Граф Лазарев. Том V

Глава 1

Я впервые видел Императора в ярости. Не раздраженным, не рассерженным, не огорченным осознанием тупости окружающих, а в настоящем гневе.

— Найди их всех и убей! — рявкнул Романов, обращаясь к Северину. — С особой жестокостью.

— Разумеется, Ваше Величество. В конце концов, это моя прямая рабочая обязанность.

Голос вампира звучал как всегда нейтрально, но мне показалось, что даже Северин слегка нервничал.

— Прямая обязанность? — Романов понизил голос. — Защищать Великую Княжну — тоже твоя прямая обязанность! Тайной Канцелярии и твоя лично! Как ты допустил, чтобы в дуэльном клубе оказались убийцы, да еще и целая толпа?!

— Простите, Ваше Величество. — Вампиру, похоже, действительно было стыдно. — Разумеется, мы проверяли гостей, но не нашли никого подозрительного. Почти все нападавшие — какие-то мелкие бароны из дальних уголков страны, приехавшие посмотреть столицу. Хотя, думаю, как минимум половина из них сейчас мирно сидит у себя в провинции, а убийцы просто воспользовались поддельными документами. К тому же, никто не знал, что Мирослава решит посетить дуэльный клуб.

— Значит, кто-то узнал! Надо было проверять лучше! — прорычал Император. — Ей-богу, Северин, если бы ты не был так полезен и это было бы технически возможно, я бы тебя казнил.

— Но как они на все это согласились? — подал голос я. — Они что, не понимали, что нападать на княжну в дуэльном клубе — самоубийство?

— Может быть, надеялись сбежать. Наши люди сейчас осматривают тела, и я не удивлюсь, если у нападавших найдут артефакты телепортации, — ответил Северин.

— Да, Виктор, кстати, вам тоже спасибо, — кисло добавил Романов. Я почувствовал себя абсолютно лишним на этих семейных разборках.

Мирослава все это время молчала. Она сидела в кресле рядом с отцом, закутавшись в одеяло и опустив голову. От ее былой бравады не осталось и следа. Кажется, девушку настиг-таки запоздалый шок от всего произошедшего.

Увидев окровавленную, растрепанную дочь, когда мы втроем телепортировались прямо в его приемную и вломились в кабинет, Император на мгновение застыл. Потом усадил ее в кресло, выслушал короткий рассказ о произошедшем, велел секретарю принести чаю и замолчал. Он не кричал, не рвал на себе волосы, не забрасывал Мирославу ненужными вопросами, просто сидел и смотрел вдаль. И это молчание заставляло меня неуютно ерзать. В нем слышались крики и предсмертные мольбы организаторов покушения и всех, так или иначе к нему причастных.

Сейчас Его Величество тоже погрузился в раздумья. Я кашлянул.

— Вы оба пока можете идти, — очнулся Романов. — Мне нужно поговорить с дочерью. Северин, не уходи из дворца, ты мне понадобишься. Вас, Виктор, это тоже касается.

Я кивнул. Сейчас с Романовым лучше было не спорить.

Мы вышли в приемную, оставив Императора наедине с Мирославой, и поднялись на этаж Тайной Канцелярии. Поскольку больше идти было особо некуда, Северин провел меня в свой кабинет.

— Она правда его дочь? — не удержался я от вопроса.

Почему-то наличие ребенка у Императора не укладывалось у меня в голове. Несмотря на то, что в таком возрасте у людей обычно бывают взрослые дети, да и иметь наследника ему положено хотя бы по должности. Слишком уж трудно было представить его в роли счастливого отца. А сейчас, доченька, я научу тебя манипулировать людьми. С этим нельзя играть, положи на место указ о смертной казни. И не трогай пыточные инструменты, они нужны папочке для дела. Интересно, какими были ее первые слова: «голову с плеч»?

— Великая Княжна Мирослава, дочь Его Величества, — невозмутимо ответил Северин. — Я думал, вы в курсе, что она прибыла в столицу.

— Для этого я для начала должен был знать, что она оттуда убывала. Кстати, а где она была? Вроде как наследнице престола положено быть при дворе.

— Мирослава училась во Франции. Одно время Его Величество собирался выдать ее за тамошнего принца, но не сложилось.

И тут до меня дошло.

— Погодите, это же значит... Она тоже оборотень?!

— Почему? — На лице Северина, о чудо, промелькнуло удивление. — Ах, вот вы о чем. Анна Блэйд ей не мать. У Его Величества была жена. К несчастью, много лет назад ее унесла лихорадка. Вы же не думали, что у Императора совсем нет наследников?

На самом деле я не то чтобы много думал о личной жизни Романова. Хотя, если бы думал, мне пришлось бы постараться, чтобы вообразить еще одну женщину помимо Блэйд, которая его стерпит.

— Мирослава к вам очень привязана, — заметил я.

— Да, в детстве я был ей кем-то вроде дяди. Не по крови, разумеется, но на меня почти сразу же легла обязанность охранять княжну. Тем более что ее настоящий ныне покойный дядюшка был той еще сволочью. Сами понимаете, когда появилась наследница, далеко не все в роду Романовых обрадовались. Так что я качал Мирославу на руках, когда она была еще совсем ребенком.

Я мысленно посочувствовал Мирославе. Хорошенькое детство: мачеха оборотень и дядюшка вампир. И отец Романов, этот во всех отношениях приятный человек. Неудивительно, что по итогу характер у нее не очень.

Хотя я никак не мог отделаться от мысли, что при всей своей стервозности Мирослава потрясающая красавица. Она родилась наследницей престола и с молоком матери впитала уверенность с собственной неотразимости. Даже сидя в кресле рядом с отцом и всхлипывая, княжна умудрилась сохранить царственную осанку. Мирослава была из тех женщин, которые будут притягивать взгляды, даже если наденут на себя мешок из-под картошки.

Мобис в кармане Северина завибрировал. Вампир приложил артефакт к уху. До меня донеслось какое-то бормотание — это сотрудники Тайной Канцелярии, спешно прибывшие в дуэльный клуб, докладывали обстановку.

— Спросите у них, Ерофей Лютиков в порядке? Такой старичок с седой бородой.

Последний раз я видел сторожа в толпе жмущихся к выходу гостей. Кажется, он был не ранен.

Северин бросил на меня короткий взгляд, словно говоря, что есть проблемы и поважнее, но все же спросил. Выслушал короткий ответ и повернулся ко мне.

— Да, на нем всего лишь пара царапин. Его как раз отпаивают успокоительным. Простите, Виктор, но у меня сейчас важный разговор...

Я понял намек и вышел в коридор, дабы не мешать вампиру общаться с подчиненными. Не знаю, что такого секретного поведают ему о заварушке, в которой я принял столь активное участие, ну да ладно. В конце концов, вряд ли во время переговоров заместителя главы Тайной Канцелярии с подчиненными рядом должны околачиваться посетители.

Поскольку делать мне было нечего, я решил последовать примеру Северина. Тоже достал мобис.

— О, Вик, — поприветствовал меня Игорь. — В какие неприятности ты на этот раз попал?

— Ну, меня снова пытались убить, — поведал я радостную новость.

— А, ну ради такой банальности мог бы и не звонить, это с тобой постоянно случается, — ответил кузен.

— Еще я выиграл дуэль против Волконского и познакомился с дочерью Императора. Кстати, она обещала сходить со мной на свидание.

Игорь присвистнул.

— Ну тогда я понимаю, почему ты звонишь мне, а не женам. Княжна Мирослава? Она же самая неприступная дама в Империи.

— Ну, ее тоже пытались убить. Возможно, это нас несколько сблизило.

Я быстро рассказал Игорю все произошедшее. Это оказалось непросто, поскольку кузен постоянно перебивал меня дурацкими вопросами. Я бы и сам себя перебивал, если бы услышал такую историю. Не успел приехать, как получил вызов на дуэль от одного из самых перспективных молодых Одаренных, встретился с наследницей престола и вляпался в покушение на нее же. Впрочем, из покушения я вышел с честью и многочисленными синяками.

Наконец мой рассказ закончился. Воцарилось молчание.

— Ну ты даешь, Вик, — наконец сказал Игорь. — Лидия и Дарья не поверят.

— Только особо не напирай на тему с Мирославой, когда будешь им рассказывать, — попросил я. — Я столько всего пережил, не хотелось бы по приезду домой погибнуть от удара сковородкой по лбу. Дарья у нас натура горячая.

Игорь усмехнулся.

— Я подумаю.

— Как дела дома? — Я решил сменить тему. — Никаких неприятностей?

— Ну как тебе сказать. Если две новости, нейтральная и плохая.

Я насторожился.

— Какая еще плохая? Надеюсь, тролли не буянят? Или Лазарь опять удрал?

— Думаю, Лазарь теперь навечно останется в этом доме. Он нашел на кухне коньяк.

Игорь со значением произнес последнюю фразу. Я напряг воображение, пытаясь представить, каких бед способен натворить пьяный хомяк-зомби. Воображение в ужасе спряталось в норку.

— Это была плохая новость?

— Нет, это была нейтральная. Плохая в том, что его друзья тоже его нашли. Кажется, Лазарь подал им плохой пример. Теперь по двору носится куча пьяных хомяков и грызет все вокруг.

Я содрогнулся, пожелав всем цветам Лидии попасть в растительный рай. Как все-таки хорошо, что я вовремя уехал. Тут в столице тихо, спокойно. Ну подумаешь, в меня пару раз стрельнули.

— А тролли? Друзья Валуна уже закончили праздновать?

— Они решили временно пожить у него. Похоже, им у нас тоже понравилось. Аристарх подумывает о том, чтобы нанять пару-тройку троллей себе в дружину. Кстати, сегодня приезжал разгневанный граф Жмурло, которому Фрейя чуть не спалила дом. Похоже, мы рано начали выпускать ее летать без присмотра.

— Я проведу с ней воспитательную беседу, — пообещал я. — Надо научить малышку правильно пользоваться огнем, что значит «чуть»? Ну хоть с Инцитатом-то все в порядке?

— По-моему, твой конь поругался со своей кобылой. Конюхи жалуются, они ржут друг на друга целыми днями. Она его даже лягнуть пыталась.

— Замечательно, — кисло ответил я. — А я-то надеялся, что дома хоть на пару дней воцарились мир и спокойствие. Осталось только, чтобы гоблины дебош устроили.

— Откуда ты знаешь? — удивился Игорь. — Об этом я забыл тебе рассказать. Сапог нашел какую-то книжку о равноправии разумных видов и объявил забастовку. Зеленые отказываются работать, пока им не предоставят гражданские права. Поскольку что такое «гражданские права» они до сих пор не разобрались, с ними не выходит договориться.

— А они раньше работали? — удивился я.

— Не особо, так что усадьба от забастовки не слишком страдает. На самом деле когда гоблины бастуют — это гораздо лучше, чем когда их охватывает рабочий энтузиазм. Помнишь, чем закончилась их попытка помочь на кухне?

— Ну да, слуги целых три дня каждые пять минут бегали в отхожее место. Причем не все успевали. Сапог — хороший парень, но почему-то свято уверен, что, если гоблины с удовольствием едят кротов и земляных червей, другим тоже непременно понравится. Подари им лучше вместо книги по гражданским правам книгу о вкусной и здоровой пище, — посоветовал я.

На заднем плане послышался голос Дарьи.

— Тебе что, Вик звонит? Дорогой, это ты? Как проходит поездка?

— Да так, милая, не о чем говорить. По сравнению с вами у меня почти ничего не происходит, — ответил я, практически не покривив душой. И быстренько свернул разговор, предоставив Игорю самому описывать этого «ничего» в подробностях. Рассказывать рыжей про княжну Мирославу было равносильно самоубийству: Дарья переходила в режим берсерка, когда ко мне хотя бы на километр приближалась другая женщина. При этом ее абсолютно не смущало, что у меня есть еще одна жена и потенциально может появиться третья. Наоборот, они с Лидией были лучшими подругами. Я никогда не пойму женщин.

Разговор с домашними выполнил свою функцию: я скоротал время. Через несколько минут после того, как я сунул мобис в карман, приоткрылась дверь кабинета и Северин жестом пригласил меня войти. Похоже, вампир закончил свои секретные переговоры.

— Что-нибудь выяснилось?

— В процессе. Один из нападавших выжил, но ранен и парализован. Мирослава крепко его приложила. Думаю, через пару дней его приведут в чувство и смогут допросить.

— А как Ерофей? Это я притащил его туда, я чувствую за него ответственность.

— Да все в порядке с вашим Ерофеем, — отмахнулся Северин. — Ничего с ним не случилось. А вот с теми, кто стоит за покушением, случится. — Вампир помрачнел. — Осталось только понять, кто это.

— Так мы же уже выяснили. Разве Анна вам не говорила? — удивился я. — Заговор возглавляет князь Михаил. Я, точнее, бывший граф Лазарев, видел его с Конрадом, поэтому меня и пытались убить. Меня только одно смущает, ведь в дуэльном клубе был его сын! Да, формально его защищал барьер, но ведь княжич мог пострадать. Он, собственно, и пострадал. — Я вспомнил скорчившегося на полу Волконского.

— Ну да, князь Михаил. Но с чего вы взяли, что непременно Михаил Волконский?

Я быстренько перебрал свою мысленную картотеку великих князей в количестве аж трех штук. Других Михаилов там не было.

— А какой еще? — спросил я, но тут в кармане вампира снова завибрировал мобис.

— Да? — Северин поднес артефакт к уху и помрачнел еще больше. А потом еще и еще, хотя, казалось, больше было некуда.

— Виктор, идемте со мной. Его Величество приказал никуда не отлучаться, но, думаю, он нас поймет.

Северин взял меня за рукав, и мир завертелся перед глазами. Несколько секунд — и мы телепортировались куда-то в город.

Здание Большого театра, понял я, когда голова перестала кружиться. Я регулярно проезжал мимо него, но так ни разу и не зашел. Только вот в последний раз, когда я его видел, в здании было значительно больше... здания.

Здоровенного куска стены не хватало. Повсюду валялись кирпичи и обломки досок, изнутри валил густой дым. Серьёзные люди в форме успокаивали перепуганных граждан, какая-то дама валялась в обмороке. Сбоку от театра лекари наспех сооружали полевой госпиталь, из клубов дыма выносили носилки. На некоторых из них стонали раненые. На других тела с ног до головы были закрыты брезентом.

Не требовалось никаких объяснений. Пока Тайная Канцелярия была занята покушением на Мирославу, террористы взорвали Большой театр.

Из дымного облака появилась злая перепачканная Анна Блэйд. Посмотрела на нас, кивнула в знак приветствия и длинно нецензурно выругалась.

— Эти твари за все еще заплатят.

Какой-то мужчина в рваной одежде посмотрел на Анну и вдруг быстро подхватил с земли камень. Полицейский заломил ему руку за секунду до того, как тот полетел в Анну.

— Сволочь блохастая! Говорили же, нельзя доверять оборотням!

— За языком следи! — рявкнул я, с трудом сдержавшись, чтобы не влепить нахалу пощечину. Все-таки не в моих правилах бить безоружного. — Совсем с ума сбрендил?! Это глава Тайной Канцелярии!

— Не трогай его. — Блэйд покачала головой, глядя на полицейского, который собирался привить придурку уважение к вервольфам с помощью чего-нибудь тяжелого. — Все равно это бесполезно. В ближайшее время подобное я буду слушать часто.

— Почему? — удивился я. — Причем тут ты-то?

— Обернись.

Я обернулся. На одной из уцелевших стен кто-то красной краской намалевал: «Привет людям из Леса» и нарисовал оскаленную волчью морду.

— Они решили взорвать театр и свалить все на мой народ, — прокомментировала Анна. — Похоже, «Неспящие» объявили нам войну.

Глава 2

В кабинет Его Величества мы вернулись через час. Точнее, вернулась Анна, злая, как собака, хотя в ее случае скорее как волк. Мы с Северином остались ждать в приемной. Через приоткрытую дверь я заметил, что Мирослава все еще в кабинете. Интересно, какие у них с Блэйд отношения? В нормальных семьях падчерицы и мачехи не слишком друг друга жалуют, но это семейство нормальным не назовешь. Буду надеяться, что две эти прекрасные женщины сдружились и организованно выносят мозг Романову, примерно как мне мои жены. Должна же судьба хоть как-то его наказать.

Северин устроился в кресле. Покушение на Мирославу несколько выбило вампира из колеи, но теперь к нему вернулось обычное флегматичное выражение лица. Я сел напротив.

— Что собирается делать Тайная Канцелярия? — спросил я.

— А как вы думаете? Будем выяснять, кто за всем этим стоит. Пока «Неспящие» громили гномьи лавки и распространяли листовки, на них еще можно было смотреть сквозь пальцы, но покушением на Мирославу они подписали себе смертный приговор. Я хорошо знаю Его Величество. Он очень любит свою дочь.

— Я думал, мы и так знаем главаря. Что вы имели в виду, когда говорили, что князь Михаил — это необязательно Волконский? Разве у нас есть какой-то еще?

Северин удивленно поднял бровь.

— Мне казалось, вы читали «Атлас». Хоть как зовут князя Долгорукого, вы знаете?

— Борис, — блеснул я эрудицией.

— А его брата?

Я нахмурился.

— Там еще и брат есть? Хотя подождите. Кажется, брат действительно упоминался. Но про него было написано буквально две строчки.

Северин выжидательно посмотрел на меня.

— Вообще говоря, для представителя столь знаменитой фамилии это странно, — принялся я развивать мысль. — Каким-то графам посвящено по полстраницы, а тут целый Долгоруков. Вряд ли такое пренебрежение случайно.

— У Михаила Долгорукова с детства не задались отношения с Его Величеством, — подтвердил Северин. — В юности они даже дрались на дуэли. Потом брат князя надолго уехал из Империи, и о нем слегка подзабыли. Его Величество не злопамятный человек, но иногда не отказывает себе в удовольствии воспользоваться привилегиями самодержца. Так что упоминания о Михаиле Долгоруком в книгах родословных были, скажем так, сокращены до необходимого минимума.

— Так вы думаете, виноват Долгоруков, Волконский ни при чем?

— Я ничего не думаю. Его Величество они оба терпеть не могут, но это еще не повод ввязываться в заговор. Но, к счастью, скоро нам с вами представится повод увидеть их обоих.

— Где? — удивился я.

— Борис Долгоруков устраивает прием по случаю юбилея. Ему исполняется пятьдесят. Если торжество в свете последних событий не отменят, думаю, вас пригласят.

— И Его Величество, естественно, поручит мне там выспрашивать и вынюхивать?

Северин улыбнулся.

— При всем уважении, Виктор, обычно на подобных мероприятиях вы не вынюхиваете, а просто влипаете в неприятности. Но в целом вы догадались верно.

— Кто бы сомневался, — буркнул я. — Ни минуты покоя.

Дверь кабинета отворилась, оттуда показалась Анна и жестом пригласила нас войти.

С последней нашей встречи настроение Императора не улучшилось. Лицо Романова было кислым, как будто он весь день занимался дегустацией лимонов. Мирослава немного пришла в себя и перестала вжиматься в кресло, на щеки княжны вернулся легкий румянец. Девушка просияла, увидев нас. Я послал ей в ответ самую ослепительную из своих улыбок. Надо же, она рада меня видеть.

— Дядя Северин! — Мирослава выбралась из кресла и заключила вампира в объятия. На меня она даже не посмотрела. Ну ладно, возможно, я несколько переоценил свое обаяние. — Все в порядке?

— Не беспокойся, Мира, все хорошо. — Вампир осторожно отстранил девушку.

— Северин, идите с Анной к себе, я вас вызову, — сказал Император. — Виктор, на сегодня вы свободны, но через несколько дней князь Долгоруков дает прием. Думаю, Северин вам уже сообщил.

Я кивнул.

— Скорее всего, вы получите приглашение, так что нанесете им светский визит. Надо будет понаблюдать кое-за-кем. Северин позже расскажет подробнее.

— Хорошо, Ваше Величество. — Похоже, Император не в настроении вести долгие беседы.

Я посмотрел на Мирославу, которая бросила на меня мимолетный взгляд и отвернулась, и не удержался.

— До свидания, Ваше Императорское Высочество. Кстати, не забудьте, вы должны мне свидание.

Император бросил на меня нечитаемый взгляд.

— Граф Лазарев, останьтесь на минутку.

Мне показалось, что Мирослава хмыкнула. Северин и Анна с абсолютно невозмутимым видом вышли.

Романов повернулся ко мне.

— Я уже выражал вам свою благодарность за спасение моей дочери?

— Да, Ваше Величество.

— Наверное, мне стоит сделать это еще раз. — Император откинулся в кресле. — Вы знаете, я очень ценю вас, вы крайне полезный человек с многочисленными талантами. К тому же делаете головокружительную карьеру. Все, к чему вы прикоснетесь, начинает волшебным образом приносить доход. Да и бедным вас не назовешь — у вас есть золотая шахта, изумрудные прииски, процветающая типография. И весьма доходный дом терпимости, куда же без него. Одним словом, вы будете завидным женихом практически для любой девицы в Империи. Понимаете, к чему я клоню?

— К чему?

— К тому, что моя дочь — не любая, — буднично продолжил Император. — Приблизитесь к ней — и я оторву вам голову.

— Да ладно вам, Ваше Величество, вы меня недооцениваете. — Я беззаботно махнул рукой. Рисковать головой было, конечно, неразумно, но меня уже понесло. — А что, если я разоблачу заговор и стану всенародным героем? Тогда вы измените свое мнение?

Романов смерил меня долгим взглядом.

— Вот сначала станьте, а потом поговорим. А то вдруг вас в процессе становления убьют, и проблема решится сама собой.

— Добрый вы, — кисло ответил я, слегка поклонился и вышел. Раз уж я пока что свободен, самое время немного отдохнуть.

Дома я первым делом отыскал Ерофея. Северин несколько преувеличивал, когда утверждал, что сторож не пострадал. Ерофей прихрамывал на левую ногу, но в остальном выглядел вполне целым.

— Ты в порядке?

— Да, Ваше Сиятельство, — преувеличенно бодро ответил сторож.

— А это откуда? — Я кивнул на раненую ногу.

— Да так, задело слегка. Перепугался я, Ваше Сиятельство, — признался Ерофей. — Думал уж, порешат меня. Не пойду я с вами больше на такие сборища, не сочтите за дерзость.

— Вот видишь, Ерофей, как тяжело быть аристократом, — наставительно произнес я. — Все время то убить пытаются, то на дуэль вызывают, то монстра натравят. Меня вон один раз вообще в подвал бросили. Радуйся, что ты не дворянин.

— Да уж, Ваше Сиятельство, я и радуюсь. Не приведи господь опять в такое вляпаться, так страшно было. — Сторож помолчал. — Но все равно лучше, чем с Марфой Петровной. Кстати, Ваше Сиятельство, к вам тут гостья пришла.

Гостья? На мгновение я подумал, что это кто-то из моих жен, и сам не понял, расстроился или обрадовался. Но нет, вряд ли Дарья или Лидия приехали бы без предупреждения. Тем более Дарья дома, я только что слышал ее голос по мобису. Но тогда кто?

Я попрощался со сторожем, вошел в гостиную и удивленно поднял брови.

— Настасья?

Некромантка поднялась мне навстречу. Девушка была одета в черное платье — несомненное влияние Игоря, и явно смущалась. Я сел в кресло.

— Ничего, что я приехала? Я позвонила к тебе домой, мне сказали, что ты должен скоро вернуться. Я понимаю, Виктор, тебе совсем не до меня...

— Ну что ты, я рад тебя видеть в любое время, — заверил я. — Но что ты здесь делаешь? Игорь говорил, вы с отцом остались в Оренбурге.

— Уже вернулись.

Ну да, логично, не вечность же им там сидеть.

— Кстати, как у вас с Игорем, все хорошо?

Девушка смутилась еще сильнее.

— Да, все прекрасно. Собственно, именно об этом я и хотела поговорить. Мне нужна твоя помощь.

— Помощь? Но в чем? — Я проглотил уже готовую сорваться с языка неприличную шутку. — Вы же, как бы это сказать, оба взрослые люди.

— Дело не в нас. Отец против наших отношений. Он не любит некромантов, — призналась Настасья.

— Я чувствую в этом некоторое трудноуловимое лицемерие, — отметил я.

Настасья тяжело вздохнула.

— Он же скрывает мой Дар ото всех. И надеется найти мне в мужья кого-нибудь с более одобряемыми обществом способностями. Игорь, по его мнению, мне не пара.

— По-моему, вы лучшая пара, которую только можно представить, — честно ответил я. — Отдам вам в питомцы Лазаря, и будет счастливая молодая семья. Слушай, я действительно рад вашим отношениям и желаю вам совместного счастья. Хотя бы из тех соображений, что не у одного меня в жизни должен быть перманентный вынос мозга. То есть, прошу прощения, прекрасные нежные чувства. Но я-то тут причем?

— Я думала, ты как-нибудь поговоришь с отцом. Убедишь его, что ваш Род стремительно возвышается, а Игорь — прекрасная партия.

Этого еще не хватало. С другой стороны, в чем-то Настасья права. Я могу уболтать кого угодно на что угодно.

— Ладно, давай обсудим, что можно сделать. Может, пойдем куда-нибудь? Поедим, поболтаем. Я, конечно, могу приказать приготовить ужин, но мне не хочется сидеть дома.

— Давай. — Настасья улыбнулась. — Отличная идея. Только перед этим можно еще одну просьбу? Игорь говорил, у тебя в подвале живет призрак.

— И у тебя к нему профессиональный интерес? — догадался я.

Настасья кивнула.

— Если честно, я еще никогда не видела привидений. Всегда мечтала послушать, как они бряцают цепями.

Я закатил глаза. Вот ведь некроманты. Нормальным девушкам полагается бояться привидений, а не стремиться с ними увидеться. Похоже, граф Андреев скоро станет местной достопримечательностью. Пора начинать брать деньги за вход в наш подвал.

— Хорошо, пойдем, я вас познакомлю. Но предупреждаю, ты будешь разочарована. Наш призрак обычно ничем не бряцает и не завывает, он тихий и скучный. Как правило, болтается в углу и разговаривает с крысиным черепом.

Граф Андреев оправдал мои ожидания. Когда мы вошли, он болтался в полуметре от земли и вдохновенно что-то рассказывал Йорику. Судя по тону, история была очень печальная.

— Настасья, это граф Андреев, ныне покойный. Граф, это моя приятельница Настасья, — представил я. — Она некромантка, так что, возможно, вам будет, о чем поговорить.

Граф Андреев заинтересованно посмотрел на Настасью, потом вдруг уставился на меня немигающим взглядом и затрясся. Что, опять?

— Ты умрешь, — замогильным голосом произнес призрак. — Я вижу.

Девушка испуганно пискнула и отшатнулась.

— Не переживай, с ним такое бывает, — успокоил я Настасью. — Ему вроде как приходят видения о чьей-то смерти. Несколько дней назад он уже прочил мне скорую гибель.

— И что?

— Как видишь, я до сих пор жив.

— Ты умрешь, — продолжал завывать призрак. Я успокаивающе улыбался Настасье, но в глубине души мне стало не по себе.

Вдруг кто-то клюнул меня в темя.

— Что, дубина, повелся?

— Каладрий, ах ты зараза!

Демон куда-то исчез сразу после того, как закончилась драка в дуэльном клубе. Похоже, рассудил, что в помощи хозяину, которого только что чуть не убили, нет ничего интересного, и свалил домой. Когда-нибудь я все-таки сделаю суп из этой скотины.

Словно услышав мои мысли, Каладрий снова клюнул меня, перелетел на череп Йорика и с довольным видом принялся чистить перышки.

— Прошу прощения, граф, мы решили вас разыграть. — Призрак перестал трястись и, как мне показалось, немного смутился. — Каладрию показалось, что это будет отличная шутка.

— Кому? — Настасья вопросительно посмотрела на меня.

— Долго объяснять. Скажем так, вот этот голубь слегка разумен. Хотя мозгов у него, как у пятилетнего ребенка, и явные маньячные наклонности.

Граф Андреев вдруг застыл. А потом уставился на меня и вытянул вперед трясущуюся руку.

— Второй раз уже не смешно, — предупредил я.

— Тебе грозит опасность, — пробормотал призрак, уставившись в пустоту. — Бойся золотой змеи.

— Это ведь продолжение розыгрыша, верно? — спросил я.

— Неа, дубина, — радостно ответил Каладрий. — Это уже по-настоящему.

— Бойся золотой змеи, — прошептал призрак. — Бойся.

В подвале как будто бы резко упала температура, повеяло могильным холодом. Испуганная Настасья вжалась в стену. Наш милый призрак, которого я воспринимал кем-то вроде домашнего любимца, сейчас выглядел по-настоящему жутко.

— Какой еще змеи? Что за чушь?

Андреев не ответил. Потом вдруг тряхнул головой и растерянно оглянулся.

— Я что-то говорил?

Искреннее недоумение на лице призрака лишило меня последней надежды, что это была дурацкая шутка.

— Да, призывал меня бояться змей. Это будет несложно, пресмыкающихся я и так недолюбливаю. Тебе опять было видение, что я погибну?

— Да. — Призрак затряс головой. — То есть нет. Я не знаю. Я чувствую какую-то опасность.

— И насколько все серьезно?

— Так скоро выясним, дубина. Помрешь в ближайшее время — значит, серьезно, нет, значит — не очень, — вклинился голубь.

— Спасибо, Каладрий, — кисло ответил я. — Я всегда знал, что ты меня любишь.

Настасье вдруг перехотелось задерживаться в нашем гостеприимном подвале и обсуждать с призраком тонкости загробной жизни. Мы неловко попрощались с графом Андреевым и вышли. Каладрий, что удивительно, не полетел со мной, а остался со своим бесплотным приятелем. Похоже, эта парочка сдружилась. Эх, научит голубь нашего мертвого графа плохому. Если Андреев заведет себе гарем из призраков и духов женского пола, я же не переживу.

Когда мы подъезжали к ресторану, в моей голове все еще крутилась фраза про золотую змею. Какая змея, где, откуда? Ладно, я подумаю об этом позже, сейчас у меня есть более насущное дело — помочь соединиться сердцам двух влюбленных. Похоже, я становлюсь профессиональной свахой — сначала Строганов с Катериной, теперь Настасья с Игорем. Вот уж не ожидал, что у меня скрытый талант к этому делу.

Как настоящий джентльмен, я выбрал самое лучшее заведение. Ну ладно, самое лучшее из находящихся поблизости. Тащиться куда-то далеко никто из нас не горел желанием. Услужливый официант встретил нас и проводил за столик, я галантно отодвинул девушке стул и сделал заказ.

— Кстати, ты ведь слышала про покушение на Великую Княжну? — спросил я, когда принесли вино. — Ни на что не намекаю, просто из-за этого я сейчас самую малость занят.

— Конечно, все слышали. Ты героически спас ее и пригласил на свидание. Говорят, дрался один против шестерых.

Я усмехнулся. Ну не то чтобы один, но я никогда не имел ничего против художественных преувеличений.

— Ну да, пригласил. Хотя, честно говоря, тогда я не знал, что это дочка Императора, я никогда ее не видел.

Настасья лукаво улыбнулась.

— А если бы знал? Пригласил бы или побоялся?

— Если честно, не знаю.

— А она согласилась?

— Я сам не понял. Правда, ее отец уже пообещал, что кое-что оторвет мне, если я еще раз к ней подойду.

Настасья хихикнула.

— Я имел в виду голову. В общем, я буду очень рад помочь вам с Игорем обрести личное счастье, только скажи, как именно. О чем мне говорить с твоим отцом?

— А о чем обычно говорят в таких случаях? Что ты глава Рода, что ваша семья процветает и на хорошем счету у самого Императора, что Игорь очень положительный молодой человек и все такое. Кстати, Род Лазаревых ведь очень древний, хоть и переживал непростые времена. Для отца это важно. В глубине души он человек старой формации, любит, чтобы все было прилично.

— Тогда «Турнепс» ему лучше не показывать. По крайней мере, некоторые колонки, — ответил я. — Ладно, я постараюсь как-нибудь его убедить. Вы ведь приглашены на прием к Долгоруким?

— Да.

— Я, скорее всего, тоже там буду. Тогда там и поговорим. Подойду к вам и совершенно случайно заведу разговор на эту тему.

Настасья улыбнулась.

— Спасибо, Виктор. Ты нам очень поможешь.

— Обращайся. Надеюсь, когда я осознаю свое истинное призвание и открою брачное агентство, вы сделаете мне хорошую рекламу. Ну что, за встречу. — Я поднял бокал. — Приятно пообщаться хоть с кем-нибудь, кто не пытается меня прикончить.

Ответить Настасья не успела. Окно напротив нашего столика со звоном разбилось, и мимо моей головы просвистел камень.

Глава 3

Я выскочил за дверь, велев Настасье отойти подальше от окна. Несколько мужчин бросились к выходу следом за мной. На улице моему взору предстали три молодых парня. Один азартно швырял камни в окна нашего ресторана, второй приставал к прохожим, третий орал что-то неприличное. Причем не просто три парня. Три оборотня.

Узнать вервольфа в человеческом обличье было не так-то просто. Только наметанный глаз мог сходу заметить чуть более узкие, чем надо, зрачки, чуть более острые уши, звериную грацию. Но на этот счет вандалы позаботились: на каждом из них была надета рубашка со здоровенной надписью на груди: «Привет из Леса» и оскаленной волчьей мордой.

Все ясно. Юные вервольфы, вдруг воспылавшие страстью к вандализму, на улицах просто так не появляются. Похоже, «Неспящие» начали настоящую атаку на Анну. Молодым горячим идиотам задурили голову, навешав на уши лапши про то, как злобные люди их притесняют, и те решили устроить демонстрацию. Ежу понятно, чем это обернется.

Громкий скандал, пресса, народные волнения. Оборотни, которым люди доверились и впустили в свой город, показали свою истинную сущность. Хотя подождите, мы же знаем, кто их впустил. Романов со своей дружественной всем разумным видам политикой. Да о чем тут говорить, оборотень возглавляет его Тайную Канцелярию. И вы же знаете, что он с ней...

План был простой и действенный. Межвидовая рознь всегда тлеет где-то в глубинах душ, чтобы ее разжечь, иногда достаточно одной искры. Не удивлюсь, если скоро еще где-нибудь появятся злобные вервольфы, а, возможно, и гномы с троллями в придачу. И самое плохое, что, понимая все это, я ничего не могу сделать. Разумеется, скрутить этих придурков будет несложно, я и скручу, но ведь именно этого «Неспящие» и добиваются. Чем громче скандал, тем лучше.

Какая-то девушка, неосторожно высунувшаяся из переулка, взвизгнула, когда один из вандалов с нечеловеческой скоростью метнулся к ней и ущипнул за задницу. Первому между тем надоело громить ресторан, в основном потому, что в нем закончились целые стекла, и он повернулся ко мне.

— А ты еще кто такой? Вали отсюда.

Подойдя ближе, я понял, что оборотень еще и пьян. Ну как понял, скорее почуял. И его дружки, похоже, тоже. Неудивительно, в трезвом виде инстинкт самосохранения подсказал бы им, что устраивать погром в центре города на виду у кучи народа — верный способ попасть в полицию, а потом и на каторгу.

Оборотень посмотрел на булыжник в своей руке, пытаясь найти ему достойное применение, икнул и снова перевел взгляд на меня. Кажется, в ушастой голове шла напряженная работа мысли — попытаться засветить этим замечательным камнем мне в лоб или поискать еще какое-нибудь окно.

Я схватил идиота за локоть, дернул к себе и зашипел, морщась от запаха перегара:

— Быстро сворачивайте свою демонстрацию, а то я вам кости переломаю. Сейчас вы все трое заткнетесь, побросаете свои булыжники и в уголке будете культурно дожидаться жандармов. Тебе понятно?

Оборотень снова икнул, злобно уставился на меня и зашевелил губами. Отравленный алкоголем мозг принялся за новую задачу: выудить какой-нибудь остроумный ответ из недр своего словарного запаса.

— А пошел ты, — наконец блеснул оборотень изобретательностью.

— Это ты зря.

Придурок замахнулся камнем, намереваясь расквасить мне нос, но я перехватил его руку и резко вывернул. Тот взвыл от боли. Второй вервольф кинулся ко мне, но согнулся пополам, когда я зарядил ему воздушным кулаком в солнечное сплетение. Третий тоже решил поддержать товарищей, но только морально, так что по улице разнесся пьяный вопль: «Долой Императора!»

Из-за угла послышался топот копыт и полицейские свистки. Жандармы. Надо же, как быстро. Впрочем, кажется, у них участок где-то рядом.

Оборотни тоже обернулись на звук. Тот, кого я приложил Силой, поднимался с земли, волчонок с вывихнутой рукой злобно зыркал на меня, но не лез. Их товарищ оказался самым сообразительным из троицы и попытался удрать, но дорогу ему перегородила вторая полицейская карета, вывернувшая из-за угла. Из нее выпрыгнул человек в форме.

— Что здесь происходит?

— Хулиганят. — Я обвел рукой всю троицу. — Пьяные молодые вервольфы, орут, буянят, разбили стекла. Слушайте, офицер, я понимаю, что это не мое дело, но, может, замнем все по-тихому?

— Вервольфы? — Жандарм грязно выругался. — Вот ведь твари блохастые! Я говорил, не надо было пускать их в наши города. А ну иди сюда! — Жандарм грубо дернул того, кто пытался удрать, за руку. — Ребята, вяжите этих троих и везем в участок.

С другой стороны улицы мелькнула вспышка. Я повернул голову. Один человек стоял за высокой треногой, другой что-то быстро строчил в блокноте. Журналисты, черт бы их побрал. Надо же, как удачно, спокойным вечером на тихой улице вдруг оказалась компания тружеников пера, еще и с треногой. Наверное, они каждый день с ней так прогуливаются.

Я отошел, наблюдая, как полиция заламывает руки вервольфам. Вокруг уже собралась приличная толпа. Мой план замять дело сорвался, да и был, по сути, неосуществим. Уже завтра новость об этом происшествии попадет во все газеты.

Кто-то дернул меня за рукав.

— Вик, что происходит? Все в порядке?

Я обернулся.

— Настасья! Я же велел тебе сидеть внутри, какого черта ты вышла?!

— А ты не командуй, — огрызнулась девушка. — Велел он. Ты мне пока еще не деверь.

Я оттеснил Настасью за спину и отступил в толпу зевак. Крикуна уже заковали и затолкали в полицейскую коляску, на его товарища, которого я свалил на землю, как раз надевали наручники. С тем, кому я вывихнул руку, это проделать было сложнее, так что его просто впечатали лицом в борт повозки и пытались связать.

Вдруг оборотень резко дернулся вбок. Один из жандармов схватил его за рукав, но ткань осталась у него в руке. Одежда на вервольфе с треском расходилась по швам, а сам он превращался во что-то отвратительное. Точнее, превращался он в волка, просто через отнюдь не приятную для глаз промежуточную стадию. Второй полицейский попытался повалить его на землю, но когтистая лапа получеловека-полуволка полоснула его сначала по горлу, а потом и по животу. Булькая кровью, жандарм свалился замертво.

В толпе завизжала дама. Вервольф, окончательно приняв волчий облик, прыгнул в сторону, и там, где он только что стоял, просвистела пуля. Черт бы побрал их знаменитую реакцию.

Я зарядил в оборотня огненной стрелой, но тоже промазал. Желтые глаза злобно зыркнули на меня, и оборотень прыгнул вперед.

Я не успел среагировать. На мгновение впал в ступор, и этого мгновения не хватило для того, чтобы применить Силу. Можно было попробовать увернуться, но за моей спиной в ужасе застыла толпа зевак, среди которых были женщины. Никто не успел. Единственным, кто не застыл столбом, оказался труп жандарма.

Мертвое тело вдруг бросилось наперерез оборотню, сбив его в прыжке. Тот рухнул наземь, взвыв от боли и удивления. Труп, из живота которого гирляндой вываливались кишки, уселся сверху и принялся неуклюже пытаться задушить вервольфа. Это было абсолютно неэффективно, но бесконечно эффектно.

Я опомнился первым. В конце концов, только я на этой улице понимал, что у появления не в меру бодрого мертвеца есть разумное объяснение. Я сконцентрировался и обрушил на голову оборотня воздушный кулак такой силы, что тот обмяк. Надеюсь, я устроил уроду сотрясение мозга, тем более сотрясать там все равно особо нечего.

Как по команде, завизжали еще две женщины. Мертвый жандарм еще несколько секунд скреб по горлу вервольфа, потом неуклюже поднялся, отдал честь и свалился наземь. А Настасья-то у нас показушница.

Полицейские с открытыми от изумления ртами кинулись сковывать лапы оборотню. Вывих одной из них чудесным образом пропал после трансформации. Надеюсь, молодого урода отправят на пожизненную каторгу. Поначалу я сочувствовал ему — глупой, обозленной марионетке, которую «Неспящие» используют в своих грязных играх. Но не теперь, когда он стал убийцей.

Щелкал фотоаппарат на треноге. Что-то мне подсказывает, момент с воскресшим трупом запечатлели уже не раз. Валяющегося без сознания оборотня наконец сковали и затащили в полицейскую карету. Один из жандармов обвел взглядом толпу.

— Кто поднял труп? Если среди вас есть некромант, то назовитесь и покажите лицензию.

— Я, — подала голос Настасья. — Лицензия лежит дома, если хотите ее увидеть, можете посетить наш особняк. Я не ношу ее с собой.

— Вы?! — Лицо полицейского вытянулось. — Постойте, я вас знаю, вы ведь графиня Сокольская. И вы некромантка?!

— Да. — Настасья кивнула. — Моя семья старалась не афишировать мои способности.

Жандарм смотрел на Настасью так, словно увидел привидение. Причем не нашего мирного графа Андреева, а какое-нибудь более каноничное, с грохочущими цепями и жуткими воплями. Журналист на противоположной стороне улицы стал строчить в два раза быстрее.

— Поздравляю, проблема с твоим отцом, похоже, решилась, — шепнул я девушке. — Уже завтра во всех газетах появится сообщение, что графиня Сокольская тайная некромантка.

— Даже в твоем «Турнепсе»?

— Если хочешь. Главное, поручить писать эту статью не Радомиру, а то, боюсь, Игорь меня побьет.

— Спасибо, сударыня, вы очень помогли, — выдавил наконец жандарм. — И вам тоже, сударь. Как ваша фамилия?

— Граф Лазарев, — ответил я немного оскорблённо. Настасью он, видите ли, знает, а меня нет?

Я подождал, пока на лице жандарма отразится понимание, а желательно еще и восхищение от знакомства со столь знаменитой персоной, но не дождался.

— Тот самый Лазарев, который совсем недавно спас Великую княжну Мирославу, — подсказал я.

— Ах да, кажется, я что-то такое слышал, — спохватился жандарм. — Хотя мне казалось, что это был Фазарев. Ваше Сиятельство, не соблаговолите ли проехать с нами в участок?

— Если честно, не хотелось бы. Я здесь с дамой и должен доставить ее домой. — Я кивнул на Настасью. — Нам все равно нечего вам рассказать, мы видели ровно то же, что и все остальные в этой толпе: возмутительное хулиганство. Предлагаю пока отпустить нас, а, если наше присутствие все же понадобится, вызовите позднее. Приезжайте по этому адресу.

Я протянул жандарму свою визитку. Тот убрал ее в карман, задумчиво пожевал губами и кивнул. У меня создалось впечатление, что он не столько внял моей просьбе, сколько хотел побыстрее избавиться от общества Настасьи, которая только что заставила бегать и прыгать труп одного из его товарищей. Вот так живешь, стараешься, совершаешь подвиги, а потом выясняется, что какой-нибудь вшивый полицейский тебя даже не знает. Зато подружку кузена знает, уважает и в свете последних событий даже побаивается.

Коляска Настасьи, на которой она приехала ко мне и в которой мы потом отправились на ужин, ждала в соседнем переулке. На наше счастье рядом с рестораном оставить ее было негде, так что кучеру не пришлось быть свидетелем погрома. При виде нас он взволновано приподнялся на козлах.

— Сударыня! С вами все в порядке? Я слышал крики с той стороны, куда вы ушли, но не понял, что произошло.

— Все нормально, Егор, — успокоила его Настасья. — Оборотни напали на людей, но нас они не тронули, мы просто стояли рядом.

— Настасья скромничает, на самом деле она проявила недюжинное мужество, — дополнил я. — Если бы не ваша хозяйка, меня бы сейчас везли или в больницу, или на кладбище.

Егор уважительно посмотрел на Настасью, но воздержался от расспросов. Интересно, знает он про ее маленький секрет? Если служит семье много лет, наверняка должен. Если нет, скоро он очень сильно удивится.

— Можешь не провожать меня, если не хочешь, я доеду, — сказала Настасья.

— Вот еще. Твой отец мне всю плешь проест, если после всего, что тут произошло, я просто брошу тебя и уеду. И потом, ты же просила меня с ним поговорить. Как раз отличная возможность.

Дом Сокольских располагался в стороне от центра, на тихой улице рядом с одним из парков. А граф любит свежий воздух — от Игоря я успел узнать, что у них есть еще и загородный особняк.

Когда мы подкатили к воротам, было почти десять часов вечера. Сторож, увидев знакомую коляску, быстро открыл, и мы въехали во двор. Там, скрестив руки на груди, уже стоял граф Сокольский.

— Настасья, ты с ума сошла? — сразу накинулся он на дочь, не дожидаясь, пока мы выберемся из коляски. — Почему ты возвращаешься так поздно? Ты в курсе, что для незамужней девицы это неприлично? И кто это с то... А, граф Лазарев.

Я вылез наружу первым, галантно подав Настасье руку. Лицо графа Сокольского осветилось, словно неоновая вывеска. Похоже, на меня правила приличия не распространялись.

— Ну что же вы так поздно. Проходите, проходите, я так рад вас видеть, — заворковал Сокольский. — Выпьете чаю? Извини, Настя, я волновался, ты не предупредила, что уедешь на весь вечер. Могла бы и сказать отцу. — В голосе Сокольского прорезалась легкая обида. — Полагаю, граф, вы с моей дочерью ходили куда-нибудь в театр?

— Почти угадали. В ресторан.

В глазах Сокольского промелькнули быстрые расчеты, насколько поход в ресторан приближает дочь к удачному замужеству. Результат, похоже, был признан удовлетворительным, поскольку граф заулыбался еще шире.

— Это правильно, наши столичные повара прекрасно готовят. Я рад, что вы с Настей поддерживаете дружбу, всегда говорил, что нашим родам лучше объединиться. Надеюсь, доченька, угощение тебе понравилось?

— Прости, папа, я не успела распробовать. Нас отвлекли.

На лице Сокольского промелькнуло недоумение.

— Отвлекли? Чем?

— Да так, ерунда. Напали оборотни, — ответил я.

Граф застыл с открытым ртом, переводя взгляд с меня на Настасью и обратно. Похоже, только сейчас он заметил кровь и грязь на моей одежде. После стычки мы как могли постарались привести себя в порядок. Платье Настасьи практически не пострадало, а вот мой костюм полностью оттереть так и не удалось. Благо в вечерних сумерках это было не так заметно.

— Вы шутите? — наконец, выдавил граф.

— Нисколько. Нам не повезло отправиться ужинать именно туда, где вервольфы решили устроить пьяный дебош. Но не беспокойтесь, ваша дочь не пострадала, — сжалился я на Сокольским.

— Да, папа, все нормально, — подтвердила Настасья. — Граф Лазарев защитил меня.

— Ну что ты, Настасья, не скромничай. На самом деле, как раз ты меня защитила. Ваша дочь проявила выдающуюся храбрость. — Я постарался, чтобы последняя фраза прозвучало как можно менее ехидно. — Уверен, уже завтра об этом напишут во всех газетах.

Сокольский потерянно разглядывал нас с Настасьей. Желание поить меня чаем в нем увяло, да и я не стремился навязываться. В конце концов, девушке надо переодеться и привести себя в порядок.

— Я пойду в дом, папа, — сказала Настасья. — Прикажу служанке готовить ужин, мы ведь так и не поели. Виктор, вы останетесь?

— Нет-нет. — Я покачал головой. — Простите, но я сегодня очень устал. Моим долгом было проводить вас до дома, но сейчас больше всего я мечтаю о том, чтобы лечь спать.

— Наш кучер отвезет вас, — сказал Сокольский. — Не ловить же вам извозчика, в самом деле.

— Но перед этим Виктор хотел кое-о-чем с тобой поговорить, папа, — дополнила Настасья. — Так что удели ему пару минут, а я, с вашего позволения, вас покину.

Девушка скрылась за дверью. Я откашлялся и присел на лавочку под вопросительным взглядом графа. Понятия не имею, как вести подобные разговоры. Дела сердечные всегда ставили меня в тупик, несмотря на то, что я как-то умудрился обзавестись двумя женами. А уж чужие сердечные дела тем более. Моя стратегия обращения с дамами была проста: очаровать какую-нибудь, чтобы она была в восторге от моего обаяния, и предполагать, что она остается в восторге, до тех пор, пока она не начнет швыряться тяжелыми предметами.

— Так о чем вы хотели поговорить? — подтолкнул меня Сокольский. — Я весь внимание.

Я решил не ходить вокруг да около.

— Насчет помолвки вашей дочери.

Сокольский засиял так, что глазам стало больно. Казалось, еще немного, и от переполняющей его радости он улетит в космос. Наверное, даже я, если мне принесут десять сундуков с золотом, не буду выглядеть таким счастливым.

— Ну наконец-то! Я рад, что вы все-таки разглядели красоту моей девочки. Настасья умная, образованная, вхожа в высшее общество. Да и вы и сами это прекрасно знаете. Еще и отличный боевой товарищ, как оказалось. Наконец-то вы дозрели до предложения. Разумеется, я согласен, вы будете прекрасной парой.

Вот черт. Формулировать надо было точнее.

— Боюсь, вы меня не так поняли. Я имел в виду моего кузена Игоря.

Улыбка графа тут же потухла. Весь его матримониальный энтузиазм сдулся, как воздушный шарик.

— Наверное, вы в курсе, что он к ней неравнодушен, и она отвечает взаимностью...

— Да-да, я знаю, — хмуро ответил Сокольский. — Я очень уважаю ваш Род, а ваш кузен замечательный человек, но, видите ли, его Дар...

— Не котируется в приличном обществе? — подсказал я.

— Именно так. Прелестная молодая девушка, и тут жених, у которого по двору разгуливают трупы... Боюсь, она сама этого пока не понимает, но такая партия ей не подходит. Насте нужен кто-то с более традиционными способностями.

— О да, я понимаю. Настасья и трупы несовместимы, при виде них она просто-таки в обморок упадет. А зомби и привидений, наверное, вообще боится до ужаса.

Сокольский истово кивнул. Все-таки меня восхищает его лицемерие.

— В таком случае я поеду. Спасибо, что уделили мне время, граф, и любезно предоставили коляску. Передайте вашей прекрасной дочери пожелание спокойной ночи. Но, если вы все же передумаете, то знаете, где меня искать, а я с радостью передам ваше решение своему кузену. А то у меня есть некоторое подозрение, что вы все же можете передумать.

Я пожал графу руку на прощание, сел в коляску и откинулся на подушках. Жаль, что не удастся увидеть лицо графа Сокольского, когда завтра он откроет утреннюю газету, ну да ладно. Не могу же я все радости жизни получать одновременно. Главное, что наконец-то закончился этот длинный, длинный, длинный день. А где-то впереди у меня маячит перспектива свидания с Великой Княжной. Мирослава ведь пообещала, так что я от своего не отступлюсь, даже если Его Величество лопнет от злости.

Глава 4

Домой я надеялся вернуться тихо и незаметно, но план провалился.

— Ваше Сиятельство! Батюшки, да что ж вы в таком виде?!

— Марфа Петровна, вы что, еще не спите? — обреченно спросил я.

— Да вот, вышла водички попить, а тут вы навстречу, — объяснило это стихийное бедствие в очаровательном чепчике. Столкнуться нас угораздило на лестнице. — Это кто ж вас так потрепал-то?

— Запнулся, упал случайно, — соврал я, хотя, чтобы так изодрать костюм, упасть надо было минимум раз пять.

— Уж и сказать не можете, — вздохнула Марфа Петровна. — Я ж переживаю за вас, волнуюсь.

— Ну ладно, ладно. На самом деле мы со знакомой дамой решили посидеть в ресторане, но тут на нас напала шайка оборотней. К счастью, я почти не пострадал, поскольку меня спас неожиданно воскресший труп полицейского.

— Раз не хотите говорить, то и не надо. — Марфа Петровна обиженно покачала головой. — Шуточки у вас, Ваше Сиятельство. Вы ж наверняка поранились. Пойдемте, я вас осмотрю, может, помогу чем. У нас с Ерофейчиком лекарств целая куча.

— Нет-нет, со мной ничего не случилось, всего лишь порвалась одежда, — ответил я. Только помощи Марфы Петровны мне не хватало для полного счастья.

— Ну как знаете.

Старушка еще раз покачала головой и ушла к себе. Странно, обычно в причинении окружающим добра она более активна. Наверное, лень на ночь глядя.

Усталый и измотанный, я поднялся к себе в спальню, кое-как разделся и упал на кровать. Уже часа два как об этом мечтал!

Следующий день я посвятил потрясающему занятию. Ничегонеделанью.

Проснулся я тогда, когда приличные люди уже готовятся к обеду. Порадовался тому, что я неприличный, повалялся еще немного и спустился в зал, где подавали еду. Там меня уже ждали остывший кофе и завтрак, приготовленный заботливой Марфой Петровной.

— Да что ж вы так долго спите, все уже холодное, — посетовала она. — Погодите, я вам заново приготовлю.

— Спасибо, не надо, и так сойдет, — отказался я. Голод оказался сильнее желания поесть горячего. — Принесите мне лучше утреннюю газету. Хотя нет, принесите несколько утренних газет.

Труп жандарма красовался на первой полосе «Московских хроник». Похоже, именно их фотограф абсолютно случайно оказался рядом во время погрома. Их менее удачливые коллеги ограничились огромными заголовками: «Нападение оборотней в центре Москвы» и «Вервольфы вышли на охоту».

Новость о том, что девица Сокольская оказалась тайной некроманткой, на первую полосу все-таки не попала. То, кто именно поднял зомби, оказалось не так интересно, как сам факт его появления. Подробности нападения были описаны уже на следующей странице. Интересно, папаша Сокольский уже подавился утренним чаем? И какое у него в этот момент было выражение лица?

Про меня было написано до обидного мало. Нет, граф Лазарев упоминался наряду с другими участниками событий, но практически вся статья была посвящена оборотням, Настасье и философскому вопросу, почему вервольфы вдруг распоясались и почему они вообще такие сволочи. А как же тот факт, что я, вообще-то, всех спас? Ну ладно, может быть, и не спас, может быть, и не всех, но я хотя бы старался.

То, что я пытался остановить оборотней, в «Московских хрониках» все-таки отметили. Даже промелькнуло выражение «чуть не погиб». Хорошо, что Марфа Петровна подслеповата и совсем не интересуется прессой. Она бы в обморок грохнулась от таких новостей.

День пролетел незаметно. Я лениво что-то почитал, прогулялся по улице, еще раз перекусил, но в основном просто валялся на кровати. Усталость от сумасшедшего вчерашнего дня дала о себе знать. А через три дня еще и прием у Долгоруких, приглашение на который мне любезно прислали сегодня утром. Князь сообщал, что будет очень рад меня видеть, хотя я подозревал, что радость неискренняя. Зато Его Величество будет просто счастлив, запихнув меня туда в качестве своего личного шпиона, а ссориться с Императором сейчас не стоит, он и так не в настроении. Интересно, Мирослава туда придет?

Перед моим мысленным взором возник образ девушки. Должно быть, вся местная знать мечтает получить ее благосклонность, да и заграничная тоже. Надо бы узнать, Император планирует ее за кого-нибудь выдать? Придумал он еще какую-то подходящую партию после того, как с тем французом не сложилось? Мирослава не похожа на девушку, которой легко можно навязать жениха против воли. Так что, возможно, если она страстно меня полюбит, папочке придется смириться. Минус этого плана в том, что пока что она меня не любит, но это ведь можно и поправить.

Пока я думал о Мирославе, настало время ужина. Я нехотя покинул свое уютное гнездышко в кровати и спустился, ведомый запахом чего-то вкусного.

— Ерофей, принеси мне вечерние газеты, — попросил я, наслаждаясь стряпней Марфы Петровны. Ее кулинарные таланты были одной из причин, по которым из двух своих особняков я обычно предпочитал останавливаться именно в этом. Даже не смотря на присутствие здесь, собственно, самой Марфы Петровны.

Повестка дня не изменилась: оборотни и мертвый жандарм по-прежнему занимали первую полосу. Газеты, которым не посчастливилось обзавестись фотографией, к вечеру успели сделать вполне себе симпатичные рисунки. Ну как симпатичные, с учетом того, что изображен на них был зомби с вываливающимися из живота кишками. Зато появились новые подробности. На этот раз происшествие было описано в деталях, причем даже более-менее правдиво: оборотни устроили дебош, я вмешался, вервольф убил жандарма, Настасья подняла труп и спасла меня. Причем моей роли в событиях отвели аж два абзаца. Наконец-то хоть где-то написали, как блистательный граф Лазарев... Что?!!

Я еще раз перечитал статью. В принципе, она мне нравилась, за исключением того, как описывались герои дня. «Широко известный граф Виктор Лазарев и его невеста Анастасия Сокольская...» Какая еще невеста?!

Я быстро просмотрел остальные две газеты. В «Вестнике недели» этой ерунды не было, а вот «Новости Империи» повторяли за «Московскими хрониками». По их версии мы вообще чуть ли не собирались пожениться в ближайшие дни. Что за чушь, кто вообще это придумал?!

От возмущения я даже вскочил с кресла. Ни я, ни Настасья никогда не давали повода считать, что в наших отношениях есть что-то, помимо дружбы. Может быть, если бы народная молва поженила меня с какой-нибудь другой девушкой, я бы не так бесился, но не с невестой же моего кузена! И не при условии, что ее отец спит и видит проводить нас к алтарю. Более неловкую ситуацию сложно и представить. Интересно, кто первым меня придушит после этой новости: Игорь или Лидия с Дарьей?

Первой мыслью было, что сейчас все мое семейство в полном составе достает мобисы, чтобы обрушить на меня шквал гневных звонков. Потом здравый смысл все же подсказал, что еще рано. Пока о происшествии с оборотнями написали только столичные газеты, а до Урала путь не близкий. Новость распространится минимум через пару дней. За это время я успею сочинить какую-нибудь убедительную речь, которая успокоит ревнивых женщин. Игорь, надеюсь, и так не считает меня полной сволочью и поверит, что газеты возмутительно наврали.

Завтра надо будет обязательно написать письмо Сокольскому. Объяснить, что это дурацкое недоразумение и в матримониальных планах моей семьи ничего не изменилось. Думаю, Настасья и сама расскажет это папочке, но я же порядочный человек, в конце концов.

Чертовы газетчики так выбили меня из колеи, что я даже ужин не доел. Вернулся к себе, немного помаялся ерундой и завалился спать. А когда я на следующий день я проснулся на утро, то есть к обеду, меня уже ждало письмо от Сокольского.

— Тут это, человек приходил, просил вам передать, — объяснил Ерофей, протягивая мне конверт. — Не знаю уж, кому от вас что понадобилось, но, кажется, кто-то благородный.

— Не благороднее меня, — буркнул я, разламывая печать и открывая конверт. Я в равной степени ожидал как гневной отповеди за обман дочери, так и выражения бурной радости и поздравления с помолвкой, но Сокольский просто сухо приглашал меня приехать к ним как можно быстрее. Не похоже на него.

— Что там пишут-то, Ваше Сиятельство? — спросила Марфа Петровна, пытаясь заглянуть мне через плечо. Старушка имела какое-то представление о субординации и о том, что слуги по идее не должны лезть в дела господ, но считала, что в силу возраста ее это не касается.

— Да так, ничего. — Я аккуратно убрал письмо в карман. — Один старый друг приглашает увидеться, а то я совсем про него забыл. Пожалуй, сейчас и поеду.

Сокольский встретил меня во дворе. Дождался, пока я выйду из коляски, подхватил под руку тут же отвел на задний двор, где был разбит небольшой садик.

— Простите, что не приглашаю в дом, но там сейчас Настя. А мне хотелось бы поговорить наедине. Надеюсь, вы меня понимаете.

Я кивнул.

— Понимаю. Но давайте я сначала объяснюсь...

— Значит, решили вдруг жениться на моей дочери? — перебил Сокольский. — Ветреный вы человек, граф Лазарев!

— Послушайте, вы все не так поняли! То, что написано в газете — абсолютная чушь. У нас с Настасьей нет никаких отношений, кроме дружеских. Да они и сама вам наверняка сказала.

— Сказала. Но сами понимаете, девушка может и соврать ради любви. Если вы задурили ей голову, а потом попросили все отрицать...

— Никому я ничего не дурил! — разозлился я. — Это просто чья-то глупая ошибка.

— Ну что вы, граф, я вас ни в чем не обвиняю, — примирительно ответил Сокольский. — Поймите, я ведь отец. Я всегда хотел, чтобы у Настеньки был хороший муж, достойная пара. И теперь, когда к ней сватается умный, талантливый, перспективный молодой человек, член древнего Рода, чье имя не сходит со страниц всех газет...

— Послушайте, я польщен, но еще раз повторяю, я к ней не сватаюсь! Это недоразумение.

Этого я и боялся. Он же теперь не отцепится. Понимаю, я завидный жених, но что поделать, раз мы друг друга не любим.

— Да-да, разумеется. Я всего лишь пытаюсь сказать, что очень рад, что мы это выяснили, — продолжил Сокольский. — Если вы не претендуете на руку моей дочери, полагаю, ничто не помешает ей связать себя узами брака с вашим кузеном. Они ведь, кажется, любят друг друга. Поймите, Виктор, я очень вас уважаю, но как отец я должен выбрать для дочери самую лучшую партию. А ваш кузен сейчас — самая популярная личность в столице. Да они и, если можно так выразиться, коллеги.

Я открыл рот. Потом закрыл его опять.

— Это Игорь-то самая популярная личность?

— А вы что, сегодня ничего не читали? — удивился Сокольский.

— Нет, я спал с утра, устал за последние дни, — огрызнулся я.

Сокольский вытащил из кармана сложенный в несколько раз свежий номер «Московских хроник». Я развернул газету.

На первой полосе красовалась фотография Настасьи и крупный заголовок: «Некроманты — новая надежда Империи».

Я пролистал дальше.

«Столько лет незаслуженно притесняли...» «Оживив мертвеца, спасла множество жизней...» «Отважная молодая девушка с редким Даром...» Первые четыре страницы были посвящены Настасье. Какая она умная, какая красивая, как ей приходилось долгие годы скрывать свой Дар и даже как в семь лет от роду она пыталась играть на арфе. Выходила абсолютно святая женщина, которая, рискуя открыть свою тайну и быть опозоренной, не побоялась поднять зомби и героически всех спасла.

Дальше шли рассуждения о некромантии в целом. Несколько видных аристократов уже высказались, что вообще-то всегда очень уважали магов смерти и выступали против того, чтобы их подвергали остракизму. А поскольку помимо Настасьи других более-менее известных носителей этого Дара в Империи не было, следующая страница была посвящена моему кузену.

Газета сообщала, что Игорь обладает всеми мыслимыми и немыслимыми прекрасными качествами. Управляющий усадьбой Рода Лазаревых и типографией, двоюродный брат небезызвестного Виктора. Всегда и во всем мне помогал (что правда), обладает ангельским характером (что возмутительная ложь) и вообще практически друг Его Величества. По крайней мере, не так давно Император лично принимал его во дворце. Потрясающий человек, которого из-за его Дара незаслуженно не принимали в обществе.

Кто-то очень постарался, чтобы позавчерашний подвиг Настасьи поднял целую информационную волну. Думаю, в других газетах сейчас тоже только и пишут, что о некромантах. И у меня даже есть подозрение, кто этот умный человек, который раздул из локальной стычки событие мирового масштаба. И отвлек таким образом внимание народа от того, что «Неспящие» творят в столице настоящий беспредел. Надо будет поинтересоваться у Романова, не в курсе ли он, с чьей подачи некроманты вдруг стали так популярны.

— Если ваш кузен все еще тверд в своем намерении попросить руки моей дочери... — напомнил о себе Сокольский.

— Думаю, он будет просто счастлив. Приглашу его приехать.

Я хмыкнул, отошел немного и достал мобис. Вот, значит, как, Игорь у нас теперь знаменитая персона, даже знаменитее меня. Нет, безусловно, я рад за него, мне совсем не обидно. Главное, чтобы меня теперь не стали называть «кузеном того самого Игоря Лазарева». Боюсь, я этого не переживу.

— Игорь, привет, — сказал я, когда артефакт ожил. — Поздравляю, ты теперь знаменит на всю Москву. Не хочешь, раз такое дело, войти в высшее общество и жениться на героической некромантке Настасье?

— Чего?! — Кузен, судя по звуку, чем-то подавился.

— Ничего, садись завтра на поезд, потом все объясню. И подарок для невесты не забудь. Думаю, мы с тобой еще и на прием к Долгоруким вместе сходим. Главное, если услышишь какие-нибудь слухи, которые могут тебе не понравиться, не верь им.

Глава 5

На следующее утро меня разбудил грохот. Даже не так, ГРОХОТ. Написание маленькими буквами было бы для этого звука оскорблением.

Поскольку на момент пробуждения часы показывали одиннадцать, я подавил в себе первоначальное желание пойти и поубивать все живое. Но не до конца. В моем понимании утро продолжается, пока я не вылезу из кровати. Причем сделаю это по доброй воле, а не потому что кто-то меня разбудит. А утром должна быть тишина!

Ругаясь на чем свет стоит, я умылся, натянул домашнюю одежду и отправился на поиски источника шума. Тот, кстати, прекратился, будто почуяв неладное.

Внизу меня встретила Марфа Петровна, деловито вытирающая пыль на шкафу.

— Марфа Петровна! Какого хрена здесь... В смысле, вы случайно не знаете, что здесь только что гремело? Граф Андреев опять распоясался?

Старушка отложила тряпку и посмотрела на меня. В этот взгляд она умудрилась вместить осуждение современной молодежи, которая средь бела дня ругается всякими богопротивными словами, и одновременно надежду на то, что ее-то граф все-таки не такой. Я почувствовал фантомное желание прополоскать себе рот с мылом.

— Птичка ваша хулиганит, Ваше Сиятельство, — наконец произнесла Марфа Петровна. — Шумит на чердаке. Я к нему поднималась, шугануть хотела, а там... В общем, сами лучше посмотрите.

А, ну да. В этом доме только два источника проблем — призрак и демон.

Прикидывая, какие интересные блюда можно приготовить из голубиной тушки, я поднялся на чердак и застыл, как вкопанный.

— А, это ты, дубина, — поприветствовал меня Каладрий, не отрываясь от своего увлекательного занятия. — Чего надо?

— Каладрий... Я, конечно, все понимаю. Но что ты делаешь?!

— Я вью гнездо, — все так же невозмутимо ответил голубь.

— Но почему из этого?!

— А почему бы и нет?

Вопрос был настолько логичен и нелогичен одновременно, что я не нашелся, что ответить. Теперь понятно, почему даже Марфа Петровна оказалась бессильна что-то сделать с Каладрием. Есть ситуации, идиотизм которых переходит все мысленные пределы.

— Знаешь, Каладрий, я даже не буду тебе запрещать. Но не шуми, — приказал я. — Особенно по утрам. А то у кого-то будут голубиные окорочка на ужин.

Демон дернул головой, показывая, что он думает о моих угрозах. Но следующую деталь для своего гнезда в лапы взял осторожнее. Правда, она все равно грохнулась на пол, подняв тучу пыли. Тут даже ругаться бесполезно — слишком сильно я хочу посмотреть, что у него получится. Иногда Каладрий такой... Каладрий.

Игорь нагрянул на следующий день, когда я наслаждался поздним обедом. К этому моменту я уже успел понастроить кучу предположений, почему кузена до сих пор нет, и пожалеть, что поленился поехать встретить его с поезда. Вдруг по дороге на него напали оборотни или какие-нибудь рьяные ненавистники некромантов? Ну или он услышал про нашу с Настасьей якобы помолвку и сейчас в каком-нибудь оружейном магазине покупает себе ружье.

— Поезд задержали, — объяснил некромант в ответ на мой вопросительный взгляд.

Марфа Петровна тут же засуетилась.

— Сейчас я вам тоже накрою, я как раз много наготовила. Думала, может, Его Сиятельство добавки захочет.

Игорь благодарно кивнул и опустился на стул напротив меня. Через пять минут перед ним уже дымилась тарелка супа.

— Так значит, ты у нас жених Настасьи? — невинно поинтересовался кузен. Судя по тому, что вопрос этот он задал только после того, как тарелка опустела, убивать меня не собирались.

— Меня оклеветали, — тут же открестился я. — Кто-то сделал из нашего совместного ужина слишком далекоидущие выводы.

— Я тебе верю, так уж и быть. Раньше тебе все-таки не отказывало чувство самосохранения. Ты же не хочешь начать новую увлекательную жизнь в виде зомби?

— Игорь, я тебя боюсь! — Я отодвинулся от стола. — Я-то думал, никакая женщина не сможет встать между нами, а ты уже убить меня готов. Ну хорошо хоть потом воскресишь.

— Конечно. Я сделаю из тебя мишень для дартса. Или вешалку. По настроению, — пообещал Игорь.

Я отодвинулся еще дальше и демонстративно перекрестился. Вот так, значит. Живешь с человеком в одном доме и не знаешь, что он лелеет на твой счет черные помыслы.

— Ладно, Игорь, давай сменим тему на какую-нибудь меньше связанную с трупами. Любит тебя твоя Настасья, в чем неоднократно признавалась и мне, и своему папаше. Но главное сейчас не это, а то, что завтра князь Долгоруков дает большой прием. И мы с тобой туда идем.

— А меня пригласили? — удивился некромант.

— Пригласили. — Я достал из кармана аккуратно распечатанное письмо. — Я написал Долгорукому, что ты будешь в городе, и спросил, не будет ли он случайно рад тебя видеть. Как видишь, тот ответил, что рад и даже очень.

Игорь быстро пробежал письмо глазами. Радость в нем была выражена лаконично, но весьма недвусмысленно. «Конечно, я с удовольствием приму вас обоих», — писал Долгоруков.

— Предлагаю там же и объявить о твоей помолвке с Настасьей. Заодно и разубедим высшее общество раз и навсегда в моем с ней якобы романе.

— Погоди, о какой помолвке? Я же к ней еще даже не сватался!

— Ну вот сегодня и посватаешься. Полдня впереди!

Игорь, удивительное дело, замялся.

— Так сразу?

— Конечно, сразу! Чего тянуть?

Некромант опустил глаза в пол, комкая в руках салфетку.

— Может, все-таки немного подождем?

— Да ты боишься! — осенило меня.

— Ничего я не боюсь! — огрызнулся Игорь.

— Еще как боишься. Зомби нас, значит, не пугают, а посвататься к девушке мы не можем? Боишься, что папочка с лестницы спустит? Или что она тебе откажет?

— Да иди ты!

Я ухмыльнулся во весь рот, видя, как кузен краснеет. А не надо было рассказывать о своих планах сделать из меня вешалку после смерти!

— Твоя Настасья стала так популярна. Вдруг уведут прямо из-под носа. Какой-нибудь другой тайный некромант, более шустрый и решительный, — продолжил изгаляться я.

— Знаешь, идея с зомби все еще актуальна.

— Поехали! — Я буквально силой вытащил кузена из-за стола. — До вечера как раз успеем к Сокольским. Ты кольцо-то ей купил?

— Купил. — Игорь вытащил из кармана небольшую бархатную коробочку.

Я осторожно открыл ее.

— Ого, бриллиант! Да ты романтик. Значит, так. Доедай пирог и едем к Сокольским.

— Мне надо подготовиться, — ответил Игорь, запихивая последний кусок пирога в рот. — Не могу же я ехать свататься в таком виде. Я только что с дороги!

— Готовься, — разрешил я. — Только без фанатизма. А то я заскучаю тебя ждать.

— Я ненадолго, — заверил меня Игорь. — Книжку пока почитай, ты это любишь.

Когда примерно через вечность Игорь вернулся в гостиную, я демонстративно закатил глаза.

— Ну как книжка? — спросил кузен, во внешнем виде которого, на мой взгляд, мало что изменилось.

— Первые сто сорок страниц были интересными, дальше автор растекся мыслью по дереву. Игорь, ты когда-нибудь интересовался, что означает слово «недолго»? Скоро уже темнеть начнет!

— Не начнет. Я костюм выбирал. Старался подобрать подходящий случаю цвет.

Я еще раз оглядел кузена. На мой взгляд, все черные костюмы в его гардеробе были абсолютно одинаковыми. В том числе и тот, который сейчас красовался на Игоре. Он был... черным. Черного цвета и черного же оттенка. Возможно, даже с плавным переходом на лацканах из черного в черный.

Когда мы наконец вышли за порог, нас ожидал сюрприз. К воротам дома как раз подходил невысокий человечек.

— Граф Лазарев — это вы?

— Да, я. А что вам угодно? — удивился я. Кажется, я никого не жду.

Человечек радостно улыбнулся и сунул руку в карман. Оттуда появилась небольшой конверт.

— Я из ювелирной мастерской. Вы просили отнести вам, как только будет готово.

Ах да, точно. Я совсем про это забыл!

— Спасибо. — Я забрал конверт и сунул в руку человечку медную монету. Тот быстро убрал ее в карман, заулыбался ещё шире и мгновенно испарился.

Игорь заглянул мне через плечо.

— Что, письмо от какой-нибудь воздыхательницы?

— Как ты можешь так обо мне думать, я же семейный человек! — Я осторожно достал из конверта небольшой медальон. — Я решил последовать твоему примеру. Тоже заказал у мастера медальон с изображением самого дорогого, что у меня есть.

— Я бы на твоем месте этого не делал. Не знаю уж, какую из жен ты любишь больше, но вторая тебя убьет, если увидит.

— А с чего ты взял, что там нарисован кто-то из них? — лукаво спросил я.

Игорь присвистнул.

— Серьезно? Только не говори мне, что додумался заказать портрет княжны Мирославы. Тогда тебя прибьют не только жены, но еще и Император.

— Я заказал рисунок, который отражает самые сокровенные стремления моего сердца, — высокопарно ответил я. — Хочешь, сам посмотри.

— Вик, ну ты и придурок, — с чувством проговорил Игорь, открывая медальон. — Хотя чего еще можно было от тебя ожидать?

— Ну зато ни одной жене не обидно. — Я пожал плечами.

— Думаю, они не обрадуются, узнав, что сильнее всего твое сердце стремится к сундуку с золотом.

— Я просто очень хозяйственный. — Я захлопнул крышку и повесил медальон на шею, спрятав его за воротник. — Муж, любящий деньги — радость в семье!

В коляску Игоря пришлось буквально запихивать. Кузен вдруг вспомнил, что у него остались очень срочные дела дома: ненаписанные письма, несделанные звонки, архиважные трактаты по некромантии, которые нужно дочитать именно сейчас. Если бы в этом мире существовал утюг, сейчас бы оказалось, что Игорь его не выключил. Но я был непреклонен. Эта ехидная морда сегодня обретет личное счастье, хочет она того или нет!

— Слушай, Вик, давай остановимся, — вдруг попросил Игорь, когда мы торжественно преодолели целых триста метров на пути к дому Сокольских.

— Это еще зачем? — удивился я.

— Видишь там кондитерскую? Есть очень хочется. Мы же с тобой почти не обедали.

Я не стал напоминать, что за обедом мы умяли первое, второе и десерт, и велел кучеру остановиться. Мало ли, вдруг у него от нервов аппетит разыгрался.

В кондитерской, учитывая ее довольно скромную вывеску, оказался на удивление большой выбор. Игорь пристально изучил пончик, рогалик, пряники, круассан, другой круассан, ромовую бабу. Выглядел он при этом таким сосредоточенным, как будто поднимал армию мертвецов, не меньше.

— Может, возьмем по вафле?

— Возьми. Я, честно говоря, есть не хочу, но перекушу с тобой за компанию.

Игорь оглядел вафлю со всех сторон. Если бы вафля могла, она наверняка бы покраснела до ушей от такого пристального внимания.

— Нет, давай лучше по кексу.

— Давай.

Игорь снова немного подумал.

— Нет, кекс не хочу. На вид они какие-то черствые. Может, лучше просто печенье? Хотя нет, мне кажется, в нем мало шоколада.

— Слушай, в тебе что, вдруг гурман проснулся? — разозлился я. — Возьми уже что-нибудь и поехали! Не можем же мы торчать здесь до вечера.

Игорь снова осмотрел прилавок. Мужик продавец поглядывал на нас с приклеенной к лицу улыбкой. Он явно с ужасом ждал, что этот дотошный господин, с таким вниманием рассматривающий каждый коржик, сейчас начнет о них еще и расспрашивать.

Игорь не подвел.

— А вот эти рогалики свежие?

В отличие от всего остального довольно симпатичного ассортимента кондитерской, рогалики выглядели так, словно пережили войну с Наполеоном, причем были в то время уже в довольно почтенном возрасте. Как это обычно бывает, Игорь умудрился после тщательного изучения ассортимента выбрать из него самое худшее.

— Конечно! — Мужик кивнул так истово, что казалось, что голова у него отвалится.

Игорь еще немного подумал.

— Ладно, дайте две штуки.

Кондитер радостно сгреб монеты и протянул нам рогалики, которыми при должной сноровке можно было наносить тяжкие телесные повреждения. На его лице ясно читалось, что за продажу этого неликвида он только что присвоил сам себе звание: «Продавец года».

К моему огромному удивлению, зубы я не сломал. Мне даже удалось откусить немного от этого чуда кондитерского искусства, прежде чем я счел приличным объявить, что не голоден. Игорь, с таким старанием выбиравший рогалик, стоически грыз его, делая вид, что все в порядке. К моему огромному удивлению, ему даже удалось его съесть. Даже хомячок Лазарь позавидовал бы таким зубам и такой целеустремленности.

В общей сложности в кондитерской мы провели почти полчаса. Я снова запихал Игоря в коляску, и мы тронулись в путь. Но ненадолго.

— Останови, — попросил Игорь кучера. — Мне нужно выйти.

— Куда опять?

— Видишь магазин? Я тут вспомнил, мне давно уже нужен шарф.

— Какой еще шарф, сейчас лето!

— Вот именно. Лучше купить его летом, а не зимой, не в сезон дешевле, — невозмутимо ответил Игорь.

— Твоя мелочность позорит весь наш аристократический Род, — буркнул я, вслед за некромантом выбираясь из коляски. — Не пристало Лазареву считать копейки!

— Кто бы говорил. Я сам видел, как ты выковыривал медную монетку, которая застряла между половицами. Полчаса, между прочим!

— Это другое. Я просто не могу допустить, чтобы такая священная вещь, как деньги, валялась у всех под ногами.

Шарф мы выбирали еще минут двадцать. Мой кузен поверг лавочника в ступор, заявив, что ему нужен черный шерстяной шарф, но не такой черный, как вон тот черный, а как вот этот, но чуть посветлее. Продавец, до встречи с Игорем считавший, что черный цвет всегда одинаковый, кивал и пытался притвориться умственно отсталым. Похоже, с некромантами он раньше не встречался.

Наконец Игорь-таки приобрел шарф, который по неведомым причинам понравился ему больше, чем десять точно таких же, и мы поехали дальше.

— Давай остановимся, — попросил некромант еще через пятнадцать минут. — Я вспомнил, что мне надо в магазин...

— Вот в этот?

Я указал пальцем. Игорь радостно кивнул.

— Это лавка, которая торгует полиролью для гномьих доспехов.

— А, ну да, я перепутал. Я имел в виду вон тот.

— Таблетки от глистов для оборотней? Можно, конечно, купить Анне пару штук ради шутки, но у нее тяжелая рука и совсем нет чувства юмора. А вон там клуб любителей золотых рыбок. Только не говори, что тебе туда срочно надо!

Игорь быстро оглядел улицу. Серые глаза некроманта отчаянно искали путь к отступлению.

— Задержимся еще на полчаса, и приезжать к Сокольским будет неприлично, помолвка сорвется. Ты ведь этого и добиваешься?

— Я не... — пискнул Игорь.

Я вздохнул.

— Да любит она тебя, не переживай. Согласится и радостно бросится тебе на шею. Так что сядь, блин, и сиди спокойно! До дома Сокольских осталось всего минут десять.

Судя по виду Игоря, я только что объявил, что десять минут ему осталось до неминуемой смерти, причем в мучениях. Я пожалел о том, что не додумался взять в коляску веревку. А то можно было бы привязать кузена, чтобы он не выпрыгнул по дороге.

Удивительно, но до дома Настасьи мы доехали без остановок. Возможно, потому что торговые ряды закончились и по пути нам попались только магазин садовых лопат и лавка, которая продавала садовых же гномиков. Я подозревал, что то, что буквально через улицу расположен гномий квартал, имело к выбитым стеклам в лавке какое-то отношение.

— Тормози, приехали, — приказал я кучеру, когда мы остановились перед воротами дома Сокольских. Не успели мы выбраться из коляски, как те распахнулись. Сокольский каким-то мистически отцовским чутьем почувствовал приближение жениха. Иначе как объяснить, что именно в этот момент от решил прогуляться во дворе?

— Граф Лазарев? Я услышал ваш голос. Какими судьбами пожаловали?

Я скромно отодвинулся, пропуская перед Игоря. Тот тут же попытался спрятаться обратно в коляску, но я предательски загородил ее спиной.

— Я... ну... эээ... в общем... — пробормотал некромант, стремительно краснея.

— Мой кузен просит руки вашей дочери, — перевел я с игоревого на русский.

Граф Сокольский чуть только в ладоши не захлопал. Улыбка была настолько широкой, что я опасался, не сойдутся ли уголки его губ где-нибудь на затылке. Думаю, ни один папаша в мире еще настолько быстро не отвечал: «Я согласен».

— Вы будете для нее прекрасной партией! Я с удовольствием вас благословляю. Нужно спросить мнение самой Настасьи, но я уверен, она будет за. Идемте делать предложение невесте?

Сокольский выглядел настолько сияющим, что им можно было осветить целую улицу. Я даже порадовался за ушлого папашу. Наконец-то сбылась мечта всей жизни: к дочке кто-то посватался. Да не просто кто-то, а презренный никому не нужный некрома... Тьфу ты! То есть обладатель редчайшего Дара, выдающийся человек и надежда Империи.

Настасья сидела в гостиной. Разумеется, из окна она прекрасно видела наш приезд, но изобразила удивление. Игорь снова огляделся, ища путь к отступлению, но я подтолкнул его локтем.

— Настя, к нам тут вдруг приехали кузены Лазаревы. Игорь хочет тебе кое-что сказать, — объявил Сокольский. Некроманты синхронно покраснели.

Проявив несвойственную ему тактичность, папаша вышел из гостиной, оставив парочку наедине. Правда, шел он медленно, то и дело оглядываясь и останавливаясь поизучать что-то на потолке. Надеялся, что Игорю надоест ждать и он сделает предложение при всем честном народе. Но кузен стоял как столб.

В конце концов мы с Сокольским убрались-таки из гостиной. Думаю, если бы не мое присутствие, папаша остался бы подслушивать под дверью. А возможно, еще и подглядывать.

— Они будут прекрасной парой, — неловко начал я, когда мы переместились в малую гостиную. Я чувствовал себя не в своей тарелке: с одной стороны, напрашивалось завязать светскую беседу, с другой — я понимал всю ее неуместность.

— Конечно, — тут же заверил граф. — Я вижу, как они любят друг друга. Вы же знаете, я давно хотел породниться с вашей семьей.

Я мысленно выдал Сокольскому респект за то, что он не сказал: «с вашими деньгами». Хотя на лице его невысказанные мысли отразились крупными субтитрами. Но, как ни крути, он прав, некроманты действительно прекрасная пара. Да и вообще, кузену давно пора жениться. А то в нашей семье я пока за двоих выполняю план по женщинам.

Я попытался придумать еще какую-нибудь дурацкую фразу, которая помогла бы скоротать время в ожидании, но тут в кармане завибрировал мобис. Я вытащил артефакт и услышал мрачный голос Анны:

— Лазарев, ты где?

— А тебе это важно? — уточнил я. Рассказывать Блэйд, как я провожу сегодняшний день, мне, честно говоря, было элементарно лень.

— На самом деле нет. Где бы ты ни был, уезжай оттуда и дуй во дворец. Есть срочные новости.

Глава 6

— Простите, меня срочно вызывают во дворец, — обратился я к графу Сокольскому.

— Вы стали там частым гостем, Виктор. Конечно, идите. Я понимаю, это, скорее всего, секрет, но неужели сам Его Величество?

— Нет, А... То есть, да. — Я запнулся, сообразив, что заявление, будто фаворитка Романова сгорает от желания увидеть меня на ночь глядя, может быть истолковано превратно. — Почему-то я ему очень нужен.

— Вы незаменимый человек, — покачал головой Сокольский. Перспектива родства с моей семьей с каждой минутой радовала его все больше. — Сам Император без вас не может! Позвольте предложить вам нашу коляску. Не подобает графу Лазареву ездить во дворец на извозчике.

— Благодарю. — Давно пора завести в Москве собственный экипаж. — Передайте Игорю и Настасье мои извинения.

Пожалуй, не стоит сейчас отвлекать парочку своими прощаниями. Разрушу трогательный момент, нашлют еще мне заклинание некроза на что-нибудь очень ценное.

Уже через полчаса я открывал дверь кабинета Анны Блэйд. Вервольф окинула меня своим фирменным взглядом. Взгляд гласил, что видеть она меня очень рада. Примерно так же, как внеплановую налоговую проверку.

— Садись, Лазарев.

Перед креслом, которое мне предлагалось, лежал здоровенный черный пес. Он лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова закрыл. Наверное, счел гостя недостаточно питательным.

— Давно не видел твоего барбоса, — заметил я, обходя пса по широкой дуге. Разумеется, только из доброты душевной, чтобы не мешать спать бедному животному. Пасть, в которой могла бы поместиться моя голова, меня совершенно не волновала.

— Это не барбос, а Снежинка, — совершенно серьезно произнесла Анна.

— Как-как ты назвала собаку?!

— Снежинка, — все с тем же невозмутимым лицом повторила Блэйд. — Это девочка.

Я оглядел угольно-черную Снежинку, которая лениво скалилась в мою сторону.

— Всегда знал, что главный талант политика — называть черное белым и даже не краснеть при этом. У Императора научилась?

— Чем ты был так сильно занят, Лазарев? — поинтересовалась Анна, проигнорировав мой вопрос.

— Устройством личной жизни графини Сокольской.

— Серьезно? Так значит, вы и правда с ней помолвлены? А мне казалось, это просто глупый слух.

— Слух и есть. У нас с Настасьей абсолютно ничего нет, я сватал ее за моего кузена Игоря.

Блэйд откинулась в кресле.

— И как, успешно?

— Более чем. Игорь ещё не закончил делать предложение, а ее папаша уже согласился.

— Ну надо же. Некроманты нынче стали завидными женихами. Не жалеешь, что сам к ней не посватался? — подколола Блэйд.

— Нисколько. У меня другие планы.

— Надеюсь, твои планы — это не Её Высочество Мирослава?

— Конечно же, нет, — ответил я с самым честным видом. Тем более что так оно и было. Не сказать, что у меня на строптивую девицу прямо-таки ПЛАНЫ. Так, легкий интерес. В крайнем случае, маленький планчик.

— Хочется верить. А то Александр не оценит твои способности к планированию. Он не слишком жалует ухажеров дочери.

— Да, я помню, — заверил я. — Он обещал мне кое-что оторвать, причем не голову.

— Голову он тоже оторвет, — усмехнулась Блэйд, — потом.

— Так ты меня для этого заставила на ночь глядя бежать во дворец? — удивился я. — Раз так, давай начнем с головы, чтобы сразу отмучаться.

— Увы, нет. — Блэйд состроила лицо настолько расстроенное, что я даже усомнился в ее дружеских чувствах. — Как я и говорила, у Тайной Канцелярии появилась новая информация о заговорщиках. Наши менталисты допросили тех двух балбесов, которые устроили погром у ресторана. Третьего, сам понимаешь, допросить не удалось, трупы не разговаривают. Тем более, специалиста по мертвецам в столице сейчас только два, и оба заняты.

— А как же ментальный блок? Разве не поэтому умер княжич Шереметьев? — вспомнил я.

— Какой блок, бог с тобой. — Анна пренебрежительно махнула рукой. — Шереметьев был одним из лидеров заговора, по крайней мере, формально. А эти щенки ничего важного знать не должны были. Но, как выяснилось, знали.

Я навострил уши. Если сейчас выяснится, что козни против Романова строит все-таки старший Волконский, будет прекрасно. Когда папочка отправится на каторгу, мне будет не так мучительно больно за бесцельно потраченные на его отпрыска нервы.

— Один из них был дальним родственником Конрада, — продолжала Анна. — Я помню его еще щенком, который бегал за собственным хвостом. Так вот, Ройр, так его звали, как-то отвозил Конрада на встречу. Заменил кучера, который в тот день сломал ногу. У Конрада должен был состояться какой-то разговор в ресторане, в кабинете с отдельным входом. Ройра туда никто не звал, он должен был ждать в коляске, но в какой-то момент ему стало скучно. Он вышел прогуляться и увидел, как из кабинета выходит человек в плаще с капюшоном и садится в ждущую на углу коляску. При этом капюшон он слегка откинул, и Ройр узнал князя Михаила Долгорукова.

— Значит, все-таки Долгоруковы, — протянул я. — Жалко. То есть, я очень рад, что главаря наконец-то разоблачили. Так что мы здесь сидим? Арестуй их, и дело с концом.

— На основании чего?

— На основании того, что он строит козни против Императора и государства! И меня, кстати, несколько раз пытался убить. Этот пункт предлагаю вынести отдельно.

Блэйд покачала головой.

— У нас нет доказательств. Рассказ блохастого щенка, который что-то там видел — это несерьезно.

— Ну тогда на основании того, что Императору так захочется, — предложил я. — С каких это пор монарху требуются доказательства, чтобы отрубить голову за измену?

— Так не получится. Долгоруковы — великий княжеский Род, причем самый влиятельный. У них много друзей. Если Александр попытается посадить Михаила в тюрьму, начнётся смута, а нам этого совсем не надо. В городе и так неспокойно. К тому же ты должен знать, что братья Долгоруковы очень близки. Если замешан Михаил, значит, и глава Рода тоже. А его отправить на каторгу будет еще тяжелее.

— Тогда с ними абсолютно случайно может приключиться несчастье? — предложил я. — Пусть утонут в реке или устроят соревнование, кто выпьет больше самогона, и отравятся.

Анна уважительно посмотрела на меня.

— А мне нравится, как ты мыслишь. Не хочешь устроиться к нам в Тайную Канцелярию?

— Спасибо, мне и так забот хватает, — отказался я.

— Если серьезно, то безнаказанными Долгоруковы не останутся. Александр никогда не простит покушение на Мирославу. Но намного лучше будет раздобыть доказательства их вины, а не начинать клановую войну. Так что на завтрашнем приеме смотри в оба, вдруг что-нибудь выяснишь. Я и мои люди тоже там будем. И возьми своего чудо-голубя. Кабинет князя на третьем этаже слева от главного входа, спальня по соседству. Пусть полетает, может, что-нибудь разнюхает.

— Хорошо, я попробую уговорить Каладрия. Игорь тоже будет со мной.

— Он тоже летает? — уточнила Анна.

— Нет, его тоже пригласили. Скажу тебе по секрету, они с Настасьей завтра собираются объявить о своей помолвке.

— Надеюсь, ты понимаешь, что ничего об этом разговоре он знать не должен?

— Игорь в курсе всех моих дел, — запротестовал я. — К тому же, вдруг завтра что-то случится и нам понадобится помощь некроманта? Будет немного несвоевременно в разгар драки проводить ему политический ликбез и объяснять, кто тут за нас, а кто против.

Блэйд немного подумала.

— Хорошо, ему можешь рассказать. Но только ему!

Получив это ценное указание, я вышел из дворца и оправился домой. Кучер Сокольского подвез меня к воротам. Я поблагодарил его, зашел в дом и наткнулся на взволнованно меряющего шагами гостиную Игоря.

— Ну, как Настасья? Дала? В смысле, свое согласие на помолвку.

— Дала. — Игорь мечтательно улыбнулся. — Она была так рада!

— Так чего ты тогда мечешься, как тигр по клетке? Чем ты расстроен?

— Я не расстроен, я нервничаю. Вдруг завтра что-нибудь пойдет не так?

Я подошел к кузену и положил ему руку на плечо.

— Игорь, успокойся. Самое страшное уже позади, она согласилась стать твоей женой. Завтра вы всего лишь объявите об этом высшему обществу.

— А если она передумает?

— Настасья? Не смеши меня, твою невесту никак не назовешь ветреной девушкой.

— А если я завтра буду плохо выглядеть?

— Костюм будет недостаточно черным? — уточнил я. — Не волнуйся, она любит тебя любым.

— А если я попаду в какую-нибудь нелепую ситуацию? Вино на себя пролью?

— Ничего. Как лучший друг, я тебя подстрахую и попаду в еще более нелепую. Блэйд, например, за задницу ущипну. Не факт, что я после этого выживу, но ради кузена чего не сделаешь.

— А если... — Игорь запнулся. Фантазия некроманта иссякла.

— Игорь, успокойся, все будет нормально. Марфа Петровна! — позвал я старушку, которая выглянула из-за двери. — Приготовьте, пожалуйста, ужин. С чем-нибудь горячим и вкусным. И с вином. — Я еще раз оглядел кузена. — И, наверное, с валерьянкой.

— Ой, да что ж вы так переживаете! — всплеснула руками Марфа Петровна. — Может, вам таблеточку какую дать? У нас с Ерофейчиком их много. А хотите, я вам настойку от нервов сделаю? Наш фамильный рецепт, еще от бабушки моей достался. На мухоморах.

— Больше спасибо, но у Игоря аллергия, — отказался я, решив, что кузену на сегодня уже достаточно потрясений.

— Тогда другую могу. На борщевике. — Марфа Петровна не собиралась сдаваться.

— Увы, и на него тоже. Игорь вообще очень плохо реагирует на любую народную медицину.

— Совсем плохо? — расстроилась старушка.

— Совсем. Выпьет что-нибудь не то, и невеста начнет испытывать к нему профессиональный интерес. Так что увы, без настоек. Ужин, Марфа Петровна, ужин, мы жутко голодные.

Оставив Игоря в одиночку отбиваться от приступа агрессивной заботы, я поднялся на чердак. Там Каладрий вдохновенно трудился над сооружением гнезда. Конструкция была готова примерно наполовину.

Я некоторое время постоял, наблюдая за процессом. Потом кашлянул.

— Каладрий, я, конечно, не хочу тебя отвлекать, но есть разговор.

— Чего тебе, дубина? — Голубь оторвался от своего занятия и, нахохлившись, уселся на кучу сваленного в углу старого хлама. — Говори быстрее, я занят.

— Чем это?

— Не видишь, гнездо вью.

— А ты уверен, что голубиное гнездо выглядит именно так?

— Много ты понимаешь в гнездах! Ты хоть одно-то свил в своей жизни?

Я еще раз оглядел конструкцию. Ну, в принципе, Каладрий прав. Деятельность у меня разнообразная, но гнезд я пока еще не вил, хотя подозреваю, что и он тоже. Может, голубю и правда виднее.

— Завтра ты полетишь со мной на прием к Долгоруким, — свернул я оологическую дискуссию. — Будешь шпионить за князем и его братом. Ну и за всеми остальными тоже.

— И что мне за это будет? — тут же среагировал Каладрий.

— Я так рад, что ты питаешь ко мне бескорыстные дружеские чувства, — умилился я. — Миска зерна тебя устроит? И мешок твоей стае, когда мы вернемся в Лазарево.

На голубиной морде, в общем-то, для этого не предназначенной, отразилось глубокое раздумье.

— Долгоруковы плетут заговор против Императора. Так что на приеме может произойти что-нибудь интересное. Может, даже кто-нибудь помрет, — привел я последний аргумент. Голубь оживился.

— А племянники, которые трахают служанок, у них есть?

— Целая куча. А еще наверняка есть птичник. Может быть, даже парочка.

Каладрий взволнованно переступил с лапы на лапу.

— Ладно, так уж и быть. Я согласен. Но только ради птичника. — Тут голубь понял, что проявляет слишком много энтузиазма, и высокомерно махнул крылом. — Теперь оставь меня.

Пока я говорил с голубем, на столе уже успели появиться закуски, а Марфа Петровна суетилась вокруг Игоря. Тот вяло отбивался от очередных передовых достижений народной медицины, но мысли кузена были далеко. Настолько далеко, что он даже не сразу заметил мое появление.

— Что ж вы столько времени на чердаке-то делали? Садитесь за стол. Бутербродов пока поешьте, скоро горячее принесут.

— Марфа Петровна, кажется, я слышал слова: «чайный гриб»? — строго спросил я. — Я же говорил, никаких настоек.

— Да я так, просто разговор зашел. — Марфа Петровна опустила глаза в пол. — Про Ерофейчика рассказывала, как я его лечила. Он у меня один раз так простудился!

— То-то у него иногда глаз дергается. В смысле, я очень рад, что ему досталась такая заботливая жена.

Через пятнадцать минут на столе появилось горячее. Марфа Петровна испарилась — наверное, пошла искать новую жертву для своих настоек. Убедившись, что мы остались вдвоем, я наклонился к Игорю.

— Я только что вернулся от Анны. Она поведала мне много интересного.

— Я так и думал, — ответил кузен, выслушав мой рассказ. — Мне давно уже казалось, что это Долгоруковы.

— Почему?

Игорь пожал плечами.

— Ну, чтобы плести заговор и до сих пор не попасться, нужно иметь хоть сколько-нибудь мозгов. А у Волконского-старшего, судя по тому, что от него родилось, с этим могут быть проблемы.

Я усмехнулся.

— Да ладно, говорят, князь не идиот. И остальные его наследники даже относительно нормальные, просто этот получился неудачным. Слушай, может, он не от него? — Я ткнул кузена в бок. — Как-то княгиня Волконская, устав от невнимания мужа, одиноким вечером...

— Пришла в больницу для умственно отсталых и попросила привести ей самого убогого, — поддержал меня Игорь. И вдруг посерьезнел. — Долгоруковы возглавляют «Неспящих», а мы завтра идем к ним домой. Как ты думаешь, может что-нибудь случиться?

— Не переживай. Вряд ли они попытаются убить меня в собственной же усадьбе.

— Да я за тебя не переживаю, — проявил Игорь братскую любовь. — Но там будет Настасья!

— Уж ей-то точно ничего не грозит. С какой стати Долгоруким вредить твоей невесте?

Игорь сцепил пальцы в замок.

— А если там начнется заварушка? Вдруг ей прилетит случайным заклинанием?

— Долгоруков посреди приема вскочит на обеденный стол с криком: «Да здравствует революция!» и начнет швырять во всех подряд Силой? — уточнил я. — Успокойся, ничего не случится. Князь же не полный идиот — затевать драку в собственном доме. Максимум, что нам грозит — это что дворяне весь вечер будут плести интриги по углам и к концу дня им поплохеет от нервного напряжения.

Игорь уставился в тарелку. Весь вид некроманта выражал, что он очень хочет мне возразить, но не может придумать достойных аргументов.

— Ладно, может, ты и прав. В конце концов, не могу же я запретить ей туда ехать. Но не отойду от нее завтра ни на шаг.

— Игорь, тебе так идет быть влюбленным, — умилился я. — Ты светишься, почти как я, когда смотрю на деньги. Ладно, доедай и будем готовиться ко сну.

На следующий день я проснулся в идеальное время, то есть к обеду. Немного повалялся в постели, умылся и спустился вниз. Стоит немного перекусить перед тем, как отправляться на прием.

Игорь уже сидел за столом, но выглядел каким-то растрепанным. Похоже, мой обожающий вскакивать ни свет ни заря кузен тоже встал не так давно. Неужели всю ночь не мог уснуть от переживаний?

Интересно, Мирослава будет на приеме? Вздор, конечно же, не будет. Император ни за что не отпустит любимую дочку в логово главного врага. А жаль, можно было бы пригласить девушку на танец. А еще лучше — спасти ее от чего-нибудь второй раз. Так сказать, для закрепления результата.

Перед моим мысленным взором возникло высокомерное лицо красотки. Она, между прочим, должна мне свидание! Я совсем об этом позабыл. Надо будет обязательно встретиться с княжной и напомнить ей о ее обещании. Когда-нибудь скоро. Выкроить время между раскрытием заговоров, героическими победами над врагами, спасением несчастных и общением с голубем с крайне дурным характером. Но, наверное, не сегодня.

Ладно. Может, с Мирославой увидеться и не удастся, но зато на приеме будут другие женщины, которых можно очаровать, дворяне, с которыми можно завязать полезные знакомства, и, главное, хозяева вечера. Которых надо бы прибить, но пока ограничимся тем, что просто попробуем выведать их дальнейшие планы.

Пора вытаскивать с чердака Каладрия. Голубь, который раньше постоянно где-то шлялся, последние дни проводил дома за построением своей непонятной хе... хм, гнезда. Придется отвлечь его и заставить немного потрудиться на благо хозяина.

— Поехали, Игорь, — позвал я, поднимаясь с кресла. — Нас ждут великие дела.

Глава 7

Первым великим делом на сегодня стала поездка до усадьбы Долгоруковых. Мы с Игорем подошли к нанятой заранее коляске. Не коляске даже, карете: я не поскупился, чтобы не ударить в грязь лицом перед высшим обществом.

Карета была расписана затейливыми вензелями и позолочена во всех местах, в которых только можно. Спереди, сзади, по бокам, на крыше, только колеса не блестели. И то, наверное, потому, что слишком быстро бы стерлись. Я даже под днище заглянул — мало ли.

За этот экипаж пришлось отвалить целое состояние, но оно того стоило. Желание утереть нос Долгоруковым, папаше-Волконскому, который наверняка будет на юбилее, и покрасоваться перед дамами оказалось сильнее прижимистости. В конце концов, могу себе позволить немного раскошелиться, под моим чутким руководством наш Род не бедствует. Да и, чего скрывать, в мою голову нет-нет, да и закрадывалась мысль: вдруг на приеме все-таки будет Мирослава.

Игорь, увидев, в каком великолепии нам предстоит ехать, присвистнул. Если уж мой кузен, у которого живой интерес вызывают только трупы и Настасья, впечатлился, значит, я точно не зря потратил столько денег. Надеюсь, когда мы будем подъезжать к усадьбе, все гости по чистой случайности соберутся перед воротами.

Кучер почтительно распахнул перед нами дверь. Внутреннее убранство кареты не уступало внешнему. Окна были задрапированы парчой, на скамьях лежали бархатные подушки, расшитые все той же золотой нитью. Даже Сапог, прокатившись в такой карете, почувствовал бы себя членом высшего общества, причем с большой буквы «В».

Я осторожно примостил свой зад на бархатное великолепие. Игорь чинно уселся напротив меня, и кучер захлопнул дверь. Выехав за ворота, карета свернула за угол и покатилась.

Князь Долгорукий принимал гостей в своем загородном поместье. Думаю, если бы не это, в карете бы еще и изысканные вина подавали. А так, учитывая состояние дорог, от вина на первом же ухабе могли бы необратимо пострадать внутреннее убранство кареты и наши честь и достоинство.

Я откинул парчовую штору, дабы насладиться видами московских улиц. Штора тут же попыталась вернуться обратно. А есть тут какая-нибудь штука, которая держала бы ее в убранном состоянии? Она же должна быть.

Штуки не нашлось. Похоже, предполагается, что я буду придерживать ее рукой.

А еще в карете оказалось неожиданно мало места. Во-первых, форма ее была причудливо фигурной, причем что это за фигура, я так и не понял. Изнутри карета оказалось значительно меньше, чем снаружи. А во-вторых, по бокам скамей стояли позолоченные бюсты Императора, красивые, но совершенно здесь не нужные.

Я тщетно попытался устроиться поудобнее. Мелькнула даже мысль спихнуть на пол воскового Романова, или из чего он там сделан, но я сдержался. В конце концов, негоже так обращаться с самодержцем. Вдруг он мой будущий тесть.

Минут через двадцать мы выехали за город. Карета бодро подпрыгнула на первом же ухабе, и моя филейная часть на бархатной подушке почувствовала некоторое неудобство. После третьей кочки она уже вовсю протестовала против нашего путешествия.

Я вытащил подушку из-под страдающей части тела и придирчиво осмотрел. Она была невероятно красивой, но при этом не в меру тонкой. Я стащил со скамьи вторую и тоже подложил под себя, но это не слишком-то помогло. Подушки вели себя в точности как девушки: они считали, что, если ты достаточно красив, иметь еще какие-то достоинства необязательно.

— Что, задница болит? — поинтересовался мой добрый друг Каладрий, незримо восседающий на спинке. Я не стал проверять, насколько у кучера передовые воззрения на провоз домашних животных, и попросил демона принять нематериальную форму.

— Да иди ты, — огрызнулся я.

— А надо было нанимать нормальную коляску, а не выпендриваться. — Голубь, похоже, решил преподать мне урок финансовой грамотности.

— Тебя забыл спросить.

Зато Игорь не испытывал никаких неудобств. На лице кузена играла мечтательная улыбка. Даже если бы нам дорогу перебежало стадо динозавров, дующих в тромбоны, кузен в мыслях о Настасье ничего бы не заметил. По крайней мере, если бы эти динозавры не были мертвыми.

В конце концов мне это надоело.

— Ну-ка слетай, клюнь кучера, — приказал я Каладрию после очередного особо болезненного ухаба. Голубь недовольно нахохлился, но полетел исполнять.

Резкая остановка и вскрик: «Ай!» ознаменовали, что мой план увенчался успехом. Выбравшись наружу посреди загородной дороги, я подошел к кучеру. Тот недоуменно озирался по сторонам.

— Почему встали? — спросил я.

— Простите, Ваше Сиятельство. Птица на меня налетела.

Вид у кучера был такой, будто он рассказывал не про птицу, а про целого птеродактиля.

— А, ну это бывает. А чего ты такой испуганный, чуть ли не крестишься?

— Так это... — Кучер запнулся. — Я ее шуганул, думал, улетит. А она в воздухе растворилась!

Я пристально посмотрел на кучера. Под моим взглядом он сжался, понимая, какую чушь только что сморозил.

— В воздухе? Ты сам-то себя слышишь? В каком еще воздухе? За езду в пьяном виде на каторгу отправляют, между прочим!

— Не пил я, Ваше Сиятельство! — испугался кучер. — Вот вам крест, в воздухе! Хотя, может, и показалось... — Кучер окончательно поник.

— Ладно, улетела она, наверно. — Я сменил гнев на милость. — Раз уж мы все равно вышли, скажи мне вот что. Нормальные подушки в этой карете есть?

— А чем же вам эти не нравятся? — изумился кучер. — Бархат, золото — все, как заказывали. Вручную вышиты. Красиво же!

— Вышиты, но на них же сидеть невозможно! При всем своем бархате они никак не... — Я попытался подобраться слово. — Амортизируют мою филейную часть.

Словесная конструкция оказалась для кучера слишком сложной. Он потерянно хлопал глазами.

— Но красиво ж, Ваше Сиятельство...

— Ладно, а бюсты Романова можно куда-нибудь убрать? Там из-за них даже сесть толком некуда!

— Его Величества?! — Кучер чуть с козел не рухнул от возмущения. — Да как же ж это... Это ж сам Император! Специально заказывали у скульптора. И красиво же!

— Да, но зачем они там нужны? Ладно. — Я вздохнул. — Но в окно хоть можно посмотреть? Я даже штору нормально отодвинуть не могу. Она куда-нибудь убирается?

— А зачем ее отодвигать? — удивился кучер. — Это ж парча. Вышита вручную...

— Да-да, наверняка нитью из хвоста единорога, — перебил я. Потом вспомнил Бусю и решил, что ни одна швея не станет подвергать себя такой опасности. — Но как ее убрать? Я не могу ее все время держать, чтобы смотреть на дорогу!

— Но зачем? Красиво же, — в который раз ответил кучер. Он явно считал это условие необходимым и достаточным.

— Но неудобно!

Кучер воззрился на меня с потерянным видом человека, который давно перестал понимать, чего от него хотят. Слова «удобно» не было в его лексиконе, только «красиво».

— Ладно, черт с ними со шторами, пусть будут. А почему мы на каждом ухабе так подпрыгиваем? — Я сделал последнюю попытку достучаться до кучера. — Ни одну коляску, которую я нанимал, так не трясло!

— Видите, Ваше Сиятельство, у нас колеса, — забормотал кучер. — Спереди больше, справа меньше. Просто...

— Так красиво, — обреченно продолжил я. — Спасибо, что не квадратные. Ладно, поехали дальше.

Я уныло уселся обратно, и путешествие продолжилось. Игорь, который в перепалке не участвовал, опять погрузился в свои мысли. Я даже подумал было извлечь какую-нибудь нормальную подушку, но потом решил не рисковать, а то у кучера могут появиться лишние вопросы. Не в моих интересах, чтобы пошли слухи, что там, где проходит граф Лазарев, появляются вещи, которых раньше не было. Это, конечно, лучше, чем если бы после визита графа Лазарева вещи пропадали, но все же.

Наконец мы въехали в гостеприимно распахнутые ворота усадьбы Долгоруковых. Получив ценный урок, что внешность бывает обманчива, и дав себе слово больше никогда не нанимать экипажи по цене золотой шахты, я выбрался из кареты.

Вокруг дома был разбит роскошный цветник, в котором росло все, что только могло расти, и даже некоторые экзотические цветы, которым, по моему мнению, расти не полагалось. На моих глазах какой-то дальний родственник венериной мухоловки дождался, когда на него присядет стрекоза, и вдруг захлопнулся.

— Смотри, цветочек. Не хочешь на него присесть случайно?

Я взглядом указал на цветок-убийцу кружащему над моей головой Каладрию.

— Даже не надейся, — ответил демон. — И вообще, птицу ему не сожрать. Мы высшая раса, не то что эти тупые насекомые!

При этих словах на бутон присела маленькая синичка, которая явно не обладала способностью учиться на чужих ошибках. Через несколько секунд синичка исчезла. Мне даже показалась, что изнутри цветка слышится довольное чавканье.

— Высшая, говоришь?

— Ну, может быть, не все, — поправился представитель высшей расы и на всякий случай отлетел подальше.

Цветок-маньяк, переварив синицу, снова призывно раскрыл свой бутон. Надо незаметно выкопать один такой, Лидии понравится. Правда, для этого придется обзавестись очень толстыми перчатками. И, возможно, на всякий случай написать завещание.

В потоке гостей мы с Игорем миновали цветник и направились к распахнутым дверям особняка. Каладрий, получив указания, незримо улетел искать кабинет князя и прочие интересные локации. По крайней мере, я надеялся, что он займется именно этом, а не станет налаживать личную жизнь с местными птицами или гадить гостям на головы.

На верхней площадке роскошной мраморной лестницы стоял высокий темноволосый мужчина с сединой на висках — хозяин дома князь Долгоруков.

— А, господа Лазаревы. — Князь широко улыбнулся. — Очень рад вас видеть.

— Я тоже. Поздравляю с юбилеем, Ваша Светлость. — Я изобразил такое же искреннее дружелюбие. Если бы где-то рядом находился прибор по измерению лицемерия, думаю, он бы взорвался.

Рядом с князем стояла старшая жена — красивая блондинка в шикарном бирюзовом платье. Мы с кузеном галантно поклонились даме и отдали коробку с подарком, в которой лежали бриллиантовые запонки. Жаль, что не крысиный яд или хотя бы не слабительное, но всему свое время.

Усадьба Долгоруковых поражала роскошью. В последнее время в Империи в моду вошла роскошь не кричащая, а, так сказать, умеренная. Аристократы очень старались показать, что они достаточно богаты для того, чтобы эти богатством не кичиться. На практике это выражалось в том, что дамы в парчовых платьях с огромными бриллиантами в ушах скромно опускали глазки и уверяли, что бриллианты на самом деле не такие уж и крупные и вообще в последнее время они решили жить проще и стать ближе к народу. Не забывая при этом будто бы случайно поворачиваться в разные стороны, вдруг кому-то из гостей бриллианты плохо видно.

Но усадьба Долгоруковых вышла на какой-то новый уровень роскоши. Она и рада была бы не кичиться богатством, но у нее не получалось. Здесь банально было просто слишком много дорогих вещей. Золотым, серебряным или в крайнем случае позолоченным было все, включая дверные ручки. Надо наведаться в уборную. Вдруг тот самый золотой унитаз, купленный прошлым владельцем моего тела и проданный Игорем, в итоге оказался здесь?

Гости собирались в большом зале и неспешно переговаривались, обходя столы с закусками. Знакомых лиц, по крайней мере, тех, которые бы мне нравились, пока не находилось, так что мы с кузеном встали в стороне. Я подцепил со столика бутерброд с икрой, оглядел картину, стоящую примерно как годовой бюджет небольшой деревни, и повернулся к противоположной стене, где навскидку висело бюджета четыре.

— Игорь!

Кузен повернулся ко мне. На него роскошное убранство особняка не произвело никакого впечатления. Некроманта не интересовали ни висящие по стенам картины, ни лепнина, ни скульптуры, ни, о ужас, еда. Он изо всех сил высматривал Настасью с отцом, которых, кстати, тоже пока не было.

— Правда, красиво?

Кузен безразлично оглядел полотно, на которое я указывал, и вежливо улыбнулся.

— Да, очень.

Я вздохнул.

— Да ну тебя, ничего ты не понимаешь в искусстве. Пойдем побродим вокруг, все равно делать нечего.

Мы неспешно обошли зал. Не сказать, чтобы меня очень интересовала живопись, но дурацкие разговоры, которые вели собравшиеся аристократы, интересовали еще меньше. Надо отдать должное Долгоруковым, полотна здесь были собраны и правда потрясающие. Не такие, конечно, как мой «Черный куб», но все же.

— Смотри! — Кузен вдруг оживился. — Какая красота!

Я повернул голову, радуясь, что некромант наконец-то приобщается к прекрасному.

— Ты имеешь в виду вон тот портрет девочки с абрикосами?

— Нет, туда смотри. — Игорь досадливо махнул рукой.

— Ааа. Вон то изображение звездного неба? Кстати, автор явно питает особое пристрастие к синей краске.

— Да нет же!

Я наконец понял, о чем говорит кузен.

— А, ну да, гора из черепов. Кто бы сомневался, что тебе понравится.

Вдруг все головы вдруг повернулись к дверям. Причем мужские сделали это с особенным энтузиазмом, что сразу навело меня на мысль о княжне Мирославе. Но я, к сожалению, ошибся.

В зал энергичным шагом зашла Анна Блэйд в струящемся алом платье. Тоже неплохо, конечно, с ней хотя бы поболтать можно. Вид у вервольфа был до крайности сосредоточенный, словно она явилась на светскую вечеринку не ради веселья, а по рабочей необходимости. Выражение лица выдало бы Блэйд с головой, если бы она всегда так не выглядела.

Анна подошла, коротко поздоровалась с нами и удалилась куда-то в противоположный конец зала. Очевидно, по очень важным делам.

Прошло еще минут пять, и лицо Игоря вдруг осветилось, как лампочка. В зал входили Настасья с папашей.

Девушка в черном (кто бы сомневался) платье с серебряной нитью выглядела прелестно. Заметив Игоря, она скромно потупила глаза. Папаша Сокольский вышагивал рядом с ней настолько важно, словно именно ему принадлежала усадьба Долгоруковых и еще пара гектаров леса неподалеку. Завидев кузена, он засиял точно так же, как и Игорь. Этими двумя можно было спокойно осветить полгорода.

— Здравствуйте, граф, здравствуйте, сударыня. — Я обменялся рукопожатиями с Сокольским и поцеловал ручку Настасье.

После короткого приветствия Игорь, Настасья и папаша плавно двинулись в противоположный конец зала. Причем папашу парочка очень старалась потерять по дороге, но он следовал за ними, как приклеенный. Я решил не становиться четвертым лишним и не идти за ними, отговорившись тем, что хочу еще поизучать картины на стенах.

Гости все прибывали. Торжественно вошла княгиня Шереметьева с сыном и, как ни странно, без Буси. Явился папаша-Волконский, бросивший на меня хмурый взгляд через зал. Я по-прежнему бесцельно болтался у стены, но тут вдруг понял, что надо срочно искать пути к отступлению. Ко мне через весь зал пробирался Дмитрий Шереметьев.

— Виктор! — радостно завопил княжич, не дойдя до меня метров пять и на корню убив идею притвориться, что я его не заметил. — И ты здесь!

Похоже, Дмитрий был ничуть не расстроен тем, что из-за меня его брат отправился к праотцам. Хотя, учитывая их семейные отношения, скорее после этого он стал любить меня только больше.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил я с искренностью человека, которому только что сообщили, что в канун Рождества ему придется задержаться на службе. Ненадолго, часов на восемь. Не то чтобы я не любил княжича, просто от его пустой болтовни уши могли свернуться в трубочку у кого угодно.

— Как твои дела? Что интересного в Лазарево? Говорят, ты спас княжну? — начал безостановочно болтать Шереметьев, пытаясь подцепить с подноса с закусками одновременно все и сразу. К счастью, отвечать на эти вопросы не требовалось, Дмитрий задавал их просто от неспособности сидеть молча.

— Ты в курсе, что графиню Березову собираются отправить на каторгу? — продолжал Дмитрий, запихивая в рот одновременно соленый огурец, кусок селедки, эклер и запивая все это молоком. Я мысленно пожелал ему в случае чего добежать до золотого унитаза.

— Разумеется, — честно соврал я. На самом деле я банально забыл о красавице, натравившей на меня банду головорезов.

— Очень жалко, хорошая была женщина, хоть и наделала глупостей, — протараторил Шереметьев тоном человека, которому вообще не жалко. — Кстати, ты завтра случайно в бильярд не идешь? И на вечерний покер. И скачки тоже будут. Бильярд в шесть, покер в семь, скачки в восемь.

— Нет, я очень занят, — отговорился я. — А ты идешь на что-нибудь? Ты же любитель и того, и другого, и третьего, мне даже интересно, что ты выбрал.

Дмитрий посмотрел на меня, как на идиота.

— На все, само собой. Зачем выбирать?

— Но если бильярд в шесть, покер в се...

Я принялся загибать пальцы, потом махнул рукой. Способность княжича посещать все светские развлечения одновременно давно стала притчей во языцех, бессмысленно спрашивать, когда он все успеет.

Наконец в дверях появился сам князь Долгоруков с братом. Значит, все гости наконец-то прибыли. Неспешно переговариваясь, мы прошли в банкетный зал, где уже был накрыт стол.

Меня усадили между седой респектабельной дамой и какой-то пухленькой графской дочкой. Я испугался было, что она, как и большинство, сочтет меня завидным женихом и попытается строить глазки. Но у юной девицы нашлось гораздо более интересное занятие, чем заигрывание с симпатичным кавалером — еда. Я даже умилился, глядя, с каким аппетитом девушка поглощает четвертый по счету пирожок. Интересно, дядюшке молодая невеста не нужна? Они могли бы сойтись на почве общих интересов.

Выбор блюд, кстати, оказался роскошным. Подавали не просто несколько видов рыбы, птицы и дичи, как в обычных аристократических домах. На столе у Долгоруких было запечено, зажарено, сварено и замариновано все, что летает, бегает, прыгает, плавает, ползает и даже то, что ползать особо не собиралось. Я заметил блюдо с улитками, лягушачьи лапки и даже каких-то тараканов, крайне неаппетитных на вид, но быстро разлетевшихся. Дядюшку бы сюда. Хотя, пожалуй, из такого гастрономического рая барона Лазарева пришлось бы выкатывать на тележке.

Во главе стола, разумеется, восседал сам Долгоруков с братом. По бокам от них расположились князь Шереметьев с Антониной и Волконский, рядом с которым сидела Анна Блэйд. Волконский-старший и глава Тайной Канцелярии неприязненно друг на друга поглядывали. Интересно, когда Император задавал князю взбучку за художества отпрыска, Анна в этом как-то участвовала?

Взятый в окружение разнообразными закусками, я тщетно пытался решить, с какой именно начать. Попробовать хотелось все, кроме разве что тараканов, но в мои планы все-таки не входило несварение желудка. Тем более что занять время разговором не вышло: бабуля слева оказалась на редкость необщительной. Более того, старая кошелка смотрела на меня так, словно я очень ей не нравился. Хотя, похоже, ей вообще никто не нравился, и особенно ее муж, сидящий рядом с ней. У усатого господина во фраке, мелкого графа какого-то там, был вид человека, виноватого во всех бедах мира. Причем виноватого просто по определению, уже самим фактом своего существования.

— Федор Иванович, будьте так добры, передайте мне соль, — высокопарно процедила старушка. — Да не ту! Федор Иванович, вы что, хотите загнать меня в могилу?

Чем графине не понравилась одна из ряда на первый взгляд абсолютно одинаковых солонок, осталось загадкой.

— И не эту! И не эту, нет, другую! Федор Иванович, вас что, ни о чем нельзя попросить?

У бедного Федора Ивановича даже усы обвисли. Борьба бедняги с солонками походила на игру в наперстки, в которой никак нельзя было выиграть. Я мысленно пожелал этой жертве семейного счастья терпения.

После первой перемены блюд гости принялись говорить тосты. Что-то мило проворковала Антонина и пробасил ее сын. Я заметил, что при взгляде на очаровательную старушку глаз у некоторых гостей начинал нервически дергаться. Волконский пожелал юбиляру всех благ, Анна с невозмутимым видом выразила признательность за то, что князь пригласил в свой роскошный особняк представителей Тайной Канцелярии, где они так давно хотели побывать. Прозвучало это безукоризненно вежливо, но в то же время очень двусмысленно.

Граф Сокольский нетерпеливо ерзал на стуле, дожидаясь, когда до него дойдет очередь. Когда отцу Настасьи наконец дали слово, он только что не подпрыгнул и задвинул речь минут на десять. Две из них заняли поздравления юбиляру, остальные восемь — рассказ о будущем семейном счастье Игоря и Настасьи. Точнее, о счастье самого Сокольского, который их совместному счастью будет, безусловно, очень счастлив. А также породнится с Родом самих Лазаревых, которые сейчас стремительно обретают богатство и влияние. Этот факт папаша Настасьи упоминал словно бы походя, зато раз пятнадцать.

Наконец обед закончился, и гости принялись расходиться по комнатам. Игоря и Настасью тут же обступили с поздравлениями. Мимо меня сосредоточенно пронеслась Анна и исчезла куда-то в неизвестном направлении. Князь Долгоруков с братом тоже испарились. Я перебросился парой слов со знакомой графиней, сыграл несколько партий в покер и в конце концов обрел временное пристанище в мужской гостиной. Тут на мое плечо незримо опустился Каладрий.

— Узнал что-нибудь? — мысленно спросил я демона.

— Узнал. — Голос Каладрия звучал на редкость довольно.

— Рассказывай. И где, кстати, Долгоруковы? Давно не видно.

— Ушли к себе в комнаты. Тебя обсуждают.

— И все? А я-то думал, дружно умерли от геморроя, — посетовал я. — А чего ты такой радостный-то? О чем они там говорят?

— Говорят, что ты скоро помрешь.

Глава 8

— Зараза! — произнес я, обращаясь не столько к Каладрию, сколько к миру в целом.

— Вот именно. Тебя отравят. Или уже отравили. Они только что в красках обсудили, как ты будешь умирать от яда, — уточнил демон, решив, что я и без этого недостаточно расстроился.

— Да чтоб они тут подавились своими тараканами!

— Живот скрутило? — сочувственно спросил проходящий мимо аристократ.

— Да, — сориентировался я. — Кажется, перепелка под соусом все-таки была лишней.

— Понимаю. Тут недалеко серебряная уборная, попросите слугу, вас проводят.

— Спасибо. — Я не смог удержаться от вопроса. — А есть еще и золотая?

— Да, на третьем этаже. Представляете, там даже унитаз из золота.

Я знал, я знал!

Кольцо Космина на моем пальце во время обеда не подавало признаков жизни. Вряд ли артефакт бракованный, слишком велик талант румына. К тому же вчера я предусмотрительно проверил перстень на крысином яде. Значит, пока меня еще не отравили. Но собираются, и я был бы не против обсудить этот вопрос поподробнее.

Надо где-нибудь уединиться, чтобы не торчать столбом посреди комнаты. А то, если Каладрий сообщит мне еще какие-нибудь хорошие новости, я могу помянуть не только тараканов. Только где? Можно, конечно, в разрекламированной незнакомцем уборной, но, боюсь, Каладрий тогда обидится.

От размышлений о том, достойна ли серебряная уборная моего присутствия или стоит пойти поискать золотую, меня отвлек знакомый голос. Ко мне, мило улыбаясь, семенила Антонина Шереметьева.

Бабулю нисколько не смущало, что она, строго говоря, входит в мужскую гостиную. Шереметьева была свято уверена, что это при виде нее должны смущаться все вокруг, включая стены.

Не знаю насчет стен, но разговоры утихли, а большинство собравшихся аристократов быстро постарались оказаться от княгини подальше. Причем сделали они это словно бы без помощи ног, просто вокруг Антонины вдруг образовалось пустое пространство.

— Сударыня, вы сегодня без Буси. Стало быть, нашему скромному обществу ничего не грозит? — пошутил я, хотя Антонина и без единорожицы обладала достаточной разрушительной силой.

— Буся заболела, — грустно поведала княгиня. — У девочки несварение желудка.

Я не стал спрашивать, кого сожрало розовое чудовище и как сильно этот кто-то в процессе сопротивлялся.

— А что же вы без своей птички?

Я буквально почувствовал, как у нарезающего над моей головой круги Каладрия зарождается идея устроить бабушке сюрприз, и мысленно рявкнул на него: «Не смей!»

— Тоже заболела. Никак не могу отучить его есть всякую гадость. Не поверите, тащит все подряд: червяков, жуков, какие-то огрызки с помоек. А ведь дома я кормлю его отборным зерном!

На последнем слове я резко шагнул к столу с закусками, дабы передать княгине угощение, и появившийся из пустоты снаряд голубиного помета шлепнулся на ковер. Каладрий, какой ты предсказуемый!

— Какой негодник, — пожурила княгиня демона. — Всыпьте ему пару раз, я Бусю в детстве только так и воспитывала.

За время нашего разговора гостиная магическим образом наполовину опустела. Дворяне вдруг заинтересовались бильярдной, курительной, комнатой для покера и прочими мужскими развлечениями. Те, кому отступать было некуда, изображали бурную деятельность. Кто-то очень внимательно читал книгу (зачем брать книгу на светский прием?), кто-то беседовал, стараясь сесть так, чтобы не встречаться с Антониной взглядами. Какой-то мелкий барон, не нашедший себе другого занятия, старательно поливал стоящий в углу фикус. То, что он делал это из бутыли с вином, ни барона, ни фикус не смущало.

— Пойду проведаю, как там мой непутевый внук, — прощебетала Антонина и засеменила в комнату для покера. Там десять минут назад скрылся княжич Дмитрий, повторной встречи с которым мне счастливо удалось избежать. На мгновение мне показалось, что даже мебель в комнате отодвинулась, когда Антонина проходила мимо.

— Продолжай, — приказал я Каладрию, когда княгиня исчезла из поля зрения. — Что там с отравлением?

— Значит, с помойки?! — возмутился голубь, и невидимые когти впились мне в плечо. — Значит, червяков клюю?!

— Извини, это была неудачная шутка, — покаялся я. — Не с помойки, а всего лишь с задворок приюта для бездомных. Рассказывай давай.

— Нечего рассказывать. Говорили, что этот Лазарев наконец-то сдохнет. А потом и Император, который давно уже сидит у всех в печенках.

— Самую малость я могу с ними согласиться.

— А за ним и дочка его, — дополнил голубь.

— Ну уж этого я не допущу!

Я поймал на себе удивленный взгляд какого-то графа. Похоже, я опять произнес это вслух.

— А в кабинет к князю ты летал?

— Не смог. — Если бы Каладрий был человеком, он бы при этих словах скривился. — Там слишком мощный магический барьер.

— Лети, попробуй снова. Может, еще что-то узнаешь.

Отойдя в сторонку, я вытащил из кармана мобис и набрал сообщение Анне:

«Каладрий сказал, что Долгоруковы собираются меня отравить».

Ответ пришел практически мгновенно:

«Ничего не ешь и не пей и не уходи без меня. Домой поедем вместе».

Я удержался от глупого вопроса, к кому именно мы поедем домой. Надо найти Игоря и Настасью и постараться увести их отсюда. Кто знает, вдруг коварные планы Долгоруких распространяются на все мое семейство?

Парочка обнаружилась в бальном зале, где вовсю играла музыка. Молодёжь танцевала, гости постарше чинно сидели на диванах вдоль стен, попивали шампанское и беседовали. Игорь отплясывал с невестой, а рядом, к моему удивлению, кружилась та самая пожилая леди, с которой я сидел за столом, со своим страдальцем-мужем. Даже издалека было видно, что она то и дело тыкает его в бок и ворчит что-то на ухо. Очевидно, что он не так переставляет ноги.

Я дождался, пока музыка затихнет, и подошел к кузену. Счастливо улыбающаяся Настасья держала его за руку, но я аккуратно отцепил Игоря и отвел в сторонку.

— Надо уезжать отсюда как можно быстрее. Каладрий кое-что узнал.

Игорь тут же побледнел.

— С Настасьей может что-то случиться?!

— Вряд ли. Но Каладрий подслушал разговор князя Долгорукого с братом, они собираются отравить...

— Отравить Настасью?!

— Да не Настасью! Меня, Настасья им ни к чему.

— Слава богу, — выдохнул кузен. — То есть, это, конечно, ужасно. Ты уверен?

— Я ни в чем не уверен, когда дело касается этой пернатой скотины. Но мне не очень хочется рисковать жизнью, чтобы проверить, не придумал ли Каладрий глупую шутку. Я дождусь Анну, а вам лучше уезжать прямо сейчас.

Несколько секунд постояв в раздумьях, Игорь сорвался с места и бросился к невесте, которая уже успела примкнуть к компании каких-то благородных дам. Надеюсь, они возьмут под руки папашу Сокольского и уберутся отсюда как можно быстрее. А мне надо найти Блэйд и поинтересоваться, собирается ли она уезжать или выпить лишний бокал вина для нее важнее спасения моей жизни.

Поиски Анны привели меня в очередную гостиную, где я столкнулся с человеком, видеть которого мне хотелось меньше всего. Князь Борис Долгоруков сидел на диване рядом с какой-то очаровательной юной дамой. Увидев меня, он приветственно помахал рукой.

— А, граф Лазарев, мой дорогой друг! Прошу, присоединяйтесь к нам.

Я решил не спрашивать, с каких пор мы с этой скотиной стали друзьями, и подошел к князю. Девушка тут же кокетливо стрельнула в меня глазками.

Белые кудри обрамляли не отмеченное печатью интеллекта, но очень милое личико. Белоснежное платье спускалось до пола, а каблуки туфелек были настолько высокими и тонкими, что их без труда можно было бы использовать как пыточное орудие. Недаром очаровательная незнакомка сидела.

— Графиня Алина Черкасова, — представил князь девушку. — Моя дальняя родственница.

— Граф Виктор Лазарев, — ответил я и поцеловал Алине руку. — Еще раз поздравляю вас с юбилеем, Ваше Сиятельство.

— Спасибо. Еще раз благодарю за прекрасный подарок. Вас привели в Москву какие-то дела? — осведомился князь, попивая вино.

— Да так, — неопределенно ответил я. — Его Величество вызвал ко двору. Но вы же понимаете, я не вправе об этом рассказывать.

— Понимаю-понимаю. Наш Император — человек крайне скрытный. Такой и должен сидеть на престоле, не так ли?

Князь Долгоруков вдруг запнулся на полуслове и почему-то поднял голову. Я проследил за его взглядом, но ничего не увидел.

— Что-то случилось?

— Да так, ерунда. Померещилось.

Князь принялся торопливо отряхивать что-то с плеча, старательно прикрывая рукой. Выглядел он при этом очень озадаченным.

Я все-таки разглядел, что шикарный черный фрак князя украшает возмутительное, очень похожее на голубиный помет белое пятно. Ай да Каладрий, ай да сукин сын! Нет, я, конечно, сделаю голубю выговор за то, что нарушает мои приказы и подвергает себя риску разоблачения, но не слишком суровый.

— Позвольте, я за вами поухаживаю, — предложил я, заметив, что девушка заскучала во время нашего разговора.

Я подошел к ближайшему столику с закусками, взял поднос и поставил туда несколько тарелок с наиболее симпатичными бутербродами и пустой бокал для себя. Бутыль вина перед князем уже стояла, причем, похоже, какая-то особая.

— Прошу, сударыня, угощайтесь. — Я поставил все это великолепие на стол перед девушкой.

Графиня застенчиво улыбнулась и привстала, намереваясь сделать реверанс в знак благодарности. Я начал было отказываться, поскольку на таких каблуках трюк мог оказаться опасным для жизни, но графиня Черкасова меня опередила. Она запнулась и стремительно повалилась на меня.

Я сам удивился своей реакции, успев подхватить девушку прежде, чем она грохнется прямо на поднос с едой. Черкасова крепко вцепилась в мое запястье и на мгновение мне показалось, словно руку что-то кольнуло. Висла в моих руках она при этом так картинно, что я порадовался, что рядом нет Дарьи.

— Осторожнее, сударыня. — Я аккуратно усадил девушку обратно на диван. — Для меня было честью поддержать вас, но вы ведь могли пораниться.

— Простите меня, я такая неуклюжая. — Алина потупилась.

Князь Долгоруков наблюдал за этой сценой с вежливой полуулыбкой.

— Алина, ну будь же аккуратнее. Граф Лазарев, прошу прощения за этот небольшой инцидент. Вот, возьмите в качестве извинения. Вино из моих лучших виноградников.

Долгорукий плеснул в бокал вина из той самой бутыли и протянул мне. Я взял его в руку и вдруг почувствовал, что кольцо Космина начало нагреваться.

Вот так просто? Отравить вино? Не только просто, но еще и глупо — пытаться убить меня лично на собственном же приеме. Надеюсь, у него хотя бы хватило ума подсыпать туда какой-нибудь яд с отложенным действием?

Лучезарно улыбаясь, я протянул бокал обратно князю.

— К сожалению, вынужден отказаться. На родине моей жены Лидии есть обычай — гость не может испробовать угощение прежде хозяина. Прошу, выпейте этот бокал сами.

Князь Долгоруков стушевался, глаза его забегали... Точнее, я на это очень надеялся. Но вместо этого хозяин дома спокойно взял бокал и осушил его одним долгим глотком. Что за черт?

Князь, похоже, заметил мою нервозность. Я мог поклясться, что его вежливая улыбка стала какой-то хищной.

— Прошу прощения, мне надо отойти, — извинился я и двинулся к выходу из гостиной. Надо срочно найти Блэйд.

Кольцо нагревалось все сильнее. Тусклый камень наливался багровым цветом. Но я ведь не выпил бокал! Или меня все-таки отравили за обедом, но яд начал действовать только сейчас, и потому кольцо среагировало? Мне кажется, или у меня начинается жар?

Или дело в другом? Я обернулся, но графиню Черкасову, которая еще минуту назад сидела рядом с Долгоруким, как ветром сдуло. Хотя, казалось, девушка не смогла бы уковылять на таких каблуках дальше пары метров. Тот короткий укол, которому я не придал значения и решил, что он мне померещился. Что, если падение было подстроено, и девица успела уколоть меня отравленной булавкой?

Словно в подтверждение моих слов кольцо нагрелось еще сильнее. То ли яд начинал распространяться, то ли оно пыталось подтолкнуть глупого хозяина к каким-нибудь действиям.

Анну я нашел в одной из комнат, подошёл к ней и прошептал:

— Похоже, меня только что кольнули отравленной булавкой.

Блэйд быстро взглянула на кольцо со светящимся камнем и так же тихо произнесла:

— Спокойно, Лазарев. Сейчас я вызову Северина, он перенесет тебя в Императорскую лечебницу.

— А я за это время не успею отдать концы?

— Не говори ерунды. Долгорукову же не нужен труп на собственном приеме. Яд наверняка еще даже не начал действовать.

— Еще как начал! Я чувствую себя плохо морально и физически! — сказал я почти правду. Физически, может, ничего страшного пока не происходило, но это вполне компенсировалось душевными страданиями в двойном размере.

— Потерпишь, — отрезала Блэйд со свойственным ей человеколюбием. — А пока расскажи мне, что произошло.

— Некая Алина Черкасова романтично на меня повалилась и, похоже, чем-то уколола. По крайней мере, сразу после этого кольцо начало нагреваться.

Анна поморщилась.

— А я говорила тебе, Лазарев, что тебя не доведет до добра любовь ко всяким сомнительным девицам.

— Она замечена в чем-то противозаконном?

— Нет, но мы давно подозревали, что она выполняет грязные поручения Долгорукого. Идем. — Анна потянула меня за рукав. — Северин у ворот.

Торопливо прощаясь со всеми, кто попадался на пути, мы с Анной буквально выбежали из особняка. У ворот нас действительно ждал вампир. Не говоря ни слова, он взял нас за руки, и мы оказались на третьем этаже дворца в Императорской лечебнице.

Там нас уже ждал главный целитель с помощниками. Одним из них, кстати, был тот самый дед, который пару месяцев назад латал меня после схватки с Конрадом.

Подождав, пока Анна отвернется, я разделся до пояса и улегся на кушетку. На запястье, за которое так ловко ухватилась графиня Черкасова, обнаружилась крохотная красная точка.

— Сейчас я погружу вас в сон, чтобы замедлить все процессы в организме. — Руки главного целителя окрасились зеленым сиянием. — Благодаря этому яд не сможет распространиться быстро. А мы пока выясним, чем вас отравили и где достать противоядие.

— Надеюсь, я проснусь обратно? — уточнил я.

— Надейся, надейся, Лазарев, — обнадежила меня Анна. Я еще успел услышать ее слова: — Пойду доложу Александру, — и отключился.

Очнулся я на широкой кровати в роскошной палате. Чувствовал себя не то чтобы отлично, но по крайней мере живым, и это радовало. За окном светило солнце. Значит, я проспал как минимум всю ночь.

В кресле рядом с кроватью сидела молодая целительница. Увидев, что я открыл глаза, она облегченно вздохнула.

— Наконец-то вы проснулись, Ваше Сиятельство. Выпейте, а я пока позову главного целителя.

Девушка протянула мне какую-то настойку, цветом напоминающую апельсиновый сок. Впрочем, я сразу же отказался от этой ассоциации, как только поднес стакан к носу. Пахла она так, как будто эти апельсины пару недель полежали на солнышке.

— Пейте, пейте, — подтолкнула меня девушка, заметив мои колебания. — А не то проваляетесь здесь до вечера.

Я снова подозрительно принюхался, зажмурился и влил в себя настойку. К счастью, на вкус она оказалась лучше, чем на запах.

Когда я открыл глаза, в дверях уже стоял главный целитель.

— Ну, граф, считайте, что вам повезло. Пара часов промедления — и вас было бы уже не спасти.

Я скрипнул зубами, мысленно прикидывая, что сделаю с графиней Черкасовой, если еще раз увижу.

— Спасибо Космину, это благодаря его кольцу.

— Да, Анна мне уже говорила, — кивнул целитель. — Вас пытались отравить алхимически доработанным ядом змеи крайт. Обычно он вызывает паралич в течение нескольких минут, но в вашем случае действие было отложенным. Вы приехали бы домой и умерли ночью, словно от сердечного приступа. Причем в мучениях.

К моему списку издевательств над Черкасовой добавилась еще пара интересных пунктов.

— Но ведь сейчас я уже здоров?

— Да, яд полностью вышел из организма. Но советую полежать несколько часов. Процедура оказалась тяжелой, вам нужен отдых.

Я и сам себе это советовал — голова кружилась, а перед глазами то и дело вспыхивали красные круги. Но отлеживать свой зад на кушетке, когда попытавшиеся меня убить ходят на свободе, было выше моих сил. Сейчас я встану и... и... В общем, сделаю что-нибудь. Ну для начала сразу же не упаду, наверное, учитывая мое состояние.

Тут я вспомнил еще кое-что.

— Скажите, а этого крайта случайно не называют золотой змеей?

Целитель нахмурился.

— Не слышал о таком. Но у нее есть желтые полосы на чешуе, возможно, где-то и называют.

Прекрасно, предсказание призрака сбылось. То есть ничего прекрасного в этом нет, конечно, но хотя бы змей теперь можно не бояться.

— Спасибо, — поблагодарил я целителя. — Вы спасли мне жизнь. Мне нужно поговорить с Анной. Она во дворце?

При этих словах дверь палаты распахнулась, сделав ответ на мой вопрос излишним. На пороге стояла Анна Блэйд, как всегда чем-то недовольная.

— Он все-таки сбежал.

— Кто сбежал?

— Долгоруков. Сегодня утром я отправила к нему своих людей.

— Арестовывать?

— Нет, пока еще очень настоятельно попросить прибыть во дворец. ОЧЕНЬ настоятельно. Прошло уже два часа, но он так и не вышел, — зло выплюнула Анна.

— Может, он занят? — предположил я.

— Да, слуги так и говорят. Объясняют, что у князя какие-то невероятно важные дела, но наотрез отказываются говорить, какие именно. Только краснеют. Я уверена, эта сволочь удрала. И, что самое плохое, мы пока не знаем, где он.

— Да знаем мы, где он, — подал голос Каладрий. Я вздрогнул. За все это время я не заметил голубя, сидящего на спинке кровати.

Мы с Анной резко повернулись к демону.

— И где же?

— В уборной, конечно. — Голубь самодовольно распушил перья и перелетел на стул, на котором недавно сидела целительница.

Мы с Анной недоуменно переглянулись.

— В золотой, надеюсь?

— Ну что ты, золотая у них для гостей, сами Долгорукие ходят в алмазную, — разочаровала меня Анна. — Но с чего ты взял, что он в уборной?

— Так я ж ему тогда не только на фрак нагадил, — объяснил демон. — Там еще и бокал с вином рядом стоял.

Мы с Анной переглянулись, стараясь не рассмеяться.

— Каладрий... Выпиши ему премию, Анна, за обезвреживание государственного преступника.

Глава 9

Радость от того факта, что Долгоруков вступил в близкие отношения с золотым унитазом, длилась недолго. Анна унеслась по каким-то очень важным делам, главный целитель, в ультимативной форме велев остаться в лечебнице до утра, тоже ушел. Я попытался было протестовать и даже встал с кровати, но чуть не грохнулся обратно, так закружилась голова. Ладно, придется скучать здесь весь вечер без интересного занятия и собеседников. Точнее, один собеседник в наличии имелся, но лучше бы его не было.

— Вот помер бы ты, дубина, исполнил бы свое предназначение, — мечтательно протянул Каладрий, перелетая со спинки кровати на стол.

— Ты опять за свое? Я думал, обретя материальное воплощение, ты познал некоторые прелести жизни и перестанешь желать всем и каждому отбросить копыта.

— Я демон смерти, — важно возразил Каладрий. — Чего еще ты от меня ожидал? Не понимаю, почему вы, люди, так не хотите помирать. На той стороне ведь лучший мир.

— Которого ты никогда не видел, — подначил я голубя. — Смотри, отправляясь в лучший мир, я ведь и тебя с собой утащу.

— Я демон смерти, — снова напомнил Каладрий. — Мне не страшна погибель.

— Может, и не страшна, но наверняка это очень целомудренное место. Там у тебя не получится развлекаться с голубками. И уж тем более с двумя одновременно. Между прочим, из беседки у дома открывается прекрасный вид на то, чем ты занимаешься на карнизе.

— Может, и получится. Почем тебе знать, дубина, — ответил голубь, но без особой уверенности. В его пернатой голове поселились какие-то сомнения.

— А даже если и получится, вы же окажетесь в загробном мире в бесплотной форме. Представь, пытаешься ты потоптать голубку, а он проваливается. Если ты понимаешь, о чем я.

Наш эзотерический спор прервала Анна, вернувшаяся в палату. Выглядела Блэйд крайне сосредоточенно и по обыкновению не стала утруждать себя приветствиями.

— Отлично, ты еще здесь.

— Да куда же я денусь? — удивился я. — Мне не настолько скучно, чтобы пытаться сбежать через окно.

— Да я не тебе, — отмахнулась Блэйд. — Ты ведь проследил вчера за Черкасовой? — обратилась Анна к Каладрию.

— Это такая противная белобрысая? Да, скреблась вчера в покои к князю. Но он ее прогнал, был очень занят на горшке, — довольно ответил демон.

— Лети обратно. Появилась информация, что она все еще во дворце. Найди ее и проследи, как только выйдет за ворота, сразу сообщи мне.

Каладрий нахохлился, но спорить все же не стал. Наверное, перспектива жизни без голубок произвела на него настолько убойное впечатление, что он решил обдумать ее вдали от нас.

— Может, я все-таки поеду домой? Мне уже лучше, — предпринял я вялую попытку.

— Даже не думай, Лазарев. Отлежишься, утром зайдешь в Тайную Канцелярию, у нас с Александром есть к тебе дело.

— Дело? Да я чуть не умер, а вы опять пытаетесь припахать меня к работе!

— Если умрешь, так и быть, выделим тебе выходной на полдня, — совершенно серьёзно ответила Блэйд.

— Каладрия на тебя нет, — буркнул я. — Он бы тебе объяснил, что в лучшем мире такой гадости, как работа, быть не может.

Когда за Анной захлопнулась дверь, я немного повалялся на кровати и позвонил Игорю. Думаю, кузену кто-то уже сообщил, что со мной все в порядке, но будет не лишним сделать это еще раз.

— Яд змеи крайт? — удивился некромант. Как выяснилось, ему действительно сказали, что опасность миновала, но подробностей не сообщили.

— Да, кажется, именно так ее назвал целитель. И сказал, что я чудом избежал мучительной смерти. Убью Черкасову, если она мне попадется.

— А Долгоруковы постарались, сейчас этот яд практически не достать. Помню, я как-то видел труп человека, которым его отравили. Из него получился такой замечательный зомби, — мечтательно протянул Игорь. — Жаль, изучить его толком не получилось.

— Да что ж вы все сегодня, сговорились, что ли?! — возопил я. — Я не собираюсь становиться зомби, это противоречит своду моих жизненных принципов. В котором, прошу заметить, «не помирать» стоит первым пунктом, даже выше любви к деньгам. Ты сейчас дома?

Игорь стушевался.

— Я как раз собирался поехать, но...

— Понятно, у Настасьи. В общем, Анна с целителем заставляют меня остаться здесь до утра. Отбиться не вышло, так что до завтра можешь меня не ждать.

Поговорив с Игорем, я решил, что буду полной сволочью, если не позвоню еще и женам. Конечно, надо рассказать им урезанную версию происходящего, чтобы не переживали слишком сильно. Сообщу про отравление, но без особых подробностей. Хотя нет, лучше не говорить, а то они там с ума сойдут. И про графиню Черкасову тоже. Если Дарья узнает, что на меня повалилась какая-то симпатичная девица, она не только пожелает мне помереть, как все сегодня, но еще и лично этому поспособствует. Расскажем только про то, что «Неспящие» мутят воду и в столице неспокойно. Хотя, может, и про это не стоит?

Пока я слушал гудки мобиса, у меня уже сформировался план, как опустить все лишнее.

— Виктор, это ты? Почему так давно не звонил?

— Прости, дорогая, дела, — ответил я. — Сегодня ходил на прием к Долгоруким, совсем замотался. У меня все хорошо, ничего особенного не происходит. Надеюсь вырваться домой как можно скорее. Передай Дарье, чтобы тоже за меня не беспокоилась.

Всегда говорил, что краткость — сестра таланта и залог счастливой семейной жизни.

Список людей, которым я хотел бы позвонить, закончился, а вечер все тянулся и тянулся. Я съел поздний ужин, посмотрел в окно, посмотрел в другое окно, сравнил пейзажи (из обоих открывался вид на Императорский сад, так что победила дружба). Подумал о том, где сейчас шляется Каладрий и каковы шансы, что вместо выполнения приказа он не завернул случайно в какой-нибудь птичник, и за неимением более интересного занятия лег спать.

Утро встретило меня бьющим в окно солнечным лучом, стоящей на столе настойкой с запахом гнилых апельсинов и ласковым сообщением от Анны на мобис: «Хватит спать, приходи быстрее». Чувствовал я себя неплохо. Вместе с милой девушкой, которая принесла завтрак, явился главный целитель, придирчиво осмотрел меня и объявил, что я, так уж и быть, могу покинуть палату. Медленно и вдумчиво позавтракав (я специально растягивал процесс, чтобы позлить Анну), я влил в себя вонючую настойку и отправился на этаж Тайной Канцелярии.

Анна сидела за столом, перебирая бумаги. У ее ног лежала собака Снежинка, чьим оскалом вполне можно было пугать грешников. Увидев меня, Снежинка лениво фыркнула.

— Спокойно, Лазарева нельзя есть, он нам пока еще нужен. — Анна погладила собаку по холке. — Садись, Виктор. Спешу сообщить тебе, что князь Долгоруков вчера все-таки смог слезть с унитаза.

— Так вы все-таки притащили его во дворец? Это отлично!

— Не притащили, он пришел сам по приглашению Его Величества. Чтобы его куда-то притаскивать, у нас, к сожалению, нет оснований.

— Что значит «нет оснований»?! Он меня чуть было не прикончил! — возмутился я.

— Да, вот только где доказательства? — развела руками Анна. — Князь Борис заявляет, что никого не травил и не собирался. А если тебе после его приема вдруг стало плохо, то он очень сочувствует, но ничем помочь не может. Вообще, он вел себя весьма нагло, причем не только со мной, но и с Его Величеством. Угощения, правда, есть не стал. А зря, Александр лично приказал приготовить для него своему лучшему повару.

— Какие угощения? Надеюсь, они были отравлены? — заинтересовался я.

— Ну что ты, Лазарев, как ты можешь быть о нас настолько низкого мнения. Обычные безобидные пирожные. Можешь попробовать.

Анна выдвинула ящик стола и вытащила оттуда украшенную свежими ягодами тарелку, на которой действительно лежали несколько аккуратных пирожных. Я не выдержал и расхохотался.

— Между прочим, очень вкусно, — серьезно поведала Блэйд, отправляя одно в рот.

— Верю, — кивнул я, подцепляя с тарелки покрытый золотой глазурью шоколадный ночной горшок. На вкус тот действительно оказался превосходным. — Всегда знал, что у Его Величества отличное чувство юмора. Получается, разговор с Долгоруким ничего не дал?

— Практически. Ситуация идиотская — мы все про него знаем, но прижать не можем, а он между тем продолжает мутить воду. В городе нарастают волнения, сегодня ночью «Неспящие» разгромили еще какую-то лавку. И не забывай про погром, устроенный оборотнями. Нам кое-как удалось его замять, но не до конца, люди настроены против меня. Сегодня мне лично донесли, что какой-то идиот намалевал на заборе нас с Александром в неприличной позе.

— И как, красиво получилось? — заинтересовался я.

— Нет, в жизни я гораздо лучше. Но, думаю, у нас все-таки получится прищемить Долгорукому хвост.

— Поймали Черкасову? — догадался я.

— Именно, спасибо твоему голубю. Вчера сразу же после приема она уехала домой в своей карете. Точнее, в карете уехал кто-то, очень на нее похожий, лицо было закрыто вуалью. К счастью, у нас хватило ума проследить и выяснить, под видом Черкасовой там была какая-то никому не известная девица. Сама Алина осталась в поместье Долгоруких и с утра попыталась уехать, переодевшись служанкой, но мы ее перехватили. Так что теперь она у нас и отвечает на интересные вопросы.

— А не получился так, как с Кириллом Шереметьевым?

— Нет. — Анна покачала головой. — У нее тоже стоит ментальный блок, но в этот раз мы будем аккуратнее. Эта дамочка знает много интересного. Пока я тебя отпускаю, зайди к Северину, он, так уж и быть, перенесет тебя домой. Позвоню после обеда.

Я хотел было возмутиться, что еще за «отпускаю», но потом махнул рукой. Все равно, пока эта история с «Неспящими» не закончится, они с Императором с меня не слезут. Угораздило же вляпаться в этот заговор.

Северин, как всегда воплощение флегматичности, поинтересовался моим здоровьем и перенес меня прямо к воротам дома. После этого вампир тут же испарился. Похоже, его ждали срочные дела в Тайной Канцелярии.

Марфа Петровна, увидев меня, всплеснула руками.

— Ваше Сиятельство, где ж вы были? Мы с Ерофейчиком места себе не находили. Ушли на прием и пропали, не вернулись, не позвонили. Думали, случилось чего.

— Я не пропал, просто появились кое-какие дела, — успокоил я старушку. — Так что все в порядке.

— Вы бледный какой-то, не заболели? — Марфа Петровна подозрительно заглянула мне в лицо. — И как будто ежитесь.

— Всего лишь легкое недомогание. — Меня и правда слегка знобило. — Съел, наверное, что-то не то.

— А я всегда говорила, черте что подают на этих ваших приемах, — авторитетно заявила старушка. — Сейчас я вам настоечку принесу. Прошлый граф как-то расщедрился. Званый ужин давал, лишнего наготовили, он и нам отдал. Морских гадов каких-то заграничных, со щупальцами, и на вкус противные. Я говорила Ерофейчику: не ешь. А он уперся, мол, хочу быть как аристократ. Полдня потом в уборной просидели, простите, что про такое говорю.

— Вы даже не представляете, насколько вы в тот момент стали ближе к аристократии, — искренне заверил я. — Кстати, Игорь уже дома?

— Да, час как приехал. А то все у невесты своей пропадал. Обедает как раз, подождите, я и вам накрою. И птичка ваша на чердаке.

Я решил не мешать процессу гнездостроительства и направился в зал, где Игорь уплетал щи. Судя по довольному лицу кузена, романтические отношения цвели и пахли.

— Ты живой? Ну слава богу! Я уже собирался тебе звонить.

— Живой-живой, хотя я понимаю, что зомби тебе интереснее, — заверил я и стащил с тарелки пирожок с капустой. — Как твои успехи на любовном фронте?

Игорь так густо покраснел, что я решил не расспрашивать, дабы его румянец не перешел куда-то за грань видимого человеческому глазу спектра.

— Как папаша Сокольский? Все еще счастлив?

— Более чем. Кстати, вчера вечером заезжал его друг граф Николай Молчанов. Тот самый хозяин московской типографии, с которым мы сотрудничаем. Англичане все-таки решили выпустить книгу про мальчика, где-то через месяц приступят к печати. Я уже выторговал нам за это кругленькую сумму.

— Прекрасно! — Перед моим мысленным взором тут же запрыгали золотые монеты. — Слушай, а книга про кольцо их не интересует?

— Какое еще кольцо? Обручальное? — не понял Игорь.

— Нет, кольцо, которое главному герою кровь из носу надо выкинуть в жерло вулкана. Очень интересно, между прочим.

Кузен продолжал недоуменно смотреть на меня.

— Герой что, настолько неудачно женился? Вик, я конечно, преклоняюсь перед твоим финансовым гением, но про кольца уж точно не будут читать.

— Да ну тебя, ничего ты не понимаешь в литературе, — отмахнулся я. — Будут, и еще как! Жалко, хоббитов в вашем мире нет, но ничего, гномам тоже понравится. Кстати, как там граф Андреев? Не орет?

— Вроде бы, нет. По крайней мере, Марфа Петровна с Ерофеем не жаловались. Можем проведать его, если хочешь, — предложил Игорь.

— Давай, — согласился я, стаскивая с тарелки очередной пирожок и макая его в суп, который как раз поставила передо мной Марфа Петровна. — Убедимся, что нет каких-нибудь новых предсказаний. А то вдруг после золотой змеи меня планирует ужалить золотой скорпион. Или, страшно подумать, засосать золотой унитаз.

Каладрий, появившийся откуда-то с чердака, увязался с нами. То ли демон обладал гораздо более острым слухом, чем мне казалось, то ли просто так совпало, но пернатое чудовище возглавило идущую в подвал процессию, попутно порываясь кого-нибудь обгадить. Я в который раз подумал, что нужно провести с голубем воспитательную работу.

В подвале нас встретила привычная картина. Граф Андреев меланхолично парил в нескольких сантиметрах над полом рядом с черепом Йорика. По выражению лица призрака можно было бы заподозрить, что он глубоко задумался о жизни, если бы эта жизнь у него была.

— Добрый вечер, граф, — поздоровался я. — Как поживаете, если можно так выразиться?

— Спасибо, все хорошо, — вежливо ответил Андреев.

— Не скучно в подвале?

— Ну что вы, мы с Йориком отлично проводим время. К тому же, Марфа Петровна часто меня навещает. Она очень беспокоится о моем здоровье.

При этих словах бесплотные губы призрака растянулись в улыбке. Похоже, он был единственным живым существом на планете, которое искренне радовалось повышенному вниманию Марфы Петровны. Хотя как раз-таки неживым.

Каладрий, попытавшись клюнуть своего приятеля (клюв предсказуемо провалился в пустоту), перелетел на череп Йорика и принялся сосредоточенно там топтаться. Я собрался уже попрощаться, но тут граф Андреев застыл на месте. Бесплотное тело призрака пошло рябью.

— Ну вот, опять начинается, — простонал я.

Призрак наставил на меня прозрачный палец и завопил:

— Ты в смертельной опасности! Бойся, бойся золотой змеи!

— Постой, какой еще змеи? Змея уже была! Хочешь сказать, что меня не долечили?

Не обращая внимания на мои резонные вопросы, призрак продолжил раскачиваться и мерцать.

— Бойся золотой змеи! Бойся, бойся...

— Это ты его надоумил? — рявкнул я на Каладрия. — Шуточка идиотская.

— Почему сразу я-то?! Меня и дома не было, — возмутился голубь.

— Не похоже, чтобы Андреев тебя разыгрывал, — заметил Игорь. Действительно, призрак трясся так, что, будь он живым, я заподозрил бы эпилептический припадок. А потом все вдруг закончилось.

— Я опять что-то предсказывал? — растерянно спросил призрак, разом перестав трястись.

— Да, причем все то же самое. Снова про змею, я думал, эта тема уже исчерпана. Что, Долгорукие, чтоб им из уборной не вылезать, мне эту змею в спальню подкинут?! Ну все, мне это надоело. Завтра же уезжаю в поместье!

Глава 10

Идею о моем отъезде Анна восприняла без энтузиазма.

— Александр этому не обрадуется.

— Мне что, теперь надо получать разрешение, чтобы уехать домой? — возмутился я.

— Вообще-то да, ты на государственной службе. У Его Величества есть к тебе дела.

— Какие именно?

Анна замешкалась. Ставлю сундук с золотом, что никаких конкретных поручений у Романова ко мне нет. Просто в его картину мира не укладываются подданные, не нагруженные работой, так что пусть граф Лазарев шатается где-нибудь поблизости — вдруг понадобится. Ну уж нет.

— Я приеду, если возникнет что-то срочное, — пообещал я. — Или Северин меня перенесет. А пока что мне нужно навестить поместье. В конце концов, у меня там жены, дракон, хозяйство.

И временное избавление от Долгоруких, призраков-прорицателей, заморских ядов и прочей гадости. А также целое семейство троллей, которых надо куда-то приткнуть, пока они не разнесли мне половину поместья. И Аристарх, которому нужно дать какие-то указания. И Инцитат, который наверняка опять будет жаловаться на жизнь. И хомяк с повадками маньяка, который, вполне возможно, к этому моменту уже сгрыз половину дома. И целая куча зеленых гоблинов. Может быть, мне не ехать? В столице так тихо, спокойно. Подумаешь, пытаются убить.

— Ладно, Лазарев, так уж и быть. Думаю, Император тебя отпустит, — сказала Анна, не подозревая, что я начал подумывать отказаться от своей идеи.

— Очень мило с его стороны.

— Но, если что-то случится, явишься по первому зову, — уточнила Блэйд.

— Не беспокойся. Неприятности обычно ходят по пятам за мной, значит, столице ничего не грозит. Не удивлюсь, если «Неспящие» вдруг забудут про Императора, сосредоточив все свои силы на подрыве экономики Оренбурга.

Я попрощался, буквально воочию видя, как Анна закатила глаза, и отправился сообщить о своем решении Игорю. Кузен особого желания возвращаться домой не высказал.

— Я бы с радостью, но у меня в Москве еще остались дела. Надо обсудить кое-какие детали издания книги...

— Знаю я, какие у тебя дела, — подначил я некроманта. — Ладно уж, оставайся рядом с невестой. Все равно у меня есть нехорошее предчувствие, что скоро мне придется возвращаться обратно. «Неспящие», извиняюсь за каламбур, не дремлют.

То, что Игорь предаст нашу мужскую дружбу и променяет меня на общество Настасьи, я, в принципе, предполагал. Чего я никак не ожидал, так это что в столице решит остаться еще и Каладрий.

— И ты меня бросаешь?! Ты же больше всего на свете любишь капать мне на мозги. Как ты будешь делать это на расстоянии?

— Мне нужно достроить гнездо, — важно ответил голубь. — Не отвлекай меня всякой ерундой.

— А тебе не кажется, что твое гнездо, как бы тебе сказать, на гнездо не очень похоже? — спросил я, вспомнив шедевр на чердаке. — У тебя какие-то нездоровые преставления о гнездах. Хочешь, извлеку тебе соответствующую книгу с картинками?

Каладрий только дернул крылом, показывая, где он видел мое мнение о делах сугубо птичьих. Ладно, обойдусь без этого пакостника, чтоб ему заболеть птичьим гриппом. Не то чтобы я жаждал общества Каладрия, но его способности часто оказывались весьма полезны. Надеюсь, демон гнездуется просто от нечего делать, а не собирается выводить потомство. Стаю маленьких Каладриев я не переживу.

Этой же ночью я уже садился на поезд. Ничего интересного за время моего путешествия в Оренбург не произошло, разве что суп в вагоне-ресторане оказался неожиданно вкусным. С другой стороны, тот факт, что аж за сутки с лишним на меня не напали, не попытались отравить, убить, натравить чудовище и сделать еще что-нибудь столь же непотребное, уже можно считать событием. Я бы даже сказал, мирового масштаба.

Утром следующего дня на вокзале меня встретила Лидия.

— Даша занята, они с отцом сейчас в типографии, — объяснила она, чмокнув меня в щеку. — Обещала вернуться после обеда.

Сев в коляску, я не удержался и поцеловал жену. Та зарделась. Дом, милый дом вот-вот распахнет передо мной двери. Красавицы-жены, шахта, типография, зверинец, и, главное, никаких неприятностей в ближайшее время. Хотя кого я обманываю.

Въехав в ворота усадьбы и выйдя из коляски, я смутно ощутил, что-то не так. Я сам не мог сказать, что именно, но чего-то явно не хватало. А, вот чего. У нас во дворе как-то непривычно тихо.

— А где гоблины? — спросил я жену. — Обычно кто-нибудь из них да шатается по двору.

— Уехали куда-то с молодым Бискаром. Он последнее время активно с ними общается.

— С Бискаром?!

Я вспомнил паренька, который провел незабываемую ночь у нас в подвале. Вот уж не ожидал, что он может сдружиться с Сапогом и компанией.

— Да. После того, как Общество защиты животных развалилось, он решил бороться за права гоблинов, — объяснила Лидия. — Хочет научить их вести себя в обществе и показать людям, что гоблины вовсе не такие примитивные, какими их считают.

— Серьезно?

— Абсолютно. Он и лозунг придумал. «Жизни зеленых тоже важны». Вчера они уже провели первую акцию, направленную на интеграцию гоблинов в цивилизованное общество.

— И какую именно?

— Подкараулили какого-то прохожего и побили все гурьбой.

— Это Бискар их надоумил?!

— Нет, он, насколько я помню, просил просто культурно пообщаться. Но, оказалось, у них разные представления о культуре.

Я присвистнул.

— А Бискар еще больший идеалист, чем я думал. Ладно, пусть развлекается. Вдруг он действительно чему-нибудь их научит.

Порадовавшись, что зеленая толпа, несущая хаос и разрушение, хоть ненадолго перестала быть моей проблемой, я сделал несколько шагов и отскочил. С ближайшей клумбы, которой еще неделю назад здесь не было, ко мне дернулся гибкий стебель и попытался схватить за ноги.

— Это еще что такое?!

— Это хазафис мелкий, — произнесла Лидия с такой нежностью, как будто речь шла о нашем общем ребенке. — Южное хищное растение. Знаменито тем, что душит свою жертву. Еле удалось выпросить один экземпляр в Академии, хочу поизучать его поведение в естественной среде.

— А как тогда выглядит хазафис крупный? — спросил я, на всякий случай отойдя на два шага. Мелкий хазафис придушить человека бы, наверное, не смог, а вот друзья Лазаря явно были в опасности.

— О, он вырастает до двух метров, — обрадовала меня Лидия. — Наш тоже вырастет, это еще саженец.

— А ты уверена, что этому саженцу место в нашем дворе? Нельзя перенести его куда-нибудь в более безопасное место? Скажем, на отдельную грядку, огороженную колючей проволокой. Или в еще более безопасное — в жерло вулкана или на дно океана, — посоветовал я, наблюдая, как хазафис безуспешно попытался поймать слишком низко пролетевшую птицу.

Лидия нахмурилась. Любовь к хазафису боролась в ее душе со здравым смыслом. Причем, учитывая, что здравый смысл буквально вопиял о том, чтобы убрать цветочек-маньяк куда-нибудь подальше, у нее к нему были реально сильные чувства.

— Вдруг Фрейя его сожжет, — привел я решающий аргумент. — Или Лазарь сгрызет. Он зомби, ему удушение не страшно.

— Ладно, наверно, ты прав. Выкопаю сегодня вечером.

Освободив двор от смертельной опасности, я направился к конюшне и совершенно неожиданно обнаружил там Инцитата. Точнее, Инцитат-то был как раз ожидаем, именно проведать его я и направлялся, только почему-то мой четвероногий друг стоял снаружи. И, судя по даже более унылой, чем обычно, морде коня, ему не особенно это нравилось.

— Ты что здесь делаешь? В конюшне тараканов травят?

Инцитат поднял на меня печальные глаза.

— Груня меня выгнала. Заявила, что не хочет стоять со мной в соседнем стойле.

— Это еще почему?!

— Просто. — Конь глубоко вздохнул и принялся жевать траву. — Последнее время она совсем ненормальная. Постоянно ржет, ей все не нравится. Вчера она заявила, что срочно хочет мешок овса.

— А что такого? Лошади, вроде, едят овес.

— Да, но не жареный же со вкусом клубники! А два дня назад ей не понравилось, как я машу хвостом. Должен был, видите ли, махать в противоположную сторону.

Меня вдруг осенило.

— Слушай. Не то чтобы я в этом специалист, даже совсем не специалист. Но она у тебя случайно не беременна?

Конь застыл, как вкопанный. Точнее, он и так стоял на месте, но теперь на морде Инцитата отразилось глубокое изумление.

— Ты думаешь?

— Вполне возможно. Спроси у нее, не чувствует ли она себя странно в последнее время.

Интересно, мою гипотезу можно как-нибудь магически проверить? Ну или не магически, я не очень хорошо разбираюсь в беременных лошадях. В голове всплыло слово «ветеринар». Да, ветеринары должны заниматься такими вещами. Надо выписать какого-нибудь из Оренбурга.

Представлять Инцитата отцом было так же нелепо, как, скажем, Радомира блюстителем нравственности. С другой стороны, всему живому свойственно размножаться, а средства контрацепции для лошадей еще не изобрели.

Надеюсь, жеребенок унаследует могучий интеллект отца и жизнелюбие своей матери. Правда, вечно потрепанная Груня жизнелюбием скорее напоминала мокрый стог сена. Но даже у мокрого стога сена базового оптимизма больше, чем у Инцитата.

Дарья, как и обещала, вернулась к обеду. За это время я успел пересказать Лидии последние новости (сокращенную версию, то есть все новости уместились во фразу «у меня все хорошо») и даже полежать в ванне. Рыжая подошла ко мне и поцеловала.

— Наконец-то ты приехал.

— Я тоже рад тебя видеть, дорогая, — ответил я, обнимая девушку и галантно отодвигая ей стул. — Кстати, девочки, у меня для вас подарки.

Я вытащил из кармана купленные еще в Москве ожерелья. Сапфировое для Лидии и зеленое, под цвет глаз, для Дарьи. Первое правило счастливой семейной жизни — лучше вручать презенты одновременно, чтобы ни одной жене не пришло в голову задаться вопросом, что же подарили другой.

Девушки радостно повисли у меня на шее. Поскольку шея у меня была одна, а их две, это вызвало некоторые трудности. Люблю дарить подарки! Особенно если это мне почти ничего не стоит. Владелец той ювелирной лавки страдал от нашествия птиц на принадлежащие ему поля. Пришлось Каладрию провести с ними воспитательную работу, а мне получить за это заверения в вечной дружбе и отличную скидку.

— Как дела в типографии? Ремонт закончили? — спросил я, когда жены по несколько раз перемеряли обновки и покрутились перед зеркалом.

— Уже почти. Папенькина бригада починила крышу, теперь доделывают подвал.

Я отметил, что Дарья произнесла это с обычной интонацией. Значит, папаша-Турчанинов больше на меня не злится. Это прекрасно. А когда он узнает, за какую сумму мы втюхали книгу про мальчика англичанам, я и вовсе стану самым любимым зятем.

— Он как раз хотел с тобой поговорить. Может быть, заедет завтра.

— Только этого не хватало! В смысле, какая радость.

Только тут я заметил, что в руках Дарья держит какую-то газету. Причем, что удивительно, не «Турнепс». И лукаво улыбается, словно ждет от меня какого-то вопроса.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ну, как тебе сказать.

Дарья протянула мне газету. На первой полосе красовалась здоровенная фотография кукурузного поля, в центре которого словно гигантским циркулем кто-то вывел огромный круг.

— «Загадочные круги на полях»? — прочитал я заголовок. — Это что еще за напасть?

— Они начали появляться три дня назад. Похоже, их кто-то вытоптал, причем кто-то очень старательный. Я ни на что не хочу тебе намекнуть, но накануне в подвале мы обнаружили две бутылки нашего лучшего коньяка разбитыми. А вокруг везде были следы хомячьих лап.

— Лазарь? Вот стервец! — восхитился я. — Я знал, что он что-нибудь учудит. И какие версии у народа? Кто, по их мнению, автор кругов?

— Говорят, твари из другого мира. Или инопланетяне, — ответила Дарья.

— В принципе, логично, — одобрил я. — В любой непонятной ситуации всегда подозревай иномирных пришельцев. Ну не думать же людям, что эти круги вытоптала стая пьяных хомячков.

— Кстати, говорят, там не только круги, — дополнила Лидия и хихикнула.

— Да, папенька тоже упоминал еще какие-то фигуры. О том, какие именно, рассказывать отказывается, и в газетах про них тоже не пишут. Радомир уже написал про это целую поэму и хотел дать ее в печать в следующем выпуске, но папочка пригрозил высечь его розгами. И краснел, говорят, еще полчаса. И даже что-то записал в тетрадочку, куда он обычно заносит интересные мысли.

Я вспомнил коллекцию Аммосова, уничтоженную Лазарем и его стаей. Кажется, я начинаю догадываться, какие именно фигуры скрыты завесой молчания. Современное искусство произвело на Лазаря неизгладимое впечатление.

Вдруг за окном послышался топот. Причем такой, как будто на усадьбу напала плохо организованная, но очень шумная армия. Я подскочил, призывая Силу, но девушки отреагировали на удивление спокойно.

— Что это?!

— Сам посмотри. — Лидия кивнула на окно.

Из окна открывалась дивная картина. Под предводительством Аристарха тролли во главе с Валуном маршировали по двору.

Марширующие тролли представляли собой незабываемое зрелище. Как будто с гор вдруг решила сойти лавина, но сделала это в боевом порядке. Ну как в боевом, ходить в ногу у семейства Валуна пока не очень получалось. Хотя бы из-за того, что они все время путали право и лево.

Очевидно, поняв это, Аристарх немного модернизировал традиционные воинские указания, и теперь орал во всю глотку:

— Одна нога! Другая нога! Одна нога! Другая нога!

— Они так и не уехали, — пояснила Дарья, наблюдая, как какой-то из троллей, для которого даже эти команды оказались слишком сложными, запутался в ногах и грохнулся наземь. — Так что Аристарх решил собрать из них дружину.

Я представил открывающиеся перспективы. Дружина из троллей, гоблины, интегрирующиеся в высшее общество... Похоже, скоро я прославлюсь не только как владелец золотой шахты и любимец Императора, но и как обладатель самых эксцентричных друзей в Империи. Хотя, думаю, я уже это сделал.

К чести Аристарха, тролли, в попытках отличить право от лево сталкивавшиеся с разнообразными сложностями и падениями наземь, ничего не разнесли. Начальник охраны ловко уводил их от зданий, клумб и других стратегически важных объектов, хотя я втайне понадеялся, что кто-нибудь да наступит на хазафис.

Выходить на улицу до тех пор, пока тролли не уберутся, я все-таки не стал. Не потому даже, что толпа троллей травмоопасна, словно средних размеров армия, а потому что при виде меня Валун наверняка проявит бурную радость и полезет обниматься. А вот это уже травмоопасно как армия большая.

Когда парад троллей наконец закончился, я вместе с женами вышел в беседку. Ласковые лучи летнего солнца гладили меня по лицу, легкий ветерок шевелил листья, с голубого небосклона стремительно падала звезда... Стоп, какая ещё звезда посредине дня? И как-то странно она падает.

Фрейя, изрыгая огонь (очевидно, от радости), метеором пронеслась по небу и ловко спикировала прямо на плечо Лидии. Дышать пламенем к этому моменту она уже перестала, а не то бы у меня стало на одну жену меньше. Драконица повернула ко мне голову, и в голове прозвучал неуверенный вопрос: «Папа?»

Я умилился и осторожно вытянул руку. Переступив с ноги на ногу и покосившись на Лидию, Фрейя все-таки перелетела ко мне. Моя девочка!

За время моего отсутствия Фрейя еще немного подросла. Из очаровательной малышки она стремительно превращалась в крупнокалиберный портативный огнемет. Кстати, до какого размера вырастают драконы? Моему мысленному взору тут же предстал огромный летающий ящер, закрывающий крыльями солнце. И жалобно оправдывающийся: «Папа, папа, я не хотела сжигать ту деревню, я нечаянно».

— Мы позволяем ей летать, где вздумается, — объяснила Лидия. — Фрейя очень умная, она всегда возвращается домой и до сих пор ничего не сожгла. Но мне кажется, ей здесь скучно, а улетать далеко она пока боится. Надо вывезти ее куда-нибудь на простор.

Словно в подтверждение ее слов в моей голове прозвучало: «Погуляй со мной, папа».

— Конечно, милая, — ответил я. Как можно отказать такому очаровательному существу?

Прогулку назначили на вечер. В предгорьях недалеко от золотой шахты были прекрасные пейзажи и бездонное небо, чтобы размять крылья. А еще минимальный риск встретить какого-нибудь случайного прохожего и по неосторожности превратить его в шашлык.

Фрейя резвилась высоко в небе, периодически пикируя вниз, чтобы поймать какую-нибудь неосторожно вылезшую из норы мелкую зверушку. Инцитат, на котором я ехал, пребывал в глубокой задумчивости. Наверное, представлял себя счастливым отцом жеребенка, а то и целого выводка.

Воздух передо мной вдруг прорезала мерцающая полоса. Словно пейзаж проткнули ножом, и с обратной стороны полился ярко-голубой свет. Твою ж мать!

Портал стремительно расширялся. А я знал, знал, что неприятности найдут меня и здесь! Наверняка сейчас оттуда вылезет какое-нибудь голодное шестиглавое чудовище, а то и парочка.

— Поехали отсюда! — панически заржал Инцитат. Я был полностью с ним согласен.

— Фрейя, летим домо... Куда, а ну стой!!

Драконица, не обратив ни малейшего внимания на мой окрик, ломанулась в портал.