Граф Лазарев. Том III

Глава 1

Я вывалился из портала прямо посреди двора. Северин милостиво согласился меня телепортировать, хоть и поворчал, что он мне не транспортное средство.

К моему удивлению, толпы народу, которая обычно полагается в таких случаях, вокруг не оказалось. Не тратя времени на обдумывание этого факта, я распахнул дверь и буквально врезался в Игоря.

— Вик, будь ты неладен! — Некромант с недовольным видом поднял слетевшие с носа очки. — Зачем же так вламываться?

— Ты сам сказал, на усадьбу напали!

— Ну напали и напали, — пробурчал Игорь, протирая стекла. — В последнее время это стало рядовым событием, зачем бежать, как на пожар?

— Судя по твоему спокойствию, наша доблестная охрана с ними справилась.

— Доблестная охрана прохлопала ушами, но в целом ты прав. — Игорь как-то странно усмехнулся. — Диверсия обезврежена. И даже покалечена, я бы сказал.

— И кто именно на нас напал?

— Ну, по предварительным данным обычные грабители. Кажется, они пытались выкрасть дракона.

— Что?! — Я аж подпрыгнул на месте. — Дракона? Мою Фрейю?! Да она наверняка стоит бешеные деньги! В смысле, я же ее так люблю. И ты так спокойно об этом сообщаешь?

— Вик, не ори, — устало выдохнул Игорь. — Говорю же тебе, грабители обезврежены и схвачены. Фрейя в безопасности.

— Прекрасно. Мои доблестные охранники умудрились проворонить, что кто-то влез в дом, но потом их все-таки поймали. И когда грабителей соизволили заметить, позволь спросить? Когда они уже вынесли пол-усадьбы?

— На самом деле в тот момент, когда они с дикими воплями начали выпрыгивать из окна. Один, правда, выпрыгнуть не успел, и ему пришлось остаться на месте преступления. Идем, сам все увидишь.

Игорь махнул рукой, и я последовал за ним. Некромант подошел к двери комнаты, превращенной в импровизированный зверинец, и остановился.

— Только учти, заходить туда будешь сам. Я не доверяю твоему чудовищу. У одного из тех, кого мы поймали, не хватает пальца.

— Сам ты чудовище, — обиделся я. — Фрейя — очень милая и воспитанная драконица. Ну подпалит максимум. Девочки в мое отсутствие не должны были научить ее плохому. Наверное.

Я отворил дверь и оглядел комнату. Обычная такая комната, только слегка испачканная со дня моего отъезда. Если не учитывать один нюанс: на шкафу распластался здоровенный мужик.

Незнакомец лежал, забившись в угол и тихонько поскуливая. Места между шкафом и потолком было катастрофически мало, а потому бедняга втиснулся туда с большим трудом. Временами он пытался приподнять голову, но безжалостный потолок тут же возвращал его в прежнее положение. На затылке грабителя уже наливались несколько шишек.

Особую прелесть картине придавало то, что рядом со шкафом не было ни столов, ни стульев, ни кресел. Залезть на него выглядело технически невозможным, если только грабитель вдруг не овладел искусством левитации и не научился подпрыгивать разом на полтора метра. Тем не менее, он как-то справился.

Я вежливо кашлянул, привлекая внимание бедняги к своей персоне. Должен же я поздороваться с гостем.

— Удобно? — осведомился я, рассматривая незваного гостя. — А то, может, слезете? Недалеко от вас есть прекрасный диван.

Грабитель посмотрел на меня и в ужасе затряс головой, набив еще пару шишек.

— Вы из полиции? Я сдаюсь, сдаюсь, только заберите меня отсюда! Не отдавайте меня ему!

— Кому? — Я обвел взглядом пустую комнату. — Я хуже, чем полиция, я хозяин этого дома.

Грабитель снова затрясся.

— Простите, барин, простите! Не надо было мне к вам лезть, бес попутал! Это все они, подговорили меня! Можете меня розгами выпороть или в тюрьму посадить, только уберите от меня свое чудовище! Смилуйтесь, Богом прошу!

— Да где чудовище-то? — Действительно, где мой дракон? — Говори внятно.

Грабитель умоляюще посмотрел на меня, потом скосил взгляд вниз, и глаза его расширились от ужаса. Проявив чудеса эквилибристики, он высвободил руку и трясущимся пальцем указал куда-то под диван.

— Т-т-там. Барин, не отдавайте меня ему! Все что угодно, только не отдавайте!

Я взглянул туда же. Из-под дивана выползал хомячок Лазарь. Грабитель при виде него тоненько заскулил.

— Лазарь? — удивился я. — Это он-то чудовище? Вон какой хомячок хороший. Постой, Лазарь, а что это ты жуешь?

Зубы хомячка, как обычно, что-то перемалывали. Сейчас это что-то выглядело подозрительно похожим на человеческий палец.

— Лазарь, фу! Немедленно брось.

Хомяк в ответ принялся жевать быстрее.

За моей спиной скрипнула дверь. В комнату, решив, что территория безопасна, просочился Игорь.

— Ты говорил, один из грабителей остался без пальца?

Кузен кивнул.

— Давай оба сделаем вид, что мы этого не видели. — Я кивком указал на хомячка. — И что морду он просто испачкал малиновым вареньем. И стены и пол тоже. Кто-то разлил здесь ОЧЕНЬ МНОГО малинового варенья.

— И вывел им на стене надпись: «помогите»? — осведомился Игорь.

— Да, и это тоже.

— А еще один из них все время держится за...

— Я не желаю ничего слушать! — Я демонстративно зажал уши руками. — У меня хороший мирный хомячок, а вовсе не маньяк убийца. Они, должно быть, сами себя покалечили.

Мирный хомячок между тем дожевал свою добычу и заинтересованно уставился на шкаф. Со шкафа донесся придушенный вой.

— Я и не думал, что ты у нас такой суровый, — восхитился я, глядя на Лазаря. — Он же никогда не был особо агрессивным.

Игорь пожал плечами.

— Хомяки — территориальные животные. Нас он, очевидно, считает своими и не трогает. А вот врагов, — некромант покосился на шкаф, — уничтожает безжалостно.

Я с некоторой опаской подошел к своему питомцу. Я, конечно, свой, но оставаться без пальца мне бы все-таки не хотелось.

— Лазарь, пошли на ручки, — позвал я, предварительно облачившись в извлеченные из воздуха перчатки для соколиной охоты. — Оставь этого дядю, много грабителей за раз есть вредно. Схомячишь его завтра на завтрак.

К моему облегчению, хомяк агрессии не проявил, позволив сграбастать себя в охапку и вынести из комнаты. Здесь нужно убраться и придать этому месту побоища хотя бы подобие приличного вида, а Лазарь в боевом настроении уборке не способствует.

Увидев, что кошмарное чудовище вскоре унесут, Игорь подозвал двух стражников. Те сняли грабителя, который не мог оторвать испуганных глаз от Лазаря, со шкафа, заковали в наручники и повели прочь. Кажется, он был этому только счастлив.

— А где Фрейя? — задал я вопрос, который должен был задать уже давно.

— Девушки забрали ее к себе. Грабители влезли ночью, когда особняк уже спал.

— Умные воры, — оценил я, — среди бела дня не полезли.

— Вот только они не знали, что хомячок не дремлет. Они как-то выяснили, где именно находится окно твоего зверинца, пробрались мимо стражи, залезли и пустили усыпляющий газ. Думали, он вырубит дракона и всех, кто потенциально может его сторожить.

— Но на Лазаря он не подействовал, — ухмыльнулся я. — И тогда они познали всю полноту хомячкового гнева.

— Знаешь, в некотором роде я им даже сочувствую.

— Нам надо нанять какой-нибудь приличный гарнизон, а не этих обормотов, которые сейчас якобы охраняют усадьбу. Это вопрос элементарной безопасности. Вдруг к нам опять кто-нибудь влезет?

— Думаешь, Лазарь один не справится? — хмыкнул Игорь.

— Вопрос безопасности тех, кто влезет, я имею в виду. Мы ж все-таки не звери. Позови еще пару человек и уберите здесь, — приказал я подошедшему слуге. — Позови еще пару человек. Отмойте следы кро... в общем, следы того, чем здесь все перепачкано, и сделайте что-нибудь с окном.

— Да что ж мы с ним сделаем, барин? — удивился тот. — Оно ж разбито. За новым окном в город ехать надо, у нас их дома нетуть.

— Значит, завтра утром и поедете. И лучше бы вам сделать это как можно быстрее, не дожидаясь, пока о происшествии узнают Лидия и Дарья. А то они заставят тебя три часа выбирать оттенок рамы.

Оценив предстоящие перспективы, слуга кивнул и быстро исчез с глаз долой. Надеюсь, он пошел расталкивать еще кого-нибудь, а не спать.

Надо куда-нибудь временно определить Лазаря. Вот только куда?

Пока я раздумывал, стоя посреди коридора, снизу на лестнице послышались шаги. Дворецкий Сергей Ильич, увидев нас, так и замер. Посмотрел на морду хомяка, перепачканную в кро... в МАЛИНОВОМ ВАРЕНЬЕ, и только что не перекрестился.

— Вы на улицу его несете? — с надеждой спросил дворецкий. — И правильно, барин, давно пора!

— На какую еще улицу? — возмутился я. — Лазарь просто переезжает в другую комнату.

— Барин, это ж разве можно? В доме держать такое чудище! В лес бы выкинули, да и дело с концом. Его место — рядом с другими дикими животными.

— Я не могу так поступить с дикими животными. После общения с оборотнями я стал очень трепетно относиться к живой природе, — заявил я. — И вообще, не понимаю всеобщего негатива по отношению к этому милому созданию. Лазарь безобиден и кроток, как ягненок, правда, Лазарь?

Лазарь в ответ обнажил перепачканные красным здоровенные зубы. Дворецкий осенил себя крестным знаменем и быстро скрылся где-то внизу.

— Кстати, как там наш ремонт? — осведомился я у Игоря. Пока язык произносил дежурные фразы, мозг напряженно думал, куда девать хомяка.

— Практически закончился. По крайней мере, почти всю мебель твои женщины поменяли, и стук молотка здесь стал слышаться значительно реже. Тебе повезло, ты пропустил все самое страшное, развлекаясь на службе у Императора.

— Ну вообще-то меня во время этого развлечения пытались убить раз пять, — парировал я. Потом вспомнил все радости ремонта. — Хотя, возможно, в чем-то ты и прав. Кстати, я смотрю, ты уже вернулся от дядюшки. Вы там с ним не передрались?

— Знаешь, он оказался намного более приятным человеком, чем кажется на первый взгляд, — удивил меня Игорь. — А его кухарка так хорошо готовит!

Только тут я заметил, что тощий кузен за время моего отсутствия немного округлился. В его случае это означало, что Игорь перестал быть похожим на имеющий непосредственное отношение к его ремеслу скелет и стал напоминать нормального в меру худого молодого человека. Похоже, они с любящим поесть дядюшкой нашли общий интерес.

Вдруг в меня что-то врезалось. Я почувствовал болезненный тычок в шею, а затем на плече образовалась знакомая тяжесть. Из ниоткуда вдруг возник нахохлившийся и очень злой голубь.

— Каладрий?!

Я хлопнул себя по лбу. После звонка Игоря я напрочь забыл о том, что демон остался в Москве.

— Как ты здесь оказался? И как... Тебя же секунду назад здесь не было!

— Прилетел, — каркнул голубь. — Ах ты скотина неблагодарная! Бросил меня одного, а сам смылся?

— Ну прости, — повинился я. — Меня отвлекли звонком, и я просто забыл о тебе. Побежал выяснять, что случилось. Но как ты смог так быстро прилететь? Как ты вообще меня нашел?

— Я демон, — с достоинством провозгласил Каладрий. — Хоть теперь и только наполовину. Думаешь, если у меня есть тело, я утратил способность уходить в нематериальный мир?

В моей голове быстро закрутились шестеренки.

— Так ты способен преодолевать любые расстояния?

Голубь гордо кивнул.

— Незримый и неслышимый, теневыми путями прохожу я везде, вселяя ужас в людские души.

— Так ты еще и невидимым можешь становиться? И проникать в любое место?

— Почти в любое, — нехотя признал голубь. — Туда, где нет мощной магической защиты.

Перед мысленным взором возникли заманчивые перспективы.

— А унести что-нибудь в лапах сможешь?

— Ты что, совсем тупой? — осведомился мой вежливый и дипломатичный питомец. — Как я могу что-то унести, если я бесплотный?

Перспективы немного увяли.

— А подслушать, что говорят другие? Допустим, если отправить тебя невидимым на какое-нибудь тайное совещание к нашим врагам.

— Еще чего, — фыркнул голубь. — Если ты собрался использовать меня для каких-то своих грязных целей, то даже не думай. У меня есть дела и поинтереснее.

— Ну и кто из нас скотина неблагодарная? — спросил я. — А если в результате твоего шпионажа наши враги умрут?

— Я подумаю, — соизволил ответить Каладрий. — Но на многое не рассчитывай. Да как ты мог вообще? Бросить меня, оставив летать вместе с каким-то возмутительно живыми тварями, и удрать! Между прочим, найти тебя стоило больших трудов.

— Так мог бы и не искать, посмотрел бы столицу.

— Еще чего! Ты сохранил мне жизнь, и я теперь ни на миг тебя не покину. Должен же я отомстить тебе за твою выходку, — заявил голубь.

Каладрий, всецело поглощенный своим негодованием, наконец-то заметил Игоря. Тот все это время с интересом разглядывал появившегося из ниоткуда голубя, но молчал.

— А это кто такой?

— Мой кузен-некромант, — ляпнул я и тут же прикусил язык. Каладрий буквально взорвался от возмущения.

— Один из тех мерзких людишек, которые поднимают мертвых, нарушая естественный ход вещей?!

Каладрий воззрился на Игоря так, словно враждовал с ним в третьем поколении.

— Что ты, никогда. Наоборот, он специализируется на том, что упокоевает мертвецов, поднятых другими некромантами, — поспешно возразил я. — Только этим и занят целыми днями, упокоевает и упокоевает.

Голубь взглянул на Игоря чуть теплее. Вид его ясно говорил о том, что Каладрий раздумывает, достойно это презренное существо его снисхождения или для профилактики все же стоит клюнуть его в темя.

— Вик, ты завел себе питомца? — наконец подал голос Игорь. — Только не говори мне, что птица тоже зомби.

Я вздохнул.

— В некотором роде он даже хуже. Я тебе потом расскажу, долго объяснять.

Каладрий скосил глаза на Лазаря, который все еще смирно сидел у меня на руках.

— А это еще что за ошибка природы? Опять оживший мертвец???

— Так, ты мне хомячка не обижай, — вступился я за Лазаря. — Он нам, между прочим, дом охраняет!

Каладрий попытался ткнуть в Лазаря клювом. Тот в ответ клацнул зубами, отчего демон чуть не лишился головы.

— Ошибка природы смеет на меня нападать! — тут же пожаловался Каладрий. — Да его вообще не должно существовать!

— Может, и не должно, но кусается он очень вещественно, — заверил я. — Трое сидящих у нас под замком грабителей не дадут соврать. Кстати, — я повернулся к Игорю, — мы уже выяснили, кто это такие?

— Нет, пока их просто перевязали и заперли в подвале под охраной стражников. Пришлось даже ехать за врачом в Лазарево, чтобы подлечить того, без пальца. Ты бы слышал, как он скулил, пока ему не дали обезболивающее. Допрос решили отложить на более подходящее время суток. Если ты не заметил, — Игорь широким жестом обвел пространство вокруг, — на дворе сейчас ночь.

— Ладно, пусть пока посидят, — разрешил я. — До утра. Теперь надо решить насчет хомяка. Куда его можно поместить на время? Так, чтобы ничего не сгрыз и никого не покусал.

— Даже не знаю. Нам нужно какое-нибудь изолированное помещение с толстыми стенами. Подвал? — невинно предложил некромант.

— Игорь, ты злой и жестокий человек. Ладно, пусть посидит пока в какой-нибудь из гостевых комнат, той, где мебели поменьше. И притащи ему пару зачарованных поленьев, чтоб Лазарю было, чем заняться.

— Сам притащи, это же твой питомец, — фыркнул Игорь.

Ну что за дом, никакого уважения к главе рода.

Распрощавшись с удалившимся спать некромантом и определив Лазаря на временное место жительства, я посмотрел на висящие над камином часы. Три утра. Если б в прошлой жизни мне кто-нибудь сказал, что я буду бодрствовать в такую рань и даже не за мешок денег, я бы не поверил. Точнее, даже грузовик денег, судя по тому, как у меня слипаются глаза.

Встрече с кроватью я обрадовался так, как будто там лежала моя голая жена (которой там, к сожалению, не было). Рухнул ничком, радуясь, что хотя бы до моей комнаты ремонт не добрался. А то с девушек станется заменить мою старую добрую мягкую кровать на какую-нибудь непригодную для сна, но зато подходящую по цвету к окружающей обстановке.

Отключился я практически в ту же секунду, когда голова соприкоснулась с подушкой. Все-таки ночная активность не для меня. Надеюсь, спать я буду долго и счастливо. Желательно до обеда.

Глава 2

Когда я разлепил веки на следующий день, часы показывали восемь утра. Я закрыл глаза и открыл их снова, надеясь, что это обман зрения, но страшное видение никуда не делось. Какого черта, организм?

Голова немилосердно болела, в глаза будто насыпали песок. Я снова закрыл их и постарался заснуть. Полежал двадцать минут: бесполезно. Знаю по опыту, что, если проснусь с утра раньше, чем надо, назад в свои гостеприимные объятия Морфей меня уже не примет. Разве что придется проваляться для этого пару часов.

Печально вздохнув, я умылся, оделся и приказал подать завтрак и кофе. Много-много кофе.

После горячих бутербродов и омлета мир стал немножко лучше, но все же не настолько, чтобы мне хотелось лицезреть его в такую рань. Крошечная (почему-то других наши служанки не признавали) чашечка кофе не придала мне особой бодрости. Я дернул было колокольчик, чтобы вызвать служанку и заказать вторую, потом подумал и велел ей притащить весь кофейник. Просыпаться так просыпаться.

Поскольку день с самого утра начался с возмутительной гадости — раннего подъема — сделаем все неприятные дела разом. Авось тогда они закончатся и остаток дня пройдет нормально. Надо бы навестить моих пленников.

Подражая Северину, я прихватил чашку кофе и прямо с ней вышел из дома. Что там Игорь говорил про подвал?

У дверей подвала действительно дежурила пара клюющих носом стражников. Я направился было к ним, как вдруг с ног меня практически сшибло что-то зеленое.

— Людишка вернулся! — обрадовался Сапог и обнял меня тонкими руками.

Я неуклюже потрепал гоблина по плечу, стараясь не пролить на него кофе. Руководствуясь той же загадочной логикой, по которой остроухий в свое время на меня взъелся, теперь он считал меня чуть ли не лучшим другом.

— У людишки все в порядке? — Сапог с беспокойством заглянул мне в глаза. — Очкастый говорил, ты был в большой опасности, но всех победил.

— Все отлично, — заверил я, аккуратно отцепляя от себя Сапога. — Я во всем преуспел и даже удостоился личной благодарности Его Величества.

— И он теперь будет бороться за граждакие рава гоблинов? — сияя, уточнил Сапог.

Я на мгновение застыл, пытаясь понять, о чем речь, потом мысленно проклял Игоря и его дурацкие шуточки.

— Именно. Император тщательно занимается этим вопросом. Только о нем и думает целыми днями. А что вы тут, кстати, делали в мое отсутствие?

— Мы помогали. Очкастому, рабочим, женщине, которая на всех орет и... — Сапог запнулся, силясь добыть еще что-нибудь из недр своего ограниченного словарного запаса, — и второй женщине, которая на всех орет. Но на нас они не орали. Они сказали, что мы молодцы!

Я мысленно зааплодировал за столь точное определение моих жен.

— И как помогали?

— Таскали столы!

За спиной Сапога, высыпав из сарая, столпились и другие гоблины. Я на всякий случай пересчитал коротышек. Новые столы в трапезную, которые Лидия и Дарья где-то откопали, своими размерами могли бы сделать честь даже дому великана. Таскать их гоблины могли разве что вчетвером, а падение, скорее всего, закончилось бы для них летальным исходом.

— И получалось?

— Нет, — на секунду пригорюнился Сапог. — Так ни одного и не подняли. Но мы старались!

— Молодцы, — похвалил я. — А зачем вы проснулись в такую рань?

— Рань? — Сапог недоуменно посмотрел на меня. — Солнце же давно встало, разве людишка не видит?

— А вы встаете вместе с солнцем?

— Конечно, нет! — Сапог выглядел оскорбленным. — Только глупые и ленивые гоблины встают вместе с солнцем. Мы встаем раньше него!

— Теперь я понимаю, почему некоторые считают вас неразумным видом, — пробормотал я себе под нос.

Вот, кстати, еще одна проблема на мою голову. Зеленую братию надо куда-то девать. Нужно найти им занятие, иначе, боюсь, они найдут его себе сами. Но об этом я подумаю потом.

Я отодвинул Сапога и, снова отхлебнув кофе, двинулся к подвалу. Стражники почтительно поклонились.

— Проводить вас, Ваше Сиятельство?

Я на мгновение задумался. С одной стороны, с какими-то мелкими воришками я, конечно, справлюсь, но с другой, глаза у меня все еще слипаются. Пожалуй, дополнительная охрана будет не лишней.

— Проводите, — разрешил я. — Кто-нибудь один.

Стражники переглянулись, затем тот, кто повыше, отпер дверь и потопал вслед за мной. Я спустился по лестнице. В лицо дохнуло холодом.

Троица грабителей сидела в подвале. Связывать или заковывать в наручники их не стали, ограничились тем, что просто заперли в тесной комнате без окон, задвинув дверь на здоровенный засов. Вид у них был понурый и какой-то безнадёжный, как будто они уже не чаяли уйти отсюда живыми. Двум приятелям снятого со шкафа детины было не больше двадцати, а у самого молодого из них, баюкающего перевязанную правую руку, и вовсе над верхней губой пробивался юношеский пушок. Матерыми уголовниками они не выглядели.

Я прошел внутрь, брезгливо переступив через натекшую откуда-то лужу, обвел их скучающим взглядом, сделал маленький глоток кофе и оперся на стену, всем своим видом излучая превосходство и легкое презрение. В фильмах подобные штуки обычно заставляли врагов трепетать, но на грабителей моя поза не произвела особого впечатления. В их памяти слишком свежа была встреча с хомячком Лазарем, а впечатлить сильнее, чем Лазарь, было сложно.

— Ну и кто вы такие? — небрежно спросил я, потягивая кофе. — Слуги очередного Рода, который почему-то решил, что может безнаказанно на меня тявкать, бандиты, террористы, замаскированные чудовища, просто полудурки? Я уже ничему не удивлюсь.

Ставший девятипалым паренек, продолжая прижимать к себе раненую руку, поднял на меня глаза и с вызовом выпалил:

— Мы Общество защиты животных!

Я аж поперхнулся.

— Какое-какое общество?!

— Мы — люди, которые выступают против варварского обращения с братьями нашими меньшими! Держать дракона в доме — это гнусное издевательство и нарушение его прав! Дракон должен жить в естественной среде обитания! — отрапортовал парень так, словно долго и тщательно заучивал эти слова по бумажке. Скорее всего, так оно и было.

Я сунул опустевшую чашку в руку стражнику, тщетно пытаясь сформулировать какой-нибудь ответ. К такому жизнь меня не готовила.

— А где у дракона естественная среда обитания? — наконец спросил я.

— В заснеженных горах и густых лесах, где он сможет летать на свободе! — так же бодро ответил узник. — А не в каменном доме, где вы его держите и где он испытывает страшные муки!

Я всесторонне обдумал это утверждение. Если Фрейя и испытывала страшные муки, мне она об этом не рассказывала.

— Может быть, вы думаете, что ничего плохого не делаете, но это не так! — продолжал воодушевленно вещать парень. От охватившего его энтузиазма он даже про палец забыл. — Заводите зверей себе на потеху и заставляете жить в невыносимых для них условиях, пользуясь тем, что они не могут за себя постоять!

— Боюсь, тут вы не по адресу. Мои питомцы как раз могут. В нашем графстве впору создавать общество защиты ОТ животных.

Парень промолчал. В свете недавних событий с этим он не мог не согласиться.

— И много в вашем обществе членов? — спросил я.

Грабители переглянулись, давая понять, что не очень, и все они в данный момент находятся здесь.

— И когда оно было создано?

— У нашего движения долгая и славная история, — попытался отстоять честь зоозащитников второй юнец.

— То есть три дня назад?

— Не три! Четыре, — нехотя ответил грабитель.

— Но мы молодой быстро развивающийся коллектив, — уверил девятипалый.

Я унылым взглядом обвел борцов за права дракончика. И что мне прикажете с ними делать? Не в полицию же сдавать. С другой стороны, просто отпустить тоже будет неправильно. Они мне еще за окно должны. И за испачканные новые обои.

Молодой заерзал, устраиваясь поудобнее, хотя на холодном полу особо не поустраиваешься. Парень повернулся в профиль, и вдруг его лицо показалось мне смутно знакомым.

— А мы раньше с тобой не встречались? Такое чувство, что, я тебя уже где-то видел.

Узник нахмурился.

— Кажется, нет. Но вы знаете моего отца. Я барон Антон Бискар.

— Бискар?! Сын того Бискара, который... — я попытался подобрать какое-нибудь иное определение помимо «напыщенный мудак» и «злобный видист». Все-таки негоже обижать парня.

— Да, именно его. — Непрошенный защитник Фрейи правильно истолковал мою заминку.

— Ты, конечно, не обижайся, но по короткому общению с твоим отцом он не показался мне человеком, сын которого может бороться за чьи-то там права, уж тем более животных. Скорее он производит впечатление человека, который даже не знает, что это такое.

— Мой отец — хороший человек, но, увы, он во многом заблуждается, — скорбно произнес Антон. — Но я верю, что когда-нибудь он встанет на праведный путь.

Это вряд ли, мысленно добавил я, но промолчал.

— Ну а остальные кто? Тоже чьи-то дети?

Выяснилось, что так оно и есть. Особняк мой посетили сын Бискара и сын какого-то мелкого дворянина со слугой, которого я вчера и имел счастье видеть. Всем троим, судя по всему, было катастрофически нечем заняться.

— Вот и что мне с вами делать? — спросил я в пространство.

— Можно приковать здесь цепями к стене и оставить умирать от голода, — раздался голос из ниоткуда, и на моем плече возник Каладрий. — Или крыс запустить. Или начать сдирать кожу и посмотреть, кто дольше продержится.

Я вздрогнул от неожиданности и обрисованных голубем перспектив.

— Каладрий, типун тебе на язык! Смотри, как бы тебя за такие речи на окорочка не пустили.

— А что, вполне рабочий вариант, — обиделся голубь.

— Каладрий, я тебя боюсь.

— Это правильно. Ибо я есть ужас, летящий на крыльях ночи, — самодовольно подтвердил голубь.

— Маленький садист ты есть. И перестань по мне топтаться.

Каладрий отвернулся и с обиженным видом убрался прочь. Надеюсь, он не полетел доводить местных птиц до инфаркта своими россказнями.

Пленники с интересом следили за голубем, который немного посидел на моем плече и вылетел обратно. Игнорируя их удивленные взгляды, я вышел наружу и приказал стражникам:

— Освободите их и позовите еще раз лекаря. Пусть осмотрит. Потом отпустите по домам.

— Но это же грабители! — удивился тот, который не имел радости меня сопровождать.

— В некотором роде да. Но, во-первых, они очень неумелые грабители, а во-вторых, я уверен, больше они к нам не сунутся. К тому же, они из благородных Родов, — привел я неопровержимый аргумент. — Просто наследнички слегка заигрались. Не стоит ссориться с ними по пустякам.

Стражники переглянулись и кивнули. Подавив зевок и допив таки кофе, я двинулся обратно в дом.

В некотором роде я говорил правду. Хоть разборки с местной аристократией меня особо не пугают, но и наживать себе врагов на ровном месте ни к чему. Так что раздувать скандал из дурацкого происшествия не будем. Хотя я не отказался бы посмотреть на лицо барона Бискара, когда тот узнает, чем занимается его сыночек.

День после визита к пленникам лучше не стал, так что я решил продолжить заниматься насущными делами. А еще воспользоваться золотым принципом вредного и не выспавшегося человека: раз уж ты проснулся черт знает когда, то твой священный долг — перебудить всех остальных.

— Я вообще-то ем, — недовольно пробурчал Игорь, когда я бесцеремонно вломился к нему в кабинет. Спорить с этим утверждением было трудно: на столе и правда стояла тарелка с яичницей, кофе и булочки. Одной рукой кузен орудовал вилкой, другой перебирал какие-то бумаги.

С семейными завтраками в усадьбе как-то не заладилось: я предпочитал спать до обеда, кузен, напротив, обычно вставал рано, а Лидия вообще постоянно пропадала в Академии. Так что трапезничали мы, как правило, по отдельности.

— Игорь, ты мне нужен, — заявил я, бесцеремонно стаскивая с блюда одну из булочек.

— Понял, что баронесса Турчанинова была плохим выбором и решил спешно найти ей другого жениха? Не выйдет, она не в моем вкусе.

— Да иди ты, — беззлобно огрызнулся я и попытался стянуть вторую булку, но получил отпор. — Мне скоро опять придется отправляться в столицу. И, боюсь, Император так просто от меня не отстанет. А значит, мне нужны сведения о местном дворянстве. Кто с кем в родстве, союзничает, враждует, и, главное, кого знаю лично я. Иначе, как только я начну светскую жизнь, можно оконфузиться, не узнав какую-нибудь любимую тетушку.

— И ты встал в такую рань, потому что тебе не терпелось получить эту бесценную информацию? — недоверчиво уточнил Игорь, запихивая в рот последнюю булку, до которой я не успел дотянуться. — Твоя тяга к знаниям поистине безгранична.

— Встал в такую рань я сам по себе, но, раз уж так вышло, решил провести время с пользой, — объяснил я. — Найди мне какую-нибудь книгу с родословными, ты же должен в этом разбираться. По-моему, отличная идея.

— Каждый раз, когда тебе приходит в голову отличная идея, страдаю почему-то я, — буркнул некромант.

— Ну что поделать. — Я театрально развел руками. — Судьба у тебя такая. Ай! За тыканье вилкой я, между прочим, могу пожаловаться на тебя самому Императору. Это возмутительное покушение на главу Рода!

— Жалуйся, — разрешил Игорь. — Я смотрю, вы с ним сдружились. Ладно, я поищу тебе какую-нибудь книгу, но потом. А теперь исчезни.

Я бегло оглядел поднос с едой на предмет того, что еще можно стянуть с тарелки, не нашел ничего стоящего и покорно исчез. Где там Лидия и Дарья? А то я уже с ночи дома, а собственных женщин так до сих пор и не увидел.

Жена и невеста обнаружились в столовой. Девушки оживленно о чем-то шушукались, на столе перед ними стоял кофейник и те самые так понравившиеся мне булочки. Увидев меня, Лидия вскочила и бросилась мне в объятия.

— Вик! Нам говорили, что ты вернулся, но мы не стали тебя будить.

Дарья мне на шею бросаться не стала, ограничившись дружелюбной, но гордой улыбкой.

— Правильно сделали. — Я обнял Лидию. — Но любовь моя к вам столь сильна, что подняла меня с рассветом. Как ваши дела?

С этими словами я сел за стол и подцепил с тарелки булку. Вездесущая служанка уже спешила к нам с новым подносом и третьей чашкой для кофе.

— Мы почти закончили с ремонтом, — похвасталась Лидия. — Осталась буквально пара мелочей, и усадьба будет, как новая.

— Правда, комнату Фрейи опять придется ремонтировать, — недовольно дополнила Дарья. — Ты уже выяснил, кто к нам влез?

— Да так, мелкие воришки. — Я почувствовал себя не в состоянии рассказывать про Общество защиты животных. — Ничего особенного.

— Надеюсь, их отправят на каторгу, — пожелала моя невеста. — Я лично выбирала туда обои!

— Не переживай, поклеим другие. Ну или введем новый модный тренд на обои с интригующими красными подтеками. Как дела в шахте?

— Все хорошо, — ответила Лидия. — Тут приходила пара недовольных вкладчиков за своими дивидендами, я выплатила им полагающуюся сумму. Но про шахту лучше спрашивай у Игоря.

Отлично, а то у меня бы рука отсохла, отдай я кому-нибудь деньги. Мои руки привыкли их в основном забирать.

— А где Фрейя?

— У меня. — Лицо Лидии расплылось в улыбке. — Пусть посидит пока, малышка так испугалась.

— Кстати, ты уже заказал себе костюм? — уточнила Дарья. — Советую сделать это быстрее, у нас в запасе всего три недели.

— А что будет через три недели?

Я нахмурился. Меня ждет какое-то мероприятие, о котором я забыл?

— Как что? — хором удивились девушки. — Свадьба!

— Наша с тобой, — уточнила Дарья на случай, если я вдруг не понял.

— Так быстро?

— Ну а зачем тянуть?

Губы сами собой изогнулись в дежурной улыбке. Больше всего она напоминала улыбку смертника, которому только что сообщили дату казни. Свадьба? Через три недели?

С одной стороны, девушка, несмотря на свой вздорный характер, мне нравилась. Но с другой...

Не то чтобы я не хотел жениться. Умом я понимал, что это дело неплохое, нужное и не лишенное приятных моментов. К тому же, чем быстрее мы поженимся, тем быстрее начнем исполнять супружеский долг. Скорее при слове «свадьба» в моей душе поднимался какой-то иррациональный первобытный страх. Это был древний страх многих поколений мужчин перед штампом в паспорте, непременно сопровождаемым превращением красавицы в злобную мегеру в засаленным халате и с бигуди на голове, скандалами и опускающейся на голову сковородкой. Хотя от сковородки я, как Подмастерье, пожалуй, отобьюсь. Такого, скорее всего, не будет, моя жена останется все так же прекрасна, и мы будем жить с ней долго и счастливо. Но какая-то часть моей личности панически вопила и предлагала бежать через окно.

Дарья нахмурилась. Кажется, мое застывшее в улыбке лицо выглядело подозрительно.

Ну же, Вик, соберись. Призови все свое мужество, победитель червяков и укротитель комаров-мутантов. Свадьба — это не страшно.

— Конечно, — жизнерадостно проговорил я. — К чему тянуть. Правда, Его Величество через несколько дней ждет меня назад в столицу, и я пока не знаю, как скоро смогу вернуться. Разумеется, я постараюсь успеть. Но, если вдруг не выйдет, а приглашения гостям уже разошлют, случится большой скандал. Может, раз так, немного отложить свадьбу?

— Ну милый, Его Величество наверняка отпустит тебя ради такого события, — проворковала Дарья, взяв меня за руку, и чмокнула в щеку. — Да и ты можешь заболтать кого угодно, даже Императора. Ты ведь у меня такой умный.

В ее нарочито елейном голосе мне послышался стук молотка, которым забивали гвозди в крышку гроба моей холостой (точнее, скорее одноженной) жизни.

Я обернулся на Лидию. Та нежно смотрела на меня, поглаживая вторую руку. Я понял, что отступать некуда. Пусть я побеждаю аристократов на дуэлях и крошу монстров направо и налево, в некоторых ситуациях даже такой прославленный герой оказывается бессилен.

— Ладно, через три недели, так через три недели. — Я попытался вложить в эти слова как можно больше энтузиазма. — Но мне все равно скоро нужно уезжать в столицу. Помимо всего прочего, у меня там еще и Инцитат остался.

— Тебе конь что, дороже жены? — тут же возмутилась Дарья.

— На самом деле примерно равнозначно, но, учитывая, что вас все-таки две...

Я предусмотрительно увернулся от грозящего ткнуть меня в бок острого локотка.

— В общем, я оставляю свадебные заботы на вас. Уверен, вы с ними справитесь. Пожалуй, пойду поработаю.

Я обнял Лидию, чмокнул Дарью в щеку и поднялся к себе в покои. Может, все-таки удастся задремать.

Сон уже практически сморил меня, когда в темя меня требовательно что-то клюнуло. Я подскочил и увидел на спинке кровати Каладрия. Он был единственным голубем в мире, который умудрялся ухмыляться клювом.

— Ты ничего не забыл, смертник несостоявшийся? — вопросил голубь, перелетая на стол.

— Конечно, забыл, — злорадно подтвердил я. — Рецепт рагу из голубиных окорочков. Но, если ты продолжишь будить меня без разрешения, я его вспомню.

Каладрий в ответ запрыгнул на чернильницу и, кажется, вознамерился там нагадить, но был вспугнут летящей в него подушкой.

— Говори, пернатое чудовище, чего тебе надо.

— Мне нужен дом, — заявил Каладрий. — Свой угол. Я надеялся, ты сам догадаешься, что я не собираюсь жить у тебя под окном на дереве, но куда уж тебе.

— Гнездо собрался вить? — хмыкнул я. — Вся усадьба в твоем распоряжении.

Каладрий гордо отвернулся.

— И где мне здесь жить по-твоему? У тебя в спальне?

В принципе голубь прав. Раз уж я поселил его у себя, должен обеспечить достойным насестом. А я знаю только одно место, где живут голуби.

С восседающим на мне Каладрием я поплелся на чердак. В этой части дома я пока еще так ни разу и не был.

На чердаке оказалось темно и мрачно. Но на удивление прибрано. Я опасался, что здесь свалят все жертвы давешнего ремонта в виде поломанной мебели, ненужных досок и тому подобного, но обошлось. Каладрий с интересом осмотрел предлагаемое ему жилье и слетел с моего плеча.

— А мне нравится.

Я мысленно возблагодарил бога смерти.

— Ну хоть что-то тебе понравилось.

Каладрий потоптался по потолочным балкам и тут же пометил территорию.

— Но-но-но, а вот гадить прошу в окно!

Я открыл небольшое окошко на противоположной стене.

Голубь подлетел к нему, высунул голову наружу и вернулся обратно. На наглой морде читалось, что жилье, так уж и быть, одобрено.

— Прикажу слугам раз в день приносить тебе сюда воду и зерно. Не клевать их и на голову не гадить.

— Ну это уж как получится.

— Тогда сам себе еду будешь добывать, — пригрозил я.

— Я подумаю. Ладно, подойдет на первое время. Оставь меня, — высокомерно бросил голубь и принялся чистить перышки.

— Да с радостью, — буркнул я и спустился обратно. Пора смириться, что поспать мне сегодня не удастся.

Игорь навестил меня через два часа, которые прошли в унылом ничегонеделаньи. Мне отчаянно хотелось спать, уснуть я не мог, а потому просто лежал и плевал в потолок.

— Найми себе носильщика, — пробурчал некромант, втаскивая в комнату здоровенный фолиант. — А лучше двух, потому что одному эту тяжесть не поднять. И уж тем более я не понимаю, почему эту тяжесть должен таскать человек, посвятивший себя размышлениям и трудам на благо усадьбы, а вовсе не попыткам выиграть в конкурсе атлетов. Не для того меня мама, то бишь твоя тетя, рожала.

— Ничего, физические упражнения тебе полезны. — Я принял из рук кузена книгу и охнул, когда та чуть было не вырвалась из рук. — Черт, да этой книжкой убить можно! Прости, но если я поручу какому-нибудь слуге найти мне информацию о дворянских родах, он может задуматься, зачем барину это понадобилось.

— Наши слуги? Задуматься? — На лице Игоря отобразилась вся гамма эмоций человека, который этими самыми слугами управляет и знает их очень хорошо.

— Ладно, ты прав. Скорее, они просто окажутся настолько тупыми, что не найдут искомого. С какой стороны ни посмотри, мне нужен ты. Без тебя в этом доме ничего не крутится.

Игорь поднял бровь, показывая, что на дешевую лесть не купился, но все равно скупо улыбнулся. В глубине души некроманту было приятно признание его заслуг перед имением.

Я водрузил неподъемную книгу на стол и принялся рассматривать обложку.

— «Полный атлас Российского дворянства. Описание самых влиятельных дворянских родов Империи с краткими описаниями и иллюстрациями»? Неплохо.

— Между прочим, раритетная вещь, — отметил некромант. — Я думал, твой предшественник ее давно выбросил, но нет, нашлась в одной из комнат.

— Прошлый граф Лазарев почитывал книжку на досуге? — полюбопытствовал я.

— Почти. Ей стол подпирали.

— Это, конечно, здорово. — Я еще раз посмотрел на книгу. — Но вдруг судьба сведет меня с каким-нибудь мелким барончиком, которого мне полагается знать. Описание всех родов, а не только наиболее знатных, можно где-нибудь достать?

— Теоретически можно. В городской библиотеке должны храниться экземпляры. А ты желаешь изучить весь сорок один том или только избранные места?

Я вздохнул, признавая правоту некроманта. Будем читать то, что есть.

В увесистом фолианте оказалось не так много листов, просто они были чрезвычайно толстыми. Между некоторыми страницами были вложены небольшие заметки, написанные аккуратным каллиграфическим почерком. Игорь подошел к делу ответственно.

— А почему напротив половины имен написано «полный придурок»?

— Ну ты просил какую-нибудь информацию про аристократов, я тебе ее дал. Для большинства это самая четкая и важная характеристика.

Я пролистал еще несколько страниц, изучая биографии и рассматривая портреты. Судя по тому, что творили многие предки нынешних дворян, а то и они сами, Игорь и правда зрел в корень

— Вот этот и этот не так просты. — Игорь ткнул пальцем в очередную фамилию, когда я вновь перевернул лист.

— Да, я вижу надпись напротив «хитрый изворотливый гад».

— Их надо особенно опасаться.

— По моему опыту особенно опасаться надо как раз полных придурков. С изворотливыми гадами хоть договориться можно, а у придурков даже на это мозгов не хватит. Слушай, а это кто? — Мой взгляд уперся в изображение прелестной девушки. Небесно-голубые глаза были смущенно опущены, на щеках алел легкий румянец, а блестящие темные локоны волной ниспадали на плечи, между которыми красовалось скромное, но очень интригующее декольте. — Красивая, не при женах будь сказано.

— Графиня Наталья Безносова. Но забудь, тебе она не светит.

— Это еще почему? Думаешь, красотка сочтет меня недостойным? Погоди, я еще стану здесь вторым человеком после Императора.

— Она замужем, — охладил меня Игорь.

— Подумаешь.

— У нее двое детей.

— Пф.

— И четверо внуков.

— Что? — Я снова уставился на портрет. — Внуков?

— И даже один правнук. В следующем месяце уважаемая графиня Безносова празднует свое семидесятилетие. Ты на дату рождения-то посмотри, — предложил некромант.

Я посмотрел.

— Но она же нарисована молодой и красивой!

— А должна быть нарисована старой и дряхлой? Художникам обычно платят за то, чтобы они писали портреты аристократов во цвете лет, а не в преддверии старческого маразма. Говорят, в юности она отличалась красотой и веселым нравом, а потом вышла замуж, осела дома, занялась детьми и забыла обо всем остальном. А жаль, талантливая была девушка.

Я снова углубился в чтение, на этот раз стараясь не слишком обольщаться портретами молоденьких девиц.

— Жмурло — древний и почитаемый род? — удивился я. — Самый древний на Урале?

Игорь кивнул.

— Видимо, настолько древний, что тогда первобытные люди только постигали азы составления благозвучных фамилий. Осокины в прежние времена были воинами?

— По графине заметно.

— А Бехтеевы славились своей любвеобильностью. Что ж, по нему тоже заметно.

Я перелистал книгу, натыкаясь на знакомые и незнакомые фамилии. Похоже, мне придется заучить все это наизусть. Ну или хотя бы часть. От демонстрации всему миру полного незнания местных реалий меня пока спасало только то, что я до сих пор практически не вел светскую жизнь, а если и вел, то не выезжая дальше своего графства. Но теперь, похоже, в столице я буду появляться часто. Не хотелось бы опозориться.

Игорь ехидно ухмыльнулся, наблюдая, как я тоскливо перелистываю фолиант, которым можно убить слона, и невинно спросил:

— Твоему Сиятельству еще что-нибудь принести, или на сегодня достаточно?

— Злой ты, Игорь. Жениться тебе надо.

— Но-но-но, не переваливай с больной головы на здоровую. — Некромант оглядел меня в последний раз и двинулся к двери. — Я веду замечательную холостую жизнь.

Я проводил взглядом его удаляющуюся спину и вернулся к книге. Мне предстояло много работы.

Глава 3

Следующим утром я чувствовал себя восхитительно выспавшимся. Этому немало способствовало то, что встретил я его в спальне Лидии. Должна же, право слово, быть какая-то польза от моего женатого статуса. Я осторожно поцеловал девушку в лоб, стараясь не будить, отогнал мысли о том, как симпатично бы смотрелась Дарья с другой стороны от меня, и спустился завтракать.

Поесть спокойно мне не дали. Только я нацелился на аппетитные блинчики, как в кабинете зазвонил телефон.

Помянув недобрым словом того, кому что-то понадобилось с утра пораньше, я поднялся и взял трубку. Сквозь помехи послышался голос Северина.

— Виктор?

— О, Северин, рад вас слышать, — искренне поздоровался я. Вампир мне и правда нравился, хоть я и понимал, что его звонок не сулит мне ничего хорошего.

— Как там дело с нападением на усадьбу?

— Решилось миром. Это было просто досадное недоразумение. Дайте угадаю, Император ждет меня ко двору?

Я почти видел, как Северин кивнул на том конце провода.

— Его Величество просил передать, что он отпускал вас на несколько дней в связи с форс-мажором, а не в бессрочный отпуск. И что он ни на чем не настаивает и ни в коем случае не хочет отвлекать вас от домашних дел, но обещанное вознаграждение уменьшается с каждым днем.

Я вздохнул.

— А оно может перестать уменьшаться, если я пообещаю точно приехать через четыре дня?

В трубке помедлили.

— Я ему передам. Хотя, зная характер нашего Императора, я бы особо не рассчитывал. В любом случае советую прибыть как можно быстрее.

— Хорошо, через четыре дня буду. Передавайте Его Величеству мои наилучшие пожелания, — заверил я и отключился.

Мой маленький домашний отпуск стремительно подходил к концу. Хотя не могу сказать, что я этого не ожидал.

Я спустился обратно, приказал подать мне новых блинов взамен остывших и задумался. У меня есть три дня, если учитывать, что ехать до Москвы придется больше суток. За это время я должен успеть сделать основные дела: пообщаться с домашними, осмотреть последствия грандиозного ремонта, скататься в шахту, отдать распоряжения слугам на ближайшее время. Ах да, еще гоблины. Их надо куда-то девать.

Мои размышления о гоблинах прервал Игорь. Некромант казался чем-то весьма обрадованным.

— Есть планы на сегодня?

Я пожал плечами.

— Пока не решил. Меня опять вызывают ко двору, так что думаю в шахту наведаться, пока есть время.

— Черт с ней с шахтой, — отмахнулся Игорь. — Шахта прекрасно работает и без тебя. Проинспектируй лучше свое новое приобретение.

— Какое еще приобретение?

— А Дарья тебе не сказала? — Кузен удивленно поправил очки. — Ее отец обещает отдать тебе в приданое одно из своих предприятий, а у него их полно. Прислал письмо сегодня. Общался бы больше со своей невестой, а то я узнаю новости раньше тебя. Формально бумаги еще не подписаны, но он уже объяснил работникам, что ты станешь новым владельцем.

Ого, а вот это мне нравится. У Турчанинова много всего. Фабрики, лавки, магазины, он, наверное, самый богатый человек на Урале из тех, кто не имеет даже титула графа. Интересно, что же мне досталось?

— И что именно он мне передал?

— Печатный дом в Оренбурге, — ответил Игорь.

На лице кузена светилось несвойственное ему возбуждение. Это был азарт прирожденного управленца, в зоне досягаемости которого оказалось что-то, чем можно порулить. Ну или помогать рулить в данном случае. У меня тоже был такой азарт, только в отличие от Игоря, любившего сам процесс, меня больше привлекал результат — деньги.

— И что этот печатный дом печатает?

— Понятия не имею. — Игорь в отместку за вчерашнее стянул у меня блинчик. — Говорю же, письмо прислали буквально полчаса назад. Поехали, сами посмотрим.

Собрались мы быстро. Я доел завтрак, чмокнул в щеку встретившуюся мне на лестнице жену, передал привет Дарье, оделся и вышел на улицу. Игорь уже ждал меня рядом с запряженной повозкой.

Перед глазами мелькнуло что-то белое, и на крыше устроился Каладрий. Голубь выглядел очень довольным.

— Опять куда-то намылился? Надеюсь, ты не решил удрать от своего злого рока?

— Каладрий, да куда ж я от тебя денусь. Просто деловая поездка. Надеюсь, ты с нами не полетишь?

— Вот еще. — Каладрий высокомерно отвернулся. — Я занят.

— Занят? — удивился я. — Чем ты таким занят у себя на чердаке?

— Не твое дело.

С этими словами голубь взмахнул крыльями и улетел на свое новое пристанище. Очевидно, нахамив мне с утра, он посчитал свою миссию выполненной.

Что он там делает, интересно? С тех пор, как я определил Каладрию новое место жительства, его практически не видно. Но об этом я подумаю потом.

Через пять минут повозка, подпрыгивая на кочках, несла нас в Оренбург. Может, посещение типографии, которая мне пока еще даже не принадлежит — не самое насущное дело, но не могу же я уехать, не поняв, что именно мне отдали в приданое. Воображение уже рисовало заманчивые перспективы. Огромный печатный дом, десятки работников, снующих туда-сюда, стук печатных машин, запах бумаги и свежей краски. И деньги, деньги, деньги, текущие полноводной рекой прямиком ко мне в карман. Ради такого не жалко потратить полтора часа на путь до города.

Задница подпрыгивала на скамье на каждом ухабе. Что в моем родном мире, что в этом дороги в Империи строить так и не научились. Поскольку верный конь, который обычно сопровождает меня в путешествиях, сейчас отсутствовал, обязанность развлекать меня разговором легла на Игоря. Впрочем, кузен исполнял ее охотно. Перед внутренним взором некроманта тоже проплывали будущие свершения.

— Мы можем начать печатать городской вестник. Если его еще не печатают, конечно же. И книги по истории, у одного моего знакомого есть отличные труды.

— Хорошая идея, — поддакнул я. — И заработать на этом.

— И надо пообщаться с работниками. Наверняка половина из них — тунеядцы, которых давно пора выгнать. И провести ревизию техники. Ставлю полсотни рублей, нам придется заменить половину.

— Правильно. Чем лучше техника, тем больше мы заработаем.

— И составить какой-нибудь план печати на ближайшие месяцы. А лучше на полгода. Нам нужно решить, что именно мы будем выпускать.

— Что-нибудь, на чем сможем заработать? — предложил я.

— Вик, какой ты меркантильный, — поморщился Игорь.

Я развел руками.

— На самом деле ты не прав. Деньги — всего лишь инструмент для достижения чего-то большего. Глуп тот, кто уподобляется Мидасу и копит золото лишь ради золота. На самом деле все гораздо сложнее. При правильном употреблении деньги принесут тебе... — я выдержал театральную паузу. — Нечто по-настоящему ценное. Еще больше денег!

— Вик, тьфу на тебя. Кстати, давно хотел спросить. Что это за голубь? Он временами смотрит на меня как-то странно.

Я рассказал. Кузен покачал головой.

— Вик, ну ты и...

— А куда было его девать? Не мог же я позволить его убить, в конце концов.

— А по-моему, очень даже мог. Ладно, пусть будет. Но скажи своей птичке, чтобы она ко мне не приставала. Если я увижу, что какая-то из моих учетных книг расклевана или, еще хуже, найду на ней белое пятно, наша кухарка сварит первый в мире суп из демона.

За разговором мы доехали до города.

Я ожидал увидеть большое красивое здание, желательно еще и с вывеской, но типография ничем не отличалась от окружающих ее домов. Если бы не указанный в письме барона точный адрес, мы могли бы искать ее здесь до вечера. Массивные двери никто не охранял, встретить нас тоже не вышли. Здание выглядело довольно заброшенным.

Я постучал в дверь. Не дождался ответа и постучал снова.

Наконец с громким скрипом она отворилась. Оттуда выглянул человек и тут же расплылся в улыбке.

— Граф Лазарев, Ваше Сиятельство! Проходите, проходите. Мы вас как раз ждем.

Я прошел и тут же чихнул. По полутемному помещению летала пыль. Рядами стояли печатные станки, большинство из них в чехлах. На столах лежали аккуратные стопки бумаги, половина из них не распечатанные. Встретивший нас зажег керосиновую лампу, стало чуть светлее.

— Проходите, проходите, — суетился мужчина. Он был еще не старым, но лицо уже украшала всклокоченная седеющая борода. Глаза из-под кустистых бровей смотрели на нас не подобострастно, а скорее с каким-то благоговением. Он был из тех простолюдинов, которые с молоком матери впитали, что цель их жизни — служить кому-то более высокого происхождения, и даже испытывали по этому поводу некоторую извращённую гордость.

Я протянул незнакомцу руку.

— Виктор Лазарев. Это мой кузен Игорь. А вы кто будете?

Бородатый воззрился на мою ладонь так, словно она была сделана из чистого золота, и быстро ее затряс.

— Ефим Иваныч я. Работаю здесь. Десять лет, почитай, в типографии, с самого ее основания. Все тут знаю. Вот, — гордо, как будто лично изготовил мне эти печатные машины, продемонстрировал Ефим Иваныч. — Хозяйство наше. Да вы присаживайтесь, Ваше Сиятельство, присаживайтесь. Вот сюда на стульчик. Дайте я только пыль смахну.

Ефим Иваныч смел с предлагаемого мне стула толстый слой пыли, в котором вполне могла успеть зародиться разумная цивилизация.

Я сел и оглядел типографию. Все здесь было на месте, но казалось каким-то заброшенным. Пыль, пустые банки из-под краски, пара сломанных печатных машин, стоящих в углу. Типография напоминала скорее музей имени самой себя. Предприятие, которое когда-то работало, но давно уже удалилось на покой.

— И что вы печатаете? — осведомился я у Ефима Иваныча, оглядывая царящее вокруг запустение.

— О, раньше много чего печатали! И книги были, и брошюры, и газета даже. Городской вестник. Журналов сколько было, не сосчитать! Сейчас, конечно, поменьше стало. Но все равно, стараемся потихоньку.

Я понял, что недооценил масштаб запустения. Когда люди начинают вспоминать о прошлых заслугах, значит, все совсем плохо.

— И что же в итоге осталось? Что вы печатаете НА ДАННЫЙ МОМЕНТ?

— Всего один журнал, — нехотя признался Ефим Иваныч. — Но, между прочим, он очень популярен! Экземпляры заказывают по всей стране.

— И как он называется?

— «Особенности выращивания турнепса в условиях южного климата». Про садоводство, значится. Один он такой на всю Империю!

Мы с Игорем переглянулись.

— Да, в этом я как раз не сомневаюсь. И что, правда заказывают со всех концов страны?

— Именно! — гордо подтвердил Ефим Иваныч. — Куда только мы его не отсылали. За последние четыре года аж один экземпляр в Москву ушел, два в Петербург. А в Карелию целых восемь! Еще рассылаем по деревням. Деревенским, кстати, "Турнепс" наш нравится, хотя они ж читать не умеют. Зато хвалят, что у журнала очень мягкие листы.

Мы с кузеном переглянулись снова.

— Несомненно, это важное качество для печатной продукции. А еще что-нибудь, помимо журнала о турнепсе, есть?

Ефим Иваныч понурился.

— Было, да все прошлый барин закрыл. Говорит, убыточно. Да ему все убыточно, что ни возьми. И про свеклу было, и про картошку, — принялся загибать пальцы Ефим Иваныч, — и про морковь. И даже про огурцы! И все, все прикрыли!

— Удивительно, как турнепс-то удержался, — пробормотал я.

— А это ж важные были журналы, нужные. Вот закрыли и все, где теперь люди про картошку прочитают?

— Уверен, это был страшный удар по обществу садоводов и огородников, — поддержал я негодование Ефима Иваныча.

— Вот, правильно говорите. А старому барину только деньги подавай. Нерентабельно, говорит, и все тут, не будем выпускать. А что я на эти журналы десять лет положил, с самого начала над ними трудился, так ему и все равно. Только деньги подавай. Вы ж, Ваше Сиятельство, не такой?

— Я? Конечно же, нет! Терпеть не могу меркантильных деляг, которым лишь бы на чем-нибудь нажиться, — заверил я. Игорь закашлялся.

Ефим Иваныч просиял.

— Знал, Ваше Сиятельство, знал, что хорошего человека к нам барон послал заместо себя. Теперь-то с вами тут все по-другому будет.

— Да, это точно, — пробормотал я. — Значит, только турнепс?

— Да, но зато какой!

Я тоскливо оглядел типографию.

— Ну, надо во всем искать позитив. По крайней мере, здесь есть техника.

Раздался звук удара. Это грохнулась со стола одна немногих оставшихся в живых из печатных машинок.

— И работники, — продолжил я мыслить позитивно. — Квалифицированный сотрудник порой важнее любой машины! Технику можно купить, а человеческий ресурс бесценен. Вот ты Ефим Иваныч, здесь кто, редактор? Им и останешься, я уверен, ты отлично справляешься со своими обязанностями.

— Да я тут, барин, и то, и это, — смутился Ефим Иваныч. — Всем заведую. Печатать — я, перетащить что — тоже я, мастера вызвать, коли что сломалось — опять я. И полы иной раз подметаю. Немного нас тут, сами понимаете.

— Назначаешься почетным главным редактором и управляющим типографии, — определил я. — А еще сотрудники есть?

— Были двое, да в отпуск ушли. Бессрочный. Печатать-то нечего. С журналом я с Божьей помощью и сам справляюсь.

— Вернуть из отпуска, — распорядился я. — Так у вас всего три сотрудника?

— Да что вы, барин, как можно. Четыре!

— И кто четвертый?

— Антип! — гордо ответил Ефим Иваныч. — Отличный мужик, без него тут ничего не делается.

— И кем же он работает?

— Дворник местный.

Я оглядел типографию, разоренную турнепсом, перевел взгляд на лицо почетного главного редактора, сияющее энтузиазмом.

— Значит, так, — решил я. — Поскольку наш печатный дом бесценен для окрестных садоводов, и бросить его на произвол судьбы мы никак не можем, мы с Игорем задержимся здесь еще на день. Собери команду мечты, которая раньше здесь работала, чтоб к завтрашнему дню все были здесь. Мы утром опять зайдем. И пыль протрите, а то в особо толстых ее слоях кто-нибудь утонет.

— Будет сделано, — отрапортовал Ефим Иваныч. — Я вас, Ваше Сиятельство, не подведу!

— Конечно, не подведешь, Ефим. Я в тебя верю.

Я потрепал новоиспеченного главного редактора по плечу, вышел на улицу и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Ну и подкинул же мне будущий тесть подарочек. От таких впечатлений меня обуяло острое желание закурить сигаретку, даром что я не курю.

— Игорь, что думаешь? — обратился я к кузену. Хотя по кислому лицу некроманта все его мысли были понятны без слов.

— Тебе печатную версию?

Я вздохнул.

— Да, признаюсь, мои ожидания тоже несколько не оправдались. Но мы что-нибудь сделаем с этой жертвой садоводства. Я не я буду, если через пару месяцев типография не начнет приносить нам кучу денег. Я умею делать деньги даже из воздуха!

— Так то из воздуха, а то из турнепса, — рассудительно заметил Игорь.

Хлопнула дверь, и из соседнего дома вынырнул какой-то мужчина. Увидев нас, он тут же просиял и дружелюбно помахал рукой.

— О, гости на нашей улице! Каким судьбами?

Поскольку одеты мы были довольно просто, а графскую коляску, которая не втиснулась в узкий переулок, оставили неподалеку, вид у нас был не господский. Незнакомец явно принял нас за обычных горожан. Я решил не разубеждать его и помахал в ответ.

— Да так, зашли вот отпечатать кое-что.

— Это что ж, старая типография теперь работает? — заинтересовался горожанин. У него было радостное круглое лицо прирожденного городского сплетника. — Я думал, без дела стоит, один журнал у них только, никому не нужный.

— Конечно, работает, — обиделся я за свою будущую собственность. — Еще как. По крайней мере, подрабатывает уж точно. А вы тут живете?

— Ага, — кивнул незнакомец. — С самого рождения. И отец мой жил в этом доме, и дед. Наша семья тут обосновалась еще тогда, когда ни о каких типографиях и не слышали. Десять лет уж она у меня под окном маячит.

— Заходил иногда что-то распечатать, наверно?

— Пару раз всего было. Что мне печатать-то, мил человек. — Незнакомец развел руками. — Мы люди простые.

— А что ты вообще знаешь про этот печатный дом?

— Да все знаю. Десять лет назад ее Турчанинов открыл, хотел книгопечатником заделаться. Сначала, вроде, хорошо дела шли, а потом все загибаться начало. Книги не покупали, журналы не покупали, газетами его камин растапливали. Говорят, барон закрыть ее собирался. Полгода пытался продать, да никто не брал, слишком убыточное предприятие. А тут дочь его замуж собралась за какого-то идиота, так он ее ему в приданое и сбагрил. А вы, мил, человек, кстати, кто будете?

— Да так, живем тут неподалеку.

Я переглянулся с Игорем и шепнул:

— Давай в качестве ответного жеста этой скотине Лазаря подарим.

За болтовней с незнакомцем мы кое-что упустили. Пока мы осматривали типографию внутри и познавали радости турнепса, на ее наружной стене произошли изменения.

— Это что еще за художественное оформление? — Я подошел к стене, на которой красовался нарисованный углем схематичный рисунок мужчины. В том, что это именно мужчина, сомнений не возникало, — внизу его украшал любимый всеми уличными художниками орган. — Когда мы заходили, его тут не было.

— Да это какой-то уличный мальчишка, — махнул рукой сосед. — Везде гадит, месяц уже поймать не можем. Уши бы ему надрать.

— И не только уши, — кивнул я, оглядывая художество. — Судя по пропорциям, у него явно какие-то комплексы. Ого, да тут еще и стишок есть! Как-то раз одна волчица вдруг решила...

Я вскинул брови и благоразумно не стал читать дальше. В стишке сообщалось об извращенном половом акте с дамой-оборотнем. Ставлю сто рублей, я знаю, на кого здесь намекается.

Сосед, тоже прочитавший шедевр, вдруг побледнел.

— Позор какой! Я сейчас за тряпкой сбегаю! И вы давайте бегом в печатню, авось там что есть. Это же крамола. Донесут Его Величеству, мы ж все головы не сносим!

— Да ладно, он не похож на человека, которого волнуют такие вещи, — отмахнулся я. И, поняв, что сболтнул лишнего, поправился. — В смысле, мне так кажется. Но я согласен, стереть надо. Не в рифму, да еще и с ошибками! Где его только стихи складывать учили.

— Хотя даже это читать интереснее, чем про турнепс, — заметил Игорь, принимая из рук успевшего смотаться в дом соседа одну из тряпок.

— Ну да, тут скорее в некотором роде про морковки. Или про огурцы. Смотря какой у тебя ассоциативный ряд.

Справившись с удалением безобразия, мы попрощались с дружелюбным соседом и вернулись в повозку. Надо найти какой-нибудь постоялый двор, таскаться туда-обратно я не готов.

Заселившись во вполне приличную гостиницу, мы пообедали и поднялись наверх. У меня есть еще полдня на то, чтобы придумать, как спасти типографию. Если ее вообще можно спасти.

Глава 4

Я нетерпеливо ходил по комнате, заложив руки за спину. В голове моей роились идеи.

— Может, продать эту печатню? — предложил Игорь. — Не верю, что из нее можно будет что-то выжать.

— Еще чего. Это вызов! Если я ее продам, то распишусь в том, что не смог наладить ее работу. А Вик Лазарев может все, что угодно! К тому же ты сам слышал, ее никто не берет.

— Кроме одного идиота, которому сбагрили ее в приданое.

— Да ну тебя. — Я отмахнулся. — Нам нужно придумать, что печатать. Что-то, что людям будет действительно интересно, за что они будут готовы платить. Как ты понимаешь, турнепс этим критериям не отвечает.

— Ты, главное, помни, что за то, что людям действительно интересно, и в тюрьму посадить могут. Его Величество не одобряет распространение срамных картинок.

— Тьфу ты, Игорь, я не о том. Никаких срамных картинок, все будет прилично. — Я помедлил, прикидывая популярность порнографии во всех без исключения мирах. — Ну, если только совсем чуть-чуть. Что мы можем напечатать такого, что народ будет читать? Давай, Игорь, думай!

— Можно издавать политический вестник, — предложил некромант.

— Да ну, таких миллион, — отмахнулся я, усаживаясь на диван. — И все печатают то, что им скажет Император.

— Так мы будем печатать то, что считаем нужным мы.

— Вот тогда нас точно посадят, вообще без вариантов. Нужно придумать что-то другое. Книги?

— Не переоценивай наш народ. Крестьяне и читать-то толком не умеют. Книги интересны разве что аристократии, да и то не всем. К тому же, книги должен кто-то писать. У нас на все графство нормальных писателей раз, два и обчелся. И огромная толпа тех, кто будет заваливать нас письмами со своей графоманией.

— Значит, мы будем издавать их для аристократии, — не сдавался я. — Ты вот, например, любишь читать, вряд ли во всем графстве ты такой один. Тот же Император любит книги. Он меня из моего мира заставил столько натаскать...

Я хлопнул себя по лбу.

— Точно! Книги из моего мира!

— Из твоего мира? Но зачем здесь книги из твоего мира? — не понял Игорь.

— Что значит зачем? Затем, что там они уже написаны! — Я снова вскочил и принялся мерять комнату шагами. — Только подумай: огромный, неиссякаемый запас книг! Нам не нужно платить писателям, не нужно их искать, мы уже знаем, что имело успех, а что нет! Нужно всего лишь извлечь, перепечатать и выдать за произведение кого-нибудь местного. Это будет...

— Воровство, — закончил за меня Игорь. — Причем наглое.

Я отмахнулся.

— Ой, да ладно тебе. Их авторы в другом мире не пострадают.

Некромант с сомнением смотрел на меня.

— Ну, допустим. Но что такого хорошего могли написать у тебя, чего не было бы здесь? Люди, Вик, во всех мирах мыслят одинаково.

— Пф. Да у нас есть... — я запнулся, припоминая, что в последние годы на книжных прилавках было наиболее популярно. — Есть история для дам про столетнего вампира, который влюбился в юную девушку!

— Это Северин-то? Да ладно. Чтобы он в кого-нибудь влюбился, в такое никто не поверит.

— Не Северин. Там речь о других вампирах, утонченных и романтических. Он воспылал к ней страстью и не выпил ее кровь, хотя ему очень хотелось, а сделал своей женой.

— Наш вампир может не выпить чью-то кровь только потому, что ему лень. Нет, Вик, такое не подходит, люди засмеют. Да и Тайная Канцелярия прибьет, если узнает.

— Ладно, — смирился я. Пару минут подумал, вытянул руку, и в ней появился увесистый том. — Тогда вот! Очень популярная книга в моем мире. Это будет бомба, Игорь. Понаделать таких, и мы озолотимся.

— Это труд какого-нибудь вашего мудреца? — Игорь с интересом изучал обложку.

— Нууу, не совсем, — замялся я. — Но многим нравится.

— А где у нее название написано, никак понять не могу.

— Да вот, сверху. «Шестьдесят оттенков серого».

Некромант перелистнул несколько страниц. По мере прочтения брови его медленно поднимались.

— Вик, да побойся Бога! И это ты собрался распространять в приличном обществе?!

— А что такого? Мне казалось, у вас тут довольно прогрессивные барышни.

Щеки кузена густо покраснели. Похоже, он добрался до особо пикантного момента.

— Да наши барышни даже слов таких не знают! А вот этого и этого слова не знаю даже я. Нет, ни в коем случае. — Игорь закинул отвергнутый томик в стол. — Придумай что-нибудь другое.

— Все тебя не устраивает, — посетовал я. — Тогда вот. — В моей руке появилась новая книга. — Мальчик, который выжил. Это прилично и точно всем понравится.

— И что там этот мальчик делал? Помимо того, что он выжил.

— Колдовал в основном. Да ты сам почитай, это же шедевр!

— У нас колдуют все, кому не лень. Звучит скучно, — отмахнулся некромант.

— Говорю тебе, мы на этом озолотимся! Завтра же отнесем в печатню, я настаиваю.

Кузен поморщился, выражая свое отношение к моим гениальным идеям, но кивнул и убрал и этот томик в стол. В другой ящик, я успел заметить. Очевидно, этот ящик в мысленной картотеке Игоря был помечен как непорнографический.

— Пошли ужинать, великий книгопечатник. Для нас должны были накрыть еще десять минут назад.

Я кивнул.

— Пошли. Завтра нас ждут великие дела.

***

Утром следующего дня мы явились в печатный дом.

Ефим Иваныч в окружении двух похожих, как братья, мужиков уже ждал нас у входа.

— Приболел Антип, — сообщил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Ну, который дворник. Придется втроем справляться.

— Да, это большая потеря, — заверил я. — А с тобой кто?

— Мартыновы мы, — ответил один из мужиков, подтвердив мои подозрения. — Дмитрий и Василий. Наборщик и верстальщик.

— Прекрасно. — Я отодвинул Ефима Иваныча и открыл дверь. — Отныне для этой типографии наступает новая эпоха!

Внутри печатного дома прибрались. Пыль исчезла, по крайней мере, наиболее крупные ее залежи, с печатных машин поснимали чехлы, на окнах раздвинули тяжелые шторы, и теперь сквозь них струился солнечный свет. Я уселся верхом на стул и поманил к себе Ефима.

— Итак, мои труженики печатной машинки, слушайте. С сегодняшнего дня здесь все будет по-другому. Мы начинаем печатать книги!

— А где ж мы их возьмем? — удивился один из братьев Мартыновых.

— Я вам дам. У меня есть один знакомый писатель, пожелавший остаться инкогнито, мы будем издавать его труды. Ты, кстати, назначаешься ответственным за книгопечатание. Начать можете уже сегодня, первый экземпляр я вам принес. Журнал про турнепс закры... — Я встретился глазами с Ефимом Иванычем. В его взгляде читалась такая боль человека, у которого отбирают самое дорогое, что мне не хватило духу продолжить. — Модернизировать. В соответствии с новыми веяниями. Нам нужно идти в ногу со временем!

— А это куда? — не понял Василий. — Налево или направо?

— Это туда, где есть деньги. Ты назначаешься ответственным за журнал про турнепс.

— А я как же? — сник Ефим Иваныч. — Я ж тут столько лет...

— Ты — ответственный за все в целом, Ефим. — Я дружески похлопал его по плечу. — Ты ж у нас главный редактор. Почетный главный редактор, прошу заметить! И, как к почетному главному редактору, у меня к тебе есть первое задание. Придумай нам новость в журнал.

— Так у нас много новостей, — просиял Ефим Иваныч. — Вон у крестьян скоро весенний посев созреет. В деревне Нижняя Кучка жалуются, саженцы не взошли. А они уж их и удобряли, и поливали... Это ж целый разворот заполнить можно!

— Нет, Ефим, ты не понял. Нам нужно что-нибудь про турнепс, но такое, чтобы людям было это интересно! Вот кому интересен неурожай в деревне Нижняя Кучка?

— Верхней Кучке! — мгновенно ответил Ефим Иваныч. — Они сколько рядом стоят, столько друг друга терпеть не могут. Как прочитают, полопаются от счастья.

— Ладно, тогда про Кучку оставить, — разрешил я. — Беспочвенные дрязги между людьми всегда служили основным источником обогащения к этим дрязгам непричастных. Но этого мало. Нужны еще новости. Ну же, Ефим, думай!

Главный редактор нахмурился. В его голове шла бурная умственная деятельность, и для головы это было в новинку.

Вдруг его лицо просветлело.

— Я знаю, Ваше Сиятельство! Вот мы ж раньше писали, как его сажать и как поливать, верно? Признаю, может, кому-то это и скучным кажется. А ежели теперь написать еще и о том, как землю вспахивать? Сразу покупать будут.

Я вздохнул, признавая несостоятельность плана заставить Ефима генерировать идеи. Все придется делать самому.

Я встал со стула, собираясь для пущего эффекта забраться на него с ногами. Потом решил не пачкать мебель, пнул стоящее рядом ведро, перевернул и встал на него. Настало время произнести перед моими новыми сотрудниками мотивирующую речь.

— Ефим! Дмитрий! Василий! — Я поочередно оглядел мужиков. — Вы знаете, кто вы такие? Кто МЫ такие?

— Не знаем, Ваше сиятельство. Прошлый барин говорил, что дармоеды.

— Забудьте о прошлом барине. Мы — типография, дорогие мои друзья. Мы — труженики пера и печатной машинки, что денно и нощно сидят за печатным станком. Мы — те, кто дает людям информацию, кто все время в курсе последних событий, кто первыми рассказывает все новости. Те, кого должны читать и покупать. А для этого нам нужны интересные новости, понимаете, интересные! Новости, чтобы узнать которые, горожане выстроятся к нам в очередь. Вы меня понимаете?

Все трое дружно кивнули. По лицам я видел, что нет, не понимают.

— Деревни, посев, урожай, все это скучно! Да, может быть, важно, но скучно. На этом мы не озолотимся. Слушайте и запоминайте, как надо делать новости! Нужно событие. Нужен заголовок, посмотрев на который, люди бросятся скупать наш журнал. Я вам сейчас продемонстрирую. — Я спрыгнул с ведра, уселся за стол и стал быстро строчить пером по бумаге. — Вот например... Например...

— Генномодифицированный турнепс напал на собственного хозяина. Подробности в следующем выпуске, — заглянул мне через плечо Игорь. — Я даже не буду спрашивать, о чем здесь речь.

— Ваше Сиятельство, — Ефим Иваныч смотрел на меня так, как будто я своими речами пытаюсь вызвать дьявола. — А что такое геннамацицицированный?

Я понял, что несколько переборщил с новаторством.

— Ладно, возможно, не настолько интересные новости. Но название надо поменять. Особенности выращивания турнепса где-то там нам точно читателей не привлекут.

— Да на что ж поменять? — удивился Ефим. — Всю жизнь такое название было, и ничего.

— Вот именно, что ничего. Нужно что-то более лаконичное.

— «Полный турнепс»? — предложил Игорь.

Я помотал головой.

— Тогда «Турнепс для всех».

— О, это уже лучше. Со следующего же номера название сменить.

— Да как же так? — расстроился Ефим. — Всегда ж оно было, и вдруг...

— Надо идти в ногу со временем, — отрезал я. — И сделайте колонку про эксклюзивные заграничные сорта турнепса.

— Зачем заграничные, когда у нас своих полно? — удивился Ефим Иваныч.

— Потому что, когда к названию любого товара прибавляется слово «заграничный», он тут же становится в три раза интереснее.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

— Нам нужен кто-то, кто будет придумывать темы для статей и сочинять заголовки. Не вы, потому что, уж извините, вы для этого не годитесь, и не я, поскольку меня иногда заносит. К тому же, я слишком занят. Нам нужен... нужен креативный директор.

— Я могу, — тут же вызвался Ефим. — Хотя я и, Ваше Сиятельство, не знаю, что это такое. Но вы ж мне объясните.

Я оглядел Ефима, в котором креативной была разве что дырка на штанах. И то, подозреваю, потому что ее проделал не сам Ефим, а какой-нибудь гвоздь.

— Ты и так очень занят, думаю, не стоит нагружать тебя такой ерундой, — дипломатично ответил я. — Тебе я доверяю исключительно важную работу.

Надо найти кого-нибудь в это царство овощей, кто способен писать нормальные статьи. И найти желательно сейчас же, потому что впереди у меня новое поручение от Романова, потом свадьба, мне явно будет не до журнала. Но где, где?

— И художник, — дополнил я. — Статьи с картинками всегда продаются лучше. Тем более, в деревнях половина народу и читать-то не умеет. Художник у нас есть?

— Был. — Ефим смущенно пожал плечами. — Под лошадь попал, а нового искать не стали, все равно рисовать нечего.

Этого можно было ожидать.

— Итак, у нас две проблемы. Человек, который будет сочинять новости, и художник.

Решив, что на свежем воздухе лучше думается, я вышел на крыльцо. Игорь, которому пребывание в здании типографии явно надоело, последовал за мной, Ефим увязался следом. Кажется, главный редактор все еще пытался сгенерировать какую-нибудь идею.

— Что, опять?

Я оглядел бывшую чистой перед тем, как мы зашли в здание, стену. Ее украшало новое художество.

Ефим посмотрел туда же и густо покраснел.

— Ах он паршивец! Хулиган местный, Ваше Сиятельство. Спасу нет, вечно все стены поганит.

Я оглядел очередной шедевр неведомого мастера.

— Какие анатомические подробности. Точнее, их отсутствие. Нет, я понимаю, бывают большие экземпляры, но не настолько же. Он тут прям как...

— Как победитель конкурса «Морковка года», — подсказал Ефим. — Проводят такой во Владимирском княжестве. Уж мы про него писали каждый год, и фотографии делали, людей даже отправляли специально, чтоб своими глазами посмотрели. А потом барин все, закрыл журнал морковный. Где ж люди теперь про конкурс прочитают?

— Да это уже не морковка, а скорее целый кабачок. И как он только не перевешивает. А это еще что такое?

Я так увлёкся экзерсисами загадочного художника, что не заметил расположенный прямо под ними стишок. Впрочем, стишок тоже от темы не отходил.

— Фу, как грубо. И вот этот вот пассаж про огурец.

— Куда-куда его вставили? — заинтересовался Игорь.

— Тебе нельзя такое читать, ты же у нас ратовал за приличное общество. Хотя хочу заметить, что с рифмой здесь уже лучше. Но кто здесь имеется в виду, не могу понять.

— Да вот же, читай дальше. Тут опять про некоего господина и женщину-оборотня.

Я прочитал. Действительно, наша стена возмутительно подрывала государственные устои.

— Ого, да у него не только комплексы, но и ярко выраженные суицидальные наклонности, — умилился я.

— Барин. — Ефим, тоже прочитавший шедевр, аж заикаться начал. — Да как же можно. Да ежели кто увидит, мы ж под суд пойдем! Это же ужасно! Подождите, сейчас я за тряпкой сбегаю.

— Ужасно, — оценил я. — Но не могу не признать, что нарисовано талантливо. А этот неведомый вандал часто сюда заходит?

— Да постоянно, — пожаловался Ефим. — Утром придешь — уже новое непотребство. Сотрешь, вечером домой соберешься, на улицу выйдешь, а там опять, спасу от него нет.

— Это хорошо, — улыбнулся я. — Пожалуй, я его тут подожду. Хочу, так сказать, проучить паршивца лично.

Ждать пришлось не слишком долго. Когда время подошло к обеду (которого в типографии у нас, само собой, не было), я заметил за окном какое-то движение.

Чумазый паренек осторожно подошел к печатному дому и огляделся по сторонам. С минуту постоял и, убедившись, что все чисто, быстро достал из-за пазухи кусок угля и принялся разрисовывать стену.

Я на цыпочках подошел к двери, которая была предусмотрительно приоткрыта. Понаблюдал немного за тем, как на нашей стене появляется очередной обладатель исполинского достоинства, а затем резко выскочил и схватил паршивца за ухо.

— Ай, больно! — завопил тот.

— Мне тоже больно. У меня душа болит, когда поганят стены моей собственности. — Я кивнул на незаконченный шедевр. — А ну пошли внутрь.

Схватив мальчишку еще и за руку, чтобы не удрал, я втащил его в здание типографии и захлопнул дверь. Ефим, увидев его, только что от радости не запрыгал.

— Попался, скотиненок мелкий! А ну сымай портки, я тебе сейчас ремня всыплю. Будешь знать, как стены поганить.

— Да ладно, Ефим, не трогай его. — Я остановил праведный гнев редактора, который и правда принялся вынимать из штанов ремень. — И так в тюрьме получит по первое число.

— В тюрьме? — Глаза паренька стали круглыми, как блюдца. — Да за что ж в тюрьму-то?!

— Как за что? — удивился я. — За оскорбление Его Величества и порчу чужого имущества. Да за то, что ты там про нашего самодержца понаписал, тебя вообще в петлю засунут.

На мгновение в глазах мальца отразился страх, а потом он плотно сжал губы.

— Ну и пусть. Я готов погибнуть за идею!

— А в чем идея-то? — осведомился я. — В разрисовывании стен человечками с большими баклажанами?

— Император Романов — тиран и деспот, и люди должны об этом узнать. Пусть я погибну, но погибну ради блага народа!

— Чем тебе Император не угодил? Вполне приятный человек, — удивился я. — Не всегда, правда. Ладно, даже не часто. Зато он искренне любит своих рыбок.

— Он деспот и тиран, — упрямо повторил малец, очевидно, на случай, если с первого раза я не понял. — Да здравствует демократия!

— А ну не ругайся в печатном доме, паршивец! — возмутился главный редактор. — Где ж ты таких слов набрался? Рот бы тебе прополоскать!

— Все в порядке, демократия — нормальное слово, — успокоил я Ефима.

— А я уж подумал, какая болезнь срамная. Звучит похоже.

Я усадил мальчишку на стул.

— Тебя как звать-то хоть?

— Радомир.

— И давно ты, Радомир, эти картинки рисуешь? Выходит неплохо.

— С детства, — признался тот. — Всегда любил намалевать что-нибудь. И присочинить тоже любил. — Пойманный вандал помедлил. — А вы меня правда в тюрьму посадите?

— Зависит от тебя. Можешь пойти в камеру, а можешь — ко мне на работу. Будешь нашим художником.

— На работу? — удивился тот. — А зачем я вам, барин?

— Видишь ли, у нас есть журнал. Который по каким-то неведомым причинам никто не покупает. И нам очень нужно повысить интерес к нему среди местного населения. А потому нам нужен тот, кто будет рисовать красивые картинки.

— Так это ж вам не только художник нужен, — рассудительно заметил Радомир. — Вам надо писать про что-нибудь эдакое. Что убили кого-то, или барышня знатная оскандалилась, или из-за моря что интересного привезли. И приврать еще при этом для красного словца, но так, что вы будто бы и не приврали. Как будто правду сказали, но такими словами, за которыми той правды и не видно. У меня у друга раньше тетка в газете работает, он мне рассказывал.

Я внимательно посмотрел на Радомира.

— А ты соображаешь. Вот что, будешь нашим художником и креативщиком.

— Кем? — удивился Радомир.

— Это уж точно слово неприличное, — пробормотал Ефим себе под нос.

— Тем, кто сочиняет всякое разное, — пояснил я. — Будешь писать интересные статьи. Заодно сам же их и проиллюстрируешь.

Мальчишка повеселел.

— Только не так, как ты обычно делаешь, — предупредил я, прикинув, как можно изобразить турнепс в непотребном виде, и не обнаружив опасности.

— А про что сочинять-то?

— Про турнепс.

— Про что? — спросил ошарашенный таким поворотом Радомир.

— Про турнепс.

— Про что?!

— Знаешь, каждый великий журналист с чего-то начинал.

— Да я ж про турнепс ничего не знаю. Я даже не знаю, что это!

— Репа такая, — объяснил я. — Значит, придется узнать. Назначаешься нашим начальником креативного отдела. Правда, пока отдел состоит только из одного тебя. Картинок похабных не рисовать, стишков про Его Величество не сочинять, в остальном тебе дается полная свобода. Решай: либо турнепс, либо тюрьма.

Радомир ошалело смотрел на меня. По лицу было видно, что он всерьез задумался над выбором.

— А платить будут? — наконец выдавил мальчишка.

— Первое время немного. Потом, если будешь хорошо работать, повышу жалованье.

— Это что ж, его и в журнал нанимать? — возмутился Ефим. — Как можно! Это ж шпана уличная.

— Зато у этой шпаны есть воображение. Хоть какое-то, — резонно возразил я. — Ну так как, Радомир, ты согласен?

Тот кивнул.

— Отлично. Игорь, после моего отъезда остаешься здесь за главного. Навещай периодически печатный дом, следи за процессом. И за тем, чтобы новый креативный директор не слишком креативил. — Я покосился на мальчишку.

Некромант смерил меня хмурым взглядом.

— По-твоему, у меня мало дел в усадьбе? Таскаться сюда полтора часа в одну сторону мне как-то не улыбается.

— Ну так не каждый же день. Возьми какого-нибудь себе в помощники. Тут мне пришла в голову гениальная идея. — Припаши Дарью, в конце концов, это же ее папаша наградил нас сим подарком.

Аристократические черты лица Игоря приняли выражение человека, приговоренного к смертной казни. Работать вместе с моей хоть и умной, но взбалмошной невестой ему явно не улыбалось.

— И ответственной за результат тоже назначим ее, — невинно уточнил я. — В конце концов, это же ее папаша. И, если моя благоверная не справится с таким плевым делом, как придание журналу про турнепс всеимперской популярности, наложу санкции, как глава Рода. Будет Лазаря выгуливать.

Игорь хмыкнул. Перспектива ему понравилась.

— Ты же говорил, главным тут буду я.

— Ну так все правильно. Ты главным, а она ответственной. По-моему, прекрасное распределение обязанностей.

— В общем, так. — Я снова повернулся к своим немногочисленным сотрудникам. — С завтрашнего дня вы подчиняетесь лично Игорю Лазареву и Дарье Турчаниновой, ее вы наверняка знаете. Они будут к вам периодически приезжать, а я осуществлять общее руководство по мобису. Отныне мы начинаем делать новости. Новости, понимаете? Интересные новости, а не про деревню Нижняя Кучка.

— Нормальная деревня, я в ней родился, — пробурчал себе под нос один из братьев Мартыновых.

Я вздохнул, смиряясь с тем, что Нижняя Кучка пользуется здесь удивительной популярностью.

— Ладно, будем писать и про Кучку тоже, но интересно. Нам нужно привлечь читательскую аудиторию. Любой ценой. Особенно я рассчитываю на Радомира. — Я кивнул мальчишке. — Фантазия у тебя, как я успел заметить, весьма богатая. Будешь рисовать картинки, придумывать заголовки и в целом генерировать идеи.

Я оглядел свою братию. Мальчишка чему-то хитро улыбался, очевидно, пытался придумать, как нарисовать турнепс в виде любимого им органа. Ефим вытянулся по стойке смирно и смотрел на меня преданными, хоть и ничего не понимающими глазами. Братья Мартыновы синхронно ковыряли пол носком сапога.

Что ж, могло быть и хуже. Наш турнепс еще разойдется по всей Империи.

Глава 5

Вернулись в усадьбу мы под вечер. Поболтав немного с женой и невестой и поужинав, я направился к себе в покои. Сейчас, конечно, еще не ночь, но два дня в печатном доме изрядно меня вымотали. Пойду спать.

У дверей моих комнат, переминаясь с ноги на ногу, ждал слуга. Завидев меня, он открыл рот, собираясь что-то сказать, но смутился и промолчал. В голове рослого плечистого мужика шел тяжелый мыслительный процесс. Выражался он простой фразой: если сейчас потревожить барина, прибьет он али нет?

— Ты меня ждешь? — Я подошел к слуге. Не помню, как его зовут, но, кажется, он работает на кухне.

— Вас, Ваше Сиятельство. Боялся идти, но вы ж у нас барин добрый. Просьба у меня к вам будет, вы только не обессудьте.

— Говори, — разрешил я. — Что у тебя случилось?

Детина замялся.

— Голубь ваш курлычет у себя на чердаке, сил нет. Я прям под ним сплю. С вечера как начнет, так до утра и не успокоится. Иногда такое ощущение, что их там целая стая. Всю ночь не спал вчера. Вот и сейчас слышал, уже начали. Вы б сходили, посмотрели, что он там делает. А то я ж так работать не смогу. Да и другие жалуются, только сказать боятся.

— Каладрий? — удивился я.

— Какой-какой дрий? — переспросил слуга.

— Неважно. Ладно, схожу проведаю его, сегодня будешь спать спокойно.

Слуга просиял и тут же удалился. Я поплёлся на чердак. Чем там занимается этот негодник?

Бодрое курлыканье я услышал еще на лестнице. Каладрий восседал на потолочной балке, выпятив грудь, и что-то вещал. Причем, похоже, на голубином языке, поскольку слов я не понимал.

Я кашлянул.

— Каладрий, это что за музыкальные эксперименты? На тебя жалуются.

Голубь даже не повернул головы.

— Отстань, я занят. Приходи позже.

— Я сейчас так отстану, что из тебя суп сделают! — рявкнул я. — А ну слезай и лети сюда. Рассказывай, чем ты тут занимаешься.

Каладрий нехотя спорхнул с деревяшки и подлетел ко мне, но курлыканье на этом не стихло, только стало каким-то вопросительным.

Я скосил глаза влево. Под балкой, облюбованной Каладрием в качестве насеста, сидели две маленькие сизые птички.

— Ты что, на чердак голубок водишь?!

Одна из птиц от моего удивленного возгласа испуганно встрепенулась и улетела. Каладрий проводил ее взглядом.

— Ну ты ори громче, всех мне распугаешь, — буркнул голубь.

— Каладрий-Каладрий. — Я поцокал языком. — Вот уж от кого не ожидал. Ты же грозный и мрачный демон смерти, как ты мог опуститься до столь примитивных радостей?

— Я познал новую сторону бытия, — ответил голубь. — Оказалось, у физического воплощения есть некоторые преимущества.

— И много их тут уже побывало? — осведомился я.

— Не лезь в мою личную жизнь.

Я осмотрел многочисленные следы голубиного помета на полу.

— Слуга говорит, такое ощущение, что тут по ночам целый птичник курлычет.

Вид Каладрия стал самодовольным.

— Инцитат бы все четыре копыта отдал, чтобы быть на твоем месте.

Я еще раз оглядел приют похоти и разврата, в который неугомонный демон превратил мой чердак.

— Ладно, курлычь, не хочу лишать тебя радостей жизни. Но делай это тихо, а то я прикрою твой маленький пернатый бордель.

Демон демонстративно отвернулся, но спорить не стал. Очевидно, это означало согласие.

Перед сном я вновь навестил Лидию. Точнее, даже частично вместо сна, но тонус организма у меня от этого только повысился. Невольно подумал, что неплохо было бы заглянуть и к рыжей, но это пока, увы, невозможно. В некотором роде бракосочетание я даже жду.

Вообще говоря, баронесса Турчанинова, приехавшая помогать с ремонтом, несколько задержалась. Ей полагалось уже отчалить и ожидать свадьбы в доме папочки, но не выгонять же ее. Да и у меня создавалось ощущение, что моя невеста приехала скорее к Лидии, чем ко мне.

На следующее утро я первым делом решил найти Игоря. Пока я не уехал, надо на пару придумать еще несколько гениальных идей для нашего печатного дома.

Не застав некроманта за завтраком, я поднялся на второй этаж и постучал в дверь его покоев. Через несколько секунд дверь открылась. Выглядел Игорь, вопреки обыкновению, каким-то вялым и не выспавшимся.

Я оглядел письменный стол, на котором были в беспорядке навалены кипы бумаги, и снова перевел взгляд на кузена.

— Игорь, а у тебя почему глаза красные?

Некромант отчего-то покраснел и быстро передвинулся так, чтобы закрыть спиной стол. Я вытащил один лист из стопки — тот был исписан аккуратным каллиграфическим почерком.

— «Прерывисто дыша, я нащупала рукой его большой...» Ого! Ты заразился от нашего нового креативщика гигантоманией?

Игорь отобрал у меня страницу и запихнул куда-то в ящик, но я нашел на столе другую. Рядом с ней, прикрытая бумажкой, лежала та самая книга про оттенки.

— «Его большой ствол рвался наружу», — зачитал я. — Да что ж все время большой-то! Размер, между прочим, в этом деле не главное. «Его большой агрегат с трудом умещался в штанах». Правильно, я же говорю, мог бы быть и поменьше. Где-то я такое уже читал. Не далее, как позавчера. Ты что, всю ночь книгу переписывал?

— Ничего не всю ночь! — тут же ответил некромант. — Так, выписал пару строк. И вообще, подобная макулатура мне неинтересна.

— А зачем ты вообще взял ее с собой? Я думал, она осталась в гостинице в Оренбурге.

— Мне просто вдруг пришло в голову, что нужно записать некоторые моменты, отражающие культуру твоего мира. Для потомков. Это же, как никак, уникальная возможность узнать о нем чуть больше.

— Я смотрю, ты многое узнал, судя по количеству листов.

Некромант покраснел еще сильнее.

— Мне просто было нечего делать. Слушай, а у тебя еще такие книжки есть?

Я похлопал кузена по плечу.

— Эх, Игорь, Игорь. Надо срочно что-то делать с твоим одиночеством.

— Предлагаешь посетить основу нашей экономики?

— Не настолько срочно. А говорил, непотребство, никто читать не будет.

— Издавать это все равно нельзя, — отрезал некромант. — Иначе Его Величество тебя подвесит. Прямо за твой большой...

— Да, я понял, что вы здесь все очень целомудренные, — уверил я. — Хотя Блэйд я бы экземпляр все же подарил. Чтобы почерпнула много оригинальных идей и задолбала ими Его Величество. Ответственную за типографию ты новостью уже осчастливил?

— Сам осчастливливай, это же твоя женщина, — резонно возразил Игорь.

Дарья нашлась у себя в комнатах. Ну, точнее, в гостевых комнатах, которые невеста давно и решительно оккупировала. К моему безмерному удивлению, новость она восприняла с большим энтузиазмом.

— Я всегда говорила отцу не закрывать печатню. Если бы не я, он бы ее, скорее всего, давным-давно продал.

— Вот и отлично. — Одной проблемой меньше, я опасался, что рыжая заартачится. — Уверен, тебе понравится. Твоя неумная энергия и управленческий талант для типографии станут просто спасением.

— Правда, отец говорил, там в последнее время стало совсем плохо. Сотрудников почти нет.

— Он преувеличивает. Я лично провел там два дня, предприятие цветет и пахнет. Да, возможно, работников там не там много, как хотелось бы, но зато какие! — честно соврал я. — Бриллиант на бриллианте, эти люди за турнепс готовы голову сложить.

С этими словами я чмокнул невесту в щеку и вышел за дверь. Пусть займется чем-нибудь полезным, а то, чего доброго, за время моего пребывания в Москве решит еще что-нибудь отремонтировать. Да и ехидная мысль о том, сколько забот, которые барон Турчанинов пытался переложить на меня, свалится теперь на хрупкие женские плечи, грела мне душу. В конце концов, это ведь ее папаша.

Не успел я спуститься вниз, чтобы снова поискать Игоря, как навстречу выбежал слуга. Впрочем, некромант тоже был в гостиной. Мы одновременно уставились на слугу удивленным взглядом.

— Ваше Сиятельство! — Тот протягивал мне какой-то конверт. — Вот, письмо вам.

Письмо и правда было мне, даже запечатанное фигурной печатью. Где-то я такую уже видел, но не смог вспомнить, где.

Я взял конверт в руки, аккуратно распечатал, и глаза мои полезли на лоб.

— Что, опять?!

Игорь заглянул мне через плечо.

— Что там такое?

— Ты не поверишь. Барон Бискар вызывает меня на дуэль. Прошлого раза ему оказалось мало.

Кузен отобрал у меня письмо и тихо прыснул.

— «Совершил преступление и нанес Роду несмываемое оскорбление, покалечив старшего наследника и сделав навеки инвалидом»? Также он обещает отправить письмо Императору с рассказом о том, что у тебя в усадьбе обитает страшное чудовище неизвестного происхождения. А кормишь ты его, по версии Бискара, врагами Рода и нерадивыми слугами. Я смотрю, слава хомячка Лазаря летит впереди него.

— Еще он пишет, что сейчас в Москве, но полон решимости драться сразу же, как только вернется, — дочитал я письмо. — Пожалуй, отвечу, что я тоже скоро буду в Москве, так что там и разберемся.

— Смотри, — предупредил Игорь, — Большого Валуна там с тобой не будет.

— Не переживай, я как-нибудь справлюсь. Наш друг Валун ему, по-моему, в прошлый раз не все отбил. К тому же, я теперь Подмастерье.

Я аккуратно убрал письмо в карман. Завтра мне уже предстоит ехать в столицу, остался один день. Что у меня еще не сделано?

Типографию я проведал, получив незабываемые впечатления. Лазарь пристроен, Каладрий тоже. Судя по тому, что голубя практически не видно, он у себя на чердаке вовсю наслаждается жизнью. До шахты я доехать так и не успел, но поездка займет целый день, так что черт с ней. Уверен, гномы справляются и без меня. Что-то еще я забыл. Никак не могу понять, что.

Вдруг раздался вопль, и за окном пронеслась служанка. Подол платья у нее горел.

Тут же с улицы послышался разгневанный крик Лидии:

— Фрейя!!!

А, ну да. Я забыл дракона.

Вместе с кузеном мы выбежали на улицу. Ориентируясь на гневные вопли Лидии, словарный запас которой открывался для меня с новой стороны, забежали на задний двор усадьбы и остановились.

Драконица с довольным видом сидела на крыше сарая, слегка попыхивая. Внизу красовалась черная полоса выжженной земли.

— Ах ты... — Лидия мгновение подумала и выдала новую тираду, да такую, что я проникся к ней безмерным уважением.

Я приобнял девушку за плечо.

— Дорогая, успокойся. Вспомни, что ты приличная дама, таких слов у меня даже креативный директор в журнале не знает. Что случилось?

— Она сожрала мои цветы! — пожаловалась Лидия. — А потом еще и сожгла клумбу.

Действительно, слева от сарая красовалось еще одно аккуратное горелое пятно, окруженное каменным бордюрчиком. Должно быть, цветы там очень красивые. Были.

— Я и не думал, что ты увлекаешься садоводством. Мне казалось, ты исключительно человек науки.

— Это были экспериментальные образцы хищной дорезии. Я хотела выяснить, приживется ли она в нетепличных условиях. И, между прочим, она прижилась. Я уже собиралась делать об этом доклад в Академии!

Я еще раз посмотрел на останки клумбы. После встречи хищной дорезии с хищным же драконом докладывать, увы, стало не о чем.

— А как Фрейя вообще оказалась на улице?

— Я выпустила ее полетать. Не сидеть же ей все время в помещении.

— Да, Общество защиты животных этого бы не одобрило, — согласился я.

— Подумала, после пережитого стресса ей неплохо будет развеяться. Но она оказалась неожиданно кровожадной. И склонной поджигать все, что не попадя. Зато есть хорошие новости: кротов и мышей вокруг нашего дома стало значительно меньше. И птиц на ветках, которые недостаточно быстро летают, тоже.

Каладрий этому не обрадуется.

— Вы ее что, не кормите?

— Конечно, кормим. Ты не представляешь, сколько на нее уходит свежего мяса. Она стремительно растет. И превращается в настоящего дракона. Три дня назад она и Лазаря пыталась слопать.

Я с беспокойством оглядел Фрейю. Вроде, все четыре лапы и хвост на месте.

— А Лазарь что?

— Пару раз клацнул зубами. Кажется, наш хомяк питает к ней дружеские чувства.

Я попытался мысленно воззвать к драконице. Почувствовал сначала ее недоумение, а потом смутное осознание, что где-то она меня уже видела.

— Фрейя, — позвал я. — Давай слезай оттуда.

Драконица выпустила клуб дыма, задумчиво посмотрела на меня, но потом все же слетела с сарая и устроилась у меня на руке.

«Папа», — послышалось у меня в голове.

— А вот меня она так не слушается, — расстроилась Лидия.

— Ну так не ты же глава Рода.

Фрейя и правда подросла. Из совсем крошечного дракончика, только что вылупившегося из яйца, она превратилась в шустрого зеленого ящера размером с трехмесячного котенка. Интересно, до какого размера они вырастают? А то буду через годик подыскивать рядом с усадьбой пещеру для дракона, как Дейенерис.

Утром на поезд меня провожали всей семьей. Обусловлено это было в основном тем, что девушки решили заодно прошвырнуться по магазинам, а Игоря потащили за компанию. Вслух пожелав им отлично провести время и мысленно — не потратить все мои деньги, я сел в вагон.

Каладрий, не пожелав стать невидимым, гордо ехал на моем плече, отчего я постоянно ловил на себе удивлённые взгляды. Опасался даже, что пернатого пассажира в поезд не пустят, но контролер, проверяющий билеты, лишь взглянул на него и пожал плечами. Очевидно, пассажиры первого класса провозили и не такое.

Почему демон вызвался меня сопровождать, я так и не понял, но отвязаться от него не смог. Может, без меня ему было скучно или он уже перепробовал всех голубок в окрестностях усадьбы и жаждал новых впечатлений.

Ехал я на том же поезде, что и в прошлый раз. Даже купе было то же самое. Я отдал багаж лакею и бегло окинул взглядом общий салон. Никого, с кем стоило бы завязать знакомство: ни красивых барышень, ни молодых дворян, с которыми можно было бы скоротать время за игрой в карты. Придётся всю дорогу изучать атлас дворянских фамилий, не зря же я его взял.

Я уже собрался открыть дверь своего купе, когда сбоку раздался смущенный голос:

— Вы мне не поможете?

Я обернулся. Передо мной, теребя в руках сумочку, стояла бабушка-божий одуванчик. Сухонькая, с аккуратно уложенными седыми кудрями и доброй улыбкой на морщинистом лице. В вагоне словно бы запахло пирожками. Глядя в эти лучистые глаза, я почувствовал непреодолимое желание стать ее внуком.

— Открыть не могу. — Бабуля указала на дверь. — Заело что-то, а я старая стала, совсем сил нет.

Я подошел и надавил на ручку — дверь и правда не открывалась. Поднатужился и надавил сильнее.

В замке действительно что-то заело, но ручка все-таки тяжело пошла вниз. Распахнув дверь и убедившись, что вроде бы ничего не сломал, я сделал приглашающий жест и принял из рук бабули сумочку.

— Позвольте, я понесу.

Старушка благодарно кивнула и просеменила в свое купе. Должно быть, она тоже из благородных, раз смогла позволить себе первый класс.

— Ой, какая у вас птичка хорошая, — умилилась она, глядя на Каладрия. — А она дрессированная?

— В какой-то степени, — ответил я.

— Вот был у меня попугайчик, — проворковала бабуля, усаживаясь. — Зеленый такой, и говорить умел. Жаль, кот его сожрал. Вы, может быть, зайдете? Мне право неловко, что пришлось вас напрягать, хоть чаем угощу.

— Что вы, я всегда готов помочь, — заверил я. — Но чаю выпью. Пойду позову лакея, пусть принесет нам.

Отыскав слугу и велев ему притащить чайник, я вернулся в купе и пристроился рядом с бабушкой. Лучше уж такая компания, чем никакой.

— Все-таки птичка мне ваша нравится. Красивая такая голубка, сидит себе смирно. Это девочка?

Каладрий от такого вопроса чуть с плеча не грохнулся.

— Определённо мальчик, — заверил я. — Половина птиц вокруг моего имения может это подтвердить.

— Хороший такой, — снова умилилась моя попутчица. — Наверно, всего боится?

Каладрий в ответ на это заявление вперился сверкающими ярко-красными глазами прямо в старушку. Та протянула руку и погладила его по перышкам.

— Ох, простите, что это я не представилась, — спохватилась бабуля. — Антонина Ивановна.

— Граф Виктор Лазарев. — Я галантно протянул руку.

— Тот самый Виктор Лазарев? Который владеет золотым прииском?

Я скромно кивнул.

— Вы популярная личность, граф. Вся столица только и говорит о том, что вы вхожи к самому Императору.

— Серьезно? — Я постарался скрыть самодовольную улыбку. — Право слово, они преувеличивают. Его Величество всего лишь дал мне пару аудиенций.

— Многие и одну аудиенцию ждут месяцами.

Хаха. Ну так многие — это не я...

Разговор с бабусей продлился до самого вечера, я даже приказал слуге принести нам ужин в ее купе. Ближе к ночи старушка собралась спать, и я скромно удалился. Что ж, компанию мне составила не юная дева, конечно, но все равно я немного развлекся.

Вернувшись к себе, я попытался морально настроиться то, чтобы вновь взяться за «Полный атлас». Как же мне лень читать эту ерунду! Ладно, я сейчас его открою. Совсем скоро, через десять минут.

В попытке найти занятие, оправдывающее то, что я не берусь за книжку, я попытался прокрутить в голове разговор с бабусей и внезапно понял, что за несколько часов не узнал о ней ровным счетом ничего. Обычно старые женщины мучают собеседников воспоминаниями о бурной молодости, рассказами о детях и многочисленных внуках, а тут я не смог вспомнить ни ее титула, ни даже фамилии. Непостижимым образом мы умудрились полдня проболтать обо всем и ни о чем. Ну и обо мне любимом, конечно. Попутчица с интересом расспрашивала о жизни графа Лазарева, который вдруг из никому не нужного разгильдяя стал стремительно превращаться в известную фигуру.

Я мысленно сделал себе пометку выяснить, с кем же все-таки свела меня судьба, и открыл «Атлас Российского дворянства». Пришла пора страданий.

Через два часа мой мозг закипел от обилия фамилий, имен, разветвленных генеалогических древ и нескончаемого перечисления титулов. Баронесса такая-то, жена барона такого, пятая правнучка по папиной линии такого-то великого князя, в 1803 году родила сына... Дальше шло подробное перечисление того, чем этот сын был знаменит, на ком женился и каких отпрысков заделал с портретами и кучей ненужной информации. Это и читать-то невозможно, а уж выучить! В какой-то момент я понял, что в пятый раз просматриваю один и тот же лист, не запоминая ничего. В сердцах я швырнул несчастную книгу на пол у входа

— Да провались ты!

Разумеется, так поступать с книгами было кощунством, но гребаный «Атлас» слишком сильно меня достал.

Оставив шедевр книгопечатания валяться на полу, я рухнул на кровать и прикрыл глаза. Я немного полежу и снова примусь за дело. Совсем немного...

Проснулся я от хлопанья крыльев по лицу. Каладрий сидел на моей подушке, нетерпеливо подпрыгивая.

Я открыл глаза, и глаза эти узрели темноту. Ночь. Судя по тому, насколько темно, середина ночи. Каладрий, какого черта?

— Я тебе говорил, что, если ты еще раз меня разбудишь... — зашипел я.

Каладрий в ответ мазнул меня крылом по щеке.

— Тихо. Там в тамбуре кто-то ходит.

— И что? — буркнул я, пытаясь перевернуться на другой бок. — Для тамбура это обычное состояние. Может, в туалет кто пошел.

— Со здоровенным кинжалом за пазухой?

— Это меняет дело. — Я резко поднялся.

— Шляется там уже минуты две. Ищет нужное купе. Может, конечно, он пришел за той старой грымзой, но что-то я сомневаюсь.

— Сам ты грымза, хорошая старушка, — возмутился я.

— Она меня оскорбила. Скажи спасибо, что я заметил этого мужика. В принципе, если тебя убьют, я, конечно, буду не против. Но без тебя мне тут станет скучно.

Я, стараясь двигаться бесшумно, поднялся с кровати, вытащил из потайного кармана кинжал, который предусмотрительно носил с собой, заткнул за пояс и встал за дверью.

Кто бы ни бродил по тамбуру, он явно здесь по мою душу. Можно, конечно, попробовать уложить его Силой, но это поднимет ненужный шум. Не хватало еще, чтобы весь поезд сбежался выяснять, кто напал на знатного пассажира.

За дверью слышались приглушенные шаги. Ближе, ближе. Неведомый убийца подходил справа. Шаги на мгновение затихли — похоже, он остановился, пытаясь в темноте разглядеть номер купе.

Дверь была, разумеется, заперта, но я ничуть не удивился, когда ручка начала поворачиваться.

Черный силуэт тихо отворил дверь и так же тихо прикрыл ее за собой. Остановился, очевидно, удивленный, почему меня нет в кровати, и тут я повалил его на пол.

Убийца с грохотом упал, я рухнул на него, больно стукнувшись лбом о противоположную стену. Места в узком купе не хватало, чтобы полноценно растянуться на полу, так что мы оказались в полусидячем положении. В руке мужика сверкнул нож, но я тут же сжал его запястье и вывернул так, что тот придушенно вскрикнул от боли. В ответ он врезал мне второй рукой. Метил в нос, я увернулся, но кулак все равно заехал в щеку. Во рту появился привкус крови. Ладно хоть глаз не подбил, а то пришлось бы явиться к Императору в непотребном виде.

Можно попробовать ткнуть его кинжалом. Но так можно ненароком и убить, а этот урод нужен мне живым. Пусть расскажет, кто его подослал. К тому же, если в моем купе найдут зарезанный труп, меня наверняка ждет неприятный разговор с полицией, а Император за меня может еще и не вступиться в воспитательных целях. Лучше вырубить его, связать и допросить, когда придет в себя. Или отдать жандармам.

Убийца снова попытался врезать мне по лицу, но я перехватил его руку, схватил за волосы и от души приложил головой о стену. Пусть вырубится, главное — не перестараться. Жаль, я не владею Даром, позволяющим усыплять людей. Если верить атласу, есть и такой.

Пальцы убийцы, державшие нож, разжались. Я врезал ему в челюсть и снова ударил головой о стену.

Вдруг я почувствовал острую боль. Во внутренности словно впилась раскаленная игла и принялась там проворачиваться. Я инстинктивно приложил ладонь к животу, выпустив волосы убийцы, но крови там не обнаружил. Да он и никак не смог бы ткнуть меня ножом, обе руки все время были на виду. Тогда почему мне так адски больно?

Я стиснул зубы, стараясь не показывать эмоций. Если у меня вдруг не начался аппендицит, то это магия.

В глазах убийцы мелькнуло удивление, подтвердив мои догадки. Интересно, есть какой-нибудь Дар, позволяющий причинять человеку боль одним прикосновением или силой мысли? Похоже, сейчас я дерусь с его обладателем.

Убийца двинул мне в челюсть и потянулся к валяющемуся на полу кинжалу. Я мгновенно метнулся рукой туда же, враг ее перехватил, но я таки-успел оттолкнуть кинжал подальше. Тот отлетел под кровать. Живот по-прежнему скручивала адская боль.

На моего врага налетел ворох белых перьев. Каладрий, до этого момента прятавшийся, вцепился ему когтями в лицо. Убийца взвыл, когда острый клюв чуть не выколол ему глаз, схватил голубя за шею, оторвал от залитого кровью лица и отбросил в сторону. Каладрий упал на кровать и затих.

Он ведь не убил его?! И можно ли вообще убить демона, или после смерти физического тела он просто перейдет в нематериальный мир?

За то время, пока враг отвлекся на Каладрия, я попытался было освободиться, но тщетно. Боль была слишком невыносимой, она лишала сил, путала мысли, сводила на нет все мои попытки дотянуться до убийцы. Тот прижал меня к полу, ударил головой о стену и сомкнул руки на моем горле. Дышать стало трудно.

Я впивался ногтями в руки убийцы, расцарапывая их в кровь, а тот целенаправленно меня душил. Перед глазами заплясали красные круги. Черт побери, я не могу погибнуть так! На полу поезда, придушенный неизвестно кем, это же позорище. Я отчаянно пытался призвать Силу, но та не слушалась. Я слишком ослаб.

Краем глаза я заметил, как распахнулась дверь. Затем раздался глухой звук удара, и хватка на моем горле разжалась.

Я столкнул убийцу с себя, захрипел, судорожно втягивая ртом воздух, и поднял глаза. Передо мной стояла бабуся-попутчица, сжимая в руках «Атлас Российского дворянства».

Угол книги был испачкан красным. Я посмотрел на распластавшегося на полу убийцу и увидел, как по затылку у него течет темная густая кровь. Похоже, бабуся приложила его очень неудачно. Ну или удачно, смотря с какой стороны посмотреть.

Я поднес руку ко рту убийцы, силясь ощутить теплое дыхание, пощупал пульс. Пульса не было.

— Мертв, — оценил потрепанный Каладрий, который прыжками приблизился к трупу, волоча крыло. — Уж в чем в чем, а в смерти я разбираюсь.

— А я говорил Игорю, что этой книжкой прибить можно, — пробормотал я.

Жалко мужика мне, разумеется, не было, но его смерть оказалась весьма некстати. Теперь не узнать, кто его ко мне подослал.

Бабуля все еще стояла над телом, сжимая книгу в руках. Я торопливо метнулся к столу и налил ей стакан воды из графина. Бедняга, у нее, должно быть, шок. Убила человека и сама до сих пор не осознала, что натворила. Как бы не пришлось ее ловить, когда она грохнется в обморок.

— Он умер? — уточнила бабушка, глядя на окровавленную голову убийцы.

— Кажется, да. Но вы ни в чем не виноваты, это досадная случайность! — успокоил ее я. — К тому же, он пытался меня убить. Не бойтесь ничего, я все улажу. Вот, выпейте воды.

Старушка приняла у меня из рук стакан и неторопливо выпила.

— Жалко, он бы нам пригодился. С другой стороны, умер и умер, туда ему и дорога.

— А она мне нравится, — оценил Каладрий.

Я удивленно уставился на бабусю. Не такой реакции я ожидал.

— Вы в порядке? Может быть, вам присесть? Я понимаю, вы сейчас в шоке, но это пройдет. — Я взял старушку за руку и усадил ее на кровать. — Главное, ни в чем себя не вините. Вы не хотели его убивать, это чистой воды случайность.

— Я в шоке? — Боевая бабуся усмехнулась. — Граф, я по молодости в Ордене служила. Перебила столько монстров, что под конец карьеры они уже боялись ко мне подходить. Потом семья решила, что мне нужна более достойная моего положения служба, и я перешла в Тайную Канцелярию. Служила прошлому Императору. Александра я еще вот таким помню. Смешной был карапуз.

Я попытался представить Романова маленьким и беззаботным ребенком. Перед мысленным взором возник образ пятилетнего малыша с холодным пристальным взглядом, подписывающего указы о чьей-нибудь казни.

— Так что вот это, — бабуля пренебрежительно ткнула пальцем в остывающий труп, — меня шокировать уж точно не может. Кто подослал к вам убийцу?

— Да если б я знал.

— Что, у такой выдающейся личности ни одного недоброжелателя?

— Наоборот, их слишком много.

Бабуля сочувственно посмотрела на меня.

— Знакомо. Я когда-то тоже была молода и беспечна и ездила в поезде без охраны. Пару раз это чуть было не закончилось плачевно.

— Вы и сейчас без охраны, — заметил я.

Старушка снисходительно усмехнулась.

— Сейчас я сама себе охрана. Опыт, граф, порой ценнее молодости. На вашем месте я бы беспокоилась не обо мне, а о том, куда девать тело.

Странная попутчица была права. Я уже начал об этом беспокоиться, за время нашего разговора отвергнув десяток вариантов, самым адекватным из которых было выбросить труп в окно. Увы, для этого пришлось бы распилить его на части, окна в вагоне были возмутительно узкими. Возможно, придется так и поступить. К горлу подступила тошнота, когда я представил, как буду получать сей бесценный опыт. Может, бабусе предложить? Вдруг для нее это всего лишь милое развлечение. Жаль, что я умею только доставать вещи из ниоткуда, а не прятать в никуда.

Пока я думал, Антонина Ивановна склонилась над трупом. От нее вдруг разошлась волна Силы, и тело незадачливого убийцы рассыпалось прахом.

— Дар, — пояснила бабуля в ответ на мой недоуменный взгляд. — Знаете ли, очень удобно.

— Вы и живых так можете?

Моя попутчица предпочла не отвечать.

Я все-таки проводил бабушку до ее купе и некоторое время посидел рядом. Вдруг она все же впадет в истерику. Попытался было выспросить, из какого она Рода, но та ответила лишь лукавой улыбкой. Надо выяснить, кто это такая, непременно выяснить.

Прах, в который превратился убийца, я аккуратно собрал на газетку и высыпал в окно. От него осталась только одежда да бумажник, который я тут же открыл. Разумеется, не нашел там ничего, что могло бы указывать на его личность: ни документов, ни каких-нибудь записок. Только деньги, и то немного. Хотя деньги всегда мне пригодятся.

Кинжал убийцы, который я вытащил из-под кровати, тоже был самым обычным, ни герба, ни резной рукояти, ничего подобного. Глупо было бы надеяться, что наемник пойдет на дело, вооружившись фамильным кинжалом какого-нибудь Рода. А в том, что тут замешан какой-то Род, я не сомневался. И, скорее всего, Род этот связан с «Неспящими». Ну не Жмурло же решил укокошить меня в поезде, в самом деле.

Наутро проводник принес мне чай, словно ничего и не произошло. Похоже, наша ночная возня никого не разбудила.

— Граф, мы подъезжаем, через час Москва.

— Спасибо, — поблагодарил я. — С поездом все в порядке? А то вы кажетесь каким-то встревоженным.

На самом деле встревоженным он не казался, но эта хитрость никогда меня не подводила. Намекни человеку, что у него что-то случилось, и слова польются бурным потоком. Каждому есть, о чем переживать.

— Никаких проблем, Ваше Сиятельство. Не досчитались одного пассажира, должно быть, сошел не на своей станции.

— Ай-яй-яй. — Я поцокал языком. — Бедняга, выйти непонятно где среди ночи — это очень досадно. А как его зовут, не подскажете? У меня тут один приятель едет, с утра искал его по вагону и не смог найти, вдруг это он. Хотя он никуда выходить не собирался, мы вместе до Москвы.

— Простите, но нам запрещено сообщать имена пассажиров.

— Да бросьте, ну что в этом такого, — отмахнулся я. — Я же у вас не паспорт его прошу.

Проводник поколебался, но все же потянулся за толстой книжечкой, которая торчала у него из нагрудного кармана. Я улыбнулся. Отлично, будет хоть какая-то улика.

— Иван Иванович Иванов, — прочитал проводник.

Улыбка моя несколько померкла.

— Ну слава богу, это не мой друг. Что-то я не помню дворянского рода Ивановых, он ведь из благородных?

— Титула не написано, Ваше Сиятельство.

— Так вы что, пускаете в первый класс простолюдинов?!

— Он заплатил за билет, — повинился проводник.

Я фыркнул, всем своим видом изображая оскорблённое высокомерие.

— И что, теперь каждый грязный мужик, который заплатит, может ехать в одном вагоне с графом? Это возмутительно. Да откуда у него вообще деньги? Может, это чей-то слуга, за него заплатил благородный Род? Тогда это хоть как-то терпимо.

— Про Род ничего не указано, пассажир платил сам. Понимаю ваше негодование, Ваше Сиятельство, самому не нравится. Раньше такого не было, чтобы в первом классе мог ездить черт знает кто. Но начальство железной дороги так решило, кто заплатит, того и пускать.

Я подавил искушение спросить, что за милая бабушка едет со мной в соседнем купе. Это было бы неприлично. Рано или поздно я все равно это выясню, пересечемся же мы когда-нибудь в обществе.

— О, позвольте я уберу. — Проводник заметил в углу газету, ставшую последним пристанищем Ивана Ивановича Иванова.

— Конечно. — За окном потянулись московские дома. Мы уже совсем рядом с вокзалом. — Можете уже приносить мой багаж.

Выяснить, кто на меня напал, похоже, так и не удастся. Вряд ли великая зацепка с Иваном Ивановичем Ивановым сможет меня куда-нибудь привести. А значит, пора отправляться в мою московскую резиденцию. То есть к Императору, сначала, конечно же, к Императору. А то он от меня не отстанет.

Глава 6

В кабинете Романова с моего последнего посещения кое-что изменилось.

— Аквариум?

Я с интересом осмотрел большой стеклянный шар, в котором плавала рыбка.

— В последние дни у меня совсем нет времени навещать моих питомцев, — пожаловался Император. — Кстати, я надеюсь, вы снова достанете для меня тот прекрасный корм.

Я заметил стоящую рядом с аквариумом банку с какими-то гранулами. До прекрасного корма она, конечно, не дотягивала, но Императору приходилось обходиться тем, что есть.

— Конечно, Ваше Величество. А можно я рыбку покормлю?

— Можно, — разрешил Романов. И, когда я уже занес руку с щепоткой корма над аквариумом, мимоходом добавил: — Правда, рыба ядовитая. Одно прикосновение к ней вызывает мучительную смерть в судорогах.

Я резко отдернул руку.

— Милый у вас питомец. Это даже страшнее, чем мой хомяк.

— И здорово сокращает количество надоедливых посетителей. Отсеивает самых любопытных.

Я всмотрелся в лицо Императора, но так и не понял, шутит он или нет.

— Ей, наверное, грустно одной в аквариуме.

— Изначально их было три, но двух других Милашка сожрала, — поведал Романов. — Кстати, было очень увлекательно наблюдать за их борьбой. Чем-то напоминает подковерную возню в государстве.

— Вы назвали ее Милашка?!

Милашка, почуяв, что что-то происходит, раздулась и выпустила толстые длинные шипы.

— А вам что-то не нравится? — вежливо осведомился Романов.

— Что вы, очень нравится. Отличное имя. Главное, подходящее.

Император улыбнулся, с нежностью глядя на Милашку. Та открыла рот, полный острых зубов, подумала немного и закрыла обратно. Кажется, она была разочарована, что в аквариум так и не сунули руку.

— А как ваш демон смерти? Все еще с вами?

— Отпросился полетать. — Каладрий и правда слинял куда-то вскоре после того, как мы вышли из поезда. — Но обещал вернуться. Меня опять пытались убить, — сменил я тему, решив, что обмен любезностями закончен.

— А, ну это бывает, — рассеянно ответил Романов.

— Вот за что я вас люблю, Ваше Величество, так это за то, что вы со временем не меняетесь. Как проявляли раньше трепетную заботу о ближнем своем, так и продолжаете проявлять.

— Со временем — это за те несколько дней с вашего последнего визита? — уточнил Романов. — Ну, я уже немолод, не могу так быстро расставаться со старыми привычками. Зайдете после нашего разговора к Анне, расскажете, что произошло. Если покушение связано с «Неспящими», а не с вашими личными распрями с другими Родами, Тайная Канцелярия попробует разобраться.

— А если не связано? — уточнил я.

— Тогда причем же здесь мы? — театрально всплеснул руками Романов. — Будете сами решать свои проблемы. — Лицо Императора стало серьезным. — Сегодня утром мне пришла весточка от нашего общего знакомого Койра. Он передает привет и желает всего наилучшего.

— Желает всего наилучшего? Прямо так и написал? — не поверил я.

— Ну, если дословно, то в письме сказано: «Не хочу тебе писать, интриган бесхвостый, но приходится». Но как человек, с детства обучавшийся тонкому искусству дипломатии, я слегка перефразировал. Они нашли Конрада.

— Наконец-то! Удалось что-нибудь узнать?

— «Неспящих» финансирует одно из трех влиятельных семейств Империи. Выяснить, которое, увы, не удалось. Не то чтобы нам сильно помогла эта информация, это и так было очевидно.

— Оборотень не знает? — удивился я.

— Думаю, что знал, но не сказал.

— Мне казалось, вервольфы умеют добывать информацию из пленников.

— Да, но искусством спиритизма, увы, пока еще не владеют. Койр в этой части письма выразился туманно, но, похоже, при поимке завязалась какая-то заварушка, в результате которой Конрад нас покинул.

— Скучать не буду, — заявил я. — Но лучше бы он перед смертью успел сообщить что-нибудь ценное.

— Всецело с вами согласен.

— Значит, в Империи гадят или Волконские, или Долгоруковы или Шереметьевы, — блеснул я познаниями.

Император одобрительно поднял бровь.

— Ого, а вы кое-что узнали о нашем дворянстве.

— Кузен нашел мне книжку с описанием благородных Родов. Она оказалось весьма полезной. Даже полезнее, чем я рассчитывал. Правда, я так и не понял, какой из них самый влиятельный.

— Ответ на этот вопрос зависит от того, кого из них вы спросите. Но в целом все три Рода — древние, богатые и наделены недюжинной магической силой. И кто-то из них очень хочет занять место Романовых. Точнее, хотят-то, может быть, все, но один из них предпринимает для этого активные действия. И вы поможете мне выяснить, какой именно.

— Я? Но почему я?

— Завтра Шереметьевы устраивают большой прием, — проигнорировав мой вопрос, продолжил Император. — Там будет весь цвет столицы и еще больше тех, кто себя этим цветом считает. Вам тоже прислали приглашение.

— Но я его не получал, — удивился я.

— Конечно, не получали, оно пришло в ваш московский дом. Советую сегодня проверить почту. Этот прием будет целым событием — танцы, обед, осмотр их знаменитой коллекции картин. Говорят, выставят даже легендарную «Даму в красном», которую они обычно хранят за семью замками. И, разумеется, аттракцион для самых смелых — экскурсия к вольерам с чудовищами.

— Куда?! — Я чуть не грохнулся на пол.

— А вы не знали? — удивился Император. — У Рода Шереметьевых забавное хобби — они держат у себя монстров.

— Но зачем?! И, главное, откуда они их берут?

— Полагаю, считают это демонстрацией возможностей. Ну или им просто скучно. Кое-какие чудовища встречаются и у нас, но большинство появляется из порталов. Изредка пришельцам все же удается выживать в нашем мире, хотя почти все и погибают в течение пары дней. Выживших обычно или убивают, или отлавливают и отвозят к коллекционерам. Шереметьевы как раз из таких.

— Мило, — оценил я, вспомнив свои короткие встречи с обитателями Расколотого мира. Держать кого-нибудь из них в качестве домашних питомцев мне бы точно не хотелось. — Лучше бы они вышивали крестиком. И вам нужно мое присутствие на этом приеме?

— Именно.

— Какое удивительное совпадение, — заметил я, — оно вам понадобилось, и я тут же получил приглашение.

— Вы более популярная личность, чем вам кажется. Слухи о ваших свершениях распространяются очень далеко. Может быть, вы удивитесь, но с вами жаждет познакомиться пол-Москвы. Хотя вы правы, если бы этого совпадения не было, я бы его устроил.

— Но зачем я нужен на приеме? Вы полагаете, там что-то произойдёт?

— Вряд ли. Не станут же на вас нападать среди бела дня. Но там будут все, и, возможно, кто-то из заговорщиков попытается завязать с вами знакомство. Они ведь охотились за вами и даже, судя по вашим словам, пытались взять живым. Значит, им что-то от вас нужно. Возможно, прошлый граф Лазарев видел то, что не должен был видеть, или сам был каким-то образом связан с заговорщиками. Скорее всего, с вами попытаются подружиться и ненавязчиво что-то узнать. Смотрите по сторонам, слушайте, общайтесь с людьми и изображайте из себя доверчивого идиота. Учитывая репутацию того, кто прежде занимал ваше тело, это будет несложно. И, если кто-то из знатных вельмож проявит к вам повышенный интерес — сообщите мне. Тем более, вам все равно пора вливаться в светскую жизнь.

Я вздохнул.

— Опять все делает граф Лазарев. Может, вам еще и Почтамт возглавить?

Романов удивленно посмотрел на меня.

— Почтамт? Насколько я знаю, с ним все в порядке.

Я махнул рукой.

— Забудьте. Все, что вы говорите, верно, но я все равно не понимаю. У вас есть Тайная Канцелярия, есть куча верных людей, наверняка за каждым благородным Родом втайне шпионит кто-то из ваших. Какой смысл привлекать к расследованию заговора еще и меня? Я ведь новичок в вашем мире, я и местное дворянство-то толком не знаю.

— Последнее легко поправимо, — отмахнулся Император. — А насчет смысла... Граф Лазарев, сколько нужно дворян, чтобы вкрутить лампочку?

— Трое? — ответил я наобум, удивившись такому вопросу.

— Один, потому что, если их будет хотя бы двое, они тут же передерутся между собой. Именно из-за того, что вы в этом мире недавно, я и рассчитываю на вас. Вы еще не успели завести союзников и влезть в придворные интриги. Не хотелось бы, знаете ли, чтобы те, кому я поручу разобраться с попытками меня свергнуть, сами это и сделали. Кстати, насколько я помню, перед отправкой в лес я обещал вам награду, — между делом заметил Император.

Я мгновенно оживился. Денег дадут?

— У вас есть в Москве небольшой участок. Так уж случилось, что дом рядом с ним как раз стоит бесхозным, так что можете сделать его чуть менее небольшим. Я дарую вам землю и дом, а также немного денег, чтобы привести его в порядок.

Ого! Да это даже лучше, чем деньги!

— Спасибо, Ваше Величество! — с чувством поблагодарил я. — Это лучший подарок.

Император скупо улыбнулся.

— Будете хорошо служить короне, получите и не такое. На сегодня я даже освобожу вас от обязанности доставать мне вещи. Идите к Анне, она вас уже ждет.

Блэйд сидела в своем роскошном кабинете, заложив ногу на ногу. Вид у нее был осунувшийся, словно с нашей последней встречи она практически не спала.

— Здравствуй, оборотень в погонах, — поздоровался я.

— Здравствуй, птицевод-любитель, — откликнулась Анна. — Я так понимаю, с тобой опять что-то случилось, раз Александр направил тебя ко мне?

— Да так, убить пытались, — сообщил я.

— И всего-то? Я уж думала, что-то необычное.

Нет, все-таки в этом дворце возмутительно легковесно относятся к моей жизни!

— Где и кто?

— В поезде. Кто — пока не ясно.

Я рассказал, как все было, стараясь как можно подробнее описать внешность нападавшего. На эпизоде с книжкой и бабушкой Анна прыснула.

— Серьезно? Старушка оказалась очень сурова. Из какого она хоть Рода?

— Не знаю, забыл спросить, но она за секунду смогла обратить труп убийцы в прах. Знаешь какую-нибудь почтенную даму с таким Даром?

Блэйд поперхнулась.

— О да!

— И кто же она? Председатель клуба бабушек-убийц?

— Пусть это станет для тебя сюрпризом. Больший интерес представляет Дар убийцы. Говоришь, может причинять боль одним прикосновением?

— Еще какую.

— Редкий Дар, но не уникальный. Возможно, все-таки удастся вычислить, кем был этот Иван Иванович Иванов. Ладно, постараемся выяснить, кто на тебя в очередной раз напал, а пока держи.

Анна протянула мне толстую книжку формата «кирпич», которых в последнее время стало подозрительно много в моей жизни.

— Что это? — Я повертел презент в руках.

— То, что тебе нужно будет выучить наизусть в ближайшие два дня. Будет странно, если граф Лазарев на приеме перестанет узнавать старых знакомых.

— Я же уже одну такую читал, — попытался я увильнуть от обязанностей. — Ту самую, которая так удачно попалась под руку бабусе. Кажется, она называется «Полный атлас Российского дворянства».

— Прекрасно, а это «Дополненный атлас». Ибо знания, Вик, должны быть полными и системными.

— «Дополненный атлас» — это же уже не просто убойная сила, а оружие массового поражения! — восхитился я.

— Отдельно идут записи о тех, с кем был близко знаком лично ты. Друзья, собутыльники, сокурсники в Академии и все такое. — Анна протянула мне папку, заполненную рукописными листами.

Я быстро пролистал папку. Почему я не удивлен, что категория «собутыльники» доминирует?

— Хорошо, посмотрю, ты же все равно от меня не отстанешь. Как ты, уже отошла после нашей поездки?

— Александр был крайне недоволен тем, что мы чуть было не угробили все дело, — нехотя призналась Блэйд.

— А меня он наградил, — удивился я.

— Меня потом тоже. Но сначала два часа рассказывал, какая я безответственная. Тебе, кстати, тоже хотел, но потом заявил, что ты безнадежен и не стоит даже время тратить.

— Как здоровье дяди?

— Идет на поправку, — ответила Блэйд. — Но, боюсь, полноценно управлять кланом он так и не сможет. Придется нам всем терпеть Койра.

Я сочувственно кивнул. Что ж, это было ожидаемо.

— Как вообще твои дела?

— Твоими молитвами. — Анна вздохнула и выразительно покосилась на дверь. — Иди, Вик, у меня еще много работы.

Спускаясь с этажа, где заседала Тайная Канцелярия, я столкнулся нос к носу со Словарем.

— Космин! — обрадовался я. — И ты здесь.

Вечная улыбка румына за эти дни стала еще шире. Выглядел он все таким же восторженным туристом, каким я его впервые увидел.

— Виктор! Я так рада, — Словарь прервался для того, чтобы посмотреть в вытащенный из кармана блокнотик, — твой видеть!

Мой румынский друг за эти несколько недель достиг больших успехов в изучении языка. Если раньше он коверкал абсолютно все слова, то теперь, если очень сильно постараться, можно было даже понять, о чем он говорит.

— Как твои дела? — осведомился я, дружески хлопая его по плечу, хотя по сияющему лицу придворного артефактора и так было видно, что дела у него отлично.

— Хорошо. Я выучить новый слов, — похвастался Словарь.

— Ого! И что же это за слов?

Космин, не переставая радостно улыбаться, озвучил. Произношение у него, конечно, было ужасное, но смысл я, тем не менее, понял.

— А кто тебя научил этим словам?

— Мое друг. Я нашел здесь еще два друг, кроме ты. — С окончаниями у Космина были большие проблемы.

Я помолчал, прикидывая, как бы объяснить проблему поделикатнее.

— Космин, я, конечно, рад за тебя, но в обществе их лучше не произносить.

— Почему? — расстроился румын.

— Видишь ли, они означают кое-что неприличное.

Почувствовав себя не в силах объяснить Космину этимологию русского мата, я попросил у него блокнот и нарисовал картинку.

— А у мы это называть совсем по-другому! — восхитился румын и тут же с присущей ему непосредственностью озвучил мне пару вариантов. — На родина мне будет завидовать. Что я знать такая интересный слов.

— Я тоже счастлив новому знанию, — заверил я, на всякий случай записав изречения Словаря в вырванную из блокнота страницу. Все-таки культурный обмен должен быть двусторонним. — Но все равно при людях лучше не ругайся, а то мало ли.

— Ладно, — покладисто согласился Космин. — Я слышать, твой усадьба нападать.

— Мелкое недоразумение, — отмахнулся я. — Ничего страшного не случилось, мы их поймали. Хотя, думаю, мне стоит усилить домашний гарнизон. Найти бы какого-нибудь толкового военного.

— У меня быть друг военный! — обрадовался Космин. — Она как раз искать работ.

— У тебя? — удивился я. Космин не выглядел человеком, проводящим время в обществе бравых вояк. — И где вы с ним познакомились?

Румын снова вытащил из кармана блокнотик и прочитал по слогам:

— На концерт симфонической музыка. Мы вместе ходить. Очень любить. Я мочь его тебе представить. Замечательная человек. И хорошая воин. Мы вместе любить Шопен.

Перед моим мысленным взором тут же возникло видение утонченного мужика в мундире, музицирующего перед входом в мою усадьбу. А еще с десяток бравых вояк ему подпевали. Музыка — это, конечно, прекрасно, но мне нужен кто-нибудь посерьезнее.

— Давай в другой раз, — дипломатично предложил я.

Космин радостно кивнул. Впрочем, можно было не уточнять: радостно в этой жизни он делал вообще все.

Попрощавшись с артефактором, я спустился на первый этаж и вышел из дворца. Перед тем, как отправиться отдыхать, надо еще кое-куда зайти.

Конюх в императорских конюшнях смотрел на меня неодобрительно. Таким взглядом обычно удостаивают тех, кто бьет детей, обижает котиков и вообще ведет себя как последний подонок.

Инцитата разместили отдельно в небольшой пристройке, не удостоив чести поставить в соседнее стойло со скакунами Его Величества. Ну и с прекрасными белыми кобылами, разумеется. Думаю, последним конь был очень расстроен.

— Бросили животное. Не ест, не пьет, — буркнул конюх, ведя меня через ряд стойл. — Нельзя же так.

— Чтоб Инцитат-то не ел и не пил? Да быть не может.

— Ну, что-то ест, — нехотя поправился конюх. — Но так тоскует, сил на него смотреть нет. Зачах без вас совсем. Думал, еще пару дней пройдет и помрет с горя.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся я, подходя к нужному стойлу. — Ничего бы с ним не случилось.

Конюх снова смерил меня неприязненным взглядом и отошел. Я приблизился к коню и негромко позвал его — тот не отреагировал.

Если кто-то думал, что лошадь не может выглядеть обиженно, ему стоило бы посмотреть на Инцитата. Питомец, и раньше не отличавшийся атлетической комплекцией, похудел еще больше. Уши поникли, хвост и грива потускнели, хотя я был уверен, что их каждый день тщательно расчесывали, длинная морда осунулась. Инцитат бросил косой взгляд на меня и демонстративно отвернулся.

— Инцитат, — снова позвал я. — Хватит дуться, пойдем домой.

— Никуда я с тобой не пойду, — не поворачиваясь, буркнул конь. — Ты меня бросил.

— Мне срочно понадобилось отбыть в усадьбу, — покаялся я. — Тебя брать с собой времени не было.

— Ну да, конечно. Откуда у тебя время на какого-то там коня. Я все понимаю.

Я глубоко вздохнул. Нет, я конечно, был готов к тому, что жены периодически будут выносить мне мозг, но чтобы еще и конь?

— Однажды я останусь одинокий, покинутый, никому не нужный, — продолжал Инцитат жаловаться на судьбу. — Вода в поилке закончится, овес иссякнет, глаза мои закроются и от меня останутся одни воспоминания... Тебе же наплевать, что я здесь голодаю.

Я оглядел кормушку голодающего коня, из которой при желании можно было накормить целый табун.

— Между прочим, я лично просил Его Величество, чтобы приказал о тебе позаботиться.

— Мне кусок в горло не лезет от твоего предательства.

— Любой кусок? И даже морковка?

С этими словами я вытащил из кармана предусмотрительно припасенный аргумент для примирения. Конь покосился на морковку с интересом, но потом все равно гордо отвернулся.

— Думаешь, какая-то морковь сможет залечить мою душевную рану? Какого ты обо мне низкого мнения, Вик!

— А две морковки?

Я вытащил еще одну. Инцитат снова украдкой повернул голову. На его морде отражалась борьба вселенской обиды и здорового желания поесть.

— А дома я тебе и третью дам, а еще яблоко, — продолжал я искушать коня. — Ну все, пошли.

Инцитат все еще колебался. Я сунул ему две морковки под самый нос.

С хрустом угощение исчезло, причем Инцитат чуть было не откусил мне пальцы. Могу поклясться, он сделал это специально.

— Ну хорошо. Но учти, как раньше уже не будет. Отныне я не могу тебе доверять. И дел с тобой иметь не хочу, так и знай!

— Что ж, не имей, — разрешил я. — Правда, я как раз собирался познакомить тебя с кобылой, но, раз мы теперь не разговариваем... Я все понимаю, Инцитат. Нет мне прощения.

— С кобылой? — уточнил конь. — А она красивая?

— Прекраснее всех, — заверил я. — Но, раз уж ты так сильно на меня обижен...

— Ладно, я подумаю, — нехотя ответил Инцитат. — Может, когда-нибудь я тебя и прощу.

Проходя мимо конюха, Инцитат состроил настолько жалостливую мину, словно его ведут не домой, а на бойню. Тот покачал головой и в очередной раз посмотрел на меня, как на врага народа. Вот ведь актер четвероногий. Не хватало еще, чтобы ко мне Общество защиты лошадей в окна лазило.

Я оседлал все еще обиженного Инцитата, и его копыта бодро зацокали по мостовой. Пора наконец отдохнуть. И выяснить, что за землю такую даровал мне Император.

К моим небольшим владениям и правда примыкал участок. Более того, на нем стоял дом. И, о чудо, он даже не выглядел так, будто его забросили пятьдесят лет назад. Вполне себе симпатичный двухэтажный домик с высокими окнами и черепичной крышей, словно бы сошедший с открытки.

— Смотри, Инцитат, это тоже теперь наше. — Я указал коню на мою новую собственность.

— И там есть кобыла? — заинтересовался конь.

— Будет, — пообещал я, проезжая мимо и спешиваясь. Определив Инцитата в конюшню и закинув вещи, я отправился инспектировать свое новое приобретение. Как и в первом моем доме, тут у входа скучал сторож.

Я сунул ему под нос бумагу, подписанную Императором. Тот мельком просмотрел ее и низко поклонился.

— Проходите, проходите, Ваше Сиятельство. — Сторож кинулся отпирать дверь. — Вы теперь наш хозяин новый, нам уже доложено. Вот, пожалуйста, пиджачок можете сюда повесить.

Я шагнул в услужливо распахнутую дверь и огляделся. Дом был и правда хорош. Даже слишком хорош.

Широкий коридор вел в уютную гостиную, обставленную добротной мебелью красного дерева. Мягкие ковры, огромные зеркала, пледы на диванах и картины на стенах — все в этом доме навевало желание поселиться здесь и жить. Мало того, создавалось впечатление, что в нем как раз-таки и живут. Гостиная совсем не выглядела покинутой.

— Прошлые хозяева что, и вещи не забрали? — удивился я, поднимая с кресла легкий женский шарфик. — И часы на столе, они, кажется, позолоченные. И вон тот бюст.

Сторож отчего-то потупился.

— Торопились они. В Европу уехали, дела у них там, так спешили, так спешили. Может, и позабывали чего.

— Такое ощущение, что их отсюда чума выгнала. — Я еще раз осмотрел гостиную. На столе стояла ваза с начинающими вянуть цветами, а на кресле валялось незаконченное вязание. Совсем недавно в доме еще кипела жизнь. — А ну отвечай, куда делись прежние хозяева? Их что, в тюрьму посадили?

Сторож снова отвел глаза.

— Да я-то и не знаю ничего. Я человек маленький, вход охраняю. Куда мне лезть в господские дела-то.

У меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Действительно, быть того не может, чтобы в собственность мне в кои-то веки досталось что-нибудь без подвоха. Сейчас окажется, что этот милый домик прежде принадлежал семье маньяков, которые прямо посреди этой гостиной занимались ритуальными расчленениями.

Вдруг из подвала раздался вой. Он был настолько душераздирающим, что хотелось заткнуть уши и засунуть голову под одеяло, предварительно отбежав от его источника километров на десять. На мгновение вой стих, а потом возобновился на еще более высокой ноте. Затем к нему добавился грохот и звон цепей.

Сторож перекрестился, но без особого энтузиазма. Кажется, что для него эта какофония была не в новинку.

— Это что? — обалдело спросил я, когда дикие звуки затихли. — Отвечай немедленно.

— Призрак у нас тут живет, — нехотя признался сторож. — Привидение, значится. Оттого господа и съехали, извел их совсем.

Я со свистом втянул воздух, подавляя грозившее сорваться с языка ругательство. Ну Романов, ну скотина! Он ведь наверняка знал. Небось, подписывал указ и посмеивался, представляя, как я буду разбираться с очередной проблемой. То-то я удивился его неожиданной щедрости.

— И чей призрак?

— Неизвестно, — развел руками сторож. — Говорят, убили здесь кого-то. Но орет он дай Бог, особенно по ночам. Даже мне из сторожки слышно.

— А ты почему его не боишься?

Сторож лукаво улыбнулся.

— Жена у меня мегера, Марфа Петровна. Тридцать лет вместе, все тридцать меня изводит. Мне после этого уже ничего не страшно. Какой там призрак, тьфу! Вот когда вечером домой на бровях приползаешь, тут действительно испугаться можно.

Я хмыкнул. Действительно, куда там призраку против мужика, закаленного в семейных баталиях. Кстати, когда у меня там свадьба? Я отогнал тревожные мысли.

— Смерть! — каркнули вдруг над моим ухом. — Я вижу смерть!

От неожиданности я подскочил и чуть не грохнулся на пол.

В открытое окно влетел Каладрий и уселся мне на плечо, больно царапнув его когтями. Красные глаза демона возбужденно горели.

— Здесь кого-то убили. Я чувствую! Сварили заживо и съели. Я до сих пор слышу отголоски его страданий.

Я поежился. Выходит, здесь раньше жила семейка не маньяков, а каннибалов. Еще не легче. Неудивительно, что тут появился призрак. Бедная неприкаянная душа хочет отомстить своим мучителям.

— Он молил о пощаде! — продолжал Каладрий, сверкая глазами. Сторож, глядя на демона, инстинктивно отступил на два шага. — Взывал из последних сил, но все было тщетно! Его расчленили и сожрали, не проявив ни капли милосердия.

Я поежился, стараясь не представлять эту картину. Разумеется, воображение тут же нарисовало ее во всех красках.

— Ужасно. Как звали этого беднягу?

— Никак. — Каладрий почистил перышки. — Он был лобстером.

— Тьфу на тебя, Каладрий! — В сердцах я выругался вслух, за что заработал недоуменный взгляд сторожа. — Я уж подумал, тут засела банда жестоких убийц.

— Конечно, жестоких. Ты даже не представляешь, какие этот лобстер переживал муки.

— Подам идею создать Общество защиты лобстеров, — пообещал я. — У меня даже есть для этого пара кандидатов. Этот призрак опасен? — обратился я к сторожу.

— Не знаю, Ваше Сиятельство. — Тот пожал плечами. — Вроде, убивать он никого не убивал и не калечил тоже. Но старая хозяйка из-за него совсем плохая стала, бредить начала, чуть руки на себя не наложила. Так что я б на вашем месте тут не жил, уж простите, если лезу не в свое дело. Надо сначала с призраком разобраться.

— Надо, — согласился я. — Как тебя, кстати, зовут?

— Ерофей я.

— Вот что, Ерофей, запри-ка пока дом на три замка и не впускай никого. Ну или заходи иногда, пыль протирай, в общем, делай то же, что и раньше. А я найду человека, который знает, как бороться с привидениями. Я даже знаю, где его искать.

Сторож кивнул и подал мне пиджак. Покинув дом с привидениями, я прошел несколько метров и вернулся в свою скромную обитель. Надеюсь, призрак не решит наведаться в гости к соседям.

Нанятые по моему приказу служанки потрудились на славу. Домик похорошел, шустрые девушки вымели пыль из углов, сняли паутину и вымыли все, до чего можно было дотянуться. Каладрий, увидев растущую под окном здоровенную яблоню, тут же вспорхнул на ветку и перестал обращать на меня внимание. Не могу сказать, что был этому не рад.

Я поднялся к себе в спальню, улегся на кровать и достал мобис. Пора проверить, как там развивается наш маленький бизнес.

Я включил артефакт, и через полминуты на нем отразилось лицо Игоря. Перед отъездом было решено передать мобис кузену, поскольку в мое отсутствие в усадьбе он остался за хозяина. Надо бы нам завести еще пару штук, на каждого члена семьи.

— Привет, Вик, — поздоровался некромант. — Вид у тебя какой-то нерадостный. Что, Император изволил гневаться?

— Напротив, он меня даже наградил, — опроверг я. — Но, поскольку это наш Император, он даже здесь умудрился подложить мне свинью. Но это пока неважно. Как там наш турнепс?

— Как истинный турнепс, цветет и плодоносит. Ты не поверишь, но Дарья подошла к делу с огромным энтузиазмом. Особой пользы это, правда, пока не приносит, в основном она только ходит и отдает указания, но твоя невеста хотя бы занята делом.

— Это хорошо, — оценил я. — Это снижает ее разрушительный потенциал к тому, чтобы что-нибудь ремонтировать.

— Мы разгребли большую часть бардака в типографии, — отчитался Игорь. — И наняли уборщицу, которая будет приходить раз в неделю. — Некромант немного помедлил. — Хочу спросить по поводу твоего Радомира.

— А что с ним не так? Отказывается рисовать и не в состоянии придумать ничего путного?

— Наоборот, он фонтанирует идеями.

— Так это же отлично! — обрадовался я.

— Да, но некоторые из его идей мне кажутся, скажем так, перебором.

— Что, рисует турнепс в виде... — Я постарался это представить. — Турнепс же, вроде как, не морковка.

— Нет, ничего такого, — успокоил меня кузен.

— Тогда пусть работает. Если он не призывает свергнуть Его Величество, то сгодится все. Хуже этому журналу, как ты понимаешь, уже не будет.

— Вик, ты у нас, конечно, главный, но я не уверен...

— Это будут покупать? — перебил я.

На некоторое время повисло молчание.

— Покупать-то будут, — нехотя согласился Игорь.

— Значит, пусть печатают, — отрезал я. — Ты же помнишь нашу цель — сделать журнал интересным? А для хорошей цели все средства хороши. А что там с книгой?

— Я опросил одиннадцать своих знакомых книголюбов. Все назвали твою идею про мальчика, который выжил, полной ерундой.

— Они просто идиоты. Это будет бомба, гарантирую. Мы заработаем на этой книге столько, что будем в состоянии скупить весь Урал.

И утрем нос любимому тестю, — мысленно добавил я. Раз барон Турчанинов решил отделаться от меня, выдав в приданое самое убитое свое предприятие, теперь заставить его кусать локти — дело чести.

— Ты уверен, что это надо публиковать? Вик, это книжка для детей, а дети книг не читают. Максимум, на что они способны — это сказки вроде «Красной шапочки».

— Значит, привьем молодой поросли любовь к чтению.

— Ладно, — сдался Игорь. — Но учти, если мы на этом прогорим, компенсировать убытки будешь ты. А кто будет автором?

Я задумался. Соблазн поставить на обложку свое имя был велик, но это казалось неправильным. Все-таки одно дело — зарабатывать на украденных идеях деньги, тем более авторы их в другом мире от этого не пострадают, и другое — выдавать себя за того, кто их придумал. К тому же, граф Лазарев в прошлом не отличался литературным талантом, могут возникнуть вопросы.

— Значит так, записывай. Автором у нас будет живущий в уединении и предпочитающий не выходить в свет архангельский дворянин Казимир Прутиков.

— Чего? — изумился на том конце провода Игорь, но меня уже понесло.

— Загадочная личность, о которой практически ничего не известно. Однажды Казимиру было видение, где ему явился бригадный генерал в эполетах и повелел писать книги. С тех пор он трудится, не покладая рук, и уже написал несколько романов, кои мы любезно предоставим читателям.

— Вик, если хочешь знать мое мнение, псевдоним так себе.

— Нормальный псевдоним, один раз в моем мире нечто подобное уже прокатило. — Я немного подумал. — Слушай, может, все-таки книгу про оттенки тоже ему припишем? Мало ли какие еще у него были видения.

Игорь тяжело вздохнул. Мне даже не надо было смотреть на мобис, чтобы представить, как кузен демонстративно закатил глаза.

— Ну хорошо-хорошо, без оттенков, — сдался я. — Останемся приличной типографией. Все, иди работай, я завтра на прием.

— Куда? — удивился Игорь.

— На прием. К одному очень влиятельному семейству.

— Поешь там, — напутствовал некромант.

Нет, дядюшка точно начал дурно на него влиять. Надо бы еще спросить про призрака. Ладно, спрошу завтра, сегодня я слишком устал.

Я выключил мобис, убрал его в тумбочку и закинул руки за голову. А поесть — неплохая идея. Надеюсь, хоть на приеме-то никто не будет на меня нападать?

Глава 7

За две свои жизни я повидал немало дворцов. Но усадьба Кусково поражала воображение.

Огромный архитектурный комплекс, раскинувшийся на берегу пруда, я посещал еще в своем мире, но там он был музеем, не более. Род Шереметьевых, как и многие благородные Рода, канул в прошлое, и роскошный дворец стал всего лишь напоминанием о былой эпохе. И оттого казался словно бы меньше, незначительней. Теперь же он предстал передо мной во всем своем великолепии.

Моя коляска подъехала ко входу во дворец. Тут же подскочил безукоризненно вышколенный лакей и открыл дверцу. Прием давали с помпой, которой позавидовал бы и сам Император. Во дворе я заметил целую череду колясок и карет, украшенных гербами и позолотой. Некоторые из них, благодаря «Дополненному атласу», я даже узнал.

Швейцар у двери посмотрел на мое приглашение, выполненное изящными золотыми буквами, и улыбнулся.

— Граф Лазарев! Прошу, проходите. Хозяйка будет очень рада вас видеть.

Я поздоровался и ступил в услужливо распахнутые двери. Хозяйка? Имеется в виду одна из жен князя? Я постарался припомнить, как они выглядят. Кажется, красивая статная блондинка и такая же красивая брюнетка, хоть обе и не слишком молоды. Но почему она будет рада, если мы с ней доселе не встречались?

Память, перегруженная «Атласом», тут же подкинула мне еще пару портретов, на этот раз очаровательных дочек и племянниц главы Рода. Шереметьевы были весьма плодовиты. Кажется, как минимум две из них молоды, красивы и не замужем. Может, слава обо мне распространилась так далеко, что юные наследницы на меня заглядываются? Было бы неплохо, особенно если это та темненькая с восемьдесят пятой страницы.

Внутри дворец поражал великолепием так же, как и снаружи. Высокие расписные потолки, тяжелые хрустальные люстры, лепнина и картины на стенах. И гости, гости, бесконечные гости, все прибывающие и прибывающие. Мужчины во фраках и женщины в длинных струящихся платьях, украшений на которых хватило бы на небольшой алмазный прииск.

Я тоже приоделся — на мне красовался черный фрак, такие же черные брюки, которые стоили мне целого состояния, и тонкие белые перчатки.

Наверху меня встретил молодой богато одетый мужчина с женой. Средний сын князя, вспомнил я. Самого хозяина пока что видно не было. Вместе с другими дворянами я проследовал в зеркальный зал и охнул. Зал и правда был зеркальным.

Множество зеркал в человеческий рост на стенах в золоченых рамах, грандиозная роспись на потолке и стоящие по бокам столы с закусками сделали бы честь и Императорскому дворцу. Да в таком зале не стыдно провести коронацию, не меньше!

— О, Виктор! — Я оглянулся. Мне протягивал руку какой-то парень моего возраста. Кажется, мы вместе учились в Академии. — Как я рад тебя видеть! А почему ты без жены?

— Она очень занята, — сказал я полуправду.

На самом деле мысль взять Лидию в столицу у меня возникала, но моя благоверная терпеть не могла светскую жизнь. И, что тоже верно, действительно была очень занята в Академии.

Некоторые смотрели на меня с интересом, особенно дамы, некоторые с тщательно замаскированной неприязнью — стремительный взлет какого-то мелкого графа нравился не всем, а некоторые и вовсе с недоумением. Их взгляд словно бы вопрошал: а это еще кто? Периодически кто-то дружески кивал мне, я кивал в ответ и обменивался парой слов, одновременно судорожно пытаясь вспомнить, кто это. Но в целом я по большей части стоял один, и это начинало меня напрягать.

Вдруг на другом конце зала я увидел знакомое лицо. Прихватив бокал шампанского с подноса и извинившись перед каким-то дворянином, которому чуть было не наступил на ногу, я двинулся туда.

— А ты здесь каким судьбами? Мне казалось, ты светские приемы терпеть не можешь.

— Не могу. — Анна Блэйд усмехнулась и взяла со столика бокал вина. Выглядела она ослепительно в черном платье с вырезом и длинным шлейфом. Эх, не была бы она оборотнем и уже занята Императором... — Но меня, к сожалению, не спросили.

— Приходится присутствовать как главе Тайной Канцелярии? — понимающе спросил я.

— Скорее уж как фаворитке Императора. Сам Александр не смог приехать, чем изрядно расстроил семью Шереметьевых. Так что приходится отдуваться за него, как особе, так сказать, наиболее приближенной.

— А Северин не с тобой?

— Боюсь, если на прием заявится все руководство Тайной Канцелярии в полном составе, князь начнет чувствовать себя неуютно. К тому же, люди нервничают в присутствии вампиров.

— А в присутствии оборотней?

— Тоже, но к нам все-таки уже привыкли. Когда то тут, то там тебе в городе попадаются вервольфы, их перестаешь бояться. А вот вампир у нас такой один. Ну и, разумеется, есть и третья причина. Ему просто лень. И это при том, что живопись он любит.

— Так нам сегодня действительно будут показывать картины?

Блэйд кивнула.

— У Шереметьевых лучшая художественная коллекция во всей Империи, если не на всем континенте. Ради того, чтобы взглянуть на знаменитую «Даму в красном», съехались дворяне с другого конца страны. Этой выставки гости ждут даже больше, чем возможности поглазеть на монстров. А некоторые и вовсе лелеют надежду выкупить у князя какую-нибудь картину и увезти к себе. Оглянись вокруг, здесь полно коллекционеров.

Я огляделся. Полного атласа коллекционеров Империи у меня, увы, не было, но некоторые из собравшихся и правда были похожи на ценителей высокого искусства.

— Потанцуешь со мной сегодня? — Я очаровательно улыбнулся.

Анна подняла бровь.

— А не боишься, что Его Величество приревнует и упечет тебя в дворцовые подвалы, где ты и сгинешь? К тому же, я терпеть не могу танцевать.

— Да брось, мы с тобой друг другу не подходим. К тому же, если Император захочет меня угробить, ему достаточно будет просто взвалить на меня еще одну кучу работы.

— Глава Рода князь Андрей Шереметьев! — торжественно объявил слуга, и большие двери на другом конце зала распахнулись.

Разговоры затихли. В зал, улыбаясь, зашел высокий мужчина в орденах и безукоризненно подогнанном фраке. Под руки он вел двух жен.

— О, а вот и хозяин вечера, — шепнул я Анне.

— О нет. — Блэйд тонко улыбнулась. — Поверь, это совсем не хозяин.

— Почему? Он же глава Рода.

— Так-то оно так. — Анна снова усмехнулась. — Но глава он скорее номинальный. О, а вот сейчас выйдет тот человек, который по-настоящему здесь всем заправляет.

— Кто?

Я постарался припомнить ближайших родственников князя. Какой-нибудь не в меру резвый дядюшка?

— Ты же книжку должен был читать. — Анна подняла бровь.

— Даже две. Но у меня, как ты понимаешь, не было особого времени, поэтому я не обращал внимания на всяких родственников, концентрировался на главах Родов и старших наследниках.

— Ну тогда тебя ждет сюрприз.

Вновь распахнулась дверь, и слуги почтительно преклонили головы. Опираясь на руку какого-то рослого молодца, в котором я опознал одного из многочисленных отпрысков Шереметьевых, в зал входила сухонькая бабуся. Та самая, которая спасла меня в поезде.

— Княгиня Антонина Ивановна Шереметьева! — объявил дворецкий.

Бабуля просеменила к сыну и обвела взглядом зал. Я заметил, что на нее и правда смотрят с уважением. Даже с большим уважением, чем на князя. А некоторые, кажется, даже со страхом.

Заметив меня, княгиня улыбнулась и подмигнула.

— Это она! Она спасла меня в поезде!

— Я до последнего надеялась, что ты догадаешься, — ответила Блэйд. — Но надежды, увы, оказались тщетны. Лазарев, как можно было ехать в соседнем купе с княгиней Шереметьевой и не узнать ее?

— Говорю же, я пропускал всяких родственников. По женской линии особенно, — оправдался я. — Да она и не вела себя как княгиня!

— Антонина любит при случае поизображать из себя немощную бабулю. Это ее забавляет.

— А я еще удивлялся, почему такая хрупкая бабушка ездит одна без охраны, — посетовал я. — Хотя после того, как она умело использовала «Атлас», мое удивление несколько уменьшилось.

Гости между тем приветствовали князя и его семью. Мы с Анной влились в длинную процессию воздающих должное хозяевам вечера.

Княгиня Антонина лукаво улыбнулась, когда я поцеловал ей руку. Наконец приветствия закончились и оркестр грянул музыку.

— Вальс! — объявил распорядитель вечера.

Я ткнул Анну в бок и галантно протянул ей руку.

— Позвольте пригласить вас, ваше хвостатое высочество. Пришла пора признаться: с тех самых пор, как мы познакомились, ваши очаровательные острые уши и милый волчий носик неизменно смущают мой покой.

— Смотри, Александр точно прибьет тебя, если продолжишь расточать мне комплименты, — пригрозила Анна, но руку приняла. — Что-то ты в лесу не был таким галантным. Там я в основном тебя бесила.

— У меня было время все осознать, — покаялся я. — На самом деле все мои подколки были проявлением тайных чувств. Даже блохи в тебе прекрасны.

Блэйд в ответ попыталась наступить мне на ногу острым каблуком.

Хоть Анна и утверждала, что терпеть не может танцевать, делала она это прекрасно. Подозреваю, оборотню пришлось учиться специально ради таких вот мероприятий. Мы кружились в легком вальсе, а я ловил на себе завистливые взгляды. Еще был, не только самая прекрасная женщина на балу, да еще и фаворитка Императора. Завидуйте-завидуйте, я еще и не так могу.

В перерыве между танцами Блэйд меня покинула, сославшись на важный разговор. Похоже, она тоже была здесь затем, чтобы выспрашивать и вынюхивать.

Поскольку единственный более-менее знакомый мне человек (точнее, не человек) испарился, я снова скучал в одиночестве. Впрочем, его с лихвой скрашивали подносы с закусками и шампанским. Жаль, здесь со мной нет Игоря и дядюшки, ценителей высокой кухни.

Повертев головой, я обнаружил Блэйд беседующей с каким-то дворянином, кажется, из Рода Волконских. Тот годился ей в отцы, но очень старался произвести впечатление на прекрасную оборотницу. Та мило улыбалась, но в глазах ее пылал лукавый огонек. На мгновение она встретилась со мной взглядом и одними губами произнесла: «Вот дебил».

Я поднял бровь, давая понять, что могу освободить ее от необходимости развлекаться навязчивого поклонника, прикинувшись, что у меня к ней какое-то срочное дело, но Анна чуть заметно помотала головой.

Подцепив с пустеющего блюда еще один пирожок, я приметил пару очаровательных девушек, скромно стоящих в углу, кажется, юных графинь. Пожалуй, приобретение связей в столице можно начать с них. В конце концов, я тут для того, чтобы заводить новых знакомых, я не докучать старым.

Я уже наметил план покорения юных сердец, но осуществить его не успел. Навстречу мне проталкивался человек, которого я тут увидеть никак не ожидал и был совсем не рад. Барон Бискар. Так вот почему этот пережиток прошлого написал, что будет в Москве! Интересно, за какие заслуги его пригласили?

— Даже не приближайтесь ко мне, Лазарев! — сходу заявил Бискар, которому пришлось проделать длинный путь по залу, чтобы ко мне приблизиться.

— Не очень-то и хотелось, — искренне ответил я.

— Я требую, чтобы этого человека немедленно вышвырнули отсюда! Он позорит свой Род и звание дворянина!

Бискар пылал праведным гневом, как печь-буржуйка. Даже десять поколений графов Лазаревых вместе не смогли бы заботиться о чести нашего Рода настолько рьяно.

— А что он вам сделал? — заинтересовался кто-то.

— Он чуть было не скормил моего наследника чудовищу! — все так же гневно воскликнул Бискар. Похоже, в этот вечер он был способен выдавать предложения только с восклицательным знаком на конце.

— Ну вообще говоря это был хомячок, — уточнил я. — Маленький и пушистый.

По залу прокатился смех.

— Я требую удовлетворения! — бушевал Бискар.

— Что, прямо здесь? — удивился я. — Давайте хоть на улицу выйдем.

Я заметил, как из-за столика с закусками на нас смотрит князь Шереметьев. Неодобрительно.

— Выходите, граф Лазарев, будем драться. И на этот раз ваши фокусы вам не помогут.

Я равнодушно пожал плечами.

— Ну драться так драться. Если вы хотите снова получить по морде...

Бискар побагровел, как помидор. Гости с интересом следили за разыгрывающейся сценой.

Сзади кто-то кашлянул. Княгиня Шереметьева поднималась с изящного стульчика, на котором сидела. При этом она трогательно опиралась на руку сына и кряхтела. Все-таки ловко эта дама при желании умеет разыгрывать из себя немощную старушку.

— Вы в моем доме, барон Бискар, потрудитесь вести себя прилично. Дождитесь окончания приема и покиньте наши владения, потом делайте, что хотите. Никаких дуэлей здесь я не потерплю!

В голосе бабули звенел метал, которому позавидовали бы многие короли. Бискар гневно взглянул на нее, собираясь возразить, но все-таки передумал. Даже у этого надутого индюка осталось какое-то чувство приличия.

— Граф Лазарев, я буду ждать вас после окончания приема. Обговорим место и время. Надеюсь, вы не струсите и не улизнете.

— К вашим услугам, — снова пожал плечами я. — Это будет даже забавно.

Бискар круто развернулся и демонстративно отошел на другой конец зала, чуть ли не прижавшись к стене. Если бы барон смог пройти сквозь нее, он бы это сделал, лишь бы оказаться от меня подальше.

Поскольку бесплатный цирк закончился, дворяне начали терять к нам интерес. Вот-вот распорядитель должен был объявить следующий танец.

Я направился к своему любимому столику с закусками, но тут меня поймал холеный мужчина с небольшой бородкой, добродушной улыбкой на лице и лукавыми глазами. Чем-то он напоминал барона Турчанинова, только более аристократическую версию.

— Вы ведь Виктор Лазарев, верно?

Я кивнул.

Незнакомец протянул руку, на которой красовался массивный перстень.

— Граф Сокольский.

Я пожал ее, срочно выуживая сведения о Сокольских из своей мысленной картотеки. Сведений практически не оказалось.

— Каким судьбами в столице?

— Да так, приехал по делам, — туманно ответил я. Не рассказывать же, что я здесь по поручению Императора.

— Признаться, я о вас наслышан. — Сокольский широко улыбнулся. — Вы стали весьма обсуждаемой личностью. Завели себе дракона, начали добывать золото, водите дружбу с Императором. И все это за неполных два месяца.

— Ну, насчет дружбы молва преувеличивает. Его Величество просто давал мне несколько поручений.

— О, не преуменьшайте свои заслуги. — Граф добродушно похлопал меня по плечу. — Ходит слух, вы помогли самой Тайной Канцелярии, а это дорогого стоит. Говорят, вы женитесь.

— Через три недели. Я бы пригласил вас, но, боюсь, вам на нашей скромной церемонии будет неинтересно.

— Похвально, похвально. Негоже такому серьезному человеку иметь одну жену. Вам надо поднимать Род. Увеличивать, так сказать, его численность и магический потенциал, а женщины этому очень даже способствуют. Если вы понимаете, о чем я. — Сокольский подмигнул. — К тому же, я слышал, баронесса Турчанинова не только красива, но и умна и обладает сильным Даром. Да еще и дочь богатого отца.

Я снова кивнул. Что надо от меня этому человеку, который о моей жизни осведомлен лучше меня самого?

— Знаете, что бы кто ни говорил, а здоровый расчет — это важно, — продолжал разглагольствовать Сокольский. — Любовь — прекрасное чувство, но, когда в браке еще и сливаются капиталы, молодой семье это идет только на пользу. Как говорит один мой друг, надо сначала выбрать подходящую девушку, а потом уже влюбляться в нее. — Сокольский хохотнул. — Вам бы еще третью жену для комплекта. Тоже умную и из благородных, чтобы было все как у людей.

Я насторожился. Обычно таким тоном говорят: «Вам бы еще машину. В кредит в нашем банке, прекрасные условия, кстати, всего 300% в месяц».

— О, а вот и моя дочь! — Сокольский обернулся к девушке, которая подходила к нам от столика с напитками. — Настасья, познакомься, это граф Лазарев. Тот самый, о котором говорит вся Москва.

Девушка была симпатичной. Лицо с тонкими чертами обрамляли кудрявые тёмные волосы, уложенные в аккуратную прическу. Бирюзовое платье с длинным шлейфом и глубоким вырезом очень шло к ее зеленым глазам. Ее можно было бы смело назвать красивой, если бы мне не мерещилась огромная, сияющая неоновыми буквами надпись у нее на лбу: «Хочу замуж».

Настасья, смущенно потупив глазки, подала мне ручку для поцелуя. Я взял ее и легко приложился губами. Кулон с изумрудом, висящий на длинной серебряной цепочке, словно бы невзначай качнулся, привлекая внимание к весьма соблазнительному декольте, Настасья зарделась. Я почувствовал себя в капкане.

— Правда, красавица? Гордость Рода, отрада отца и матери! Жаль, графиня приболела, а то б вы увидели, в кого она пошла такая статная.

Сокольский положил дочери руку на плечо, ненавязчиво заставляя ее сделать шаг мне навстречу.

— Я вам так скажу, Виктор. Деловые люди должны держаться вместе. Вы очень способный молодой человек, раз сам Император так высоко вас ценит. Вам бы еще породниться с каким-нибудь влиятельным Родом. Объединить и приумножить капиталы, ну, вы понимаете. Вы, говорят, умеете делать деньги из всего, что видите. Наш Род тоже исстари этим славится. Древность Рода, знаменитая фамилия — все это хорошо, но на самом деле все упирается в деньги.

— Папа, — укоризненно произнесла Настасья. — Деньги ведь в жизни не главное!

Ну вот, а у нее ведь был мизерный шанс мне понравиться. Как это деньги не главное?! Ну уж нет, такая потенциальная невеста мне точно не подходит. У нас с будущей женой должны совпадать основные жизненные ценности!

Кудрявая красотка смущенно потупила глазки. На щеках ее заиграл легкий румянец.

— Сейчас будет белый танец. Не потанцуете со мной?

Краем глаза я заметил одобрительный кивок стоящего сбоку папаши.

Танцевать с ней мне решительно не хотелось. Во-первых, девушку просто-таки втюхивали мне в невесты, что вызвало закономерный протест. Да и папаша, если я соглашусь, может напридумывать себе невесть что. Во-вторых, если об этом узнают мои женщины, то, скорее всего, не обрадуются. Лидия, может быть, пропустит мимо ушей, поглощенная ковырянием в кишках какого-нибудь портального монстра, а вот с рыжей станется и скандал закатить.

Но отказать даме будет в высшей степени невежливо. К тому же, она на меня так смотрит... Грудь вздымается, реснички подрагивают. Если бы у меня последние дни не развилась сильная аллергия на хитрожопых тестей, норовящих наложить лапу на мое добро, я бы, пожалуй, ей заинтересовался. Вот и что мне теперь делать?

Мысленно проклиная все на свете, я лучезарно улыбнулся и протянул девушке руку.

— С удовольствием, сударыня. Для меня это честь.

Начался полонез. Девушка танцевала неплохо, хоть до Анны ей было и далеко. Настасья кружилась вокруг меня, а шлейф платья развевался, словно крылья. До меня доносился чуть заметный запах ее духов. Это, безусловно, было приятно, но надпись: «Замуж» на ее лбу никуда не девалась. Более того, перед моим мысленным взором она начала сменяться надписью: «Тревога, тревога, меня окольцовывают!»

— Ну, как я выглядела? — вдруг тихо спросила Настасья.

Я непонимающе уставился на нее.

— Простите?

— Я достаточно убедительно изображала из себя очарованную дурочку, мечтающую составить выгодную партию, чтобы отец от меня отстал? Он всегда такой. Потенциальные женихи уже разбегаются от него, как тараканы.

Я молчал, разглядывая Настасью с новым интересом. Та ответила мне умным взглядом.

— У вас был такой испуганный вид, когда он меня к вам подтащил. Не бойтесь. — Настасья грустно усмехнулась. — Я не собираюсь замуж, вы в безопасности.

Танец закончился. Я собирался было расспросить девушку, поскольку она неожиданно меня заинтриговала, но та упорхнула к компании подружек. За ней по залу, словно воплощение Гименея, следовал папаша.

Еще два танца я сплясал с очаровательными юными баронессочками. Девушки хлопали глазами, слушая мои истории про битву с оборотнями, славную победу над монстром в шахте, вылазку в портал и много чего еще. По моим рассказам выходило, что я разрывал чудовищ практически голыми руками. Можно же немного преувеличить?

Наконец объявили перерыв. Гости разбрелись по залу в ожидании обеда, столько любимого дядюшкой, а я снова остался скучать. Огляделся, ища глазами Анну, но тут кто-то робко тронул меня за локоть.

— Не спасете меня? — шепнула Настасья, подходя. — Отец пытается втюхать меня вон тому графу, а я, боюсь, этого не вынесу. Сделайте вид, что у нас с вами очень интересный разговор.

Я взглянул на предполагаемого жениха, который годился девушке то ли в плохо сохранившиеся отцы, то ли в моложавые деды.

— Конечно. — Я галантно подал ей руку. — Я и сам хотел продолжить знакомство, но вы так быстро убежали.

Несмотря на распахнутые окна, в зале становилось душно. Некоторые гости, пользуясь перерывом, потянулись к выходу.

— Прогуляемся? — предложил я. — Думаю, никто не заметит, если мы ненадолго исчезнем. Боюсь, это единственный способ спасти вас от матримониальных амбиций вашего батюшки.

Настасья благодарно кивнула. Мы чинно спустились вниз, заверив слугу у входа, что скоро вернемся, и я с наслаждением вдохнул свежий воздух.

Парк вокруг усадьбы был прекрасен. Прямо перед дворцом блестела темная гладь пруда, вокруг росли аккуратно посаженные деревья. Я усадил девушку на скамейку.

— Великолепное место, не правда ли? Будь я князем Шереметьевым, давал бы приемы каждый месяц только для того, чтобы все имели возможность его увидеть.

Настасья кивнула. Ей тоже пришлась по нраву идея выйти на воздух.

— Могу я спросить? — Я замялся, гадая, как потактичнее сформулировать вопрос.

— Про моего отца? — грустно усмехнулась Настасья.

— Если вам неприятно, можете не отвечать. Я понимаю, что это не мое дело.

— Не переживайте, граф. — Настасья махнула рукой. — Наоборот, иногда мне хочется с кем-нибудь поговорить об этом. Папа одержим идеей выдать меня замуж за какого-нибудь дворянина. Считает, что больше я ни на что не гожусь. Он пытался сплавить меня уже половине Москвы, но у него до сих пор не получилось.

— Почему? — искренне удивился я. — Не сомневаюсь, многие мужчины мечтают о вашей благосклонности.

— Они-то, может, и мечтают, вот только я не хочу.

— Но почему? Я вот, если можно так выразиться, полтора раза женат и не жалуюсь. Любовь, семья — это же здорово.

— Здорово, но не тогда, когда собственный отец торгует тобой, словно вещью на базаре, пытаясь продать подороже. — Девушка грустно покачала головой. — Точнее уже просто впихнуть хоть кому-нибудь, потому что не видит для тебя иной нормальной судьбы. Я хотела бы встретить человека, который воспримет меня как равную, а не просто красивую куклу. Но этого, наверное, никогда не будет.

— Вы красивы, благородного происхождения, богаты, — удивился я. — И умны, это видно невооруженным взглядом. Найдите себе такого же одаренного благородных кровей и живите с ним долго и счастливо.

Повисла пауза, словно Настасья раздумывала, сколь много можно мне рассказать.

— В том-то и дело. У меня нет Дара.

— Нет Дара? — удивился я. — У всех благородных обычно есть Дар, хоть какой-нибудь.

— А вот у меня нет. Потому отец считает меня никчемной.

— Может быть, он просто еще не проявился? Про меня тоже много лет думали, что Дара у меня нет, — попытался я подбодрить девушку. — А теперь я повелитель драконов. Правда, всего одного дракона, но уже кое-что.

— Так у вас и правда есть дракон? — заинтересовалась Настасья. — Я думала, это всего лишь слухи.

— Есть. Точнее, драконица, Фрейя. Очаровательная девочка. Я с ней играю иногда.

Глаза девушки восхищенно округлились.

— И она на вас не нападает? Вы очень смелый человек. Она же может испепелить вас за одну секунду.

— Ну, это вряд ли, — признался я. — На самом деле она еще совсем крошечная, не больше котенка. Правда, волосы подпалить может, если не в настроении.

Я подал Настасье руку, и мы неторопливо двинулись по парку, наслаждаясь хорошей погодой. Ветерок трепал кудри девушки, на щеках играл легкий румянец. А она хорошенькая. И умная, с ней есть, о чем поговорить. Но нет, с таким папашей она мне все равно не подходит, вдвоем с Турчаниновым они меня изведут.

Настасья стянула перчатки и теперь бесцельно мяла в руках, не зная, куда их деть.

— Давайте я подержу, — вызвался я.

Девушка улыбнулась и с благодарностью протянула перчатки мне. Я хотел было положить их во внутренний карман смокинга, но побоялся измять нежный шелк и просто зажал в руке.

Гости, вышедшие на прогулку, меж тем потянулись обратно во дворец. Приближалось время обеда, а потом и выставки, которую все так ждут.

Мы прошли еще немного по парку и вернулись обратно. Я галантно подвел девушку к дверям. До чего же не хочется возвращаться в душный зал! На улице так хорошо.

Настасья вопросительно посмотрела на меня.

— Граф, вы идете? Отец, должно быть, уже начал беспокоиться.

— Чуть позже. Хочу еще немного погулять, обед ведь не начнется сию минуту, верно?

Настасья понимающе улыбнулась. Очевидно, решила, что я дезертировал, чтобы подольше не встречаться с ее папашей. Отчасти так оно и было.

— Думаю, нет. Хорошо, но не задерживайтесь. Я буду вас ждать, — ответила девушка и упорхнула.

Я прошелся вдоль аккуратно подстриженных кустов, наслаждаясь тем, как солнце отражается в глади пруда. Сорвал цветок одуванчика, неведомо как затесавшийся среди тщательно подстриженного газона, и направился к окружавшей дворец небольшой рощице.

Ветер растрепал мои волосы, я поднял руку их пригладить и удивлением обнаружил в ней перчатки. Вот черт! Мы оба про них забыли. Ладно, во время обеда они не слишком-то нужны, найду Настасью, когда нагуляюсь. Хотя, подозреваю, ее папаша сам меня найдет.

Поигрывая тонким шелком, я углублялся все дальше под сень деревьев. Ого, тут еще и грибы есть! И ягоды. Правда, ботаник из меня так себе, так что, пожалуй, есть их не буду.

Я нагнулся, чтобы рассмотреть семейство сморчков в траве. Рот мне вдруг залепила влажная тряпка, я почувствовал острый запах хлороформа и отключился.