчал князь Долгоруков. – И отбрасывал те, которые не нужны.

– К сожалению, его хозяин умнее, – проворчал Даня.

Наконец, собранные документы перекочевали к министру, а мы получили доступ к сейфу. Дверь оказалась не просто погнута – металл разворотило как при направленном взрыве. Направленном, потому что иначе взорвался бы весь сейф. Только взрыв услышали бы в коридоре, любой.

– Ножницы по металлу? – с сомнением предположил Даня.

– Проще. Разрыв-трава, – вздохнул я. – Ножницы так не сделают. Взрыв не слышали и следов его нет. Но при этом штифты словно взорваны.

– Преступник знал модель сейфа и где у него блокираторы. Но трава тоже должна оставить след, – нахмурился мой друг и припал к полу, зашарил рукой под сейфом и с довольным видом вернулся в сидячее положение. Он раскрыл ладонь и показал крошку сухой травы. – Ты снова прав, Демон. Тебе не надоедает?

– Я целых пятнадцать минут спал, – пошутил я. – А ты и сам мог бы догадаться. Взрыв есть, но гари нет и звука тоже не было.

– Да-а, – протянул он и поморщился. – Понадобилось четыре стебля. Как думаешь, на черном рынке купили или сами собрали? Я за то, что сами, раз у них Горбунок есть.

– Давай рассуждать, – улыбнулся я и сел на ковре удобнее. – Разрыв-трава – не ромашка, так просто ее не найти. И на рынке она штучный товар, а значит дорогой. Обычно покупают по одному стеблю, а тут четыре. Это денежный след. По нему можно выйти на покупателя, чего им не надо.

– С другой стороны, – подхватил мою мысль Даня. – После тех попыток убить Славку и похитить Ольгу усилили контроль за переходами в Навь и обратно даже для Проводников. Так что если бы Горбунок часто скакал туда-сюда, привлек бы внимание Яги. Но можно прыгнуть, там полазать по лесам, найти и вернуться. Это привлекло бы меньше внимания.

– По лесу долго лазать. Видимо, готовились ко всему этому целое лето, – согласился я.

– Вопрос, к чему «этому»? Я пока не понимаю, чего они хотят, – удрученно протянул Даня.

– Давай обсудим в другой обстановке и на свежую голову, – предложил я, покосился на министра и зевнул, прикрыл рот рукой. – И надо спешить. Вор в здании, я уверен, но кто знает, что он выкинет, когда поймет, что мы близко.

– Это точно. Идем смотреть камеры, – вздохнул он и поднялся.

Я тоже встал. И огляделся в поисках камер. Их тут оказалось четыре, широкоугольные, расположены так, чтобы не оставлять слепых зон. В приемной то же самое. И еще две камеры в коридоре смотрели на дверь в кабинет.

– Куда идет сигнал, на главный пульт? – уточнил Даня.

– Нет, к ребятам там, в приемной, – махнул рукой Долгоруков. Он шуршал документами и раскладывал их по стопкам.

Мы немного удивились, но вернулись в приемную и сразу подошли к чародею.

– Нам бы записи с камер посмотреть, – попросил Даня.

– Его светлость уже смотрит. Проходите, – ответил он и указал на неприметную дверь в углу. От стены ее отличала только тонкая полоска и маленькая круглая ручка.

– Благодарю, – кивнул я, постучал и зашел. Даня последовал за мной.

Мы оказались в полутемной маленькой каморке. На стене висели мониторы, на столе перед ними лежал широкий пульт с кнопками и бегунками. Одна камера – один монитор. Без переключений. И висели они на таком расстоянии, чтобы наблюдатель мог видеть их все сразу, не поворачивая головы. Все для того, чтобы не пропустить ни кадра.

– Тогда получается, что тут должен быть четвертый? – уточнил я.

– Нет. Один из двоих охранников обычно сидит тут, – ответил наш начальник. – В приемной как правило все трое не нужны.

– Хорошо. Нашли что-то?

– Да. Сами полюбуйтесь, – усмехнулся Роман Алексеевич и нажал поочередно на три кнопки. – В Кремль я позвонил. Катерина приедет через минут двадцать.

На экранах действие началось в приемной. Вот ушел министр. Секретарша возилась с бумагами на столе, видимо освобождая место для обеда. Один из охранников схватился за живот и выбежал в коридор. Я проследил, как он уходит в уборную. Потом и секретарша Юлия отправилась следом с чайником.

– Да уж, заклинания от диареи еще не придумали, – усмехнулся Даня. – Только для ее появления.

Я улыбнулся, его отец шикнул.

– Это чародей выбежал? – уточнил я.

– Да. Смотрите, самое интересное.

И мы продолжили наблюдение.

Вдруг на экранах коридора появилось затемнение. Шло оно как раз от уборной. Следом мы увидели приемную: из каморки выбежал охранник, входная дверь открылась, в коридоре все еще камера показывала темноту. Оба охранника вдруг замерли, кивнули, деревянной походкой вышли в коридор и отправились к лестнице. Затемнение быстро пересекло приемную и переместилось в кабинет. Пробыло там минуту и вышло в коридор, куда уже стекались люди, торопящиеся на обед. Потом затемнение исчезло. В приемную вернулась Юлия, увидела открытую дверь и подняла тревогу.

– Что скажете? Чем затемняли? – повернулся к нам Роман Алексеевич.

– Свечей вора, – ответил я. – Очевидно же.

– Но это же кельтский артефакт, – удивился Даня.

– А Скарлетт у нас откуда? – навел я его на мысль.

– Допустим. Но как свечу сюда пронесли? – не сдавался мой друг.

– Она на то и инструмент вора, чтобы ее не могли засечь.

– Получается, что это чародей из охраны? – переключился на следующий вопрос Даниил. – Его поэтому не могут найти?

– Либо он, либо вор знал о проблемах с животом и ждал его там, – продолжил его рассуждения князь.

– Если бы так, он вернулся бы спрятать тело, – не согласился я. – Проводникам вход в здание закрыт, так что таким образом от охранника не избавились.

– Получается, что это он. Но где двое других? – спросил князь.

– Могу предположить, что он приказал им ждать в определенном месте. Или их следует искать под окнами в виде тел.

– Боюсь, ты прав, – помрачнел наш начальник. – Но где он сам?

– Знает, что за ним идут, и ищет выход.

– И чем дольше мы тут стоим, тем у него больше шансов вырваться, – добавил Даня и отчаянно зевнул. – Идем искать?

– Идите. Чем быстрее поймаете, тем быстрее отдохнете.

– Как его зовут? – уточнил я.

– Барон Строганов, Геннадий… не помню отчества, – князь снова перемотал запись и показал его лицо крупным планом. – Если он не загримировался, конечно.

Мы поблагодарили и вышли.

– Начнем снизу. Я бы на его месте терся у какого-то выхода и искал слабое место, чтобы выскочить, – предложил я.

Даня согласился и мы побежали на первый этаж. Снова по лестнице.

В вестибюле снова толпились люди, но уже не так много. Мы спросили на главном входе, но там Строганова не видели. Тогда отправились к ближайшему запасному.

Перед нами к нему же подошли четыре охранника, переговорили с командиром у дверей. Со своего места мы не слышали слов. Офицер кивнул и начал открывать замок. Пока он возился, к отряду пристроился еще один человек в форме.

– Смотри-ка, – указал я Дане.

– Он! – видимо от усталости мой друг сказал это громче, чем собирался.

Охранник обернулся. Это оказался Строганов. Он понял, что обнаружен.

– Не открывать! – крикнул я.

Но замок как раз щелкнул. Строганов начертил руны и в охранников вылетела мощная волна воды. Их отнесло к стене, а он поспешно открыл дверь и выбежал на улицу.

Глава 9

– Опять бегать, – простонал Даня.

– Судьба, – вторил я ему и побежал.

Очень хотелось начертить руны и перенестись к беглецу. Но если он из той же компании, снова появится Горбунок, а мне надоело видеть эту самодовольную морду. И Кощей во всей этой суматохе так и не выдал мне обещанную книжку. Оставалось надеяться, что вспомнит и передаст как-нибудь.

А пока мы выбежали на улицу и увидели, как Строганов садится в манакар на углу, недалеко от главного входа в министерство, где мы оставили свой транспорт. Шансы еще оставались. Тем более, что у нас манакар служебный и оснащен кое-какими приспособлениями для погони. Когда Строганов проезжал мимо нас, я быстро начертил руны и на крыше его машины появилось темное облачко.

– Вот теперь не упустим, – довольно произнес Даня и сел за руль.

Я запрыгнул на пассажирское сидение, когда мотор уже тихо урчал. Закрыл дверцу вовсе в движении. И мы погнали по улицам столицы за манакаром с тьмой на крыше. Даже если беглец о нем и знал, то не мог ничего сделать – для этого надо видеть объект.

– Как думаешь, он некромант или еще нет? – спросил Даня.

– Не думаю. Он же охранял не последнее лицо Империи, их проверяют.

– Тоже верно. Но если он список сжег, значит, там точно есть имя нашего клиента.

– Наверняка. Или они сделали вид, что оно там есть.

– Не думаю, что они настолько хитры и умны. Меня больше всего смущает, что мы до сих пор не знаем их цели, – недовольно заметил Даня и резко, со свистом покрышек, повернул, не сбавляя скорости.

Мне пришлось схватиться за ручку над дверцей, чтобы не удариться обо что-то.

– Они хотят на кого-то повлиять. Их цель – ослабление России. Но не война. Вот это сложно. Я тоже не вижу конечной цели, – признался я.

– Может, повторение событий семидесятилетней давности?

– Революция и свержение династии? В тот раз пытались разделить страну на мелкие княжества без влияния в мире, – пробормотал я, не забывая следить за дорогой.

И тут понял, что такое вполне возможно. Разделяй и властвуй. Древний принцип контроля. Скарлетт демоница. А демоны приходят в миры ради завоевания. Раздробить страну, чтобы потом проглотить по частям. Как некоторые корпорации поглощают более мелкие компании. Чем не метод?

– Но в тот раз у них был сильный лидер, – заспорил сам с собой Даня.

– Лидер может быть и сейчас, только он не показывается до поры. Та же Скарлетт. Мы не знаем о ней ничего. Имя достаточно распространенное на Альбионе. Она может как готовить почву для лидера, чтобы он пришел и заявил о себе, так и сама может им быть. Но давай решать проблемы постепенно, – вернул я нас обоих в действительность. – Он сейчас уйдет за кольцо, а там в подворотнях ловить можно долго и безрезультатно. Бросит манакар, уйдет дворами и моя метка станет бесполезна.

– Но тут полно гражданских – наш арсенал применять опасно. Можешь что-то сделать?

– Попробую направить его иллюзиями, – ответил я.

– В какое-нибудь безлюдное место, Дим.

Я кивнул и мысленно построил маршрут. Разумеется, учел варианты, когда Строганов не поверит и попрет на красный свет, например, или через внезапную бетонную стену. Итак, пустырь, подземная парковка или площадка под эстакадой, решил я и начал чертить руны.

На ближайшем перекрестке беглец увидел, что может повернуть только направо и поверил. Хорошо. Но на следующем проехал на красный свет без всяких иллюзий. Дане пришлось проявить чудеса вождения, чтобы никого не сбить. Дальше я нарисовал фуру на пути в укромный переулок. Потом группу детей на переходе, чем вынудил свернуть налево. Дальше стало сложнее – если повторяться, он может что-то заподозрить. Пока везло и Строганов не замечал, что и фура, и дети в тени, хотя светит солнце.

Чтобы не рисковать, я пропустил удобный, но слишком солнечный поворот и поставил иллюзию знака ремонта дороги, вынуждая свернуть между двух высотных зданий, где и без меня царил полумрак. В итоге мы все же выехали за кольцо, но загнали в один из дворов.

– Осторожно, тут проходные дворы на каждом шагу, – предупредил Даня и остановил манакар на въезде во двор, но не заглушил мотор.

Все, что успел сделать Строганов, это развернуться. И теперь газовал на месте. Сейчас он напоминал быка, что роет копытом песок арены, готовясь ринуться на тореадора. Так и хотелось крикнуть «торро» и помахать красной тряпкой.

– И что же ты будешь делать, дорогой? – с азартом спросил Даня.

А беглец окутал свой манакар щитом и сорвался с места.

– Ой дура-а-ак, – протянул я, откинул панель управления системами нашей машины и нажал кнопку пуска.

Вылетел заряд тьмы, многократно усиленный накопителем системы, и разбил его щит. И его манакар тряхнуло. Тут же я нажал другую кнопку и установил щит вокруг нас, тоже сильнее обычного. А он не сворачивал и не тормозил.

* * *

Когда позвонили со Смоленской площади, Катерина не мешкала ни секунды. Только предупредила Свята и тут же помчалась в министерство. Княжна Куракина сразу поняла, что вызов связан с тем делом, что началось весной в Мадриде. Надо же, все лето мальчики топтались на месте и тут вызов не как дипломата, а в качестве псионика! И кого читать – самого светлейшего князя Долгорукова.

Понятно, что его не повезли в Кремль, хотя лицо такой величины больше пристало бы читать самой императрице, а не невесте цесаревича. Сейчас князь ценный свидетель, в здании министерства он в относительной безопасности, а вот в пути мало ли что произойдет. Но не поедет же ее императорское величество. Потому отправилась она, Катерина. Очень хотелось самой сесть за руль, но надо сосредоточиться и подготовиться. Да и статус не позволял.

И она благодарно облокотилась на поданную руку, когда маналимузин подъехал к главным дверям министерства. Маг, что ее встретил, с почтением поклонился и проводил внутрь. Повел к лифтам, но Катя отказалась и предпочла подняться по лестнице. Краем глаза заметила два черных мешка для трупов.

– Кто погиб? – спросила она уже на лестнице.

– Офицеры из утренней охраны. Барон Строганов приказал им выпрыгнуть из окна. – Маг очень старался сдержаться, но Катерина слышала ярость в его голосе.

– Предательство друзей всегда тяжело, – тихо сказала она. – И жаль офицеров. У них были семьи?

– Простите, ваша светлость, я не знаю. Прошу сюда. – Маг с облегчением показал на нужный коридор – конец пути прекратил тяжелый разговор.

Катерина поблагодарила его и отпустила. После зашла в приемную министра. Князь сидел на диване и сортировал документы, но поднялся и почтительно поклонился ей. Один листок при этом выскользнул из пачки в его руке и плавно опустился на пол. Катя улыбнулась и подобрала его, опередив министра.

– Здравствуйте, Георгий Викторович. Я видела тела. Вы сами не пострадали, надеюсь?

– Только моя гордость, ваша светлость, – слабо улыбнулся князь. – Ну что, чай, кофе?

– Сразу к делу, – пресекла Катерина все попытки отсрочить неизбежное. – Эта информация, увы, нужна была еще вчера, как говорится.

«А еще лучше три месяца назад,» – добавила она про себя.

– Ну что же, к делу, так к делу, – обреченно согласился министр. – Где вам будет удобнее – на диване или в кресле?

– На диване. Присаживайтесь и расслабьтесь, Георгий Викторович.

Пока князь садился и делал дыхательные упражнения, Катерина вернулась в приемную и поманила секретаршу. Она знала, что госпожа Вдовина посвящена в государственную тайну, возможно, даже видела список, так кому еще тут доверять, если не ей?

– Юлия, да? Прошу вас присутствовать. Возьмите чистый лист и ручку. Вам предстоит записывать все, что я вам продиктую, – предупредила она. – И помните о не разглашении.

– Конечно, ваша светлость, – склонила голову секретарша, взяла все необходимое и зашла в кабинет следом за Катей.

Георгий Викторович сидел уже более спокойный и относительно расслабленный. Конечно, Катерине хотелось бы полного умиротворения, чтобы и работать проще, и излишней боли не причинять ни себе, ни ему. Но она хорошо знала тяжелый и взрывной характер Долгорукова и понимала, что и это уже достижение.

Катерина достала из кармана перочинный нож, свою фокусировку, и осторожно уколола сначала один средний палец, потом другой. Положила нож обратно в карман, надавила на пальцы, чтобы выступила кровь.

– Простите, но потом придется умыться, – констатировала она и обернулась к Юле. – Принесите салфетки, пожалуйста.

Боли княжна от таких уколов уже давно не чувствовала, привыкла, а вот секретарша поморщилась и опустила глаза. Катя не сомневалась, что увидела бы во взгляде жалость или страх – обычные реакции на магию крови.

– Кровь не огонь, – нервно усмехнулся министр. – Отмыть ее проще, чем сажу. Или чем отращивать новые волосы.

Катерина улыбнулась и начала чертить руны на висках и лбу князя. Он все понял и замолчал. Даже замер.

– Дышать можно и нужно, – улыбнулась Катя. – А теперь смотрите мне в глаза и думайте о списке. О том моменте, когда вы его получили, прочитали и положили в конверт. Готовы? Я начинаю.

Она посмотрела князю в глаза и активировали руны. Мир тут же изменился для Катерины, а в висках заработали два шахтера.

Теперь она видела кабинет глазами Георгия Викторовича. Знакомое место, но он не чувствовал себя тут свободным, словно занял чужое, пусть и желанное кресло. Князь всеми силами, и себе в первую очередь, старался доказать, что достоин должности министра иностранных дел. У него многое получалось, кое-что даже очень хорошо. Да и с представителями других стран у него складывались приличные отношения. Конечно случались неудачи – у кого их не бывает. И вот эта кража. Катя поняла, что Долгоруков ждет отставки теперь. Император скор на расправу, это верно. Но она не представляла, насколько серьезно оценит Константин нынешнее происшествие. И все же князь слишком нервничал. Может, из-за второго документа, который вор унес с собой? Но об этом они поговорят без магии.

Княжна освоилась в сознании министра и отправилась дальше, следом за его мыслями о списке фамилий. И шахтеры следом. Они все настойчивее стучали своими молоточками. Надо торопиться.

И вот она вместе с князем вернулась в сегодняшнее утро. Секретарша по селектору недовольно сообщила, что принесли документ для передачи лично в руки Георгия Викторовича. Он попросил пропустить. В кабинет вошел барон Корсак, его личный помощник, молодой человек, которому он доверял абсолютно.

– Вот, ваша светлость, я все сделал. Список получился… да вы сами видите, – смущенно улыбнулся барон, словно сам не верил в то, из каких фамилий состоит список подозреваемых в государственной измене.

Долгоруков быстро пробежался по фамилиям. Мелькнула мелочная радость, что хоть он и князь, но фамилия не с таким окончанием.

– Благодарю, мой мальчик. А теперь ни слова даже во сне, ты меня понял?

– Да как можно, Георгий Викторович, – изобразил оскорбленный вид помощник.

– Проверь, что копий не оставил, – строго напомнил князь.

– Да я… конечно, ваша светлость.

– Все иди.

Когда помощник вышел, министр вернулся за стол и склонился над списком. Да, фамилии громкие, многие из их владельцев вхожи в Кремль без стука и особого приглашения. Кто же из них?

Этот миг, когда князь просматривал список, Катерина остановила, словно стоп-кадр на записи. От этого шахтеры заработали усерднее, пробиваясь все глубже в ее голову. Из ранок на пальцах по вискам Долгорукова потекла кровь. Секретарша приглушенно охнула.

– Юля, пишите… – приказала княжна и начала диктовать фамилии из списка.

Когда все было записано, Катя сняла воспоминание с паузы и бегло просмотрела почему и какие точки ставил князь напротив некоторых фамилий. Это быстрее и проще, чем спрашивать его в настоящем. На это ушла еще минута, после чего Катерина убрала кровоточащие пальцы от головы светлейшего князя.

Он покачнулся, сжал голову руками и зашипел от боли. Катя поморщилась, но ей эти ощущения были давно уже привычны. Взяла со стола две салфетки – одну протянула князю, другой стала стирать кровь с пальцев.

– Я слышал, псионику еще сложнее, чем его жертве, – произнес он хрипло. – Не представляю, что вы испытываете, дорогая.

– Я привыкла, – слабо улыбнулась она и протянула руку к Юлии. – Список, пожалуйста.

– Да-да, конечно, – спохватилась секретарша и отдала лист бумаги.

– Теперь мне нужен артефактор. У вас же тут наверняка кто-то есть, – попросила Катерина.

– Да, ваша светлость. Я вызову кого-нибудь… кого нет в этом списке, – добавила госпожа Вдовина с нервным смешком. Потом спохватилась и пошла выполнять поручение.

– Вы нашли, какой еще документ пропал? – спросила Катя, когда за секретаршей закрылась дверь.

– Да. О военном союзе с Норманской Империей. Но это… да вы и без меня знаете. И это ужасно. Это как раз в перспективе может стать катастрофой, – сокрушенно добавил князь.

– Да, тайный союз, если все сложится. Но почему катастрофа? Или… – она замерла от догадки. – Он уже подписан обеими сторонами?

– Именно что, Катерина Павловна. Если этот договор покажут хоть кому-то из государственных деятелей любой другой страны, разразится такой скандал.

– Почему он у вас?

– Мне его прислали вчера из Стокгольма. Я сам удивился, почему мне. Его должны были переправить сразу в Кремль. Но я собирался отдать документ его императорскому величеству в ближайшее посещение Кремля. – Министр сокрушенно вздохнул. – То есть завтра. И вот это. Боги, какой кошмар.

Катерина не была сыщиком, даже детективы почти не читала, но дипломату тоже надо уметь сопоставлять факты. И сейчас она с предельной ясностью поняла, что документ попал в сейф князя Долгорукова далеко не случайно. И если он не понял, возможно, ему действительно не место на этом посту. В любом случае, говорить об этом не с ним. Она выдавила из себя сочувственную улыбку, искреннюю, потому что князь Долгоруков оставался хорошим человеком и нравился ей. Увы, хороший человек – не профессия.

– Что же, отдыхайте, ваша светлость. А я передам список Роману Алексеевичу. – Она поднялась и пошла к двери.

– Он был в кабинете видеоконтроля, – напутствовал ее министр и уже без стеснения застонал и схватился за голову, едва не вырывая себе волосы.

Катя зашла в каморку с мониторами. Князь Юсупов сидел за столом и что-то писал.

– Роман Алексеевич, добрый день.

– Да не очень добрый, Катенька. Здравствуйте. Вытащили список? – Он отложил ручку и поднялся. Предложил присесть.

– Спасибо, я быстро, – отказалась Катя и протянула лист с фамилиями. – Его светлость выяснил, что еще украдено. Договор о военном союзе с Норманами.

– Секретный. Почему он у него? – нахмурился глава Тайной Канцелярии.

– Говорит, что прислали по ошибке. Но я в такие ошибки не верю.

– Я тоже. Спасибо, Катя. Будем надеяться, что папка исчезнет или Даниил с Дмитрием ее вернут, – пробормотал он. – Жаль только, что они не знают всей важности документа, за которым гонятся.

* * *

Щит слегка приглушил звук удара. Но он не скрыл дым и первые язычки зеленоватого пламени в изломанном капоте – так горел мана-двигатель. Даня рефлекторно поднял руки в защитном жесте, хотя мы оба прекрасно знали, что нам ничего не грозит за этим щитом. И потому я смотрел во все глаза за тем, что делает Строганов.

Да, еще мгновения назад я назвал его дураком. Но это эмоции. А холодный разум говорил, что не такой уж наш вор и дурак. Ведь провернул же кражу, где нужна выдержка и расчет. Значит, и сейчас барон только изображает отчаяние.

Я не ошибся. За миг до столкновения Строганов выскочил из манакара и покатился по двору. Потом вскочил и побежал к двери одного из подъездов.

– Уходит, идем, – коротко обронил я и отправился в погоню. При этом снова поставил на беглеца темную метку.

– Да сколько можно?! – взвыл Даня и последовал за мной.

Ему пришлось огибать обе машины. Когда я уже схватился за ручку двери подъезда, за спиной раздался взрыв. Я обернулся лишь для того, чтобы убедиться в целости своего друга – что щит нашего манакара выдержит и это, я не сомневался.

Взрывная волна толкнула Даню и вынудила сделать несколько нелепых шагов. Я протянул ему руку, чтобы не упал, и практически втянул в подъезд. Дверь закрылась и мы прислушались. Но вместо шагов услышали хлопок двери. Причем, не на верхних этажах, а чуть дальше и ниже.

– Проходная парадная, – простонал мой друг и побежал по короткой лесенке в пять ступеней к двери в противоположной стене. По пути он продолжил ворчать: – Ну почему мы не в Петербурге. Сейчас заперли бы его во дворе-колодце и взяли спокойно.

Я улыбнулся. Он до сих пор называет подъезды парадными на питерский манер и многое сравнивает с бытом культурной столицы. И сейчас соглашался – питерский закрытый двор сейчас нам бы не помешал. Больше суток на ногах, сейчас бы спать, а не носиться по первопрестольной.

Тем временем Строганов выскочил на улицу, пробежал под аркой какой-то дом и вынырнул на набережную Яузы. Здесь он заметался в поисках места, куда бы спрятаться. Перебежал оживленную проезжую часть, чудом не попав под машину. Я рисковать не стал и наколдовал иллюзию светофора с красным светом. Машины послушно остановились – мы пробежали. Потом я убрал иллюзию и получил возмущенные сигналы клаксонов от обманутых водителей. Перемещаться к Строганову я все еще не рисковал, но бегать тоже надоело – устал.

Видимо, он тоже. Беглец развернулся и запустил в нас целым роем острых сосулек. Я видел, что он чертит руны, потому подготовил щит. Сосульки разбили его, но и сами опали. Под ногами захрустел лед.

– Надоело, – выдохну Даня и ответил ему огненным копьем.

Строганов увернулся, но… налетел на урну и потерял равновесие.

– Да какого черта, – простонал мой друг и поднял глаза к небу.

Глава 10

Раздался визг тормозов. Удар. Шлепок тела об асфальт. Заполошный крик женщины.

Вряд ли бы и я в этой ситуации смог бы что-то сделать, окажись на месте беглеца. Теперь оставалось разбираться с последствиями.

Мы с Даней переглянулись и пошли к телу. Этот балбес споткнулся об урну и вылетел на проезжую часть, прямо под колеса автомобиля. Разумеется, водитель не успел среагировать – скоростной режим тут семьдесят километров в час. От удара барон отлетел метра на три вперед и остался лежать в неестественной позе.

Тут же остановились ближайшие машины, прохожие начали подходить, задавать очевидные вопросы. Что случилось, что случилось? Сами не видите, что ли?!

– Тайная канцелярия, – громко сказал я на подходе к телу и поднял удостоверение.

Народ тут же расступился, кто-то вспомнил о срочных делах и пошел прочь. Не любят нас, не ценят. А ведь чуть что вспоминают и кричат «спасите-помогите».

Для порядка я пощупал пульс. Как и предполагалось, Строганов был мертв. Рядом водитель машины лепетал о том, что он не виноват, что пострадавший сам выскочил. Даня его успокаивал.

– Где тут телефон? – громко спросил я и покачал головой на вопросительный взгляд друга, подтверждая кончину преступника.

– А так вон там, на углу, – подсказала та самая женщина, что кричала. Сейчас она усиленно терла нос платочком, но это нервы, а не сопли-слезы.

Я кивнул, но перед тем, как пойти звонить, осторожно обыскал тело. Во внутреннем кармане лежал сложенный вчетверо листок. Я развернул,пробежался глазами и выругался.

– Что там? – Даня как раз освободился от водителя и подошел.

Я молча показал ему. Это был договор с Норманнской Империей, секретный настолько, что нам о нем знать не полагалось. Наверняка именно его сейчас ищет князь Долгоруков. Только почему он лежал в сейфе у него, а не у императора?

– Иди звонить, а я покараулю, – сказал Даниил, убирая документ во внутренний карман пиджака, и повернулся к части толпы. – Так, граждане, смотреть не на что. Произошел несчастный случай. Расходимся!

Разумеется, никто и не подумал расходиться. А у меня далеко уйти не вышло.

– Вы видели? Видели?! – вдруг раздался у меня за спиной голос какого-то деда. – Этот с тела бумажку какую-то вытащил и второму отдал. Может, не шпики они вовсе, а? Да и молоды так-то, мальчишки сосем. И что гнались-то? Может, эта самая бумажка и нужна была.

Я резко развернулся и подошел к деду. Соседи, что было согласно загудели, тут же притихли, какая-то матрона даже отошла от сухонького старичка. Ох, как же хотелось ему вдарить. Но я при исполнении. Да и не дело дворянину поднимать руку на простолюдина, тем более пожилого. Даня тоже обернулся, но увидел меня и продолжил заниматься той стороной толпы. А я еще раз достал удостоверение и сунул его под нос деда.

– Ты думай, что и о ком говоришь, почтенный, – процедил я. – Перед тобой не шпана дворовая.

– Так это ж бумага, она все стерпит, – продолжил он хорохориться.

Но я видел, как он побледнел, как забегали водянистые глаза. Понял, что излишняя бдительность и мнительность рискуют выйти боком.

Со снисходительной усмешкой я поднял руку и начертил Алатырь. Руна темного цвета повисла в воздухе. Люди ахнули и отошли от деда. Неужели подумали, что я собрался что-то делать с ним? Те времена давно прошли, когда барин мог запросто наказать любого человека за что угодно, хотя бы за косой взгляд. Я покачал головой.

– Не дело оставлять его вот так, – сказал я и закончил заклинание.

Тело скрыл покров тьмы. Люди облегченно выдохнули. Дед шумно сглотнул.

– Вы… это… простите, ваше си… све… сударь… – нашелся он, от испуга спутав все обращения. – Я же это…

– До седых волос дожил, а ума не нажил, – хохотнул кто-то в толпе.

После этого и сама толпа стала еще немного меньше. Логично – тело прикрыто, никого не наказали. На что тут смотреть? А я, наконец, перебежал через дорогу и зашел в будку уличного телефона. Сначала позвонил на Мясницкую и вызвал следственную группу. Потом набрал номер кабинета князя Долгорукого.

– Приемная министра… – раздался голос госпожи Вдовиной.

– Это граф Татищев, – прервал я ее. – Князь Юсупов еще на месте?

– Да, сейчас позову, ваше сиятельство, – деловито сказала секретарша.

Я слышал, как она положила трубку рядом с телефоном и поднялась из-за стола. Ковер скрыл звуки шагов. А я не сдержал долгий зевок.

– Да, Дима, – прервал тишину голос Романа Алексеевича. – Поймали?

– Можно и так сказать. Он попал под машину. Мертв. Мы нашли у него в кармане один документ, которого не должны были.

– Догадываюсь, какой именно. Не по телефону, Дмитрий, – помрачнел мой начальник. – Возвращайтесь на Смоленскую, как только сможете.

– Разумеется, но сначала группу дождемся.

– Добро. Жду.

На том разговор и закончился. Я положил трубку и вернулся к месту происшествия. Тут уже стояла патрульная машина жандармерии, двое в голубых мундирах деловито огородили место красной лентой. Подошел даже полицейский в штатском, спросил, в чем дело, но увидел удостоверение Дани и поспешил по своим делам.

Что кто-то тут окажется агентом князя Ския, я не думал. Убегал Строганов хаотично, ни он, ни мы не знали, ни маршрута, ни где закончится погоня, за нами никто не следил. Так что они не должны знать, что произошло с их человеком и где.

Вскоре прибыла наша группа. Судмедэксперт осмотрел тело и отправил его в морг. Нам отдали несколько пакетиков с личными вещами – удостоверение, кошелек, ключи, фокусировку в виде фигурки русалки. Толпа стразу начала рассасываться. Задержали только троих человек, кто видел сам момент наезда. У них взяли показания и тоже отпустили. Сняли следы с капота машины, данные водителя. Наши с Даней показания тоже записали. Все заняло минут пятнадцать.

– Как же спать охота, – сквозь неудержимый зевок простонал мой друг.

– Да уж, – вторил ему я, прикрыв рот.

Через час мы снова входили в здание министерства на Смоленской площади. Как и в первый раз нам открыл дверь все тот же офицер. Мы поднялись на шестой этаж уже на лифте и зашли в приемную князя Долгорукова.

И тут же на нас налетела Катя – сначала обняла Даню, потом меня. При этом шепнула:

– Тебя ждут дома.

У меня сердце сладко заныло. Но пришлось возвращаться к делам.

Даня достал договор, но не понимал, кому его отдавать. Катерина развеяла его сомнения и забрала.

– Какой ужас, он бы его еще скомкал, – возмутилась она и убрала к себе в сумочку.

– В другом виде он в карман не вмещался, – пояснил Даня.

Затем мы в подробностях рассказали о погоне, но по домам нас так сразу не отпустили.

– Мохова нашли, – сообщил князь Юсупов нам наедине и протянул листок бумаги. – Это его адрес.

– Сочи. Нам ехать сейчас? – с дрожью в голосе спросил Даня.

– Я что зверь какой? Вы почти двое суток на ногах. Нет, идите домой, отоспитесь, придите в себя. На послезавтра у вас билеты на поезд. Заберете их у начальника Казанского вокзала. Отправление в десять сорок две.

– Спасибо, пап, – с облегчением сказал Даня.

– Да вот еще. Катерина список подозреваемых князей вытащила. Я с ним поработал. Вы, конечно, можете оставить в расширенном формате, но я отметил основных претендентов.

– За это спасибо, ваша светлость, – искренне поблагодарил я. – Будем надеяться, что Мохов нам его еще сузит.

Мы попрощались. Катя подмигнула мне перед уходом.

– Может, ко мне поедем вместе, там переночуешь и на вокзал вместе поедем, – предложил Даня уже в манакаре. На столицу опускался золотистый вечер, в животе тоскливо урчало, но я твердо намерился поесть дома.

Я прекрасно понял, что делать крюк и завозить меня домой ему не хочется. Вот только меня ждали и отказываться от этой встречи я не собирался.

– Высади меня у метро и езжай. Я домой хочу. И вещи в дорогу собрать надо, – сказал я.

– Да ладно, довезу, – вздохнул он.

– На остановке высади. Пешком напрямик дойду быстрее, чем ты там петлять будешь.

Спорить Даня не стал и остановился, где я просил. От автобусной остановки до дома всего пять минут быстрой ходьбы через парк.

– Дальше сам дойду, спасибо, Даня. – Мы пожали руки и я вышел.

– Послезавтра за тобой заехать?

– Встретимся на Казанском.

Он кивнул и уехал. А я пошел по парку, тихому и мирному. Тут и там слышался детский смех, голоса молодежи, звуки гитары. Люди отдыхали после трудового дня. Все хорошо.

Было. До того, как я вдруг не осознал, что фонари не горят, а я иду совершенно один в темноте. Ни молодежи, ни вездесущих старушек на лавочках. Я замедлился и насторожился. Только это все равно не помогло.

Они появились словно из воздуха. Один завел руки за спину, другой ударил под дых. Больно. Но обидно не это. Неужели они думают, что в универе нас учили только руны чертить и сабельками галантно махать?!

Я быстро огляделся. Что? Всего двое? Один держит сзади, другой бьет спереди. Слабо верилось, что за мной отправили всего двоих. Но третьего пока не видно, значит, разберусь с этими, а его буду иметь в виду.

Дыхание мне восстановить не дали. Только я начал распрямляться, как тут же получил кулаком в скулу. Сзади мужик здоровый, с места не сдвинуть. Тогда я его лягнул пяткой по лодыжке. Мужик не ожидал и на доли секунды ослабил хватку, охнув от боли.

Мне хватило. Тут же я вырвал левую руку, поднырнул под летящий в меня кулак и шагнул влево. Передний не ожидал моего маневра, потерял равновесие и налетел на напарника. Это позволило мне вырвать и вторую руку, отпрыгнуть в сторону и начертить темную клетку вокруг них.

Мужики дернулись, налетели на прутья и вскрикнули от боли. А как хотели, чтобы прутья не вредили? Два раза «ха»!

– Что тут происходит?! А ну, перестаньте хулиганить! Я сейчас полицию вызову! – раздался с границы света и тени голос какой-то старушки. Везет мне сегодня на бдительных людей пенсионного возраста.

Она продолжила кричать что-то еще в том же духе. Но только я собирался сказать ей, что все под контролем, как вдруг в спине слева стало холодно и горячо одновременно. Дыхание перехватило. Концентрацию я потерял и те двое оказались на свободе.

– Привет, третий, – прошептал я, мысленно желая бабке всего плохого. Именно из-за ее криков я не услышал шагов за спиной.

А он тем временем вынул из меня нож. Я не стал дожидаться второго удара. Тем более первые двое рванули на меня. На периферии звучали крики «караул, убивают, полиция». Я начертил руны и все вокруг заполонила тьма.

Силы стремительно покидали меня, но с этими уродами надо разобраться. Только концентрироваться я сейчас мог исключительно на облаке. Интересно, как надолго меня хватит, думал я, вытаскивая кинжал и одновременно делая шаг к ближайшему из них.

Крики прекратились к моему облегчению. Но я понимал, что скоро тут появится полиция, а то и мои коллеги. Значит, надо спешить.

Третий бестолково размахивал кинжалом. Даже в таком состоянии я без труда выгадал момент и полоснул его по горлу.

– Вот так убивать надо, придурок, – шепнул я, пока он захлебывался кровью.

Тем временем первые двое продолжали искать выход из темноты. С ними я тоже покончил просто и быстро. Вышел из облака и рассеял его. Очень хотелось присесть, а лучше прилечь, но в этом случае сил добраться до дома у меня уже не будет. Конечно, можно дождаться полицию, но не факт, что они успеют меня вытащить. И я побрел дальше.

Не помню, как прошел остаток парка, как пересек площадку перед домом, открыл дверь подъезда, доехал до своего этажа и попал в квартиру. Зато очень хорошо помню нежные руки и слова Ольги, полные страха. А еще прохладу ее лунных заклинаний. Стало так легко и хорошо, что я отключился.

* * *

Небольшое, с кулачок, желтое яблочко с наливным красным бочком катилось по краю блюдечка. С виду самого обычно, с цветочками по каемочке. Только в центре, куда обычно ставят чашку, темнело изображение. Там, в темноте парка, двое амбалов поймали молодого человека и били.

Мужчина лет пятидесяти с мрачным удовлетворением всматривался в изображение. Седая прядь волос выпала из дорогой прически ему на впалую щеку, но он даже не заметил.

– Да что же вы медлите. Ну зачем все это? – зло бормотал он. Потом из теней вышел третий и сделал то, что должен был. – Да! Наконец-то! – В голосе мужчины звучало торжество. Он откинулся на спинку кресла, ожидая, что яблочно остановится и изображение погаснет из-за смерти объекта наблюдения. Но «кино» продолжилось. – Что?! Нет! Да что же он такой живучий?!

Дальше он беспомощно наблюдал за тем, как картинка окрасилась в черный, а после Татищев ушел, пьяно шатаясь. На земле парка остались лежать три тела.

Мужчина до рези в глазах всматривался в картинку и ждал, что сейчас мальчишка упадет и картинка исчезнет. Ну вот сейчас… Раненый граф шел. Медленно, пошатываясь, но шел. Оступился, да! Нет. Выпрямился, потянулся к ране, но не стал трогать и побрел дальше. Как он идет? Его ударили слева, там столько всего важного, даже если не попали в сердце. А они идет! Почему этот мальчишка такой живучий? Ни демоны его не берут, ни кинжалы в спину.

А он зашел во двор. Пересек детскую площадку. Посмотрел на лавочку. Да, если сядет, то уже не встанет. Садись, умолял мысленно наблюдатель. Татищев качнулся и поплелся дальше. Подъезд, лифт. Короткий коридор. Здесь он прислонился правым плечом к стене, постоял и двинулся дальше. Открыл дверь и буквально упал внутрь. Тут бы ему и истечь кровью, но нет!

В крайнем изумлении мужчина наблюдал за тем, как графа успела подхватить девушка. Она включила свет. И он обомлел от того, КТО эта девушка.

– Так-так-так, – пробормотал наблюдатель с нехорошей усмешкой на тонких губах. – Умирать ты не хочешь. Раз так, то и такая информация пригодится. Очень, очень интересный поворот.

Он поймал яблочко и блюдце стало самым обычным, фаянсовым. Мужчина устало откинулся на спинку кресла и поднес яблоко к губам. Но вовремя одумался и положил волшебный фрукт на блюдечко.

– Ну что же, если тебя нельзя убить, устраним другим способом, – пробормотал мужчина и посмотрел на ящик стола. – Но это всегда успеется. Попробую еще несколько вариантов. Вдруг все же сдохнет. Иначе леди будет недовольна. И новые сведения надо пустить в ход. Как бы лучше сообщить об этом Константину? Но чертов мальчишка, сколько же с тобой возни.

Он устало потер глаза. Плохой выдался день. Он потерял ценного сотрудника и важный документ. А ведь сделал все, чтобы секретный договор попал именно туда, откуда его проще всего выкрасть. И снова его подвели исполнители! Воистину, если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай сам. Увы, в этой ситуации, как и в Мадриде, сам он действовать не мог. Зато сейчас может кое-что предпринять.

– Еще отыграемся, – пробормотал он и пошел спать.

* * *

Очнулся я на родном диване. Голова покоилась на теплом бедре, волосы мне перебирали нежные пальчики. Я улыбнулся и перекатился с бока на спину. Открыл глаза и посмотрел на Ольгу. О том, что снова потерял сознание, сейчас не думалось. С примирением души и тела разберусь как-нибудь потом, когда станет спокойнее.

– Надеюсь, я не пускал слюни? – пробормотал я. И тут же нахмурился в попытке вспомнить, как оказался дома.

– Нет. Только кровь. Кто тебя так?

Говорила и смотрела она слишком серьезно, так что шутка застряла в горле. И врать отпало всякое желание. Но если говорить правду, то осторожно. Я здорово сомневался, что Ольга нормально воспримет всю правду на данном этапе наших отношений.

– Люди князя Ския, – ответил я лишь с секундной заминкой. – Они явно вышли из Нави, иначе я бы их заметил.

Оля прикрыла глаза, ее рука в моих волосах на пару секунд замерла, но потом продолжила ненавязчивую ласку.

– Тебе не кажется, что он работает с Марьей Маревной? – спросила она. – Если она бросила вызов Кощею, получается, что силы у нее есть. Иначе, почему Баба Яга не пришла?

– А ведь верно, – откликнулся я и удивился, почему мысль про Ягу не пришла в голову мне. – Она должна была прийти, если люди из Нави выпрыгнули без проводника, не на перекрестке. Завтра зайду к Яге.

– И подумай еще, как так они точно подгадали?

– Если ты намекаешь на блюдечко, то оно должно быть у них, чтобы смотреть и прыгать. Но если бы артефакт переместили обратно в Навь, нам бы сказали. Нет, моя царевна, есть другие методы точно прицелиться и переместить из Нави в Явь в нужное место и в нужное время.

– Значит, поговори с Ягой завтра, а сейчас…

– А сейчас иди ко мне. – Я протянул руку, но Ольга ее поймала. – Что?

– Ты не мылся двое суток, мой милый Демон. Так что сначала в ванну, – со смешком пояснила она. И тут мой желудок напомнил о том, что давно пуст. – А я пока приготовлю что-то поесть.

– Слушаю и повинуюсь, моя царевна, – улыбнулся я и поднялся.

– Вот еще что, – остановила она меня. – Если напали на тебя, то и на Даню?

А вот и неудобный вопрос, вздохнул я. Но ответа, который всех бы устроил, я еще не нашел.

– Если бы что-то случилось, мы бы уже знали. Но позвоню утром, – сказал я. – Сейчас уже глубокая ночь.

– Тоже верно.

Какое же счастье оказаться под струями воды! Я буквально ощущал, как грязь стекает с тела. И предвкушал ужин от Ольги. Несмотря на происхождение, готовить она умела – научилась после всего, что мы пережили. И ужин оказался восхитительным.

После я потянулся к Оле с вполне определенным намерением, но она остановила меня снова. Я уже начал возмущаться, но она взяла меня за руку и подвела к рабочему столу, указала на предмет, которого тут не должно бы быть.

– Это что? – удивился я, глядя на блокнот с ладонь размером, с обложкой из черной кожи.

– Это бесенок принес от Кощея. Сказал, что ты знаешь. Знаешь ведь?

– А-а, – протянул я и обнял Ольгу. – Это для экстренной связи с ним. Мы так спешили из Нави, что он не успел отдать.

– Вот и отлично, – выдохнула она и прижалась ко мне всем телом.

Утром Ольга дождалась, когда я позвоню Дане. Естественно, он еще спал. Дворецкий сказал, что приехал наш друг вчера во время и ни о каких происшествиях по дороге не рассказывал.

– Тогда почему пытались убить тебя? – встревожилась она. – Вы ведь вместе ведете это дело.

– Возможно, из-за моего близкого знакомства с Кощеем – ты же сама предположила, что Марья в этом замешана. Поймаем и спросим.

Царевна только покачала головой, но других идей не было. На этом мы попрощались. Я накинул на нее иллюзию и проводил до машины. Вернулся и проспал еще четыре часа. А потом отправился к Яге на Лосиный остров.

По дороге заглянул в парк. Следственные действия давно закончились, оцепление сняли. Очень хотелось оставить все как есть, но звонок Дане делал тайное явным. После Яги съезжу, решил я.

В этот раз у нее обошлось без сюрпризов, но и пользы особой визит не принес. Да, Яга ощутила переход. И да, портал открывал кто-то, кому позволено, а таких там пара десятков наберется. Это не только Кощей и Марья, но и всякие морские цари, и повелители недр земных, вроде Хозяйки Медных Гор. Так что у Кощея лучше спрашивать.

Я поблагодарил и отправился на Мясницкую. Юсупов удивился, а после рассказа помрачнел. Хотел было снова на конспиративную квартиру отправить, но я отказался – какой смысл, если меньше, чем через сутки уезжаю. Он согласился и отпустил.

А я вернулся домой. Больше покушений пока ждать не стоило – новое еще подготовить надо. Так что собрал вещи для поездки в Сочи и продолжил отдыхать.

На следующий день мы с Даней встретились на вокзале. Он выглядел озадаченным, но разговор начал только в купе.

–Отец все рассказал. Почему сразу не позвонил?

– Посреди ночи, когда ты двое суток не спал? Да и я знал, что князь тебе расскажет.

– Неужели отец ошибся и на нас все еще охотятся? – продолжил размышлять Даня. – Но это странно. За мной не следили и подрезать не пытались.

– Или им нужен именно я. По какой-то причине, – предположил я и посмотрел в окно.

Мы уже выехали из Москвы. Мимо мелькали деревни и пролески все в сентябрьском золоте. Красота.

Даня хотел что-то ответить, но дверь в купе сначала подергали, а потом постучали:

– Проверка документов!

Мой друг вздохнул и поднялся. Протянул руку к замку…

– Стой, – попросил я и начертил руны щита.

Сначала дергают, потом стучат? Ну-ну.

И оказался прав. Стоило Дане приоткрыть дверь, как в проеме появился пистолет с глушителем и сразу выстрелил.

Глава 11

Пуля разбила щит. Я почти не удивился – было бы странно пытаться убить двух чародеев одним лишь огнестрельным оружием. Логично усилить пулю заклинанием.

Даня тут же закрыл дверь и отпрянул от нее. Но еще одного выстрела не последовало – видимо, оставлять следы убийца не хотел.

– Мне показалось, или я слышал женский вскрик? – уточнил я.

– Не показалось, – напряженно ответил мой друг. – Какая школа?

– Что-то не яркое, лед или земля. Точно не кровь и не тьма.

– В таком случае, ты приоткроешь дверь, а я… черт, там же проводница, – со стоном прервал сам себя Даня и удивленно посмотрел на меня. – Ты чему улыбаешься?

– А мне пришла в голову идея, – заявил я.

– Эй, вы все еще не предъявили документы, – с насмешкой уверенного в себе человека напомнил о себе убийца. Все верно, для него мы два пацана, загнанных в угол, вот он и позволяет себе издевки. – Или придется спрашивать с девчонки?

Даня поморщился и выгнул бровь, ожидая от меня продолжения.

– Я туда телепортируюсь, – заявил я.

– И Горбунок его заберет, – чуть не подскочил Юсупов, но тут же нахмурился снова. – Только он вряд ли там один. Как думаешь, сколько?

– Трое. Четвертый будет только мешать, а двое мало. И не удивлюсь, если один из них с тьмой, – добавил я, стараясь не обращать внимания на настойчивый стук в дверь. – Наверняка они знают мой любимый прием, так что им нужен кто-то, кто будет видеть в облаке.

За пять лет знакомства мы научились понимать друг друга с полуслова. Так что план составили за полминуты и начали.

Даня открыл дверь, я шагнул сквозь пространство к стрелку, что так и стоял перед дверью с пистолетом у бедра, удерживая перед собой молоденькую проводницу. Тут же появился Горбунок. Стрелок успел только крикнуть «Нет!», я успел схватить проводницу, чтобы горбатый конек не утащил ее вместе со стрелком в Навь.

В тот же миг раздалось четыре выстрела. Пули, в этот раз не усиленные магией, попали в щиты Дани, установленные по обе стороны от меня и девчонки. Пока они стреляли, я начертил руны и коридор погрузился в чернильную тьму.

Быстрый взгляд в одну и другую сторону дал понять, кто из них владеет тьмой.

– Лево, – сказал я Дане. Дождался, когда друг выскочит из купе, толкнул внутрь проводницу и начал быстро чертить руны.

Убийцы не стояли без дела. Темный окружил себя щитом, второй оказался водным чародеем и уже выводил руны для атаки.

– Сверху, – тихо подсказал я Дане.

Он изменил руну и выпустил струю огня – она прошла дугой вправо по коридору и упала на темного чародея сверху, где щита не было. Я же с кинжалом в руке телепортировался ко второму убийце налево по коридору. Они этого не ожидали, уверенные, что своим возгласом я обозначил цель для Дани, как это делают обычно. Сейчас нам важно устранить чародея тьмы, чтобы вернуть мне преимущество, а если второго заберет Горбунок, так и ладно.

Но конек не появился и в результате мы получили два трупа вместо одного. Я развеял облако и осмотрелся. Ковровая дорожка не пострадала от огня, зато на ней лежала кучка пепла с одной стороны и растекалось пятно крови под телом рядом со мной. Зато пожар не устроили.

Пока я вытирал и убирал кинжал, Даня открыл купе и очаровательно улыбнулся проводнице. Увидел, что это не работает и она все еще стоит в ступоре и мелко дрожит. И показал удостоверение.

– Тайная Канцелярия, – озвучил он. – Благодарим за содействие… Марина.

Имя он прочитал со значка на груди девушки. Я подошел и тоже показал удостоверение.

– Нам нужен начальник поезда, – мягко сказал я.

Но и это не дало результата – проводница продолжала стоять и смотреть на нас огромными глазами, где читалась паника. И не реагировала.

– Марина, – окликнул я ее.

Проводница встрепенулась, захлопала голубыми глазами и отмерла.

– Да… да, конечно. Ой, какой ужас… Они что… они… – залепетала она.

– Марина! – уже резче и жестче сказал я и слегка встряхнул ее. – Соберитесь. Все закончилось. Вы в безопасности.

Она всхлипнула и уткнулась мне в плечо носом. Приехали. Еще и поезд качнуло – я сделал шаг назад и уперся спиной в поручень под окном, Марина неловко последовала за мной. Эта встряска ей определенно помогла. Она ойкнула и высвободилась. Поправила короткую прическу.

– Простите, ваше сиятельство. Начальник поезда. Да. Нам туда… – она повернулась и увидела тело в луже крови. Всхлипнула, повернулась в другую сторону, а там пепел.

– Так. Я останусь здесь, а вы вызовете сюда службу безопасности еще, – попросил Даня. – А то как-то мы… намусорили.

– Это теперь останавливать поезд? – пролепетала Марина.

– Нет. Поезд идет по расписанию. Вы новенькая, что не знаете протокола? – уточнил я и помог переступить через тело так, чтобы не задеть ни его, ни кровь.

– Я тут уже три года работаю, просто… именно этот протокол никогда не применялся. Ну… при мне не применялся.

– Все бывает в первый раз, – пробормотал я и услышал, как за спиной Даня просит пассажира вернуться в купе.

Марина проводила меня в шестой, центральный, вагон и представила мужчине лет пятидесяти. Китель на его узких плечах смотрелся нелепо и вызывал скорее снисходительную улыбку, чем уважение. Но вот твердый взгляд стального цвета глаз на узком лице с жесткими чертами говорил, что должность он занимает не просто так. Впрочем, это только взгляд. Посмотрим, какими будут дела.

Я сразу показал удостоверение и представился. Начальник поезда вздохнул и постарался расправить плечи – не очень удачно.

– Хромов, Николай Петрович, чем могу быть полезен, ваше сиятельство? – спросил он скрипуче, чем напомнил домового.

– На нас с напарником напали. Никто не пострадал, но в проходе лежат два тела. Нужно все зафиксировать и убрать их. А на ближайшей остановке передать нашим коллегам. И сообщить в Москву как можно скорее, – кратко описал я суть дела. – Специально поезд останавливать или задерживать не надо.

– Не было печали, – вздохнул Хромов. – Идем к машинисту, связь у него. Марина, вернись в свой вагон и помоги господину…

– Князю Юсупову, – небрежно подсказал я. Николай Петрович потерял на секунду дар речи от громкого имени. – Младшему. Вы же не думаете, что глава ведомства поехал бы так запросто?

– Да-да, конечно. Марина, помоги его светлости с другими пассажирами, – закончил он мысль.

Проводница кивнула и ушла. Я видел, насколько неохотно, но это ее работа. А Хромов снял трубку телефона внутренней связи и попросил службу безопасности прибыть в наш вагон. Потом мы отправились в кабину машиниста.

Оттуда я связался с князем Юсуповым и все рассказал. Роман Алексеевич не на шутку встревожился.

– Как-то настойчиво вас хотят убрать.

– Значит, мы идем по верному следу, – невозмутимо ответил я. – Позвоните в Сочи, пожалуйста, пусть присмотрят за этим парнем.

– Думаешь, ему могут закрыть рот? Да, ты прав, это очевидный ход, если он что-то знает. Немедленно позвоню. А вы там осторожнее и сразу к нему с поезда.

– Конечно, Роман Алексеевич.

К моему возвращению в вагоне уже заканчивали. Тело и пепел унесли, рабочие стелили новый ковер, последние пассажиры расходились по купе. Мы тоже вернулись к себе и уселись на диваны.

– Выяснили, откуда они взялись? – спросил я. – Из Нави или в Москве сели?

– Сели. Как пронесли пистолет, еще разбираться будут. Но нас не особо касается, – мрачно ответил Даня. – Это какая, третья попытка за неделю? Как-то часто и упорно.

– Смотри на это с другой стороны. Вряд ли у нашего Ския целая армия, так что убивать своих людей о нас в больших количествах он не будет. Но мы немного проредили его воинство. И ты заметил, что эти не некроманты?

– Да, для разнообразия просто чародеи. Думаешь, это что-то значит?

– Что некромантов у него немного, бережет. Вернее, стал беречь после того, как мы размотали сразу с десяток.

Даня согласно покивал и предложил пойти в вагон-ресторан.

В Сочи мы прибыли во второй половине следующего дня и окунулись в жару южного города. Пиджаки снимать не стали – помнутся. Взяли такси и поехали сначала в гостиницу. Ехать на допрос с дорожными сумками как-то не солидно для людей нашего статуса. Там оставили вещи, переоделись и отправились к бывшему архивариусу.

– Сейчас бы искупаться, – с тоской вздохнул Даня.

– Обратные билеты у нас с открытой датой, так что если быстро управимся, можем и искупаться, – подбодрил его я.

Таксист высадил нас в районе, застроенном сплошь двух- и трехэтажными домами квартир на десять-пятнадцать каждый. А то и домиками на две семьи, сошедшими с какой-нибудь сказочной картинки. В одном из последних и жил Анатолий Мохов. К его квартире на втором этаже вела внешняя лестница. Во дворе стояла машина с наблюдателями. Мы подошли, поздоровались и представились. Они ответили, что объект на месте, никто к нему не приходил. Мы поднялись. Я встал сбоку и Даня нажал кнопку звонка.

За секунду до звонка мы слышали работу телевизора. Кажется, бывший архивариус смотрел какое-то соревнование. Но стоило стихнуть трели звонка, как наступила полная тишина. Мы прислушались. Я уже приготовился бежать вниз и ловить его под окнами, но не пришлось – дверь приоткрылась на ширину цепочки, в проеме показалась небритая красная физиономия.

– Я ничего не покупаю, – заявил хозяин квартиры. Язык у него заплетался, словно он долго не говорил или же, что вероятнее, очень долго пил.

– А мы ничего и не продаем, – с насмешкой ответил Даня. Он поставил ногу в проем двери и показал удостоверение. – Открывай, разговор есть.

– О чем? Я ничего… – Кажется, от эмблемы и громкого имени в документе Мохов мигом протрезвел.

– Анатолий Мохов? – спросил я для порядка.

– А… Нет, – слишком поспешно ответил он и попытался закрыть дверь. Не получилось и мы увидели, как он начал отступать вглубь комнаты.

– Толик, ты же видел удостоверение. Мы чародеи. Уверен, что хочешь попытаться сбежать в трусах и майке? – с насмешкой уточнил Даня.

В щель мы увидели, как он постоял, подумал и все же открыл дверь. Мы с Даней зашли. С нос ударил аромат перегара с чесноком. У меня сразу начала болеть голова. Я пересек квартиру, минуя жуткий бардак, и открыл пару окон, вдохнул свежий воздух.

Даня последовал за мной и поморщился. Захлопнул дверь и открыл еще одно окно. Возле него и остановился.

Ощущение, что в просторной квартире-студии на весь этаж Мохов не убирался с момента заселения. Там и тут валялись предметы одежды сомнительной свежести, на полках лежала вековая пыль. На диване виднелись крошки и шелуха от семечек, кровать стояла расстеленной и смятой. Раковину заполняла гора грязной посуды. На плите застыла коричневая корка – я боялся представить, что там убежало. Странно, что холодильник стоял закрытым. И только телевизор здесь сиял чистотой.

– Мда. Тебе сидеть не колко на таком диване? – с насмешкой уточнил я.

– Ему плевать, – ответил Даня и указал на десяток пустых бутылок из-под пива и водки, что выстроилась сбоку от журнального столика. – Это ты совесть заливаешь или так радуешься, что стал предателем и потерял работу?

– Тоже мне, работа, – скривился бывший архивариус и едва не сплюнул на паркет. – Бумажки перебирать. Не то что у вас. Но куда нам. Это вам с рождения предопределено, а остальным только бумажки перебирать и за вами нужники чистить.

Губы Дани изогнулись в надменную ухмылку. Он сразу стал похож на того княжича Даниила, которого я встретил на дирижабле, когда с кузеном летел в Москву.

– Только не начинай эту песню, что раз не родился аристократом, то жизнь кончена, – холодно сказал я. – Куча профессий, где не нужна магия. Ты хоть знаешь, сколько людей работает в разных министерствах? И далеко не уборщиками и не техниками. Знаешь, сколько врачей, учителей, юристов среди людей без титулов? И ты даже не представляешь, сколько чародеев сидит дома, ничего не добившись. Если так и будешь сидеть и растить пузо перед ящиком, никем и не станешь. Так что ты сам виноват в своих бедах.

– Да хватит ему лекции читать, Дим. Только воздух зря сотрясаешь. Мы тут по другому поводу, – остановил меня друг и с презрением посмотрел на Мохова.

А тот стоял и только сопел. Стеклянный взгляд говорил, что он почти ничего не услышал из моих слов. Все правильно, зачем слушать, это же неудобная правда, это сложно. Ведь так просто сидеть и жалеть себя. Слова Дани вывели его из ступора. Мохов дернулся и испуганной косулей посмотрел на него.

– Рассказывай, – жестко потребовал мой друг. – Кто тебя нанял, сколько заплатили, что просили делать?

– А если не скажу, что то? – спросил Анатолий, подбоченившись с наглым видом. – Пытать будете?

– Эй, не подсказывай, – поддел его Даня. И мы с наслаждением наблюдали за тем, как этот алкаш меняется в лице.

– Не посмеете! – взвизгнул он и отступил, но запнулся за замызганный коврик и плюхнулся на диван. – Это запрещено. Вы же… вы же благородные!

– Ой, да кому ты нужен? Пытать тебя еще, – с пренебрежением фыркнул я. – Слишком много возни. Будешь запираться, отвезем тебя в контору и познакомим с псиоником.

Толик тут же изменился в лице, стал словно бледнее и меньше.

– Н-н-не надо, – выдавил он осипшим голосом.

Я хищно усмехнулся – никто не любит псиоников.

– Тогда рассказывай, дорогой, – с притворой нежностью сказал Даня.

Анатолий запустил пальцы в грязные волосы и с подвыванием опустил голову. Всхлипнул, качнулся туда-сюда пару раз и поднял на нас щенячьи глаза.

– Он сказал, что убьет меня, если заговорю, – прохныкал он.

– Тогда выбирай, – с деланным безразличием сказал я. – Только имей в виду: они в Москве, а мы тут.

– И псионик тут, – добавил Даня.

– Хрен с вами, – сдался Мохов после небольшой паузы. – Это случилось зимой, во время каникул. Он подсел ко мне в кафе. Такой представительный, такой важный. И предложил хорошие деньги за сущую мелочь. А мне деньги в тот момент очень были нужны. Ну, вы, наверное, знаете.

Я кивнул. Хотя на самом деле нам так и не рассказали о мотивах Толика. Да они и не интересны ни мне, ни Дане. Это оперативникам важно для поисков, а у нас цель повыше. И на суде мотив понадобится. Но не нам. Впрочем, деньги – мотив самый распространенный и понятный.

– Сначала он всякие мелочи просил, – продолжил Мохов. – Сведения там о ком-то из выпускников. Один раз попросил убрать листок из досье. Я убрал, а на следующий день это досье попросили для ознакомления ваши. А весной вот попросил поменяться отпусками с архивариусом, а потом придержать распоряжение ректора. А потом…

– Это мы все знаем, – прервал его Даня, теряя терпение. – Ты нам его имя скажи.

– А, ну так князь… О… А… кхх… – Он схватился за горло, глаза наполнились ужасом. И Мохов упал.

– Что?! Какого… – начал Даня и кинулся к нему.

Я остался на месте и прикрыл глаза. Какой я идиот. Почему решил, что если мы не на границе, они не применят тот же трюк?

– Он мертв, – удивленно сказал мой друг.

– Разумеется. Проклятие немоты. Как в Польше, – устало пояснил я и пошел к телефону вызывать группу.

– Зато теперь мы точно знаем, что имеем дело с леди Скарлетт, – попытался найти хоть что-то позитивное в этом дне Даня. Но выглядел мрачным и недовольным.

На квартире Мохова мы провозились до вечера и не нашли ничего полезного. Ни единого намека на то, кто снял ему квартиру и снабжает деньгами. Возможно, отдел экономических преступлений что-то найдет. На юге темнеет быстро, так что в гостиницу возвращались уже при свете фонарей. Конечно, наши местные коллеги не обрадовались дополнительной работе, но что делать.

Ужин заказали в номер – так удобнее обсуждать дела и не опасаться, что кто-то случайно услышит или, что опаснее, специально подслушает.

– Как думаешь, «О» – это первая буква фамилии или имени? – спросил уже ближе к десерту Даня.

– Это может быть и начало агонии, – вздохнул я. – Но если это начало фамилии, то в списке четверо. И двоих из них твой отец вычеркнул.

– Да, дела. Отец зол. Вернемся, по головке не погладит, – предупредил он.

– Значит, лишний повод перед возвращением сходить на пляж и… Прости.

Договорить я не успел – блокнот Кощея нагрелся в кармане, что говорило о сообщении. Я открыл его.

«Включи телевизор. Первый канал. Срочно.»

– Хмм, – с удивлением прочитал я и нажал кнопку на пульте.

От услышанного у нас обоих волосы зашевелились в самых неожиданных местах.

Глава 12

– … тивизировались недруги внутри нашего великого государства. Кризис в Польской губернии показал, насколько хрупко равновесие и как легко его нарушить. Потому я призываю вас…

Император Константин говорил, но я словно бы слышал не его. Он призывал к бдительности и осторожности – читай «наушничеству и доносам». Где легкость, где тонкая ирония, свойственные нашему государю?! Эта речь походила на сочинение начинающего рекламного агента, не очень умного и совершенно бесталанного. Будто этот текст склепали на коленке за пять минут до эфира.

За спиной императора стояли Святослав, Ольга, Катерина и императрица Александра. Слава хмурился, императрица стояла с непроницаемым лицом. Взгляд Ольги говорил, что она ищет выход.

– Ну же, сделай что-нибудь, – молил я ее через экран.

– Какого беса происходит? – пробормотал Даня.

И тут я увидел это. Легкое движение руки моей царевны, короткая серебристая вспышка – и ее венценосного отца уже не слышно. Константин еще вещал, но в эфир это уже не шло. А через секунду запустили рекламу.

– Умница, – с облегчением выдохнул я и повернулся к Дане.

Он уже смотрел на меня. Прошла секунда и мы хором выдали:

– Гребень!

– Но что теперь? – растерялся Даня.

– Теперь нам срочно нужно в Москву. Не стой – звони отцу, – сказал я.

– Так он там! – Он указал на экран телевизора, где до рекламы с каменным лицом на заднем плане стоял великий князь Юсупов в ряду других приближенных к трону аристократов.

– Звони! Если не дадут поговорить, значит, предатель, как в Польше. А я пока узнаю адрес Яги.

Даня кивнул и бросился к телефону.

– Дедушка, иди сюда, – не позвал, а приказал я. – Явись мне.

Прошла секунда и на стуле появился домовой в шелковых синих штанах и легкой белой косоворотке.

– Что шумишь, Темный? – недовольно спросил он.

– Где живет Баба Яга, мне нужен адрес. Срочно, дедушка, – сказал я. На фоне Даня ругался по телефону.

– Тебе нужен, – передразнил домовой и сложил руки на груди с обиженным видом. – А где вежливость? Где подношение?

– Дедушка. Не заставляй тебе приказывать. У нас тут государственная измена на носу. Хочешь помочь им? – вкрадчиво спросил я.

Он аж подпрыгнул. Борода вздыбилась, будто его током ударило.

– Еще чего! Близко она. В Мамайском лесопарке. В самом центре, – обиженно сказал домовой. – И не надо мне тут.

– Не получилось, – подошел злой и мрачный Даня и едва не подпрыгнул. – Здрассте… дедушка.

Я улыбнулся, вспомнив нашу первую встречу, когда он назвал домового соседом, чем здорово оскорбил его. С тех пор Даня себе подобного не позволял.

– Спасибо, дедушка. Поедем мы – спешить надо, – сказал я и вежливо поклонился.

Мы быстро собрались и побежали вниз. Когда выписывались из номеров, попросили принести молока и хлеба домовому. Потом заскочили в такси и отправились к указанному лесопарку.

Избушку Бабы Яги мы нашли быстро. Тут правило простое: иди в самый густой участок леса. И мы пришли на поляну, где стояла избушка на курьих ножках. После классической фразы она повернулась, в окнах зажегся свет, дверь открылась.

– Кто тут шастает на ночь глядя? – Вот так сварливо встретила нас местная Яга.

Она стояла на пороге в обычном черном платье, из-под черного же платка выбивалась седая прядка. Но при этом она казалась моложе своих сестер, всего-то лет на пятьдесят. Лицо строгое и усталое, почти без морщин, нос крючковатый и наводит на мысли о Кавказе, хотя акцента не слышно.

– Прости за поздний визит, бабушка, – сказал я и поклонился, выказывая уважение. – Дело у нас срочное.

– Темный? – удивилась она. – Ты же в столице должен быть.

– Дела тут были. Но сейчас нам с другом срочно обратно надо. Беда с императором.

– Проходите. – Посторонилась Яга, пропуская нас в избу. Голос стал словно бы еще жестче, но и решительнее.

– У нас времени нет, – попробовал протестовать Даня.

Я сжал ему плечо, чтобы помолчал, и первым пошел внутрь. Если Яга не позвала Баюна сразу, а пригласила в дом, значит, есть причина.

– Поспешай медленно, – едва слышно посоветовал я другу.

Он вздохнул и пошел за мной.

Внутри избушка тоже мало отличалась от других. Разве что стол и печь поменялись местами. Яга молча указала на скамью у стола, а сама начала колдовать над печкой – кидала в огонь травы и шептала под нос заветные слова. В процессе принесла нам по кружке живой воды.

– Сказывайте, – потребовала она, продолжая кидать травы в печь. – Что там с императором?

– Не знаю как, но ему в волосы воткнули гребень Финниста. Слышала же про кражу? Иначе объяснить ту чушь, что он сегодня нес по телевизору, не могу, – коротко сказал я.

– Все слыхали про кражу. Царю нашему теперь сложно будет отмыться, – проворчала Яга. – А что эти штуки ваши, ну телефоны. Позвонить не судьба, чтобы вынул кто? Да и знаете, как вынимать?

– Звонили, но меня и слушать не стали, – проворчал Даня. – Так что нам срочно в Москву надо.

– Родственник вынуть должен, другой не нащупает, – сказал я. – Кровью окропить.

– Верно.

– Ольга, кажется, что-то поняла, но справится ли она с отцом, – добавил я.

– Сейчас в Навь пойдете. Котик мой отвезти вас не сможет. С Дэвами османскими подрался на днях – отлеживается. Да и дело у вас срочное, так что кое-кто побыстрее вам нужен. И понадежнее. На Горыныче полетите. Есть у меня один в должниках. Мигом домчит. А по земле коли поедете, там встретить могут. Все, садитесь на лопату по одному.

Мы быстро допили воду и поднялись. Даню я усадил на лопату первым. Знаю его – заартачится еще, спорить начнет, жди его там. Так что первым в печь с синим пламенем он отправился, а я следом. И вот уже темный лес Нави навис над нами.

А рядом лежит огромный Кот, весь в бинтах и ароматах лечебных трав. Абсолютно черный, только левое ухо белое. И вид несчастный. Был, пока мы не поднялись с земли. Тут и он поднял голову и заинтересованно склонил ее на бок.

– Не смотри так хищно, – осадил я его.

– Да я что, я так, лежу тут… – изобразил Баюн саму невинность и положил голову на лапы.

Тут и Яга появилась.

– Что, не обслюнявил вас мой болезный? – с насмешкой уточнила она.

– Он сегодня лапочка, – хитро улыбнулся я.

На морде Баюна появилась такая великолепная смесь удивления и возмущения, что даже Даня прикрыл рот, чтобы не засмеяться в голос. А Яга только покачала головой.

– Ну-кась, теперь уши закройте, рот откройте, – потребовала она.

Лицо Дани вытянулось, он открыл рот, но я прервал его возмущения тычком в бок. И сразу сделал, как было велено. Ему ничего не оставалось, как последовать моему примеру.

И через секунду я понял, что зажимать уши надо было плотнее – от свиста Бабы Яги их заложило. Если бы остались стоять как стояли, барабанные перепонки могли лопнуть.

– Теперь ждем, – сказала она.

Пока мы трясли головами, смешно открывали и закрывали рты и стучали себя по ушам, чтобы снять заложенность, в небесах захлопали крылья. Я поднял голову и увидел Горыныча. Не самый большой Змей, всего метра четыре в длину.

– А чего голова всего одна? – удивленно спросил Даня, чуть громче нужного.

У меня слух к этому времени вернулся в норму, а у него, видимо, еще нет.

– Молодой еще, – ответила Яга. – Так что вы с ним поосторожнее, он глуповат и шуток не понимает. И неоднозначные слова всегда не так толкует. На том и попался мне.

– Я лучше вообще молчать буду, – пробормотал Даня и посмотрел на меня. – Если что, говори с ним ты.

Я улыбнулся и кивнул.

Горыныч тем временем приземлился и опустил голову. С интересом осмотрел нас, пуская дым через ноздри. А я осматривал его – впервые выдалось наблюдать эту огнедышащую рептилию так близко. Пусть он и молод, но зубы уже с мою ладонь, если не больше. Чешуйки на морде бронзовые с радужным отливом, мелкие, казались очень мягкими – захотелось даже потрогать, но я помнил про зубы. Вертикальные зрачки увеличились в узнавании меня и снова стали тонкими полосками. Горыныч кивнул, но ничего говорить мне не стал.

– Зачем звала, Платоновна? – спросил он на удивление мягким голосом. Видимо, станет грубее с возрастом.

– Должок за тобой, милый мой.

– Помню. Что сделать?

– Этих добрых молодцев в Москву отвезти надобно. Срочно.

– Я тебе что, дирижабль?! – возмутился Змей.

– Нет. Реактивный самолет, – усмехнулся я. – Или ты не слышал, что дело срочное, государственной важности?

– Что срочное слышал, про важность нет, – недовольно ответил Горыныч. – Еще и государственную.

– Вот и доставишь их к моей сестре в Москву.

– И долг будет забыт? – прищурился он.

– Эй, – мягко позвал я его, чтобы повернул снова ко мне голову. – А если я попрошу тебя, м?

– Ам… не надо? – отозвался Горыныч.

– Тогда полетели. А то там все плохо. Ты же не хочешь, чтобы было как в Польше, только во всей Империи? – вкрадчиво сказал я.

– Не хочу. Только осторожнее надо быть, готовьте руны свои. Говорят, Птицы Сирин перешли на сторону Марьи, – предупредил он. – Нападут, отбиваться придется. А я с вами на холке маневрировать не смогу.

И вопрос о том, на чьей стороне этот конкретный Горыныч, отпал сам собой. Впрочем, я почти и не сомневался – Змеи всегда были верны Кощею. Почти всегда – только золото могло совратить их, как это случилось в истории с Полозом.

– Спасибо за предупреждение, – искренне поблагодарил я.

Змей только фыркнул, выпустил струю дыма и опустился, чтобы мы с Даней на него залезли.

Я осмотрел толстые чешуйки и гребень вдоль хребта. Гребень выглядел острым, как за такой держаться? Ладно, разберемся. Я перекинул сумку через плечо и полез первым. Горыныч даже помог – когда я оскользнулся, он подставил лапу и не стал ерничать. Вот спасибо. Наверху я осторожно провел пальцем по гребню. Да, острый, но не бритвенный. Таким вполне можно раскрошить камень или повредить лапу врагу, если тот попытается схватить. Но мы вполне могли держаться.

– Надень перчатки на всякий случай, – посоветовал я другу.

Даня проследил за мной, достал из сумки перчатки из тонкой кожи, надел и повторил мой путь. Он устроился у меня за спиной и поерзал, устраиваясь удобнее.

– Не стоило ли нам одеться теплее? – с сомнением пробормотал он. – В небе же холодно, еще и в движении.

– Это у вас в Яви холодно, – с превосходством фыркнул Горыныч. – А в Нави если тепло, то тепло везде, и в небе, и на земле. А зимой холодно одинаково. Да и я не птица, перьев у меня нет. Если бы в выси небесной холодрыга стояла, я бы замерз. Потому в Яви мы и не показываемся почти. А если летаем, то низко.

– Проще говоря, забудь про наши законы физики, Дань, – улыбнулся я и повернулся к Яге. – Спасибо, бабушка. Передать что сестрице твоей?

– Пусть осторожна будет. Маревна на нас нацелилась, – предупредила она. – Я царю нашему сказала, да занят он, передал ли остальным, не ведаю.

Так это же получается…

Я не успел ничего сказать – Горыныч махнул крыльями и взмыл в воздух. Набрал высоту с такой скоростью, что у меня снова уши заложило. И поднимался, пока избушка не стала совсем крошечной. Потом выровнялся и полетел со скоростью военного самолета – не реактивного, но быстро. На такой высоте, а на километра три мы точно поднялись, действительно холода не ощущалось. Ну что же, это логично в какой-то мере. Иначе и ступы замерзали бы, и ковры-самолеты. Даня позади меня удивленно выдохнул, но говорить не стал – ветер мешал. А я вернулся мыслями к последним словам Яги.

Испокон веку Бабы Яги стояли на страже границы между Явью и Навью. Их задача следить, чтобы жители обоих миров не шастали туда-сюда без надобности. Конечно, всякие там Водяные да Лешие жили в обоих мирах, а вот те же Горынычам, Птицам или русалкам в мире людей делать нечего. Как и людям в Навь соваться не стоит. Да, если украл какой бес или колдун ребенка или девицу, то Яга пропустит спасителя и даже поможет. Или если заболел кто, а лечебная трава только в Нави растет, тоже может дорогу указать. Но если кто со злыми намерениями идет или побаловаться хочет, того остановит. Конечно, есть еще Проводники, вроде Серых Волков и всяких Коней, но то разговор особый, их вызвать сложно, еще сложнее договориться – тут сила нужна.

Вот и получалось, что Яги обычно оставались в стороне от войн за власть в пределах одного мира. Но если один мир на другой шел, бабушки в избушках с их котиками становились первыми целями агрессоров. Но при этом они всегда оставались верны Кощею. Я не знал, у них родство какое или договор древний, но не слышал ни об одной Яге-изменщице.

И если сейчас Марья Маревна в борьбе за власть в Нави решила атаковать пограничных бабушек, значит, или опасается их вмешательства, или ждет помощи из Яви. Третий вариант меня беспокоил больше – что борьба с Кощеем для отвода глаз, чтобы сковать его силы, а основной целью всегда была Явь.

Я попробовал в полете отправить предупреждение Кощею, уже запустил руку в сумку и нащупал блокнот, но тут Горыныч вдруг крикнул «держитесь» и накренился.

Мимо пролетело что-то огненное. Я проследил взглядом, едва не вывернув шею, и понял, что это перо! А вот и обещанное нападение. Только такие перья у Жар-Птиц, а про них разговора не было.

И тут я услышал песню. Тихую, но она заполняла собой все небо. Спокойную – хотелось опустить руки, закрыть глаза и… стоп! Какой закрыть глаза?!

Я встрепенулся и осмотрелся. Слева готовилась к еще одной атаке Жар-Птица, справа махала крыльями Птица Сирин и пела. Даня уронил голову на грудь и едва держался за гребень. Горыныч еще махал крыльями, но вяло. Тормошить их не имело смысла – пока поет Птица с женской головой, они если и проснутся, то тут же снова уснут. На меня ее песня не действовала, потому что я демон, Темный, как меня тут называли.

Кричать ей что-то не имело смысла, это ее никак не собьет с ритма. Оставалось бить и надеяться, что товарка не вмешается раньше времени. Я быстро начертил руны и выпустил рой темных лезвий. Сирин лишь взмыла повыше и продолжила петь. Просто не получилось. Будем сложно.

Следующей триадой рун я создал иллюзорные копии нас. Дочертил еще одну руну, чтобы эти пернатые не видели моих действий. Но к этому времени Жар-Птица «перезарядилась» и снова запустила перо, больше похожее на огненное копье.

Уклониться дремлющий Горыныч не мог никак, а я не стал надеяться на промах. Потому поставил щит потолще. И оказался прав – Птица заметила, где мы были на момент создания иллюзии и почти попала. Во всяком случае она попала в щит. Он остановил перо, но разбился сам. А я занялся главной проблемой – Сирин.

Первым делом ее окутало облако тьмы. Разумеется, это Птицу не заткнуло, даже не сбило с мотива. Она просто начала вылетать из него. Но я оказался быстрее и поставил щит у нее на пути. А вот это ее уже сбило. И на секунду песня прекратилась. Даня встрепенулся, Горыныч тоже. Но Сирин запела снова. Горыныч опустил голову сразу, а вот мой друг еще сопротивлялся. Только ничего не мог сделать ни с одной из птиц – одну не видел, вторая использовала огонь как и он сам.

Тогда я быстро выпустил еще один рой лезвий в Сирин. И на этот раз она не смогла увернуться. Певчая птичка вскрикнула и начала падать. Горыныч тут же проснулся, Даня потряс головой.

– Даня, с тебя щиты, а я стреляю, – сказал я. – Горыныч, ходу.

– Полетели. А… это что? – спросил Змей, хлопая глазами на копии.

– Это не обращай внимания. Лети!

Он полетел и вовремя. Даня же вместо ответа поставил на пути нового пера огненный щит. Огонь на огонь получился взрыв. Каким бы ни был большим Горыныч, нас все равно немного отнесло в сторону.

Я перемешал наши иллюзорные копии и увидел, как растерянно заметалась Жар-Птица. А потом сложила крылья и устремилась к земле. Поняла, что одна с нами бодрствующими не справится. Очень не хотелось упускать добычу, но я понимал, что даже если внизу нас не ждет ловушка, мы потеряем драгоценное время, гоняясь за этой паленой курицей.

– За ней? – азартно спросил Горыныч.

– В Москву. Времени в обрез, – с сожалением ответил я.

– Что-то часто на нас нападают, – прокричал Даня, когда Змей снова набрал скорость.

Я только кивнул в ответ – срывать голос никакого желания не было. Но неужели все-таки за нами следят через блюдечко? И не просто за нами – за мной, если учитывать нападение в парке.

Но за волосы меня в ближайшее время не дергали, а кровь… хмм… если они не собрали ее после какого-то боя, то сдавал я ее добровольно три недели назад на плановой диспансеризации. Но в тот раз не происходило ничего необычного: ни тебе лишней пробирки, ни «ой, разбилось, давайте заново». Могли ли в тот раз изъять «налево»? Если кто-то приказал сверху или дал большие деньги, да. Но в этом случае у них осталась неделя, потом понадобится новая порция. Надо быть внимательнее и не оставлять свои следы там и тут. И Даню предупредить.

* * *

Дверь в гостиную грохнула о косяк с такой силой, что штукатурка посыпалась, а мужчина в кресле подпрыгнул, седая прядь выбилась из прически. Он отложил блюдечко с яблочком и поднялся навстречу незваной гостье.

Ее прекрасное лицо искажала ярость, синие глаза метали молнии, льняные волосы развевались при закрытых окнах. Алый плащ за спиной тоже колыхался будто бы на ветру, костяшки на пальцах руки, что стискивала рукоять меча, побелели.

– Они убили мою Птицу! – рыкнула она.

– Я предупреждал, чтобы посылала больше. Тем боле ты сама сказала, что знаешь о нем что-то… – он трижды щелкнул пальцами, словно силился вспомнить, что же она его говорила, – такое. Так почему не воспользовалась?

– Тебя забыла спросить. Я здесь не для того, – высокомерно заявила она. – Хочу только предупредить, из вежливости и уважения к нашей общей знакомой: больше не рассчитывай на меня. Мои подчиненные больше не пойдут на этого мальчишку.

– Надеюсь, больше и не понадобится, – с насмешкой заявил он и сделал приглашающий жест. – Пока твои птички его отвлекали, я успел собрать для молодого графа и его друга группу встречающих. Хочешь посмотреть на работу моих некромантов?

– Разумеется. Я хочу посмотреть, как и их порвет этот мальчишка, – с ядовитой улыбочкой сказала она и села рядом на диван.

– Марьюшка, не надо недооценивать моих ребят.

– Еще раз назовешь меня так и останешься без языка, Колюньчик, – елейным голоском попела она. Но сомневаться в том, что она выполнит угрозу, не приходилось.

Потом яблочко покатилось по блюдечку и они замолчали, глядя на то, как двое молодых людей выходят из леска, где стоит избушка Бабы Яги, идут к автобусной остановке, безлюдной в этот вечерний час, а к ним походят тени. Одна… две… четыре… еще три…