Граф Суворов, том 5

Глава 1

25 мая 15:40. Летний императорский дворец.

— Подъём! — активировав несколько меридианов, я заставил Василия очнуться. — Сейчас вообще не время прохлаждаться.

— Что происходит? — проговорил Строгонов, поднимаясь, а спустя всего мгновение его глаза расширились, и он бросился на ближайшего гвардейца. К счастью, я успел перехватить его щитом в полёте.

— Спокойно. Свои, — усмехнувшись, проговорил тот, снимая шлем, и Василий ошарашенно уставился на стоящего перед ним Коловрата.

— Да как так-то? — пробормотал он, взглянув на меня. — Нас же сам император схватить приказал! Что происходит?

— Измена, друг мой. И побег из-под стражи, — улыбаясь, ответил Симеон, вновь нахлобучивая шлем. — Идём, мы ещё во дворце, и времени у нас не так много.

— Я объясню по дороге, — помогая подняться Строгонову, произнёс я. — Скажем, было у меня опасение, что всё именно так и закончится. Поэтому я нашёл единственного, кто хорошо знал летний дворец и был сюда вхож, — наставника. Ну а там дело техники. Всё же Суворовым меня признали, верные люди у отца оставались, так что мы договорились с тремя конвоирами, а остальных безболезненно и крепко усыпили.

— Верно. С формой и оружием пришлось чуть сложнее, но я здесь каждый уголок знаю, не один год служил, так что и запасы кое-какие сделал, — прокомментировал Коловрат. — Не на такой случай, конечно, кто же знал… но видишь — пригодилось. Ты это, за голову извини, не хватало тебе ещё на императора напасть.

— Так это ты меня так приложил? — проговорил, оглянувшись, Василий. — Знатно. Вот только всё это бесполезно. Стоит императору узнать, что мы сбежали, как все дороги тут же перекроют. Даже если мы доберёмся до Петрограда, из столицы нам на машине не выбраться…

— Неплохо было бы для начала до него доехать, — заметил Коловрат. — Что с машиной?

— Внутренняя парковка, — ответил я, достав коммуникатор. Хорошо хоть, государь сорвал с моей шеи трофейный алмаз, а не спрятанный под комбинезоном пилота «Шах». А то остался бы я ни с чем. — Иваныч, заводи движок, мы будем через три минуты!

До парковки мы добрались за пять. Пришлось чуть задержаться, обходя патрули, но целенаправленно нас никто не искал. Пока что. Я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Нервы были на пределе до самого выезда с парковки, но, к счастью, задерживать нас никто не стал.

Водитель спокойно вырулил на трассу, и только после этого я позволил себе чуть выдохнуть. До города оставалось меньше половины пути, когда мы свернули на едва заметную просёлочную дорогу, где меня уже ждал другой автомобиль.

— Ну что, пора прощаться? — улыбнулся Коловрат, сменивший форму гвардейца на одежду, больше подходящую пешему туристу. — Спасибо за освобождение, ваше сиятельство, и берегите себя. Авось ещё свидимся и сделаем это не в кандалах.

— Думаю, теперь меня лишат и княжеского, и баронского титулов, — ответил я отмахнувшись. — Сбежать из-под стражи самого императора…

— Ну, я бы на это особенно не рассчитывал. Про лишат: это же дело такое, что дать, что взять, просто так не выйдет. Да и дядька с дедом тебя, скорее всего, прикроют. Хоть и ненадолго, — усмехнулся Симеон, после чего сжал меня в медвежьих объятьях. — Всё, прощай, твоё сиятельство. Парни, уходим, руки в ноги — и вперёд.

— И куда они? — задумчиво спросил Василий, когда пятёрка бывших гвардейцев, дававших клятву Брониславу Суворову, скрылась в лесу.

— Поплутают недельку-другую. Может, к Москве выйдут, — ответил я, пересев в маленький неказистый и потрёпанный временем автомобильчик. — За руль сядешь, или мне?

— Нет уж, я как-нибудь сам, — тут же ответил Василий, забравшись на водительское место. — Куда ехать, хоть скажешь?

— В аэропорт, вестимо. Куда ещё, — усмехнулся я, откинувшись в не слишком удобном кресле. Спустя ещё полчаса над нами пролетело сразу несколько шлюпов. А кордон при въезде в город мы и вовсе миновали чудом, по-другому не скажешь. В первую очередь останавливали и досматривали автомобили престиж-класса, а на нашу развалюху-инвалидку даже внимания не обратили.

Вот только у взлётной полосы удача решила проверить наши нервы на прочность, и у центрального въезда нас ждал усиленный патруль со штурмовыми резонансными доспехами и бэтээром, преграждающим путь и водящим стволом из стороны в сторону.

— Тихо, не дёргаемся, — пробормотал я. — Выруливай к служебному входу.

— Там тоже охрана, — предупредил меня Василий, указав взглядом на будку, возле которой толпился целый отряд с автоматами.

— Да, но это местные. Флотские, а не гвардейцы и полицаи, — ответил я, нацепив кепку и достав из бардачка приготовленные документы. — Подашь на проходной. Ты к его благородию Погоняйло, старший техник.

— Ясно, что ничего не ясно, — пробормотал Строгонов, но спорить не стал. Медленно, под прицелом автоматов мы свернули с общей дороги, но, когда подкатили к служебному въезду, полицейский спецназ перестал обращать на нас внимание, переключившись на другие машины.

— Кто такие? — спросил подошедший к автомобилю охранник с оружием наперевес. — Какого рожна тут надо?

— Младший техник Васька Седых, из команды его благородия Погоняйло, — ответил Василий, подавая документы. — А это юнга, мой помощник.

— А, флотские, — проговорил охранник, заглядывая в бумаги и сверяя фотографии. — А ну, парень, сними кепку и посмотри на меня.

— Так? — улыбаясь, спросил я, повернув кепку козырьком назад.

— Ладно, сойдёт, — пробурчал охранник, глядя на следующую подъезжающую машину. — Ваши у третьего ангара. С линии не сворачивать, к чужим кораблям не приближаться. Потом придёте на регистрацию. Всё, не загораживай проезд.

— Так точно, — подобострастно улыбаясь, проговорил Василий, и стоило шлагбауму подняться, как он плавно вдавил газ. — Корабль? Ты что задумал, Сашка?

— Да так, — усмехнулся я, видя удивлённый взгляд Строгонова. — Было у меня время подготовиться.

Василий ничего не ответил, покачав головой. Но когда мы добрались до нужного ангара — лишь безмолвно уставился на ждущее нас судно. И было с чего. Небольшой по меркам воздушного флота, всего шестьдесят метров в длину, десять в ширину и семь с небольшим в высоту. С четырьмя сдвоенными курсовыми и десятью маршевыми двигателями, располагающимися как по краям, так и под днищем.

От вооружения остались только башни многоствольных автоматических пушек, для самообороны, но даже их удалось сохранить чудом, из-за связей предыдущего владельца и неожиданности покупки. Никто не предполагал, что у отставника, получившего ранг по ранениям и выслуге лет, найдётся столько средств. Сам капдва встречал нас у трапа, по которому одетые в штурмовые доспехи парни грузили последние продукты.

— Что тут происходит? — выдохнул наконец Василий, когда к машине подскочил взволнованный Гаубицев.

— Всё готово к отправке, господин, — не обращая на наставника никакого внимания, произнёс Михаил. — Документы собраны, припасы доставлены. Мы с тревогой следили за вашим поединком. Рад, что у вас всё вышло, как вы и планировали.

— А я вот не очень рад, — усмехнулся я. — Было бы просто прекрасно, если бы вместо этого все мои предосторожности оказались излишни. Но попытка взять меня под стражу лучше всего характеризует мои отношения с государем.

— Значит, я теперь капитан корабля беглецов… — проговорил Побегайло, подходя ближе. — Отвратительная перспектива, надо сказать.

— Заставить вас себе служить я не могу, — усмехнулся я, пожав плечами. — Корабль по факту и так принадлежит мне, так что…

— Что вы хотите сказать, молодой человек? Или у вас внезапно найдётся капитан корабля и пара пилотов? Нет? — Погоняйло, надевший чёрную повязку на левый глаз, неприятно усмехнулся. — Я так и думал. Даже если кто-то из ваших сопляков-подручных решил, что он вдруг научился ходить на корветах, надеюсь, у вас хватит мозгов понять, что это опасное заблуждение, которое может стоить всему экипажу жизни?

— Надеюсь, что среди команды не найдётся таких идиотов, — улыбнулся я. — И вы к ним не относитесь. Иначе нам и в самом деле придётся расстаться, а подняться в небо вам удастся лишь в качестве пассажира. А никак не капитана. Вы можете командовать на моём судне, я даже вверю в ваши руки свою жизнь, так же как вы в своё время вверили свою в мои. Но, надеюсь, у вас не возникнет никаких иллюзий или ложных убеждений. Это мой корабль. Ясно?

— Предельно, — поджав губы, ответил Погоняйло. — Я командую кораблём, вы командуете мной. Но раз уж так пошло, вот ВАША проблема. У нас недостаточно техников. Взлететь мы сможем, даже продержимся в воздухе часа два, но не больше. Одно дело — держать на ходу доспех, и совсем другое — судно такого класса.

— Я выложусь на полную, — тут же сказал вставший рядом Гаубицев.

— Пф. Разве что это проблема. Давайте поднимемся на борт и настроим главный реактор на резонанс со мной. У нас не так много времени, — ответил я усмехнувшись. — Что до вас, Михаил Иванович, вы не хуже меня знаете, что доверить дела в столице я могу только вам. Держимся на связи.

— Как прикажете, господин, — сник Гаубицев. — Давайте ключи от машины, я отгоню её на утилизацию.

— Держи, — тут же ответил Строгонов. — Надо бы и салон сжечь, чтобы никаких следов не нашлось…

— Главное, не попадись и закончи работу с документами. Они мне будут нужны, как и банковские счета, — проговорил я, приободрив Гаубицева. — Твоя служба — залог моей жизни, а значит, и твоей. Не подведи меня!

— Никогда! Удачи вам, ваше сиятельство, и хорошо добраться… куда бы вы ни направились, — тут же ответил поверенный и, забравшись в автомобиль, дал по газам.

— Всё, больше нам здесь делать нечего, — сказал я, направляясь к трапу.

— Я всё ещё не понимаю, где вы собираетесь взять столько энергии, чтобы заставить эту птичку взлететь, — недовольно проговорил Погоняйло, но спорить не стал.

По дороге я встретил Лёху, сверявшего судовую ведомость и проверявшего припасы. Тарана, размещавшего штурмовой состав. А на мостике нас с нетерпением ждал Максим, уже успевший где-то измазаться в машинном масле, и засиявшая при моём появлении Ангелина. Поцеловав девушку, я вырвался из пылких объятий и поставил рядом с собой.

— Только не говорите мне, что весь этот спектакль — эпизод из очередных «Ромео и Джульетты», бегущих от родных ради любви, — сморщившись, словно укусил лимон, проговорил Погоняйло.

— Хорошо, не стану, — усмехнулся я, заставив его сморщиться ещё больше. — Ведь это не совсем так. Ладно, показывайте, где ваш главный резонатор…

— Салага… — не выдержав, выругался капитан, а затем, подойдя к стоящему в центре креслу, открыл небольшой люк на панели перед ним. — Вот. Если ты… вы сумеете запитать эту консоль — я полечу с вами. Иначе это предприятие безнадёжно, и проще сразу сдаться городской страже.

— Отлично, значит, просто запитать? — усмехнулся я, забираясь в кресло. Судя по предоставленному мне обзору, это было капитанское место. Ну что ж, он сам меня в него посадил. — Макс, сможешь настроить консоль на мой камень?

— Да, тут главное — энергоподача. На какой уровень её ставить? — спросил наш безумный техник, подскочив к креслу и за пару щелчков вскрыв боковую панель, под которой располагался странного вида механизм.

— На седьмой… нет, давай на шестой ранг. Должен выдержать, — ответил я, внимательно наблюдая за реакцией Погоняйло, при последних моих словах тот лишь усмехнулся, кажется, намереваясь махнуть рукой. Но всё в корне поменялось, когда я вставил камень в разъём и вошёл с ним в резонанс.

Лампочки на панелях загорелись гирляндой огней. Экраны на стенах пару раз моргнули и вспыхнули, мгновенно превращая тёмное помещение без единой щели в «аквариум» с круговым обзором. Даже пол и потолок стали «прозрачными», показывая всё, что происходит вокруг нас. А главное — где-то снаружи загудели турбины двигателей, начиная раскручиваться.

— Николашка, твоё место второго помощника и пилота. Я займу первое, — нахмурившись, сказал Погоняйло, быстро заняв правое от меня кресло. — Вооружение в минус, а то система энергии сожрёт на четверых. Тягу в ноль, энергию на батареи. Пиковое — тридцать два… в норме. Курсовые?

— В норме. Догоняющие в норме. Тоннаж — половина... — быстро перекидывались малозначащими для меня терминами капдва и его первый помощник. Это длилось ещё пару минут, пока удивлённый и несколько озадаченный Погоняйло не повернулся ко мне.

— Мы готовы к старту, ваше сиятельство, — сказал капитан. — Приказывайте.

— Полетели. Курс на юг, высота — ниже радарной, попробуем прорваться, пока они не сообразили, что произошло, — усмехнулся я, и тут же по всему кораблю взвыли сирены, извещающие о герметизации судна. Ловко управляющиеся с панелями капитан и его первый помощник вывели корвет из ангара, и, несмотря на все возмущённые запреты диспетчера, что-то оравшего, даже когда мы начали подниматься, корабль взмыл в небо.

25 мая 19:15. Летний дворец.

— …докладывай, — потребовал император у замершего по стойке смирно Василия Долгорукого. Старик с пышными усами выглядел словно зелёный юнец, облитый водой. И было с чего. За прошедшие четыре часа он, кажется, заново поседел.

— Они ушли, ваше императорское величество, — глухо ответил старик, не в силах оторвать взгляда от мерцающих в полутьме глаз Петра.

— …ушли?.. — не веря, проговорил государь. — Ты что такое говоришь, гад? Куда ушли? Ты хоть понимаешь!.. Подробности, живо!

— Мы нашли брошенный автомобиль Суворовых в лесу, — тут же ответил Долгорукий. — Он сгорел, но криминалисты нашли в салоне следы гвардейской формы. Судя по всему, группа разделилась на две части. Одна ушла в лес, за ними уже пущена погоня из егерей. Вторая уехала на малолитражном гражданском автомобиле. Скорее всего, инвалидном. Мы перекрыли все дороги из Петрограда, проверяем документы на въездах и выездах, но час назад из одного из аэропортов стартовал малый корвет-перехватчик класса Молния, выкупленный её бывшим капитаном второго ранга Денисом Погоняйло. У полиции нет судов, способных догнать или перехватить такой корабль. А с армией и тайной канцелярией мы договориться не смогли.

— Не смогли... — устало повторил Пётр, в который раз за сегодняшний день, прикрывая глаза ладонью. Ну ещё бы, ведь и глава объединённого штаба, и глава тайной канцелярии, оба сидят в казематах дворца. Как и их дети-наследники. Перехватить управление такими структурами быстро не выйдет. Да и медленно тоже. Слишком много завязано на персоналии, на их роды.

— Пошёл вон, — вздохнул Пётр, и тесть выскочил в коридор, захлопнув за собой двери. Это провал… провал такой силы, что трон не просто закачается, он окажется на краю гибели. Сколько у него останется союзников, если Пётр сейчас объявит Суворовых изменниками? Род, который он же и возвышал последовательно на протяжении года? Род, в руках которого сейчас было чуть ли не четверть всей армии и флота. Род, глава которого сумел добиться перемирия с Уральской республикой, который обеспечивал ненападение больших флотов и… нет. Нельзя.

Значит, придётся договариваться. И с Мирославом, и с Багратионом. Договариваться, держа в уме, что они оба скрывали этого щенка. Но в то же время, что без них его правление закончится в ближайшие несколько месяцев. Стоит только Екатерине узнать, что её сын сбежал и больше не находится в заложниках…

25 мая 23:30. Летний дворец, покои княгини Морозовой.

— Ваше сиятельство, вот уж не думала, что вы мне позвоните, — проговорила не слишком довольная княжна Ляпинская, одетая в ночную рубашку.

Видеосвязь была не обязательна, но Марии просто не хотелось выдавать волнение, ограничивая себя только звуком.

— Княжна Лугуй, давайте сегодня обойдёмся без колкостей, — вежливо и холодно улыбнувшись, сказала Мария. — Кажется, у нас с вами появились общие интересы, потому я предлагаю временный союз, главным условием которого должна стать тщательно охраняемая тайна. В том числе о цели такого союза и его существовании.

— Вот как? — удивлённо и куда более собранно, чем минуту назад, проговорила Инга. — В моей комнате никого нет. Покажите вашу.

— Аналогично, — повернув по сторонам коммуникатор, ответила Мария. — Вы готовы слушать? Дело касается одного молодого человека… интересного нам обеим. Боюсь, он попал в немилость к моему отцу…

Глава 2

— Почему мы снижаемся? — удивлённо спросил я, когда турбины начали одна за другой глохнуть, при этом я точно видел, что запас энергии, хоть и просел, ещё был в границах зелёной зоны.

— Двигатели на пределе, нужно дать им остыть, — ответил Погоняйло. — Сейчас мы в паре сотен километров от Царицыно, вряд ли нас тут ждут или ищут.

— Да и с направлением стоит определиться, — как бы между делом заметил Николай, плавно снижая тягу. Здраво рассудив, я понял, что они правы. Сохранять направление «на юг» без конкретного маршрута и конечной точки назначения — довольно глупая затея. Тем более что я примерно представлял, куда нам нужно.

— Тяга двенадцать, маршевые пять, перехожу на маневровые, — отчеканил Николай.

— Принял на маневровые, выравниваемся по горизонту. Бери на себя стабилизацию, — приказал одноглазый капитан. На нижнем экране, заменяющем нам пол в прожекторах, появилось чёрное поле, возле которого виднелась просёлочная дорога. — Выпускаю шасси. Всему экипажу пристегнуться! Малый ход. Сто метров до контакта. Пятьдесят метров. Внимание! Контракт с поверхностью! Маневровый гаси. Полный стоп!

— Это было… плавно, — проговорил я, выдернув камень из разъёма и спрятав его под одежду. — Благодарю за мягкую посадку.

— Не за что, ваше сиятельство, — проговорил Погоняйло. — Всем постам — отбой.

— Остаточная энергия двенадцать. Девять. Переход в фоновый режим. Реакторы минус, — отчитался Николай, и экраны один за другим погасли, вместе с приборными панелями. Осталось только вторичное освещение, которого вполне хватало после ночного неба и почти неразличимой на экранах земли.

— Удивительно, мы всё же сели. На десяти техниках, — покачал головой одноглазый капитан. — Силы потомственных дарников поражают. Могу поспорить, что вы, ваше сиятельство, и с корветом бы справились в одиночку. Но тут вопрос в том, что подобная нагрузка идёт ежедневно.

— Никаких проблем, — пожав плечами, ответил я, отодвинул приборную панель и, расстегнув все ремни, выбрался из кресла. — Хотя, признаться, сидеть круглые сутки в этом кресле было бы не самым удобным.

— Всё зависит от привычки и формы одежды, — пожав плечами, прокомментировал Погоняйло. — Со своей стороны должен сказать, что удивлён вашей выносливостью. Не каждый профессионал в состоянии продержаться несколько часов в одной позе. К тому же потребности организма… а теперь прошу за мной в кают-компанию. Времени на экскурсию по кораблю у нас достаточно.

Тут он был прав. Лететь ночью, светясь как новогодняя ёлка, чадя выхлопами двигателей и позволяя себя таким образом отследить, — не самая лучшая идея. А вот найти нас ночью среди полей и лесов бескрайней России — задача почти невыполнимая. Разве что донесут местные, видевшие наше приземление.

Первое, что меня поразило, — общая теснота коридоров. Разминуться можно было, только если вжиматься в стены или отходить на перекрёстках в сторону. Хоть боком не нужно протискиваться — уже плюс. Но зато понятно, почему во флот не набирали высоченных гвардейцев-гренадеров. Однако меня беспокоил один вопрос, который я тут же задал, стоило нам оказаться в более-менее просторном помещении.

— Как штурмовые группы берут такие суда? Тут же резонансный доспех только боком пройти сможет? — удивлённо спросил я, оглядывая высокую, словно вытянутый стакан, кают-компанию. Стулья, прикрученные к стенам, потолки из решёток, позволяющие общаться людям на разных уровнях, столы-торбы с кучей ящиков. Всё максимально компактно.

— Корабли младше крейсерского класса на абордаж не берут. Обычно, — прокомментировал Погоняйло. — Офицерскому составу — собраться в главной кают-компании. Второй уровень, коридоры А2 и Б2.

— Это просто невыгодно, — уточнил стоящий рядом с ним Николай. — У малых судов почти нет бронирования. Снять щиты — дело пары удачных попаданий, затем идёт маневровый бой, и, если двигатели или гондолы повреждены, малым судам приходится выходить из строя. Другое дело — крейсера или тяжёлые артиллерийские суда. Но по сравнению с нашим перехватчиком они почти не двигаются.

— А им и не надо, — усмехнувшись, сказал Погоняйло. — Брони хватает, чтобы выдержать прямое попадание ставосьмидесятимиллиметрового фугасного снаряда. Батареи ПСО разбирают всю мелочь, включая такие судёнышки, как наше, а орудия второго эшелона убирают с поля боя менее манёвренные, но при этом лучше защищённые суда. И вот такие суда и в самом деле приходится брать штурмом.

— И всё равно вопрос о том, как в таких коридорах можно двигаться, — покачав головой, проговорил я.

— Бочком, — ответили мне из ближайшего прохода, а затем в кают-компанию ввалился Таран в полном боевом облачении. — А на перекрёстках я даже нормально стоять могу.

— Какого чёрта вы сюда в броне припёрлись?! — заорал Погоняйло. — Что за бардак, юнга?

— Этот юнга — наш глава штурмовой группы, — осадил я капдва. — Так что пусть осваивается. А то не ровен час понадобится, а мы даже не знаем как. Молодец Таран, мне тоже надо побегать по кораблю, понять, где и что.

— Многие палубы не предназначены для хождения на них тяжёлых доспехов, — предупредил Николая, глядя на раскрасневшегося капитана. — К тому же переборки легко защитят от любой угрозы, не способной пробиться через восьмимиллиметровую сталь. Нет смысла тренировать здесь штурмовые роты.

— Так, у нас роты и нет, два взвода, — ответил бурят, пожав плечами и тут же с глухим звоном задев стену. — К слову, поздравляю вас, ваше благородие, с обретением собственных земель. Но сразу предупреждаю, Арылах — это даже не деревня, жопная боль, не иначе. А самое главное — в грёбаном ничего. Тайга, речушка и ближайший населённый пункт в паре сотен километров.

— Ну да, ты же меня предупреждал, — усмехнулся я. — Но уж лучше так, чем никак. Да и не особенно мне та земля нужна была, а вот титул и победа — другое дело.

— И как мне вас теперь представлять? — уточнил Василий. — Как князя Суворова или как барона Арылахского?

— Думаю, по обстоятельствам и окружению, — почесав в затылке, проговорил я. — Сомневаюсь, что его величество объявит меня во всероссийский розыск, но на всякий случай рисковать не стоит.

— Могу я поинтересоваться, за что вообще вас преследуют? — спросил Погоняйло, посмотрев на меня единственным глазом. — Вы оскорбили его императорское величество? Обесчестили его дочь?

— О, думаю, Машка была бы не против, — усмехнулся я, заставив взлететь брови всего старшего поколения и усмехнуться моих товарищей, присутствующих в помещении. — Скажем так, у нас с его величеством вышла небольшая размолвка в обращении и неприятии моей внешности.

— Кхм. Получается, его величество принял вас за кого-то другого? — на всякий случай уточнил Строгонов.

— Скорее за сына «кого-то другого», — усмехнулся я. — И об этом мы поговорим дальше. Нам нужно добраться в Уральскую республику, в столицу.

— Это измена… — сказал Погоняйло нахмурившись.

— Вы клялись служить лично императору? — усмехнувшись, спросил я. — Или всё же государству? Потому что я — исключительно родине, Российской империи. И в личные слуги к Петру Николаевичу не нанимался.

— Мы сейчас выходим на очень и очень тонкий лёд, — проговорил Строгонов.

— Нарушать присягу я не собираюсь и вам не советую. А в остальном чувствую себя совершенно свободным, — ответил я, пожав плечами. — Если мы попадём в ситуацию, где от нас будет требоваться выполнять условия присяги — исполним её до конца. Но по возможности в такие ситуации попадать не будем.

— Что ж, положение в целом понятно, — подытожил Погоняйло. — Мы преступники… впрочем, чего ещё можно было ожидать от мутных личностей, потребовавших за жизнь пожизненное же служение.

— Не следует поднимать эту тему, — заметил Николай, стоящий рядом со своим господином. — Ваше здоровье важней.

— Как только я найду себе другого пилота, вы сможете сойти на берег, — спокойно ответил я, заставив капдва нахмуриться ещё больше.

— Я не говорю, что не стану с вами работать, — ответил Погоняйло. — Главное, теперь мы определились с нашим статусом и возможностями по передвижению. К слову, это повлияет и на маршрут.

— С удовольствием выслушаю ваши предложения, — чуть улыбнувшись, сказал я, и капитан достал из ящика стола карту империи.

— Сейчас все силы императорского флота разделены на трёх основных направлениях. Западное — граница с Германией, Норвегией и Англией. Восточное — Китаем, Японией и Свободными Штатами. И центральное, оно же вынужденное, — по Уральскому хребту. По крайней мере, так было всего несколько месяцев назад, когда меня комиссовали, — чётко, указывая места на карте, проговорил Погоняйло.

— Если в тактической диспозиции ситуация может меняться, то в стратегической, пока существует Уральская Республика, этого не произойдёт. Как следствие, пути на восток и на север нам закрыты. Обойти высланный для усмирения флот не выйдет, как и просочиться через кордоны, — продолжил капдва. — Естественно, любое столкновение с регулярными частями для нас будет означать немедленное уничтожение.

— И что вы предлагаете? — уточнил я. — Безвыходных ситуаций не бывает.

— Так точно. И вариантов у нас ровно два. Первый, безумный, — попытаться прорваться через блокаду на сверхмалых высотах. Но, боюсь, сейчас дозорные суда будут особенно внимательны. И второй — идти через земли Османской империи, — сказав это, Погоняйло сдвинул указку кардинально вниз, на юг. — Через Донское казачество и Грузинское царство, после над Каспием к Ирану и, не входя в его воздушное пространство, — на север.

— Довольно смелый маршрут, — заметил Строгонов. — Османы давно взяли южное побережье Каспия под свой контроль. К тому же я видел сводки, по которым Чёрный флот прошёл к границе России.

— Всё верно. Наша эскадра сражалась с ними над Орском. Удалось оттеснить захватчиков в степи Казахстана, однако дальше мы преследовать их не смогли… — помрачнев, ответил Погоняйло. — Ситуация во всём воздушном пространстве этих территорий сложная, если не сказать больше. Однако это самая лучшая возможность проникнуть на Урал.

— Выходит, особого выбора у нас и нет, — пожал я плечами. — А раз так, то и сомневаться бессмысленно. На нашей стороне скорость и манёвренность, попробуем избежать прямых боестолкновений. А уж в столице Урала нас должны встретить если не с распростёртыми объятьями, то довольно тепло.

— Боюсь, это слишком радужный взгляд на мир, — заметил Николай, подойдя к столу. — Капитан, думаю, пора объяснить его сиятельству всю шаткость нашего положения и состояния корабля.

— Судно не в порядке? — уточнил я.

— Если сравнивать с заводскими или флотскими стандартами, его вообще нет, — горько усмехнулся Погоняйло. — Будь у меня полгода и некоторые средства, я, возможно, сумел бы выкупить и установить на верфях демонтированные орудия и агрегаты, но в данный момент… у нас две пушки противоснарядной обороны, по одному комплекту средств установки дымовых завес и… всё. С этим мы не то что сражаться, даже обороняться нормально не можем. А в экипаже нет ни одного дарника, умеющего ставить щиты корабельного класса. По сути, мы безоружны.

— А раньше вы мне об этом не сообщили, потому что?.. — едко усмехнувшись, спросил я.

— Потому что посчитал это неважным. Ну, захотелось кому-то вместо личной прогулочной яхты купить списанный корвет, это лишь его дело, — пожав плечами, ответил Погоняйло. — Меня ситуация более чем устраивала. Никто же не предупреждал, что нам придётся на этом корыте вступать в бой.

— Превосходно, — выдохнул я сдержавшись. — Что ещё?

— Снарядов к орудиям ПСО хватит на три минуты ведения маневрового боя. И это исключительно с катерами и лёгкими судами пиратов. На что-то более серьёзное нам даже не стоит рот открывать — только бежать, — продолжил капдва. — Ресурс турбин после выведения из состава флота был продлён, но он для гражданской службы, не предусматривающей стандартных боевых нагрузок.

— И сколько агрегатов у нас находятся в аварийном состоянии? — ужа понимая, к чему всё идёт, спросил я.

— Почти всё. Долететь — мы долетим без проблем. Но вот вступать в бой категорически не рекомендую, — прокомментировал Погоняйло. — Ещё раз, если бы могли пройти нормальное обслуживание, поставить орудийные башни и вернуть броню, хоть частично, эта птичка ещё могла бы показать зубки, но не в текущем состоянии.

— Лёха, что у нас с финансами? — поинтересовался я, взглянув на завхоза.

— Деньги есть. Не так много, как хотелось бы, но около двадцати тысяч золотых рублей в наличии. Большая часть — долговыми расписками банка России. Ещё часть — векселями. Ну и последняя, около пяти тысяч, — золотом, — ответил довольно Шебутнов. — Думаю, на текущий ремонт хватит.

— Хватило бы, если бы мы захотели засветиться перед имперской службой. Вряд ли они оставят без внимания денежные переводы в центральном банке, — покачав головой, проговорил я. — Ладно, значит, рассчитываем только на наличку. Лететь в никуда без уверенности, что нас не уничтожат при первом же боестолкновении, я считаю неразумным. Где есть верфи, на которых мы могли бы отремонтироваться без особых вопросов со стороны техников?

— Царицыно отпадает сразу. Там гарнизон уже в курсе, и нас могут ждать. А вот кавказские княжества довольно независимы, — задумчиво произнёс Строгонов. — Если есть возможность выбора, я бы говорил про Тбилиси или Баку. Им почти всё равно, у кого брать деньги, главное, чтобы внутренних законов не нарушали.

— Ближе нам до Тбилиси, — заметил Погоняйло. — Если поднимемся с рассветом, к вечеру будем на месте, и движки насиловать не придётся, дойдём на половине маршевых, почти не задействуя маневровые. К тому же там ремонтная база, возможно, мы отыщем что-то по сходной цене.

— Приемлемо, — ответил я, прикидывая планы. — В таком случае завтра отправляемся по маршруту к Тбилиси. Лёха, что у нас с ужином?

— Мы же только осваиваемся… девочки пока не привыкли к кухне, так что сегодня придётся обойтись сухпаем, — смущённо ответил Шебутнов, посмотрев на Ангелину, но та лишь пожала плечами.

— Девочки? — на всякий случай уточнил я. — Таран, только не говори, что ты набрал в штурмовой отряд лишь девушек.

— Как я мог, ваше благородие? — прогудел бурят. — Всё исключительно поровну. Разве что нашему ловеласу пары не нашлось.

— Твою ж мать, — выдохнул я, потерев переносицу. Да, похоже, надо было контролировать сборы штурмовой группы самостоятельно, но на меня столько дел навалилось в последние недели, что, когда я доверил выбор бойцов Тарану и Жеглову, совершенно не предполагал, что они могут подсунуть мне такую подлянку.

— У них у всех девятый ранг, не ниже, — заверила меня Ангелина. — К тому же большая часть девушек обладает повышенным резонансным потенциалом. Если их подучить, они смогут ставить щиты по секторам. Да и запас у нас не ниже, чем у Ивеля, можем движки поддерживать в рабочем состоянии.

— Хорошо. Хотя какое уж тут хорошо? Но работать придётся с тем, что есть, — пробормотал я. — Что с каютами?

— Для вас — капитанская, — тут же ответил Погоняйло. — А мы с первым помощником займём офицерскую, на двоих. Остальным же придётся размещаться в общих каютах. Корабль не предназначен для постоянного проживания. Тут даже кают как таковых нет, только койки-пеналы, так что при любом удачном случае я рекомендую разбивать лагерь или расквартировываться в гостиницах при порте.

— Ясно, спасибо за уточнение. Лёха, у нас есть возможность разбить лагерь? — уточнил я.

— Нет, я… боюсь, я об этом не подумал. Но как только окажемся в городе — закуплю всё необходимое, — ответил завхоз, и я кивнул, чтобы он сделал себе пометку.

— В таком случае ужинаем чем бог послал и отправляемся на боковую, — решил я. — День был длинный и суетливый. Пора его заканчивать. А завтра, надеюсь, будет лучше.

— Я могу проводить вас в каюту? — спросил Николай.

— Не нужно, я уже знаю, куда идти, — чуть улыбнувшись, прокомментировала Ангелина и потащила меня за собой. Надо сказать, что у неё и в самом деле получалось передвигаться по кораблю лучше, чем у меня. По крайней мере, я пока не мог по стрелке определить, что и где, но уже через две минуты мы с моей девушкой стояли у железной овальной двери с вентилем, как на подводной лодке.

— На случай разгерметизации корабля на большой высоте, — пояснила Ангелина. — Это хоть и не катер, но комбинезоны пилотов здесь носить не принято. А за бортом может быть минус сорок. В общем, холодно.

— Да уж, не хотелось бы попасть в такую ситуацию. Но на всякий случай нужно подумать и о таком варианте, — проговорил я, забираясь в свой новый дом. Капитанская каюта оказалась не сильно просторней коридора. Как и говорил Погоняйло, пенал-кровать, столик напротив неё да полка с книгами над спальным местом.

— Ого, какая роскошная комната, — усмехнулся я. — И в самом деле, удобства весьма условные. Придётся как-то помещаться тут вдвоём.

— Думаю — очень тесно прижавшись друг к другу, — улыбнулась Ангелина, повернувшись ко мне спиной и начав избавляться от одежды, стоило двери закрыться. — Ну что, ваше благородие, уделите своё драгоценное время простой девушке?

Летний императорский дворец.

Пётр с сожалением вспоминал сегодняшний день. Надо сказать, что он считал себя человеком крайне разумным и прагматичным, и вспышка гнева была чрезмерной. Хотя ударил он парня вполне сознательно — получив таким образом кровь для анализа, но сейчас, с постзнанием, понимал, что всё можно было провернуть по-другому. Мягче…

Мало того что паршивец оказался совсем не дураком и в тайне от собственных опекунов подготовил план отхода, так ещё и сами Суворовы наотрез отказались признавать в нём наследника Екатерины, под ментальной проверкой искренне говоря про «приёмыша Бронислава». Что же до Багратиона…

Младшего пришлось выслать из столицы, дабы у отца чуть прибавилось мотивации, но трогать Леонида сейчас было реально невозможно. На первом же допросе он начал говорить такое, что пришлось выгнать ментата, оставшись с князем один на один. А после продолжительного разговора Петру и вовсе захотелось, чтобы всего произошедшего просто не было.

Так или иначе, приказы розданы. Судно объявлено в розыск по всей империи. Барона Арылахского предписывалось задержать, но ни в коем случае не вредить ему. А корабль за первой партией пробуждённых алмазов уже отправился в Уральскую республику с подробным отчётом о жизни Александра за последние полгода. С фотографиями, его приключениями и любовными похождениями. Некоторые факты пришлось приукрасить, другие скрыть, но оставалась надежда, что Екатерина сделает верные выводы и брак с Марией состоится.

Только на таких условиях он готов подписать мирное соглашение. Ну и, конечно, сдача всей верхушки заговорщиков, включая Гавриила Демидова, с последующей публичной казнью. Но с этим проблем возникнуть не должно. В конце концов, Екатерина и сама казнила не один десяток дворян, пока отстаивала интересы лежавшего с рождения в коме сына.

Глава 3

Громкий металлический лязг разбудил меня буквально через полчаса после того, как я закрыл глаза. Иллюминаторов в каюте не было, и единственная тусклая лампа, висящая над часами, едва выхватывала стрелки, замершие в районе пяти утра. Но того, кто долбился в мою дверь, это нисколько не смущало.

— В чём дело? — открыв гермодверь, спросил я.

— Нападение. Корабль окружён! — выпалил Лёха, и остатки сна с меня мгновенно слетели. За несколько секунд я натянул штаны и водолазку, влез в ботинки и бросился на мостик. Погоняйло и Николай, невыспавшиеся и злые, уже были на своих постах.

— Наконец-то! — проговорил недовольно капдва. — Подключайтесь, ваше сиятельство. Если мы немедля отсюда не уберёмся, может быть худо. Там человек триста.

— Кто и откуда? — спросил я, забираясь в командное кресло и вставляя «Шах» в разъём на панели. Стоило подать в него заряд, как корабль начал оживать, и круговые экраны, замерцав, превратили металлические стены в прозрачную оранжерею. В камерах ночного виденья стали заметны красные силуэты людей, стоящих вокруг корабля, и буквально облепивших шасси.

— Какого чёрта они там делают? — спросил я, присматриваясь к дёргающимся фигуркам. — Они что, разбирают корабль?!

— Прожекторы включить, малая тяга, — проговорил Погоняйло, щёлкая тумблерами и схватившись за штурвал. — Ничего, сейчас сдуем эту мелюзгу, будут знать, как вандализмом заниматься.

Турбины начали раскручиваться с хорошо ощутимым гулом, и большинство людей бросилось врассыпную. Только одна группка особенно отважных или безмозглых всё ещё держалась за шасси. Прожекторы ударили во все стороны, освещая едва засеянное поле и выхватывая из темноты людские силуэты.

— Это что, фермеры? — удивлённо проговорил Николай.

— Да какие это фермеры? Бандиты! Они мою ласточку на ходу разбирают! — выпалил Погоняйло, и в этот момент последняя из групп вандалов всё же сдалась. По крайней мере, мне так казалось, пока корабль с жутким скрежетом и гулом не накренился на потерявшую опору часть шасси.

— Они нашу гидравлику спёрли! — в ярости выкрикнул капдва, тыкая в мелкие человеческие фигурки, тащащие здоровенный цилиндр в кузов грузовика. — Подготовить ПСО! Очереди по пять! Я сейчас этим уродам покажу, что значит военный корабль разбирать! Огонь!

Где-то над нами грохотнули выстрелы, сливаясь в один раскат грома, и очередь вспахала землю возле кабины древнего грузовичка. Промазал целившийся Николай, судя по всему, из-за крена, сбившего наводку, но второй пилот тут же сделал поправку, и вторая очередь ударила по юркнувшей машине, нырнувшей в кювет.

— Есть! — довольно крикнул капдва, а в следующую секунду грузовичок выскочил на дорогу и тут же скрылся за небольшим леском. — Да твою же мать!

— Чего ждёте? Поднимаемся, надо поймать этих придурков! — сказал я, но Погоняйло недовольно оглянулся и поморщился.

— Вначале необходимо состояние шасси оценить. Взлететь-то мы взлетим, проблем нет. Вопрос, как будем приземляться? — проговорил он, показав на погнутую металлическую лапу. — Как бы нам маршевые двигатели не повредить при посадке...

— Ну, вот и полетали. Как-то мы уж слишком быстро, — усмехнулся я, снимая микрофон с приборной панели. — Штурмовая группа, на выход! Прочешите местность и соберите всех возможных свидетелей и нарушителей. Макс, готовься, через три минуты встречаемся у нижнего шлюза.

— А что, если они в Царицыно сообщили? — нахмурившись, проговорил Николай.

— О чём? О севшем в полях корабле или о том, что они собираются его грабануть? — усмехнулся Погоняйло. — Нет, эти явно из местных казаков. Совсем воля в голову ударила. Никак наши солдатики их уму-разуму не научат.

— Так, у сельских с семнадцатого века ничего не менялось толком. Разве что техника появилась, — заметил Николай вздохнув. — Надо выбираться, осматривать шасси, может, удастся их закрепить без части гидравлики.

— Чтобы мы при посадке всю ногу потеряли? Нет уж, надо запчасти вернуть! — возразил Погоняйло.

— Для этого неплохо бы вначале выяснить, куда её увезли, — заметил я, поднимаясь с кресла. — Проверяйте батареи так, чтобы их хватило на прожекторы в ближайшую пару часов.

— На это мы и сами запитать можем, — возразил Николай. — А вот движки больше чем на полчаса, даже маршевые, не потянем.

— А вам и не надо, — усмехнулся я, выбираясь из кресла и перенаправляя прану с чакры «звука» на остальные. В первую очередь третий глаз. Это же надо, как мы умудрились встрять в неприятности на ровном месте. В чистом поле проблемы нашли.

Пока шёл по коридорам, слышал отдалённую и очень приглушённую стрельбу, крики и ругань, но к моему спуску всё уже закончилось. Благо у местных лиходеев, кроме автоматов и ружей, ничего не было. И в самом деле, зачем обычному человеку проводящий клинок или гранатомёт? В то же время мои парни и девчата из штурмового взвода не пренебрегали доспехами и конструктами.

— Как у нас дела? — спросил я, спрыгнув с отвесной лестницы, когда до земли оставалось около полутора метров.

— Восьмерых задержали, остальные успели погрузиться на технику и сбежать, — с сожалением ответил Таран. — В качестве трофеев десяток единиц огнестрельного оружия, пара ручных гранат непонятного года выпуска да грузовик, на котором они приехали. Та ещё развалюха.

— Макс? — окрикнул я нашего инженера, копавшегося в металлической лапе.

— Они умудрились целиком гидроузел вытащить. Стоять мы можем, но при посадке, скорее всего, вся лапа накроется, придётся менять целиком. Не знаю даже, во сколько нам это встанет, — обречённо проговорил Краснов.

— Ясно. Проверь остальные, они их все облепили перед подъёмом, — сказал я, подходя к пленным, выстроенным рядочком. — На колени их.

— На колени встал! — рявкнул Таран, для убедительности пнув стальным ботинком ближайшего мужчину. Учитывая, что бурят был облачён в резонансный доспех, противник просто рухнул, даже не успев выставить руки. Остальные, сообразив, что им тоже «помогут», начали вставать на колени сами.

— Итак, хорошие мои, варианта у вас два, — проговорил я, ходя вдоль строя. — Либо вы умираете в жутких муках, либо говорите, куда увезли наши детали.

— Пошёл на хрен, сопляк! — нагло усмехаясь, проорал чубатый мужик и попробовал харкнуть в мою сторону, но плевок завис в воздухе.

— Отлично! У нас есть доброволец для демонстрации, — улыбаясь, проговорил я. Поняв, что грядёт что-то нехорошее, мужик вскочил в попытке сбежать, но его тут же отбросило назад прессом, протащившим неудавшегося разбойника прямо мне под ноги. Наклонившись, я последовательно активировал болевые рецепторы и отступил на шаг, глядя, как бандита начинает трясти.

Выдержал он всего несколько секунд, затем взвыл, заорал, выгнувшись дугой, заскрёб себя ногтями по лицу и шее, оставляя глубокие царапины… длилась агония несколько минут, пока от перегрузки нервной системы он не рухнул в обморок, обмякнув. Остальные пленники в ужасе переводили взгляд с меня на бывшего подельника и обратно.

— Итак, повторю вопрос. Кто украл наши запчасти и куда их отвезли? — с лёгкой улыбкой проговорил я, наклонившись к бандиту. Несколькими движениями я вернул нервные центры в норму, убедился, что в ближайшие полчаса он не очнётся, а затем перевернул его лицом вниз, чтобы он не захрапел не вовремя.

— Никто не хочет ответить? — удивлённо посмотрел я на молчунов.

— Может, в следующий раз просто сломать руку или ногу? — чуть замявшись, спросил Таран, похоже, воспринявший мой спектакль всерьёз.

— Ну нет, полумеры не наш метод. К тому же их вон сколько. Один точно заговорит, зато об остальных беспокоиться не придётся, — усмехнувшись, сказал я, подходя к следующему бандиту. — Смерть или ответ? Молчишь? Ну, ничего страшного…

— Камышевские мы! Из станицы! — завопил мужик, пытаясь отползти от моей протянутой ладони. — Не вели казнить, барин! Бес попутал!

— Бес? И как же этого беса зовут? — вопросительно посмотрел я на преступника. — Знаешь же, у каждой проблемы есть имя, фамилия и дата рождения. А нет человека — нет проблемы. Так как? Кто вас, придурков, надоумил на военный корабль напасть?

Ответивший замолчал, отвернувшись, а один из бандитов криво усмехнулся, глядя в сторону.

— Что смешного? — спросил я, обернувшись к мужчине. — Может, ты перед смертью шутку хорошую вспомнил, так расскажи, мы все послушаем. Смеяться для жизни полезно, говорят, смех её продлевает. Ну же, смелей.

— У вас не судно, а развалюха. Ни пушек, ни брони. Даже на маневровых чехлы одни остались, без защиты, — едко ухмыляясь, ответил бандит с длинными свисающими по бокам рта усами.

— Ну, не плюёшься, уже хорошо, значит, можно разговаривать, — довольно сказал я, останавливаясь напротив усача. — Значит, в кораблях разбираешься? И много вас таких в станице?

— Прилично, и ты им не ровня, сопляк, — ехидно заметил усач.

— Может, и так, может, и так… — проговорил я, прикидывая варианты. — Таран, этих связать, и вместе с телом к ближайшим деревьям. Если их медведь задерёт или волки — их проблемы. А этого умника в кандалы. Карта есть? Далеко от нас эта станица?

— Километров пятнадцать, если маршем в доспехах, за пару часов управимся, — ответил бурят, передав распоряжение звеньевым.

— Долго, могут собраться. Оставляй зама. Таран, Ангел, Красный — со мной. Жеглов за старшего. Вопросы? — посмотрел я на бойцов.

— Тяжёлое брать? — тут же поинтересовался Макс.

— Ну возьми, на всякий случай, — решил я, и через пять минут в кузове грузовика уже сидело трое бойцов в резонансных доспехах. Мы с Василием разместились в кабине, и я поблагодарил всех богов, что ехать оказалось недалеко. Такой развалюхи я в жизни не видел, да что там, в обеих жизнях! А ведь добираться приходилось по грунтовой дороге с глубокой колеёй. Но коптящий бензиновый двигатель кое-как сумел вытащить разваливающийся на ходу грузовик, и спустя ещё полчаса мы оказались у поселения.

Фары выхватили из ночной темноты невысокие одноэтажные домики с белыми и жёлтыми стенами, крытые черепицей. Дорога стала чуть лучше, но асфальта здесь, похоже, никогда не видели. Но чем ближе к центру деревни мы подъезжали, тем цивилизованней становилось окружение, даже появились трёх и четырёхэтажные здания. А уж когда мы добрались до стоянки грузовиков…

— Едут! Сумели-таки сбежать от уродов! — раздался весёлый крик какого-то подростка, возле приземистого старого ангара собралась целая толпа. Те самые три сотни человек. И наши запчасти виднелись.

— Молодцы! Что прихватить успели? — спросил, подходя к кабине, рослый детина с гладковыбритой головой. Но когда он сумел разглядеть, кто сидит в кабине, глаза мужчины расширились. — Братцы! Это не наши!

— Выходим, — приказал я, постучав по кузову.

Таран не стал себя утруждать открытием дверей. Резонансный доспех просто встал во весь рост, снеся крышу, а затем пинком отбросил в сторону стенку. Да так удачно, что подошедшего здоровяка снесло в сторону. В тот же миг затрещали ружейные выстрелы, но я уже привычным движением поставил щит, и ни одна из пуль до нас так и не долетела.

— Ублюдки! Они наших положили! Машину поломали! — орала какая-то баба, спрятавшаяся за стеной ангара. — Бей барских!

— Старайтесь никого не убивать, — проговорил я, осматривая улицу. — Поселение небольшое, но живут они здесь, скорее всего, давно. Значит, есть тут и нормальные люди, и дети. Не одни же воры.

— А они себя ворами и не считают, — заметил Строганов. — Скорее добытчиками. Могу поспорить, у них даже есть слезливая история, обосновывающая, почему им наша гидравлика нужнее, чем нам.

— Вон отсюда! Псы боярские! — раздался со стороны ангара грубый мужской голос, искажённый шипением динамика. — Иначе всех положим!

— Это будет даже забавно, — произнесла Ангелина, ставя щит позади нас. Мои конструкты она видеть не могла, но предосторожность никогда лишней не бывает. Тем более что вскоре в нас стали палить из окон соседних домов.

— Можно я жахну? — спросил Краснов.

— Обязательно жахнешь, но потом, — сказал я, выходя чуть вперёд. — Сдавайтесь, выдайте нам главарей, запчасти, оружие, и мы уйдём с миром.

— Сдохни, собака царская! — раздался истошный бабий крик, и в нашу сторону полетела бутылка с подожжённой тряпкой в горлышке. Послышался звон стекла, вспыхнула в воздухе огненная лужа, а спустя секунду застрекотал пулемёт.

Из ворот ангара вышло несколько штурмовых доспехов, тоже модели «Воин», но в куда более плачевном состоянии, чем наши. Прикрываясь штурмовыми щитами и прячась за редкими заборчиками, они открыли огонь из автоматов и даже пару гранат в нашу сторону полетело…

— Ладно, жахай, — решил я, прикрывая глаза от близкой вспышки взрыва. Мой щит всё выдержал, но долго такое терпеть было нельзя, сочтут за слабость и вообще будут лезть на рожон.

— Ну наконец! — радостно проговорил Максим, а затем вскинул на плечо резонансного доспеха странную конструкцию из труб…

— Пушка! У него на плече пушка!

— Получай! Ю-ху!

Громыхнуло так, что я чуть не оглох. Полуметровый столб пламени вырвался из ствола, а самого стрелка отдачей повалило на спину. Но и результат выстрела превзошёл все ожидания. Прячущихся за забором противников снесло вместе с забором. Щиты, если они были, снаряд даже не почувствовал. Первого из бандитов просто разорвало выстрелом пополам, второго задело только по касательной, но искорёжило так, что было очевидно — выжить он не мог даже чудом.

— Красный, ты реально псих! — проговорил я, стуча себя по уху, чтобы вернуть нормальную слышимость.

— Ты же сам просил взять что-нибудь потяжелее, — обиженно проговорил Макс.

— Когда говорил «потяжелее», я имел в виду гранатомёты, — резко ответил я, не обращая внимания на стрекотавшую ружейную пальбу. — А ты что притащил? Пушку!

— Малютку… она всего пятидесятимиллиметровая! — попытался оправдаться Максим, но я лишь махнул на него рукой.

— Последнее предупреждение! Сдавайтесь, иначе нам придётся самим собирать оружие по станице, и тогда пострадает куда больше ваших товарищей! — крикнул я, пытаясь высмотреть в темноте хоть кого-то, кто мог бы оказаться старшим. — Прекращайте пальбу, она нас даже не поцарапает, а вам только хуже сделает!

Судя по всему, слова мои их не убедили, и через несколько секунд я понял почему. Из раскрытых ворот ангара полыхнуло синее пламя. Раздалось жуткое дребезжание, металлический скрежет, а затем гул. А всего через несколько секунд здание накренилось, крыша его пошла волнами и обвалилась внутрь.

Медленно, словно в кошмарном сне, над поломанными стенами поднималось нечто, что когда-то очень давно было военным кораблём. А может, только собиралось им стать, ведь половина конструкции выглядела так, словно её складывал из конструктора семилетний ребёнок, ничего не понимавший в инженерном деле, но очень увлечённый. И тем не менее этот корабль-мутант летел, и что гораздо хуже, единственная его башня разворачивалась в нашу сторону, грозя спаренными дулами орудий.

— Это сотка! Противокорабельная! — выкрикнул Строганов, вскинув свой крупнокалиберный карабин и начав лупить по не до конца скрывающейся за бронёй рубке. — Если она по нам пальнёт…

— Не пальнёт. Макс, жахни! — крикнул я, и довольный Краснов, встав на одно колено, выпалил прямой наводкой. — Да не по броне же! Куда ты бьёшь?!

— А куда надо? — удивился Максим, но времени разговаривать уже не было.

Грохот артиллерийского стомиллиметрового орудия сотряс воздух, мгновенно оглушив. Ударная волна от выстрела даже в десяти метрах прошла по коже неприятным давлением, а все мои силы ушли на то, чтобы заставить снаряд чуть отклониться. Стальная болванка рухнула дальше по улице в чей-то огород, подняв фонтан земли. А затем там рвануло так, что комья долетели до нас.

А у меня в голове появилось чёткое осознание, что второй такой выстрел я сейчас ловить не готов. Вполне возможно, у меня даже получится, но рисковать нет никакого смысла.

— Винтовку, — потребовал я, забирая из рук Василия современное противотанковое ружьё. Естественно, против нормального корабля оно было абсолютно бесполезно, но у этого едва держащегося в воздухе конструктора хватало слабых мест. Что там, у него даже командная рубка торчала между рёбрами перекрытий, почти без защиты. И, в отличие от Строгонова, я видел людей внутри. Две ауры. И стрелял я по большой.

С такого расстояния не промазал бы даже новичок, держащий винтовку первый раз в жизни. Единственная сложность была не попасть, а стальные балки перекрытий, но я справился. Пуля вошла точно в резонансную камеру, и двигатели, только что державшие птичку на ходу, начали резко сбавлять обороты. А затем недостроенный корабль накренился и со скрежетом рухнул на остатки ангара.

На этом битва закончилась. Падение главного козыря сломило дух Комышовских, и вскоре перед нами со сложенными за головой руками стояло около двух сотен женщин и мужчин самого разного возраста. При этом даже двенадцатым рангом владело всего несколько из них, остальные не владели резонансом вообще.

— Кто староста станицы? — спросил я, сидя на завалинке перед строем пленных.

— Погиб он, — мрачно ответил ближайший ко мне мужчина. — Вон, лежит… всё, что от него осталось.

— Ага, ну, я как-то так и подумал, — кивнул я, взглянув на развороченный резонансный доспех. — Кто следующий по старшинству?

— Жена его, Марфа. Вон, за ним лежит, — ответил всё тот же мужик, мрачнея ещё больше.

— Ладно, чувствую, разговор у нас не ладится. Спросим по-другому. Кто из вашего сброда старший сейчас? — стараясь унять раздражение, проговорил я. — То, что вы нас даже не поцарапали, не значит, что вы не пытались, и мне это очень не нравится. И ладно, когда нападают на меня, но, когда пытаются навредить моим близким и друзьям, я просто зверею. А потому последний раз спрошу, кто старший? Кто готов нести ответственность за весь произошедший бардак?

— Я готов, — встал не слишком мускулистый, но жилистый мужчина с характерным кулоном одарённого на шее. — Отпустите остальных…

— После всего, что вы устроили? Ну нет, — усмехнулся я поднявшись. — Но не волнуйтесь, я знаю, чем вы заплатите и за угрозы, и за моё потраченное время. Макс, начинай составлять список пригодных запчастей.

Глава 4

Часа через два, когда солнце уже поднималось над горизонтом, пришла новость, что ремонт заканчивается, и до нас, наконец, добралась пешая процессия из пленных и десятка конвоиров в резонансных доспехах. Всё это время мы тоже не бездельничали, а разоружали местное население. Некоторые пытались оказывать сопротивление, но резонансный доспех, пусть и устаревший, обычные пули не брали. К тому же мы с Тараном и Ангелиной не пренебрегали конструктами.

— Строгий вызывает барона, приём, — раздалось из динамика рации.

— На связи, — ответил я, поднеся передатчик к уху.

— Без вашей помощи мы больше двадцати километров не пролетим. И только на маршевых двигателях, — сообщил Василий. — Задействуем всех, кто остался на борту, но до деревни точно дотянем.

— Лишний раз не рискуйте, держитесь полей, — решил я. — Если есть сомнения — садитесь, я сам к вам приеду.

— Ясно, сделаем, — ответил Строгонов, и я услышал на фоне гудение двигателей. А всего через пять минут над станицей уже загорелись синие огни резонансных движков, и судно, держащееся над самыми верхушками деревьев, пошло на посадку в чьём-то огороде неподалёку от разрушенного ангара.

Поднявшись на борт, я с удивлением увидел, как осунулись и вымотались все, кто обеспечивал работу корабля за несколько минут полёта. Погоняйло, совмещавший роль первого пилота и капитана, и вовсе лежал в кресле, тяжело дыша. Остальным пришлось немногим легче.

— В таком виде мы далеко не улетим, — осмотрев экипаж, решил я. — Канонирам занять посты ПСО. Первый штурмовой — контроль периметра. Второй штурмовой — отдых четыре часа.

— И на том спасибо, — с хрипами в голосе проговорил Погоняйло, пытаясь подняться с кресла, но я удержал его ладонью.

— Вам, капитан, так перенапрягаться не стоит. Здоровье вы поправили, но пока всё равно ещё слабы, — сказал я, чуть разгоняя его метаболизм. — Вам требуется поесть и выспаться. Но прежде нам придётся обсудить одни неприятный вопрос. Строгий, Таран, Шебутной, капдва, в кают-компанию на совещание.

Через пять минут все названные мной главы отрядов и просто самые важные в нашей маленькой компании люди собрались в одном месте, рассевшись вдоль стен. Пришлось пройти по каждому из них, нормализуя состояние, чтобы они пришли в себя, иначе говорить оказалось бы бесполезно.

— Итак, прежде чем вы сможете отправиться на боковую, у меня один пренеприятный вопрос. Как мы вообще оказались в такой ситуации? — сказал я, оглядев всех присутствующих. — Таран?

— Считали, что внутри судна нам ничего не угрожает, вот мы и расслабились, — ответил бурят. — К тому же вчера был такой суматошный день…

— Ясно, — кивнул я, поворачиваясь к завхозу. — Лёха?

— Я всё время занимался инвентаризацией и учётом. Ну и услышал какую-то возню первым, поднял тревогу… — пожал плечами Шебутнов.

— Принято, — сдержавшись, чтобы не поморщиться, ответил я. — Василий?

— Я занимал пост наблюдения за небом. Оттуда нижнюю полусферу не видно, — едва заметно усмехнувшись, заявил Строгонов.

— Как вы сами заявили — вы владелец этого судна, и команда ваша. Так что и приказы им можете и должны отдавать только вы, — не дожидаясь, пока я на него посмотрю, заявил Погоняйло. Несколько секунд у меня в голове крутились шестерёнки, а затем в мозгах что-то будто щёлкнуло, и картина сложилась вместе.

— Та-ак. Что ж, хочу признать, урок вы мне преподали знатный. Жаль только, что из-за него мы чуть корабля не лишились, — невесело усмехнулся я. — Конечно, никто такой ситуации не ожидал, все же мы не на боевом вылете. Да и Василий предусмотрительно остался на посту, хотя мне ничего не сообщил. Однако есть небольшой нюанс. Я не самодур, который не выдерживает критики и не обращает внимания на чужие советы. Больше того, я вчера их у вас спрашивал. А к Строгонову, как к денщику-адъютанту, вообще возникает множество вопросов…

— Виноват, исправлюсь, — тут же вытянулся Василий.

— Надеюсь на это. В таком случае прошу составить график дежурств среди младшего боевого состава. Таким образом, чтобы дежурные не занимались подпиткой двигателей на рейдах, — проговорил я, посмотрев на Тарана, и тот кивнул. — Хорошо. Если у вас есть какие-то предложения или пожелания, я вас слушаю.

— В таком случае я одно внесу, — прокашлявшись, сказал Погоняйло. — Судно из состава флота выведено. Раньше оно имело индекс 112-«Безотказный». Однако теперь ему нужно новое имя. И кому, как не вам, его называть?

— Я подумаю на эту тему, — кивнул я. — Если других вопросов и предложений нет — можете отдыхать. Дом старосты естественным способом освободился, и он довольно просторный. Так что сейчас он в вашем распоряжении. А мне ещё предстоит принимать трофеи. Лёха, бери Краснова, встретимся у ангара через пять минут.

— Выставлю караул, — сказал чуть пристыженно Таран, на что я лишь кивнул.

У рухнувшего недостроя мы собрались вовремя. Надо сказать, что зрелище было монструозное. Если армейская конструкция в сборе представляла собой пусть и не верх совершенства, но систему компромиссов между эффективностью и скоростью, где главным всегда была надёжность, то представшая перед нами в утреннем солнце недоделанная конструкция оставляла смешанные, в основном неприятные чувства.

— Как оно вообще летало? — удивлённо проговорил Максим, обходя металлический скелет по кругу. — Развеска кривая, маневровые консоли на соплях держатся, пушечную башню воткнули будто в насмешку… она же стрелять в таком положении может только в передней полусфере!

— И тем не менее оно летало и стреляло, — заметил я. — Видно, что местный Кулибин собирал из того, что было в наличии. Похоже, даже двигатели разные.

— Сплошная мародёрка, — покачав головой, усмехнулся Краснов.

— Не нам его осуждать, учитывая, что сейчас самое время забрать себе ценное или хоть применимое, — проговорил я. — Итак, что нам стоит из этого взять. Желательно — самое дорогое или то, что мы можем применить на нашем судне.

— Было бы у нас недели две, я вручную половину разобрал бы, — вздохнул Макс. — А так… думаю, стоит сосредоточиться на вооружении. Пушка нам точно не помешает. Боезапас можно перегрузить, весь, что есть, даже если не используем, его легко перетащить, а потом можно продать.

— У них ещё неиспользованные запчасти остались, — сказал Шебутнов. — Сами сетки антенн громоздкие и бесполезные, а вот датчики и системы расшифровки довольно компактные, а главное — дорогие. Можем их снять. Ещё всё оборудование из капитанской рубки, проводники, резонаторы и прочее.

— И сколько времени займёт демонтаж? — на всякий случай уточнил я.

— Дня-три два, не меньше, — нахмурившись, проговорил Краснов.

— Нет, не вариант, — с сожалением вздохнул я, осматривая груду металлолома. — Значит так, снимаем пушку, перегружаем снаряды. Лёха, выбери самое ценное, вот так чтобы вообще, и желательно так, чтобы его можно было либо в принципе не демонтировать, либо за короткий промежуток времени. На всё про всё — шесть часов. Можете привлекать всех, кого надо, из отдыхающих… впрочем, нет. Командный состав не трогать, они вымотались перелётом. У меня есть другая идея. Таран. Приведи мне нового старосту.

— Вот он, ваше благородие, — сказал бурят, чуть не за шкирку притащив вызвавшегося в старшие мужика.

— Отлично. Итак, любезный, у меня к тебе потрясающее предложение. Выделяешь всех, кто разбирается в технике, мы забираем несколько агрегатов с вашей развалюхи, боеприпасы к пушке, а всё остальное — будет ваше. Я даже забуду о недоразумении и не стану докладывать в Царицыно о том, что вы тут разбойничью шайку собрали и хотели меня, барона, прикончить, — усмехнулся я, глядя в мрачнеющее с каждым словом лицо мужчины. — Надо объяснять, что с вами будет, если информация о покушении на аристократа дойдёт до жандармерии и армейских частей?

— На каторгу сошлют, в Сибирь, — ответил новый староста.

— Точно. Может, баб с детьми и пожалеют, но вряд ли. Так что, любезный, ноги в руки и соображай быстро, кто у вас тут в технике разбирается. Десять минут у тебя, — сказал я, отмахнувшись от сникшего мужика, и Таран выгнал его взашей.

— Что-то ты с ним больно мягко, — заметил бурят, когда вернулся. — Они нас так-то убить хотели.

— Ну, во-первых, не убить, а обокрасть, — ответил я, чуть усмехнувшись. — А во-вторых, мы всё равно ничего никуда доложить не можем, нас же первых и схватят. Так что проявим добродушие и христианское милосердие. Может, благодаря их помощи справимся быстрее и больше соберём. Что там по изъятому вооружению?

— Старые воронцы, мосинки, несколько дисковых пулемётов и пистолетов, — отчитался Лёха, открыв ведомость. — Из стоящего внимания — три гранатомёта ручных, один ракетомёт. Пушка безоткатная, тоже одна. Но они её задействовать не успели, да и нам она бесполезна.

— Ясно, в таком случае оставим им только ружья и винтовки. Остальное, что стоит денег, забираем, что бесполезно — на слом. Для самообороны и охоты им этого за глаза хватит, — решил я. — С убитых собрать все резонансные камни, если даже не сдадим их властям, потом выковыряем и продадим как обычные алмазы.

— Да там ранг тринадцатый, мелочь одна, — поморщившись, проговорил Краснов.

— Именно. Маленькие, лёгкие, карман не тянут, — возразил тут же Лёха. — Понял, всё сделаю. Что-то ещё?

— Нет, исполняйте. Макс, тебе помощь нужна? — предложил я, не чураясь поработать руками. А через несколько минут к нам присоединились местные жители. Под строгим контролем штурмовой группы они откручивали, свинчивали, перетаскивали и занимались всем, что укажет Краснов.

Я боялся, что с демонтажом и установкой пушки возникнет больше всего проблем, но в ангаре нашёлся кран, а общая конструкция крепления круговой башни оказалась унифицированной на всех кораблях малого класса. Правда, с её настройкой и подсоединением к общей системе энергопотребления всё равно пришлось повозиться, но это того стоило.

К часу дня, когда солнце уже перевалило за середину небосклона, основные работы были закончены, боеприпасы перегружены, а отдохнувшая команда заняла свои посты.

— Советую сдать весь металлолом имперским проверяющим, — сказал я собравшимся хмурым жителям деревни. — И денег выручите, и проблем с законом не будет. Скажете, прилетели какие-то бандиты, рухнули на ангар с припасами, всё сгорело. Так, ещё и компенсацию от жандармерии получите, за уничтожение преступников.

— Но оно же не сгорело? — удивлённо посмотрел на ангар новый староста.

— А это мы сейчас исправим, — усмехнулся я. — Всем отойти от ангара на безопасное расстояние! Как только мы взлетим — он тоже не останется на земле. Будет полная картина, будто бандитское судно здесь рухнуло. Ну и удачной вам посевной. Заканчивайте с мародёрством, а то следующие проверяющие вас просто вздёрнут.

Глядя на толпу собравшихся жителей станицы, я невольно усмехнулся. Мужики сжимали кулаки, хмурились, но на лицах некоторых из женщин я даже заметил искреннее облегчение. Видно, что им преступная деятельность мужей и братьев была не по вкусу, а возвращение к мирной и спокойной жизни, наоборот, внушало надежду.

— Таран, сворачиваемся, — приказал я и через минуту уже сидел в кресле капитана корабля. Пока непривычное, но уже заслуженное.

— Внимание, всем разойтись от ангара! — приказал я ещё раз, когда турбины подняли корвет в воздух и мы зависли метрах в пятидесяти от ангара. — Подрыв!

Яркая вспышка на мгновение ослепила часть камер, сделав изображение чёрно-белым. Отдалённый гул от грохота был слышен даже через броню, а затем столб пламени поднялся на добрых десять метров. Тут же заработала подготовившаяся пожарная команда, забегали люди, но, когда мы поднялись в небеса, столб чёрного дыма всё равно продолжал тянуться к горизонту.

— Может, и правда их властям сдать? — нерешительно спросил Николай. — Все же они оружия много набрали. Да и корабль почти рабочий.

— Главных зачинщиков мы убили. Вооружение, которое могло быть опасно для полиции, — отобрали или уничтожили. Теперь у них будет шанс на мирную жизнь, — ответил я, немного подумав. — А вот если они после всего этого попробуют на конвой торговцев напасть, с ружьями и винтовками, думаю, даже аристократ десятого ранга с ними без проблем справится.

— Да только их в империи не так много, — заметил Погоняйло, не отвлекаясь от приборов. — Тысяча в год? Две тысячи на двести пятьдесят миллионов человек.

— Ну, жандармы и местная армия свой хлеб тоже не даром едят, — пожал я плечами. — Разберутся. Да и аристократы на этой земле есть. Пусть она и вольная.

Спорить со мной никто не стал, и несколько часов мы летели, сосредоточившись на задаче. Приходилось держаться ниже радаров, по большой дуге обходя районные центры и крупные города, в которых могли стоять гарнизоны. А уже ближе к вечеру мы преодолели горную гряду и садились на морском берегу.

— Почти восемьсот километров, — довольно заметил Погоняйло, откинувшись в кресле, когда шасси коснулось земли, а гул турбин начал стихать. — И это только на маршевых, с половинной нагрузкой. Более чем достойно, я считаю!

— И где мы сейчас, кроме того, что у моря? — уточнил я.

— Где-то между Гагрой и Сухумом, — ответил, проверив карту, Николай.

— Даже если местные нас заметили, мы встали в бухте. Так что искать нас будут уже утром, а мы к тому времени снимемся и к завтрашнему вечеру окажемся в грузинской столице, — прокомментировал Погоняйло. — Да и мало ли судов тут летает? Однако и джигитов, что ищут лёгкую добычу, здесь тоже может найтись немало.

— Ясно, значит, двойные посты и дежурные в орудийных башнях, — понятливо проговорил я. — Таран, приказ слышал.

— Так точно, ваше сиятельство, — отозвался бурят. — Всё организую.

— Ну вот и прекрасно. Я дежурю первым, можете отдыхать, — сказал я, подал энергию на батареи, а затем выбрался из капитанского кресла. Нужно будет при первой же возможности сменить одежду на лётный комбинезон, иначе сидеть в нём постоянно неудобно. К тому же если нам придётся вступить в бой, возможна разгерметизация. В общем, нелишним будет закупить целую партию, на всех.

Перебравшись по узким коридорам в новую-старую орудийную башню, я подключил кристалл резонатора к вторичной системе энергопотребления и активировал прицел. Удивительно, но относительно небольшая, двухметровая, полусфера вмещала в себя и поворотные механизмы, и спаренные откатывающиеся орудия, и механизм заряжания. С бронёй, правда, было туго, но за всё приходится платить.

Вывешенная чуть вперёд, как голова у мопса, она вращалась на триста шестьдесят градусов по одной оси и на двести семьдесят по второй. Таким образом могла стрелять и назад, и вниз. Единственное слепое пятно оставалось там, где вторая такая же должна была располагаться по диагонали с противоположной стороны. Две башни ПСО контролировали полусферы по бокам судна, в состоянии как вести одновременный огонь по разным целям, так и сосредоточить его на одной мишени.

Прицел представлял из себя экран, совмещающий изображения с ночного, дневного и радара. Тут же имелся автоматический вычислитель с вариантами траектории противника и внесением поправок в стрельбу на ходу, но в случае потери или повреждения связи с рубкой все поправки можно было вводить вручную. В общем, удобная штука, хотя и довольно медлительная.

— Старшой, ты там? — раздался голос Тарана снизу из коридора.

— До твоей смены ещё четыре часа, — ответил я, взглянув на браслет.

— Да это понятно, но у нас там ЧП, — сказал, чуть замявшись, бурят.

— В чём дело? — нахмурился я, вынимая амулет из разъёма питания.

— Давай я тебя сменю, а ты уж там сам разбирайся, — сказал Таран, когда я спустился в коридор от орудийной башни. — В кают-компании они собрались.

— Ладно, посмотрим, — усмехнулся я, прикидывая в уме, что же это может быть. Ребята вполне могли подготовить приятный сюрприз… но, добравшись до комнаты собраний, я понял, как далёк от истины. — Это что?

— Ну, чего сразу «что», — усмехнулся Максим, держащий на верёвке чумазое черноволосое существо. — Это диверсант. Нашёл её, когда делал плановый осмотр турбин. Кажется, она хотела нам перерезать проводку.

— Ничего подобного! — выпалила чумазая девушка. — И вообще, у тебя глаза на заднице. Осмотр он делал! Да у тебя десятый выпускной клапан заел…

— Так, деточка, откуда ты взялась и как ко мне на корабль пробралась? — спокойно спросил я, присев рядом на корточки.

— Из Камышевских… — нехотя проговорила девушка.

— Ага, значит, забралась в трюм, когда таскала снаряды? — уточнил я, покачав головой. Надо будет выяснить, кто нёс вахту, и отчитать. — И на кой ляд ты забралась на корабль?

— Поняла, что вы наш взорвёте, вот и перебралась. Барин, не гоните! — взмолилась девчушка, потянувшись ко мне чёрными от сажи и масла пальцами. — Я с детства к технике приученная. И отец, и дед ей занимались и меня научили. А у вашего механика ни глаз, ни знания.

— Да что ты мелешь?! — возмутился Максим. — Я даже в двигателях уже разобрался! И образование имею, в отличие от тебя!

— То-то у тебя клапаны сифонят! Да ты четверть силы на шестом маршевом теряешь! — тут же выкрикнула девчушка, глядя на Краснова снизу вверх.

— Ясно, что ничего не ясно, — усмехнулся я, поднимаясь. — Ладно, пока её в карцер… есть же у нас карцер?

— Гауптвахта есть, — ответил Лёха, стоявший рядом.

— Ага, ну, значит, под замок, так чтобы не выбралась и не мешала, — решил я. — Завтра будем в Тбилиси, высадим.

--\\--

Дорогие читатели, я редко обращаюсь с просьбами, потому как и не люблю это дело, и считаю, что всю поддержку, которую вы можете мне оказать, вы окажете сами, по велению сердец. Но в этот раз прошу поддержки.

Так уж вышло, что писать каждый день - это очень большой труд. И моральный и физический. И сил на ответы хейтерам у меня просто не остаётся. Кого не затруднит, напишите, пожалуйста, под первой книгой пару предложений, почему она вам нравится и почему вы её читаете.

https://author.today/work/223019 - вот тут.

Никого не призываю оскорблять других пользователей или минусовать негативные комментарии, мне кажется, это не правильно, пусть каждый решает сам. Вот только те, кому книга нравится - об этом не пишут, уходя на следующие произведения, а негатив остаётся. Потратьте 30 секунд, сделайте приятное автору, и добро к вам вернётся =)

Глава 5

На пост мне возвращаться не пришлось, и, проследив, чтобы безбилетницу посадили под замок, я спустился к морю, где уже развлекались парни и девушки. И я их прекрасно понимал. Небольшая бухта, расположившаяся между скал, закрывала нас со всех сторон. Дорог, кроме извилистых троп, по которым горцы водили своих ишаков, здесь отродясь не видали, и в целом обнаружения можно было не опасаться. А погода…

Попасть из Петроградской весны, хоть и не такой холодной, как в средней полосе, благодаря тёплому течению, но всё же дождливого и не слишком солнечного, на гостеприимный юг, где температура воды в конце мая уже превышала двадцать два градуса, а воздух прогревался от камней, было настоящим блаженством.

Ребята натаскали хвороста, собрали выброшенные на берег коряги, и под днищем корвета уже разгоралось несколько костров, возле которых собирались компании по интересам. Даже старший офицерский состав не удержался от того, чтобы помочить в море ноги, и сейчас Василий, Николай и Денис сидели в раскладных креслах, потягивая неизвестно откуда взявшееся вино.

— Идём скорее, вода словно молоко парное! — с восторженным криком потянула меня за руку Ангелина. Глаза её сияли искренней радостью и ощущением чуда, а из одежды остались только спортивный топ и шорты. С плавательными принадлежностями у нас не задалось. Никто не догадался их приобрести, так что купались, в чём были.

— Дай хоть раздеться, — рассмеялся я и, наскоро избавившись от формы и сложив её стопочкой, пошёл вслед за притопывающей от нетерпения девушкой.

Вода и в самом деле оказалась чудо как хороша. Несколько метров у берега дно опускалось плавно, а потом резко обрывалось, уходя вниз, но я легко держался на волнах, глядя на то, как девушка несмело пытается барахтаться.

— Ты что, плавать не умеешь? — удивлённо спросил я, когда она, погрузившись с головой на несколько секунд, вновь растянулась на воде. Ангелина ничего не ответила, но по её действиям всё было понятно и так. Пришлось подхватить её на руки, работая ногами, и выйти на мелководье.

— Странно, что у тебя это так хорошо получается, — чуть обиженно проговорила девушка. — Ты что, всю жизнь на море провёл? Отсюда родом?

— Да нет, если бы, — усмехнувшись, ответил я Ангелине. — Но пришлось учиться. Хватайся за мою руку и ничего не бойся. Сейчас тебя тоже научим на воде держаться. Ты же знаешь, что наше тело больше чем на шестьдесят процентов состоит из воды?

— Вроде проходили что-то такое, а что? — с подозрением посмотрела на меня Ангелина, не сумев взять в толк, к чему я веду.

— В спокойном состоянии, когда ты набираешь воздух в грудь, становишься легче воды и можешь держаться на ней сколько угодно долго. Давай попробуем. Ничего не бойся, я тебя держу, — подхватив девушку одной рукой под голову, а второй под спину, я положил её на воду. — Вот, а теперь выдыхай и одновременно двигай руками, словно бабочку на снегу рисуешь, вверх и вниз! Отлично, теперь осталось немного поболтать ногами на вдохе. Таааак.... главное, ртом волну не поймай!

— Это сложно! — возмутилась девушка, когда очередная волна чуть не захлестнула её с головой. Пришлось поворачивать Ангелину ногами к ветру, и совсем скоро я даже добился того, что она сама продержалась на воде минуту, а я лишь стоял рядом для подстраховки.

— Ну вот! Отлично! У тебя получилось, — усмехнулся я, когда девушка, счастливо взвизгнув, погрузилась в море с головой, а потом, оттолкнувшись от песчаного дна, бросилась на меня с объятиями.

— Ты солёный! — рассмеялась Ангелина после нескольких поцелуев. — А у нас на корабле даже душевых нет.

— Блин, это недоработка. Придётся искать ручей, чтобы ополоснуться, — пришлось признать мне.

— Но вначале мы ещё поплаваем? — с надеждой спросила девушка. Пришлось остаться подольше, чтобы она вдоволь набарахталась. Когда мы вышли на берег, часть народа уже отправились спать, другие варили на костре макароны по-флотски, используя тушёнку из сухпаёв.

— Где воду на готовку нашли? — уточнил я, после чего получил подробную инструкцию и общее направление поисков. К счастью, даже без фонарика всё было прекрасно видно. Чистое небо вдали от городов сияло миллиардами разноцветных звёзд, а гигантская полная луна освещала дорогу.

— Холодная, — пожаловалась Ангелина, потрогав воду в довольно глубоком ручье, который во время дождей, скорее всего, превращался в бурную горную реку. — Даже ледяная.

— Ха, и вправду. Прямо как у нас в училище зимой была, — рассмеялся я, сняв трусы и опускаясь к воде. — Настоящий горный ручей. Ледников здесь, конечно, нет, но зато сомневаться в том, что вода чистая, не приходится. И расслабляться долго не выйдет. Быстрее ополоснёмся, быстрее пойдём греться в каюту!

— Греться... — хитро прищурилась девушка и прижалась ко мне. — Только если в твоих объятьях. На другое я не согласна.

— Учитывая гигантскую ширину нашей кровати, иначе как в объятиях спать всё равно не получится, — заметил я, и Ангелина звонко рассмеялась. Удивительно, как тёплый воздух и море действуют на людей. И на меня в том числе. Ещё пару часов назад я думал только о том, как без приключений добраться до Тбилиси, а сейчас — так и тянуло расслабиться и хоть денёчек провести здесь, на природе.

Но я лучше остальных понимал, что делать этого не стоит. Время играет против нас, и максимум, что мы можем себе позволить, — выспаться до рассвета. Хотя спать нам, конечно, пришлось гораздо меньше.

Оперативный штаб группы «Остров».

— Необходимо выделить корабли для патрулирования над квадратом азовского моря, — поставил задачу для офицерского состава адмирал. — Вчера в зоне Одессы были замечены суда, идущие на восток. Догнать и опознать их не удалось. Возможно, обычная контрабанда, но, если это разведчики османов или британцев, мы должны знать об этом.

— В случае полноценного вторжения мы сумеем только отсрочить удар, но не отразить его, — заметил один из самых старых военных, всё ещё находящийся в должности командующего отдельной эскадрой только из-за низкого происхождения. — Необходимо запросить поддержки у государя или обратиться к дворянским родам.

— Обязательно обратимся. Но рассчитывать стоит лишь на свои силы да на залётных аристократов, которые захотят рискнуть ради пополнения своих кошельков и послужных списков, — произнёс адмирал, двигая фишки по карте. — Эскадру дельфинов со специальным кораблём дальнего радиолокационного обнаружения выдвинуть на юг под прикрытием первой отдельной. Возражения?

— Никак нет, — ответил командующий. — Разрешите взять дополнительный боезапас и средства спасения?

— Разрешаю, — не стал возражать адмирал. — Разметите объявления для аристократов и крымских дворян. Пусть обыщут побережье на наличие неопознанных судов. В случае обнаружения и несовпадения позывных разрешаю открывать огонь.

Охотничий загородный КлубЪ «Три медведя».

— Дамы и господа! Прекрасная новость! — громко объявил вошедший в комнату к коротающим за картами дворянам граф Обломов. — Министерство обороны открыло охотничий сезон на уток!

— Превосходно! — вскочил со стула, чуть не опрокинув стакан, один из завсегдатаев. — Кто выступает в качестве дичи? Турецкий гусь или английская чайка?

— Это нам и предстоит выяснить, — усмехнулся граф. — Поднимайте ваши экипажи, господа, настала пора поохотиться. И на всякий случай, хоть ради приличия, вначале спрашивайте позывные, а потом уже стреляйте.

Побережье Чёрного моря, где-то в Абхазии.

Ночь выдалась совершенно спокойной, хоть и короткой. А судя по заспанным лицам первого и второго пилота, которых я встретил на мостике, ещё и довольно бурной. Хотя занятия у нас вряд ли совпадали. Идея помочь им с похмельем как появилась в голове, так и пропала. За свои ошибки нужно расплачиваться самостоятельно, если это не сильно вредит службе.

— Пилотировать сможете? — на всякий случай уточнил я.

— После ведра слезы мог, а тут просто сок креплёный попался, — поморщившись, проговорил Погоняйло.

— Ну и отлично. Посты, перекличка, — объявил я, заслушивая отчёты о готовности. В первую очередь меня, естественно, волновало боевое и машинное отделение, но оказалось, что и штурмовой взвод уже на своих местах и готов ко всему.

— Подаю энергию. Малый ход, — приказал я, и турбины загудели, поднимая пепел от вчерашних костров и мелкий песок в воздух. Турбины опасно взвыли, когда получившаяся взвесь попала в лопасти, но через пару секунд мы уже поднялись достаточно высоко, чтобы не опасаться за двигатели, и, сделав полукруг над морской гладью, начали подъём.

— Высота полторы. Продолжаем подъём, — объявил Погоняйло, морщась от накатившей вместе с перепадом давления головной болью. — Ваше сиятельство, не желаете начать обучение навыку пилотирования? Курс я установил, останется только держать в одном направлении.

— Сигнал на радаре. Дальность двести! Ещё один сигнал, дальность сто пятьдесят! — взорвался сообщениями динамик из радиорубки. — Внимание, обнаружено облучение радаром, нас обнаружили!

— Обозначьте скорость и направление! — тут же приказал Погоняйло, и на экранах вокруг нас начали появляться красные точки. — Плохо, если сохранять курс, нас перехватят на середине пути до Тбилиси. А если уходить — придётся сворачивать к Баку.

— Ныряем за хребет. Идём ниже зоны обнаружения. И хватит уже жалеть двигатели, — приказал я, и пилоты нехотя направили судно вниз.

— Облучение пропало, — тут же отчиталась радиорубка.

— Примерное время контакта, при сохранении пятна поиска, — два часа, — объявил Николай. — Если на форсаже — успеем уйти.

— После того как движки песка хлебнули? Скажи спасибо, что они тягу дают, — возразил капдва. — Пойдём в форсаж без обслуживания, придётся все двигатели менять. Или, по крайней мере, лопатки турбин. Это недешёвое развлечение и минимум на неделю.

— Идём на сверхнизкой, — решил я. — Старайтесь не высовываться из-за хребта. Если придётся — будем садиться в лощине. Есть шанс, что нас просто не найдут.

— Или посчитают, что мы сменили курс, — подтвердил капдва, держась метрах в ста над землёй и почти не высовываясь над окружающими нас горными хребтами. Жаль только, это не помогло.

— Облучение! Дальность — пятьдесят. Контакт — пятнадцать минут! — донёсся из динамиков обеспокоенный голос дежурного.

— Ну вот и долетались. С такой скоростью только наши собратья перехватчики ходят, — нахмурившись, проговорил Погоняйло. — А уж у них, в пограничной службе, с вооружением всё в полном порядке. Основная батарея — три спаренных сотки. Они от нас даже дымящихся обломков не оставят.

— Вторичное облучение. Двадцать. Разрешите включить радар? — донёсся до меня запрос наблюдателей.

— Даю добро, включай радар, посмотрим, что вокруг нас, — приказал я, подумав, что раз уж нас облучают, то смысла прятаться нет никакого. И тут же пожалел о собственном решении. Экран раскрасило красными точками кораблей, будто мы стояли в пробке в центре Петрограда и вдруг решили посчитать автомобили.

— Начинаю классификацию кораблей по вторичным признакам, — отчеканил Николай, у которого и тень вчерашнего похмелья мгновенно исчезла из голоса. — Основная масса — артиллерийские катера ближнего радиуса. Два фрегата пограничной охраны явно идут наперерез нам. Ещё одно судно движется параллельным курсом.

— Что за судно? Торговое или военное? — недовольно уточнил Погоняйло. — С чем мы имеем дело?

— Судя по габаритам — корвет, но у него восемь маневровых и двенадцать маршевых. Длина — семьдесят метров… у нас таких не делают. Картинки пока нет, всё только по прикидкам, — вглядываясь в цифры, полученные с радаров, проговорил Николай. — Но на грузовик не похоже, слишком много двигателей для маневрового боя.

— Погранцы меняют курс, идут на сближение с судном, идущим параллельно. Есть радиоперехват! — довольно отчиталась сидящая на рациях Ангелина.

— Включай в общий поток, — приказал я.

— …неопознанное судно, немедленно назовите себя и снижайтесь, это последнее предупреждение, — в сухом голосе военного мне послышались нотки раздражения и… страха? Похоже, они приняли движущийся выше корабль за нас, или это был один из ежедневных нарушителей, прорывающийся с грузом специй.

— Фиксирую взрывы. Акустика совпадает с пеленгом и источником радиосигнала, — всего через минуту отчиталась Ангелина. — Там завязался бой! Внимание, катера меняют направление! Получен сигнал бедствия!

— Да что там такое происходит? — ошарашенно проговорил я, а затем на картинке, из-за экстремального увеличения скорее напоминающей расплывшееся пятно, одна из чёрных точек на мгновение окуталась оранжевым шаром взрыва.

— Фиксирую сигнал СОС! Пограничный фрегат группы «Кавказ-юг» номер двадцать-два-двадцать терпит крушение и запрашивает срочную помощь, — быстро проговорила Ангелина. — Катера меняют курс, время пересечения — три минуты.

— Снижаемся? — предложил Погоняйло. — Похоже, им скоро будет не до нас, как раз успеем прорваться к Тбилиси.

— Сохраняем курс, поднимаемся, — принял я принципиальное решение. — Если всё, как я думаю, им может потребоваться наша помощь.

— Ну, это не мы в розыске, ваше сиятельство, — проговорил капдва. — Уверены, что вам стоит показывать своё присутствие столь явно?

— Совершенно не уверен, но и оставлять пограничников на растерзание неизвестному кораблю не собираюсь. Сообщение для открытого эфира. Корвет «Безотказный» вооружённых сил Российской империи принял сигнал бедствия и идёт на помощь, — сказал я, за несколько мгновений выбрав единственно верное в данном случае решение. — Передавайте.

— Получаем ответ! «Просим помощи, обнаружен корабль противника. Происхождение неизвестно. Требуется немедленное уничтожение», — зачитала шифровку Ангелина.

— Да какая помощь, с одной пушкой и двадцатью снарядами?! — обернувшись ко мне, спросил возмущённо Погоняйло. — У нас же нет брони, и никто на борту не в состоянии поставить даже стандартный щит!

— Тем лучше для нас, вряд ли нас воспримут за угрозу, — усмехнулся я, глядя на монитор. Чёрные точки на обзорных экранах быстро увеличивались, и вот уже катера проскочили мимо, направляясь на перехват неизвестного судна. Стало заметно, что там едет нешуточный бой, и соваться без щита в эту мясорубку и в самом деле совершенно не хотелось.

Учитывая дьявольскую скорость, с которой крутились друг вокруг друга корабли, не оставалось сомнений, что перехват вышел не слишком удачным. Одно из судов пограничников уже скрылось среди скал, в расщелине, второе, чадя чёрным, как смоль, дымом, медленно опускалось, почти не совершая манёвров и лишь подрагивая.

И только юркие катера-истребители, судёнышки не больше двадцати метров в длину, вообще без маршевых двигателей, на одних маневровых, кружились вокруг яростно отстреливающегося противника, но по какой-то причине я не видел на нём ни одного повреждения, хотя взрывы попаданий заметил явственно, и не один раз.

— Первая штурмовая — готовность. Всем свободным дарникам — подготовиться для активации резонанса для использования двигателей, — приказал я, до рези в глазах всматриваясь в мельтешение противников. Вот же взрыв! Один из катеров умудрился пробиться через огонь ВПО и ударил прямой наводкой по гондоле с двигателями, но воздух вокруг судна замерцал, и выпущенный в упор снаряд лишь отскочил прочь.

— Капитан, принимайте судно и выводите его на высоту десантирования. Похоже, обычными методами этот орешек не взять, — проговорил я, вливая всё, что было у меня в «Шахе», в систему энергообеспечения. — Инженеры, готовность две минуты. Штурмовая команда, высаживаться будем на высоте около трёх километров. Кто не умеет тормозить и менять направления конструктами — остаются дома.

— Вы с ума сошли, князь! Это же неизвестное судно. Вы даже не знаете, где у него люк, через который можно проникнуть на корабль! — на секунду обернувшись, крикнул на меня Погоняйло.

— Пока у меня есть резонансный клинок, двери мне ни к чему, — усмехнулся я. — Инженеры, судно на вас. Медленно снижайтесь в место падения первого корвета. Всё, я пошёл. Таран! Захвати малютку, посмотрим, что она может не против крестьян.

--\\--

Спасибо вам огромное за массовую поддержку! Я совершенно не ожидал, что откликнется так много людей, и мне очень, до глубины души, приятно. Надеюсь, у нас с вами впереди ещё много часов совместного приятного времяпрепровождения!

Глава 6

— Штурмовая группа, готовность выхода пять, четыре, три! Уклонение! — раздался из динамиков перепуганный голос Погоняйло, и корабль резко накренился на левый борт. Всё, что было не пристёгнуто и не привязано, полетело с полок. Бойцы, не успевшие схватиться за поручни, попадали на пол, и я едва успел поймать прессом летящий на пару ребят стальной доспех.

— Встали! Держаться! — крикнул я, демонстративно забираясь в ещё пристёгнутый резонансный доспех. — Быстро! Все лишние вышли из трюма!

— Удачи вам! — крикнул Краснов, махнув рукой, и скрылся в узком коридоре, ведущем в инженерный отсек.

— Вашу мать, держи ровнее! — выругался я, нажав на кнопку связи. — Таран, готовы?

— Да! Штурмовой взвод на выход, — скомандовал бурят, и одетые в резонансные доспехи бойцы, упираясь в стены, прошли к единственному люку в полу.

— Окно для десантирования через три, две… пошёл! — отчеканил Николай, и я шагнул в небо. Железный доспех падал, как ему и положено, вертикально вниз, а где-то подо мной, вертясь ужом, метался в противоартиллерийском манёвре вражеский неопознанный корабль. И уходил он предательски далеко!

«Нужно было хоть пару раз прыгнуть в нормальной обстановке, прежде чем устраивать такой экстрим», — возникла в звенящей от пустоты черепушке запоздалая, но очень важная мысль. Нас, конечно, роняли с турников, на страховке, но ощущения совершенно не те. Раскинув руки и ноги в стороны, я умудрился стабилизовать падение, но корабль противника уже ушёл слишком далеко.

По уму, я должен был со спокойной душой и совестью создать под собой пресс и, последовательно снизив скорость, приземлиться рядом с упавшим пограничником. Но я же вписался в эту авантюру не ради того, чтобы умереть в глубокой старости в кровати? Щит и два пресса один за другим послужили мне трамплином, соскользнув по которому я резко сменил траекторию.

Голова стала свинцовой от многократных перегрузок, но я сумел выйти на расчётную высоту и падал прямо на вертящийся подо мной юлой корабль, отстреливающийся от держащегося, хоть и дымящего, второго пограничника, нескольких артиллерийских катеров и ведущего активную противобактерийную стрельбу.

Считаные секунды у меня даже было ощущение, что всё получится, а затем меня заметили, и сразу пара скорострельных орудий ПСО повернула в мою сторону башни. Ливень двадцатимиллиметровых снарядов едва не смёл меня, при этом даже одно попадание было гарантировано смертельным. Выжил я лишь благодаря чувству опасности и рывку, совершённому в последнее мгновение.

Откинув себя в сторону прессом, я сгруппировался, выхватив малютку, и, почти не целясь, выстрелил в одну из башен ПСО. Отдачей меня перекувырнуло, уводя с траектории полёта, закружило, так что земля и небо резко менялись местами, сливаясь в размазанную картинку, и пришлось вновь ловить себя щитом. Развернувшись, я понял, что попал, во всех смыслах. И в башню ПСО, которая активно дымила, и вообще — корабль противника совершил очередной манёвр, и я его никак не догонял.

Сжав зубы, я кинул себя вперёд, суставы доспеха противно скрипнули от чрезмерного напряжения, но выдержали. А спустя всего секунду мне пришлось повторять рывок, приближаясь к противнику зигзагами с постоянно ломающейся траекторией. Теперь на мне сосредоточили огонь уже три башни, за что тут же и поплатились.

Пролетевший в нескольких метрах от меня снаряд разорвал один из маневровых двигателей противника в клочья. Судно опасно накренилось, грозя перевернуться, но противники мне попались не в меру опытные и уже через три секунды умудрились выровнять корабль. Вот только я сумел воспользоваться подаренной передышкой.

— Первый на месте! — крикнул я, рухнув на палубу противника и тут же заякорившись о какую-то выступающую деталь. Страховочный трос загудел как струна, удерживая доспех, и я вскочил, перезаряжая малышку. Ближайшая ко мне башня оказалась разрушена, снова повезло, но вот дальнее верхнее орудие противоснарядной обороны уже наводилось прямо мне в лоб.

Очередь грохотала, когда я рухнул на палубу и выстрелил из пушки, откинувшей меня в сторону. Даже при текущей болтанке, с такого расстояния промазать было решительно невозможно, и пятидесятимиллиметровый бронебойный снаряд вошёл прямо между спаренных стволов. Громыхнул взрыв, и верхняя полусфера корабля противника осталась без защиты.

Боковые турели всё ещё пытались сбить подлетающие доспехи, но теперь дело было за малым. Свесившись со страховкой за угол, я без проблем расстрелял ещё пару башен, пока чувство опасности не заставило меня уйти рывком назад. Трос, о котором я в это мгновение забыл, дёрнул меня обратно, не позволяя слететь с активно маневрирующего судна, а затем я услышал раскат взрыва.

— Первый, тебя сторожит главное орудие, не высовывайся! — это был крик Ангелины, а в следующее мгновение что-то громыхнуло снова, и по броне застучали металлические шарики. Похоже, команда противника решила избавиться от меня любой ценой, установив взрыватели на минимальную дальность.

Было даже приятно, что мне уделяли столько внимания, тем более что в воздухе ещё оставалось несколько катеров, а корветы, мой и пограничников, хоть и оказались в нижней атакующей полусфере, не прекращали артиллерийскую дуэль. Но раз меня караулят, стоит отдать противнику должное.

Стрелять из малютки в упор было чистым самоубийством, но я недаром таскал с собой проводящий клинок. Резонансное, максимально суженное лезвие погрузилось между пластинами брони, и за минуту я сумел вырезать себе проход в коридор, ведущий к разрушенной башне ПСО.

Надо сказать, оказался он ничуть не просторней, чем на «Безотказном». Но для того штурмовые доспехи и делали, чтобы они протискивались в те же проёмы, в которых спокойно проходит обычный человек. Отцепив якорь, я рухнул вниз и тут же столкнулся с проблемой выбора, куда направиться?

Ни схемы корабля, ни расположения мостика я не знал, табличек с направлением на русском языке в коридоре не имелось, а потому я решил начать с малого — отключения батареи главного калибра. Благо я визуально запомнил, где она располагалась, и ведущий в ту сторону коридор был в наличии.

Жаль, что противники почему-то не обрадовались моему появлению на корабле. Не прошёл я и нескольких метров, как взвыла сирена, и перегородки начали падать одна за другой, перекрывая проходы.

— Значит, по-простому у нас не выйдет… жаль, — вздохнул я и, активировав клинок, направился к первой двери. На один лист у меня ушло три взмаха и один смачный пинок, после чего шагнул дальше и едва успел выставить щит. Спрятавшийся за углом противник в лётном комбинезоне и закрытом шлеме-противогазе выпустил гранату почти в упор, а затем отскочил в сторону.

— Кто же так стреляет? — спросил я, отмахнувшись от облака дыма, оставшегося после взрыва. — Меня Макс научил, смотри как надо!

Отдача малютки отбросила меня к ближайшей стене, а от грохота спасли только активные наушники. Снаряд прошил насквозь нескольких перегородок и, срикошетив, ушёл куда-то в сторону. Тут же громыхнуло, со стороны, куда сбежал противник, вырвался поток пламени, и почти сразу истошно взвыла уже другая сирена, противопожарная, а потом сверху ударили струи пены, заполняющие всё пространство.

— Упс, кажется, я попал куда-то не туда. Ну и ладно, — пожав плечами, пробормотал я и двинулся дальше, вынося перегородки. Интересно, на кого они вообще рассчитывали, ставя такую хлипкую защиту? На неодарённых, которые будут бегать по кораблю со взрывчаткой и выносить перегородки по очереди?

Первое серьёзное сопротивление меня ждало у орудийной башни. Человек пять, прячущихся за углами, обстреливали меня из гранатомётов и автоматов, а ещё парочка пыталась устроить засаду и обойти с тыла. Думаю, пятидесятимиллиметровый снаряд им наглядно объяснил, что идея провальная. Я даже останавливаться, чтобы убедиться в их смерти, не стал.

Враги, удерживающие оборону у главного калибра, были сметены прессом, а при этом так вышло, что я отбросил им их же не успевшую разорваться гранату. Так что с этой стороны тоже сопротивления больше ждать не стоило, но я всё же позволил себе проверить и забраться в башню.

— Блин, умеют же делать… не знаю кто, но умеют, — пробормотал я, любуясь здоровенным откатывающимся орудием с двухплоскостным стабилизатором и электроприводом. Внимательней взглянув на орудие, я обнаружил весьма знакомые органы управления, те же градусы, рукоять подачи снарядов, а это, кажется, ручка огня.

А прямо в прицеле — один из двигателей. Удержаться от такого шанса я просто не мог. Орудие сотряслось от выстрела, складываясь почти вдвое, и сразу за этим уже сам корабль вздрогнул, лишившись одной из гондол с маневровыми двигателями. Сирена выла, не переставая, но наушники её глушили, зато усиливали стук множества приближающихся шагов.

Высунувшись из башни, я чуть не поймал гранатомётный выстрел в упор. Прессом снаряд отбросило к нападавшим, но взрыв прошёл слишком рано, а в следующую секунду я пожалел, что в моём резонансном доспехе нет встроенного пулемёта. Слишком много было противников, прячущихся за каждым выступом.

— Мне что, вас по одному выковыривать? — в отчаянье вздохнул я, но делать было нечего. Ещё и предательски узкий коридор, не позволяющий массово использовать пресс или раскидываться дисками. Одной рукой удерживая щит, я наклонился за оставшимся на полу автоматом. Естественно, что, увидев у меня в руках оружие, противники тут же попрятались, но это им не помогло.

Сосредоточиться на видении ауры. Прицелиться в коридор. Пресс, и вот уже затаившийся враг сам вылетает под пули. В очередь, господа! В очередь!

— На первый-второй рассчитайся! — крикнул я, но противники, очевидно, русского особенно не понимали или просто не хотели умирать. Увидев, как погибли несколько их соратников, они начали пристёгиваться к страховочным рукоятям. А когда сообразили, что это лишь ускорит их смерть, сделав её куда менее приятной, пресс чуть не разрывал их пополам, — начали отступать в разных направлениях. Но мне это было уже совершенно безразлично. Я увидел свою конечную цель.

В нескольких метрах подо мной нашлось большое скопление людей, неподвижно сидящих в креслах. Больше всего оно напоминало наш инженерный отсек. И, вместо того чтобы искать лестницу, сражаться с засадами, которые, очевидно, враги будут устраивать на каждом перекрёстке, я просто пошёл напролом. Вниз.

Пришлось потрудиться, но, влив в проводящий клинок энергию резонанса, я вырезал люк в полу и рухнул на этаж ниже. Выжившие противники тут же бросились вдогонку, пытаясь обстрелять сверху, но я именно этого и ждал. Выпустил осколочную гранату, а затем прикрылся щитом, убив одним выстрелом двух зайцев. И тылы обезопасил, и популяцию противников сократил.

Дальше было уже дело техники. Прорезав себе путь, я рухнул прямо в инженерный отсек. Меня здесь ждали, но сделать ничего не могли. Десяток людей, прикованных к своим резонаторным реакторам жёсткими металлическими поводками, лишь вскидывали руки, а немногочисленная охрана попыталась скрыться, не решившись открывать огонь рядом со столь ценным оборудованием.

— Вынуть камни из резонатора! — приказал я, но меня, судя по всему, не понимали. Пришлось наглядно показывать, что я от них хочу, выдёргивая кулоны с камнями из разъёмов, и тогда я понял, что самостоятельно у этих парней бы ничего не вышло, крепления оказались словно запаяны, а присмотревшись, я понял, их закрывали на замок. К счастью, усиления двигателями брони хватило, чтобы вырвать их, не утруждая себя поиском ключа.

Освобождённые дарники тут же забились в угол, а корабль ощутимо просел, рухнув вниз. Ни о каком маневрировании больше речи не шло. У вторгшегося в воздушное пространство российской империи корабля отказало больше половины двигателей, а оставшимся критически не хватало мощности для того, чтобы держаться в воздухе, так что сейчас мы стремительно снижались, едва удерживая баланс.

Я уже подумывал о том, чтобы самому запитать двигатели, чтобы не оказаться размазанным в этой консервной банке, как меня вдавило в пол от перегрузки. Двигатели взвыли, гася инерцию, но этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы полностью нивелировать удар о поверхность.

Судно с жутким скрежетом рухнуло, судя по крену, на склон холма или горы, и я едва сумел удержаться на ногах. Освобождённые же мной пленники попадали. Но спустя несколько секунд мне стало совершенно не до них. Дверь в инженерный отсек распахнулась и тут же захлопнулась только для того, чтобы в открывшуюся на мгновение щель влетела граната.

Закрыв ребристый цилиндр щитом, я отбросил его ко входу и, дождавшись, пока она рванёт, ударил клинком прямо сквозь стену по стоящему за углом противнику. Еле достал, учитывая длину резонансного лезвия. Второй враг отскочил в сторону, не дожидаясь, пока я выйду, но за то время, пока я вскрывал двери, он уже успел сбежать.

Корабль сотрясался от взрывов, где-то наверху детонировали боеприпасы. У меня же появилась новая головная боль — прямо ко мне по узкому коридору шёл неизвестный в тёмном матовом доспехе. Серая, почти чёрная броня без знаков различия, куда более компактная и хищная, чем моя, мерцала радужным щитом.

— Ты капитан? — на всякий случай спросил я, ткнув в сторону противника мечом. — Сдаться не желаешь? Нет? По-русски говоришь?

Ответом мне послужило полуживотное рычание, с которым противник бросился в бой. Наши клинки скрестились, и я немедля понял, что в текущем противостоянии шансов у меня немного. Враг оказался гораздо мобильней, опытней, а его доспех — совершенней. Я же в стеснённых условиях мог только наступать или отходить. Даже в сторону не отклониться, чем противник и пользовался.

Его короткий тесак высекал искры из стен, рубя корабельную сталь словно капусту. Успешно наступая, он с лёгкостью теснил меня обратно в инженерное отделение, не собираясь жалеть пленников или беречь и без того повреждённое оборудование. Но мне удавалось отбивать удары мечом и пробойником. При этом наличие второго противника выбило из колеи, чем я мгновенно воспользовался, подключив не раз проверенный трюк с подкидыванием врага.

Вот только в этот раз над нами был низкий потолок, и противник лишь ударился шлемом, тут же рухнув вниз. Не став медлить, я продолжил атаку, создав пресс с тыла, а затем ударил двойным воздушным кулаком, завершив движение пробойником. Потерявший равновесие враг шагнул прямо под удар, не сумев отбить три конструкта подряд, и его с грохотом впечатало в стену головой.

Прижав руку с тесаком к стальной балке, я раз за разом наносил размашистые точные удары ладонью Шивы по голове противника, пока его шлем не начал трещать и сплющиваться. И только когда аура врага дрогнула, а защитные конструкты окончательно погасли, я позволил себе прекратить избиение. Выдернул из рук павшего куда более удобный для узких пространств тесак и вызвал своих.

— Первый штурмовому взводу, вы где блин потерялись? Приём! — крикнул я, сканируя внутренности корабля на наличие знакомых аур. Людей на судне ещё было достаточно, но никого из тех, кто должен был меня прикрывать. — Таран, Жегол, на связь! Где вы все?!

— На связи капитан первого ранга Вахтанг Надзбел, — послышался сквозь треск в наушнике незнакомый мужской голос. — Командир пограничного корвета Надёжный. С кем имею честь?

— Командир штурмовой группы корвета-перехватчика «Безотказный». Александр Арылахский, — подумав, ответил я. — Что с моей командой и судном?

— Они сели в паре километров от места падения вражеского судна. Мы снижаемся прямо к вам, — сказал Вахтанг. — Ожидать ли нам сопротивления со стороны противника?

— Скорее всего. Я вырубил инженерные коммуникации, но раз ток ещё подаётся — есть батареи или вторичные источники питания. В общем, если у вас нет штурмовой группы, лучше не суйтесь и дождитесь, пока подойдут мои парни, — проговорил я, прикидывая, что делать дальше. Носиться по кораблю, подавляя очаги сопротивления, или ждать в инженерном отсеке, удерживая его как самый ценный узел? К счастью, судьба решила это за меня.

— Первый, это Таран! Мы в пяти минутах ходьбы. Идём с востока, по следам падения, — раздался голос бурята. — Первый, как слышно?!

— Нечего так орать. Если бы приземлился куда надо, не пропустил бы всё веселье. Идите со стороны, где я снял орудия ПСО. Противника ещё полно, вооружены они в основном автоматами и ручными гранатомётами, — прокомментировал я с облегчением, хоть и не слишком довольно. — Я буду удерживать инженерный отсек. Чтобы они не восстановили питание. Можете не торопиться.

— Понял, Первый, приступаем к зачистке, — отчеканил Таран. — Жегол, бери правый фланг, заходим через шлюзовой отсек…

Глава 7

Трижды мне приходилось отражать атаки выживших врагов, но если первые две оказались реальной попыткой отбить корабль, то последняя – скорее отчаянным шагом пытавшихся укрыться матросов. Из всех доставшихся мне противников лишь пятеро оказались одарёнными, и ни один из них не носил резонансных доспехов.

К моменту, когда штурмовая группа зачистила остальной корабль, к нам прибыло подкрепление с «Безотказного», а позже и десантный бот пограничной службы. Но последние, по взаимной договорённости, на борт захваченного корабля подниматься не спешили, и меня это полностью устраивало.

— Господа, я барон Александр Арылахский, требую это судно по праву добычи, взятой в бою, — представлялся я ожидавшим меня у спуска трапа офицерам. Ну как меня, ждали они скорее пленных, захваченных при штурме, но, учитывая простые правила вежливости и то, что я им всё же помог, определённые привилегии мне положены.

— Рады познакомиться, ваше благородие. Я капитан Надзбел, — кивнул первый мужчина характерной южной внешности, но совершенно без акцента. — Мой коллега, капитан Гиоргадзе, командующий сбитым корветом. Мы благодарны вам за участие в бою и признаём захват вражеского судна… однако лишь наместник может решить, передавать корабль в вашу собственность или нет.

— Вот как, — чуть нахмурившись, проговорил я. — И кто же в данный момент является наместником этих земель?

— Барон Гумбати, градоначальник или даже сам князь… всё зависит от того, как учитывать земли и воздушное пространство, в котором шёл бой, — развёл руками капитан Вахтанг. — Мы можем послать за ним вестового до выяснения обстоятельств. Уверен, в течение недели вопрос решится…

— Без меня меня женят? Благодарю покорно, но нет, — усмехнулся я, прекрасно понимая, что разбирательства могу затянуться на неопределённый срок. — Я собираюсь доставить это судно в порт Тбилиси и уже на месте решить с наместником его судьбу.

— В таком случае мы обязаны будем вас сопровождать, — настойчиво проговорил капитан пограничного судна. — Не сочтите за оскорбление.

— Ни в коем случае. Я, наоборот, сам хотел попросить вас об этом. К тому же, учитывая повреждения корабля и аварийную посадку, я совершенно не уверен, что мы справимся без пары буксиров, — решив идти на сотрудничество, сказал я. — Могу я рассчитывать на вашу ответную помощь и объективность в расследовании?

— Безусловно, — улыбнулся Вахтанг, но тут же нахмурился. — Однако с буксирами может выйти не слишком… у нас ещё не эвакуированный корвет «Стерегущий». Нужды флота — в первую очередь. Но если вы подождёте несколько часов, уверен, мы сможем выделить суда для сопровождения.

— Хм… а как вам такой вариант: вы оставляете со мной сопровождающего — пилота, способного водить такие суда, а я обеспечиваю доставку? — предложил я, на что капитаны недоумённо переглянулись.

— Лишних пилотов у нас нет… к сожалению, — чуть нахмурился Вахтанг, — но если вы подождёте...

— Ладно, сам как-нибудь разберусь, — вздохнул я и, на автомате потянувшись, чтобы пригладить волосы, наткнулся на стальной шлем. Так привык к броне за несколько часов, что совершенно перестал чувствовать её давление. — Если вам будет достаточно моего слова — то и сопровождающий нам не нужен. Дальше порта в Тбилиси мы всё равно пока не улетим.

— Я выпишу вам путевой лист, — с явным облегчением улыбнулся Вахтанг. — К тому же вас захотят проводить оставшиеся соратники. Несколько катеров местных благородных домов всё ещё находятся в воздухе.

— Ещё бы они мне с доставкой судна помогли, — усмехнулся я, но грузин лишь развёл руками, виновато улыбнувшись. — В таком случае жду от вас сопроводительных бумаг. С пленными, надеюсь, мне не придётся возиться? Корабли не в том состоянии, чтобы нести лишний груз, а вам их всё равно допрашивать. Ну, тех, кто выжил.

Я невольно покосился в сторону нестройного ряда тел, которые штурмовая команда выносила с борта захваченного судна. Скажем так, я был очень сильно удивлён, когда понял, что во время сражения нам пришлось убить столько противников. Конечно, все старались брать врага живьём. И уж точно никто из моих не добивал раненых и сдавшихся, но те сражались слишком отчаянно, совершенно не желая попадать в плен.

— Мы позаботимся и о мёртвых, и о живых, — уверенно ответил Вахтанг. — Можете не беспокоиться. Единственный вопрос, вы уверены, что здесь все?

— Нет, конечно, — легко сказал я, и капитан удивлённо уставился на меня. — Пока я удерживал корабль, а ребята его зачищали, кто-то мог сбежать в лес. Больше того, учитывая, что на такое судно мне встретилось меньше десятка одарённых, кто-то из офицерского состава должен был сбежать.

— Одарённых или дарников? — чуть прищурившись, уточнил Гиоргадзе.

— Если подумать, то конструктами вовсе пользовалось четверо, хоть какими-то, — проговорил я, вспоминая подробности сражений. — Да, думаю, что с капитаном судна мы так и не пересеклись.

— В таком случае мы обязаны выставить охранение и прочесать окрестный лес, — сказал товарищу Надзбел и потом снова обратился ко мне: — Прошу прощения, мы обязаны перехватить возможных диверсантов, прошу оставаться на месте, пока не принесут бумаги.

— Главное, чтобы это не затянулось на сутки, — усмехнулся я. И господа офицеры, чуть поклонившись, удалились.

— Строгий, ответь первому, — позвал я, убедившись, что военные отошли на достаточное расстояние.

— На связи, ваше сиятельство, — почти сразу откликнулся Василий.

— Собирайте всех инженеров и тех, кто в состоянии поддерживать работу двигателей на «Безотказном». Мне понадобится пилот… иначе эту кастрюлю с разболтанными гайками не поднять, — сказал я, остро пожалев о том, что сам пилотировать подобные суда не умею. Да что там, никакие не умею. Что-то мне подсказывало, что этот навык в ближайшем будущем может мне очень пригодиться.

— Понял, всё устроим, — ответил Строгонов и отключился.

— Нам тоже идти на «Безотказный»? — уточнил Таран, сидевший со мной на одном канале. — Мы почти закончили, но ещё полчаса надо.

— Нормально, не спешите. Главное, ценного ничего не оставляйте, — ответил я. — Это не солдаты, это бандиты, да и мы, хоть и давали присягу, пока формально не на службе. Что в бою взято — то наше.

— А если мы город захватим — пять дней на разграбление будет? — усмехаясь, поинтересовался Пётр Жеглов.

— Ну, ты уж сильно не наглей, не те времена, — ответил я, удивляясь, откуда у парня такие замашки, и почему он сейчас вспомнил о таком древнем обычае. За то время, пока готовили документы, мы успели перетаскать тела, сдать с рук на руки захваченных пленных и освобождённых рабов.

Кроме сильно повреждённого в бою корабля, нам досталось немало ручного вооружения, довольно нового. И даже пара резонансных доспехов. Но главное — я сумел забрать несколько активных камней. Мыслей, где их можно использовать, пока не было, но запас карман не тянет. Да и алмазы довольно крупные, в крайнем случае их и продать можно, или сдать государству.

— Хмм… — проговорил Погоняйло, вызвавшийся лично управлять захваченным кораблём. Я без проблем запитал приборы, и сейчас капдва разбирался с приборными панелями и отображаемыми повреждениями и тревогами. — Да это корыто не то что взлететь, оно и стоять нормально не может.

— То есть я пытаюсь отбить кусок бесполезного железа? — недовольно спросил я.

— Ну почему бесполезный, — тут же пошёл на попятную Погоняйло. — Если его на металлолом сдать — денег заработать можно. Ну, или разобрать на запчасти. Но при посадке от шасси вообще ничего не осталось. Треть маршевых двигателей вышла из строя, от маневровых осталось две гондолы, и обе на одной стороне.

— Итого, мы можем добраться до порта без посторонней помощи или нет? — уточнил я, понимая, что радужные мечты о появлении у меня второго судна разбиваются о безжалостную реальность.

— Ну… один раз взлететь и, возможно, даже сесть сможем, — не слишком уверенно проговорил капдва. Но затем усмехнулся, тряхнув головой. — Сможем! Это будет великолепное приключение. Но доспех я бы вам далеко отставлять не советовал, а то вдруг придётся на ходу выпрыгивать.

— Я в вас верю, капитан! У вас получится дотащить эту развалюху до порта, а я вам в этом помогу чем смогу, — решился я. — Садитесь, я запитаю корабль.

— Ну… поехали, — пробормотал Погоняйло, пристегнувшись. Стоило ему взяться за штурвал, как противно взвыла сирена. Большая часть экранов замигала красными надписями. Где-то внутри корабля отчётливо прогремел взрыв, но, кажется, система пожаротушения сработала штатно, а затем судно вздрогнуло и начало медленно подниматься в воздух.

Хотя подниматься — слишком громкое слово. Даже подав на оставшиеся турбины максимум доступной мне энергии, я не сумел выдать достаточно мощности, чтобы поднять судно выше сотни метров. Хотя и этой высоты нам вполне хватило бы, чтобы разбиться в лепёшку, в случае если мы перевернёмся или откажет ещё хоть пара движков.

«Безотказный» под управлением Николая и командованием Строгонова шёл чуть впереди нас, в зоне видимости, и я с недовольством понял, что наш кораблик в скоротечном бою тоже потрепало. По крайней мере, один из двигателей искрил, и из него валил чёрный дым, но хоть маневровые оставались целы.

Путь, который даже на машине занял бы не больше пары часов, на повреждённых судах занял почти три, и когда под нами проплывали первые пригороды, солнце уже клонилось к закату. Сопровождающие катера тут же ушли вперёд. К счастью, о нашем появлении уже знали.

— Неопознанный корабль, говорит порт Тбилиси. Вы находитесь в охраняемом воздушном пространстве. Немедленно представьтесь или будете уничтожены, — донеслось до нас сообщение, транслируемое по нескольким каналам одновременно.

— Говорит барон Арылахский, это трофейное судно, пока не получившее код в рамках империи, — представлялся я. — У нас есть сопроводительный лист от капитана пограничной стражи Вахтанга Надзбела. Корабль сильно повреждён. Просим разрешения на посадку в ремонтных доках.

— Посадку в доках не разрешаю. Проследуйте по воздушному коридору до карантинной зоны, — безапелляционно заявил диспетчер.

— Мы там просто рухнем и повредим при этом как покрытие, так и корабль, — заметил я. — Для вашей же пользы вышлите хоть буксиры для нормальной посадки.

— Принято к сведению, буксиры будут через минуту, — ответил диспетчер, отключившись. Обманул, хоть и не сильно. Примерно через пять минут к нам приблизилось шесть точек. Скорость у нас была небольшая, так что магнитные ловушки без проблем зацепили корпус, а потом судно тряхнуло.

— Аккуратней, не голубцы с дерьмом везёте! — возмущённо проговорил Погоняйло, но ответом ему были лишь ругань на грузинском языке да смех. Я забеспокоился, решив, что с таким отношением мы скорее разобьёмся. Но сотрудники порта оказались на удивление компетентны.

Крошечные кораблики с непомерно большими для их размеров маршевыми двигателями спокойно отбуксировали нас на бетонную площадку. Но не бросили, а зависли в воздухе, дожидаясь, пока выехавшие из незаметных с высоты люков манипуляторы подхватят нас, надёжно зафиксировав. Корабль содрогнулся, когда стальные лапы ухватили судно, и стало понятно, что всё, больше мы никуда не полетим.

— Благодарю за посадку, — сказал я, на что мне ответили в том же весело беззаботном духе, но что именно я не смог разобрать из-за многоголосия и помех.

— Ладно… надо встретиться с начальником порта, выяснить детали и разместить «Безотказный» в ремонтных доках, — задумчиво проговорил я, выбираясь из капитанского кресла. — Как бы нас тут не ободрали до нитки.

— Мне кажется, об этом уже поздно беспокоиться, — меланхолично заявил Погоняйло. — Но я всё равно доволен. Не надеялся даже подняться в небо, а вместо этого не только вновь почувствовал вкус битвы, но даже трофей получил!

— Это ещё спорный вопрос, надо будет встретиться с наместником, — нахмурившись, ответил я. — К слову, разве правила флота не однозначны?

— Корабль — это большие деньги, — наставительно заметил Погоняйло. — А когда дело касается больших денег, многие правила могут трактоваться совершенно иначе. К тому же мы не первые вступили в бой и, хоть вы и захватили судно, сражались с ним не в одиночестве. Вон, погранцы чуть корвет не потеряли.

— Прекрасно. Просто прекрасно, — выругавшись, произнёс я. — Таран, приём! У тебя есть отдохнувшие бойцы? Человек пять хотя бы? Надо поставить охрану на трофее, а то, чего доброго, его у нас отожмут.

— Отдохнувших нет, но есть живые, — ответил бурят. — Через пять минут будем на месте. Нас посадили в паре сотен метров от вас. В прямой видимости.

— Отлично. Давайте сюда, а мне надо будет встретиться с начальником порта, — ответил я, оставляя на борту захваченного судна лишь Погоняйло. Вот только планы мои были безнадёжно загублены целой делегацией из мелких чиновников, которые требовали от меня какие-то бумаги на всё, что только можно. Начиная от нахождения в воздушном пространстве Грузии, заканчивая правом вступления в бой на стороне пограничников.

— Довольно! — резко сказал я, и наседающие чинуши попятились назад, почувствовав угрозу. — Я аристократ Российской империи, и я в своём праве. А если вас что-то не устраивает в моих словах или действиях, можете оспорить их в суде для благородных. Ну, или есть самоубийцы — можете вызвать меня на поединок.

— О ваших многочисленных нарушениях будет доложено наместнику! — угрожающе провизжала полная, даже толстая женщина, несмотря на свой грозный вид, старающаяся держаться за спинами коллег.

— Не сомневаюсь. Тем более что я сам намереваюсь встретиться с ним в ближайшее время, — отрезал я, двинувшись дальше и больше не обращая внимания на семенящих следом и продолжающих размахивать бумажками чинуш. Что-то мне подсказывало, что большая часть их претензий не только неразумна, но и прямо противозаконна. Вот только сдать их местной жандармерии не выйдет. Увы.

Правда, стоило нам встретиться со штурмовым взводом Тарана в полном вооружении, как у чиновников резко нашлось множество других, не менее важных, но очень срочных дел. И единственное, что мне пришлось совершенно не по вкусу, начальника порта на месте не оказалось. Он будто специально улизнул в последнее мгновение, а секретарь настаивала, что приём возможен только завтра, во второй половине дня. Ну, или если я сумею его заинтересовать…

— Чувствую, наместник мне тут не поможет, — поджав губы, проговорил я. — Придётся разговаривать с князем… А вам бы стоило подумать над тем, чтобы поискать другую работу. Просто так, на всякий случай.

— Ха, если бы я получал по рублю, каждый раз, когда мне угрожают, я бы давно стал миллионером, — усмехнулся секретарь.

— А я не угрожаю. Я предупреждаю, — ответил я и придавил мужчину прессом, так что стул под ним треснул, и он рухнул на пол.

— Это нападение на государева человека! Я на службе! — завизжал тот.

— Я тоже на службе, а ты мне препоны ставить вздумал? — рыкнул я, поведя ладонью в сторону, отчего стол секретаря отлетел к стене. — Ещё раз заикнёшься о взятке за исполнение своих прямых обязанностей, и даже заступничество князя тебе не поможет. Ясно?

— Д-да, — пробормотал вдруг осознавший всю глубину жопы, в которую попал, секретарь. — Но начальник порта всё равно будет только утром… в девять.

— Отлично. Я приду в девять. И лучше бы ему оказаться на своём рабочем месте, — не прощаясь я вышел в коридор. Сказать, что меня взбесили, значит, ничего не сказать. Давно я не сталкивался с такой некомпетентностью и явным мздоимством. Последние полгода, когда Суворовы взяли училище под свой контроль, я даже начал забывать о том беспределе, что творился. А сейчас…

Взяв себя в руки, я направился к «Безотказному», где в свете прожекторов Максим копался в двигательной установке. Похоже, до него уже дошли слухи о нашем положении, а может, парню было просто приятно разбираться в механизмах и приводить их в норму. Был он не один, среди помощников я заметил Шебутнова, которого тут же отозвал в сторону.

— Есть шанс, что завтра нам придётся отсюда драпать, — нехотя проговорил я. — Как у нас с припасами и состоянием корабля?

— Команда сильно вымоталась. Припасов хватит, но всего на несколько дней. Да и ремонт закончить не удастся, — не слишком обнадёжил меня Лёха. — Если есть выбор между потерять всё и потерять только трофейный корабль, я за второй вариант.

— Ладно… я подумаю над твоим предложением, — выдохнул я, поняв, что и у меня сегодняшний полный приключений день отнял слишком много сил. Но окончательно прочувствовать усталость людей я сумел, только когда, проверив караулы, добрался до своей каюты и обнаружил спящую без задних ног Ангелину. Даже обычно дожидавшаяся меня девушка не выдержала и уснула раньше.

Сменив на «собачьем посту» Василия, я позволил большей части экипажа выспаться. И хотя твёрдой уверенности в том, что сумею сохранить захваченное судно, уже не было, в здание управления порта я двинулся решительно. На удивление, кабинет начальника оказался идеально прибран, и никаких следов вчерашнего беспорядка не осталось. Только секретаря сменила улыбчивая девушка, а у дверей кабинета замерли двое охранников в резонансных доспехах.

Зачем стараться хорошо делать свои обязанности, когда можно обезопасить себя куда более простыми способами.

— Заходите, вас уже ждут, — улыбнулась секретарь. Один из охранников открыл дверь, и я зашёл в просторный кабинет. Кроме меня и кучерявой головы в повёрнутом ко мне спинкой кресле, в помещении замерло ещё четверо. Двое бойцов в доспехах, вчерашний парень из приёмной и какой-то полный, лысоватый и активно потеющий мужчина.

— Итак, кажется, у нас с вами возникли проблемы… — раздался угрожающе весёлый голос, и кресло повернулось в мою сторону. Вот только договорить заготовленную фразу собеседник от удивления не смог. — Александр? Что ты здесь делаешь?

— У меня к тебе тот же вопрос, — усмехнулся я, глядя на старого боевого товарища. — Ну здравствуй, Константин.

Глава 8

— Брат мой, ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! — вскочив с занимаемого кресла, проговорил Багратион, раскинув руки для объятий, и в этот раз я не стал сопротивляться. — Послушай, не дело нам с тобой общаться в этом паршивом месте! Ты здесь, в Тифлисе, а я не в курсе! Да если бы не эта счастливая встреча, я бы даже не узнал о твоём появлении и завтра уехал дальше. Будь моим гостем, прошу!

— Не смею отказываться, но боюсь, прежде дела, — ответил я, мягко отстраняясь от старого товарища, а про себя прокручивая, что делать дальше. Тут главный вопрос, объявил ли меня государь в розыск. Если да, то в курсе ли Константин. И если в курсе, то не пытается ли он меня так задержать, чтобы сдать жандармерии?

— Дела? Ах да… дела. Постой, значит, это ты тот барон, что захватил английский рейдер? Вот так история! А я ведь считал, что мне просто-напросто врут! Но, учитывая это, то дело предстаёт в совершенно ином свете! — рассмеявшись, хлопнул в ладоши Константин. — Всё, что нужно,твои люди получат, можешь даже не беспокоиться. Идём, мы же с тобой не виделись сколько?

— Да всего несколько дней, — усмехнувшись, заметил я.

— А словно вечность прошла! Могу поспорить, у тебя есть что рассказать старому другу. Ты, поди, не знаешь, что сейчас в Петрограде творится, слышал новости? — спросил Багратион, увлекая меня из кабинета.

— Да как-то не до того было, — честно признался я, с интересом слушая Константина. — Как титул получил, так и не выдержал, сорвался с места.

— Точно, ты же сразу после турнира исчез, — улыбаясь, проговорил Багратион, но перед выходом обернулся. — Если ты, баран шелудивый, моего гостя или его слуг обидишь, весь род отвечать будет! Понял?

— Понял, патрон, не беспокойтесь, всё в лучшем виде сделаю, — тут же откликнулся пухлый лысый мужчина склонившись. Побледневший секретарь и вовсе рухнул на колени.

— Ты же понимаешь, что это не решит проблемы, а только переложит их на других людей? — заметил я, когда мы вышли из кабинета.

— О чём ты, друг мой? — усмехнувшись, спросил Багратион.

— О воровстве, взяточничестве и вымогательстве, — просто ответил я. — Вчера пришлось знатно местных чинуш припугнуть, чтобы они не лезли куда не следует и не пытались мена обобрать до нитки.

— Послушай, генацвале, ты у меня в гостях, зачем ты о всякой ерунде думаешь? — чуть обиженно проговорил Константин. — Я дома почти не бываю, забыл, как ветер в горах пахнет, а ты мне о мелочах.

— Гхм… ладно, если ты считаешь, что это мелочи, — чуть нахмурившись, произнёс я. — Как ты сам здесь оказался? Или по дому соскучился так, что за два дня свалил из столицы?

— Каникулы! — рассмеялся Константин. — До поступления в академию три месяца, надо успеть получить от них всё! Сладкие девушки, кислое вино, пахучее мясо и самые гостеприимные на планете люди. Скоро ты сам в этом убедишься!

— С удовольствием приму твоё приглашение. Только не в одиночестве, — улыбнувшись, ответил я. — Надо и денщика моего захватить, и секретаря, да и приказы раздать на квартирование.

— Понял, всё будет! — кивнул, широко улыбаясь, Багратион, а затем щёлкнул пальцами. К нам тут же подскочил один из бойцов в резонансном доспехе. — Организуй проживание людям его сиятельства. Со всеми удобствами, но не сильно далеко от порта. Секретаря и адъютанта доставить во дворец.

— Слушаюсь, — тут же донёсся из динамиков брони

— Василий, к вам сейчас подойдут и проявят гостеприимство. В бой не вступать, оказать содействие, тебя и Ангелу доставят ко мне, на корабле оставить стражу, минимум одно звено. Сменяемое. За главного на охране — Таран, — достав коммуникатор, привязанный к камню, отдал я распоряжения. Багратион, идущий рядом, кажется, не выказывал никакого беспокойства.

— Ты свою девочку секретарём назначил? — спросил он, когда я спрятал палочку вызова. — А она потянет?

— Пока она полностью удовлетворяет всем моим требованиям, — улыбнулся я, прямо взглянув на Константина. — Или у тебя какие-то предубеждения?

— У меня? Ровным счётом никаких! — рассмеявшись, ответил Багратион. — Кроме того, я тебе не нянька, не жена и не девушка. С кем ты спишь — только твоё дело. Лучше скажи, где ты корабль раздобыл?

— В бою, или ты про первый? — ответил я, и Константин кивнул. — А, этот. Тут всё просто — я его купил. На выигранные на турнире деньги.

— То есть он даже не рода, а твой собственный? Потрясающе! Ты не устаёшь меня удивлять, дружище. После того как ты прилюдно избил княжича Долгорукого, я, конечно, всякого ожидал, но чтобы ты так быстро обзавёлся кораблём и командой. К слову, сколько у тебя бойцов, что ты их на звенья делишь?

— Не так много, как хотелось бы, но достаточно, — уклончиво ответил я. — Все дарники, владеющие конструктами. Даже пара девяток среди них найдётся.

— Только не говори, что решил захватить грузинское княжество, ты же всё равно не разбираешься в наших традициях, а с твоим подходом к работе с родами здесь камня на камне не останется! — шутливо возмутился Багратион.

— С чего мне претендовать на твоё княжество? — искренне удивился я. — К тому же разве твоя гвардия не состоит из пары тысяч бойцов?

— Что ты! Гвардия — только три сотни, — рассмеявшись, ответил Багратион. — Это обычные войска до десяти тысяч штыков. Но и этого, оказывается, мало.

— Я заметил. Проблемы на границе? — уточнил я.

— И на границе, и немного за ней. Вчера было особенно жарко, пришлось отправить две эскадры на помощь князю Орлову, удерживающему Крымский полуостров, — нехотя ответил Константин. — Но даже так один английский корабль прорвался. К счастью для всех нас, ты оказался рядом!

— Значит, это англичане? Так в открытую? — не веря спросил я, когда мы дошли до шикарного автомобиля. Интересно, почему Константин не использовал шлюп в качестве средства передвижения?

— Ну, не совсем. Дикие гуси, наёмники. Как и над Чёрным морем, — ответил принц Грузинский, махнув ладонью на запад. — Слушай, что мы все о делах да о делах. Поехали ко мне? Отдохнём, развеемся, коньяк, девушки… ну, если тебе принципиально, твою «секретаршу» дождёмся. У нас в прошлом году такой урожай собрали на левом склоне, солнце в каждом бокале сверкает!

— Ты прав, расслабляться тоже надо, — улыбнувшись, решил я. — Но я даже не переоделся, как собирался твоему начальнику порта морду бить, так и пошёл.

— Ну зачем ты так, сразу морду бить… ну не понял человек, с кем связался, ну сглупил, — покачал головой Багратион, сделав скорбное выражение лица. — Он из старого, уважаемого рода, который не только порт держит, но и все ремонтные команды. И десяток мастерских в городе, чинят всё — от примусов до резонансных доспехов. А ты морду бить… не принято у нас так. Да и чтобы ты дальше делал?

— Хмм… отремонтировался своими силами и полетел дальше, — чуть подумав, ответил я. — Мало ли ещё преступников летает на границе, а ситуация неспокойная, войскам нужна поддержка.

— Вот тут ты прав. Поддержка нужна, и ещё как, — кивнул Багратион. — Да только зачем самому чинить? Техников у тебя много? С большим опытом?

— Да не сказал бы. Но отбитое у бандитов орудие мы установить смогли, и оно даже работает. Так что насчёт вечера?

— У меня в гостях, где же ещё? — улыбнулся Багратион. — А если тебе нужен костюм — пусть доставят, или можем заехать к портному, вряд ли ты с собой парадный мундир брал.

— Что-то мне эта идея начинает всё меньше нравиться, — хмыкнул я. — И зачем мне именно парадный мундир?

— Ну слушай, так положено. Ты у меня в гостях. Приехал из столицы, победитель всеимперского турнира, да эта новость всё княжество за пару дней облетит! — улыбаясь во все тридцать два зуба, проговорил Багратион. — Такой вечер устроим, до конца дней помнить будешь, обещаю! Лучшие невесты, самые горячие джигиты! Тебе раз сто вызов бросят! Лучшие из лучших!

— Спасибо тебе, дорогой друг, но давай не надо? — попросил я, закономерно опасаясь, что, даже если меня не выдаст Константин или кто-то из его ближайшего окружения, обязательно найдутся доброхоты, которые донесут куда надо и куда не надо.

— О чём ты, дружище? — удивлённо посмотрев на меня Багратион. — Понимаю, слава не всем по вкусу… но и не встречаться с людьми тоже нельзя! Ты же наследный князь, барон, владетель земель! Нет, тебе точно придётся посещать и даже устраивать праздники! Без этого никак не обойтись.

— Ну вот доберусь до своих земель, созову всех оленеводов с округи и устрою им приём, — усмехнулся я. — А пока давай ограничимся хорошей банькой и небольшим дружеским застольем.

— Вот это правильный подход! Значит, сейчас заедем в серные бани… — начал Константин, и я, устав сопротивляться, кивнул.

Принц Грузинский со вкусом описывал наше дальнейшее времяпрепровождение, пока мы ехали к первому пункту назначения, а в это время нам сигналили, кричали из окон, маша руками, а особо смелые автомобилисты пристраивались позади. К небольшим каменным строениям, отделанным мозаикой, мы добрались уже в составе целой колонны.

— Чего это они? — чуть напрягшись, спросил я.

— Это они меня встречают. Всё хорошо, друг мой. У вас, в Петрограде, такого не увидишь, но у нас здесь люди простые, — улыбнулся Багратион, маша рукой в ответ. — Море, горы, чистый воздух, весёлые искренние люди, которые не привыкли скрывать своей любви или ненависти.

— То-то ты ходишь везде в сопровождении четырёх бойцов поддержки в резонансных доспехах, — заметил я, кивнув на охрану.

— Да, неловко получилось, — взлохматив кучерявые волосы, признал Константин. — Да только ты забыл, что я шёл на встречу с каким-то выскочкой, что смел угрожать начальнику моего порта и отказался заполнять бумаги. Я решил показать подданным, что уж с такой мелочью могу разобраться, а тут — ты.

— Надеюсь, тебя это не слишком огорчило, — усмехнулся я, выбираясь вслед за Багратионом из лимузина.

— И вам здоровья, кацо! Долгих лет. Чтоб ваши дети росли сильными и смелыми, как их отцы! — отвечал на пожелания и поздравления Константин, маша руками, здороваясь с обступившей нас толпой и продолжая улыбаться. На его фоне я выглядел чёрным вороном.

Но, несмотря на улыбки и радость, я успел заметить, как из бань, к которым мы подъехали, выгоняют людей в одних халатах и полотенцах. Как степенных мужчин с большими животами и не меньшими носами, так и девушек, некоторым из которых на вид было не больше пятнадцати. Ладно, будем считать, что это дочери и сёстры. Потому как Константин прав, традиции во всех странах, и даже в разных княжествах одной империи — разные. А со своим уставом в чужой монастырь не лезут.

— Патрони, мы так счастливы, что вы решили посетить наше скромное заведение! — запричитал, кланяясь, пухленький мужчина с блестящей лысиной и объёмистым животом. Чёрт, почему они тут так часто с такой проблемой встречаются? Или это не проблема, а национальная особенность? С другой стороны, лысина — это не только возраст, но и перебой в балансе выработки тестостерона.

— К Пушкину нас веди, — приказал Багратион. — Я сегодня с дорогим другом, так что ничего не планируй, как гости прибудут — разместишь их.

— Всё понял, патрони, всё сделаю, — тут же закивал владелец бань. — Идите за мной, всё вам покажу!

— Что значит, к Пушкину? — на всякий случай уточнил я.

— О! Это замечательная история! — оглянувшись на ходу, ответил хозяин бань. — Бессмертный гений русской литературы отдыхал именно в этих банях двести лет назад! А после, выходя от нас, сказал: «Отроду не встречал я ничего роскошнее Тифлисских бань!» И мы не просто так гордимся своим прошлым. Сохраняя культуру и традиции, мы не забываем и об удобстве гостей.

— И это правильно. Тем более что мой друг сам вспомнил об этом чудном месте, — улыбнулся Константин. — Поверь, ты не пожалеешь!

Охрана осталась у входа в комплекс, и мы втроём прошли по довольно узким коридорам, украшенным разноцветной плиткой. Зал под ковры сменялся залом под дерево. И видно было, что помещение не заброшенное и не выставочное, использующееся по назначению ежедневно. Но к нашему появлению тут уже успели прибрать и выгнать всех лишних людей.

— Здесь вы можете раздеться, — предложил хозяин бань. — Халаты, полотенца, всё чистое и новое.

— Не сомневайся, друг мой, никто твоих вещей не тронет, — усмехнулся Багратион, когда я замер, держа в руках кортик. Если с пистолетом и гранатомётом я был готов расстаться запросто, то наградное оружие оставлять не хотелось. В конце концов, это уже почти часть меня.

— Будь по-твоему, — кивнул я, положив кортик на скамейку рядом с аккуратно сложенной военной формой. — Но если узнаю, что кто-то прикасался к моему клинку…

— Мы знаем, что такое честь и что такое гордость воина. Никто не посмеет даже дышать в сторону вашего оружия, — с достоинством заверил хозяин бань. И хотя сам он на вояку совершенно не тянул, я почему-то легко поверил в эти слова.

Через пять минут мы с Багратионом уже лежали в бассейне, в который из горячих источников поступала богатая серой вода. Вначале запах показался мне неприятным, но уже через несколько минут я привык и даже смог расслабиться. Как бы я ни гордился своим умением расслаблять тело во время медитации, но такие внешние факторы справлялись с задачей куда естественней.

— Хорошо? — усмехнувшись, спросил Константин.

— Да, после вчерашнего боя — самое то, — ответил я, прикрыв глаза. — Благодарю за приглашение. К слову, когда я говорил про бани, то понятия не имел, что у вас есть такое чудо. Просто хотел нормально помыться.

— Что, на кораблике без благоустройства? — улыбаясь, покачал головой Багратион. — Сочувствую тебе, дружище, но ничем помочь не могу.

— Почему не можешь? Вполне. Например, купить у меня сохранившиеся запчасти от английского корвета. Времени чинить его целиком у меня нет, но не пропадать же добру? — сказал я и поймал на себе укоризненный взгляд Багратиона.

— Вначале отдых. Тела и ума. Потом — дела, — наставительно произнёс он. — Ты приехал ко мне в гости, так не обижай хозяина своей торопливостью.

— Торопливостью… — хмыкнул я, прикрыв глаза. Я знаю, что он сам слабее меня в бою, знаю, что сейчас на пределе своих возможностей, но я сумею справиться и с одним рыцарем в резонансном доспехе, и даже с десятком. Да и стомиллиметровый снаряд сумею отвести в сторону. Так что… почему бы и в самом деле не отдохнуть, по крайней мере, пару часов?

— Уболтал, чертяка языкастый, — хмыкнул я, легонько коснувшись «Шаха» и влив в него порядочный запас сил. Просто так, на всякий случай. Алмаз отозвался мягким свечением, но скоро перестал подавать внешние признаки подпитки.

— А чего ты крестик не носишь? — вдруг спросил Багратион, кивнув мне на грудь. У него самого, кроме кристалла резонанса, висел довольно большой и богато украшенный золотой крест.

— Как-то не сложилось, — чуть нахмурившись, проговорил я. — Ничего не имею против христианства как ортодоксального, так и католического. Впрочем, как и буддизма, иудаизма и ислама. Но верю, что в первую очередь бог не в символах и не в местах служителей веры, которые они строят.

— И где же тогда? — чуть усмехнувшись, спросил Константин.

— В сердце, ну, или в мозгу, смотря как тебе удобней. Говорят, индейцы Северной Америки вообще считали, что душа человека живёт в глазах, — улыбнувшись, ответил я. — Правда, говорят — красота в глазах смотрящего. Возможно, это из той же серии.

— Опасные вещи, — покачал головой Багратион. — Православие — один из столпов самодержавия. Так что очень рекомендую тебе хоть для вида носить крест. Пусть голышом тебя увидят и немногие, но могут засомневаться, а это уже опасно.

— Благодарю за совет, — искренне сказал я. — Хотя и не думаю, что мне это в данный момент так критично.

— Решай сам, — пожал плечами Багратион. — Главное, не показывай на людях, что плохо к ней относишься и, тем более, что предпочитаешь другую веру. Тех потрясений, что выпали на долю империи, достаточно. Не хватало нам только религиозных войн. Всё! Хватит о делах! Отмок, прогрелся? Пусть вода смоет усталость. А нам в этом помогут!

Багратион весело усмехнулся, хлопнул в ладоши, и в комнату начали входить девушки, в одних промокших простынях на голое тело. Выглядели они очень соблазнительно, но где-то внутри меня шевельнулся червячок недовольства, который тут же пропал, стоило очередной нимфе выйти вперёд.

— Ты прелесть как хороша, — улыбнувшись, проговорил я помывшейся и посвежевшей Ангелине, чьи длинные рыжие волосы спадали на плечи.

— Ха, я так и знал, что это будет верным решением, — усмехнулся, глядя на нас, Багратион. — Но что же мы сидим в тишине? Музыку!

А в следующую секунду из соседнего зала сквозь закрытую дверь потекла приятная мелодия. На столике возле бассейна появились фрукты, нарезанное мясо и вино, и вечер совершенно перестал быть томным.

Петроград. Летний дворец.

Пётр, сохраняя на лице вежливую, даже приветливую улыбку, с ненавистью смотрел на развалившегося перед ним в кресле человека. Осознавать, что ты ничего не можешь сделать с хамом, от которого тебе ещё и многое нужно, было сродни пыткам. Но, как бывший наследник рода Морозовых, он прекрасно умел держать себя в руках.

— Вы же осознаёте ситуацию. Моя сестра отстранена от правления, её род прервался, и, как признанный император России, я имею право на пробуждение, — проговорил как можно мягче Пётр.

— Мы не согласны с этой позицией, — не скрывая ехидства, ответил человек, одетый по последней лондонской моде. Сделав круг, всё вернулось к фракам, тростям и цилиндрам. Последний, чёрную прямоугольную шляпу, собеседник ловко крутил на пальце, словно фокусник, готовящийся к трюку.

— И в чём же состоит это несогласие? — сдерживая прущую изнутри ярость, проговорил император.

— А какая разница? Обществу ничего от вас не нужно. Более того, даже вы не нужны обществу, — усмехнувшись, ответил собеседник.

— Мы — это Российская империя? — позволив уголку губ чуть дёрнуться, спросил Пётр. — Первая по количеству флота держава в мире?

— Вы — это не признанный большинством государств правитель, — усмехнувшись, ответил представитель общества. — Больше того, вас собственные граждане признают не все. А ещё раз хоть намекнёте на угрозу обществу, и мы применим пункт о сдерживании. Радуйтесь, что мы оставляем вам хоть одного одаренного, способного к возвышению. Большинство обращающихся к обществу не имеют и того. И мы им отказываем.

— Как отказали семьям Эдисонов и Бушей? — усмехнувшись, спросил Пётр.

— Это всего лишь сохранение равновесия, — вернул ему улыбку представитель общества. — Чем меньше носителей дара возвышения, тем спокойней будет на нашей планете. Заберите у сестры дар или верните ей правление. Или сдохните оба, пропав вместе с вашей варварской, кичащейся силой империей. Нас устроят все варианты.

Через пятнадцать минут после ухода представителя общества Пётр всё же сумел окончательно взять себя в руки. Это было непросто, ведь клокотавшая в нём ярость требовала выхода, но император прекрасно помнил, к чему привела его прошлая вспышка гнева, и что все разгребаемые им дела — лишь её последствия.

— Заходите! — приказал Пётр, и в распахнувшиеся двери кабинета начали парами входить министры. Некоторых он был рад видеть, с другими ничего не мог пока сделать, третьи были скорее опасны, но полезны. Чёртово равновесие. Может, и правы были меньшевики, решив проредить знать?

— Хорошие новости, государь, — со сдержанной улыбкой проговорил шеф тайной канцелярии. — Барона Арылахского видели на юге империи. Мой сын попытается его задержать, но у него нет средств для погони. Кроме того, даже задержать его по приземлению будет непросто. Всё же для своего возраста он слишком силён.

Пётр поморщился. Он собирался держать побег Александра в тайне как можно дольше, но едва успел получить первую и на данный момент единственную партию пробуждённых камней резонанса. Ситуация была не катастрофическая, но стремительно приближалась к такому значению. Так что поимка мальчишки стала приоритетной задачей для всех тайных служб и жандармерии.

— Если твой сын сумеет его остановить и доставить в столицу — ты получишь свои земли. Но он нужен мне живой! — проговорил Пётр. — Способ придумай сам. Усыпи, подложи ему девку… разберись с этим.

— Как прикажете, государь, — склонившись, проговорил глава тайной полиции.

— Что у тебя? — заметив, как хмурится и мнётся с ноги на ногу тесть, спросил Пётр. Вернувшийся в статус главы жандармерии Василий Михайлович Долгорукий нахмурился ещё больше, но, ступив на шаг вперёд, положил на стол императора папку. Открыв её, Пётр несколько секунд смотрел на фотографии, пока не увидел дату.

— Если это шутка, то плохая, — проговорил государь, повернув папку содержимым к министрам, и все увидели улыбающегося Александра Суворова рядом со всем известной княжной на балу. Вот только… дата была сегодняшняя, бал проходил в Петрограде, и это шло вразрез со словами Багратиона.

— Мы бы не посмели, ваше величество. За ним наблюдали лучшие сыщики, но каким-то образом он ушёл от наблюдения… — проговорил Долгорукий.

— Превосходно… теперь у нас два Александра, в совершенно разных частях страны. — проговорил Пётр, прикрыв глаза. — Впрочем, это возможность, если не для каждого из вас, то, по крайней мере, для одного. Мне подойдёт любой.

Глава 9

— За моего боевого соратника и дорогого друга барона Арылахского, — поднял тост Багратион. — Пусть дни его будут долгими, годы быстрыми, а жизнь полна испытаний и искушений! Ведь как проявляется мужчина, если не в преодолении испытаний и совершении подвигов?! За Александра!

— За Александра! — ответила нам добрая сотня глоток. Празднование, начавшееся в банях, плавно перетекло на улицы города, и когда мы добрались до дома-дворца Багратионов, народ уже стекался даже с окраин. И, надо сказать, не зря, когда я слышал выражение «выкатили бочки вина", всегда воспринимал его как иносказательное. Каково же было моё удивление, когда я увидел, как из ворот дворца человек восемь выкатывают гигантскую бочку.

Столы ломились от свежих овощей, жареного и варёного мяса, а народ и без моего прославления с лёгкостью находил поводы выпить. Тосты поднимались за князя Тифлиского, за славный род Багратионов, царей Грузинских, за здоровье наследника и прочее, и прочее... Хотя и обо мне не забывали, особенно когда тост поднимал Константин.

Для моих бойцов поставили отдельный стол, но я настоял, чтобы они сидели вместе с обычными воинами, чем вызвал среди последних немалое уважение и одобрение. Хотя на самом деле цель такого смешения была крайне проста, и стоило нам с Василием оказаться рядом, как я приказал есть и пить только то, что употребляли солдаты и родичи Багратиона. Просто на всякий случай.

Ангелина держалась рядом, но и я, и она прекрасно понимали, что на мероприятиях такого уровня выделение ей соседнего места будет значить слишком много для всех, кто умеет смотреть. Не могу сказать, что мне было не наплевать на мнение посторонних людей относительно того, с кем я сплю, но это поставило бы в неприятное положение и хозяина вечера.

Утро плавно перетекло в день, я оставался за одним столом с Багратионом, а вот ребятам приказал смениться. Не то чтобы я совершенно не доверял Константину, но ещё до того, как отправится в бани, понял, что особого выбора у меня нет. Либо попробовать уйти силой, что с повреждённым двигателем не лучшая идея, либо строить из себя доверчивого и благодарного гостя, дожидаясь, пока первичный ремонт завершится.

Тем более что сейчас на борту было достаточно людей, чтобы держать под контролем все орудийные башни и при необходимости поднять корабль в воздух и перегнать его ко дворцу. Не самое приятное будет в него лезть после этого, да и сопротивление охраны… но каждый из нас играл свою роль.

И надо признать, Багратион со своей ролью радушного хозяина справлялся на все сто процентов. При этом он не был навязчивым, не заставлял пить с ним алкоголь, сам же оказался словно бездонным, поднимая один кубок за другим. Константину приходилось пить не только во время тостов, но и в качестве солидарности со своими подданными или приветствуя новые лица. Но, к сожалению, всё хорошее рано или поздно заканчивается, и во время очередного тоста во дворец, расталкивая остальных, зашла группа мужчин в чёрных папахах и высоких стоячих шапках.

— Что бы ни происходило, не вмешивайся, — сказал Багратион, враз посерьёзнев и двинувшись навстречу новым гостям. — Дядя! Рад приветствовать тебя в моём доме, станешь ли ты моим гостем на сегодня?

— Этот дом мой в равной степени, что и твой. И я здесь не гость, а полноправный хозяин, — гордо проговорил идущий впереди мужчина. Несмотря на то что ему было слегка за сорок, он не выглядел толстым или обрюзгшим. Нет, наоборот, поджарый, с едва заметной худобой, но в то же время словно сотканный из стальных канатов. Короткая чёрная борода была аккуратно подстрижена, а её форма не оставляла сомнений — пришедший использует резонансный доспех в повседневной жизни.

—Давай не будем ссориться при гостях, — предложил Константин. — Я всегда готов обсудить с тобой разногласия, однако…

— Значит, гости для тебя стали важней семьи, племянник? — с плохо скрываемым пренебрежением проговорил родственник Багратиона. — И кто же это?

— Мой боевой товарищ, прикрывавший мне спину. Дарник, в одиночку посадивший корвет диких гусей, — довольно усмехнувшись, проговорил Константин, показав на меня взглядом.

— Он совсем мальчишка! — недовольно выкрикнул мужчина. — Мало того, что надо мной издеваешься, ты посадил его на почётное место! Признаёшь этого щенка равным себе? Ты настолько низко пал, прислуживая ложному императору?

— Дядя, тебе и в самом деле не стоит… — проговорил Константин.

— Не стоит что? Говорить правду? — угрожающим тоном спросил мужчина и, не обращая внимания на племянника, двинулся в мою сторону. — Встань!

— Чувствую, наше общение не заладится, — улыбнувшись, проговорил я, не отреагировав на приказ мужчины. — Может, для начала представимся друг другу?

— Я Давид Мухран-Батони! Принц Грузинский и истинный наследник престола этой гордой, свободолюбивой и честной страны! — крикнул он, воздев руку к небу, и что странно, многие поддержали его крик одобрительными возгласами. — И как хозяин этого дворца, я приказываю тебе, встань и убирайся из моего дома!

— Не ты меня приглашал, не тебе и прогонять, — ответил я, пожав плечами.

— Щенок, да ты безумен! Последний раз говорю… — сверкая очами, схватился за кинжал Давид, но я лишь улыбнулся, глядя на него снизу вверх. — Стража, выведите этого полоумного, я не стану пачкать свой клинок о больного умом.

— Если бы не оскорбление, я бы, пожалуй, даже счёл, что ты идёшь на примирение, — со вздохом покачал я головой. — Но, если ты настаиваешь. Пусть желающие попробуют меня вывести.

Давид усмехнулся, махнув в мою сторону рукой, и пришедшие с ним воины двинулись ко мне, не сдерживая ухмылок. Однако вместе с ними со своих мест начали подниматься и мои люди. Второй штурмовой взвод почти в полном составе. И пусть Таран, отдыхавший в первую смену, отправился на корабль, Пётр стал ненамного слабее за прошедшие месяцы, а его пиковый выход и вовсе был выше. Я жестом показал им не приближаться.

— Достаточно. Кто приблизится ещё хоть на шаг, научится летать без крыльев и доспеха, — предупредил я, но, естественно, стража Давида меня не послушалась. Я подпустил их ещё ближе, а затем ударил своим коронным — прессом снизу-вверх, почти от самой земли, так что у них не было и шанса среагировать.

Мы сидели под открытым небом, и поэтому первый из стражей улетел прямо на крышу соседнего здания, шедшие чуть позади него приземлились где-то на улице, откуда тут же раздались крики, а последние просто отлетели на несколько метров, хорошо приложившись о стену.

— Ты что творишь, щенок?! — взревел Давид, вытаскивая кинжал из ножен. — В моём доме на людей моих нападаешь? Тебе не жить!

Короткий треугольный кинжал, который он держал левой рукой, на мгновение вспыхнул, и я успел заметить, как проводящее лезвие сформировало почти полутораметровый клинок. Неожиданно, но я так тоже умею. Демонстративно оставаясь на месте, я вынул кортик и положил его перед собой на стол, с левой стороны.

— Дядя, прошу, ты же ведёшь себя словно ребёнок, — попробовал остановить его Константин, но, кажется, этим лишь раззадорил Давида. Кровожадно усмехнувшись, он двинулся вперёд, и в этот момент в моей голове зазвенел второй звоночек. Противник двигался слишком быстро, с грацией, достойной кошки, и отточенностью ястреба.

Вот только он совершил ту же ошибку, что десятки противников до него. Вообще, я даже немного расстроился. Что надо такого сделать, чтобы меня уже начали воспринимать всерьёз? Победы на всеимперском турнире, перед глазами сотен зрителей и трансляцией в прямом эфире недостаточно?

Нет, это, безусловно, делает мою жизнь легче и веселей, но так и привыкнуть можно. А после того как привыкну, нарваться на достойного противника, который воспринимает меня всерьёз. И это может стать очень большой проблемой. К счастью, пока всё в моих руках, а враг опять решил закончить схватку одним эффектным ударом.

Нет, я понимал его план, пусть и грубый, но довольно зрелищный и демонстративный. Не доходя до противника, взмахнуть клинком, так чтобы он не воспринял это в качестве угрозы и распрощался с жизнью и головой. Вот только я видел несущееся ко мне лезвие и выдвинул ему навстречу собственное. А дальше…

Давид шагнул вперёд, мгновенно изменив траекторию удара, словно видел моё лезвие. Я на мгновение даже растерялся, пытаясь понять, что делаю не так, а затем наши клинки столкнулись в воздухе, и мне пришлось перекувырнуться через голову, уходя назад, и, вскочив, принять боевую стойку.

— Дядя! Не здесь! Вы же так гостей поубиваете! — возмущённо крикнул Багратион. — На арену! Пусть все видят триумф достойного.

— Верно, пусть видят, — недобро усмехнувшись, проговорил Давид. — Только мастерство, талант и сила. Никаких интриг и лжи! Мы выясним всё, как положено настоящим джигитам! На кинжалах, в честном поединке!

— Василий, готовь корабль, — сказал я, когда Строгонов оказался рядом. — Есть у меня нехорошее чувство, что стартовать придётся экстренно.

— Понял, всё сделаю, — кивнул денщик. — Вы сумеете выбраться?

— Если Жеглов будет помогать, а не мешаться, то не только выберемся, но и как следует их потреплем, — усмехнувшись, ответил я. — А может так статься, что бежать и вовсе не придётся. Но бережёного бог бережёт.

— И то верно, — кивнул Строгонов, быстро лавируя между гостями, почти мгновенно скрывшись в толпе. Я же в сопровождении верных людей дошёл до небольшой, спрятанной между зелёными кустами каменной площадки. Судя по множеству расколотых плит и глубоким царапинам, использовали её регулярно.

— Александр, я могу попросить тебя прекратить это безумие? — задал вопрос Константин, подойдя почти вплотную ко мне, так чтобы никто посторонний не слышал. — Дядя повёрнут на чести рода, на том, что мы цари, а не князья.

— Ты сам прекрасно знаешь, что титул определяет не только родословная, но и личная сила… и я видел, что может император, — ответил я, чуть покачав головой. — Если твой дядя сумеет показать хоть десятую часть от силы и навыков Петра, как положено царям, у меня не будет и шанса.

— А если победишь ты, то перед всеми поставишь его на место, — кивнул Багратион. — Желаю тебе удачи и лишь прошу не убивать старика.

— Он ещё в самом соку, — усмехнулся я, глядя на то, как демонстративно и театрально Давид скинул свою бурку, оставшись в чёрном костюме, по покрою напоминающем и военную форму, и национальный наряд с белыми петлями. Удивительно, но на нём это не смотрелось комично, наоборот, дополняло суровый вид.

— Он мой дядя, — со вздохом заметил Константин. — Если не получится, я не стану тебя обвинять, но найдётся множество родов в Тифлисе и во всей Грузии, которые тебе такого не простят.

— Всё будет зависеть от него, — спокойно ответил я, разминая плечи. Видя мои упражнения, кто-то из молодых дворян рассмеялся, но я не обратил на это никакого внимания. Лучше подготовиться и получить хоть и незначительное, но преимущество, чем гордым орлом попасть на вертел.

— Дядя, последний раз прошу, прекрати этот глупый спор, — проговорил Багратион, обратившись к красующемуся с кинжалом в руках бойцу. — Он мой гость, спасший мне жизнь. Потомок очень влиятельного рода. Настолько, что они могут посоперничать с нами.

— Видно, что дать они смогли лишь спесь и гордыню, но ни капли чести, — усмехнулся Давид, свысока посмотрев на меня. — Мальчик должен знать своё место!

— Ну так я и знаю. А вот ты нет, — усмехнулся я, закончив разминку и выйдя в центр круга. — Какие у вас тут правила? До первой крови, до потери сознания или до смерти одного из бойцов?

— Бой идёт до тех пор, пока не останется стоять лишь один, — нехотя проговорил Багратион, отходя от арены. — Пусть оба из вас выйдут с арены с честью.

— Жаль, я не смогу научить этого мальчишку чести за один раз. Но преподать урок сумею, — усмехнулся Давид, поправив усы указательным пальцем правой руки. В левой он крутил кинжал, легко перекидывая тридцатисантиметровое лезвие между пальцев. И вот это уже выглядело как пижонство.

— Как будете готовы, можете начинать, — проговорил Константин, отойдя с арены. Краем глаза я заметил, как бойцы штурмового взвода расходятся по периметру, чтобы предотвратить возможные покушения. Собранная до предела Ангелина недовольно смотрела на нас, непроизвольно сжимая рукоять гранатомёта.

— После того как я отделаю тебя, займусь твоей шлюшкой, — усмехнулся Давид, заметив мой взгляд. — Покажу, что значит настоящий мужчина.

— Это ты зря. Оскорбления я ещё мог оставить без наказания. За тебя попросил Константин, а он мой брат по оружию. Но угрозы своим людям я просто так оставить не могу, — усмехнулся я. — Кажется, сегодня Грузия лишится одного из своих принцев.

— Сдохни, щенок, — оскалился Багратион, бросившись вперёд, и время словно остановилось. Чувство опасности вопило, показывая угрозу сразу с нескольких сторон. Третий глаз, напитанный праной, давил на мозг, заставляя воспринимать информацию в темпе, невозможном для обычного человека, и я прочувствовал все направляющиеся в меня конструкты.

Два пресса сзади, слева и справа, так, чтобы я не мог отступить в сторону или уйти назад. Кинжал, получивший почти двухметровое лезвие, шёл по диагонали, так чтобы зацепить почти со стопроцентной вероятностью. И всё это на запредельной для человека скорости. Но не для меня.

Разбить правый пресс пробойником, встретить вражеский меч собственным и чуть отойти, позволяя прессу, созданному противником, ударить его же под локоть, на мгновение выводя из равновесия. Давид каким-то чудом сумел в последнюю секунду вывернуть кисть с кинжалом, сбивая конструкт, и тут же атаковал меня несколькими узкими серпами, которые я едва заметил из-за скорости.

Вот уж в самом деле попал. Конструкты Давида по сравнению с тем, с чем мне приходилось сражаться раньше, были невероятны, это принципиально иной уровень. Скорее объёмная фигура, чем просто сжатая плоскость. И это выражалось во всём, не только в дисках или в мече противника. Да что там, он умудрился отразить мою атаку сформированным у кулака баклером!

На секунду растерявшись от такого поворота, я чуть не потерял инициативу и когда вновь попробовал перейти в атаку, столкнулся сразу с серией конструктов. Давид не только являлся выдающимся по моим меркам фехтовальщиком, но и тренировался долгие годы. А самое отвратительное — он видел мои конструкты так же, как видел их я. И когда противник понял, как я избегаю его атак, глаза Давида расширились от удивления.

И вот это оказалось моим шансом. Отбив кортиком лезвие кинжала, я ударил врага старой заготовкой — ладонью Шивы. Тройной конструкт снёс защиту противника, но в последнее мгновение джигит отпрянул, пропуская воздушные кулаки перед своим лицом, я же, не замедляясь ни на секунду, ударил обратным взмахом, превращая кулаки-прессы в лезвия серпов.

Враг поймал их на лезвие кинжала, но не сумел сразу рассеять и отлетел в сторону. Рухнув на каменные блоки, он тут же перекувырнулся через плечо и вскочил, держа оружие наперевес. А затем прищурился и снова бросился вперёд. Я увидел, как его аура мигнула и разом просела, потратив большую часть резерва за мгновение, но, учитывая, сколько всего он создал, это было закономерно.

Со всех сторон в меня летели конструкты. Щиты преграждали пути к отступлению, за ними летели диски, а под конец и сам Давид, высоко вскинув над головой кинжал, который держал двумя руками. Выхода не было. Шаг вправо, шаг влево, смерть. Так что я поступил единственным возможным способом. Прыгнул и попытался взлететь.

Рывок, и вот я уже в двух метрах над площадкой, над опускающим свой клинок Давидом. Он в последний момент понял, что разрезает пустоту, ухмылка победителя сменилась на его лице недоумением, он начал поворачиваться, но слишком поздно. Перевернувшись в воздухе вверх ногами, я использовал рывок ещё раз, и кортик легко вошёл в правое плечо противника, рассекая его до лёгкого.

С утроенной силой я приземлился врагу на голову и плечи, заставив рухнуть на каменные плиты двора. А затем поднялся, победно улыбнувшись. Вот только смотрели на меня окружающие совершенно нерадостно и в основном через щели прицелов.

— Ты просто не оставляешь мне выбора, биджо, — проговорил Константин, покачав головой. — Огонь!