Граф Рысев - 8

Глава 1

Огненная роза распустилась на мраморной заготовке, а когда огонь опал, на камне остался выжженный рисунок.

— Добавим сюда немного блёсток, — пробормотал Архаров, и с его рук сорвалось облако разноцветных огненных искр, рванувшихся к получившемуся рисунку.

— Как это у тебя получилось? — спросил я, подходя к камню. Он уже остыл, но следы от искр остались переливаться разноцветными огоньками.

— На самом деле довольно простенькое заклинание. Как только научишься манипулировать настолько мелкими потоками энергии, тогда я тебе и покажу его. Ну а пока давай закрепим то, что у нас уже начало получаться, — и Архаров движением руки повернул ко мне мраморную плиту ещё не разукрашенным боком. — Ты принёс эскиз?

— О да, — и я протянул ему рисунок со скорбящей девушкой. Девушка легла грудью на камень, а её волосы словно расплескались по мрамору.

— Красиво и вполне достойно, — кивнул Архаров.

— Мне уже пора с похоронного агентства брать деньги за украшение надгробий? — спросил я, разглядывая в этот момент преподавателя.

— Я им передам, — хохотнул Архаров. — Тем более вот это, — он ткнул в эскиз, — индивидуальный заказ от безутешной девятнадцатилетней вдовы на могилу безвременно покинувшего её мужа.

— А сколько лет было скоропостижно скончавшемуся? — как бы невзначай спросил я, разминая пальцы.

— Шестьдесят восемь, — проговорил Архаров. — Несчастный случай на охоте. Ужасное происшествие, — и он помотал головой, словно отгоняя от своего внутреннего взора это жуткое происшествие.

— М-да, — протянул я. — Какие интересные вещи происходят в нашем форте, а я и не в курсе! И вот же какая интересная история, я был уверен, что не буду больше творить на заказ, а оно вон как оказалось.

— Не утрируй, — Архаров встал рядом со мной, — это прекрасное упражнение, позволяющее тебе контролировать потоки. Дури-то в тебе сейчас очень много, нужно научиться ею пользоваться и манипулировать.

— А я что, я ничего. Просто за филигранно выполненную работу нужно с безутешной вдовушки стрясти приличный гонорар. И я всем буду говорить, что она действительно скорбит. На все деньги, — ухмыльнувшись, я запустил заклинание в сторону эскиза, и в воздух поднялась проекция, полностью повторяющая нарисованный на бумаге рисунок.

Архаров, может, и хотел что-то сказать, но не стал, побоялся сбить мне концентрацию. Я сосредоточился и начал наполнять проекцию огнём. Это было действительно сложно. А всё потому, что полыхающий во мне огромный поток пламени пытался вырваться наружу, и приходилось его сдерживать, позволяя огню выливаться тоненьким ручейком, чтобы заполнить все, даже самые крохотные линии получившегося рисунка. Как только проекция заполнилась огнём, я сделал жест руками, словно отталкиваю её в сторону мрамора. Две минуты — и на камне застыла рыдающая в своём горе девушка.

— Она прекрасна, — спустя ещё минуту произнёс Архаров. — Полагаю, на сегодня урок можно закончить.

— Не терпится отдать эту надгробную плиту скорбящей вдовушке? — спросил я язвительно. — Надеюсь, она очень хороша и так нуждается в утешении. Иначе зачем я всё это делал? — и я указал на плиту.

— И тебя не смущает, что всё, о чём ты сейчас так пафосно говорил, достанется мне? — Ахраров хмыкнул.

— Нет, я порадуюсь за друга и получу вполне заслуженную награду. Разве нет?

— Рысев, иди уже домой, — махнул рукой Архаров, подходя к плите и рассматривая получившийся рисунок.

Я только головой покачал и направился к выходу из классной комнаты, хватая на ходу сумку. Сегодня у меня занятий больше не было, поэтому я вполне мог покинуть Академию. Когда я уже проходил холл, направляясь к двери, ко мне подошёл незнакомый студент.

— Ты же Рысев? — спросил он меня немного развязно.

— Да, а что? — я невольно нахмурился.

— Я по поручению ректора. Уже сбегал до класса Архарова, но он сказал, что ты ушёл. Я тебя еле догнал, — начал объяснять парень.

— Что поручил тебе ректор? — довольно терпеливо спросил я.

— Передать тебе, чтобы ты пришёл к нему в кабинет, — ответил парень. — Я передал. Всё, бывай.

— Просто потрясающе, — я развернулся и пошёл к ректору. Что ему от меня надо? Или Медведев опять с внеплановой проверкой? Вот последнее больше похоже на правду, потому что Николай Васильевич меня к себе просто так вызывать не будет. Не о чем ему разговаривать с курсантами спецкурса.

Войдя в приёмную, я направился прямиком к столу секретаря. Навалившись грудью на высокую стойку, посмотрел на сидевшую за столом женщину и прошептал:

— Здравствуй, свет моих очей. Как протекает нелёгкая служба этому сатрапу, купающемуся в горьких студенческих слезах?

— Рысев, — она посмотрела на меня поверх очков, — давненько я твою наглую физиономию не видела.

— Ну что ты, какая же она наглая? Вполне привлекательная, — и я широко улыбнулся.

— Говорят, ты получил оригинальный подарок из рук самого императора? — она продолжала смотреть на меня, и её губы сами собой сложились в улыбку.

— Я тебе его даже покажу и прямо сейчас, — я понизил голос до интимного шёпота. — А ты мне скажешь взамен, кто меня там ждёт? Это Медведев, да?

— Пилку, — она протянула руку, и я преувеличенно аккуратно положил на ладонь футляр. Я уже так сросся с этой вещью, что перекладывал её из кармана в карман уже автоматически. Секретарша ректора тем временем открыла футляр и довольно долго разглядывала подарок Кречета.

— Какая красота! — произнесла наконец она, закрыла футляр и вернула его мне. — Такие вещи обычно хранят в клановых сейфах. Ещё скажи, что ногти ею поправляешь.

— Конечно, это же пилка, — я даже немного возмутился, когда она меня заподозрила в том, что я использую пилку не по назначению.

— Это вандализм, — сказала секретарша. — Ты просто вандал, Рысев.

— Кто меня там ждёт, радость моя? — снова прошептал я, наклоняясь к ней ещё ниже.

— Дмитрий Фёдорович, кто же ещё, — она усмехнулась и вернулась к своим делам, от которых я её отвлёк. Это были письма, которые она весьма умело сортировала по степени важности и адекватности. Самые неадекватные сразу же летели в мусорное ведро. Игнат так пока не умел и выбрасывал поступившую корреспонденцию крайне редко. И это приходилось делать мне. Хорошо ещё по важности сортировал хорошо, ни разу не ошибся.

— Я так и думал, но хотелось убедиться, — и я выпрямился, подходя к двери. — Можно?

— Входи, — секретарша кивнула. — Тебя ждут.

Я стукнул в дверь пару раз и вошёл, лихорадочно соображая, что же сделал не так. Из-за чего меня вызвали на ковёр, да ещё за три дня до начала каникул?

— Проходи, Женя, что ты в дверях застыл? — Медведев стоял возле окна, разглядывая улицу.

— Пытаюсь сообразить, из-за чего меня вызвали, — честно признался я, оставаясь стоять практически возле двери.

— А ты что-то натворил? Если да, то сейчас самое время, чтобы покаяться, — Медведев усмехнулся, оторвал взгляд от окна и пошёл к своему любимому креслу. — Садись.

Я подошёл и устроился во втором кресле. Николая Васильевича в кабинете не было, значит, разговор предстоял конфиденциальный.

— Это не я, — сказав это, я уставился на Медведева преданным взглядом.

— Что не ты? — он невольно нахмурился.

— Чтобы ни произошло, не имею к этому никакого отношения, — быстро добавил я.

— Ладно, шутки в сторону, — Медведев усмехнулся, и практически сразу его лицо стало серьёзным. — Скоро у вас начнутся каникулы. Ты поедешь домой?

— В родовое поместье, — также серьёзно ответил я. — Скоро март, у рысей брачный сезон начинается. Мне нужно выпустить Фыру в тайгу, чтобы она нашла себе приличного парня.

— Это хорошее дело и нужное, — покивал Медведев. — Но в Ямск ты всё же наведаешься?

— Да, неделю в конце каникул я точно проведу в Ямске. Да и Олег Мамбов с Викой обещали приехать. Так что да, последнюю неделю мы в Ямске проведём. А что? Что-то случилось? — если честно, то мне жутко не понравилось такое вступление.

— Ничего особенного, — Медведев поморщился. — Прошла информация, что в Ямск явился Фрол Скрытнов. Мошенник, вор, аферист, в общем, весьма малоприятная личность, — и Медведев снова поморщился.

— Если он мошенник и аферист, то личность эта должна быть наоборот приятная во всех отношениях, — я нахмурился. — У меня только два вопроса: первый, он больной? У него в башке вообще ничего нет? Как он вообще додумался припереться в город рысей и думать, что те же егеря его не выследят и не сотворят что-то страшное?

— Он очень азартен. Думаю, что Фрол хочет поехать с гастролями в Новосибирск, чтобы испытать на прочность князя Тигрова. А в Ямске он тренируется на кошках поменьше, — ответил Медведев.

— Хорошо. Тогда второй вопрос, — я сложил руки на груди, — с какой стати каким-то уголовником занимается Служба безопасности?

— Меня попросил князь Мышкин лично. Этот Скрытнов уже в печёнках у всех сидит. Вот только ловкий он, сволочь, потому всё ещё макры для нужд государства на каторге добывает, — ответил Медведев. — Мы с князем Мышкиным не слишком ладим, но это нормально. Неприязнь между ведомствами сложно побороть. Но бывают случаи, когда содействие необходимо. Особенно когда проходят слухи, что мошенник и аферист решил сменить масть и хочет заняться нелегальной торговлей оружием и не абы каким, а прямиком с армейских складов.

— Граф Орлов в курсе? — я сразу же включился в работу. Потому что армейское оружие — это уже серьёзно.

— Да, в курсе, — Дмитрий Фёдорович кивнул. — Он в бешенстве.

— Я бы тоже на его месте в бешенство впал, — пробормотал я. — А кто покупатели, и какие их цели?

— Женя, ты сейчас задаёшь удивительно правильные вопросы, — Медведев потёр лоб. — Я не знаю. Я даже не знаю, действительно ли планируется подобная сделка, или это только слухи. Граф Орлов ждёт моей отмашки, чтобы начинать геноцид отдельных военных складов.

— Почему я? — спросил я, прямо глядя на Медведева. — Это дело для опытного следователя и многое повидавшего агента. Нужно же не только выяснить наличие планов на сделку, но и уточнить, кто потенциальный покупатель. Это кроме того, что желательно узнать, с какого именно склада пойдёт товар, на худой конец, тип оружия. Чтобы граф Орлов всё-таки не все склады начал геноцидить, а вполне конкретный.

— Потому что, Женя, Ямск вотчинный город Рысевых. К тому же, согласно моим последним данным, отданный вам во владение. Как ты думаешь, кому проще будет всё разузнать, не привлекая внимания, наследнику клана или любому, даже самому опытному следователю и агенту?

— И как хорошо, что этот наследник является вашим подчинённым, — язвительно ответил я.

— Да, мне повезло. И я не скрываю этого, — Медведев смотрел жёстко.

— Вот только наследник не готов к делам подобного рода, — я покачал головой.

— Я в курсе, — Медведев снова потёр лоб. — Попросил баронессу Боброву Любовь Ивановну и её сестру Татьяну Ивановну позаниматься с тобой в частном порядке. Времени, конечно, очень мало, но поверь, они могут многому тебя научить. Я узнавал, у тебя остались только занятия у Архарова, так что успеешь. Сегодня после обеда они ждут тебя на чай.

— Замечательно, — захотелось ругнуться. — А отдых мне вообще положен?

— Нет, — коротко ответил Медведев, — ты замечательно отдохнул, когда энергию, повысившую твой уровень до восьмого, усваивал.

— А, ну да, как я мог забыть, это же был просто волшебный отдых, — я мрачно уставился в стену. Не хочу заниматься этим делом. Оно слишком плохо пахнет.

— С другой стороны, Женя, ответь сам себе только честно, ты готов допустить эту мразь в свой город? Вот тогда сиди и молчи, а после обеда собирайся и шуруй на чай к таким непростым старушкам. Ты хорошо себя контролируешь? — Медведев пропустил мой выпад, внимательно осматривая.

— Я больше не боюсь пошевелиться и сжечь при этом себя, своих близких и дом, если вы об этом. А на моих наскальных рисунках кто-то скоро озолотится, продавая как уникальные надгробия, — не удержавшись, выпалил я.

— Оригинальный способ заработка, — Медведев улыбнулся краешками губ. — Что же, к тебе в поместье приедет мой человек и привезёт бумаги на этого ублюдка. Связь по мобилетам, к счастью, мы будем не на изнанке, поэтому особых проблем быть не должно.

— Я могу идти? — вопросительно посмотрев на него, я начал вставать, не дожидаясь ответа.

— Иди, — Медведев кивнул. — И, Женя, будь осторожен. Никакой самодеятельности. Вы с Олегом должны всё тихонько разузнать и доложить. Всё на этом. Дальше подключатся как раз те самые профессионалы, о которых ты говорил. Не рискуйте понапрасну, и это приказ.

— Слушаюсь, — ответил я и вышел из кабинета.

Секретаря в приёмной не было. Наверное, ушла туда, где сейчас обитает временно выселенный из собственного кабинета ректор.

Я остановился возле стены и принялся разглядывать висящую на ней картину. Раньше её здесь не было. Наверное, кто-то из студентов нарисовал. И это явно не с моего курса. Руку своих однокашников я более-менее изучил, пока мы в прошлом году прелестную натурщицу рисовали. Это был пейзаж. Довольно приличный, надо сказать. Зачем я остановился возле него? Чёрт его знает. Наверное, мне просто надо подумать.

***

— Слышал, вчера с соседнего склада десяток ящиков калашей спёрли да десятка четыре цинка патронов, — на соседнюю кровать, стоящую справа от моей, упал долговязый парень в военной форме. Я покосился на него и ничего не сказал, зато ответил мой сосед слева, сидящий на кровати и играющий странного вида плетёными чётками.

— Прапор, поди, в доле был.

— Скорее всего. Только они его отблагодарили двумя пулями в печень. Умер прапор, не успели спасти, — ответил начавший разговор. — Теперь стопудово какой-нибудь теракт где-нибудь произойдёт.

— Почему ты так думаешь? — сосед слева сел, немного подавшись вперёд.

— А зачем им ещё армейские стволы да ещё в таком количестве? На охоту на уток собрались? Рысев, а ты чего молчишь, что скажешь?

***

— Рысев, — я встрепенулся и посмотрел на вернувшуюся секретаршу, — ты заснул?

— Нет, смотрю на картину и не слишком понимаю, в чём её ценность, — признался я. — Цвета хороши, не спорю, но общая техника исполнения… Не знаю, даже красная ондатра Куницына нарисована более профессионально. Кто творец этого чуда? И чем он заслужил честь висеть в приёмной ректора Академии изящных искусств?

— Художник — сын Николая Васильевича, — любезно пояснила она и направилась за стол. — Это его работа по окончании первого курса.

— А разве на первом курсе не обнажённая натура является курсовой? — спросил я и тут же прикусил язык под насмешливым взглядом женщины. — Правда, о чём это я? И снова повернулся к картине. — Вот именно сейчас я вижу, насколько совершенна работа. А эта игра света и тени…

— Я всегда говорил, что Юра талантливый мальчик, — я вздрогнул, потому что ректор умудрился подойти ко мне совершенно бесшумно. Он встал рядом и смотрел на картину, заложив руки за спину.

— Да, это, безусловно, талантливая работа, — поддакнул я. — Надо только ещё немного над техникой поработать. Но, думаю, к окончанию Академии этот художник достигнет совершенства. Кстати, Николай Васильевич, а этот Юра, он кто? — спросил я, а за столом секретаря послышался кашель.

— Это мой сын, — он посмотрел на меня. — А разве вы этого не знали, Рысев?

— Откуда? — я так искренне удивился, что сам почти поверил. Кашель за столом усилился. — Я не так давно приехал, а в вашей приёмной сегодня побывал впервые в этом году. Но могу с уверенностью сказать, у вашего сына большое будущее.

В ответ я получил благожелательную улыбку и быстро вышел из приёмной, чтобы не ляпнуть ничего, о чём мог бы пожалеть. А так я заработал дополнительные очки у ректора, причём совершенно случайно. Сейчас же нужно пойти домой и морально подготовить себя к послеобеденному чаю в компании энергичных старушек.

Глава 2

Прежде чем пойти к баронессе Бобровой и её сестрёнке на чай я заглянул домой. Нужно было что-то решать с макром, что я вырвал из сердца Амары. Мне уже не нужно было его постоянно таскать с собой, каналы дара стабилизировались и уже не пытались разорвать меня изнутри. Источник тоже вёл себя вполне прилично, не пытаясь выплеснуться и затопить меня и весь форт огнём. Так что в наличии кристалла, в который уходил избыток энергии, нужды не было.

Несмотря на восьмой уровень, никаких сверхсил я в себе не ощущал. Когда же спросил у Архарова, то тот ответил, что я их замечу, когда мне понадобится. Например, когда нужно будет что-то энергоёмкое применить. Пока же мне ничего сверхмощного не было нужно, и я радовался уже тому, что снова мог манипулировать тонкими настройками. А то поначалу при попытке вызвать светляка у меня нередко вспыхивала сверхновая.

Хорошо хоть я научился справляться с собственным даром, и он не ушёл погулять в то время, когда мы пещеру того козла обыскивали. Ну и настойке Лебедева, конечно, спасибо. Без неё я бы до сих пор в палатке жил в развалинах Храма всех богов. Может быть. А может быть, к этому времени уже и сам научился бы себя контролировать. Не могу сказать, да и на эксперименты, чтобы проверить эту теорию, меня не тянет.

С такими мыслями я вышел из здания Академии на улицу. К счастью, никто меня больше не тормозил, и я спокойно дошёл до дома. В небольшом холле витал изумительный запах жаркого, и я внезапно понял, насколько сильно проголодался. Уже хотел направиться к кухне, как оттуда раздались грохот, звон и вопли Настасьи.

— Ах ты, зараза такая, это что ты учудила? — голосила она, а в голосе явственно прослеживались истеричные нотки. — Фыра, мать твою! Ты зачем это сделала? Неужели я бы тебе не отрезала кусок?

— Так, вот это мне совсем не нравится, — пробормотал я и быстро пошёл в направлении кухни. — Звучит так, словно мы внезапно остались без обеда. А я без обеда оставаться не хочу, я — молодой растущий организм, который потратил уйму энергии на создание прекрасного памятника для успокоения совести молодой вдовы. Что у вас тут происходит? — я вошёл в кухню и почувствовал, как дёрнулся глаз. Здесь всё было перевёрнуто вверх дном: часть кастрюль валялось на полу, один из столов перевёрнут, а жаркое, прекрасное ароматное жаркое лежало тут же на полу, и его быстро, давясь, доедала эта совершенно охреневшая кошка!

— Евгений Фёдорович, — Настасья увидела, что у меня в глазах начинают загораться языки пламени, и появляется ничем неприкрытая жажда убийства. — Евгений Фёдорович, — она бросилась ко мне, — Фырочка почти не виновата. А жаркое я сейчас снова быстренько приготовлю. Она была расстроена, что не смогла добраться до того страшного макра и решила…

— И решила в который раз измерить границы моего терпения, — прошипел я. Рысь слышала меня, но ела, не отвлекаясь, прижав к голове уши. Я же сейчас хотел только одного: прибить это наглое животное, а там будь что будет. Мой взгляд остановился на полотенце, висевшем у Настасьи на плече. Схватив его, сложил тряпку вдвое и пошёл к Фыре. — Ты доигралась, сейчас кто-то начнёт страдать.

Рысь проглотила последний кусок и отпрыгнула в сторону. Я размахнулся полотенцем, но она, взвизгнув, ломанулась в открытое окно. Кухня проветривалась, но даже так в ней было тепло, я бы сказал, жарко. Одним прыжком вскочив на подоконник, выскочил вслед за улепётывающей от меня рысью, размахивая полотенцем, как пращёй. Фыра, несмотря на свои солидные размеры и далеко не стройное тело, убегала с такой прытью, что я никак не мог её догнать. Пару раз, правда, удалось шлёпнуть эту вконец оборзевшую кошку полотенцем по пушистому крупу.

Фыре же со двора некуда было деться. На воротах была настроена мощная защита, охраняющая периметр, рассчитанная на сдерживание тварей до 5-го уровня включительно. А Фыра по моим оценкам всё-таки была четвёртого уровня в своей боевой ипостаси. Так что выбраться со двора ей было некуда, и она просто носилась по нему, сбив с ног Кузю. Двое дежуривших егерей успели отпрыгнуть и теперь наблюдали за нашей гонкой с небольшого возвышения перед воротами.

Снаружи послышался гудок. Ванька оторвался от столь увлекательного зрелища и повернулся к смотровому окну, одновременно запуская идентификационный артефакт. После этого, покосившись на меня, принялся открывать ворота. Фыра же, видимо, устала бегать, потому что с разгона запрыгнула во всё ещё раскрытое кухонное окно. Я со злости швырнул туда полотенце и, кажется, попал, потому что из окна до меня донеслись рысиные завывания.

— Что у вас здесь происходит, Евгений Фёдорович? — спросил выскочивший из машины Игнат.

— Провожу воспитательные мероприятия, — сухо ответил я, поворачиваясь к своему помощнику. — Игнат, ты знал, что Фыра пытается добраться до макра? — я смотрел на него в упор.

— Он же в сейфе заперт, — проговорил Игнат. — Она всё равно до него не сможет добраться.

— А то, что она сегодня в отместку оставила нас всех без обеда, это как можно назвать? Или хочешь сказать, что Фыра скоро уподобится обычной кошке и уже в мыслях пересчитывает нашу обувь, которую нужно пометить? — я прищурился.

— Я не думаю, что всё настолько плохо, Евгений Фёдорович, — Игнат начал оправдываться и одновременно пытался выгородить тотемное животное нашего рода.

— А я вот на твоём месте не полагался бы на случай, — я сверлил его прокурорским взглядом. — Вот что, мне нужно через полтора часа быть у баронессы Бобровой. Поеду я, наверное, сейчас к Быкову. Возможно, Порфирий Семёнович сможет мне объяснить, что же такого в этом макре, и почему Фыра так настойчиво хочет его сожрать.

— А может быть, мы сперва с вами на склад съездим, Евгений Фёдорович? — спросил Игнат. — Сава приехал и интересуется, нет ли для него чего-нибудь интересного.

— А вы что, сами уже разучились продавать трофеи? — я приподнял бровь.

— Нет, но, думаю, что у вас лучше получится. Мы так, мелочёвку обычно продаём, а на складе сейчас уникальные вещи имеются. И с этим вам лучше самому разобраться, — вздохнул Игнат. — Ну а потом я на складе останусь, а вы уже по делам поедете.

— Ладно, — я немного подумал и решил всё-таки встретиться с Савой. Может быть, у него для меня тоже какие-нибудь диковинки найдутся. — Пойду макр заберу. Не на пальцах же я буду Быкову объяснять, что тут к чему.

Макр я уже неделю назад спрятал в сейфе в кабинете, потому что Фыра не оставляла попыток добраться до него. Вытащив кристалл, принялся его осматривать. Даже на свет посмотрел. Ничего сильно необычного. Если в макре, что я извлёк из дракона, были сразу видны странности, то в этом макре не было ничего особенного. Да, очень мощный и просто перенасыщен энергией, вон как грани искрят, но кроме мощности почти ничем не отличается от тех макров, которые я себе иногда на ногти наклеиваю, чтобы когти усилить.

Очень надеюсь, что Быков поможет мне разобраться, иначе я просто скормлю этот кристалл Фыре, чтобы она перестала мне нервы трепать. Сунув макр в карман короткого пальто, которое так и не снял, я огляделся. Кошки нигде не было видно, когда я шёл сюда. Скорее всего, она спряталась, возможно, даже на кухне. Надеюсь, профилактическая выволочка хоть немного не неё повлияла, и на пару дней можно вздохнуть спокойно.

И тут я увидел кое-что, заставившее меня напрячься. Присмотревшись, я разглядел следы когтей на дверце сейфа. Защита не позволила этой кошке драной сильно поцарапать зачарованную дверцу, но это не значит, что Фыра не хотела вскрыть сейф. Вот ведь…

По дороге к выходу всё-таки заглянул на кухню. Настасья уже прибралась и теперь заново готовила обед. Хорошо хоть Фыра огромную кастрюлю супа не опрокинула, иначе Настасью точно бы обварило.

— Она такое сотворила, а ты её ещё и защищаешь, — заметил я, глядя на суетящуюся женщину.

— Ну, — Настасья вытерла руки о полотенце, висевшее у неё на плече, и повернулась ко мне. Полотенце, кстати, было другое, не то, которым я кошку гонял. Правильно, то уже загрязнилось, и его нужно было в стирку отдать, — Фыра очень умная девочка. Иногда мне кажется, что она умнее некоторых двуногих особей. Вот только это никак не влияет на тот факт, что она животное. Да ещё и из породы кошачьих. Подобные выходки у неё в крови, и нам нужно только смириться с этим. И проявить снисходительность, не без этого.

— Ты случайно на адвоката не училась? Сдаётся мне, что ты сможешь тварь в суде защитить, — язвительно добавил я. — Вот только мне совсем не хочется проявлять снисходительность. Не в этом случае. Фыра должна понять, что не все и не всегда будут смотреть на её выходки сквозь пальцы. Так что она наказана. И если ты дашь ей хоть кусочек колбаски, то я накажу и тебя, так и знай. А так как ты не животное, которое часто поддаётся инстинктам, то твоё наказание будет гораздо суровее. Поверь, наказывать я тоже умею.

— Евгений Фёдорович… — Настасья всплеснула руками.

— Я сказал всё, и да, я знаю, что эта паршивка прячется где-то здесь, так что, надеюсь, она тоже ничего не пропустила мимо ушей, — и, резко развернувшись, вышел из кухни.

— Что-то вы сегодня не в духе, Евгений Фёдорович, — заметил Игнат, садясь на водительское сиденье раньше, чем я успел это сделать. — Лучше я поведу хотя бы до складов. А там вы немного остынете и уже не намотаете машину вместе с собой на ближайший столб.

— Я не настолько зол, как тебе кажется, — повернувшись, я посмотрел на Игната. — Вы слишком потакаете Фыре. Ей скоро жениха искать и в перспективе матерью становиться, а она всё как котёнок себя ведёт неразумный.

— Всему своё время, Евгений Фёдорович, — философски заметил Игнат. — Вот увидите, Фырочка образумится и станет прекрасной матерью.

— Ну-ну, — я покачал головой, — надеюсь, ты прав.

— Я прав, — ответил Игнат уверенно.

— Где мы? — я смотрел в это время в окно. Машина начала останавливаться, вот только… — Это явно не склады.

— Нет, не склады, — Игнат бросил на меня слегка извиняющийся взгляд. — Я забыл предупредить, как-то так получилось, совсем из головы вылетело. Это мастерская упаковок. У нас небольшая проблема с художниками. Кондитеры новый десерт начали выпускать. В меню рисунок граф Мамбов сделал. Они с Вероникой Егоровной во время прогулки в кафе заглянули. Поужинали, а потом он по старой памяти картинку нарисовал. А вот лекало на упаковку сделать некому, — он развёл руками. — Вы же их быстро рисуете, вам и пяти минут много будет. Заодно посмотрите, как мы развернулись. Но мы можем и уехать, здесь до складов недалеко.

Развернулись мы действительно по-крупному. Михалыч провёл определённые расчёты с парой бухгалтеров, и они решили, что дешевле и лучше расширить здешнюю мастерскую даже с учётом портала. И сейчас в мастерской трудились уже больше двух десятков человек, и планировалось расширить ещё больше.

— Образец Мамбов набросал? — спросил я, не спеша выходить из машины.

— Да, ваше сиятельство, — кивнул Игнат. — И ещё я узнал насчёт соседних складов. Владельцы выставили их на продажу, когда начались те прорывы, устроенные ненормальным магом. Юристы подготовили все необходимые документы, осталось только с финансированием определиться и заключать сделку.

— Давай с кланового счёта, — немного подумав, решил я. — Всё-таки это не мои личные предприятия. До отъезда успеем сделать?

— Успеем, — Игнат снова кивнул.

— Я только не понимаю, почему владельцы вообще решили их продать. Я прекрасно помню, как жители форта сопротивлялись эвакуации. До последнего тянули. А эти склады уже на продаже висели, когда мы приехали, — сказал я задумчиво, разглядывая разросшиеся мастерские. Хорошо ещё, что с изначальной мастерской много земли шло, и было куда расстраиваться. Да и склады мы отсюда планируем убрать, когда сделка будет заключена.

— Они не местные. Охотники, приезжавшие сюда тварей погонять. Сава же не только из-за нас сюда приезжает, — Игнат замолчал, пару секунд смотрел впереди себя, а потом повернулся ко мне. — Что вы будете делать с котятами?

— Что? — я уже хотел выйти из машины, но отпустил ручку и повернулся к нему. — Почему ты вдруг заинтересовался этим вопросом?

— Тихон говорил, что вы планируете котят за преданную службу ПроРысевым отдавать, — наконец после небольшой паузы выдавил из себя Игнат. — Ребята спрашивают, какие критерии отбора счастливчика, которому котёнок достанется? А я спрашиваю, не будет ли личным помощникам определённая скидка?

— Так, я не понял, — почувствовав, что глаза начали слегка расширяться, я помотал головой, чтобы привести мысли в порядок. — Я ещё даже не выпустил Фыру в тайгу, а вы уже котят делите? А не слишком ли вы спешите? Может, эта паразитка не сможет себе пару найти.

— Да что вы такое говорите! — Игнат удивлённо посмотрел на меня. — Как такая красавица и пару не найдёт?! Да за её внимание все коты биться начнут.

— Угу, главное, чтобы она к такой интересной забаве не присоединилась, — сказал я, вылезая из машины. — А то вдруг ей понравится, как они дерутся, и она решит присоединиться. В боевой ипостаси. Кстати, — я посмотрел на Игната, вылезшего следом за мной, — а если котятам передастся её способность становиться синего цвета? Мы не знаем, как на Фырином потомстве отразятся все её сожранные макры.

— Это будет просто отлично! — ответил Игнат с восхищением в голосе.

— Тьфу на вас, — я махнул рукой. — Можешь передать ребятам, что критериев пока нет. Я их ещё не придумал, так что расслабьтесь пока. До мая у меня времени навалом, а там что-нибудь придумаю.

— Почему до мая? — Игнат насупился.

— Потому что рыси рожают потомство в основном в мае. И, Игнат, ты же не думаешь, что я котят новорожденных у матери отберу? Так что до осени время есть. А вы пока подумайте, как порадовать прежде всего меня. Фыру радовать не советую, иначе я узнаю, и этот неудачник моментально вылетит из очереди. — Добавил я злорадно, глядя, как скривился мой помощник. — А теперь пошли. У меня внезапно образовалось очень много дел, и на всё про всё очень мало времени.

Мы стояли возле ворот достаточно долго, чтобы нас успели заметить и вызвать управляющего. Я долго смотрел на незнакомого молодого ещё парня, которому на вид было не больше двадцати пяти лет. Никакого проблеска узнавания не было, и всё-таки он кого-то мне напоминал. Мой пристальный взгляд не укрылся от парня. Тот прекрасно понял его значение.

— Меня зовут Глеб, — наконец сказал он, не дожидаясь вопроса. — Глеб Свинцов.

— Что? — я уставился на него. — Свинцов?

— Я двоюродный племянник, если вас интересует степень родства, — спокойно ответил парень. — Ваш дед — глава нашего с вами клана. Сергей Ильич проверил меня, и я дал все самые страшные клятвы.

— И не пожалел, что так получилось? — спросил я, глядя на него. Он был отдалённо похож на покойного Борьку Свинцова, и я увидел это небольшое, надо сказать, сходство.

— Нет, — он покачал головой, — поверьте, дядюшка был такой свиньёй, что наш покровитель ему наверняка завидовал. — Глеб вздохнул: — Я окончил Второй Магический университет Петербурга. И вот что я понял за те два месяца, которые здесь работаю: в клане Рысей у меня гораздо больше перспектив, чем было в бывшем клане. Там максимум, на что я мог рассчитывать — это быть приживальцем с мизерным содержанием. Здесь же, Сергей Ильич сказал, «управление растущим производством — это только начало». К тому же мне здесь нравится.

— Ну хорошо, я посмотрю, куда ты в итоге приведёшь производство. Я правильно понял, все нововведения — это твоих рук дело? — задав вопрос, принялся осматриваться по сторонам.

— Да, мои, — Глеб не стал отрицать. — И про склады я узнал и передал информацию Игнату. Если сделка состоится, то у нас много помещений освободится. Можно будет ещё один цех как минимум открыть.

— Показывай хозяйство, а потом в мастерскую, где рисунки делают. Игнат сказал, что мне нужно лекало сделать по образцу, — я решительно зашагал по двору к двери бывшей небольшой мастерской.

— Пользуясь случаем, я хотел бы к вам обратиться, Евгений Фёдорович, — серьёзно сказал Глеб, догоняя меня. Теперь он шёл сбоку, сосредоточенно глядя перед собой.

— Говори, — кивнул я, останавливаясь перед дверью.

— Сергей Ильич дал время Свинцовым до первого марта. Кто не принесёт клятву клану Рысей, должен убраться к чёртовой бабушке, — он замялся. — В клане были четыре девушки. У них нет своего голоса, вы же понимаете. Но если Светка ненавидит вас лютой ненавистью, то три её сестры не хотят никуда уезжать.

— Это понятно, но от меня ты что хочешь?

— Скоро каникулы. Съездите, посмотрите, как дела в поместье. Может быть, есть способ как-то помочь девчонкам, — добавил он нерешительно.

— Я, конечно, могу съездить, но сомневаюсь, что это что-то решит, — и я дёрнул дверь на себя, входя в цех. Съезжу, куда я денусь. Этот Глеб весьма ловко меня подогрел. А там посмотрим. Если желание девушек остаться с Рысями действительно настолько велико, то посмотрим, что там можно сделать.

Глава 3

Почти всю дорогу до складов мы проехали молча. Только начиная парковаться, Игнат произнёс:

— Я успел познакомиться с Глебом Свинцовым и поработал с ним. Он хороший человек. И что особенно понравилось в нём и его сиятельству Сергею Ильичу, да и мне, чего уж там, Глеб никогда не отрекался от семьи. Он не старался дистанцироваться от главы рода Свинцовых, наоборот, всегда говорил, что не оставит семью в беде. Другое дело, что большая часть семьи не приняли его самоотверженности. Пусть будет благородная нищета, только не работать на врага.

— Их можно понять, — я пожал плечами. — Сомневаюсь, что смог бы найти в себе силы работать со Свинцовыми.

— Тем не менее сегодня вы с одним из них работали и нашли его труд вполне успешным. И потом, Евгений Фёдорович, с тем же Перепёлкиным вы прекрасно нашли общий язык, несмотря на его дуру-жену, — усмехнулся Игнат.

— Туше, — проговорил я. — Всё равно должна быть причина. Никогда не поверю, что у столь талантливого управляющего не было выхода. Он мог устроиться куда угодно.

— Он любит усадьбу, которая отошла вам. А больше усадьбы он любит своих сестёр, которые действительно не хотят никуда уезжать, — ответил Игнат и заглушил мотор.

— И почему они не хотят уезжать? — я не спешил выходить из машины и повернулся к нему. — Игнат, должна быть причина.

— Ну я-то откуда знаю эту причину? Я же всё время с вами, ваше сиятельство, — ответил он, поворачиваясь ко мне. — Моя сотня за вами закреплена, мы к делам со Свинцовыми отношения не имеем.

— Вся сотня за мной закреплена? — я прищурился. — А почему я об этом не знаю?

— Вы не спрашивали. Но я же ротацию постоянно провожу, вы должны были заметить. Мы все одарённые, поэтому между вахтами ребята много времени в изнаночном кармане проводят, тренируются да уровень наращивают. Вы же знаете, Евгений Фёдорович.

— Погоди, дай я осознаю мысль, что у меня фактически в подчинении сотня молодых, здоровых, тренированных, а самое главное, одарённых егерей, а я как последний мудак пытался решать проблемы малыми силами, частенько ставя самого себя в весьма интересную позитуру.

— Ваше сиятельство, — Игнат обеспокоенно посмотрел на меня.

— Игнат, не мешай мне самоуничижаться, — я поднял руку, прерывая его. — Это весьма полезное занятие, которое нужно время от времени проводить. Потому что я прекрасно знаю, что ты сотник, но мне почему-то ни разу не пришло в голову привлекать твою сотню для разного рода зачисток! А теперь внимание, вопрос: почему мне ни разу не пришло это в голову?

— Ну мне-то откуда знать, ваше сиятельство, — Игнат закатил глаза.

— Так, ладно, пошли, — и я взялся за ручку двери. — Судя по грузовику, Сава уже здесь. А мне нужно срочно повысить самооценку, раз уж умудрился сам себя выставить идиотом.

Сава стоял посреди просторного зала и рассматривал лежащую на столе шкуру. Шкура принадлежала одной из пятнадцати тварюшек, внешне похожих на соболей, только ещё и стреляющих отравленными иглами, из которых состояла небольшая грива, украшающая шею.

Я добыл их в то время, когда жил в палатке, пытаясь справиться со своим бешеным даром. Твари были всего лишь второго уровня, и это были спрятавшиеся остатки тех орд, что посылал на форт свихнувшийся колдун. Они напали неожиданно. К тому же запрет на вход на территорию бывшего храма не помешал им швырнуть в меня свои иглы. Я тогда едва успел поставить мощный щит и от неожиданности швырнул в них неоформленной ни во что конкретное силой, и им этого хватило, чтобы упасть замертво.

Игнат только присвистнул, выскочив из своей палатки и потрогав пальцем иглу, застрявшую в прочной ткани. И мы даже за нападение этот инцидент не посчитали, но трофеи егеря собрали, как без этого. Я даже макры вытащил. Твари второго уровня никак не могли повлиять на мой уровень, так что это в тот момент было для меня сравнительно безопасно. Но больше я предпочитал сам не убивать, предоставляя право последнего удара кому-нибудь другому. Хватит с меня потрясений.

Пять тварей забрал Лебедев, даже слышать не пожелавший каких-либо возражений. Иглы, вытащенные из палаток и упавшие на землю, когда я снял щит, забрал Ванька, заявив, что хочет изучить с них яд и возможность обрабатывать им пули для усиления убойного эффекта.

Я даже забыл о них, если честно, и вспомнил, как они нам достались, только когда Игнат предложил начать торговлю с Савой именно с этих тварей.

— У тебя настолько сосредоточенное лицо, мне даже как-то не по себе стало, — я сел на стоящий тут же у стола стул и вытянул ноги.

— От вас пахнет ацетоном, ваше сиятельство, — рассеянно заметил Сава, продолжая гипнотизировать взглядом шкуры.

— Не от меня, а только от моих рук, — поправил я его. — Мне пришлось работать с масляными красками перед тем, как ехать сюда. Это не страшно, запах скоро выветрится.

— Я и не переживаю, — Сава тяжело вздохнул. — Точнее, я очень сильно переживаю, но по другому поводу.

— У тебя что-то случилось? Ты женился в четвёртый раз? — спросил я, складывая руки на груди.

— Упаси меня все боги разом! — Сава даже руками замахал. — Если разрешите, я дам вам совет, Евгений Фёдорович. Никогда не приводите в дом вторую жену. Любовницы, бордели, всё то, что можно скрыть — вот это да, отрада для мужчины. Но только не жениться на второй и третьей женщине. Иначе вы забудете, что такое родной дом, потому что начнёте появляться в нём всё реже, а фотографии детей носить у сердца, чтобы не забыть, как они выглядят.

— Хороший совет, я им непременно воспользуюсь. Не в плане борделей, а в плане повторной женитьбы, — я хмыкнул. — Так о чём ты переживаешь?

— Вот эти шкурки. Они прекрасны, они уникальны и стоят очень дорого, — Сава ловко натянул защитные перчатки и поднял одну шкурку. — А конкретно эти стоят совсем неприлично, потому что, Евгений Фёдорович, вам удалось полностью сохранить гриву. Обычно на аукционах количество игл в гриве объявляется отдельно.

— И в чём проблема? Я рад, что эти подлые мерзкие твари, которые решили меня обстрелять этими иглами в тот самый момент, когда я шёл в сортир, смогут окупить мои моральные потрясения, которые я в этот момент испытал, — не без удовлетворения произнёс я. А ведь эти шкуры приготовили, так сказать, для затравки. Такие твари егерям не встречались раньше, и они не знали их стоимости. — Более того, если ты скажешь мне сейчас, что и тушки стоят того, чтобы их продавать, я сразу же забуду это чудовищное потрясение, посчитав инцидент между мною и тварями исчерпанным.

— Тушки безусловно стоят больших денег, но ещё большей ценностью обладает яд, извлечённый из специальных желёз. Вы же извлекли этот яд, ваше сиятельство? — с надеждой спросил Сава.

— Аристарх Григорьевич, — я улыбнулся, увидев, как перекосилось лицо Павлова, когда я заговорил про Лебедева, — в доброте своей указал моим ребятам на эти железы, и они, так сказать, подоили этих тварей.

С этими словами я встал и подошёл к стене, возле которой стояли шкафы, в основном холодильные с тщательно выверенной температурой. Открыв один из шкафов, я вытащил один из крошечных флаконов, в которые и разлили полученный яд. Таких флакончиков получилось около двух десятков, и мы пока не знали, что с ними делать. Всё-таки яды — не наш профиль. Вернувшись к столу, я протянул флакончик Павлову.

— Вы меня сейчас без ножа режете, Евгений Фёдорович, — он всхлипнул и упал на стул. — И что прикажете мне делать?

— Если ты всё-таки объяснишь, что происходит, то, возможно, я дам тебе совет, — ответил я, снова усаживаясь на стул, с которого не так давно поднялся.

— Эти твари никогда не нападают стаями. Они крайне антагонистичны к себе подобным, — вздохнув, сказал Сава. — Их безумная стоимость определяется ещё и тем, что они очень редкие. Откуда у вас столько экземпляров?

— Неважно, — я задумался. — Какое это вообще имеет значение?

— Это может уронить стоимость, — Сава закрыл лицо руками. — Я веду дела честно. У меня безупречная репутация. Я не участвую в подпольных аукционах.

— Понимаю, — пристально глядя на него, я кивнул. — Репутация — это такая штука, которая нарабатывается годами и чудовищным трудом, а вот потерять её запросто можно, проведя всего одну сомнительную сделку, или когда существует вероятность попасться, — я говорил, продолжая наблюдать за его чудовищными мучениями. — Так ты отказываешься брать всё это добро на реализацию?

— Как это отказываюсь?! — Сава сразу же выпрямился. — У меня кризис, я не знаю, как их реализовывать, чтобы выжать стоимость всю до копейки.

— У тебя же есть свои склады, — я пожал плечами. — Кто тебя заставляет продавать всё скопом? Забирай с какого-нибудь тайного склада и приноси на аукционы такими маленькими партиями, чтобы становилось сразу же понятно, каких усилий стоило клану Рысевых добывать каждую шерстинку, каждую иголочку из гривы, каждую каплю драгоценного яда.

— Хм, — Сава задумался, — а ведь это прекрасная идея. Вам же не нужны деньги в ближайшее время?

— Мы не нуждаемся, — я посмотрел на часы. — О, мне уже пора бежать. Поднявшись, я добавил: — Скажем так, в течение года у нас запланированы большие траты, даже очень большие траты, так что деньги нам понадобятся. Но не прямо сейчас, ты прав.

— Вы уходите, Евгений Фёдорович? — растерянно произнёс Сава. — Но, мне нужны ещё и истории о том, насколько сложно было добыть этих чудных тварюшек. Насколько это было смертельно опасно с иглами, летающими над головами… И ваша история про потрясение по дороге в сортир не слишком подойдёт.

— Почему? Это же поистине трагичная история, которая могла закончиться жуткой катастрофой, — я даже слегка возмутился. — К тебе сейчас подойдёт Игнат. С ним продолжишь. Иглы над головой, кстати, летали. И, Сава, эти — не единственные трофеи. Поэтому постарайтесь сразу достаточно историй сочинить, чтобы было, чем почтенную публику порадовать.

Я вышел из зала, оставив Саву наедине с его ценностями. Игнат обнаружился в соседнем зале, где они с Ванькой отбирали трофеи на продажу.

— Ну что, повысили самооценку, ваше сиятельство? — улыбнулся этот гад, удачно притворяющийся моим помощником.

— Да, как оказалось, я большой молодец. Потому что потрясающий добытчик ценных тварей, не дающий клану помереть с голодухи, — я погладил себя по голове. — А теперь серьёзно. Я уже скоро начну опаздывать, поэтому иди к Саве. Будете вдвоём придумывать, с каким трудом добывали этих тварей шипастых. Он тебе объяснит, зачем всё это нужно. Да и остальные товары на тебе. А я поехал.

— Евгений Фёдорович, удачи. — Игнат мгновенно стал серьёзным. Он прекрасно знал, что я сейчас поеду к Быкову выяснять, что за макр мне достался, и не надо ли ждать от него проблем. Я посмотрел на серьёзные морды егерей и кивнул, после чего вышел со склада.

До лавки Быкова ехал дольше, чем обычно. Или мне показалось, или на улицах форта стало появляться больше машин? Скорее всего, второе. Эти безумные наплывы всевозможных тварей не только чуть не снесли форт к чёртовой матери, но и дали возможность многим жителям неплохо подзаработать.

Почти каждый дежуривший на стенах и отражающий нападения на периметр обзавёлся хотя бы одним трофеем. А некоторые навалили столько, что вполне могли притащить сюда машины. Так что нет худа без добра. Этот козёл хотел выгнать жителей, а сумел превратить форт в довольно престижное место. Ничего, так тоже бывает. И лично я только рад за местных жителей, к которым частично себя отношу.

* * *

Колокольчик звякнул, когда я вошёл в полутёмное помещение. Быков сидел за своей стойкой и что-то разглядывал через увеличительный прибор, вставленный в глаз.

— Вот только не говорите, Порфирий Семёнович, что это снова машинка сына коменданта, — поприветствовал я его, наваливаясь на стойку.

— Нет, на этот раз нет, — Быков выпрямился и вытащил из глаза прибор. — Это ещё хуже, но интересней. Потому что мне безумно хотелось бы узнать, что можно было сделать с этим холодильным артефактом, чтобы он в итоге вместо того, чтобы охлаждать, начал греть?

— Какой на самом деле чудовищно сложный вопрос, — я задумчиво посмотрел на него. — А что с ним такого страшного сделали? Насколько я понимаю, холодильные артефакты сделаны на основе двух стихий, воды и воздуха. А согревающий на основе дара огня. И как их можно было… — я покрутил руками в воздухе, пытаясь понять, как это произошло. Мои знания спасовали, и я, опустив руки, уставился на Быкова.

— Я не знаю, и это как раз интересно, — он положил прибор на стойку. — Но вы же пришли ко мне не для того, чтобы решать странные загадки, которые порой подбрасывают мне жители нашего форта?

— Нет, — я вытащил из кармана макр и положил его на стойку. — Этот макр я вынул из сердца твари десятого уровня. Сразу объясню, чтобы избежать ненужных вопросов, — я поднял руку, затыкая Быкова, который уже рот открыл. — Мне и моему другу помогли наши покровители. Без них я бы здесь сейчас не сидел. И нам очень помогли те пули, которые вы для меня изготовили.

— Я рад, что не зря изувечил тот уникальный камень, — Быков посмотрел на лежащий на стойке кристалл. — Вы позволите? — он протянул к нему руку.

— Собственно за этим я и пришёл.

Артефактор принялся крутить макр, а потом вставил в глаз свой увеличительный прибор. Рассматривал он макр долго, а когда положил его обратно на стойку, то выглядел задумчивым.

— Ну что? — поторопил я его с ответом.

— Странность заключается в том, что я ожидал чего-то большего от макра десятого уровня, — он покачал головой. — Это огромный генератор и хранитель энергии и ничего более. Мне даже не нужно дополнительные тесты проводить, чтобы разобраться. Абсолютно примитивная структура. Но почему?

— Потому что тварь, из которой я достал этот макр, примитивной не назовёшь, — я побарабанил пальцами по стойке. — Она была разумна, хитра, коварна и изощрённо умна. А макр, скорее всего, выполнял именно что роль генератора энергии. За остальное отвечал её мозг и невероятный по мощности магический дар.

— Да, скорее всего, вы правы, — Быков встал. — В таком случае у него должно быть ещё одно свойство. Сейчас проверим.

Он ушёл в мастерскую, а затем быстро вернулся, неся в руках небольшую коробку, заполненную макрами. Их было видно через прозрачную крышку, но выглядели они как-то тускло. Взяв лежащий на стойке кристалл, он поместил его на крышку коробки и выпрямился. Сначала ничего не происходило, но затем кристаллы в коробке начали набирать яркость, становились блестящими, как и положено макрам.

— И что это значит? Он может делиться энергией с другими макрами? — спросил я, а Быков тем временем снял кристалл с крышки и положил его на стойку.

— Со многими макрами одновременно, — ответил Быков. — Если у вас нет на него планов, предлагаю сделать шкатулку и вставить этот макр в центр крышки. А в шкатулку можно насыпать разряженные макры, чтобы они всегда были готовы к использованию.

— Интересная идея, — я посмотрел на бордовый камень. — Но он сам откуда берёт энергию? То есть я знаю, что сбрасывал в него избыток, когда мои каналы занимали положенное им место. Но если он будет только отдавать, то где будет брать энергию сам?

— Из воздуха, — спокойно ответил Быков. — Уникальность этого камня в том, что он собирает излишки энергии отовсюду, при этом не вмешиваясь в работу артефактов и одарённых людей. Просто при любом применении дара какая-то часть энергии уходит на сторону. И этот камень способен её притягивать. Вот и весь секрет. Так что, вы решили, что будете с ним делать?

— Делайте шкатулку, — сказал я, распрямляясь. — Что-нибудь красивое, можно ювелирное. Да, отдельное условие: прочный, надёжный замок и сверхнадёжная оправа для камня. Всё это должно быть такое, чтобы рысь не смогла выломать камень и открыть шкатулку, наполненную макрами.

— О, — только и произнёс Быков и улыбнулся, — я сделаю всё от меня зависящее, чтобы хулиганка осталась ни с чем.

— Что я должен? — я полез за бумажником во внутренний карман пиджака.

— Ничего, — Быков махнул рукой. — Вы только что своим камнем зарядили разряженные в хлам макры. Поверьте, это окупает стоимость шкатулки и особых пожеланий. Приходите завтра. Уже после обеда всё будет готово.

— Обед, — я стукнул себя по лбу и посмотрел на часы. Так, я не опоздал, но вот-вот начну опаздывать. — До завтра Порфирий Семёнович, — и я быстро вышел из лавки, стараясь не переходить на бег.