Граф Ларин против всех

Неласковый прием

Кап… Кап… Кап…

Жидкость падала на макушку, на пол, медленно, но неотвратимо. Глаза можно было и не открывать, тошнотворный запах заполнил всё существо Септимуса. Этот запах Септимус узнал бы из тысячи, но здесь смешалось и расползалось по комнате нечто совершенно кошмарное. В нос проникали запахи крови, свежего мяса, внутренностей и чего-то еще, тоже мало привлекательного. Он попытался открыть глаза, но ресницы словно срослись, пришлось фактически разлеплять глаза руками.

— Твою же маму! Да это реально бойня!

Кровь была повсюду: на его одежде, руках, она капала с потолка, стекала по стенам. Казалось, небольшое помещение щедро обливали несколько раз, а уже после добавляли отдельные штрихи.

— Ну на х… Валить, отсюда нужно срочно валить!

Вся шутка броска из одного тела в другое заключалась в полной неизвестности. Сеть подбирала нового носителя по нужным параметрам, вот только заранее узнать какие проблемы придут вместе с этим телом никто не мог. Переход был простым, чужое тело полностью подчинялось воле нового, пусть и временного, но хозяина. В этот раз что-то пошло не так, в голове витал туман, по коже бегали мурашки, словно чужая шкура не признавала нового владельца. Септимус попытался подняться, но поскользнулся в густой кровавой жиже на полу и плюхнулся обратно.

А ведь так хорошо всё начиналось! — вспомнил он и повторил попытку встать.

Он спокойно двигался по своему курсу на одну неприметную планету 12-го ранга. Трюмы заполнены контрабандой, маршрут понятен, но тут патруль. Септимус приготовился торговаться, патрули этой линии были продажными и в этот момент Бортовой компьютер или попросту БК взбесился. На экране поплыли загадочные символы, и странные надписи, перед глазами потемнело, корабль сам ушел в гиперпространство, а когда выскочил…

Пожалуй, это была самая неприятная часть происшествий последнего часа. Мигание экрана он ощутил сквозь закрытые веки, это само по себе было плохой приметой, скоро к морганию добавился отчет. БК гордо, но с пропусками рассказывал об обстановке:

— Запись бортового журнала от… Двадцать пятый день следования к планете Аракис… Состояние тела оператора критическое… Корабль повреждён и не ремонтопригоден. Совершена аварийная посадка. Рекомендованный протокол девять два пять тире три, конец записи.

Септимус попытался откинуться в кресле пилота, но быстро осознал, что характеристика “критическое”, очень похоже на правду. Он печально посмотрел на монитор: на чёрном фоне красными буквами мерцала надпись: «ОШИБКА. ОБРАТИТЕСЬ В СЕРВИСНЫЙ ЦЕНТР ИМПЕРИИ».

Надо же было вляпаться, как ребёнок. Монитор требовательно запищал, но сил дать голосовую команду не было. Пилот закрыл глаза.

— Четыре — язык не слушался, он казался тяжёлым камнем, тянущего утопающего ко дну.

В горле стояла сухость, было больно глотать, но отсчёт было необходимо сделать, иначе…

— Три…

Это была последняя попытка, затем тело уйдёт в стазис, согласно протоколу, а пока надо было перенести душу в подходящее по параметрам тело.

— Два…

Сейчас, оказавшись в самых при наипоганейших условиях это был единственный путь к спасению.

— Один.

Он и данные о планете получить не успел, только понял, что дела совсем дрянь. Счастье было так близко… Ещё чуть-чуть и он накопит на свой тихий домик и несколько десятков югеров земли. А если накопит с запасом, то и простое имя техника, которое сокращали до Септа все кому не лень, означающее просто цифру «семь», вырастет до чего-то более значимого. В такое сложно поверить, но ему казалось, что так и будет, и однажды его начнут называть настоящим именем. Правда, настоящего имени он не знал, жизнь началась в приюте.

Возможно, участок даже окажется на планете 3-го ранга, где не знают войн. Там обязательно будут оливковые деревья, а прекрасные кипарисы станут тихо петь о спокойной и хорошей жизни.

Ни оливок, ни кипарисов Септимус живьем не видел, об этих деревьях он знал из сна и любил этот сон, который программировала ему система БК при длительных полетах. Потому что этот сон, где он ходил по своей земле, где светило солнце и тяжелые гроздья винограда почти лежали на земле, был единственным спокойным местом. Настоящая жизнь Септа разительно отличалась. Он останавливался в дешевых портах, где можно было умереть за небольшое количество имперских кредитов. Он брал все задания, какие только попадались. Неважно, будь то смута на дальних рудниках какой-нибудь планеты 13-го ранга, или выселение местных во время очередной экспансии империи. Нет, он никого не убивал, хотя умел многое и даже служил когда-то, но сейчас, Септ был обычным техником, сросшимся со своим главным помощником – бортовым компьютером. Техником на вольных хлебах. Раз, два, три, четыре…

— Синхронизация! — попытался Септ достучаться до БК, но в ответ ничего не произошло.

Правда, память прежнего владельца попыталась беспорядочно выдавать море информации, но технику из полезного досталось только одно: помещение, что, казалось, вылили литров двадцать крови, было ничем иным как контейнер обитый железными прутьями из толстого и прочного металла.

— А подробностей не будет? — Ворох непонятных, пока, картинок не облегчили задачи понимания того, что делает тело бывшего владельца здесь.

А тело обладало какими-то свойствами. Вот бы ещё понять какими, но сейчас главное не это. Руки и ноги не были связаны, а значит, его больше ничего не держит здесь и с тошнотворного места можно уйти довольно просто, но для начала надо как-то осмотреться, искусственного свечения с потолка вполне для этого хватало.

В сумме в контейнере нашлось пять тел, эти люди умерли страшной смертью, и похоже, тот кто убивал наслаждался каждым моментом. Иначе как объяснить множество травм, которые могли повергнуть жертву в ужас и причинять страдания, но были не смертельными? Смертельные травмы тоже были, но по их состоянию было видно, что наносились они медленно, растягивая процесс. Орудия пыток также лежали в беспорядке, но вот с названиями была полная засада. Это был какой-то примитивный электроинструмент, какой давно не встретить и в отдаленных колониях.

Септ посмотрел на стену и внутри похолодело. Некто оставил надпись пальцем процарапав её на стене, буквы уже заплыли кровью, но угадывались.

— Туристы! — вслух прохрипел Септимус и вопрос эвакуации из контейнера стал первоочередной задачей. — Здесь развлекались Туристы!

Кровь еще не расслоилась на плазму и взвесь, значит, враг недалеко, он поблизости. Техник беспорядочно оглядывался по сторонам.

— С другой стороны, в любой точке галактики, вылезти на свет в таком виде, отличная рекомендация загреметь в местные застенки — проговаривал он вслух, чтобы унять страх и привыкнуть к своему новому голосу. Хрипота и писк отступали.

Голос был приятным, низким, с бархатистыми нотками, таким можно одинаково хорошо отдавать приказы и шептать пошлости на ухо смазливым барышням. Вдох - выдох. Дальнейшие изыскания вывели Септа в небольшой тамбур, где в чехле висела свежая одежда.

Кто я? Нужны подсказки. Ткань одежды дорогая, не синтетическая, плетение качественное. Но они не подсказывали кто их хозяин. Странная мягкая плетка, служившая ремнем для брюк, вызывала вопросы. От самой вещицы растекалась темная и малоприятная аура, но техник решил не спорить с хозяином тела, сохранив странный предмет. Отмыть кровь полностью было невозможно: воды нашлось невеликое количество. Он хотел подумать обо всем на воздухе, но стоило лишь открыть дверь, как его встретила толпа незнакомцев.

— Что же вы, граф Ларин? Заставляете ждать честную публику? – спросил один из незнакомцев, подавшись вперед с довольной улыбкой.

Вера Павловна

Выходить из дома было необходимостью, но как же она не хотела!

Вера Павловна шла по поселку, шла пешком, потому что бензин давно стал роскошью, его следовало экономить. Зинаида Селиверстова пригласила её, “колдовку”, оказать услугу. Прямая дорога к месту назначения пролегала через центр, Вера Павловна уже хотела сделать круг, чтобы обойти неприятное место, но сверилась с часами и вздохнув не свернула с маршрута. Она не застала хорошую жизнь поселка, хотя обломки былой роскоши еще попадались по пути: мраморные колонны у заброшенной библиотеки, чугунные фонари с выбитыми стёклами, тротуарная плитка, уложенная с геометрической точностью, будто напоминание о временах, когда кто‑то ещё верил в порядок.

Причиной, по которой ей не нравился центр был невольничий рынок. Совсем маленький, стихийный, и от того по настоящему неприятный. Крепостное право случилось в её стране не вчера, правительство начало с благих намерений. Мол, после третьей мировой, ни бюджета, ни перспектив платить пенсии, пособия и другие платежи не было. А вот держатели ресурсов и капитала, выкупая титулы и земли, вполне могли в нагрузку получать и людей. Для граждан даже придумали выход, всего то и нужно было, что выкупить свою свободу. Они даже придумали рассрочку, по принципу ипотеки на двадцать лет, с процентами, которые росли быстрее, чем сорняки на пустыре.

Телега степного патруля, громоздкая с решетчатой клеткой для невольников сегодня привезла десяток доходяг, они смотрели без интереса, будто уже распрощались с жизнью и теперь ждали только, когда смерть сама их догонит.

Мелкий помещик выкрикивал преимущества своего товара, размахивая засаленным платком:

— Здоровые, крепкие! Четыре женщины: одна шьёт, другая варит, третья поёт, а четвёртая просто красивая, для настроения! Пара мужиков: один копает, другой носит, оба не жалуются!

Рядом с ними стояли лотки с какой-то сельской ерундой, вроде овощей и пучков сушёных трав, которые, судя по всему, должны были заменить и чай, и лекарство, и надежду. Зеваки сновали мимо, перекупщики оценивали товар, все галдели, смеялись или вступали в словесные перепалки, споря из‑за каждой монеты, как будто от этого зависела их судьба. Особняком стоял облезлый мужичок, а рядом с ним пацаненок лет тринадцати, низкий не по возрасту, щуплый, со взглядом колючим и озлобленным. Он покачивался от голода, но держался гордо. На шее его красовалась веревка, эта веревка была обычным атрибутом невольника, своего рода меткой, мол, не перепутайте: “это товар”.

— Вера Павловна! Купите пацана! — узнал её торговец и бросился, ухватив за рукав с такой силой, будто она была последней надеждой на спасение. — Отец его сегодня приволок чуть свет, а уже вечер, никто не берет. Я и скидку сделаю. Сварите из него зелье.

— Какое еще зелье? — удивленно спросила Вера Павловна, но остановилась.

Мальчик теперь взирал на неё со всем доступным ему ужасом. Слухи про Веру Павловну ходили разные, но хороших не было: одни говорили, что она умеет превращать воду в яд, другие, что может заставить картошку петь народные песни, а третьи и вовсе шептались, будто она однажды оживила огородное пугало, и оно потом полгода преследовало местного скрягу, требуя оплаты за работу.

— Я цену сброшу, а можете потом расчитаться. Что же мне его кормить, если сегодня торга не будет? — жаловался торговец.

— Чей он? — спросила Вера Павловна размышляя о своём.

— Так это старшой сын Глеба Селиверстова из управы — отчитался продавец.

— Что-то не сходится… Мальчик, ты Селиверстовым кем приходишься? — спросила она у пацана, тот только сжался и шарахнулся, будто ожидая удара.

— Зубы все на месте — гордо сказал торговец, грязной рукой оттягивая губы своего товара. — И спина прямая, и руки целы, на все сто лет гарантии!

— Руки от ребенка убери. Заберу — спокойно сказала Вера, и потянула за кусок веревки. Мальчик забился, пытаясь вырваться, но силы были неравны.

— Могу кандалы предложить, очень прыткий — посетовал торгаш.

Вера Павловна только хмыкнула, под её ногами появился пушистый серый кот, обращаясь к нему она приказала:

— Пацана забери. Жрать нельзя, вернешь в целости и сохранности.

Кот огрызнулся, но скоро черный туман растёкся пятном и мальчик исчез словно его и не было, только верёвка упала на пыльную землю, напоминая о случившемся.

Вот же! Опять слухи поползут, — подумала Вера Павловна, но махнула рукой и пошла дальше.

Женщина лет сорока сидела с прямой спиной и тревожно вглядывалась в глаза своей гостьи, словно пытаясь прочесть там ответ на вопрос, который сама боялась задать. Это была невысокая, хрупкая брюнетка, с живыми карими глазами, такая миниатюрная, что напоминала фарфоровую статуэтку, случайно уцелевшую в бушующем море жизненных невзгод. В руках она разминала платок, словно хотела выжать из него воду.

Разместились они в грязной квартирке в центре поселка. В лучшие годы муниципалитет, движимый внезапным порывом заботы о своих сотрудниках, успел построить несколько домов. Теперь эти дома напоминали потрёпанные декорации к пьесе о человеческой судьбе. В одной из таких квартир и сидели две женщины, словно две тени, случайно встретившиеся в лабиринте чужих несчастий. Гостья была молода, её зеленые глаза темнели, то ли от слабого света в комнате, то ли от ожидания. Светлые волосы, убранные наверх, делали бледность лица какой-то болезненной. Хозяйка, обратив внимание на эту перемену в цвете глаз, ахнула и беспомощно замахала руками перед собой:

— Вера Павловна! Я что-то боюсь. Может не надо оно?

— Может и не надо — огляделась собеседница с хладнокровной отстранённостью, свойственной людям, видевшим слишком много человеческих драм.

Её взгляд скользил по комнате, будто оценивал не обстановку, а саму суть происходящего.

Квартира носила следы регулярных разрушений. Потолок, стены, жалкая мебель, всё это было в каких-то подтеках. Словно, безумный художник рисовал здесь свои картины, но вместо красок использовал борщ, рассольник, жирное мясо и нечистоты. Целых предметов интерьера не было, только осколки былой жизни, беспорядочно разбросанные по комнате. Взгляд Веры Павловны скользил с тоской и отстранённостью, наконец, он остановился на созерцании пола. В отличие от других поверхностей, вроде штукатурки и обоев, полы смогли отмыть.

— Если это жизнь, то оставляйте как есть — согласилась Вера Павловна и попыталась подняться.

— Дети сейчас у мамы моей — словно вспомнила собеседница. — Для себя я бы не просила, но они жить в этом кошмаре не должны.

— Зинаида Станиславовна! Правила простые, вы соглашаетесь, я избавляю вашего дражайшего супруга от алкоголизма, все последствия падают на ваши хрупкие плечи. Оплату осуществите после полного исцеления — словно заученно выдала Вера Павловна, и снова посмотрела на собеседницу.

Дети у мамы — подумала Вера Павловна, — Стоит ли ей возвращать пацана или она в курсе что его, как скотину ещё утром сбыли?

— А можно про последствия? — жалобно попросила Зинаида.

— Вы сказали пристрастие его развивается не один год, до белой горячки он начал упиваться последние шесть месяцев, верно? — вопросом ответила Вера Павловна. Её тон был холодным, как лёд, в нём скрывалась некая мрачная ирония.

— Да, раньше просто бил, а сейчас, словно бес в него вселился. Громит всё уже трезвый, потом падает и не помнит ничего. И так последние полгода — заявила женщина и всхлипнула.

— Белая горячка — это плохой знак. Понимаете ли, алкоголь разрушает нервную систему, но и чудесным образом поддерживает в них жизнь. Или её подобие. Как только он перестанет пить, организм ощутит все прелести износа. У него появится неуверенный шаг, различные боли в конечностях, вы получите больного, которого придется выхаживать. И я не могу гарантировать вам, что вы вернете ему здоровье полностью. Он не будет пить, к нему вернется понимание происходящего, но скорее всего это будет уже не совсем тот человек, которого вы знали в начале совместной жизни. — Вера Павловна говорила всё это спокойно, методично раскладывая перед Зинаидой картину будущего. С каждым словом её собеседница сникала, её лицо бледнело, будто из него вытягивали жизнь.

— Это же какое-то проклятье! Заменить одну напасть на другую, разве это услуга? — вдруг резко выкрикнула она, её голос сорвался, как струна, не выдержавшая напряжения.

— Никакого проклятья на Глебе Васильевиче нет. Есть его инфантильность, глупость не человеческая и попытка компенсировать различные комплексы. Сколько я помню, работает он у вас в управе, а этим по болезни пансион положен. Видите как замечательно: запои у нас не оплачиваются, а вот катастрофические их последствия, пожалуйста. Система работает безупречно, не правда ли? — Вера Павловна произнесла это с иронией, которая резанула Зинаиду, как острый нож.

— Правду о вас говорят! Хороших людей не ссылают! Вы так о живом человеке рассуждаете, словно о вещи какой! Я сама как-нибудь, ступайте — заявила Зинаида и указала на дверь, но вдруг раздался грохот.

— Открывай тварь! Открывай! Кого прячешь? — громко вопил грубый мужской голос, вбивая кулаки в хлипкую дверь.

Женщина сжалась, ее лицо побледнело. Вера Павловна не пошевелилась, хозяйка не заметила как и откуда он появился, но теперь на руках девушки образовался пушистый серый кот. Он вольготно развалился свешивая лапы, поднял морду, взирая желтыми глазами и на чистом русском языке заявил:

— Чего сидишь, горемычная? Муж пришел! Открывай, пока дверь не выломал.

Женщина моргнула, дернулась, словно сбрасывая с себя наваждение и поспешила к дверям. Как только она повернула защелку замка, полотно распахнулось сбивая её с ног, и в комнату сначала ввалился смрад перегара. За ним явился её муж, мужчина подхватил женщину за волосы, быстро намотав на кулак и заявил:

— А давай-ка вместе посмотрим, кого ты шалава, в гостях принимаешь, пока я вкалываю!

Он тащил её без всяких церемоний, сбивая углы, не обращая внимание, что ноги просто волочатся по полу. Вера Павловна встала навстречу, она смотрела с немым вопросом на жертву домашнего насилия, но Зинаида, не обращая внимание на боль, молчала, её губы были сжаты, как будто она боялась выпустить наружу крик, рвущийся из груди.

— А говорила подруг у тебя нет! Постоянно мне врёшь, падла! — свои слова он закрепил ударом по лицу.

Вера Павловна широко улыбнулась несчастному, и тот замер как стоял. Кот обходил всю компанию с деланной брезгливостью. Жертва, поняв, что рука ослабла, без сил рухнула на пол. Мгновение она просто лежала, но потом встала, выпрямилась и посмотрела на гостью с ужасом, будто увидела перед собой саму смерть:

— Всё? Он теперь умрёт?

— Он нас слышит, просто двигаться не может — прокомментировала Вера Павловна с холодной логикой хирурга, анализирующего рану. — Да и не обездвижь я его, как мне к выходу пройти? Вы меня сами прогнали. Но не переживайте, он начнет с того же места, где остановился. Дальше будет только хуже, с работы его рано или поздно попрут. А! Вы же свободная женщина, не крепостная. Мещанка, если мне не изменяет память. Но тяга у них такая, что продать кого из семьи за месяц пьянки у них не заржавеет. Хотя с вас, наверное, не начнёт, вот, дети это да. Лишние рты. А вы ведь работать можете.

— Делайте! — выпалила Зинаида и зажмурилась.

— Можно подумать, мы её уговаривали! — зло фыркнул кот.

— Договор извольте подписать — Вера Павловна подала лист бумаги и Зинаида, быстро найдя ручку, поставила свою подпись. — У меня последний вопрос, старшенький ваш тоже у мамы?

Зинаида побледнела, она отошла на несколько шагов и отведя взгляд сказала:

— Он в последние дни совсем от рук отбился, а тут Глеб пришел, денег искал на выпивку, кольцо просил семейное. Так упёрся, а я не отдала, он старшего сына забрал с собой, а я младших к маме и отправила. Но ему в батраках получше будет.

Кот семенил за Верой Павловной по дороге и ныл:

— У меня лапки! Возьми на руки!

— Лапки? Ты даже не кот, постеснялся бы. Я еле себя домой несу — устало призналась Вера Павловна.

— Это я для привлечения внимания. А вот съел бы Глебушку, знаешь как бы бегал? — мечтательно протянул котик.

— Сколько тебе говорить! Служащие этой на ровном месте выросшей монархии не вкусные. Ты на прошлой неделе несколько человек сожрал из отряда того заполошного, уже забыл? Лечить будем убогих, вдруг мир лучше станет? — Она печально улыбнулась.

— Вот! На прошлой неделе! — кот забежал вперед и театрально встав на задние лапы заявил: — Господа, я не ел шесть дней! Когда пойдем на охоту? Я на все согласен. И на тех ворон больших невкусных в портале полуночи.

— Мы по дороге мясо заберем, один из клиентов привез подарок из деревни, поделюсь с тобой — улыбнулась Вера Павловна и прибавила шагу. — Меня и так сослали в эти снега враждебные, если узнают сколько в тебя помещается, что прикажешь свой век в тундре доживать? На охоту пойдем на днях. Исцеление местных алкашей нам бюджет не закроет.

— А пацан? — поинтересовался кот.

— Определи его к Лексею Семеновичу в подмастерья, там посмотрим, что из него выйдет. Только пусть кормит, лично проверю.

В гостях у Ларина младшего

Справа и слева вынырнули крепкие ребята, техника скрутили, и похоже приложили чем-то по голове, потому что в себя он пришел уже в новом месте. Обзор закрывала плотная ткань, в помещении было тихо, если не считать капли воды, что раздражали своими звуками, очерчивая в живом воображении довольно просторное помещение. Септ решил, что его держат в каком-то подвале. Руки и ноги оказались крепко связаны, а сам он располагался на глинобитном сыром полу. Только все это были ощущения, но не более.

Это не Туристы, — затеплилась надежда в шатком сознании. — А если это просто местные, то шансы есть.

Он ждал, а похитители никак себя не проявляли. Новая картина сплеталась из звуков и запахов, которые не совпадали со старыми данными. Техника это не особо тревожило, скорее волновали последние мгновения перед аварией. Контрабанда на борту, должна была превратиться в некоторое количество кредитов.

— Агрх! Хреново дело.

Вдох…

Выдох…

Старая добрая техника дыхания помогла. А ещё наконец адаптация подошла к своему финалу и теперь Септ полностью освоился в новом теле. Идеальном: крепкий живот, скорее всего с кубиками пресса, сильные руки, суставы в коленях больше не болели, а не́когда сорванная спина теперь в порядке. Но была ещё одна примечательная деталь. Каналы, если здесь ещё и магия…

— Это хорошие новости — улыбнулся под мешком Септ.

Он вновь обратился к памяти бывшего хозяина и смог восстановить техники обращения с потоками энергии. Он прогнал по каналам Силу и остался доволен. Бывший хозяин накопил прорву энергии скверны, так что он по любому не жилец! Но не Септ, нет…

— Что за чертовщина?! — губы сами разжались, произнося ругательство.

Память о прошлом отсутствовала. Да, хоть и осталась память как дышать, ходить, обращаться с энергией… Но вот памяти о семье, друзьях, детстве, предпочтениях, этого всего не было! Неужели произошел сбой и душа попала в свежего покойника? БК был привычным способом взаимодействовать с миром вокруг, но отчего-то подключение не работало. Напрасно техник запрашивал связь раз разом, ответом ему была тишина.

— Поздравляю, у тебя неплохие шансы умереть в чужом мире, за чужие грехи — пробубнил себе под нос Септ, но тут послышались шаги.

Снаружи мешка что-то происходило: сначала раздался скрип ржавых петель и открылась тяжелая дверь, а после уверенные шаги нескольких человек. Наконец, мешок сняли, и техник смог рассмотреть перед собой незнакомцев.

— Ну здравствуй братец! — заявил один из них и на лице его растеклась радостная, но язвительная улыбка. — А ты вроде, как и не рад нашей встрече? Я же предупреждал, отпишешь мне Горново, и живи себе налегке в городской квартирке.

Последние слова незнакомец подкрепил тяжелым ударом, который пришелся по ребрам. Септ согнулся от боли, стиснув зубы, но вдруг сознание хозяина все же включилось.

Вы серьезно? Память будет включаться только после побоев? — тягостно подумал Септ.

Через пару секунд горе-путешественник получил исчерпывающие данные в отношении ситуации. Перед ним брат Николай Сергеевич Ларин, младший и нелюбимый в семействе. И как раз сейчас он спрашивает об имении недалеко от города.

Странно, мир, что мельком Септ увидел был похож на что-то в эпоху развитой промышленности, а тут какие-то имперские дела. Но главное, это ресурсы! Нет, земли техник отдавать не собирался. Вдруг на них прямо сейчас лежит то, что нужно для ремонта корабля. Давай-ка поиграем!

— Николенька! Как же я подпишу, видишь, у меня и руки связаны. И нотариуса нигде не видно — ответил Септ, вживаясь в роль, и состроил самую невинную мину.

— А я его с собой привел, — Николай подтолкнул вперед невзрачного человека с портфелем.

— Ой, ну право сударь, все же братья мы единоутробные, или собака нагадила? Не пристало так дела вести. Давайте выйдем под свет солнца ясного, да зайдем в приличествующую случаю контору, а там и подпишу. Я хоть и в плену у тебя, а все же не холоп безродный, чтобы вот так в подвале последнюю рубашку тебе отдать.

— Эк ты заговорил! Не зря, не зря я плёточку то приказал нашу фамильную у тебя забрать. Я ведь батюшку то, когда на тот свет спровадил, полгода ещё тому назад, никак не ожидал, что игрушечка эта тебе достанется. А так мне потом люди добрые и объяснили, что признаёт она старшего в роду. А батюшка то соловьем заливал, что поборемся мы за неё после его смерти, и кто первый кровью окропит, тот и молодец. И вот знаешь, не питай особых надежд. Она далеко, в моем сейфе надежно до безобразия хранится. Не призвать тебе ни одной пленённой души. Да, я и этот секрет разгадал! Удивлен? Но раз это твоё последнее желание, на свет солнечный посмотреть… Дарую с барского плеча. Тьфу ты, проговорился, ну так даже проще будет. В самом деле, что же я брату родному врать принялся. Да, подпишешь и сгинешь, ты себе и место уже присмотрел, ну откуда тебя забрали.

— Так развяжут меня или где? — поинтересовался Септ.

Похитители, наслаждаясь мнимой беспомощностью жертвы действительно подняли пленника, сняли веревки, после чего все вместе отправились на поверхность. С солнечным светом были некоторые проблемы, на улице царила глубокая ночь.

— Вот тебе второй мой подарочек! Доживёшь до утра под бдительным присмотром, а там глядишь скатаемся в контору. Скатаемся же? — последний вопрос был обращен к нотариусу.

— Конечно, конечно-с, Николай Сергеевич – поклонился служащий и побежал прочь.

— Определите его в кладовке под охрану — приказал Николай и тоже двинулся куда-то от здания.

Помещение оказалось довольно просторным складом, правда в некотором запустении. Ближайшие постройки также носили характер нежилых объектов. Охрана провела пленника по широкому залу, затем поднялись по лестнице, и очень скоро пленника втолкнули в небольшой чулан, где из всей мебели стоял складской стеллаж в четыре яруса, чуть не касавшийся потолка. Зато в этой комнатушке, где-то в метрах четырёх от пола располагалось окно, закрытое стеклянными кирпичами. Потолок освещала последняя целая лампа дневного света на массивном квадратном светильнике. Её света не доставало на всё помещение, зато работая, она мерзко поскрипывала.

Полки стеллажа закрывала грубая доска, видимо здесь Николай и приготовил последний ночлег родному брату. Было в этом что-то практичное, вдруг пока повезут, сыростью подвальной машина провоняет. Времени поражаться местным семейным традициями не было, поэтому пленник угрюмо залез на один из настилов, сел и принялся искать связь с БК. Какое-то время ему снова отвечали молчанием. Но примерно через два часа его старания вознаградились.

— Бортовой компьютер на связи! — радостно произнес приятный женский голос.

Удивительно, бездушная железка, а как же он рад был её услышать!

— Визуализация! — коротко приказал Септ и воздух перед ним заколыхался.

Два белых гуся

Вера Павловна устало положила тяжелую сумку на стол. Ей было двадцать шесть, но яд, медленно разъедавший её изнутри, отнимал столько сил, что чувствовала она себя на все двести. Вечер потихоньку скрывал интерьер комнаты в полумраке, превращая знакомые предметы в причудливые силуэты. Она принесла с собой в дом усталость и раздражение, дороги давно не ремонтировали, а идти пешком пришлось долго.

— Опять света нет! — воскликнула она в пустоту, и голос её прозвучал слишком громко в тишине комнаты. Вера Павловна грустно посмотрела на холодильник: унылый агрегат с облупившейся эмалью, напоминавший о временах, когда электричество ещё не стало роскошью.

Взгляд плавно перешёл на сумку, в которой расположилась свиная грудинка и кое-что из овощей. Часть мяса на месте сожрал кот, но сумка вышла тяжёлой. Продукты давно стали редкостью, снабжение до сих пор не наладили, и добывать тоже мясо можно было только через знакомых.

В зале появилась Софья Ильинична. Её мертвенно бледная кожа, словно светилась в полумраке, красивое лицо с благородными чертами выдавало породу: тонкий нос, высокие скулы и глаза, в которых читалась вековая усталость аристократии. Длинные черные волосы рассыпались по плечам и простой льняной рубахе. Рубаха скрывала всё тело, опускаясь почти до середины икр, но болталась как чужая, часто открывая острые ключицы.

— Верочка Павловна! — бросилась к ней Софья Ильинична. — Вы устали, наверное, хотите я мясо приготовлю? Жарко ведь, ледника у нас нет, а теперь и ящик этот бесполезным стал.

— Софья Ильинична! Этот ящик называется холодильник. Оставьте с готовкой, вы в прошлый раз яйца подрядились сварить и сожгли, да так, что гарь ещё неделю жила с нами — устало отмахнулась Вера Павловна.

Она подошла к камину, портал которого носил следы изразцов, но остались от них только осколки, фрагменты керамики висели жалко поблескивая эмалью. На полке стояло множество тканевых мешочков, совсем небольших, каждый из которых поместился бы на женской руке. Вера Павловна выудила из кармана жакета ещё один и положила к остальным. Софья вскрикнула, отступила на шаг и сразу уронила стул, который, как назло, оказался позади неё.

— Ну что такое? — спросила Вера Павловна, строго глядя на даму.

— Так ведь, Прохор Степанович вещает всем без умолку, что как только количество душ перевалит за… — договорить она не успела, её перебили.

— Я ничего никому не вешал! Вера Павловна! Извольте на двор выйти, принять подарок — заявил Прохор Степанович, который вошел в очень воодушевленном настроении. Для Софьи он добавил — Хозяйка запретила разводить панику, а раз она у нас специалист по вопросам загробного мира, то и нечего нам вникать в тонкости. Верочка Павловна! Оцените, им и холодильник не нужен!

Вера посмотрела на своих жильцов с лёгким разочарованием, но всё же открыла дверь в сад. Прохор Степанович стоял прямо за ней, указывая на двух белых гусей, что мирно паслись во дворе.

— Вот! Пол километра гнал своим ходом! Только полюбуйтесь! Упитанные, хоть сейчас на стол — отрекомендовал он и засмущался.

— Вы же приличный человек! Были при жизни. Мы теперь воруем гусей? — дрожащим голосом спросила она и глаза её заблестели так, словно она готова была расплакаться.

— Нам то уже все равно. А вам питаться надо — все ещё надеялся на похвалу за рвение Прохор Степанович.

— Ну да, что это я? Пора бы уже привыкнуть за два-то года к своему бедственному положению. Ладно. Принимаю ваш дар. Но умоляю вас, впредь без самодеятельности.

— Я вот неплохой вариант для вас присмотрел — вдруг начал Прохор Степанович, но как-то съёжился, будто его ударили подушкой по спине.

— Вы снова выдаете меня замуж? — грозно спросила Вера Павловна. — Мне казалось мы всё это обсуждали. Мне жить осталось от силы пару месяцев. Чудо должно случиться. С неба на нас что ли чудо свалится?

— Там кажись прибыли — попытался сменить тему Прохор.

— Уже слышу — сокрушенно согласилась Вера Павловна.

Около ворот остановилась повозка, скрипя всеми своими состарившимися суставами. Городовой отдал приказ, и на дорогу спустили человека. Тот сразу растянулся на гравийке, помнящей асфальт, попытался подняться, но остался на четвереньках, покачиваясь. Это был мужчина около сорока, его бордовое лицо вмиг побледнело, и его начало рвать с таким усердием, будто желудок решил покинуть тело первым.

— Растрясли немного. Дороги у вас дрянь. У меня рессоры - песня, а к вам как приезжаем, трясет что по болотным кочкам. Принимайте постояльца. Как звать не знаю, но это пятый задержанный, вот пусть пятым и будет — городовой небрежно за шиворот подтащил гражданина ближе к Вере Павловне.

Тот, увидев край длинной юбки, пополз к ногам девушки, бормоча что‑то про «мамочку» и «прощение», но его снова начало тошнить. Рвало несчастного с поистине дикими звуками, словно всё его существо готово вывернуться наизнанку, а душа вылететь наружу.

Городовой гаденько улыбнулся, обнажив зубы и запрыгнув на козлы, приказал трогаться. Мерин управы засеменил рысью, и скоро повозка скрылась за поворотом, оставив после себя только облако пыли и запах конского пота.

Вера Павловна осмотрела оставленного незнакомца. Свозить к ней всю местную пьянь пойманную на улицах было одной из повинностей, что досталась ей вместе со ссылкой. Недруги не смогли отобрать дом, поэтому просто назначили его вытрезвителем, а по новому законодательству “Домом у перекрестка”. Как новое правительство догадалось выудить именно этот термин из европейских сказаний, Вера Павловна не знала, да и вопрос этот был неважным. Важнее было убрать это смердящее существо в специально обученное для этого место.

Девушка взмахнула рукой, начав чертить печати. Некротические энергии превратили в пыль все следы слабости желудка, сам пациент вдруг встал, глаза его прикрылись, словно он мирно спал. В таком состоянии он послушно отправился следом за хозяйкой дома. Она шла по двору степенно, словно гуляла в саду, высматривая где поставить этюдник для написания акварели. Белые гуси жались к высокому крыльцу, солнце заползло за горизонт, окрасив небо в цвета старого синяка, а Вера Павловна отворила дверь в хозяйственной постройке и незнакомец послушно шагнул в темноту.

Она вернулась в дом, прошла в гостиную, где добавились персонажи. Люди расположились за столом, старичок степенного вида раскладывал карты.

Жизнь налаживается

— Это каким же одиноким человеком нужно быть, чтобы тебя не искали? — задумчиво проговорил Септ, глядя на призрака, что колыхался сейчас перед ним. Это была визуализация хозяина тела, легкая, прозрачная и невесомая.

В этом и была проблема. Похоже, настоящий Андрей Сергеевич Ларин умер в момент подселения. Это случалось редко до крайности, но все же такая вероятность существовала. И вот теперь Септ лично убедился в реальности подобного исхода. По задумке, должно было проявиться нечто более плотное, помочь в освобождении и так далее.

Голограмма повторила движение и прошлась ладонью по длинным и непослушным чёрным волосам. Рост тот же, что и был у Септа, высокий, мышц, правда побольше. Рельеф, большой бицепс, что выделялся даже сквозь одежду. А Ларин смотрел за собой, такой наверняка пользовался спросом у девушек, особенно с таким благородным и овальным лицом. Правда в голубых глазах было нечто звериное и отталкивающее. Даже не звериное, зверь не может смотреть так… Холодно. К сожалению, это тело быстро не покинуть.

— Отмена — пробубнил техник себе под нос и тяжело вздохнул.

Он разлегся на досках скрестив ноги, что свешивались с неудобного ложа, и положил руки под голову. Септ с неудовольствием отметил, что дорогая одежда никак не способствует улучшению ощущений. Через пиджак, рубашку и исподнее чувствовались грубая поверхность.

— Модель здания! — обратился Септ с прикрытыми глазами к БК.

Тонкие линии расчертили воздух, выстраивая этажи, начиная с подвала и заканчивая крышей. Когда ледяные глаза смотрели в проекцию, красным пульсировало обозначение пленника.

— ИК фильтр!

Инфракрасный диапазон помог высветить всю охрану. Братец поскупился: всего трое охранников в здании. Один притулился около дверей, и судя по позе дремал, двое других курили на улице. Видимо без фамильной плётки Андрей ничего из себя не представлял. Какая скучная жизнь, но ничего, скоро станет намного веселее. Губы расплылись в зловещей улыбке. Всем станет веселее, а начнем, пожалуй, с этих замечательных ребят.

— Изолируй контур вокруг охраны на улице! — начал игру Септ.

— Оператор! Команда не подтверждена! Недостаточно ресурсов! — отрапортовал БК и затих.

Неприятненько. Но это мы исправим.

Функционал системы сейчас действительно был ограничен. При отсутствии оператора в целостном сознании стояли некоторые ограничения, которые снять можно было только имея под рукой вспомогательные элементы управления. Их несложно было бы получить, то есть конечно сложно, но это уже совсем другая история, надо только восстановить корабль. Всё крутится вокруг него…

В качестве ресурсов система могла использовать некоторые материалы, но было бы большой удачей найти их случайно. Судя по строению, где разместили Септа, и скудному набору инструментов в контейнере, здесь и половину списка ходовых химических элементов не известна. А раз не известна, то и добыча их не ведется.

Оставался ещё один вариант увеличить функционал. Эта планета, всего лишь объект коммерческой недвижимости. Корпорации продавали такие фермерам, но некоторые опции, позволяющие становится полубогами для собственника, оплачивались отдельно, через своего рода терминалы. Вот только и для этого ресурсов не было.

Завтра утром славного техника борта «Эльзи» или Элизиум 4820 отведут под белы рученьки поставить подпись, а потом прикончат. Выбора нет, придётся действовать грубо. Септ легко спрыгнул со своей постели, подошел к двери и со всех сил застучал по полотну, для убедительности пнув ногой. Охранник от неожиданности дёрнулся на стуле и недовольно проорал, не открывая:

— Ты чего ломишься? Ведро тебе в углу поставили, ваше сиятельство. Постарайтесь как-нибудь не промахнуться!

— Водички бы любезнейший — жалостливо проговорил пленник.

Контраст речи и решительного стука слегка выбил из колеи охранника, но тот быстро собрался и рявкнул в ответ, скрывая неловкость за грубостью:

— Идите вы лесом, вашятельство!

— Я бы купил, дорого — мечтательно протянул Септ. — Оружие у меня отобрали, но видимо деньгами моими побрезговали. Человек, ты бы проявил милосердие, продал смертнику стакан воды.

За дверью неуверенно потоптались, а потом охранник ушёл. Септимус снова продолжил наблюдать за перемещениями, как он и предполагал служивый вовсе не пропал в поисках водицы, он совещался с остальными. Видимо переговоры прошли успешно, уже очень скоро все трое явились к двери, отперли и ввалились в каморку.

— Граф водички изволил — посетовал один из них.

— Дорого нынче водички хорошей достать — подхватил второй.

И только третий промолчал, мрачно встав поодаль.

— Как-то странно, это благородным господам положено нам простым смертным милости раздавать, а не просить среди ночи.

Септ делал вид что не замечает их, да и денег у него с собой не имелось. Но люди во все времена одинаковые, стоит поманить их имперскими кредитами или шелестом купюр, как на отсталых планетах, их мозг начинает работать совсем по-другому. Техник задумчиво рассматривал свои ухоженные ладони, которые не удалось очистить до конца в том дурном месте, отчего под ногтями оставалась чужая кровь. Руки, судя по всему, совершенно не знали физической работы, разве что иногда, кожа на них была слишком холёной без единой мозоли.

— Ты не томи, выкладывай денежку — напомнил тот, что бегал за друзьями.

— Нет у меня денег братцы, а пить все ещё хочется — глупо улыбнулся Септ и развёл руками.

— Ты знаешь, что за такие шутки в зубах бывают промежутки? — спросили его, приготавливаясь к нанесению побоев.

Техник, теперь уже граф, какое-то время смотрел в пол, словно выжидая, и он дождался, самый нетерпеливый пошел вперед. Он и удивиться не успел, как раздалось короткое:

— Скорость!

Все же неудобно управлять возможностями БК, озвучивая команды вслух. Двое дружков успели лишь глумливо улыбнуться, а вот самый торопливый оступился и… Что «и» уже было и неважно. Септ принялся щедро раздавать справедливость. Тяжёлые кулаки прошлись по мягкому телу, первому досталось кадыку, послышался неприятный хруст. Несчастный, даже ухватиться не успел за больное место, как в солнечное сплетение прилетел ещё один удар.

Подоспевший второй чудом увернулся от пинка в живот, зато по касательной получил по печени. Прилетело всё же не слабо. Ещё бы, на такой скорости. Охранник скривился. Третьему справедливости досталось совсем немного, потому что перед глазами заморгало красным.

«?:%№?*:№%», что за… «ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ УСКОРЕНИЯ ЗАКОНЧИТСЯ ЧЕРЕЗ…»

Читать буквы не было возможности, уже начался обратный отсчёт, действовать надо быстро. Ударом локтя успокоить второго и покончить уже с третьим. Но третий, словно и не ощущал на себе влияния ускорения Септа. Он вовремя реагировал на каждый выпад, блокируя все удары, сыплющиеся на него. В момент, когда обратный отсчет закончился в руках охранника блеснул металл. Септ покачнулся, «отходняк» от резкого впрыска гормонов давал о себе знать.

Охранник зло улыбнулся и нанёс удар. Словно пьяный, граф попытался увернуться от клинка, но сталь прорезала мышцы, испортив дорогой костюм. Горячая кровь намочила бок и привела в чувство Септа. Вброс адреналина открыл второе дыхание.

— Сканирование!

От удара в лицо граф увернулся уже более удачно, а следующий удар в висок прервал жизнь третьего его оппонента.

Септ понимал, что настоящая расплата за ускорение будет не сейчас, а где-то минут через сорок. БК стимулировал организм носителя на выброс в кровь гремучего коктейля из гормонов, что позволяло совершать невероятные чудеса, но побочные эффекты в его состоянии могли отправить в глубокий сон на пару дней. Поэтому время было дорого, он быстро обшарил чужие карманы, разжился какими-то мелкими деньгами, успел обыскать их каптерку, которая провоняла сигаретами и потом, но нигде не было и намеков на ключи от машины. Септ уже выяснил, что средства передвижения здесь разные, а самые ходовые, автомобили. Авто не нашлось и на улице.

— Придётся пешком что ли шлёпать?! — в сердцах обратился Септимус к безлунной ночи и прибавил шагу. — Ночной режим! Проложить короткий маршрут к жилым домам.

БК откликнулся, вскоре картинка вокруг начала изображать ярко-зеленые линии препятствий и рельефа, а также вычерчивать дорогу. Еще отобразилась кривая, по которой он и пошёл. Но время отключки неумолимо приближалось, наспех перевязанная рана кровила. А значит его без труда отыщут по следу.

Устройств связи у охранников также не нашлось. Какие-то они странные, — размышлял Септимус и продолжал перебирать ногами. Впереди появились огни, а вместе с ними и крайний дом. Только дом этот, чем-то смутил. В темноте он казался самым обычным загородным коттеджем в два этажа. В памяти Андрея, которую вытащил БК, это строение не вызывало вопросов. А вот Септ рассматривая его несколько растерялся, линии отрисовки рельефа сходили с ума рядом с ним, они искажались так, будто обтекали не строение, а какую-то чёрную дыру, которая не стояла на месте, а двигалась.

Сознание предательски ускользало, перед глазами плясали тёмные пятна, во рту ощущался солоноватый привкус, а идти приходилось еле переставляя ноги. Ещё чуть-чуть и он рухнет прямо на дороге. Перспектива изображать часть дорожного полотна была малоприятная, поэтому Септ двинулся к крыльцу и припал к дверям. На стук сил уже не осталось.

Странное место

Септ очнулся от внезапной тяжести на груди — такой плотной и основательной, будто на него упал крупный астероид. В первые мгновения ему пришла в голову жуткая мысль: «А что, если я не выбрался с корабля и сейчас валяюсь под обломками? Может, это и есть посмертие: бесконечное лежание под грудой искорёженного металла?»

Незнакомые звуки и запахи хлынули на него, словно где‑то включили рубильник, разом подавший питание на все органы чувств. Часы на стене, какой-то бытовой шум, запах чистого белья, едва ощутимый дух чего-то съедобного, а еще чего-то пряного. Он попытался пошевелиться, напрягая мышцы, но боли не ощутил. Оставалась только одна проблема, жуткая тяжесть на груди, он заворочался с боку на бок, но предмет, который давил, словно гвоздями прибили. Он решился, приоткрыл глаза и замер.

На его груди сидел пушистый серый кот. Не кот, а воплощение вселенской неприязни. Два его глаза источали столько ненависти, что казалось, зверь намерен не просто поцарапать несчастного, а стереть его с лица вселенной одним взглядом. Котов Септ видел и раньше, они встречались на некоторых благополучных планетах, но с этим зверем было что-то не так.

Удивительное на этом не завершилось, Септ обнаружил, что лежит в просторной комнате. Кто-то снял его верхнюю одежду, перевязал рану, да не просто перевязал. Беглый осмотр показал, что его лечили, порез полностью сомкнулся по всей длине, а вместо крови на месте стыка теперь красуется свежий, но подвижный рубец. Но его смущало что-то еще, Септимус осторожно попытался подвинуть кота, и тот просто исчез. Тут до парня и дошло: он смотрел на руки, вот только это были его руки. Сам Септ лежал воплоти на чужом диване.

Септ осторожно поднялся и обнаружил около дивана домашние тапочки.

Помещение было гостиной: большой стол стоял около окна во всю стену. За окном показывали закат в большом саду. Сама гостиная Септу показалась опрятной, но с печатью упадка. Громоздкие потолочные балки, чернеющие под потолком, заросли паутиной. Портал камина словно кто-то грыз, и от его декоров остались обломки. Он подошел поближе, заметив на полке, нечто похожее на зеркало. Вот только из зеркала на него смотрел все тот же холодный лик Ларина: бледный, с пронзительным взглядом, будто осуждающий его за что‑то. Чертовщина какая-то!

Септ отвлекся на каминную полку, его внимание привлекли аккуратные тканевые мешочки. Сшиты они явно были вручную, и руки швеи не были искусны, но от них веяло чем-то неясно опасным, Септ протянул руку и сразу же отдернул её.

— Я бы настоятельно не рекомендовал это трогать — заявил старческий мужской голос и продолжил. — У вас будет в разы больше шансов выжить, если вы встретите хозяйку в позе несчастного больного. Это я вам, опираясь на личный опыт заявляю.

Голос принадлежал благообразному старичку, на носу которого висели очки без дужек. Старичок ласково улыбался, словно они всегда были знакомы. Септ понимающе кивнул и вернулся на своё ложе. Теперь оставалось наблюдать за обстановкой из положения лёжа. Когда он успел подойти? Как я мог пропустить звук шагов? Он снова посмотрел на стол около окна и моргнул, чтобы проверить сон ли это. За столом сидели незнакомцы.

— Ха! Проснулся, наш спящий красавец! ­— язвительно прокомментировал незнакомый голос.

— Да, не нашел другого места, где в обморок падать — поддержал его второй.

— А вот я считаю, что нужно было его там и оставить — нервно проговорил уже женский голосок.

— Не каждый день к нам в дом с неба падают, давайте проявим гостеприимство — успокоил всех старичок.

Неприятно. Они на меня смотрят, пожалуй и я посмотрю, рассудил Септимус. Светлое дерево столешницы, не покрытое скатертью, приятно поблескивало лаком в лучах заката. За столом сидело четверо странных людей, они степенно играли в карты, то и дело поглядывая на своего гостя.

Странность заключалась в том, что даже архивы Андрея никак не помогали, эти люди были словно из разных эпох. Дама лет сорока одета была в простую льняную рубаху, вот только прическа, гордый взгляд и сама манера держать себя совершенно не подходили под наряд. Ее кожа была бледной до синевы, а под глазами залегли темные тени. Старичок, раздававший советы напротив, вида был совершенно современного. Похожие костюмы носили и сейчас во времени Ларина. А вот его сосед по игре, угрюмый мужчина лет пятидесяти совершенно не идентифицировался, встреть его Септ на улице, и он бы поспорил что это бездомный. Четвертого игрока словно вырубили топором, настолько его народные черты были просты, одет он был в широкую рубаху, штаны, заправленные в добротные сапоги и какую-то жилетку на меху.

Звать БК не хотелось. Здесь творилось нечто совершенно странное, а ещё страннее было то, что и уходить Септ не спешил. Он нагло разглядывал хозяев дома, а игроки мельком бросали взгляды, как бы невзначай. Так они и играли, каждый в своё. И неизвестно сколько бы это продолжалось, но в зал вошла девушка.

Русые волосы были заплетены в тугую косу, одета она была небрежно, в простую длинную юбку и какую-то просторную кофту. Она не обратила внимание на играющих, а как-то деловито направилась к дивану. Совершенно бесцеремонно она уложила Септа обратно, мягко, но сильно оттолкнув на подушку, он решил не сопротивляться до поры до времени и просто изучал новое действующее лицо. Видимо стоящая повыше в иерархии дома, как-то всё было… По хозяйственному что ли.

Ловкими движениями она открыла повязку, которую еще недавно тревожил сам техник. Девушка также быстро осмотрела разрез: её глаза, внимательные и цепкие, скользили вдоль линии рубца, словно считывали невидимые данные. Потом, она ненадолго положила свою руку на кожу живота. Рука была не просто холодной, а пронизывающе, сверхъестественно ледяной, и Септ даже вздрогнул от неожиданности, невольно втянув воздух сквозь зубы.

Но девушка словно задумалась и в этот момент кожа под рукой начала нагреваться. Тепло было приятным, а что удивительнее оно проходило внутрь, разливаясь под самым разрезом.

— Верочка Павловна! Зачем вы на него тратитесь? — снова нервно проговорила дама.

— Оставьте Софья Ильинична! Негоже вам вмешиваться в дела хозяйки. Разве не по ее доброте мы все здесь собрались? — заметил старичок, и похоже выбросил на стол удачную карту, улыбнувшись самому себе.

— А я о чем толкую? В этом доме скоро места не будет для гостей! — не унималась Софья.

— Покиньте дом, пожалуйста – строго проговорила Вера Павловна, бросив взгляд на картежников. — Только без шуток, не как в прошлый раз, не пугаем живых гостей.

— Не хочу, не хочу! И как же он живой? — по-детски заканючила Софья, но тут же встала и вышла вместе с остальными.

— Извините, иногда они несносные – вдруг обратилась Вера к своему пациенту.

Он смотрел прямо в её глаза, сначала они казались ему такими же холодными как ладонь в начале, но где-то ему мерещился как минимум интерес.

— Я должен вас поблагодарить — сказал Септ первое что пришло в голову, надо было срочно приводить себя в порядок и брать инициативу в свои руки!

— Не стоит, — отмахнулась Вера Павловна, аккуратно разглаживая повязку. — И расспрашивать вас не буду. Мне даже не интересно как умер граф Ларин. Прескверный был человек. Но теперь вы в его шкуре, и я вам откровенно не завидую. Впрочем, вы это и сами успели заметить, не так ли? Ох, да вас, пожалуй, на работе потеряли — вдруг заметила Вера Павловна.

— А как вы?.. — спросил было он, но его перебили.

— Не переживайте, как только вы покинете это гостеприимное место вы сразу же вернете себе облик негодяя Ларина. Я могу отвезти вас, куда скажете, навязываться не буду. Прошу меня простить, но дела отнимают так много времени. Надеюсь, вы знаете безопасное место, где вас не попытаются убить снова? Подождите, я обещала не задавать вопросов. Но взамен, позвольте попросить и вас не делиться своими впечатлениями от вашего визита.

— А мне пока не с кем — смущённо ответил Септ и опустил глаза, чувствуя, как щёки предательски теплеют.

Нда-а-а… Захватить инициативу не вышло. Напор у девушки был весьма и весьма сильный. Такая и коня на скаку, и черта рогами в землю воткнёт…

— Да, не знаю, что едят на вашей планете, но я кое-что приготовила. Не подумайте, это не попытка очаровать. Боже! Что я несу?! — и снова осеклась Вера Павловна, казалось, что девушка лишь внешне старается выглядеть более уверенной, на самом же деле она смущена ничуть не меньше, чем сам Септ — Просто при вашей кровопотере будет полезно восстановить силы.

— Верочка Павловна! — снова заявилась Софья Ильинична. — Вы просили напомнить, когда время выйдет в духовке.

— Спасибо Софьюшка — сдержанно поблагодарила хозяйка дома, но в этот момент дама порывисто рванула к стене и исчезла.

Вера ударила себя рукой по лбу, закатив глаза:

— Как дети малые! Вы же не испугались?

— Я не успел. Мне скорее любопытно — ответил Септ и улыбнулся. — Интересная способность у этой дамы.

— Да, умение сохранить детский нрав, действительно можно считать способностью — проговорила Вера Павловна о своём и вновь поторопила гостя. — Думаю можно уже встать потихоньку, сейчас вместе пройдём на кухню, и вы расскажите, есть ли жалобы. Не знаю, принято ли в вашей отчизне напускать на себя важный вид и скрывать от врачевателей реальное положение дел, но потрудитесь отнестись к этому серьёзно. Договорились?

Септ в ответ лишь слегка улыбнулся, но послушно встал и пошел рядом с хозяйкой. Внезапно он остановился и опёрся рукой о жёлтые обои, а Вера Павловна с готовностью подхватила его под свободную руку, поддерживая с неожиданной силой.

— Я немного смущен… — Он посмотрел благодарно, но мягко освободился, изящным жестом меняя положение рук, теперь он сам держал хозяйку под руку. Не давая опомниться, он продолжил движение и осторожно спросил:

— Вы несколько раз успели заявить, что я очень неместный.

— Говорите! Плавность речи и стройность мысли для двоедушника тоже важный показатель во время адаптации. Видите ли, внешность ваша на самом деле мало отличается от земной. А вот надстройки, связанные с не плотными слоями поистине достойны изучения. Пока не знаю, что они скрывают, но это чудо-чудное никак невозможно реализовать в нашем убогом мире. Я в силу профессии знаю, как организовать переход в чужое тело, но судя по уровню развития ваших каналов, с помощью магии вы этого добиться пока не можете.

Это она нашла связку с БК только занявшись врачеванием? Похоже, ход в местные лечебницы для меня закрыт, но что же делать с ней? Она упомянула захват тела ещё каким-то способом?

— Да, я воспользовался телом Ларина, то есть, не совсем я. Но кого вы тогда лечили, и почему разрез на моём теле? — поинтересовался Септ.

— На самом деле вас обоих — согласилась она. — Все травмы так или иначе отражаются на плотных оболочках души, лечить их через неё, довольно действенный способ. Ларин отделался порезом, а вам повезло меньше, но и смертельного ничего не было. Должны выжить, хотя, я бы понаблюдала.

Они дошли до просторной кухни, где был накрыт небольшой стол. Вера Павловна усадила гостя, сама занялась переменами блюд, но вдруг стала настороженно тревожной. Хозяйка дома мыслью была где-то еще, или слушала кого-то, чьи слова остались не слышимыми. И пока Септ с удивлением познавал о приятности местной кухни, она вдруг вздрогнула, а вскоре и сам молодой человек услышал громкий стук в уличную дверь.

Откройте! Это обыск!

Тяжёлые удары продолжали эхом отдаваться на этаже, резонируя так, будто кто‑то лупил огромным кузнечным молотом по наковальне. Септимус отложил столовые приборы и теперь в нерешительности смотрел на хозяйку. В это мгновение в комнату ворвалась молодая девушка.

Она с разбегу упала на пол, становясь на колени, и зарыдала в голос, так отчаянно, что даже старинные часы на стене будто замедлили ход, сочувствуя её горю.

— Я точно знаю, это он, он вернулся! — она зашлась громким плачем, всхлипывая так, что плечи её судорожно вздрагивали. Затем быстро поползла по дубовым полам, те скрипели под её коленями, словно жалуясь на такое обращение, — приближаясь к Вере Павловне.

Хозяйка словно не замечала чужой истерики. Она рассеянно смотрела перед собой, будто разглядывала что‑то за пределами этой комнаты, за стенами дома, за горизонтом, а потом обратилась уже к Септимусу.

— Извините, в рабочее время барьер частично снят, вот и лезут всякие. Сейчас немного потрясет, не переживайте, это для всеобщего блага. И да, ваша внешность может смениться на наружность Ларина. Но подыграйте мне, не сочтите за службу.

Он успел кивнуть, думая, чем он может помочь, и не пришли ли по его следам, но в этот момент Вера Павловна вытянула за цепочку медальон, открыла содержимое, резко высыпала какую-то пыль на ладонь и выдохнула. Только пыль не полетела на пол, как положено всякой уважающей себя пыли, она замерла в воздухе, потом начала мерцать, и это мерцание вдруг стало очень громким. Оно отдавалась диким шумом в ушах, похожим на рёв водопада или грохот горнопроходческой машины. Всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы голова Септа закружилась, а перед глазами заплясали разноцветные круги. Потом вдруг всё стихло, а несчастная, сидевшая на полу, растворилась без следа.

Это был уже второй человек, что исчез на глазах графа в этом доме. Но и об этом думать было некогда, поэтому он только вопросительно смотрел на Веру Павловну, пытаясь прочесть что‑то в её непроницаемом лице.

— Надо открыть. Ждите здесь, и, если сможете, завершите ваш ужин. Софьюшка одежду вам приготовила, мы сюда окольными путями пойдём, вы успеете облачиться.

Когда она вышла Септимус отставил тарелку с мясом, быстро оделся, сам снёс посуду со стола, нашел как налить себе в кружку чего-то терпкого и приятного, и снова уселся на прежнее место.

Ну что, отдых можно считать законченным, господин граф.

— Запустить общее сканирование.

Дальше случилось необъяснимое, перед глазами Септа поплыл длинный список данных. Он смотрел на него и не верил своим глазам. Во-первых, в доме и рядом с ним было столько редких элементов, что БК даже не до конца всех их опознал, во-вторых, в обширном подвале была обнаружена аномалия, а в-третьих, БК только что раскрыл загадку странных обитателей, все они были настоящими призраками. Вот только откуда у них взялась плоть? Система писала много и обстоятельно, но изучать времени не было, поэтому он сконцентрировался на наблюдении за непрошенными гостями. Единственное что его успокоило, сама Вера Павловна оказалась вполне живым человеком.

Септимус наблюдал как хозяйка медленно прошла к дверям, тем самым, около которых он потерял сознание. Как отперла и впустила в холл несколько человек. Один не тратя время на смену обуви сразу забегал по дому, остальные перемещались с меньшей скоростью. Но похоже, Вера Павловна организовала гостей, и они начали ходить по помещениям, вероятно в поисках чего-то или кого-то. Скоро все оказались на кухне, где граф чинно пил хороший травяной чай с плюшками.

Получалось у него одновременно и изящно, и как-то холодно, примерно так прежний Ларин встречал неожиданных гостей на балах: с безупречной вежливостью, за которой скрывалась сталь клинка.

В комнату заскочили несколько низших чинов полицейских в потрёпанных мундирах, с усталыми лицами и взглядом, привыкшим к виду грязи и нищеты. Командовал ими совсем юный и ещё не оперившийся фендрик, его усы только начинали пробиваться, а в глазах читалась смесь страха и служебного рвения. Он краснел, смущался, зато в компании полицейских выделялся человек постарше, примерно двадцати шести лет, ухоженный и хорошо одетый. Жидкие русые волосы были коротко стрижены, пиджак сидел отлично, но без сомнения, портили впечатления его манеры. Заскочив в кухню, он обошел ее кругом, чуть было не задев графа плечом, он заглянул даже под стол.

Молодой офицер бледнел от наглости своего сопровождающего, но помалкивал, лишь нервно теребил перчатку, которую держал в руке.

— Что вы стоите столбом соляным?! Вы людей на второй этаж отправили? А в подвал? А в пристройки? — рявкнул наглый тип, тыча пальцем в сторону фендрика.

— Да-с, — виновато посмотрел фендрик на господина, а после и на хозяйку, словно ища у неё защиты.

— Вера Павловна! А вас не затруднит гостю чаю добавить? — начал подыгрывать граф, изящно приподнимая чашку.

Девушка молча, но с вежливым вниманием исполнила его просьбу. Граф взял свою чашку, растянул губы в блаженной улыбке и приказал:

— А что это смерды так расшумелись, вы давеча обещали мне приятную беседу. Прогоните их прочь!

— Мы-с, мы сударь здесь с обыском. — забормотал фендрик, вытягиваясь по струнке. — Вот мещанин Балкин утверждает, что в окне дома видел светлый лик своей возлюбленной Елизаветы Владимировны. А она в пропавших уже больше двух месяцев числится. Он так настаивал, и протекция была, чтобы приехать и обыскать.

— И как? Нашли-с? — вежливо поинтересовался граф и в упор посмотрел на фендрика, пронизывая его взглядом, словно рентгеном.

— Никак нет, не имею чести быть представленным — он поклонился графу.

— Что это вы с ними телитесь? Напомнить вам, чьим именем листы в ваших руках подписаны? – возопил наглый Балкин и чуть не затопал ногами.

— А раз ничего не нашли, извольте покинуть помещение, его сиятельство граф Ларин ужинать изволят — напитал он и без того суровый голос ледяными нотками. — И шавку свою с собой заберите, а то уважаемый, не ровен час, аппетит мне испортите.

Фендрик обмер от ужаса, его лицо приняло вид поистине мертвенной белизны, он попятился, но уперся в одного из своих подчиненных. Те мало отличались от своего начальника. Они хотели было забрать с собой Балкина, но тот бесцеремонно сел за стол, схватил плюшку и начал крутить в руках. Служивые переглянулись, и бросились прочь, а кто-то на прощанье перекрестил мещанина прошептав что-то о спасении души.

Вера Павловна пошла закрывать за своими гостями, Балкин же развалился на стуле с высокой спинкой и без страха уставился на графа. То ли он не знал о крутом нраве Андрея Сергеевича, а может тот, кто пригрел его был чином выше и страшнее Ларина, но незваный гость явно хотел закончить разговор тет-а-тет. Септимус в то время размышлял как поступить с захватчиком, но данных не хватало. Поэтому он решил дождаться хозяйки, но в этот момент БК словно проснулся, выдав уведомление:

— Сканирование завершено. Обнаружены необходимые ресурсы. Возможна обработка запроса.

Септ удивленно вскинул бровь, голос системы слышал только он, поэтому эта перемена осталась неясной для Балкина, но вдруг лицо Ларина осветилось поистине мрачной и жуткой улыбкой.

— Изолировать! — коротко бросил Септ и Балкин замер.

Вера Павловна вернулась скоро, она было присела за стол о чем-то размышляя, но затем заметила, что Балкин все еще здесь и перестал моргать. Она неуверенно подошла ближе, провела рукой перед его лицом, даже не поленилась посветить ему в глаза фонариком, но реакции не было. Она вопросительно посмотрела на графа, и тот любезно предложил:

— Я бы хотел просить вас, рассказать эту увлекательную историю. Нет, он вас не слышит. Я невольно воспользовался вашим гостеприимством и хотел бы хоть немного быть полезным. И мальчик, что пришел с отрядом напомнил мне одну важную деталь. Я так и не представился. Меня зовут Септимус. Я немного заплутал, но постараюсь скоро отбыть с вашей гостеприимной планеты.

Пыль соляных столбов

Какое-то время Вера Павловна сидела неподвижно, но потом, вся ее уверенность куда-то пропала, и она сухо и как-то отчужденно начала.

— Два месяца назад мещанин Балкин встретил сиротку Лизавету около мастерской при монастыре, обманом заманил в один из домов, что принадлежал его покровителю. Там девушку пытали, глумились и совершали иные действия насильственного характера. Несчастная умерла от его развлечений на тридцать девятый день. Они с сотоварищами избавились от тела, и вели свою повседневную жизнь. Однако сыскался свидетель, что начал рассказывать, будто бы видел Балкина с барышней. Балкин сам подал заявление о пропаже и активно содействовал следствию. Но недавно, по счастливой случайности он проезжал мимо верхами в компании друзей и вдруг заметил жертву в окне моего дома.

Балкин все еще сидел за столом словно статуя.

— Меньше, чем через четверть часа, действие пыльцы закончится, тогда все кого вы видели, и еще несколько человек снова начнут бродить здесь. Будет правильно, если они не встретят здесь Балкина. История Лизы так растрогала местную публику...

Договорив, Вера Павловна как-то болезненно вздрогнула и ее темно-карие глаза вспыхнули затаенным гневом.

— Я хотела избавиться от него позже и при меньшем количестве свидетелей — вдруг призналась она. — Я жестокая?

Септимус смотрел на нее с каким-то тихим восторгом, но вдруг обернулся к Балкину и приказал:

— Разделение!

Балкин качнулся, словно от сильного удара, а затем в комнате появился еще один Балкин, выглядел он правда бледнее настоящего, но принять за человека было можно. Новая версия встала, ожидая приказания.

Затем Септимус отдал очередную команду, и фигура растворилась.

Хм… Техника иллюзий работает как надо, — подумал он про себя, поблагодарив судьбу за выбор планеты. — Балкин, или его голограмма, если говорить на чистоту, появится в привычных для него координатах, помельтешит, привлекая к себе внимание, а потом исчерпав заряд просто исчезнет. Так я отведу подозрения от этого дома. Но и оставлять в живых нельзя. Понимаю, что тут многие хотят его смерти и приговор мечтают привести в исполнение лично. Да вот хотя бы эта девочка, что недавно вытирала платьем пол, моля о помощи. Это же и есть та самая замученная на смерть? Тем не менее, его жизнью можно купить себе хоть капельку доверия. Похоже, дружба с этими персонажами еще пригодится.

Парень ядовито ухмыльнулся, и проговорил вслух:

— Аннигиляция.

Воздух вокруг Балкина странно исказился, поплыл, вдруг стал плотным и фигуру словно стерли из комнаты. От него не осталось ничего, даже пепла. Вера Павловна растерялась, снова замерла, будто прислушиваясь, но вдруг вскочила и побежала к окну, распахнув его настежь.

— Проветрить нужно, — улыбнулась она. — Не знала, что семейство Лариных такое умеет.

— Я пока не до конца разобрался, что конкретно они умеют кроме покушений на родственников.

— Покушений… — пробормотала Вера Павловна и задумалась ­— Я, пожалуй, расскажу вам больше, чем планировала. Семейство Лариных было в числе тех, кто уничтожил все что было мне дорого. Вы, очевидно, стали обладателем памяти, но не трудитесь, вряд ли Сергей Геннадьевич распространялся о своих успехах в кругу семьи. Когда я нашла тело Ларина, мне показалось небеса дали мне шанс восстановить хоть каплю справедливости. Я и место под яблоней мысленно приготовила для этого гнилого человека, однако он был жив, а убивать на улице, где даже в такой час могли найтись свидетели, право дело, неосмотрительно. Что случилось дальше вы примерно представляете.

— Вы втащили бездыханное тело и вдруг поняли, что вашей добычей стал совсем другой — кивнул Септимус.

Она еще что-то хотела сказать, но в это время в комнату зашел один из картежников. Крепкий, словно слепленный грубой рукой, он был неловким и неуклюжим в своих движениях. Только что он вошел, как одарил гостя самым неласковым взглядом, а потом обратился к хозяйке:

— Беда! На нас напали!

— Прохор Степанович, все нам известна ваша склонность драматизировать события. Что конкретно случилось? — флегматично поинтересовалась Вера Павловна.

— Так пропало! Почти все пропало! Буду я говорить зря? — изобразил искреннюю обиду Прохор Степанович.

— Пойдемте вместе посмотрим, успокоим вашу хозяйскую жилку – согласилась она, вставая, и приглашая с собой гостя. — Септимус, составьте нам компанию, вдруг поможете разгадать тайну.

Они отправились на второй этаж, где вошли в просторный кабинет. Повсюду стояли склянки, колбы и другой инвентарь, на большом массивном столе больше годном под верстак пылился простенький микроскоп, а рядом со столом было устроено нечто вроде большой плоской витрины, высотой примерно по пояс обычному человеку. Витрина была из толстого стекла, чем-то напоминала аквариум, только внутри лежали какие-то камни, и росли растения. Ландшафт внутри был устроен довольно искусно, но было заметно, что некоторые участки словно лишились своих опорных элементов.

Вера Павловна рассеяно смотрела на содержимое, потом на саму конструкцию, оставшуюся герметичной, а затем посмотрела отстраненно в сторону и произнесла:

— И превращали воду в вино на всю зарплату… Септимус, вы не поможете мне прояснить ситуацию? — она смотрела на него весело и с вызовом. — Я дважды слышала, как вы отдаете приказы чему-то, что остается для меня загадкой. Не могли бы вы сейчас озвучить что-то несложное?

Хм… Кажется эта девушка, ничего не зная о нашей теории только что разгадала принцип обмена ресурсов на некоторую власть, и, судя по всему, нисколько не расстроилась, что за два коротких действия я прикончил нечто ценное для нее. Наверное, она уже знает, что хочет от меня. Тем лучше, и я знаю чего хочу. Конечно же, вернуться на маршрут, но помощь мне не повредит — быстро сообразил Септимус. — Осталось придумать что-то безобидное.

— Дом мечты! — приказал Септимус и действо началось.

По комнате поплыл туман, Прохора будто ветром сдуло, как и стены. Двое оказались на высоком склоне, поросшем жесткой почти степной травой, среди которой попадались невзрачные цветы кермека. Со склона открывался отличный вид на небольшой дом с двумя флигелями. Его архитектура была простой, а сам он утопал в зелени. Тесанный камень стен был теплым и желтовато-рыжим. Плющи ползли по стенам, фиолетовой дымкой колыхались на ветру скумпии около входа в конюшни, за домом виднелся сад, сразу за ним виноградник, а дальше в гору ползла оливковая роща. К дому вела мощеная дорога, обсаженная по двум сторонам пирамидальными тополями. Вся картинка утопала в янтарно-медовом солнечном свете, отчего тени были яркими до синевы, а стены построек казались чем-то излучающим тепло.

— Исчезают! Да что же это такое?! – вклинился в созерцание этого идиллического пейзажа голос Прохора.

Септимус любил свою мечту, поэтому неохотно вернулся в реальность. Иллюзия рассеялась, хозяйственный Прохор непрестанно бегал вокруг местных богатств и только всплескивал руками. Вера Павловна стала какой-то подозрительно грустной и отчужденной, и Септ успел усомниться в прежних выводах, но и она вернулась в настоящий мир, осмотрела то, что опечалило Прохора и пристально уставилась на своего гостя.

Но вдруг смутилась, несколько раз порывалась заговорить, словно подбирая слова, и тут же отметая их, она и говорить начала, будто споря с собой:

— Это можно все сказать намного короче. Я предлагаю вам союз. Я помогаю вам в деле с вашим счастливым возвращением на родную планету. Вы же, пользуясь своим нынешним телом помогаете мне вернуть то, что принадлежит моему дому по праву.

Она стояла в некотором смущении, а Септимус молчал. Он давно принял решение, но боялся согласиться слишком скоро. Впервые ему нравилось то, во что ему предлагали ввязаться. Впервые он чувствовал, что делает нечто хорошее, справедливое, а так и должен поступать новый человек, которым он конечно же станет, если его мечта о тихом месте исполнится. Прежний Септимус, что творил разное, вряд ли будет спокойно бродить между цветущих садов.

— Я согл.. — не успел договорить Септимус.

— На нас напали! – снова зашумел Прохор перебивая, только в этот раз на улице раздались выстрелы.

Очередные незваные гости

На улице действительно было шумно, кто-то палил из ружья, и вроде бы по дому, но получалось в воздух. Пороховой дым плыл в вечернем полумраке, а на дороге стоял Николай Ларин и товарищи, вызывая хозяев на беседу. Призраки припали к окнам, ведь умереть во второй раз не получится.

— Видимо сильно вы ему насолили — прокомментировала Вера Павловна, рассматривая атакующих с видом учёного, изучающего редких насекомых.

Её тон был настолько спокойным, будто речь шла о соседском коте, разорившем клумбу, а не о вооружённом нападении.

— А на вашей планете – это нормальная тактика, вот так нападать на мирные дома? — поинтересовался граф.

— Мирные нет. А вот на «Дом у перекрестка» - вполне нормально. Кстати, этот юридический статус данному строению даровал лично “ваш” батюшка. Когда выкинул нас из усадьбы. Вы вот дом мечты тут недавно показывали, видимо это обломки мечтаний Андрея? Как раз одно из наших поместий, откуда нас выгнали, а сюда направили в ссылку. Дом, в котором я сейчас живу, отец при жизни пожаловал своему другу профессору, он меня потом и приютил. А так вы видели профессора, бойкий старичок, в карты любит играть.

Новостей было слишком много. Только что Септимус осознал, что место, о котором он так мечтал существует в реальности.

Септ покопался в памяти Ларина и мысленно выругался на родственников. «Дом у перекрестка», был чем-то вроде перевалочной базы на все случаи жизни. В обязанность хозяевам вменялось принимать всех, кого может прислать администрация. Оставалось надеяться, что это были приятные постояльцы.

— И как он меня нашел так быстро? — спросил вслух граф. — По кровавому следу они бы здесь еще раньше были. Но я проверял, он словно испарился.

— Все верно. Кровавый след я убрала, когда решила вам помогать. Но на вас метка слежения стояла. Признаться, я думала, это вам по службе положено, уж больно корявая она была, без души кто-то ставил. Люблю, когда хорошо свою работу делают. Да не вздрагивайте вы так от выстрелов. Им барьер не пробить. Но и этих впустить придется, а то ведь, всех соседей разбудят — заволновалась она, словно речь шла о шумных гостях, которые забыли, что уже третий час ночи.

— Вы их впустить предлагаете? — переспросил Септимус, размышляя потянет ли БК столько задач.

— Да, хочу показать вам, как мы умеем принимать гостей — ответила девушка, и как-то загадочно улыбнулась. — Располагайтесь в гостиной, у вас места в первом ряду.

— Я решительно против, — успел сказать граф, но Вера Павловна уже спешила по лестнице к двери.

Что это я так переживаю? БК никуда не делся, да и ее понять можно, хочет показать, что умеет. Шкура Ларина у меня появится, как только я наружу выйду, а значит могу и не скрываться. Все равно не узнают.

Скоро дом наполнился голосом Николая, который орал как мог громче:

— Выходи, братец! Андрюша! Душа моя! Неужели ты не нашел места лучше?

Септимус, как и было предложено сидел в гостиной, за столом. Очевидно, гости хотели учинить обыск, но почему-то сели за стол и все в раз успокоились. Николай привел с собой пять человек в форме личной гвардии дома Лариных, они были вооружены до зубов, но как только заняли места за столом больше не двигались. Нет, они не остолбенели как недавно Балкин. Они словно смотрели какой-то интересный сон, каждый о своем: один улыбался, будто видел во сне пирог с вишней, другой хмурился, будто спорил с невидимым оппонентом. Вера Павловна спокойно села во главе стола, Септимус сидел с противоположной стороны, а гости расположились по длинным сторонам.

— Лизавета, можешь чай подавать — проговорила она и посмотрела на Септа. — Так на чем мы остановились? Я предложила союз, а вы согласились, верно?

— А выбор у меня есть? — переспросил граф и недоверчиво покосился на гостей. — Простите, я неудачно пошутил, да, я сам хотел предложить, но вы меня опередили. Мне нужен союзник. Корабль упал довольно далеко, и мне точно понадобится помощь.

— Давайте обсудим условия, мне бы хотелось услышать подробности. Поправьте, если мои выводы неверны. Есть некое устройство, которое благодаря технологии связано с вашим эфирным телом. Оно может получать команды, и исполнять их задействуя ресурсы. Ресурсы должны находится на определенном расстоянии от оператора.

— Да, радиус небольшой, то есть моя задача собрать вокруг себя максимальное их количество. Но чтобы не носить с собой груды материалов, можно просто переправить их на борт.

— Удивительно! Но подобная история возможна только в каком-то искусственно созданном мире, где все элементы конструкции держатся на определенных алгоритмах.

Вот про это тебе точно рассказывать рановато. Действительно, Септимус еще в первое сканирование запросил данные. И пришел к неутешительным для местных, зато радостным для себя выводам. Это была некрупная искусственно созданная планета, принадлежала она корпорации SKYSET, сейчас работала на формирование слоя органики для последующей переработки в полезные ископаемые. Септ видел такое не раз и не два, процесс был поставлен на поток. «Фермер» заселял свою собственность разными формами жизни, и забывал о ней. Но рано или поздно приходили они. Добытчики. Активировался плотный слой, подавались реагенты, и все что было живым, обращалось в камень. Дальше шла добыча открытым способом. Цикл запускался вновь. Плюсом для Септимуса, было то, что подобные искусственные образования были полностью адаптированы под работу БК, по сути оператор, вроде него, мог бы здесь стать настоящим богом. И он станет, если это понадобится, чтобы вернуться на маршрут.

— А принцип связи должен строиться на волновом излучении — задумчиво проговорила Вера Павловна, и ненадолго замолчала, уставившись в пространство, будто видела там невидимую схему.

Вся сцена выглядела сюрреалистично, недавний оппонент словно под гипнозом смотрел сны с открытыми глазами, этим же занимались и его вояки, мертвая девушка Лизавета накрывала стол к чаю. Чашки звенели, блюдца постукивали, а самовар пыхтел, как усталый паровоз, только что дотащивший состав до конечной станции. А Вера Павловна о чем-то размышляла, совершенно выпав из реальности, её взгляд был устремлён куда‑то сквозь стену, словно она видела там сложную схему мироздания или, на худой конец, план захвата соседней галактики. Наконец, она взяла в руки чашку, поднесла ее к губам, но вдруг отставила, просияв улыбкой.

— Я скоро подойду — заявила она и бросила своих гостей в гостиной.

Вернулась она минут через пять, взгляд ее горел решимостью, и она пристала к Септу с просьбой.

— Должно быть что-то менее ресурсоемкое, попробуйте активировать.

Септимус запросил чертежи здания, дом начал выстраиваться, но тут девушка достала невзрачный предмет, умещающийся на ладони, и нажала кнопку. Серую коробочку с единственной кнопкой, выглядевшую так, будто её сделали на уроке труда в школе для особо ленивых. Трехмерная модель жалостливо моргнула и исчезла. Напрасно Септ запрашивал продолжение, БК перестал его слышать, словно обиделся и ушёл в глухую депрессию.

Богом он хотел побыть, конечно. А тут какая-то барышня легким нажатием кнопки отменила все его всемогущество. Наличие подобных устройств объясняет длительное отсутствие связи. Но это не точно. Он забрал предмет из рук Веры Павловны, и начал рассматривать ближе. БК теперь откликался, в его руках лежал слабенький генератор помех.

— На нашей планете есть такие, но в десятки раз крупнее, с соответствующим размерам эффектом. Еще вам стоит опасаться высоковольтных линий в прямой видимости. Но это так, для справки. Чтобы проще было захватывать мир — она добродушно улыбнулась. — Есть мудрые мысли что сделать с этими товарищами? Я предлагаю, пока они спят съездить к ним в гости. Они кое-что отняли, я бы хотела, чтобы эта вещь оказалась у вас. Вернете ее, когда будете улетать. Все же плетку создал мой отец, а старший Ларин присвоил. Но раз мы выяснили, что ваши силы имеют некоторые ограничения, выживать будет проще владея артефактом.

Неожиданная встреча

Дом Ларина младшего смотрел на одну из центральных улиц темными окнами. Свет горел только в будке охраны. Они доехали до перекрестка, там девушка запарковалась. Она повела Септа за собой решительно, будто шла не в чужой дом, а в собственный гардероб выбирать платье на вечер. Улицы освещали фонари, неяркие, дрожащие, отбрасывающие причудливые тени, которые, казалось, жили собственной жизнью. Редкие прохожие перемещались по тротуару, проехало с десяток машин, но в остальном, их поход начался хорошо: без лишних глаз, без тревожных звонков, без внезапных «а вот и мы!» из-за угла.

— Четверо охранников в доме, трое спят, один телевизор смотрит в будке. — заявила Вера Павловна, осматривая строение, и смутившись добавила — Я вижу тепловое излучение, исходящее от живых и обратную картинку от мертвых.

— То есть для вас я вроде светового шоу? Нечто теплое с холодными всплесками? — усмехнулся Септимус, пытаясь скрыть неловкость за шуткой.

— Для меня вы способ вернуться к нормальной жизни — вспылила она и пошла напролом к будке. Он придержал её за руку, но она отстранилась с грацией кошки, которая не терпит, когда её пытаются взять на руки против воли. — Я по ночам спать привыкла, для разнообразия, поэтому мы быстро зайдем и быстро закончим, просто идите на небольшом расстоянии. Плетку я чувствую, но сейф мне не открыть. Там и примените свои уникальные таланты.

Вошли действительно без проблем, словно не в охраняемый особняк, а в булочную за свежим хлебом. Септимус оставался в тени, сливаясь с ней, пока девушка вызывала охранника. Она спросила что‑то про то, как пройти к библиотеке. Охранник было хотел послать её, но вдруг обмяк, как и прежние жертвы, лицо его разгладилось, взгляд остекленел. Он послушно отпер все двери, затем сел в углу и больше не двигался, словно превратился в манекен из магазина одежды.

Спящих они тоже навестили, по словам Веры до утра их никто не разбудит, даже если сейф придётся забрать с собой вместе с частью стены. Так они и появились в кабинете Николая, спокойно включили свет и замерли.

Посреди комнаты стояла высокая стройная брюнетка, в руках она сжимала рукоятку пистолета, который направила на Веру Павловну. Оружие смотрелось в них так же естественно, как веер в руках светской дамы.

Некоторое время все молчали от неожиданности, Септимус, справившись с собой вдруг «вспомнил», что незнакомка работает у него в отделе. Взбалмошная особа не благородных кровей пришла в их отряд по своей инициативе, с Лариным они не ладили по причине скверного характера последнего. Но госпожа Серпилина Натали, именно так ее звали, надеялась доказать всему миру свою полезность. По имени ее никто не называл, а обращались презрительно «княжна», сильно завысив ее статус этим прозвищем.

Оценив ситуацию Септ выдохнул.

— Натали! Опусти оружие — рыкнул граф, и девушка дрогнула на секунду, но криво улыбнулась.

— Мы вас третьи сутки ищем везде с фонарями. И эту каторжницу с ее фокусами все в городе знают. Бьюсь об заклад, что вся охрана сейчас под себя ходит, да сопли пузырями надувает. А может и всю жизнь так будут делать.

— Я что-то не припомню, чтобы мы с Николаем тебя приглашали — еще строже заявил граф, стараясь придать голосу ту самую сталь, которая когда‑то заставляла подчинённых вытягиваться в струнку.

— Николая Сергеевича я сегодня днем опрашивала, он сам заявился в присутствие и заявил, что ищет ненаглядного братца. Даже слезу выдавил скупую, так что, если она вас похитила, вы моргните. А знаете, что, я ее сначала уложу здесь на ковре, а потом мы с вами спокойно обсудим подробности.

Вера Павловна стояла ровно, вглядываясь в ночь за окном, похоже она начинала злиться. Септ понимал, что оставлять здесь Натали нельзя, и скрывать при ней сейф дело гиблое, поэтому он просто подошел к девушке, перехватил ее кисть и бесцеремонно заломав отнял оружие, потом схватил за шиворот и потащил на выход. Натали от этого бесцеремонного действия, словно пришла в себя, она не сопротивлялась. Граф же спокойно вывел ее на улицу, и остановившись уже снаружи дома под фонарем начал отчитывать:

— Мои дела вас никак беспокоить не должны. — произнёс он твёрдо, но без злости. — Каторжница, как вы изволили выразиться помогает в расследовании. А не прибыл в присутствие я, потому что напал на след одного неблагонадежного. Я ценю ваше рвение, но был бы очень благодарен, если вы покинете это место и вернетесь домой. Утром жду без опозданий. Сам буду в четверг. Приятных снов.

— Как чудно и вежливо вы сегодня разговариваете! Я больше двух слов за раз от вас никогда не слышала. Пожалуй, и вправду пойду. А то неровен час, превращусь в настоящую барышню от такого обращения.

— Серпилина! Бегом! – снова рявкнул он и девушка побежала.

Септимус устало вернулся, Вера Павловна стояла все в той же позе глядя в окно. Она вновь о чем-то размышляла.

— Странно, ведь я ее не видела. У вас выдают какие-то спецсредства?

— Вечер осознания границ всемогущества предлагаю считать закрытым! Так и где наш сейф? БК! Вскрыть замок!

Тяжелая дверь приоткрылась, он распахнул ее и увидел на горе бумаг, купюр и пары пистолетов свою плетку. Он быстро забрал предмет, остальное не тронул, памятуя, что и свои средства у него имелись, а потом двое просто ушли. Вера Павловна машину вела молча, также молча остановилась на городском адресе Андрея Ларина и устало посмотрела на своего пассажира.

— Вы дверь квартиры также открыть сможете? — спросила она, уже устало держась за руль. — Извините, я давно уже не тратила столько сил, так что могу прямо в машине заснуть.

— Давайте вместе проверим, — сказал он, понимая намек, что она просит предоставить ей ночлег.

Вместе поднялись на нужный этаж, лифт скрипел и покачивался, будто вот‑вот решит устроить пассажирам незабываемое падение. Септ взломал замок, и они вошли.

Помещение оказалось просторной квартирой на предпоследнем этаже высотного здания. Большой зал, пара спален, кухня, больше похожая на помещения морга, стерильная, чистая, сверкающая металлом, словно здесь Ларин допрашивал свою добычу с пристрастием, когда брал работу на дом. Идеальный порядок ничто не портило, не было ни сувениров, ни украшательств, ни даже фото на стенах. Ничего личного.

Здесь не жили.

Сюда видимо приходили, но точно не часто. Комнаты были свободны от примет присутствия, словно их специально зачистили от любых следов человеческой жизни. Воспоминания Ларина носили какой-то фрагментарный характер, казалось, что часть из них запускается только когда телу что-то угрожает. Другие хранили большую картотеку из сослуживцев, знакомцев, но, например не было четкого понимания истории мира, а это, казалось бы, базовая вещь для любого местного. Как если бы человек знал, где купить хлеб, но не догадывался, что такое зерно. Пока граф бродил по квартире, Вера Павловна улизнула, и он нашел ее спящей в одной из спален.

Тревожить девушку он не стал, а воспользовался другим схожим помещением. Уже засыпая, он думал о гостях странного дома, и о том, сколько они могут так просидеть не очнувшись.

Утро для них наступило примерно около полудня, она готовила завтрак, а граф с наслаждением принимал душ. Струи воды били по плечам, и он едва сдерживал вздох блаженства. В его мире вода считалась ценным ресурсом, уже очень давно в дешевых портах использовали сухие порошки для поддержания гигиены тела. Ощущения были омерзительными, но это было явно дешевле, чем вылить на себя непозволительно много чистой воды. В этом мире дела с водой обстояли реально лучше.

— Все же меня не оставляет беспокойство. Как там мой братик и его слуги? — заметил он, поглощая гренки и запивая кофе.

Странно, но в холодильнике Андрея нашлись продукты.

— Ваша сотрудница сказала правду, мало кто после моих действий вернулся к нормальной жизни. Видите ли, я думала смогу сдержаться… Примерно через двадцать минут наступят необратимые последствия для головного мозга. Еще через два часа все они впадут в беспробудный сон, а вечером можно будет закапывать.

Ларин поперхнулся кофе.

— Шучу я, их уже проводили в ближайшую посадку, еще вчера. Скорее всего, сейчас просыпаются. И снова откроют охоту. Теперь еще и на меня ­— говорилось все это тем же ровным голосом, что и первая часть повествования, поэтому Септимус поежился.

— Вам пора познакомится, но это лучше делать в подобающей обстановке ­— она взглядом указала на добытую ночью плеть.

Давайте знакомиться

Ехали молча, она все смотрела на дорогу, а он по сторонам. Уже далеко за городом показались хмурые горы, снова вечерело. Они оставили машину на съезде на проселок, что выглядел так, будто его проложили случайно, когда кто‑то решил срезать путь и не смог остановиться. Двое пошли к горной цепи. Она шла быстро, словно была здесь не раз и не два, он выбирал куда наступать несмотря на то, что еще в квартире Вера Павловна сама подобрала ему одежду в которой будет удобно из гардероба Ларина. Септ все же не привык в сумерках гулять по лесам и горам. Она просила не пользоваться здесь своими «чудесами», словно боялась кого-то обидеть. Он согласился без сомнений, но теперь оставшись наедине с этим миром, чувствовал себя все более неуверенно.

Девушка подошла в плотную к выступающим камням, некоторое время шли вдоль них, пока она не откинула корни в сторону и не исчезла в черном прогале. Себе она тоже присмотрела что-то спортивное, но одежда была ей велика, зато рюкзак висел на плече уверенно. Он шел следом, почти в полной темноте, шел и не отставал, естественный коридор вскоре закончился довольно объемной пещерой, ее своды не были выше шести метров, зато раскинулась она довольно далеко. Все это он увидел, когда девушка запалила костер. Его блики рисовали причудливые тени на сырых стенах.

Некоторое время сидели молча. Потом она подошла к одной из стен, на большом камне разложила что-то из еды и налила в емкость алкоголь. Поклонилась кому-то незримому и вернулась к огню.

— Теперь можем приступать. Простите, но не могла я отправить вас покорять этот мир полностью беззащитным. Мы же теперь союзники. Вы уже разобрались в устройстве этого тела?

— Отличное тело — похвастался Септимус, похлопав себя по груди, словно проверял, всё ли на месте.

— Хорошо, что напомнили, сколько времени у вас самого? — вдруг спросила она.

— Лет сто, если не придут… — тут он осёкся, будто случайно приоткрыл дверь в комнату, куда не пускают посторонних. — Так на чем мы остановились?

— Эта плеть признает вас, поэтому попробуем самый простой способ, вы попробуете сконцентрировать энергию в кисти, передать ее на плеть и сделаете несколько взмахов. Штука довольно опасная в неумелых руках. Так что постарайтесь не пораниться. Как и с вашим устройством нужно просто произнести про себя или вслух: «явитесь». Когда познакомитесь, можно будет призывать кого-то конкретного, но пока и этого хватит. Надеюсь, нервы у вас крепкие — сказав последние слова, она как-то странно улыбнулась и пошла в сторону, оставив Септа посредине зала около огня.

Он запустил энергию, разогнал ее и направил в руку, потом в плеть. И вдруг остановился. Он стоял посредине зала, девушка полностью скрылась в темноте, но что-то было не так. Темнота словно не принимала ее, силуэт казалось обволакивал спокойный белый свет, только уловить его глазом было сложно. Ему стало ужасно одиноко, и он раздосадовано пожаловался:

— Кажется я безнадежен.

Она подошла быстро, встав очень близко, так близко, что он почувствовал запах трав, которыми пахли её волосы. Ее руки скользили по корпусу, проверяя состояние тела, закончив она начала снова, но уже с комментариями. Ладонь девушки легла чуть выше паха, когда Вера Павловна заговорила. Голос гулко отдавался в помещении, но не резал слух, а словно обволакивал.

— Энергетические центры в норме, попробуйте представить, что врастаете в землю. Вот так, вставайте увереннее ­— она рукой поправила положение его ног. — Вы должны почувствовать, что вы часть этой породы и вас не сдвинуть. Потом представьте свет, или любую текущую субстанцию, которая поднимается от поверхности и продолжает двигаться по ногам. Вы должны довести это ощущение до этой точки.

Она легонько нажала ему на низ живота открытой ладонью.

— Потом сюда, — ее ладонь переместилась, она поднималась вдоль энергетического столба, двигаясь точно над узлами, в которые сплетались каналы.

Закончив, она начала медленно отходить, снова отступая в темноту и поторопила:

— Скорее граф! Не томите. Сто лет их всех не видела. И Сивушку особенно.

Септимус решил больше не затягивать, тем более что девушка общалась с ним как с пациентом. Будь обстоятельства другими, он бы уже уговорил ее на что-нибудь, только эту пропасть пока было не преодолеть.

Прочитав заклинание призыва, он ждал. Сначала ничего не происходило, и ему показалось, что он так заигрался в беспомощность, что действительно не справился, но затем весь зал словно ожил. Сначала от стены отделились бесплотные тени, они и выглядели так будто тьма шевелилась со всех сторон. Вера Павловна, едва началось движение, поспешила встать рядом, а Септимус смотрел во все глаза. Тени начали уплотняться, становиться более осязаемыми, уже можно было рассмотреть, что это войско, самое разношерстное. Воины разных эпох, народов, крупные диковинные звери и несколько полностью собранных в бой коней явились перед Септом, их круг все сужался, все они приближались к костру, и конца и края не было им. Похоже пещера не могла вместить всех, поэтому часть так и осталась колыхающейся тьмой рядом со стенами.

— Руку вверх поднимите вместе с плеткой. Они сразу остановятся. Этой части для знакомства будет достаточно — сказала девушка и вышла вперед, как только армия подчинилась приказу.

Септимус рассматривал диковинных воителей, среди которых попадались и вполне современные граждане.

— Принцип действия плетки очень простой. Призыв вы освоили. По вашему приказу они явятся и победят врагов. Сразу скажу, лучше не злоупотреблять, все же в этом мире существуют некоторые законы. За убийство раба или крепостного взимается плата, за свободного тоже можно штрафом отделаться, а вот за ровню и на дуэль можно нарваться. А то и каторгу или ссылку. Но местные законы в вашей памяти должны присутствовать. Теперь самое интересное. Все, кого вы в этом мире победите, смогут вашу армию дополнить. Тело при этом мгновенно превратится в прах. Но придется выучить заклинание подъема души. Это несложное.

Граф покачнулся, а Вера Павловна, поняв, что процедура его изрядно утомила, подошла еще ближе.

— Произнесите простое «рассыпься».

В пещере снова стало пусто и темно, но сознание не отпускало недавние видения, поэтому Септ никак не мог прийти в себя. Он хотел выйти на воздух, но получилось только неловко сделать шаг, который дался с большим трудом.

— Пора возвращаться — сказала она, взяла его под руку и повела из пещеры не загасив костра.

Он шел в мрачной задумчивости, в его голове шумело, а стоило только сесть на пассажирское сидение как сон начал смежать веки. Очнулся он уже около своего дома, где Вера Павловна, разбудив своего пассажира торопилась попрощаться:

— Вам нужен отдых. Утром стоит показаться в присутствии, — напомнила она.

— Останетесь? — слабо проговорил он.

— Надо бы, еще многое стоит рассказать — задумчиво проговорила она.

— Никак не пойму, этого войска не было в воспоминаниях Ларина.

— Длинная история. Поздно, мне давно пора домой и вам пора. Надолго не прощаюсь. И вот еще что. Пушка вам оставлю, с ним веселее будет ­— сказала она и выжидательно посмотрела.

Септу не оставалось ничего, как попрощаться.

Кто же из них Сивушка? И что такое Пушок?

Гости из столицы

Ресурсы сами себя не добудут! Братца исправят только лечебные ванны, и желательно под землей, а самое безопасное место сейчас - это работа Ларина. В мире наблюдалась некоторая разруха, но с такими-то полномочиями можно было прорубить себе дорогу к кораблю быстрее. Летающего транспорта пока не наблюдалось, что наводило на грустные мысли: пробиваться, видимо, придётся старым дедовским способом.

Жизнь в городе N текла с той особенной скукой, которая бывает только в провинциальных городах, где даже местные кошки зевают, глядя на проезжающие экипажи. Поэтому и будни в присутствии Ларина не отличались захватывающими дух событиями.

Выходя из дома, граф уже щеголял с телефоном в кармане и с некоторым количеством наличных в бумажнике, чувствуя себя если не Рокфеллером, то его подающим надежды племянником. Андрей жил в центре, и до работы мог бы ходить пешком, медитируя на ходу. Однако, вняв совету Веры Павловны, он всё же отыскал свой автомобиль на подземном паркинге.

Проехав три квартала на север, он оказался на огромной площади, где буквой П, уставшей и немного кривоватой, расположились здания городской администрации. Службу Ларин нёс в одном из судебных ведомств: мрачном учреждении с такой мощной аурой гражданского ужаса, что её можно было резать ножом, упаковывать и продавать в качестве средства для отпугивания диких животных. После катастрофы и без того запутанная система местного самоуправления смешалась окончательно, превратившись в винегрет из амбиций, страха и старых циркуляров. Размышлять о местном апокалипсисе не хотелось, в конце концов, у каждого апокалипсиса должен быть выходной. Зато даже в уцелевших воспоминаниях Андрея не нашлось бы данных, чтобы составить четкую памятку о том, кто здесь главный, а кто так, для мебели.

В городе была жандармерия, эти охраняли порядок на улице. Был сыск, они ловили преступников покрупнее. А был суд, со своими службами, одной из которых и заведовал Андрей Ларин. Ведомство его имело приоритет над остальными. Внутри каждого признавали систему воинских званий, единых для всех структур, что создавало иллюзию порядка. Ну и конечно титулы давали некоторые преимущества, серьезные на самом деле.

Андрей поднимался по мраморным ступеням, ловя на себе испуганные взгляды местных сотрудников. Еще в фойе он заметил какой-то дух сплочения перед угрозой, и сейчас страхом платили не ему, а за него. Что-то явно происходило. Что-то такое, отчего даже уборщицы двигались бесшумно, словно партизаны в тылу врага.

Вот чтобы Септимус делал без БК? Граф заранее создал слой, в который попросил залить данные, и теперь пока он шел по коридору перед ним прокладывался маршрут среди местных лабиринтов, а ключевые фигуры еще и подсвечивались, с обозначением имени и должности. Он мог бы синхронизироваться со всеми воспоминаниями, но адаптация пока давалась тяжело, и Септ решил упростить себе жизнь.

В большом помещении отдела, через который нужно было пройти в свой кабинет было подозрительно тихо. Даже те, кто и ходил на работу для галочки сидели, изображая активность. Около своего кабинета он заметил троих неизвестных. Один стоял столбом, зато двое других вместо него проявляли все нетерпение на какое способны высокие гости, привыкшие, что перед ними расстилают ковровые дорожки прямо от вокзала.

Нужно запросить, хотя бы по функции распознания лиц уточнить кто это такие, и чего от них ждать — подумал граф.

Ларин легко открыл тяжелую дверь своих угодий, прошел по дорогому ковру, успел сформировать запрос и устроился в кресле за рабочим столом. Порядок на столе был идеальным, как и в квартире. Похоже и здесь Ларин не обитал, как и не работал. Однако стоило большому начальнику открыть ящик стола, как трое посетителей без всяких церемоний вошли и заняли места. Вошли они так решительно, будто это был не кабинет, а проходной двор.

— Плохи ваши дела, граф — улыбаясь протянул старший.

— Все, кто приходит в этот кабинет обычно опознаны, или имеют честь представиться — сухо бросил Андрей, не выходя из образа.

— Мы из первопрестольной — лениво протянул старший и снова заулыбался так, словно его имя должно было всплыть само по себе.

— Ах, Геннадий Абрамович Смолин, ревизор стало быть — словно вспомнил Андрей, а на самом деле прочел текст, заботливо подсвеченный системой прямо над физиономией гостя.

Текста было много, Смолин приходился племянником кому-то очень влиятельному. Успел засветиться в нескольких скандалах, даже участвовал в четырех дуэлях, правда, поговаривали, что стрелялись исключительно его секунданты, пока Геннадий Абрамович наблюдал за процессом из безопасного далека. Действительно числился в надзорных органах, но все это не добавляло понимания, что он здесь забыл и что с ним делать.

Все же удивительная штука - БК, в секунды из разрозненной информации, вычленять самое важное по запросу, предоставляя оператору нужное на тарелке. В действительности схема сбора информации была грандиозной, надо подумать, как ее применять более эффективно. Например, как бы отнесся Смолин, расскажи ему Ларин о тайнах, свидетелями которых был исключительно его незадачливый гость из столицы? Местные даже не догадывались, что за ними следят ежесекундно, как за подопытными кроликами в виварии.

— Ревизор? Ну что вы, вот извольте приказ, это вам подарок за то, что узнали, — надменно протянул Смолин, протягивая бумагу с таким видом, будто вручал орденскую ленту.

Ларин бегло пробежался по тексту. В связи с новой инициативой… ради обмена опытом и оптимизации… временно взять в штат… в качестве.

Тут Ларин еще раз перечитал, но ничего не понял. Выходило, что Смолина и двух его замов сослали в город N, но сохранили всем звания, однако оставили местному начальству самостоятельно присмотреть для них должность. Формулировка «самостоятельно присмотреть» звучала зловеще, как предложение выбрать наказание, но в рамках действующего законодательства. Септимус снова посмотрел на Смолина, копаясь в памяти Ларина в поисках места, куда бы их сослать подальше. В голову лезли варианты вроде заведования складом противопожарного инвентаря или руководства бригадой по отлову бродячих собак. Но тут Геннадий Абрамович, видимо, утомленный долгим ожиданием, занервничал.

— Освободите кабинет, я временно приму у вас дела — сам приказал он, не дожидаясь вердикта. Тон у него был такой, будто он просил не кабинет, а как минимум отдельный вагон в поезде дальнего следования.

— Я не против, конечно, — ответил граф с ангельским выражением лица. — Но я так восхищен вашей столичной работой! А у нас ведь здесь масса проблем знаете ли. Раскрываемость ниже, чем в тундре, где вообще нет полиции.

Ага, пронеслось в голове Септа, прошлый владелец плетки только и делал, что испепелял всех негодных на месте, так что до суда они не доживали и в статистику не попадали. За это его, с одной стороны, боялись, а с другой терпели, как неизбежное зло. Ведь преступность действительно исчезала, но исчезала она в буквальном смысле вместе с преступниками.

— Опять же, работа моего ведомства полевая, мы все больше по городу бегаем, по страшным грязным местам. Князь Смолин, вас клопы никогда не кусали? Или вот у меня половина сотрудников только недавно от лишая стригущего избавились. Накрывали мы один притон… — мечтательно протянул Ларин, словно описание самых низов жизни доставляет ему необычайное наслаждение.

— Любезный, к чему вы клоните? — не выдержал молодой князь, теряя остатки столичного лоска.

Все-таки интересно у них здесь все устроено. После той самой катастрофы, правительство решило восстановить монархию, а титулы отдать на откуп выжившим богатым семьям. Только с титулом приобретались земли и люди, которых нужно было содержать. Так семейство Абрамовичей стало князьями Смолиными. Видимо настоящая фамилия вместе с титулом не звучала.

— Клоню? Что вы! Я предлагаю сегодня вечером посетить обед в губернаторском доме, и за чашечкой коньяка обсудить такое назначение, после которого вы вернетесь на белом коне и с лавровым венком на вашей прекрасной голове. Как вы на это смотрите? Ну или я могу передать вам дела, но сами понимаете, придется работать. Я же только в ваших интересах стараюсь, вдруг и мне однажды придется просить вашей помощи?

Гости переглянулись. Смолин некоторое время хмурился, переваривая информацию о клопах и лишаях, и наконец изрек:

— А дамы будут? Губернатор, да, это моего ранга собрание. Посетим, — он встал и все трое удалились.

Так, этих сплавил, но ненадолго. Если губернатор не дурак, а шансы есть, он в должности десятый год, спихнет их обратно. Но это не повод расстраиваться. Главное наладить борт и свалить отсюда прочь, пока не втянулся.

Граф осмотрел кабинет, открыл сейф, загрузил все документы оттуда для анализа в систему и вдруг под пачкой купюр, и стопкой бумаг нашел небольшое фото в рамке под стеклом. Фото было сделано со склона, за группой людей простиралась та самая долина и нарядный домик из мечтаний Септа. Фотография потрескалась и почти выцвела, но персонажей можно было разобрать. Высокий крепкий старик в мундире в окружении семейства, и подпись, которая скорее угадывалась: «Князь Миргородский с семейством. 1912 г. Симферополь».

Теплый прием

— БК! Что у нас есть по Миргородской Вере Павловне и ее взаимодействию с Лариными?

Компьютер сгруппировал данные, и Септимус углубился в чтение. Кажется, брата не нужно будет убивать. Хотя, конечно, нужно, как можно простить похищение? Но теперь Септ понял, чего добивалась семья Лариных.

Они купили титул, как и Абрамовичи, амбиции были высоки, а вот возможности скромные. Хотя все познается в сравнении. Однако через год, под давлением общественности, государство разрешило восстанавливать прежние титулы и имения настоящим благородным, уцелевшим ещё после семнадцатого года. Выкуп за «новоназначенное благородство» не взимался, что само по себе было чудом, сравнимым с явлением Богородицы налоговому инспектору. Но требовалось доказать, что ты в силах содержать подданных, а не отправишь их побираться с протянутой рукой.

Вот тогда-то Ларины и нашли Миргородских. По-хорошему с ним договориться не удалось. Хотя старший Ларин всего только и хотел, расторгнуть помолвку Веры, жениться на ней самому, стать законным князем и дожить остаток лет в покое и довольстве. Мечты, мечты, где ваша сладость?

А теперь с Миргородской заключен союз, а значит можно вернуться к этому вопросу уже на других условиях. Младшему тоже перепадет титул князя, вдруг, это отложит конфликт? Септимус набрал номер Николая Ларина:

— Привет-привет! Как жизнь, как дети? Ой, ты же одинокий у нас, а еще на последнего родственника покушаешься — сокрушенно начал он.

— Ты где гнида прячешься? — ласково поинтересовался Николай.

— Прячусь? Что ты! Я тебя приглашаю, послушаешь новости интересные сегодня на обеде губернатора. Знаю, ты не вхож, но тебя проведут. Так не опоздай, там поздно подают, в восемь. Очень тебе понравится, то, что я там объявлю.

— Ты гаденыш, придумал как со мной рассчитаться? — не унимался Николай.

— И в мыслях не было! Все ради семьи. И во славу ее. Приходи, убить друг друга успеем. Я планирую мечту нашего батюшки реализовать.

Следующей он позвонил Вере Павловне, ее голос был отстраненным и чужим, но потом она словно проснулась. Ее он тоже пригласил к губернатору, попросил сообразить что-то нарядное по такому случаю.

Целый день в присутствии он старательно перебирал бумаги, попросил «княжну» принести все нераскрытые дела какие обнаружатся, и просто закачивал их в память БК. А что? Объемы памяти бортового компьютера позволяют хранить там космические по масштабам объемы данных, а уж простецкий анализ производится за считанные секунды. «Княжна» и остальные сотрудники пришли к выводу, что граф получил нагоняй от большого начальства и лучше по мелочам его не тревожить. Около шести Ларин отправился обратно в квартиру, привел себя в порядок, переоделся, а примерно без четверти часа уже был рядом с домом губернатора.

Излишне большое здание для начальника такого небольшого города выглядело неуместно и как-то по бедному богато. Здесь были золоченые львы, которые скалились на посетителей на входе. Колонны, увитые дешёвой подсветкой, напоминали новогоднюю ёлку, которую забыли разобрать в марте. Ступени выложили брекчией, словно кто-то не довёз её до ремонта в районной поликлинике и решил пристроить здесь. Кое-где на фасаде был виден утеплитель, проступивший от сколов штукатурки.

Внутри все оказалось чуть приятнее, но ощущение безвкусности не покидало. Стены большой гостиной, куда Ларина провели слуги были оклеены бежевыми обоями в зеленую полоску, на потолке не столь и высоком, угрожающе висело огромное количество гипсовой лепнины. Казалось, ещё чуть-чуть, и вся эта красота рухнет на головы гостей, окончательно решив проблему перенаселения города N. Полы застелили коврами, но даже сквозь них просвечивал не то паркет, не то ламинат неприятно-жёлтого цвета, от которого хотелось зажмуриться.

Гости уже занимали свои места, кто-то, сбившись в кучки обсуждал свежие сплетни, кто-то безучастно пил шампанское, которое разносили тут же. Обеды у губернатора были регулярными, но Ларин появился здесь впервые за полгода, поэтому смотрели на него настороженно, как на залетевшую в дом птицу, которая неизвестно на кого нагадит. Ловя пугливые взгляды, обращенные к нему, Септ видел: Ларин работал над репутацией психопата долго и основательно.

Смолин с товарищами явились чуть позже восьми. Ровно настолько опоздали, чтобы показать свою значимость, но не настолько, чтобы остаться без ужина. Явление Веры Павловны случилось точно по времени. На ней было то самое «что-нибудь нарядное»: платье, при взгляде на которое мужчины задерживали дыхание, а женщины начинали судорожно вспоминать, не осталось ли у них дома чего-нибудь подобного. Практически сразу за ней подтянулся Николай. Он был хмур и бледен, а свою неприязнь к родственнику он и на людях демонстрировал словно достижение. Ненависть Николая, готова была затопить целый этаж, вместе с людьми и мебелью, но и эта его странность никого не смутила.

Все потянулись в столовую, куда уже вышел к гостям сам губернатор: грузный мужчина с лицом человека, который за десять лет правления городом N научился одновременно спать, кивать и производить впечатление глубокой задумчивости. Официальная часть быстро закончилась, поэтому Андрей только и ждал вставить свое слово, наконец, дождавшись смены блюд, он встал, поднял бокал с шампанским и подошел к Вере Павловне. Ей он успел прошептать на ухо, что все идет по плану и тут же приступил к своей пламенной речи.

В ней было про здравствование всех присутствующих, про достижения империи, и ещё что-то вдохновляющее про светлое будущее, которое уже не за горами, а стоит прямо здесь, в очереди за бесплатным супом. Несколько раз собравшиеся пытались закончить этот словесный поток аплодисментами, считая, что Ларин впервые за всю свою карьеру в обществе решил сказать тост. Но он говорил, наслаждаясь беспокойством Николая, который метал на него взгляды, способные прожечь броню, и наконец подошёл к сути:

— Господа! Мы бы хотели объявить о нашей помолвке. — Тут он невзначай коснулся плеча Веры Павловны. Жест получился собственнический, но изящный, словно он не плеча касался, а подписывал договор аренды на недвижимость.

Гости губернатора вздохнули с некоторым облегчением, последовали не громкие поздравления, после чего он сел на свое место и все пошло своим чередом. Николай посерел как бетонная стена, но потом заметив, что многие обращают на него внимание, все же поздравил родственника. Поздравил, но тут же встал и застучал вилкой о край бокала, привлекая внимание:

— Я вызываю брата своего на дуэль.

Тишина повисла многозначительная, но младший Ларин продолжил:

— Так как, причина нашего конфликта не должна стать достоянием общественности, то мы решим все по семейному на своей территории. Принимаешь ли ты мой вызов, Андрюша?

Вера Павловна широко улыбнулась, нежно поцеловав своего жениха в щеку, и прошептала на ухо:

— Соглашайтесь, лучше шанса не придумаешь. Он просит о дуэли без свидетелей.

— Николай! Брат мой, как могу отказать в такой радостный день?

Оба брата наконец улыбались и большинство гостей приняли происходящее за шутку, улыбался и губернатор, как-то многозначительно кивал, а потом отправил секретаря закрепить это соглашение о дуэли письменно.

Выходили Ларин и Миргородская уже вместе, как раз тогда, когда Смолин вальяжно расположился в креслах перед губернатором.

— Было скучно, но Коленька спас вечер — пробурчал Андрей, но тут же улыбнулся. — Впервые вижу такую спокойную невесту.

— А с кем еще могла обручиться каторжница с полным домом призраков? Конечно, с трупом своего врага. Не находите, волнительного в этом ничего нет, только бизнес.

Они спокойно шли по улице города. Септимус уже подумывал пригласить невесту к себе, обсудить детали предстоящей дуэли и возможное меню на поминках, как вдруг их обступили уже знакомые люди.

Что-то я расслабился, — подумал Септ. — Нужно было запросить поддержку БК. Удивительно, но Вера Павловна совершенно не напрягалась. Она смотрела на злоумышленников с какой-то надменной улыбкой. Андрею же коротко бросила:

— Соглашайтесь пойти с ними.

Он взглянул на нее с недоумением, но рассмотрел, как она улыбается, и вздрогнул, видимо именно так со стороны выглядело, когда он сам собирался сделать нечто зловещее.

Николай Ларин вышел под свет фонарей, и пригласил:

— Братец, будущая невестка, не изволите ли прокатиться? Я тут подумал, чего откладывать.

— О! Отметим нашу помолвку в кругу семьи — радостно подыграл Септ и все погрузились в предложенный транспорт.

Младший Ларин привез своих гостей за город, похоже это было то самое Горново. В надвигающихся сумерках выглядела деревня весьма угрюмо, ни одного света в окнах, а сама хозяйская усадьба, похоже раньше была каким-то присутственным местом.

Наверное, достойный отсюда вид, — подумал Септ, рассматривая деревню, которая с открытой площадки перед усадьбой чернела внизу, чуть дальше извивалась широкая река, а небо стремительно темнело на горизонте.

Николай заметно злился, он прохаживался перед своими пленниками, пристально смотрел на них, потом замирал, пытаясь начать говорить. Но видимо мысли путались. Вера Павловна продолжала улыбаться, Андрей Ларин ждал. Наконец, Николай начал говорить:

— Я тебе, любезный совсем не верую, поэтому…

— Кыс-кыс-кыс-кыс – перебила Вера Павловна и сделала вид, что зовёт кота.

— Полоумная баба — процедил Николай, и хотел было продолжить, но тут из какого-то тёмного угла к ногам девушки прибежал пушистый серый кот, он тёрся об ноги, и важно расхаживал кругом. — Вот же! Реально кот!

Нехорошая деревня

— Так о чем я? — продолжил младший Ларин, разглаживая складку на бриджах с таким видом, будто собирался не переговоры вести, а читать лекцию в благородном собрании. — Мне бы гарантий каких, или вот Горново. Зачем тебе эта богом забытая деревня, князь ты наш будущий? Я тут немного подготовился, так что фокусы не сработают. Плетка, вещь хорошая, но и на нее у меня найдется управа. Посему предлагаю переиграть. Я все заберу, а ты, так уж и быть, уйдешь с миром. Живым. Оставишь бабу, плетку, имение и начнешь жить.

Да что же такого ценного в этом Горново? Подождите… Катастрофа, а потом резкая смена строя, перезапуск сценария на уровне управления планетой должен был вызвать аномалии. Уж не скрывается ли здесь какая из них?

— Я против — выступил Септ вперёд, чувствуя себя гладиатором, которого выпустили на арену без меча и без малейшего представления о том, с какой стороны подходить ко льву.

— Ну… Поединок, так поединок — согласился Николай, пожимая плечами.

— Котик, за нас будет котик! — воскликнула Вера Павловна, отстраняя Андрея с такой решимостью, словно перед ней был не граф, а зазевавшийся городовой. Она выступила вперёд, сверкая глазами.

— Совсем баба с катушек слетела — успел сказать Николай, закатывая глаза с выражением глубочайшего скептицизма.

Котик вышел важной поступью. Он шёл, как хозяин жизни, как существо, которому принадлежит не только этот двор, но и, возможно, пара соседних галактик на десерт. Он угрожающе уставился на врага. Охранники, всего шесть человек, приехавших в деревню вместе с хозяином, начали смеяться. Смеялись они громко, раскатисто, с тем особым удовольствием, с каким смеются люди, получающие жалованье за то, что стоят и смеются, пока начальство решает серьёзные вопросы.

Смеялся и Николай, только как‑то наиграно, сквозь зубы, будто жевал лимон. Он один видел, как глаза кота вспыхнули чёрным огнём, каким, наверное, горят угли в аду, а сами контуры зашевелились, словно ткань реальности начала расползаться по швам.

Вера Павловна все пятилась, увлекая за собой Андрея, который начал привыкать к новому имени. Все же у хозяина тела имя было настоящим, и вполне приятным на слух. Думать об этом сейчас было намного спокойнее, чем осмысливать картину, раскинувшуюся перед глазами.

Кот грозно и уверенно шел на Николая, его контуры всё больше приходили в движение, казалось, что кот занял собой уже весь двор, но видимое тело в размерах не менялось. Но вдруг кот исчез, зато открытое пространство мгновенно наполнилось криками ужаса и боли.

Люди метались в мареве черного тумана. Кого-то словно разрывало изнутри, кому-то повезло меньше и невидимое нечто отрывало от него по кусочку. Тела последних двух охранников еще занимали вертикальное положение, но потом их ошметки начали падать, составляя несуразные кучки. Николая существо приговорило последним, он пытался бежать, то есть бегал по двору, не понимая, где именно скрывается противник. Но и его постигла страшная участь. В воздухе вновь пахло кровью, внутренностями, а в ушах звенел жуткий чавкающий звук, будто кто‑то жевал сырое мясо с хрустом костей. Части тел исчезали с асфальта, словно их закидывали куда-то в пустоту. Потом всё стихло, к тому времени на улице уже совсем стемнело, и тьма накрыла двор, как чёрный саван.

— Здесь переночуем, или в город вернемся? — спросила Вера Павловна с такой беспечностью, что Андрей вздрогнул.

— А это вот что сейчас было? — недоверчиво спросил он и хмуро посмотрел на девушку.

— Это? Пушок! Не узнали? Вы должны были видеть кота у меня в доме.

— Вот это сидело у меня на груди, когда я очнулся? – Перед глазами встала картина: он, беспомощный, на диване, и это пушистое чудовище, которое в любой момент могло передумать быть милым.

— Он хороший. С хорошими людьми. — Вера Павловна улыбнулась так лучезарно, что даже тени, сгустившиеся вокруг, на мгновение отступили. — Пойдёмте уже внутрь, ни разу тут не была. Говорят, у них тут камин есть. И, возможно, даже чай. Настоящий, а не эта бурда из сушёных листьев, которую подают в уездных гостиницах.

Обстановка внутри мало отличалась от холодного порядка кабинета. Девушка пошла бродить по дому, а Септ отыскал гостиную с удобным диваном и погрузился в раздумья. Для начала неплохо было бы успокоиться. Не то чтобы он успел прикипеть к братцу… Андрей Ларин снова смотрел на свои холеные руки, и рукава парадного мундира, в который облачался по случаю помолвки. Ткань была безнадёжно окроплена кровью недавних жертв, багровые пятна расползлись по шёлку. Мерзкий запах плоти, казалось, въелся в кожу и преследовал повсюду.

Вера пришла неожиданно, просто села рядом, без всяких церемоний, принеся с собой ворох непонятных бумаг. Она строго рассматривала Септа, а потом спросила:

— А вы не хотите рассказать, чем эта тварь занималась при жизни? Я тут случайно нашла некоторые расходные документы, и похоже, в плену у Ларина есть неизвестное количество детей.

Септ было потянулся за бумагами, но в этот момент Пушок появился из воздуха на полу, рядом с ногами девушки. Шел он тяжело, а брюхо его раздулось, но это не помешало твари запрыгнуть на колени Вере Павловне и занять удобную позу. Девушка ничуть не удивилась, она просто подняла руки, в которых держала бумаги, чтобы зверь устроился, а после опустила их.

— Что-то не так? — переспросила она, заметив, что Септ уставился в одну точку.

Парень не выходил из своего сосредоточенного состояния, поэтому ей пришлось проследить за его взглядом, отложить бумаги и ловко вытащить из длинной шерсти, запутавшийся в ней кусочек теменной кости. Она слабо улыбнулась своей находке, погладила кота, а кость исчезла где-то в ее карманах.

— Этот кот действительно не опасен. Так что с памятью? Или вы пожираете её перед подселением? Нет, так дело не пойдет!

Она небрежно сбросила кота, тот шлепнулся на пол, и пока Септ вжимался в спинку дивана, девушка уже выудила откуда-то нож для писем, взяла его руку и полоснула по ладони.

Все случилось так быстро, что Септ даже не успел отстраниться. Он только почувствовал острую боль и увидел, как из разреза хлынула кровь, его кровь, тёплая, красная, очень человеческая.

— Да не сидите вы столбом, это стандартное действие по приручению. Кровь в ладони соберите, не проливайте на пол. Вот так. Пусть наберётся, — она разместила его кисть так, что кровь действительно начала наполнять горсть.

— Пушок, идем-ка поближе — позвала Вера Павловна, но кот, что уже поднялся на лапы только злобно смотрел из угла комнаты.

Следующие слова прозвучали жёстче, чем удар хлыста:

­— Ко мне!

Зверь подчинился, нехотя он подошел, и сел, она схватила зверушку, и продолжила:

— Нужно влить в него вашей крови, приняв ее, он уже не сможет напасть. Так что печать подчинения с меня, а кровь извольте с вас.

Кот, осознав, что происходит начал извиваться не хуже кранийского питона, которого Септ встречал на одном из рудников где-то за поясом Ориона. Тот питон, кстати, был длиной с небольшой автобус и обладал скверным характером, но Пушок давал ему сто очков вперёд по части выразительности протеста. Однако Вера Павловна, словно не замечала его сноровки, одной рукой она держала за шкирку кота, слегка придавливая его к своему колену, а второй начала чертить в воздухе какие-то символы. Сначала ничего не происходило, но вдруг свет замерцал, вычерчивая круги и знаки, они складывались в причудливые узоры, которые некоторое время висели в воздухе, но затем вихрем начали нестись вокруг Пушка, озаряя серую шерсть золотыми всполохами.

Септ слышал, что верхушка империи владела печатями, они были самыми разными, но все это были только красивые легенды для таких простых парней как он. Какого черта? — успел подумать он, когда Вера коротко приказала:

— Сейчас! ­— теперь она держала кота двумя руками, ловко надавив на клыки она заставила животное открыть рот.

Септ на секунду застыл, но увидев бешенство Пушка собрался, и выплеснул кровь прямо в глотку. Кот снова попытался вырваться, печати завершили процесс, жидкость пришлось проглотить, после чего и свет пропал и самого кота вновь уронили на пол. Септ какое-то время следил за его перемещениями, и отвлекся, только почувствовав, что раненную руку уже перехватили, а вдоль пореза растекается тепло.

Вера держала его ладонь, как нечто хрупкое, хотя её тонкие пальцы, на фоне лапищи Ларина смотрелись как изящный фарфор. Порез затягивался на глазах, но след остался. Пожалуй, она держала его руку слишком долго. Так долго, что Септ успел вспомнить, когда в последний раз был с женщиной. Давно. Он отчаянно хотел видеть в её заботе признаки влечения и даже потянулся всем корпусом, но девушка отпрянула. Поэтому он снова откинулся на спинку дивана, и заговорил, чтобы разрушить нависшую тишину:

— И что, теперь это мой кот? — успел спросить он.

— Размечтался, упырь космический — прокомментировал незнакомый голос, и Септ вздрогнул.

— Да, забыла предупредить. Теперь вы будете слышать его голос. А Пушок довольно болтлив. Нет, вашим котом он не станет. Но он только что потерял возможность съесть вас случайно.

— А намеренно? Нет? Да всё просто замечательно. Так на чем мы остановились?

Но вернуться к документам не удалось, в дверь сильно забили с улицы, а чей-то грубый голос не останавливаясь кричал:

— Пожар! Барин! Пожар! Открывайте!

Интересная публика

— А что мы здесь, собственно, делаем? — лениво спросил Септ, обращаясь ко всем сразу.

Вера Павловна стояла рядом, невозмутимая, как статуя на пьедестале, а все местные любовались на сарай, догорающий на некотором отдалении от жилых построек. Дым поднимался вверх ленивыми клубами, словно нехотя покидал своё земное пристанище. Гнилые доски не давали ни жара, ни искры. В общем, ничего не мешало просто смотреть на внезапно обретённую достопримечательность, будто на картину импрессиониста, решившего изобразить апокалипсис в пастельных тонах.

— Что тут нет своей пожарной охраны? — не унимался Септ, который уже мысленно примеривался к дивану в гостиной, представляя, как тот примет его в свои мягкие объятия.

— Дык, это, председатель, ой, тьфу ты. Барин! Ваше благородие! Пожарной то команды у нас отродясь не было. Всегда сами помогали, кто чем: кто ведром, кто матом, кто молитвой. А тут ведь, примечательный случай. Вот мы все начала и ждем. А вот он! — закончил староста Горново.

Староста был крепким мужиком со следами застарелого алкоголизма на лице. Следы эти выглядели настолько внушительно, что могли бы служить экспонатами в музее истории пьянства. Рассматривать его Септ не стал, подключившись к общему ожиданию.

Перед сараем появился еще крепкий старичок непонятного возраста, в полумраке было непонятно как, но перед ним образовалось возвышение. А может там и было чего, все же Септ и другие смотрели против света огня, и фигура оставалась в полумраке, что придавало ей дополнительную таинственность.

— Чего ждете? — начал беситься граф.

— Нарушитель у нас, а сами поймать не можем — как‑то вполголоса заявил староста, словно нарушитель мог услышать и тут же раствориться в воздухе, как дым от сгоревшего сарая. — Сейчас начнет. Вы слушайте внимательно, тут главное, первый акт пережить, а там уже легче.

Фигуру вдруг осветил довольно яркий белый свет, уже можно было рассмотреть длинные седые спутанные волосы, глубокие морщины, изрезали лицо. Глаза смотрели на публику с каким‑то религиозным экстазом, будто старик только что узрел откровение и теперь спешил поделиться им с миром. Одет этот «проповедник» был в сущие лохмотья, но на ногах стоял твёрдо, словно дуб, переживший не одну бурю.

— Услышьте меня смертные! — выкрикнул он в толпу, и голос его крепкий и густой сразу не понравился Септу.

Вера Павловна слабо улыбнулась, будто услышала анекдот, который никто другой не оценил.

— Близок час, когда придут за вами, и все вы обратитесь камнем бесполезным! Соберут вас дьяволы перелетные, и мелкой крошкой утащат к своему господину! Крик ваш смешается с паром зловонным который будет подниматься к твердыне небесной.

Септ похолодел. Незнакомец в иносказательной форме рассказывал о завершающем этапе сбора «урожая». На мгновение граф даже попал под влияние проповедника, но быстро отбросил с себя наваждение. БК собирал данные и с «тверди небесной», так здесь называли купол, следивший за жизнью на планете. Именно сотрудники купола отправляли отчет о готовности к разработке. И тут Септу было что возразить, лет 60-т у планеты точно есть. Только каким образом этот полоумный так складно вещает о будущем? О настоящем будущем, а не о том, которое рисуют местные юродивые, вдохновлённые дешёвым самогоном и чтением мистической литературы на ночь?

— И только те, кто пойдут за мной, смогут спастись! Я знаю дорогу ко спасению!

— И вот так каждый раз, подожжет что не нужное, дождется, когда народ сбежится с огнем воевать, и речь толкает. Никакого спасу нет, одно средство помогает, чтобы угомонился. Сейчас покажу.

Староста перехватил бутыль с самогоном и уже зашагал в сторону проповедника, но Септ остановил его:

— Так если он пьёт с вами, почему нельзя его изловить?

— А знаете, ваше благородие, пойдёмте вместе. Сами все увидите.

Граф было пошел за своим крепостным, но немного отстал, задумавшись. Что-то не нравилось ему в этом непрошенном госте, не помешало бы выставить защиту. Только отчего? Пусть он как-то узнал о настоящем будущем, тогда кто это? Империя заселила подобные планеты рабами, которым не сообщали что будет и когда. Истину не передавали ретрансляторы, которые могли загружать определенные сценарии. Оставались еще Туристы, эти могли пооткровенничать с добычей, но вероятность встретить настоящего Туриста и выжить приравнивается к нулю. А может? Да нет, не бывает такого! Эти ребята не спускаются вниз, впрочем, без посторонней помощи он и не попадет наверх. Заключил Септ и зашагал бодрее.

Старик и в самом деле стоял за небольшой трибуной. Когда он успел её собрать? Приволок что ли? Источник света все также было не разобрать. Староста протягивал незнакомцу стакан с мутной жидкостью, а тот хоть и смотрел с жадностью на пойло, но отказывался, порываясь продолжить проповедь.

— Ген, а Ген! Ну ты же нормальный мужик! Ну чего ломаешься, понятно, гореть нам всем в аду, но на посошок выпить всегда дело хорошее.

— Гэндальф! Для вас смертные, я Гэндальф!

— Длинно это, и не понятно. А Гена по-нашенски, давай не держи тару, смотри, я огурчики захватил, Маринка квасила — не сдавался староста, демонстрируя чудеса дипломатии.

— Маринка? В той самой бочке? — оживился проповедник, и в глазах его мелькнуло что-то очень земное, очень человеческое, совсем не соответствующее образу грозного пророка.

— А то, давай! Видишь и барин к нам пожаловали, он то о спасении еще не знает. Вот и расскажешь ему особливо.

Думай, думай быстрее. Не в лоб же его спрашивать. За работой купола следил целый штат сотрудников, но приезжали они либо для устранения неполадок, либо перед самим сбором урожая. В остальное время в центре управления не было никого, только местный ИИ, дремлющий в ожидании инструкций. Недавно бортовой компьютер оперативно вытащил полное досье на Смолина, взять он все это мог только в отсутствие живых операторов. Иначе, у него Септа, по протоколу запросили бы статус и официальное разрешение. Все же планета – частная собственность. Просто так играть тут чужими игрушками не разрешено. С другой стороны, на всех операторов купола были внесены данные, а значит опознать в этом сумасшедшем сотрудника империи проще простого, добыть образец ДНК. Вот он как раз держит в руках стакан.

Дальше началась игра, где граф, отчего-то презрев брезгливость и сословные различия, пытался умыкнуть стакан из рук Гены, но бойкий старик словно догадался о чужих намерениях, и ловко уходил от попыток.

Вот же черт, ловкий! — про себя воскликнул Септ.

— А ты придурок криворукий! — почти прорычал где-то в голове голос Пушка. — Что тебе нужно, юродивый? Стакан тебе его отобрать или где? Не вздумай вслух отвечать, вспугнём гада!

Как хорошо, что окружающие видели графа так близко впервые, поэтому его глупое выражение на лице, когда он заставлял себя заговорить с котом мысленно, все приняли за его нормальное состояние в предвкушении попойки. Пока Гэндальф напивался, а граф охотился на стакан, к выпивающим подтянулись еще несколько человек местных. Они с интересом наблюдали за происходящим, перешёптывались и явно делали ставки на то, кто кого перепьёт.

— Мне бы частичку какую от него, было бы идеально — наконец смог выдавить из себя граф.

— Руку, ногу, башку, филей, выбирай уже! — поторопил кот, которого Септ все ещё не видел, а вот слышал так, словно тот расположился прямо внутри его головы.

— Нам бы его живым оставить, он может быть очень полезным — заявил Септ и окончательно стушевался.

— Учись придурок! — почти прошипел Пушок.

Сувенир

Пушок замолчал, а пьянка шла своим чередом, правила этой игры не нужно было объяснять никому из собравшихся. Графу тоже несколько раз подносили чарку, он первую стопку замахнул с видом человека, который решил проверить, не испортилось ли в мире что‑то фундаментальное, а после только отказывался, сохраняя достоинство.

Гэндальф немного повеселел. Хмель размягчил суровые черты пророка, и теперь перед публикой предстал не грозный вестник апокалипсиса, а вполне себе добродушный дед, который, правда, всё ещё помнил, что где-то там грядёт конец света, но решил отложить его до завтра.

Он даже вступил в спокойную беседу:

— Я же ради вашего блага! — объяснял он, размахивая стаканом и расплёскивая драгоценную жидкость. — Я столько жил с этими истинами, и много, где был и чего видел. Даже на гитаре помню играл, ну стадионы не собирали, но голосина у меня знаете какой был. А теперь чувствую, что срок мой близко, вот и решил спасти кого смогу. Увести в место безопасное на небе. Вся земля там как на ладони. Хотя здесь, конечно, хорошо, душевно. А коты здесь какие красивые!

Вместе с ним все посмотрели под ноги, и увидели серого пушистого котика. Гена потянулся к животному с нежностью старого рыбака, нашедшего в сети редкую рыбу, тот привстал на задние лапки, чтобы его легче было поднять и даже жалостливо мяукнул. Вскоре Пушок уже сидел на руках, и мурчал как трактор. Пару минут ничего не происходило, но тут Гэндальф нахмурился, а кот как-то недобро посмотрел на него и впился зубам в руку старика, с такой агрессией, что можно было подумать, будто в пушистом тельце спрятан миниатюрный крокодил.

Поначалу Гэндальф беспомощно смотрел на неожиданное нападение, но после попытался стряхнуть тварь. Недавние собутыльники только смеялись, ака невидаль, кот цапнул, но Пушок не собирался уходить без добычи. Граф даже сделал вид, что тянет озверевшего кота на себя, но тут старик сдался, он опустил свободную руку в карман, нашарил там что-то и Септ обомлел. Время начало замедляться, искаженные смехом лица не моргали, да и сам он уже просто держал кота. Услужливый БК отрапортовал о тревоге, и Септ услышал, как и голос помощника вязнет. Затем все вернулось как было, но вот незадача. Ни кота, ни Гены среди выпивающих не было. Словно их стёрли ластиком с холста реальности.

Селяне переглядывались, даже осмотрели место несколько раз, а когда пропажа Гены стала очевидностью, староста обратился к графу:

— И вот так каждый раз. Как сквозь землю исчезает, зараза такая. Он ведь не только у нас бродит, и в соседних деревнях показывается. Иногда тихий, как божий одуванчик, может целыми днями напролет смотреть на небо, да повторять что-то как в бреду. А иногда вот спасает нас. Сжёг развалины кузницы, сарайку вот эту, да ещё на берегу один, лодочный. Одно разорение от него. Что делать то?

— Решим, не переживайте — заявил граф тоном человека, который сам не знает, как решать, но обещать умеет виртуозно.

Вера Павловна сидела в зале, все перебирая бумаги. Купчие не помогали понять, где именно Ларин держал детей. Но то, что он их скупал в самых разных местах, в этом сомнений не было. Когда граф вернулся в своих мыслях, она было хотела заговорить, но тот только махнул рукой. Неудачная охота на Гену не оставляла его в покое, он молча, по наитию нашел спальню, не раздеваясь завалился на постель и задумался.

— БК! Запустить поиск по базе!

— Субъект не найден в базе проживающих на планете.

— Проверить базу операторов Небесной Тверди.

— Допуск к личным делам сотрудников закрыт. Доступна функция опознания останков.

Вот же! — чуть не выругался Септ и отвернулся к стене.

Голова гудела как с похмелья, все же он успел надышаться на пожаре. Время было уже сильно за полночь, скорее к утру, кажется, он ненадолго задремал, а проснулся от каких-то отвратительных звуков. Рядом с ним на постели скрючившись сидел Пушок, его рвало на простыни. Утробные звуки были такими омерзительными, что казалось словно кот сейчас вывернется наизнанку, оставив после себя только шкуру мясом наружу.

Септ отшатнулся спросонья, и даже инстинктивно попытался оттолкнуть животное, но как сдвинуть пару тонн? Эта первая характеристика, которая пришла в голову после нескольких неудачных попыток.

Кот закончил, сел чуть поодаль, брезгливо рассматривая содержимое собственного желудка. Септ к тому времени уже проснулся, и наконец понял, что котик так передает добычу.

— БК! Запустить распознавание фрагмента на принадлежность к останкам.

— Грег Юстиан. Сотрудник отдела Погоды Небесной Тверди. Пропал без вести сорок земных лет назад при проведении внеплановой проверки показателей наземных датчиков.

— Запусти видео около горящего строения.

— Отказано. Недостаточно ресурсов.

Септ задумался и сел на постели, совсем позабыв про кота.

— То есть спасибо тебе Пушок, я не услышу? Тварь неблагодарная!

Точно! Кот, говорящий кот…

— Слушай, давай я почешу тебя за ушком, ты правда сделал очень доброе дело.

— Ты знаешь, что кусать его было ужасно невкусно? Он же зараза проспиртован как экспонат какой. Бррр. И не фига тянуть ко мне свои грязные лапищи. Чем ты там снова недоволен, завтрак туриста?

— Туриста? — рассеянно переспросил Септ.

— Забей, консервы так называются — промурлыкал кот — Ты поможешь хозяйке? Если да, то я расскажу тебе, всё что ты проспал.

— Я ей уже помогаю. Опять что-то сгорело?

— Да вы так глупо застыли на пожаре, даже я удивился. Поэтому на всякий случай проглотил кусок, который отгрыз и прикинулся замороженным вместе со всеми. Дед перед тем, как все началось по какой-то маленькой ерунде щелкнул и вы обмерли, а потом он стряхнул меня и пошел, только шел он подозрительно быстро. Я туманом преследовал его несколько километров, но он зашел в похожую деревню и завалился спать на местном сеновале.

— Интересный дед, в следующий раз придется поймать, но я пока не знаю как. Он нам очень пригодится. Слышал, что он вещал местным. Это правда, к сожалению.

— Бла, бла, бла. Да все что он вещал, в тетрадях старшего Миргородского хранится. Называется «конец мира». Не заметил, как Вера улыбалась? Этой страшилкой её с детства пугали. У них даже убежище есть, на этот случай.

— Далеко?

— Маловато к тебе доверия, и дел у меня много. Надо бы записи перечитать. Может там сказано, как обойти ту гадость, что вы на меня наложили. А то ведь, даже лапой ударить не могу. А ты явно заслужил за свои недавние попытки.

— Ты и читать умеешь? Ну извини, не сразу понял, что происходит. Испугался до чертиков — изумился Септ, и тут же пожалел о своём вопросе.

— Ты придурок на работу то пойдешь? Изловлю я тебе этого деда, от тумана еще никто не спрятался.

Смолин и другие дикие животные

Уже час Септ трясся в служебной машине, которая подобрала его в Горново. Он действительно собирался явиться в присутствие, и даже сообщил, что задержится. Но уже около десяти его выловила Княжна, как раз сейчас она сидела на соседнем сидении.

Девушка как могла ввела в курс дела. Из нормативной лексики в этом рассказе было «Смолин», остальное щедро пересыпалось таким отборным матом, что Септ уже начал морщиться, словно пробуя на вкус экзотическое блюдо, щедро сдобренное перцем. Оказалось, что утром Смолин явился в Суд с новой должностью, никто не понял какой, но Геннадий Абрамович успел запросить дела на стадии завершения и отправился без посторонней помощи за орденами и медалями.

— Княжна, я, конечно, за великий и могучий русский язык во всей красе — не выдержал граф, потирая переносицу с видом человека, который пытается сохранить остатки рассудка в хаосе, — Но не могла бы ты слова паразиты, не несущие информации пропускать?

— Про..бался ваш Смолин! По взрослой! Как тут нормальными словами? Он сука, про логово Гришки Кривого прочел, потом досье его полистал, а потом они втроем вроде как покурить вышли. И все. Амба. Царствие ему небесное! — выпалила Княжна с такой экспрессией, будто читала некролог, написанный в стиле авангардной поэзии.

Гришка Кривой человеком был простым. В катастрофу прославился своей поваренной книгой из человечины, но при установлении нового правительства сотрудничал, даже в некотором роде был под защитой. Но обломки памяти Ларина подсказывали, бывших рейдеров не бывает. Это как пытаться убедить тигра, что он теперь вегетарианский кот: бесполезно и опасно.

«Козёл», как ласково назвали оперативники своё средство передвижения, остановился в каком‑то грязном дворике, таком унылом и неприглядном, что даже бродячие собаки обходили его стороной. Со всех сторон он был окружён домами, такими же убогими и облезлыми, словно их построили из остатков старых кошмаров. Колодец из этих многоэтажек ожил, как только двигатель заглушили. Люди выглядывали из окон, потихоньку появлялись на улице и очень быстро обступили служебный автомобиль.

Септ вышел, пытаясь оставить Княжну вместе с другими служивыми, но девушка не подчинилась. Зато команду не выходить отлично услышали оставшиеся трое. Хоть кто-то жить хочет — успел подумать Септ, а от зевак уже вышел один из старших.

— Мое почтение господа и мадамы. Что вы забыли на земле вольных граждан? — нараспев произнес какой-то бродяга, явно криминальной наружности.

— Человека одного потеряли — ответил граф. — Ходят слухи, что ошибся он адресом, да заглянул на огонек, куда не звали. Найдём, да и покинем сей оплот свободы с миром.

— Э! Нет! Вы ваше сиятельство правила знаете, отсюда никто без позволения атамана выйти не может — заявил бродяга и добавил суровости во взгляд.

— Так веди к атаману, — достала пистолет Княжна и прицелилась.

— Что-то маруха ваша плохо воспитана — деланно расстроился бродяга, поправляя засаленный воротник. — Нас тут, почитай под тысячу душ, а она моветон устраивает.

— Веди уже к Гришке — отмахнулся Септ, и делая вид что говорит по рации, отдал приказ БК — Определить местоположение персонажа дела № 2024/78. И все что есть на него тоже найди.

— Чудеса техники? Атаман на кухне с новыми друзьями беседует. Провести несложно. А вот выходить то, как будете? — не унимался бродяга.

— А я как раз позавтракать забыл — отшутился Септ, и пошел за следом за криминальным элементом.

— Вы тогда оружие извольте сдать. У нас со своим нельзя входить. Только то, что сами добыть внутри сможете — сообщили местные.

— Ммм… Княжна отдай любезному пистолет, он нас все равно не спасет. — согласился граф, пожимая плечами с философским спокойствием человека, который уже смирился с неизбежным.

Странно, — размышлял Септ, — Пистолет взяли, а плетку оставили. Кто же про неё не знает? Ну и ладно, главное, что БК уже подсветила Гришку, а вместе с ним и Смолина. А нет, не странно, у Ларина какие-то дела нашлись с Гришкой, и убежище фигурирует. Стоит в него заглянуть, только адрес БК из памяти Ларина не достал. Коридоры казались бесконечными, словно лабиринт, созданный безумным архитектором, решившим поиздеваться над потомками. Главное, что направление, куда они уже полчаса топают по местным подвалам, совпадает с точкой БК.

Отчего‑то Септ представлял себе закопчённые стены, крюки для мяса, свисающие с потолка, и подвешенные туши столичных гостей, с которых ещё капает кровь, заливая грязный заплеванный пол. В воображении графа эти картины разворачивались с такой яркостью, что он почти ощущал запах железа и сырости. С такими мыслями он шагнул в распахнутую перед ним дверь. Яркий свет ударил по глазам, словно сотня прожекторов одновременно нацелилась на него, и граф Ларин застыл от изумления.

Такого благостного подвала Септ ещё не видел. Они очутились в большом пустом зале, стены которого были от руки расписаны березками. Белые их стволы с черными рисками на голубом фоне, с бедной листвой, создавали какую-то почти радостную атмосферу. Но корявая рука неизвестного мастера угадывалась в каждом мазке, поэтому простота живописи как бы кричала о простоте нравов обитателей. Для контраста в самом центре стояла огромная кухня в классическом стиле. Тёмно-коричневое дерево и золотые спицы декоров, сверкающая бытовая техника и мраморные столешницы, все это было на богатом.

Вытяжка молотила изо всех сил, словно пыталась выгнать из помещения последние следы мрачных фантазий Септа. На островной части, неумело орудуя ножами, расположился Смолин и его провожатые. Вломившихся судейских переодели в белые халаты, колпаки и перчатки. И те резали овощи к главному блюду. Старались они от души, потому что за их работой наблюдал лично Гришка, с таким вниманием, будто оценивал будущих шеф‑поваров для ресторана с тремя звёздами Мишлен. Он сидел с пузатым бокалом коньяка, разместившись на барном стуле.

На столе, вопреки мрачным ожиданиям, расположилась вовсе не часть от какого‑то гражданина. На доске ждала своего часа тушка огромного гуся: шкурка его была хорошо ощипана, а сам Гришка успел бросить на неё пару ревнивых взглядов, словно боялся, что птица вдруг решит улететь.

А около плиты с кипящим огромным котлом без суеты и с легкостью феи перемещалась Вера Павловна. Она, привстав на цыпочки что-то насыпала в котел, принюхиваясь к пару, что поднимался к потолку, но сразу уносился в трубу вытяжки.

Гришка, наконец, обратил внимание на гостей. Это был высокий, хмурый человек, спортивную фигуру которого обтягивал камуфляж, словно вторая кожа. Шрам рассек бровь и часть скулы, придавая лицу вид ветерана многочисленных сражений. Что удивительно — глаза у него было два, и оба смотрели с живым интересом. На вид Гришке было не больше пятидесяти, но взгляд, хоть и колючий, но довольно озорной, вполне мог сбросить ему лет десять. Гришка начал вальяжно и по‑товарищески, словно встречал старых друзей на загородной даче:

— Здравствуйте Андрей, как раз сегодня поминал вас добрым словом. Вот и сотрудники ваши заждались. Но пока не отработают, извиняйте, не отдам. А то навели шуму, палили в разные стороны, мебель попортили. Но сейчас не будем о делах. Мне так повезло сегодня. Вера Павловна сама заглянула, так что вот мы нынче готовим нечто волнительное. Настоящего гуся Миргородского!

Ох, не там, не там, я ищу информацию! Нужно эту Веру вдоль и поперёк изучить. Что вот она на одной кухне с рейдером делает?

— Григорий Иванович! Нужна ваша физическая сила! – радостно сообщила Вера Павловна, подмигнув Септу.

Гришка бодро сполз со стула и заспешил к котлу. Княжна рассматривала быт уголовников с тем же недоумением, что и Септ. Но и ей ничего не оставалось, как занять свободное место за одним из стульев. Гришка тем временем осторожно погрузил тушку в котел, и переспросил:

— Начинается колдунство? Сколько ждать?

— А вот двадцать минут проварим и достанем. Как раз шкура заварится, и жир весь внутри запечатается. Как замечательно, что у вас тара нашлась под стать нашей птичке.

— Как просто оказывается! Так, о чем я говорил? А, помощь ваша нужна, любезный. А то видите сколько ваших в одном моем подвале набралось. Это явно добрый знак. Мне сегодня обязательно повезет! — заявил Гришка с уверенностью человека, который только что вытащил счастливый билет в лотерее судьбы.

Сеня, как же так?

— Двадцать минут засекли? — обратился Гришка в пустоту.

Из-за очередного кухонного шкафа вынырнул пацан лет пятнадцати, с механическим таймером и гордо показал атаману. Гришка снова взгромоздился на барный стул, и под мерный звук устройства, что оставили на столе, продолжил.

— Дело конечно мелочевка, но своих людей мне больше отправлять не след. А земли-то ваши, собственные. Понимаете, пусть там моих двадцать ребят пропало, но ведь не со зла. Они вам передать кое-чего хотели. Для вашего убежища. Кстати, а вы знаете, почему ваша невеста на моей кухне оказалась? Нет?

— Каторжница, она и в Африке останется каторжницей — прошипела Княжна, но Гришка так многозначительно посмотрел на Смолина, и его товарищей, что девушка прикусила язык.

— Верочка Павловна, я с вашего позволения открою секрет, она гуся и рецепт, что для меня очень ценно, обменяла на один адресок. Так я надеюсь, вы туда вместе пройдетесь. Всё же дело молодое, и вы уж там сами договаривайтесь, какие секреты хранить, а какие оставлять, но такое пополнение в семье, еще не образовавшейся, я бы не стал скрывать.

Тут рассказчик хмыкнул, и тут же дёрнулся, услышав, как капля жира упала на плиту. Но заметив, что «шеф-повар» не дрогнул, снова заговорил:

— Так вот, группа моя пропала на границе ваших земель, в лесочке. Я помню, что уговор был сделки проводить в другом месте, но тогда случай такой вышел, что не было иного выбора. Вам не дозвонились, и пошли они сами. И исчезли. Около Чернолесья как сквозь землю… Мы поисковый отряд собрали. А тут и вышла оказия. Увязался с ними один молодой и неопытный, большая моя надежда. Сеня, повар мой личный. Мы его в столицу отправляли, учили, растили. В тот день он словно чумной заявил, что видели в том лесу гриб какой-то на картошку похожий. И он его соберёт и удивит меня так… И удивил, эти тоже сгинули. В общем, как не сложно заметить, у каждого здесь свой интерес. Вы заберёте, то, что вам отправлено. Я Сенечку верну, ко всеобщему удовольствию. А Сенечку как раз обменяем на ваших индюков, которые без спросу в чужом дому бедокурничают. Андрей Сергеевич, складно я придумал?

— Что-то я в толк не возьму, одному мне что ли по тому лесу бегать? С ваших слов, Вера Павловна пока гуся не приготовит, никак не освободится. А сотрудники мои, ещё и половину картошки не почистили, что вы им выдали — хотел было начать торговаться граф.

— А вам мало этой красотули в помощники? Опять же, вы сюда не один приехали. Я полагаю всё справедливо — отрезал Гришка, указывая на Княжну.

— Оставьте, Андрей Сергеевич! Гусик еще вариться будет, потом в духовке стоять, да и у вас дел много. Мы с Григорием Ивановичем найдём, о чем поболтать. Езжайте с миром. Я как раз в Горново своего любимого кота забыла. Не забудьте прихватить, как в лес пойдете. Может он трюфелей найдет, так Сеня ту картошку называл?

— Да, гриб какой-то на гриб не похожий. Все уши мне прожужжал этим грибом. Такого чудного кота я бы купил, который грибы умеет искать — задумчиво проговорил Гришка. — Сеня мне дорог очень, поторопитесь граф, а то дружба, она ведь делами закрепляется.

Вот же Ларин, вот же молодец какой… Дружит он с людоедами. И посылка эта, что там за посылка такая? Но делать было нечего, к машине вышли без настроения. Местные как раз развлекались, рисовали на бортах «козла» всякую непотребщину масляной краской. Оперативники сидели ни живые, ни мертвые, но увидев Ларина и Княжну обрадовались, правда, ненадолго. Смолин остался в плену.

Септ оставил служебную машину и несчастных отмывать художества в конторе, пересел на свой транспорт, куда тут же запрыгнула Княжна без всякого приглашения. На немой вопрос, она только выругалась.

— Так, Натали, давай на берегу договоримся. Невесту мою не поносить. На странности не удивляться. И мне тут Смолин доверил тестировать новейшую разработку. Что-то вроде помощника.

Так, главное не спалиться, что я такими корытами управляю третий раз в жизни. Управление не сложное, но сегодня так плющит, что покемарить бы часок, другой, чтобы не запускать бодрствование принудительно.

— БК! Подтвердите, что с управлением! Озвучивайте исполнение команд в динамиках.

— Принято. Есть возможность включить автопилот — зазвучало из динамиков авто. — Коробка-автомат. Тестовый режим. Не прикасайтесь к педалям.

— Ёшки-матрешки! Настоящий спутник запустили! Я про них только в книжках про время до катастрофы читала! Ещё и автопилот! — вскрикнула Княжна. — Я - могила, никому не скажу! Жизнь налаживается!

— БК! Задать конечную точку маршрута: Чернолесье, Горново.

— Команда обработана, удачной дороги.

Чернолесье – небольшой хутор в границах Горново. Десяток унылых домиков подпирали смешанный лиственный лес, который и правда чернел стволами среди листвы. Было сильно за полдень, когда они высадились около леска. Люди Гришки рассказали откуда заходила группа, поэтому поиски выглядели вполне простыми и понятными. Ещё в машине Септ запросил предположительный маршрут, по которому сейчас они шли вдвоем. Княжна в лесу притихла, она дёргалась от каждого звука, и даже несколько раз доставала пистолет, который ей вернули бандиты.

— Ты Натали вроде не из робких? — шутливо переспросил граф.

— А вы видать забыли, что в лесах до ху..хрена зверья развелось.

— Зверья? — успел переспросить Септ, но шарахнулся, как от чёрта.

— Кошак? В лесу? Ты потерялся, малой? — заулыбалась по-детски девушка, завидев Пушка.

— Отставить Княжна, не трогай руками зверя — приказал Ларин.

— Зверя? — рассмеялась девушка — Кошак-зверь?! Ой какой вы странный стали.

Кот важно подошел к ногам графа, не дожидаясь приглашения сиганул с земли и оказался на плече несчастного. Потом кот, тут Княжна даже моргнула, чтобы убедиться, что не спит, кот слегка ударил по голове графа лапой. Типа, трогай, родной. И они продолжили путь втроём. Для Княжны Ларин просто стал более задумчивым, в действительности же, словоохотливый Пушок завел душеспасительную беседу со своим «транспортом».

— Где хозяйку потерял? — голос Пушка снова растекался внутри черепной коробки.

— В гостях осталась, в заложниках. Сеню ищем, на него и обменяем — уточнил Септ.

— В заложниках? Кому жить-то надоело? — фыркнул кот.

— Гришка Кривой, знаешь такого? — с тоской переспросил Септ.

— Ну ей на один зуб. Она детей пошла искать. А мы не вот это тело разыскиваем? А, ты же болезный, запах то недалеко берёшь. Короче, пятьсот метров на север лежит какой-то блаженный, поторопишься, успеешь глаза закрыть. Доходит — взвизгнул Пушок.

И каждой твари по паре

Граф вместе с Княжной стояли около распростертого тела, Сеня выглядел очень погано. На корпусе красовалось несколько рваных ран от когтей, часть скальпа вместе с ухом лежала рядом на траве и по ней уже сосредоточенно ползали насекомые, маленькие труженики природы, не упускающие ни единой возможности. Однако жизнь в нём ещё была, только вот что делать с таким раненым? Септ думал. Предъявить Гришке тело? Но от расстройства он может не сдержать обещание.

Кот кровожадно вглядывался в свое мутное отражение в свежей крови.

Пушок прервал поток сознания Септа без всякой деликатности, так, как умеют только коты и назойливые соседи:

— Чего застыл ушибленный? Доставай плётку, будем из Сени умертвие делать. На кухне в таком виде он ещё больше пользы принесёт. Нюх обострится, не в пример вам, мешкам кожаным.

— Да мне на счет умертвий ничего не рассказали. И что это за зверь такой, умертвие?

— Это такой живой мертвец, он за счет силы не портится, может телом своим пользоваться. Правда тихий станет, и видеть будет немного по-другому. Но это такие мелочи. Давай, торопись, пока он дух не испустил, нужно хоть часть души в теле зафиксировать. Доставай плетку, а дальше я тебе объясню.

Да, конечно, Гришка то и не заметит, что я ему привел. И Княжна эта, БК при ней не позвать без вопросов.

— А давайте я ему из табельного шмальну промеж ушей? Мучается, же бедолага! — вдруг предложила Княжна, рассматривая Сеню, словно сбитую собаку.

Граф строго посмотрел на девушку и начал извлекать плётку. Княжна нахмурилась, а потом оба они замерли. В глубине леса словно лопнула какая-то струна, звук был едва слышимый, но почти осязаемый, и из чащи с невероятной скоростью поплыл странный туман. Он шёл стеной, легкой и почти прозрачной, но так быстро заволок всё вокруг, что Септ даже не успел как-то среагировать. Вся группа в мгновение оказалась внутри контура поля, его границы немного позади отливали фиолетовым.

Сеня растворился без следа. Септ осматривал место, где он еще недавно пытался отдать душу, но не видел даже следов крови.

Ох! Попался как школьник! Иллюзия! А все он, кот этот проклятущий! Это же симуляция в замкнутом контуре Убежища! — догадался Септ. — Похоже, нас пригласили на очень интересный спектакль.

На этом странности не закончились: из поля зрения исчез кот. Княжна смотрела по сторонам, а Септ хмурился. Он понял, что произошло, и хоть наличия на планете подобного оборудования он никак не ожидал, но теперь было ясно, - Грег Юстиан где-то поблизости. Только бы не Туристы! – спохватился граф, приказал Княжне быть наготове, и они отправились вперед.

Убежища представляли из себя довольно сложные устройства. Разворачивались они на любой планете, в собранном виде занимали очень небольшой объем, зато давали массу преимуществ. Например, внутри поддерживалась идеальная атмосфера, температура и освещение. Несколько контуров были обычно настроены на проникновение конкретной формы жизни, показатели которой программировались в ручном режиме. «Защищать» такое поле могло довольно обширные территории. Это означало, что до центра можно топать долго.

Дальше начинались минусы. Они в ловушке, которой управляет неизвестный. Отсюда не сбежать. Связи с окружающим миром нет. А центральный излучатель установлен строго по центру, только до этого центра ещё нужно добраться. Кот, скорее всего остался снаружи, но, возможно, это плюс.

Княжна начала уставать первой. Она все медленнее перебирала ногами, пока присев на пенек не сорвала ананас со стоявшего рядом растения.

— Граф, я что-то не помню тут такие штуки. Когда это ваш лес переехал в тропики? А ведь здесь жарко — устало протянула она и скинула китель, словно избавляясь от последнего намека на приличиях.

Септ оглянулся по сторонам и чуть не выругался на родном языке, действительно лес «немного» преобразился. Казалось, здесь были собраны разные плодовые деревья, названия которых он не знал, но выглядело это все как райский сад. Граф устало опустился на травку рядом с Княжной, которая продолжала оголяться. Бросать девушку здесь было неправильно, но идти дальше без отдыха она не могла.

Септ старался смотреть в лес, который как оказалось наполняли ещё и животные. Олени мирно прогуливались небольшими группами, по травке скакали любопытные кролики, какие-то птицы на разные голоса пели, затерявшись в листве. Нарядный фазан выскочил в нескольких метрах и что-то клевал в траве. Когда Септ снова посмотрел на Княжну, на ней осталась только почти прозрачная сорочка. От его взгляда девушка покраснела, но вдруг как-то по-другому посмотрела на своего начальника.

Она медленно подползла поближе, потом еще ближе. Что-то животное угадывалось в её взгляде, дыхание было тяжелым, слышимым. Она принялась снимать одежду с Ларина. Сорочка двигалась вместе с ее неспешным движениями оголяя то упругую грудь, то бедра. Это было похоже на волнительный танец, только танцевала не сама Натали, а ее желание.

— Эй, Княжна! Отставить! — пытался отбиваться Септ, озираясь по сторонам.

Девушка не унималась, безумие полностью заменило рассудок в её действиях. Эта была легкая добыча, девушка сама уже сидела сверху. Вот только легкой добычей вместе с ней, мог стать и Септ. Он понятия не имел, какие планы у хозяев этого аттракциона. Вдруг кто-то пытается усыпить его бдительность?

Меж тем, вместо желания, которое съедало Серпилину, на Септа наваливался сон. И кто его знает, что было лучше. Он как раз отбивался, уже медленнее, чем в начале, когда над ними прогремел знакомый голос:

— Как и было завещано: плодитесь и размножайтесь! — радостно произнес Гэндальф и Септа, словно холодной водой окатили. — Молодое дело – правильное. Накиньте чего-нибудь, пойдемте на мой ковчег, гости дорогие. А можно и так, у нас тут все без стеснения.

Княжна, похоже, потеряла всякий стыд, она лежала на боку, сорочка валялась рядом, а она как-то нехорошо смотрела то на Септа, то на Гэндальфа. Септ не выдержал:

— Эй! Серпилина! Оставить! Привал закончился. Одеваемся!

— Воздух здесь особенный — невзначай бросил Гэндальф. — Почему же на вас, мил человек он не подействовал? Все тут как дети божьи становятся.

— Кажется вы говорили про ковчег? — отвлек его граф, пытаясь наскоро облачиться.

Кое как он заставил Натали одеться, и они отправились следом за безумным стариком. Скоро Септ увидел широкую поляну, заполненную сборными домиками. Такие обычно выдавали персоналу для высадки, размах лагеря поражал. Чуть поодаль разместился большой шатер, куда их и привел Гэндальф. Около очага расположился целый и невредимый Сеня, он что-то колдовал над большими котлами.

Утоплю этого гребанного кота! — про себя подумал Септ.

Исход из рая

Септ успел услышать от жителей Горново, что многие местные пропали, вот только объем населения лагеря его сильно удивил. Люди здесь были самые разные, все они ходили с блаженными улыбками, с какой теперь сидела Княжна. Нашлась и “посылка”, по лужайкам радостно бегали дети.

Ну вот, чуть не пожалел девочку… Септ слышал, что ретранслятор убежищ способен раздавать несложные установки. Например, отработка базовых рефлексов требовала наименьшее количество затрат. Питание, размножение… Иными словами оператор мог превратить всех жителей в голодную стаю, или… Септ снова посмотрел на Натали, потеряв интерес к нему, она подбиралась к Сене.

Гэндальф расположился в большом кресле, чем-то напоминающем трон, к нему быстро подбежал один из местных протягивая большую кружку. Старик блаженно отхлебнул немного, а потом строго посмотрев на Септа заявил:

— Девочку оставишь, а сам можешь идти куда шел. У нас, знаешь ли, острая нехватка женского населения.

— В убежище можно войти, а вот выйти получится только с ключом — лениво ответил Септ, сам в это время соображая, чем можно напугать эту отбившуюся от стада овцу.

Сотрудники купола, или небесной тверди, обыкновенно боялись оказаться на поверхности. Но Грег, называющий себя именем вымышленного волшебника уже жил здесь и похоже был весьма доволен своим положением.

— Ученик! Подготовь все для открытия врат в этот проклятый богом мир, думаю к полуночи управишься — приказ слетел с губ старика царственно и холодно.

Человек, что принес кружку поклонился и поспешил не рассердить начальство.

Септ решил блефовать:

— Как же у вас все ладно устроено — похвалил он радушного хозяина. — Не то, что в других местах.

— Да, магия – великая сила — согласился Гэндельф.

— Я издалека пришел сюда, видел я деревья, что иссохли на корню, и почву что стала мертвой. Странные грибы росли на том, что осталось от лесов. А ночью в тех краях земля словно мерцает. Я бежал, как мог быстрее. И вот попал в дивный сад.

Септ рассудил, что выманить Гэндальфа может только одно – угроза обрушения купола. Раньше он видел, что бывает с планетами, на которых началось обрушение, поэтому, когда заинтересованный старик начал задавать наводящие вопросы, без труда обрисовал пугающие симптомы страшной неполадки. Слушали Септа со всевозрастающим ужасом. Блеф был опасным, потому что у Грега могли сохраниться устройства связи с системой. Но к счастью, именно этого устройства у старика не было. Полная интеграция с БК в принципе была редкостью в империи, а внешние устройства можно было легко «пролюбить» при образе жизни сумасшедшего.

Мирная беседа наконец начала действовать, но в этот момент Сеня вскрикнул, потому что остался без штанов. Княжна, под своим «наркозом» полностью слетела с катушек. И в этот момент Септ допустил ошибку, он оттащил свою сотрудницу, поставив стул, на который усадил её рядом с собой. Настроение Гэндальфа резко изменилось, он стал подозрительным, а доза принятого алкоголя подогрела паранойю, и теперь он озлобленно улыбался.

— Девку значит хочешь забрать? Думаешь на поверхности она будет такой же сговорчивой? Дудки! А я уши развесил. Планетарная катастрофа!

— Я, конечно, могу просто уйти, как вы любезный и предлагали, и эту особу я толком не знаю. Только если всё увиденное мной окажется правдой, все ваши обитатели ковчега не доживут до жатвы, про которую вы так красочно рассказывали. — Все это время Септ сохранял каменное выражение лица, но сейчас, видя сомнения старика, решил зайти с козырей. — Мне, опытному Туристу никакого дела нет до ваших развлечений. Или хотите удержать меня силой?

Никогда еще Септ не видел, чтобы хмель слетал так быстро. Старик теперь глядел на него, как на какую-то нечисть. Потом разум вернулся к нему ненадолго, и он строго выпалил:

— Давай погуляем, мил человек. Пока своими глазами не увижу, не поверю. Только ты. Один.

Они пошли в противоположную сторону от лагеря, и наконец вышли к большой открытой поляне. Поляну окружали огромные камни, булыжники поменьше образовывали лабиринт, а в центре стояла статуя, вырезанная из дерева. Было это добротное изображение какого-то мифологического зверя с крыльями и рогами. Старик отпустил ученика, что поправлял камни, словно это могло помочь, потом прошел в центр и ловко вытянул небольшой брелок, спрятанный в постаменте.

На поверхности Гэндальф сурово уставился на Септа.

— И как добраться до тех пустошей? — успел спросить он, но его тут же окутал знакомый черный туман, несчастный коротко вскрикнул и вырубился, не успев активировать ни одно из своих устройств.

Септ изможденно опустился на землю рядом. Первым делом, тело нужно было обыскать, и пока граф потрошил карманы сумасшедшего, кот уже прогуливался по земле принюхиваясь.

— А ведь такой шанс был! — заявил Пушок.

— Старика не есть, он нам нужен — отмахнулся Септ, удивляясь, сколько можно всего спрятать под лохмотьями.

— Сам я убить тебя не могу. А сектанты были перспективными. Почему ты везучий такой? За один день побывал в гостях у людоеда, да еще от этого блаженного ушел — очень правдоподобно расстраивался Пушок.

— А зачем ты тогда его сознания лишил? — удивился Септ.

— Это был тяжелый моральный выбор. Но ты не расслабляйся — подмигнул кот.

— БК! Запустить анализ добычи — приказал Септ и начал знакомиться с ответом. В конце списка его глаза вспыхнули счастьем, но радоваться было пока рановато. Среди кучи полезного обнаружился ключ от спасательной шлюпки. Небольшая золотая табличка, переливающаяся знаками пиктограмм, выглядела как билет к кораблю. Нет! Снова очередная засада, БК бы уже нашел такое богатство. Оставалось надеяться на допрос свидетеля.

Свидетель продолжал лежать без чувств. Одно радует, маленькое графство обрело очень приятную достопримечательность. А граф кучу новых игрушек. Оставалось решить насущные проблемы, даже думать не хочется, чем сейчас занимается Княжна, но гусь явно уже съеден.

Гришка по звонку не только пригнал транспорт, но и торжественно обменялся пленными. Это историческое событие случилось в Чернолесье, где все местные вышли посмотреть на кучу машин и немного уставшую толпу бандитов, что вышла из леса. Эффект от проживания в ковчеге сделал их тихими и сонными. Единственное, на что удалось уговорить Гришку сверху, так это вернуть Смолина и товарищей отдельно и сразу в город. Самой уставшей оказалась Княжна, она засыпала на ходу, поэтому Септ сразу отвел её в свою машину, где она благополучно уснула на заднем сидении. Вера смущенно стояла поодаль, удерживая в руках какой-то сверток.

Скоро они уже ехали в город, кот устроился спать на Княжне, а Септ запустив автопилот наслаждался отдыхом. Очень хорошо, что не пришлось возвращаться в ковчег, все покинувшие это место не смогли бы вспомнить, что происходило внутри. Поэтому за захват можно было не опасаться, но Септ оставил внутри некоторое количество селян, рассудив, что всех вернуть по домам всё равно не успеет.

Сумасшедший тоже ехал с ними, но в менее комфортных условиях, его Септ определил в багажник. Оставалось напроситься в гости, но тут Вера попросила его сама:

— У нас есть адрес, и я вас не отпущу. У меня с собой гусь, так что сопротивление бесполезно. А что у вас в багажнике?

— Нет у вас случайно темницы в хозяйстве?

Странные места

Вопрос о темнице озарил лицо Верочки какой-то зловещей улыбкой, Септ даже успел поежиться, но ему вдруг стало спокойнее. Уже во дворе странного дома, куда они попали, высадив Княжну в городе, она приступила к расспросам.

— Уточните, дорогой граф, что мы ждем от пленника?

— Для начала информации, и неплохо бы из него весь хмель вытащить.

— Мммм… — протянула Вера Павловна, и прикрыла глаза. — Тогда несите в наш вытрезвитель «Березки».

Септ непонимающе посмотрел на Веру, и та звонко рассмеялась:

— Сейчас сами увидите. Что же вы? Или вы забыли, что благодаря Лариным ко мне всю падаль стаскивают для протрезвления? У меня было время подготовиться.

Септ открыл багажник, но вдруг понял, что старик не сказать, чтобы легкая ноша. БК мог мгновенно прописать ему нужный вес на время, но о трате ресурсов, стоило напомнить. Вера все поняла сама, она ободряюще кивнула:

— Да, берите что найдёте. Скоро вместе сходим за новыми.

— БК! Изолировать контур! Применить изменение характеристик гравитации для объекта.

Тело в багажнике словно накрыла сеть из очень маленьких огоньков, потом Гэндальф не приходя в себя начал парить все в той же позе, что и находился взаперти. Септ без всяких церемоний взял его за ворот одежды и потащил по воздуху, словно тело старика находилось в соленой воде, которая делала его необычно легким. Он спокойно шел за Верой, не понимая, куда они, собственно, идут, впереди маячили какие-то местные деревья, но тут произошла некоторая странность.

По участку словно прошла волна, она обдала графа потоком воздуха на мгновение сбив с толку, а когда он снова посмотрел перед собой то увидел довольно крупную постройку в пару этажей.

А ведь поле или, вернее сказать, портал, ни Септ, ни БК не нашли. Что здесь происходит?

Декоративностью она не отличалась, окон в глухой стене видно не было. Зато было несколько входов, одну из центральных дверей и потянула на себя Верочка.

Проследив, чтобы тело осталось целым, Септ заволок Гэндальфа и осмотрелся. В небольшой прихожей стены пестрили от росписи. Она была похожа на ту, что он видел в подвале Гришки, но деревья здесь явно рисовал мастер. Был момент, когда Септу показалось, что листья шевелятся. А нет, не показалось.

Мебели в прихожей не было, только небольшая стойка, украшенная звонком. Вера уверенно нажала на, казалось, ровную медную поверхность, однако звука звонка не последовало. Зато она быстро отдернула руку, и Септ заметил, как свежая кровь впитывается в полированный металл.

Через мгновение перед ними появился незнакомец.

В дверном проеме стоял высокий крепкий мужчина, возраст которого было не определить, по костюму он напоминал банщика. Голову покрывала шапка, украшенная дубовым листом, на плече болталось полотенце, человек был по пояс обнажен, а одежду дополнял отрез ткани вокруг пояса, драпировки которой продолжались до самого пола и скрывали ноги незнакомца. Следом за ним в комнате появился тяжелый еловый дух, и Септ заметил, березы на стене как-то тревожно зашелестели листьями. Человек стоял четко в дверном проеме, не шевелясь, словно не планировал переступать незримую черту.

— Лексей Семенович, принимайте пациента — сообщила Вера Павловна, указывая на висевшего в воздухе старика. — Протрезвить, привести в сознание, запереть в восьмой палате, пусть к допросу готовится. Нам нужна вся его память. Вы уж постарайтесь, чтобы сговорчивый был. Но сразу скажу, здоровье у него так себе, пусть успеет поговорить. Сами понимаете, здесь нам его оставлять, совсем не дело.

— Ну это мы могём — прогремел басом Лексей, — Вы уж Верочка Павловна не переживайте. Прохор Степанович каждый день меня инструктирует, после того случая. Очень опасается перенаселения. Говорит, пророчество есть с этим связанное. А второго пациента тоже забрать? В какую его?

— Этот пациент с нами пока дружит — улыбнулась Вера, бросив почти случайный взгляд на Септа.

Септ вздрогнул, но сделал вид, что его очень заинтересовал план здания. На плане постройка достигала неприлично больших размеров, имела несколько больше этажей, чем снаружи, но действительно захватывали воображение названия палат. «Страх», «Ужас», «Раскаяние», «Потеря», палат было великое множество, вот только ничего позитивного они не обещали. Его мозг зачем-то выстраивал модель по плану. Да, это же чертова башня! Но нужно было довериться хозяевам, он хотел сказать что-то нейтральное.

— А какого случая? — сам удивился своему вопросу Септ, продолжая вглядываться в план на стене.

— Дело прошлое — отмахнулась Вера, — Позже покажу. Снимете свои настройки, Лексей Семенович у нас сильный, для него ваш пенсионер, что былинка. Только толкните его поближе к проему, если несложно. И пойдемте уже своими делами заниматься. Думаю, утром приступим с расспросами к нашему новому гостю.

К дому шли молча, Септ смотрел под ноги, и вдруг спросил:

— А Лексей Семенович тоже привидение?

— Нет, он. — вдруг замялась Вера — Считайте его просто банщиком. Так всем спокойнее будет. Вас гусь заждался, и после допроса утром, хотелось бы вместе направиться на адрес. Я бы и сегодня скаталась, но Гришка меня заверил, что ничего страшного мы не найдем. Очень, конечно, жаль, что вы сами ничего не помните. И да, мне сообщили, что вы с Княжной могли протестировать некоторые функции захваченного тела, но почему-то отказались. Я бы расспросила о подробностях, чисто из научного интереса. Сделала несколько тестов. Вы не подумайте, наш, — тут она запнулась, но быстро нашлась — Банщик, редко интересуется здоровыми и полными сил. После ужина сразу спать, Софьюшка вам на втором этаже комнату приготовила. Она и проведет. А у меня еще дела будут.

Ужинал Септ один, то есть ел только он, а Софья прислуживала. Надо заметить после гуся, и горячего чая он действительно был готов уснуть за столом. Но суетливая прислуга отвела его на второй этаж. Септ уже был здесь, только он не узнавал ни коридоров с мягким светом ламп, ни ковров на полу. Он хотел спросить, где душ, но увидев постель, из последних сил разделся и провалился в тяжелый сон.

БК удивительная вещь, столько функций, и возможно одна из приятных, просыпаться по запросу в нужное время бодрым и полным сил. Утром граф вскочил в отличном настроении, опустил ноги с постели и сразу обнаружил удобные тапочки. Вода, здесь совершенно бесплатная вода и сколько хочешь, — не уставал напоминать себе Септ. Он успел мечтательно представить себе приятное начало дня в горячем душе, когда услышал звуки возни. Недалеко из стены торчала ровно половина Пушка, кот пытался протиснуться, но словно залип в текстурах.

— Ну чего пялишься, оккупант двуногий? Тяни котеньку! Не видишь я застрял?

Добрые вести

Граф старался не заржать, но призыву подчинился, он начал тянуть кота, только тот орал дурниной, и все попытки оказались напрасными.

— Как тебя угораздило? Ты вроде бы волшебный зверь? — спросил Септ, пытаясь придать голосу строгость.

— Это все хозяйка, чтобы ты паразит выспался новый контур соорудили. — Проворчал кот, дёргая лапой в тщетной попытке обрести опору. — А у меня привычка, ходить везде, где хочется. И ты вот с этим хозяйством собираешься с ней дружить? — теперь ржал кот, рассматривая сидящего перед ним на полу Септа.

Септ смутился, а кот продолжал ехидно хихикать, пытаясь жестами оскорбить оппонента сильнее. Зрелище это было само по себе комичным, но чего Септ не отрицал, он сам выставил себя на обозрение.

Появление кота было таким неожиданным событием, что он не подумал одеться и теперь располагался на полу в чем мать родила. Под ржание меховой твари граф даже пригляделся к предмету обсуждения, но повода для ехидной радости кота не обнаружил. Меж тем зверь продолжал висеть в воздухе, пытаясь придать передней части более удобное положение.

"Дружить" — размышлял Септ. Он, воспринимал Веру Павловну как женщину, но по опыту знал, что лучше не смешивать мух и котлеты. Помощь ему была нужна намного больше, чем минутное удовольствие. А вот возвращение на маршрут, уже несколько затягивается. Ибо Септ начинал опаздывать кое-куда.

— Есть у меня кое-какие мысли на счет твоего освобождения — с ленцой протянул Септ и отвернулся.

— Ты давай судьбу не испытывай! Друзьями нам никогда не быть, но, если научишься служить мне… А в принципе, чего это я унижаюсь, хозяйка меня в раз освободит. Вот позову ее, ты одеться не успеешь, как прибежит.

— Ну тогда я в душ! Зови — заспешил Септ, делая вид, что готов покинуть поле боя.

— Она из-за тебя всю ночь не спала, а тут я ее звать буду. От меня не убудет. Обзор хороший — вдруг смягчился кот.

— Ладно, пушистый, такое дело, отвечаешь мне на пару вопросов, и я решаю твою проблему — решил поторговаться Септ.

— Только на пару? Я согласен — кивнул меховой зверь.

Следующие сорок минут граф колдовал с БК, наконец, кот плюхнулся на пол, угрожая разными карами за отсутствие уважения. Септ устало опустился обратно на пол, размышляя о конечности ресурсов. Пушок наконец остыл, и сделал круг обходя спасителя по дуге:

— Тебе бы помыться, воняет от тебя — заявил кот, сморщив нос.

— Здравая мысль! Я буду принимать душ, а ты мне пока ответы дашь, которые обещал — предложил Септ, вставая и потягиваясь.

— А тебя в детстве не учили, что котики и вода не совместимы? — взвизгнул пушистый.

— Ты вроде бы умный кошак? — начал льстить Септ.

— Я практически высшее существо, смертный! — брезгливо отозвался кот.

— Понимаешь, когда вытаскиваешь кого-то из ловушки, есть время изучить как она сработала. То есть опыт может стать повторяемым. Ты поразмышляй об этом, пока я водные процедуры принимаю — Септ закончил свою тираду зловещим полушепотом.

Кот как-то сразу скис, а Септ довольный собой последовал навстречу с горячей водой. Воду Септ любил всегда, он мечтал, что в его усадьбе обязательно будут фонтаны и пруды, ручьи, спрятанные в тени высоких деревьев, а еще там обязательно будет место, где можно плавать. Именно это он снова представлял закрыв глаза, пока вода обтекала тело. Он хотел постоять там еще, но в дверь несмело постучали. Он успел только закрыть кран, как в душевую уже вошла Верочка.

— Я думала вы давно встали — протянула она, не думая извиняться.

— Мы тут с Пушком немного задержались — повинился Септ.

Он стоял внутри душевой кабины, вода стекала с непослушных волос, падая на плечи и продолжая свой путь вниз, оставляла дорожки на коже. Вера смотрела в задумчивости, но как-то сквозь него, словно остановившись перед выбором.

— Приятель наш общий ночью учудил, насилу откачали — проговорила она, и шагнула вперед. — Мы опаздываем везде, но кое-что я успею. Не выходит никак из головы.

Ну в принципе, бог с ними мухами и котлетами. Можно и пережить, быть аккуратнее. Интересно что там наплел Пушок про Серпилину? Вдруг про то, что меня боги бессилием наказали, потому я и отказался? — размышлял Септ, когда она подошла вплотную, и его обдало теплом, в которое как в кисель погрузилось все тело.

Пошевелиться Септ не смог, ноги словно приросли к мокрому дну кабины. Тепло свободно проникло внутрь, перемещаясь внутри, казалось, Септ получил возможность отслеживать потоки волн, что могут проходить сквозь плоть. Всё что ему осталось это смотреть в её почти черные глаза, в которых была… только усталость? Она неловко качнулась, но стояла слишком близко, поэтому успела прислониться.

Септ в ту же секунду почувствовал, что вполне может двигаться, но вместо того, чтобы показать на деле, как все у него хорошо работает, он только придержал девушку, и слегка отстранившись, дал время прийти в себя. Теперь она смотрела рассеяно, но скоро улыбнулась и проговорила:

— Все в порядке. Одевайтесь, по пути высохнете. Мы опаздываем.

В ландшафте что-то поменялось. Постройку теперь было отлично видно, березы в прихожей стали обычной росписью и не подавали признаков жизни.

Вера остановилась около той же двери, где стоял банщик накануне.

— Я должна вам сказать кое-что. Мы вытащили все воспоминания Грега. Возможно, вам стоит изучить эти данные самостоятельно. И не особо мучить старика. Ночью он активировал устройство, видимо хотел установить связь, это не страшно. Здание в рабочем состоянии, в некотором роде не находится в этом измерении. Впрочем, вы должны были вчера догадаться. Сигнал не вышел наружу. Если коротко, сигнал маяка отразился, усилился в замкнутом контуре и неожиданно для пациента привел к остановке сердца. Мы его вернули, но есть некоторые минусы. Из-за того, что происшествие случилось во время извлечения памяти, скоро начнется реакция, и он начнет забывать всё в обратном порядке. Вчера, позавчера и так далее.

Они все еще были в прихожей, закончив, Вера замолчала, а Септ только кивнул в знак понимания происходящего. Как же, понимает он! Он словно лично попал на вечеринку обитателей Парнаса. Он слышал, что можно сделать полную копию чужой памяти, пользовались этими высокотехнологичными игрушками особо приближенные к императорской семье. А простым смертным рассказывали, что возможность подобных операций напрямую связана с богами. Вот тебе и банщик… БК мог вытащить память захваченного тела, но это была жалкая подделка. Нужно сконцентрироваться на своих задачах, возможно где-то есть челнок, который как минимум может доставить на базу сотрудников Небесной Тверди.

Вдвоем они прошли в одну из дверей, и оказались в чистой просторной палате. Гэндальф сидел смирно на койке, аккуратно упакованный в смирительную рубашку и тихонько качался назад и вперед.

— Он весь ваш — отрекомендовала Вера Павловна и отошла к окну.

Опять? Со стороны улицы окон не было, что здесь происходит? А впрочем… К черту подробности!

— Грег Юстиан — сотрудник отдела Погоды Небесной Тверди. Подтвердите должность и личность — строго начал Септ.

— А что мне за это будет? — безжизненно спросил старик, но пригляделся, узнал графа и заерзал на постели. — Ты знаешь, что бывает за похищение погодников, или ты думаешь, что туристическая виза тебя спасет от наказания?

— А покинуть рабочее место и про…бать оборудование компании теперь премируется? — строго спросил Септ.

— А чего это я прое… любил? Все было при мне, из подотчетного. А ты меня самолично ограбил. Мне только маяк остался, я его активировал ночью, но эта вот ведьма смогла его дезактивировать. Так и скажу дома, что вы в сговоре. — начал угрожать пенсионер.

— Где спасательный челнок? Отвечай пока я добрый — напирал Септимус.

— Какой такой челнок? — выпалил Грег и скорчил рожу, достойную пациента в маразме.

— Который вот на этот ключ откликается. Я обманул тебя, я не Турист. Я кое-кто похуже. Я техник. Рассказать тебе, что бывает за потерю имущества империи? — Септ решил брать нахрапом.

— Час от часу не легче. Ну были у меня трудные времена. Мы тогда с друзьями из неудачных гастролей вернулись, на мели сидели, а трубы горели. А тут государство за цветной металл начало приличные деньги платить. А частники еще больше. Вот мы и пропили шлюпку спасательную. Все равно там аккумулятор дохлым оказался. Натурально попилили и свезли, где договорились — расстроено закончил Грег.

— Куда свезли? — в голове Септа не укладывалось, как можно было пропить космический корабль, но похоже, Грег обладал разнообразными талантами.

— А где это я? И вы кто? Медсестра, принесите водички, пожалуйста — вдруг очень натурально испугался погодник.

— Похоже мы закончили, — сообщила Вера Павловна. — Не переживайте за него, все кроме памяти стабильно. И сотрудники скоро подойдут. Через пятнадцать минут начнется рабочая смена. Мы с вами хотели адрес посетить, только давайте вы за рулем, если, конечно, несложно. Да, я Княжне еще вчера записку от вас положила в… ну почти в карман. Так что героя сыска и дипломатии не потеряют.

Ларин – святой человек

Примерно через два часа они уже стояли около ветхого здания на окраине. Облезлые стены давно не видели ремонта. Окна кое‑где были забиты досками, причём настолько небрежно, что казалось, их приколачивали с закрытыми глазами, на удачу. В общем, всё что открывалось обзору со стороны улицы, имело вид графских развалин. Верочка ненадолго застыла, оглядывая все это хозяйство, но вдруг начала торопить:

— Там внутри есть живые, пойдемте.

Она торопливо двинулась вперед, но здание окружал вполне крепкий забор, на воротах которого висел полновесный амбарный замок. Она лишь коснулась его, как тот упал, рассыпавшись в пыль, но ворота не открылись.

— Слабенькая печать — хмыкнула Вера, увлеченная процессом, воздух вокруг словно заскрипел, и наконец ворота поддались. Она почти бегом заскочила во двор. Графу осталось только следовать за ней, быстро прошли по парковке, которая располагалась вдоль строения, завернули за угол, обогнув какой-то пристрой и застыли от удивления.

В ухоженном садике, украшенном клумбами и разными детскими постройками, вроде песочниц и игровых площадок копошилось не меньше пятидесяти детей разных возрастов. За детьми смотрели опрятно одетые воспитательницы. Граф растерянно осматривал все это хозяйство, как вдруг его заметил сначала один ребенок, потом другой, и десяток детишек бросились к нему, с радостными возгласами. Вера впала в какое-то состояние оцепенения.

Септу некогда было размышлять о Вере, радость детей его полностью парализовала, какой-то карапуз лет пяти пытался протиснуться, сжимая в руках лист бумаги. Его пропустили, а граф присел на карточки, ребенок старательно расправил лист, на котором в духе палка-огуречик был нарисован человек.

— Я тебя налисовал, смотли! А это наша мама? — мальчик указал на Веру, которая подбиралась к воспитательницам.

Септ замер, глядя в чистые распахнутые глаза. Все было просто еще недавно. Настоящее тело лежит в мед отсеке, в который превращается кресло пилота, в случае неприятностей. Личность Ларина захвачена, и скоро появятся ресурсы, чтобы вернуться на маршрут. Там на маршруте вовсе не шабашка, а посещение рудников, где содержат его армейский друзей. Он так долго копил на свое место под солнцем, но, когда случайно наткнулся на своих сослуживцев решение пришло само. Их можно было выкупить, потом разместить в безопасности и дальше решать по обстоятельствам. Мир этого пацаненка ждет жатва, по сути, все местные уже мертвы. Конечно, с Верой повезло, но Ларин погибнет, как только Септ вернется на корабль. Монстр здесь не Ларин, а лично Септ. От этого осознания у него зашумело в ушах, и он чуть было не потерял самообладание.

Он больше не хотел смотреть в глаза мальчику, но повернувшись увидел, что все дети затихли, и ждут ответ. Похоже, план нужно будет немного перестроить, — успокоил себя Септ, поднял мальчика на руки и отправился к Вере.

— Вера Павловна! Я предложил вам руку и сердце, но сейчас спрашиваю, готовы ли вы принять не только меня, но и стать многодетной мамой, задолго до первой брачной ночи?

Вера вопреки ожиданиям не смутилась. Она только отошла в сторону от воспитательницы оглядела всю толпу детей и устало улыбнувшись, сказала:

— А зачем я тогда здесь?

— Наша пропажа вернулась! Здравствуйте, ваше сиятельство! Пройдемте, нам нужно обсудить текущие вопросы — во дворе появился новый персонаж. Высокая статная дама около пятидесяти, она строгим взглядом окидывала сразу всех, и дети резко притихли при ее появлении.

Граф посмотрел в сторону Веры, та, быстро подобрав длинную юбку последовала за ним в здание. Внутри оказалось очень опрятно и ухоженно. В кабинет заведующей они попали быстро, та пыталась уступить свое рабочее место, но граф вместе с невестой разместились на стульях для посетителей.

— Хотела от всей души поздравить вас с обретением второй половины. Меня зовут Марина Яковлевна, я заведующая этого заведения — представилась она для Веры Павловны. — Граф Ларин, святой человек, столько работы проведено, чтобы спасти несчастных. И граф, надеюсь вы не забыли, мы ждем новую партию детей уже через два дня. Мы не знаем, в каком они состоянии, собирали их по брошенным землям. Вы намекали, что мы скоро переезжаем, но адреса не дали.

Врать нужно было по обстоятельствам, впрочем, и врать не пришлось. Гэндальф против своей воли передал графу Ларину отличное место. Пока сам граф лихорадочно обдумывал ситуацию, инициативу взяла Верочка.

— Я немного не в курсе событий, а мой жених хочет взять все хлопоты на себя. Проясните ситуацию, какая помощь нужна, и мы все устроим. Теперь, когда я немного в курсе дел, я хотела бы разделить их вместе с возлюбленным. Давайте поступим так, Андрей Сергеевич отлучится, все же его служба не терпит прогулов, а мы вместе обсудим все детали. Правда, Андрюша?

Граф вскочил, учтиво поклонился Марине Яковлевне, а невесте поцеловал руку и со всей доброжелательностью заявил:

— Душа моя! Верочка Павловна, передаю мой проект в ваши заботливые руки. Марина Яковлевна, прошу оказать все содействие на какое вы способны.

— Андрей Сергеевич, я спрошу еще раз, вы доверяет этой женщине совершенно все детали предприятия? — все также благостно улыбаясь поинтересовалась заведующая.

— Вы хотите оспорить мой выбор? — лицо графа мгновенно превратилось в каменную маску, но заведующая, словно обрадовалась этой перемене.

— Можете быть спокойны, я введу вашу невесту в курс дела.

Граф вышел в коридор и прижался к стене, здесь что-то было не так, первое впечатление обманывало. Но был действенный способ, он выдохнул и сделал запрос.

— БК! Собрать все данные об обитателях, детей опознать, персонал проверить.

— Ваш запрос займет четыре… пять… шесть часов ожидаемое время на предоставление данных. Подтвердите команду.

— Подтверждаю. Предоставляй промежуточные результаты — согласился Септ, и отправился на службу.

Граф поднимался по ступеням и ловил на себе очень разные взгляды, кто-то морщился, кто-то пытался броситься пожать руку, а другие смотрели так, словно ему уже следует нечто знать, но посвятить в вопрос не решались. Еще с лестницы он услышал, что с этажа, где располагался отдел доносилась музыка и шум возни. Так все больше напрягаясь, Септ добрался места и распахнул дверь.

Происходящее его, мягко говоря, не обрадовало. Кто-то сдвинул офисные столы, на которых был накрыт банкет, большая часть которого состояла из спиртного. Изрядно навеселе сотрудники резвились в помещении, музыка не давала сконцентрироваться, а Княжна стояла на столе и из своей туфли заливала выпивку в одного из работников. Какое-то время граф не мог и слова сказать, пока кто-то не бросился к нему обнять по-дружески.

Несчастный был грубо отстранен, а Септ, чувствуя, что закипает начал поход в свой кабинет, то и дело спотыкаясь об расставленные тут и там ящики с выпивкой. Наконец, как человек пробившийся через болота и непроходимые заросли он спрятался за дверью рабочего места, и уже за спиной услышал голос Смолина:

— Граф! Штрафную! Штрафную! Вы опоздали на мой праздник!

Новые проблемы

Смолин и сотоварищи похоже пробавлялись более легкими напитками. Во всяком случае их речь была связной, ну или так казалось.

— Граф! Я праздную свой второй день рождения! Вы меня спасли, а значит приглашены. И вы-таки себе не представляете, как это хилое тело испугалось, когда вы покинули помещение в подвале, а я остался совсем один наедине с этим кровожадным нетопырем. Давайте же поднимем бокалы и уже вместе придумаем, как наказать Гришку Кривого. Такой позор я совершенно не намерен терпеть!

— Гришка ценный информатор, — хмуро заявил Ларин, — Но, когда через пару лет операция закончится, он обязательно предстанет перед правосудием.

— А нельзя все сделать быстрее? Обидел он меня вчера, я кое-как ночь пережил и не застрелился от утраченной чести. Теперь вот напоил всех, кого мог, так что по плану, пока все веселятся, мы с вами идем на победоносное задержание.

— План по обезоруживанию моего отдела… — прорычал Ларин.

— Ша! Вы совсем не знаете людей, это я напрягся и омыл всех работяг лучшей водкой, что только нашлась в запасах вашего богомерзкого городка. Целое состояние потратил, что людям моей нации не свойственно. И я хочу задержать Гришку. Да, я допускаю, что и вторая операция может провалиться, так что если не выйдет, то все наши работники будут не в курсе, а просто у них случился внеплановый выходной.

Септ задумался, и Смолин, решив, что тот планирует операцию ушел обратно к своим товарищам.

Я, конечно, всегда довольствовался быстрой выгодой, — думал Септ, но сейчас стоит рассудить наперед. — Дети вырастут, а при должном образовании послужат графству. Отбросим сантименты, это ресурс, ресурсы я привык держать поближе к себе. Выбор Ларина странный, никто бы не осудил его, откройся он общественности, а столько осторожности намекает на совсем не добрые дела. В деревне Гэндальфа поместятся все, а БК завершит сканирование, и мы поймем кого можно перемещать из персонала, а кто пусть останется на вольных хлебах. Это временная мера, дальше нужны школы и общежитие, персонал. Теперь дальше, убежище все еще содержит местных обитателей, но удерживать их против воли, не есть хорошо. А еще срочно нужно отправляться на место и менять настройки. А тут Смолин, но его мы можем обхитрить. Возможно, именно он и поможет прогулять рабочий день с максимальной пользой.

— Геннадий Абрамович! Кажется, мы можем кое-что предпринять. Вы конечно же оставили отряд в рабочем состоянии, чтобы взять с собой на эту акцию возмездия.

— Обижаете! Два десятка самых крепких оперативников сидят в гараже на заправленных машинах, и ждут приказа.

— Отлично! Сворачивайте стол, грузите, все что не допили по машинам, и поедем устраивать засаду. Только будьте готовы, ко всему. Противник хитер, и мы его должны переиграть. Поэтому сегодня по домам никто не вернется, нам нужно провести приготовления.

— Вот так бы сразу! Идемте обнимемся в знак нашей дружбы — вскочил Смолин.

— Все благодарности после операции, а сейчас приступаем. Врага будем встречать на нашей территории и на своих правилах. На месте я всем расскажу.

— Будет исполнено! — театрально отсалютовал Геннадий Абрамович, приложив руку к непокрытой голове.

Так, теперь нужно предупредить Верочку, или может забрать ее, пока все не началось? Септ максимально собрался, чтобы пройти через длинный зал офисного помещения, и уверенно толкнул дверь кабинета. Дверь поддалась тяжело, и кто-то застонал на полу. Граф увидел, что уронил Княжну, которая видимо хотела войти в кабинет. Девушка сидела на полу, однако заметив графа, сделала короткий рывок и обхватила его ногу:

— Андрей Сергеевич! Куда бы вы не отправились я хочу с вами. Я тут подслушала за дверью, совершенно случайно. И готова вместе с вами в засаду. А может если она задержится, то и постель погреть. Мне так тоскливо с самого утра, вы себе не представляете. Мне кажется, я забыла нечто очень важное.

Граф пытался отстраниться, но Княжна держала ногу мертвой хваткой. Кажется ее странную выходку никто не заметил, зато в самом начале коридора Септ увидел Миргородскую, ее глаза метали молнии, а губы были плотно сжаты. Девушка решительно шла, пробивая себе дорогу сквозь местный хаос. В таком положении грубить сотруднице не хотелось, поэтому Натали была поднята с пола и передана компании Смолина, с наказом не делать совместных глупостей. Вера подошла почти вплотную, улыбнулась Смолину, и прошептала на ухо Ларину:

— У нас проблемы. И это очень серьезно.

— Отлично — ответил граф, нежно посмотрев на свою невесту — Расскажете по дороге в Горново.

Проследив, чтобы все шло по плану, Септ назвал точку для общего сбора, и отправился к авто, уже выезжая на дорогу они с Верой переглянулись, та тяжело вздохнула и заговорила:

— Ларин – конченная тварь. Извините — она вдруг вспомнила, что Ларин сейчас ведет машину.

— Ничего страшного. Жертвы есть? — вздрогнул он.

— Нет, я сохранила жизнь нашей заведующей. Друг губернатора явится за живым товаром через три недели. Она должна принять новую партию детей, все готово, но пока из игры выводить ее нельзя. Стоит отдать им должное, за товаром следили очень хорошо. Все воспитанники в порядке.

— Пока я слышу только хорошие новости — успокаивающе обратился Септ к невесте.

— Проект спонсировал лично губернатор. Детей ждет одна из крупных сект выжившего мира. Как только мы нарушим договоренность, начнется конфликт. И мне что-то подсказывает, что это не самый лучший момент. Какое-то время выиграть можно, но исход будет один. Не можем мы сквозь землю провалиться вместе с ними.

— Правда? Сейчас, мы доберемся, и я попрошу вас помочь мне. В вашем распоряжении будут два десятка сотрудников, и те, кого поймаете из местных обитателей. Нужно немного прибраться в Убежище, чтобы оно было пригодно для заселения. Логистику повесим на Гришку, он вроде бы адекватен. И надеюсь, еще не забыл, что в долгу. Мне же нужно, чтобы мне не мешали. С нами будет начальство из столицы, и Натали увязалась, не успел отделаться от нее. Справитесь?

— Я сделаю, все что в моих силах — сдержанно заявила Миргородская.

— Автопилот — приказал Септ, и внимательно посмотрел на Веру. Девушка держалась, но что-то с ней не так, раз она так болезненно воспринимает отсутствие сна. Ее бледная кожа показалась ему особенно бледной. А ведь Септ понятия не имеет, сколько она потратила сил, чтобы вернуть Гэндальфа. Но ведь не убьет же она меня, если предложу помощь? — уговорил себя граф и обратился к Вере Павловне.

— Я прошу подарить мне один поцелуй. Не смущайтесь, я никогда не попросил бы, если бы это было не в общих интересах, близкий контакт самый простой способ восстановить ваши силы.

Он конечно же врал, и она знала об этом, были куда менее интимные способы делиться энергией. То есть он догадывался, что знала, но Септ всерьез решил приручать девушку. И с чего-то же надо начинать.

Засада – дело тонкое

В Убежище Септ отправился первым. Он сделал коридор для новых гостей, изменил настройки для входящих, потом скорректировал внутренние установки. Гости удачно миновали райский сад, потом под управлением Миргородской рассредоточились по местности. Кажется, девушка действительно стала бодрой и жизнерадостной. Правда у него не выходили из головы подробности, но дел было действительно много, поэтому граф уединился в одном из дальних помещений, настраиваясь на работу.

«Вся память» Гэндальфа оказалась вполне расшифровываемым файлом для системы. Такого контейнера для хранения ему еще не попадалось. По сути, при активации артефакта на свободу выпускался… свет. Зато БК каким-то образом был знаком с таким форматом модуляции сигнала.

Интересный у старик словарный запас — удивился Септ, — пожалуй, возьму что-нибудь на вооружение из не сильно пыльного.

Постепенно перед Септом начали появляться структурированные данные, он поднял все что касалось челнока и получил несколько точек на карте. Объединенный поиск по компонентам дал результат, и БК радостно отрапортовал о найденных фрагментах. К удивлению Септа, челнок не уничтожили, а разделили на пять частей, вполне подлежащих сборке в единое целое. Более того, три части находились в пределах досягаемости. Жалко нельзя разделиться и отправить самого себя в три разных места. Похоже, назревает кризис из-за отсутствия доверенных людей.

— БК! Добавь задачу, без снижения приоритета для основного процесса. Мне нужен заместитель по хозяйственным вопросам, среди населения Горнового. Требования: ответственность, управляемость, инициатива, надежность.

— Запрос принят в обработку.

Не прошло и полминуты, как пришло оповещение:

— Возможный заведующий обнаружен. Василий Глухов. Ветеринар.

Ну, елки-зеленые! Ветеринар? — про себя подумал Септ.

Специальность его сильно смутила, он решил отложить собеседование до лучших времен.

Итак, пока все тихо, еще два часа до отчета по нашим новым горновцам, можно погулять по лагерю. Веру он нашел быстро, она спокойно сидела в раскладном кресле с котиком на коленях. А вокруг суетились люди, но работали слаженно и подозрительно целеустремленно.

— А – начал Септ.

— Жилые блоки подготовят к вечеру. Мы успели убраться, сейчас наводим красоту. Я отобрала несколько местных, которых можно будет оставить присматривать за всем хозяйством. Княжна, кстати оказалась очень полезной, правда, пришлось ее протрезвить экстренно, так что она немного тихая. И Смолина изолировали в палатке вместе с компанией. Идите на девять часов, триста метров, не сворачивая и найдете их. И да, десять человек раньше работали на ферме, можно рассмотреть организацию здесь небольшого подсобного, чтобы держать населенный пункт на самообеспечении. Я осмотрела парковую часть, зверушки нарядные, но настоящих мало, часть - иллюзия. Граф Ларин сможет себе позволить завести сельхоз животных? Да, провизии и запасов воды здесь примерно на полгода, для группы примерно в три сотни человек — закончила отчет Миргородская.

— Спасибо, подумаю об этом, а сейчас стоит заняться Смолиным. Они захватили спиртное? — уточнил граф.

— О! Спиртное арестовала я, в шатре администрации — выпалила Вера Павловна.

— Остается только поблагодарить вас за проявленное рвение — он изящно поклонился и пошел в указанном направлении.

Смолин сидел в засаде со всем комфортом, в компании своих заместителей, они вели беседу в полголоса. Приход графа всех приободрил.

— Какой у вас замечательный лагерь полевой. Вы уже слышали новости и начали готовиться? — спросил Смолин и блаженно отхлебнул из фляжки.

Нда, про обыск то я не распоряжался, сколько может быть в этой фляжке? Хотя смотря чего и с чем намешанного. Граждане при оружии, если начнут буянить, что-то нужно будет предпринять.

— Вид у вас такой задумчивый, так я вам скажу. Государство тут готовится кое к чему, поэтому через недельку, другую примут новый закон в отношении внутренних конфликтов. Разрешат дворянам решать все проблемы не только на дуэлях, но еще и войны объявлять друг другу. До вашей глуши это конечно не сразу дойдет, но я бы на вашем месте начал устраивать фортификации.

Эй! Вселенная и боги Парнаса! Все не слишком быстро развивается? Я в этом мире месяца не прожил, а здесь уже и жатва, и война намечается. Что еще?

— Все же умный вы человек Ларин. Помолвку организовали так своевременно. Сыграете свадебку, останетесь молодым вдовцом, но зато князем. Про тот яд, которым Миргородскую отравили легенды ходят, называется «Ночная песня», и ведь не проявляется никак, а только если человек в темное время суток не спит. А вот тогда…

— Да, удобный какой способ, как же некроманту днем веселиться? — новость прошибла словно током.

— Так может потому и пошутили. Есть у нас в столице один большой шутник, но ваш батюшка покойный должен был вас познакомить. Вы разве должность свою не по его протекции получили? Ой! Я же совсем забыл, братец ваш, ему золотые горы обещал и не предоставил, так что, возможно вы не в фаворе. Да вы не суетитесь, мы же с вами еще в одном клубе. Мне губернатор вкратце рассказал, какой вы надежный и сговорчивый. И вот теперь мы, как настоящие боевые товарищи вместе сидим в засаде на опасного преступника. Так передо мной и в столице не прогибались, хвалю, от всей души хвалю. Кстати, плескани-ка мне что покрепче, а то истощился источник — Смолин перевернул свою фляжку и показал, что она пуста, а затем с улыбкой бросил ею в графа.

Септ сдержался, но почувствовал, что кровь уже стучит в голове. Он легко поймал фляжку посмотрел на нее и произнес:

— А что мне будет за чего покрепче? Как никак вы предложили целому графу сбегать для вас за продолжением банкета.

— Если быстро обернешься, я тебе как на духу расскажу, зачем на самом деле государство хочет стимулировать поголовное вооружение всей знати.

— Это я и сам могу догадаться. Внешних врагов, конечно, хватает, но мир только-только начал отходить после всего. Стало быть, просочилась информация про порталы. И очень скоро их станет не просто много, а неприятно много. С чем государство справляться не желает. Сбросить весь народ на содержание дворянам прокатило, чего не свалить на них неведомую хрень? Никто же не знает, что из них полезет и в каких количествах. Еще козыри есть? — Септ потряс фляжкой, напоминая, что на кону. Он даже выдавил из себя улыбку, правда она больше походила на оскал.

— С вами приятно беседовать — промурлыкал Смолин, — Что-то вы погрустнели. Я, конечно, был лучшего о вас мнения, но вижу в вас осталось что-то человеческое. Ой, как я мог так плохо про вас подумать, вам же нужны гарантии, что она дотянет до алтаря. Противоядия точно нет. А вот кое-какой способ поддержать жизнь имеется. Конечно, выпивкой вы не отделаетесь, придется лучше прогнуться.

— Мы так мало знакомы… У меня встречное предложение, я конечно схожу, а чтобы не гулять два раза принесу на всю вашу компанию. Но пока я гуляю, вы поразмышляете чем еще можно закрепить нашу пылкую дружбу. И гордость мне не пристало скармливать собакам, за какие-то глупости. Вы развлекайтесь до поры до времени, но рекомендую помнить, что мы общим делом занимаемся. Хочу прояснить на берегу: стать несчастным вдовствующим князем, пока звучит более заманчиво, чем отмываться от некротических энергий. Они, знаете ли, превращают даже золото в черную пыль. А я страстно люблю драгоценные металлы.

Смолин захлопал в ладоши, выудил из внутреннего кармана золотую цепь, на которой болтался амулет, и бросил на раскладной столик с пустой тарой.

— Хорошая дружба дорого стоит, вот безделица, в знак благодарности — он положил на предмет руку и напомнил — Но выпивки на всех. А то мы вроде с собой привезли, а она как сквозь землю провалилась.

Троянский кот

Септ вышел из палатки и чуть в голос не зарычал, он старался вернуть самообладание, но ему вдруг показалось, что каждый его шаг отпечатывается в мягкой земле, настолько переполняющая ярость давила на него. Примерно с таким настроением он подошел к Вере Павловне, которая распоряжалась около жилых блоков, взял ее под руку и повел прочь, он остановился только на достаточном расстоянии от лагеря. Девушка шла с ним молча, и не оказывая сопротивление. Он хотел заговорить, но не мог, он задыхался, словно слова что не были произнесены перед Смолиным теперь застряли и мешают дышать. Они стояли друг на против друга, и Вера смотрела на Септа не отрываясь, ее взгляд метался, от лица что носило признаки удушья, к рукам что дрожали, и тогда девушка просто шагнула вперед и крепко обняла его.

Что-то случилось в этот момент, Септ не смог бы объяснить словами, но его словно обхватили и перенесли в безопасное место. Всё стало неважным, мелким, каким-то наносным. Его словно освободили от всего, и Септ начал успокаиваться. Он обнял девушку уже сам, прижал к себе и тихо спросил:

— Почему вы ничего не рассказали? Почему от посторонних я узнаю про ночь? Почему?

— А вы бы согласились на союз с отравленной барышней, которой так мало осталось? И я слишком долго сражаюсь против всего мира в одиночку. Как это взять и начать надеяться на кого-то кроме себя?

— Я бы согласился. Я не всесилен. Но могу хотя бы попытаться.

— Разве это то, что вы хотели сказать?

— Я понимаю, что мои знания могут показаться ничтожными, но всегда есть выход.

— Не то – улыбнулась она.

— Смолин знает о противоядии. Или притворяется что знает.

— Видите, это хорошие новости.

— Но открыто напасть на этого засранца мы не можем.

— Мы не можем. А вот если его укусит один бешеный кот… Возможно в бреду он расскажет все и сразу.

— Он как раз сидит в палатке и ждет алкоголь…

— Видите, когда вы спокойны, у вас получается излагать мысли намного лучше. Вам Пушок не хвастался, что умеет в человека перекидываться? Получается хорошо, если за спину не заглядывать, хвост вечно остается.

Граф улыбнулся:

— Хоть что-то этой скотине не удается.

— Служить еще не предлагал? — улыбнулась она в ответ.

— Было пару раз — признался Септ.

— Не соглашайтесь, это ловушка, любое устное согласие и сожрет не подавится — прошептала она на ухо, привставая на цыпочки, отстранилась и уже властно произнесла — Пушок ко мне!

Пушок сопротивлялся как мог, но Вера рассказала зачем они идут, и вот пред Лариным предстало чудо: кот рассеялся черным туманом по лесу, потом туман зазвенел так, что Септу, казалось, он оглохнет, а когда шум стих перед графом стояла высокая девушка. Ее соблазнительные формы обтекало почти прозрачное платье, ткань которого переливалась при малейшем движении. Граф обошел чаровницу со всех сторон, и обнаружил пушистый серый хвост, который оказался соразмерным человеческому облику. Девушка потупила взор, какое-то время Септ размышлял, а потом заявил:

— Так, напарничек. Говорить буду я, женщина более желанна, когда хранит загадку, поэтому ты будешь молчать. И хвост мы покажем, думаю, с ним ты вызовешь больше желания. Задача простая, отравить тварей, лучше всех сразу. Нам от них нужно все что сможем вытащить про противоядие. Так что не подведи. И они скользкие, без пыток будут врать. И да, сразу не кусай, поиграй чуть-чуть, я отправлю кого-нибудь из сотрудников проверить, как там Смолин, вот после его ухода можешь делать кусь.

— Я за хозяйку и по частям их могу съесть. А что я буду делать все время? — фыркнул кот.

— Соблазняй всех подряд, ты вроде давно живешь среди людей, станцуй или просто ходи от одного к другому и голос на женский поменяй — порекомендовал Септ и сходил за алкоголем.

Смолин, увидев и девушку, и выпивку оживился. Его улыбка мгновенно стала сальной. Граф по-хозяйски поставил ящик с бутылками на стол, сам небрежно забрал цепь с артефактом, а потом отошел немного и начал:

— Напомнили про порталы, вот хотел показать вам свою находку, — он взял девушку за руку, и заставил обернуться вокруг своей оси, продемонстрировав пушистый хвост. — Очень удобная модификация, если вы знаете толк в таких развлечениях. Дикарка, но приятная, и незабываемая. Ни черта не понимает нашего языка, что плюс. Зато уже успела выучить несколько команд. Сидеть! — приказал Септ, показывая на колени Смолина.

Девушка издала шипящий звук, но подчинилась. Она устроилась на коленях Геннадия Абрамовича, немного поерзала, чтобы уложить хвост, а Смолин просто потерял дар речи от восторга. Он сидел с распахнутыми руками, словно не мог поверить своему счастью.

— Вот это подарок! Я много слышал баек о порталах, но, чтобы такой трофей кто отхватывал, такого еще ни разу не было. А какие команды знает?

— Ну точно не принести тапочки. Включите свою испорченную фантазию, заодно сравним кто из нас больше знаток во взрослых развлечениях — зловеще улыбнулся граф. — Я покину вас, засада сама себя не организует. С отчетом подойдет старший по смене, так что особо не набрасывайтесь, все таки дикая форма жизни.

— Эту засаду я запомню надолго! — довольно улыбнулся Смолин и жестом показал приятелям наполнить ему стакан.

Граф решил не откладывать отчет, поэтому сразу же позвал капитана опергруппы, и попросил его зайти в шатер. Тот некоторое время топтался перед входом в нерешительности, а когда оказался внутри увидел веселье в самом разгаре. Мужчины навеселе бегали за неизвестной женщиной, а та убегала, но не особо стараясь. Капитан был послан по матери и быстро вернулся к своим делам, а уже через пару минут лагерь огласили ужасные вопли.

Ларин и Миргородская в шатер пришли последними, все пространство заполнили оперативники и паре пришлось протискиваться между ними, чтобы посмотреть, что произошло. Три тела лежали на полу среди бутылок и стаканов, рисунок вен на их телах окрасились черным цветом, они еще были живы, но тела покачивало от судорог, а глаза то и дело закатывались. Вера снова начала командовать:

— Посторонние покиньте помещение. До выяснения причин происшествия палатка и ее жильцы отправляются на карантин. Андрей Сергеевич допросите личный состав, кто видел всю компанию в добром здравии последним?

— А чего она здесь командует? — вдруг спросил капитан.

— Вы, Игорек находитесь на моих землях, так что мои приказы и распоряжения моей дражайшей половины в приоритете перед нашей субординацией, а сейчас все на выход. Капитан, расскажите, что видели в палатке. Вы вроде бы приходили с отчетом. Или вы отравили наших гостей?

— Ваше благородие! — заверещал капитан, засеменив за графом.

Биврёст

Как и ожидалось насмерть перепуганный Игорек оставил в обществе прекрасной дамы вполне живых и здоровых гостей из столицы. Ларин объявил лагерь местом преступления и приказал никому не покидать палатки. Засада постепенно превращалась в внеплановую командировку на свежем воздухе. Одна мысль не давала покоя графу, он с момента прибытия не видел ученика Грега. Солнце начало садиться, когда Септ вышел к алтарю и затаился в ближайших кустах. Через какое-то время его ожидание увенчалось успехом. Служка вышел из зарослей, начав творить перед алтарем какие-то нелепые телодвижения. Кот материализовался неожиданно, шлепнулся на землю плашмя, а после встал и прошелся как ни в чем не бывало, словно так и задумывалось.

— Вы люди, грязные твари ­— заявил зверь и посмотрел на Септа — Мне теперь неделю шерсть отмывать после их грязных рук. И как вы догадались от меня, от извечного монстра ждать такой выдержки?

— Хорош ворчать, пушистый, видишь того лишенца? Поймай его пожалуйста для меня. Вдруг это самый быстрый способ Веру Павловну спасти. Солнце садится, а что нам наговорит Смолин мы пока не знаем.

Кот хмыкнул, но вышел из тени, подбежал к хлопцу и запрыгнул ему на плечо, подзывая графа лапой. Септ неуверенно вышел из укрытия, однако жертва не пошевелилась.

— Поймал — заявил кот.

— Ну давай, рассказывай, кто такой, что делаешь на моей земле — поинтересовался Ларин.

— Я это, ну, видел однажды, как господин Гэндальф по воздуху поднимался. Я у него единственный ученик, но видимо тупость моя природная не позволила эту магию освоить.

— Биврёст! — воскликнул Септ, ударяя себя по лбу. — Как до меня раньше то не дошло что искать в памяти старика. Вот оно!

Он бросился обнять кота на радостях, но тот угрюмо зашипел, возвращая в реальность. Биврёстом в шутку называли нечто вроде лифта, который поднимал и опускал грузы или людей между станцией и планетой. Конструктив невозможно было сделать стационарным по разным причинам, поэтому, во-первых, высчитывалось время стыковки, а во-вторых, первый сигнал посылала наземная установка. Септ нехорошо посмотрел на ученика.

— Звать тебя как? — спросил он.

— Родион мама называла — промямлил ученик.

— Родя! Давай-ка вместе попробуем, вдруг у нас получится. Я считай, что тоже ученик Гэндальфа. Или ты думаешь я свои земли для лагеря вашего оздоровительного против воли предоставил?

— А где учитель? — спросил Родион.

— Я его в санаторий отправил, в его возрасте грешно так сильно горячительными напитками увлекаться. Вернется, как огурчик.

— Правда? А чем докажете?

— А он мне вот эту штуку выдал, сам бы он с ней ни за что не расстался. — Граф показал «ключи» от челнока. — А волшебного кота я сам завел, Пушок покажи нам туман.

Кот с шипением растворился, и только Септ в своей голове слушал поток его матерной речи. Из приличного там было про превышение полномочий, и про то, что месть будет страшна и коварна. Представление на Родиона подействовало и тот разложил на земле свои богатства.

Похоже Гэндальф как мог скрывал техногенное происхождение своего оборудования. Несколько датчиков были намертво обмотаны фольгой, центральный излучатель раскрашен лаком для ногтей и инкрустирован в какую-то деревянную фигурку. Неизменным остался только прибор для расчета времени стыковки, его Родион укладывал на травку с большой осторожностью.

— Понятненько — сообщил граф — Главной детали не хватает. Пушок! Проводи нашего гостя в его палатку, а я пока подумаю, что можно предпринять. Если что, на торжественный запуск тебя обязательно пригласим.

— Как это? — закричал ученик, но кот уже спрыгнул из пустоты и пошел на несчастного изображая рык зверя, никак не меньше тигра.

Септ сгреб богатства и поспешил в палатку, где оставил Веру, и почти успел, она сидела в центре комнаты, и уже сползала на пол. Септ не знал, когда девушка потеряла сознание, поэтому подхватил ее, пытаясь разбудить, только она не очнулась. Слабое дыхание, почти не ощущаемый пульс, он явно опаздывал, а значит на осторожность времени не было. Теперь Септ уже не шутил с котом, а тот и не думал привередничать. Они быстро отправили спать весь лагерь, люди падали, где их настиг сон. Потом Септ нашел просторную поляну, и начал молиться, чтобы БК признал время для стыковки удачным. Когда столб света переливаясь всеми красками радуги ударил в небо, Септ шагнул на мост, не задумываясь о последствиях. Оставалась одна мелочь, взломать местную систему, но и тут БК обещал открыть шлюз, но при условии, что оператор будет достаточно близко к самой станции. Последние секунды были словно вечность, Септ висел в невесомости, прижимая к себе Верочку.

Шлюз словно нехотя открылся, впуская незваных гостей, и Септ поспешил в медотсек. Он не смотрел по сторонам, а только сверялся с навигацией на стенах, которая во всей империи была стандартизирована. Он выдохнул только когда капсула медотсека распахнула створки, и началось сканирование пациентки. Данные на экране плыли, пока монитор не вспыхнул красным. Стабилизация возможна, для полного исцеления нужна вытяжка из растения. Потом на боковой панели появилась трехмерная модель самого растения, невзрачная травка с жесткими листьями и крупными желтыми цветами крутилась по часовой стрелке, а рядом плыла длинная формула вещества, содержащегося в листьях. За довольно объемным описанием всплыло очередное предупреждение, что синтез в условиях станции невозможен.

На стабилизацию ушло примерно четыре часа, за это время Септ обследовал все что мог, получил список возможных планет, где можно было найти данный вид. В какой-то момент компьютер выдал адреса и координаты, где можно приобрести само противоядие. После всех этих дел он устало опустился на холодный пол и просто уснул. Его разбудил БК, пациентка была готова для вывода из сна, Септ как мог обтряхнул пыль со своей одежды, встал перед капсулой, чтобы успокоить, если девушка испугается, потом спохватившись отключил все инъекторы.

— А ты знаешь, мне снилось, что меня инопланетяне похитили — улыбнулась Вера, глядя в глаза графу, но потом огляделась и добавила — Или не снилось?

— Я Септимус, настоящий инопланетянин, приветствую вас на захваченной станции Небесной Тверди — поклонился граф улыбаясь. — Считать это похищением или экскурсией, решать вам. Наша станция путешествует по орбите планеты, следующая стыковка возможна через три часа и двадцать три минуты. Как вы себя чувствуете? Я сделал все что было возможным, но боюсь это только выиграет нам время. Может быть на неделю, может быть на две. Пока сложно судить. Если вы не против, я бы осмотрелся еще, так что предлагаю выбрать экскурсию.

Девушка кивнула и Септ помог выбраться наружу. Теперь он водил ее по объекту, Вера Павловна особых восторгов не выражала, пока они не дошли до объемной фермы. Все процессы были законсервированы, но система автоматизированной гидропоники ее явно впечатлила. В холодильниках, выстроенных вдоль стены, хранились семена, отдельные емкости с образцами микоризы и другие богатства.

Однако Септа интересовали только средства передвижения. Станция явно не могла оснащаться только одной спасательной шлюпкой. По инструкции, такие всегда комплектовались большим количеством разнообразных аппаратов.

— Я в раю! — воскликнул Септ, когда двери «гаража» открылись.

Новый след

Верочка совершенно не понимала восторгов своего гида, она крутила головой по сторонам, но видела огромных размеров ангар, в котором было множество закрытых дверей. На дверях красовались различные пиктограммы. Септ запросил виртуальную клавиатуру и теперь его пальцы мелькали с бешеной скоростью. Он что-то подтверждал, пролистывал, снова дополнял, пока через двадцать минут не устал от невыносимого счастья.

— Кажется все нужное собрали. Под чистую грабить нельзя, отправит сигнал домой. Могут начаться проблемы. Но главную посылку я собрал. Пойдемте, Биврёст — это красиво, на него стоит взглянуть.

Он провел Веру к шлюзу, активировал ключ, и створки распахнулись демонстрируя планету с высоты орбитальной станции.

— Мы могли взять одну из птичек, но боюсь привлечем много лишнего внимания. Поэтому доверьтесь и просто шагайте вниз. Сначала кажется, что это шаг в пропасть…

Септ не успел договорить, Вера Павловна сжалась, но потом зажмурилась и вступила на невидимую платформу. Септу осталось последовать за ней. Спуск был мягким и плавным, и только в лагере, оба они переглянулись.

— Это как с парашютом, только веселее! — заявила Вера и поспешила в лагерь.

— Мне нужно минут тридцать, разгрузится, пока не будите остальных, пожалуйста.

— Хорошо, вежливый пришелец, даю вам час на разгрузку.

Септ заранее выкрутил маскировку до максимума, так что теперь по “мосту” спускалось нечто, что можно было угадать только по слегка заметному контуру. Количество посылок постепенно росло, несколько контейнеров уплыли в дальний угол, кое-какие другие детали уволокивали дроиды помощники, которых Септ выпустил первыми. Так продолжалось около часа, последним спустился один из летательных аппаратов, его определили в уже собранный в диком лесу ангар, и складирование награбленного можно было считать завершенным. Септ еще погрустил о разных мелочах, но перелистывая список, всего что успел присвоить, все равно непрерывно улыбался.

— Ну что же, пора провести утренний обход наших пациентов — потер он руки, вызвал Веру и отправился к палатке Смолина.

— И он выживет? — с ужасом оглядывал он сильно позеленевшего служивого.

— Это как повезет — прокомментировала Вера, но потом исправилась — Да, яд действенный, но повторный кусь может исцелить несчастного на раз-два. Может погоняет его по большой нужде недельку, но это же для дела?

— А как-то временно вернуть ему сознание можно? — Смолин уже успел изрядно выбесить, но теперь картина его страданий вырисовывалась так явственно, что Септу стало не по себе.

— Нужно попробовать — ответила Вера и принялась колдовать над Смолиным.

Сначала ничего не менялось. Смолин ворочался, издавал нечленораздельные звуки, но вдруг, в мутных глазах вспыхнуло сознание. Оно то и дело ускользало, но Смолин, все еще лежа на боку смог внятно произнести:

— Ларин! Наливай! Я всегда именно так справляюсь с недугами!

— Ну что же, начнем — заявил Септ и брезгливо перевернул Смолина лицом вверх. — Он нас слышит?

— Скорее да, чем нет. Задавайте вопросы, попробуем понять что будет говорить — пожала плечами Вера.

— Смолин! Ночная песня. Все что знаешь — требовательно начал граф.

— Я? Где я? — Смолин огляделся так, будто только что проснулся после недельного загула и никак не мог вспомнить, какой сейчас год.

— Ночная песня. Яд — Септ решил формулировать свои вопросы максимально коротко.

— Мне такое не положено, — замотал головой Смолин. — Я на особом довольствии, у меня диетическое меню: овсянка по утрам, кефир на ночь и никаких ядов.

— Кто достал яд? — увеличил напор Септ, — Он даже не с этой планеты!

— Ой вэй! — застонал Смолин, хватаясь за голову. — Гильдия, фракция, как ее там. Фракция… Что-то про камушки. Ювелиры. Но я их не знаю. Они только с одним человеком из наших общаются. Как будто я им справочник по всем подозрительным личностям!

— А подробнее? — настаивал Септ.

— А у вас таки нет аспиринчику? — жалобно протянул Смолин. — Что-то я перебрал. И все так болит. Вы не заметили, я на балу ни с кем не дрался?

— Кто общается с ювелирами? — повторил Септ, теряя терпение.

— Савельев, — наконец выдавил Смолин. — Савельев у них во внешнем круге числится, но и у нас тоже числится. А все больше у нас. Мы его своим считаем. Ларин! Я думал мы друзьяшки, что за дела начались? Где медперсонал и вот это всё? Приведи мне сестричку, можно без халатика, я так быстрее выздоровлю.

— Вы что-то понимаете из его трепа? — уточнил Септ.

— Кажется, да — в задумчивости Вера перебирала что-то в памяти.

— И что с ним теперь делать? — вздохнул Септ.

— Спать, обратно спать, — решительно заявила Вера. — Там под наркозом и разберемся.

Они вышли из шатра Смолина и оба застыли. Септ раз за разом запрашивал БК, но к сожалению, система не могла подобрать алгоритм поиска. Он даже хотел плюнуть на все, прыгнуть в обретенный челнок и начать штурмовать черный рынок. Вот только бросить настоящее тело, означало неприятности, средств для расчета могло не хватить, да и операцию по спасению детей перекладывать на Веру не хотелось.

— Пойдемте, кажется, у меня появилась одна мысль — бегло проговорила Вера.

— Если это очередная глупость в духе, где вы пожертвуете собой, то я против. За наше дело, собой должны жертвовать враги — взгляд Септа полыхнул решимостью.

— Не спешите, я хотела сначала провести вас в портал, но обстоятельства заставляют меня поступить иначе. Есть место, куда стоит сходить на экскурсию. Правда, оттуда можно не вернуться, а ещё ваш виртуальный помощник там бессилен.

Она все тянула его за собой, наконец, они дошли до скромной палатки. В ней располагалась по-спартански скромная постель и пара тумбочек, на этом убранство заканчивалось.

— Садитесь — приказала она и первой опустилась на постель.

— Я категорически заявляю, что сегодня у вас не получится! У нас гости! — проорал Пушок и парочка выскочила из палатки.

Однако ничего странного они не увидели. Граждане, вовлеченные в засаду, словно отходившие от зимней спячки медленно перемещались по лагерю. Солнце, как и положено светило на небе, и куда бы не посмотрел Септ гостей он не заметил. Он уже хотел выругаться на кошака, но тот встал в героическую позу и сообщил:

— Я постоянно забываю, что только я здесь - высший разум. Так вот граф недоделанный, у вас коровник отжимают прямо в этот самый момент. Вам-то до лампочки, а я вот скорблю заранее. И кстати, около периметра уже битый час пасутся ваши крепостные, пожаловаться на сию несправедливость. Чего застыл? Это мои коровы! Молоко полезное! Бегом, спасай, имущество!

Вера и Септ переглянулись и поспешили к выходу из убежища. Кот несся рядом, фыркая и ломая мелкие кусты на своем пути.

— У вас и коровы есть? — спросила она у графа.

— Видимо были — пожал плечами на ходу Септ.

— Были, это правильное слово! За молоко! ААААР! — продолжил рычать Пушок.

Так они и выскочили к людям Ларина, на поляне, около последних домов Чернолесья стояло несколько селян.

— Беда стряслась. Не губите! — запричитали местные. — Коровник то на старице супостаты перехватили из Якшиваново. Привели десяток с оружием, а наших прогнали, сказывают, что скоро нам новую карту пришлют. Без коровника, и без лугов заливных, и без…

— А есть в этом Якшиваново что полезное? — неожиданно спросил граф.

— Полезное? Слышали вы, ваше благородие, или уже светлость? — докладчик скосился на Веру Павловну. — Имущество наше отобрали, а сами мы не имеем возможности в управу обратиться, а только вы можете. Но вы то, надежа наша, при должности, а значит найдете управу. И скотники, и доярки у их в плену.

— А прогнали тогда кого? — удивился Септ.

— Дык, мужики то приехали за молоком, вот их и выгнали — не поднимая головы пробубнил докладчик.

— Понял. Принял. Сейчас исправим. Расходитесь по домам, все у нас будет хорошо — успокаивал Септ, но видимо, недостаточно убедительно, селяне переглядывались.

— А как же это? — спросил кто-то из ходоков, но затем все покорно разошлись.

И вправду, как? О законности захвата чужих земель еще никто не сообщал. Стало быть есть у наших соседей кое-какие источники. Ну что же. Пожалуй, это будет крайне интересная история!

— Вера Павловна! Давайте вернемся на базу — предложил Септ.

— А может так отобьем? — не уверенно спросила Вера Павловна.

— Всегда хотел постоять над штабной картой! Эх, жалко, моих ребят нет — мечтательно добавил Септ.

Кажется, мне нравится воевать!

Кстати, а почему бы их не вызвать? Заварушка намечается знатная, да и мне есть чем их развлечь. Что-что, а хорошую рубиловку и достойную награду никто никогда не отвергал. Септ знал, что на рудниках “задержались” не все, кто-то еще проверял свою удачу в разных отрядах.

Впрочем, теперь нужно было оценить обстановку. Коровник Септа не интересовал от слова совсем. Зачем размышлять о том, что и так есть в наличии? А вот соседи с момента проявления агрессии его заинтересовали и плотно. БК уже собрал кое-какую информацию, и теперь Септ наслаждался обширным списком имущества некого виконта Пустыркина.

Якшиваново было только частью земель Пустыркина, центральная деревня в целом кольце поселений зловредного соседа стояла намного ближе к некогда значимой трассе, чем Горново. Называлась чужая “столица” Курасково. Можно было сказать, что по своей географии, земли Лариных уже были в глубокой осаде. По сути, перекрой Курасково выезды, и Ларина просто задушат изоляцией, все что ему останется - это выход к реке и сомнительный выезд через Чернолесье. Семейство графа не обременяло себя грандиозными постройками, пристань Горново, скорее напоминала пляжик с мостками, и никак не оправдывало своего названия. К тому же, река была судоходна летом, а весной и осенью, больше вредила. Зимой же, из-за быстрого течения и множества родников, лед не становился зимней дорогой, а скорее собирал свой урожай из незадачливых жертв. Септ уже успел послушать местные сказки про тонущую технику и скот.

Септ и Верочка сидели в главном шатре, куда никто не допускался.

— БК! Покажи мне Курасково!

Перед Септом в воздухе расправилась карта, слева, в километре от населенного пункта шла одна из местных трасс, через само Курасково проходила дорога, которая вела в Горново и заканчивалось в Якшиваново. Курасково было подозрительно маленьким по своим размерам. Какие-то наемные дачи подпирали деревеньку с севера, зато на спутниковой карте в самом Курасково значился очень интересный объект, а именно, собственный заводик по производству бензина. Септ присмотрелся и заметил в окрестностях, несколько нефтекачалок. Его улыбка расползалась все шире и шире и наконец он озвучил:

— Кажется, мне нравится воевать!

— Воевать? Ларин! Я что-то пропустила?

— Да, государство разрешило войны между феодалами. Правила прежние, никаких правил, пока мы благоустраиваем захваченные земли и обеспечиваем средствами для выживания местных жителей. Или почти разрешило. Но эта акция с коровником, неплохой такой звоночек о начале интересного действа. И ты знаешь, я всегда мечтал о собственных… Ой, у виконта так много всего…

— Я не ослышалась? Так это же действительно замечательные новости! Я в деле!

— Хм…Вот здесь не хватает одной постройки. — он легко пальцем наметил линию, отсекающую трассу от всех земель. А давайте-ка, я воспользуюсь своим положением. Капитан! У меня для вас есть задание — обратился Септ к служивому, выходя на улицу.

Два десятка служак конечно не армия, но при грамотном подходе, получится очень неплохо - размышлял Септ, наблюдая как выведенные им за периметр убежища силы отправлялись на задание.

Септ сидел в засаде, недалеко от территории усадьбы Пустыркина. Вера Павловна находилась рядом, Пушок лениво напевал похабную песню, оставаясь в невидимости.

— А чего мы ждем? — поинтересовалась Вера.

— Ждем? А вот этого! — он указал пальцем в сторону открытого двора.

Из засады, для которой была выбрана старая силосная башня, отлично просматривался широкий двор виконта. Человек тридцать в камуфляже и с оружием, распределялись по машинам.

— Наша служба и опасна и трудна — начал напевать Септ, чтобы перекричать голос надоедливого Пушка. — А теперь… БК, можно нам послушать, что они там говорят?

— Общий приказ на вызов подкрепления в отдаленный коровник. Озвучить весь поток команд?

— Отбой. Поднимай серпокрылов, думаю, всю стаю. Вера Павловна, а есть у нас что-то, что может отвлечь местных ненадолго? Такое, эффектное, и с чем я, со своими унылыми познаниями мог бы справиться?

— Можно мертвых к ним отправить. Разрушений не будет, но зомби действуют всегда безотказно, подрывая психологический настрой.

— Годится. Я пока не планировал просвещать местное население на счет своих игрушек. Поэтому хотелось бы как-то сфокусировать их внимание на чем-то еще. И как это устроить?

— Ой, да вы выбрали идеальное место. Видите, тут вот рядом деревенское кладбище, а чуть дальше городское, но там мы только небольшой край захватим, да и идти будут медленно. А все не то! Вот же, в этом лесу должно быть пару тысяч человек, они еще с гражданской там отдыхают. Доставайте плетку. Так. И просто приказывайте.

— Это у вас все просто.

— Команды: “Восстань”! Хватит. Попробуйте.

— И они все останутся с нами?

— Нет, я скажу когда отзывать. Они все время бодрствования, будут питаться вашими ресурсами. Но я смогу переключить на Пушка, чтобы они вас не выпили досуха.

— То есть меховая скотина наконец помолчит! Счастье то какое! Пушок! Пока!

Септ взял в руки плеть и громко и четко произнес:

— Восстань!

— Я не понял, кто там в себя поверил? Вы чего удумали? Я есть нить связующая, с девятью кругами ада! Эй! Агррр… — голос мехового зверя утонул в шепоте, который доносился со всех сторон.

Септ даже на мгновение замер, от свалившейся на него лавины. Картина мира вокруг тоже менялась, серые тени отделялись от земли, медленно вставали на ноги, их взгляды устремились в сторону силосной башни. Септ ощущал, как усталость обволакивает, также сильно как тяжелая мокрая одежда тянет ко дну в пресной воде. Но рядом с ним вспыхнули огнем символы, что слетали с кончиков пальцев Верочки, и вдруг наступила легкая, почти пьянящая тишина. Септимус больше не переживал, он только ощущал себя частью целого, и это целое ждало приказа и он его отдал. В этот момент, машины с неприятелем уже скрылись за небольшим леском.

— А теперь! Вера Павловна, не соблаговолите ли вы отправиться вместе со мной в гости? — Ларин галантно подал даме руку, склонившись в легком поклоне. — Ничему не удивляйся, договорились?

Это что за х..рня?

В усадьбе Пустыркина, семейство сидело за столом и вкушало второй завтрак. Вячеслав Петрович Пустыркин сидел во главе стола, уныло листая газету, его жена Лидия Степановна, женщина в годах, вяло ковыряла кусок фруктового торта на тарелке, дети занимались своими делами в других комнатах, но старший сын вбегал ненадолго, чтобы заявить как он сильно оскорблен:

— Папенька! Мне уже 21-й год, отчего я не сражаюсь на передовой за прирост наших земель?

— Петруша! Глава семейства сказал, что там и без тебя разберутся

— То есть такой шанс, а я дома?

— Знаю я твой шанс, самостоятельности захотел. Рано, рано тебе связывать себя браком. И девчонка твоя в столицу укатила, ты не видишь, вселенная тебе намекает — спокойно заметила Лидия Степановна.

— Маменька! И вы туда же? — вскричал Петр и собирался снова выскочить из комнаты, но тут двери в залу отворились.

Вошел дворецкий и объявил:

— Граф Ларин со своей невестой.

Лицо дворецкого искажал ужас, но он как-то справился с объявлением. Правда, на этом его душевные силы закончились и он прижался к стене, медленно сползая на пол. Ларин, исполненный достоинства, вошел в залу, сам нашел место за столом, отодвинул стул для Веры Павловны, и когда они оба расположились начал, под удивленными взглядами хозяев:

— Слушаю!

— Вы явились без приглашения и чего то там слушаете? Санек, а как они сюда проникли? Вы там совсем расслабились? — обратился Пустыркин к дворецкому, но тот прикрыл глаза, изображая глубокий обморок.

— О! Ваш персонал любезно пропустил меня и мою армию к вашей усадьбе, как раз сейчас они выполняют одно очень важное поручение. А вот от вас, Вячеслав Петрович, я хотел бы получить объяснения, как виконт забыл свое место, и на целого графа напал. Не терпится послушать. А тортик у вас со свежей малиной? Мой любимый!

Ларин придвинул торт ближе к себе, сам нашел себе пустую тарелку и приборы, и принялся уплетать десерт. Ел он молча, а Вячеслав Петрович побагровел. На улице тем временем раздавались крики, визг и странный шум, похожий на далекий гул. Гул все нарастал. Пустыркин озирался по сторонам, но броситься к окнам, означало потерять самообладание. Вдруг рация, лежавшая на столе подала признаки жизни. Пустыркин схватил устройство и буркнул в микрофон:

— Доложите обстановку

— Центр, я луг. Обстановка спокойная. Силы противника смешные. Один бобик ментовской. Быстро уложим.

— Хороший тортик. Вкусный. Так и что вас сподвигло до оглашения нового закона совершать противоправные действия? Или вы, любезный запамятовали, чьих коровок вы отжать изволили? — граф небрежно улыбнулся.

— А вы теперь в немилости. Савельев вам разве не писал? Потеряли вы своего покровителя. Так что, вы теперь для меня никто и звать вас никак.

Только сейчас Ларин заметил, что Вера смотрит на Петра, словно на старого знакомого. Он даже хотел уточнить, что привлекло ее внимание, но свой спектакль не позволял выходить из образа.

— Опять Савельев. Пацан! Ты учился где? — обратился Ларин к юному отпрыску Пустыркина.

— А я с тобой, вражина, говорить не собираюсь! Я лично хотел атаку возглавить, только папенька не разрешил.

— Зеленый еще. Жалко, если вместе с ними сдохнешь. А мне как раз не хватает молодого мяса для великих дел. Ты подумай, — Ларин посмотрел на часы, — Минут тридцать у тебя есть.

— Пустыркины своих не предают — гордо заявил парень и задрал нос повыше.

— Верочка, вы угощайтесь, скоро здесь пыльно будет, жалко, торт по настоящему вкусный. Так, служивый, да, ты, хватит прикидываться обмороком, дуй на кухню, организуй эвакуацию, всех кто согласится примкнуть по своей воле из работников, готов трудоустроить.

— А не много вы на себя берете? — спросил Пустыркин.

— Просто подождите. И в вашем семействе вроде бы еще дети были. Вы бы Саню то простимулировали для эвакуации. А вот, начинается. Люблю эффекты. Слабость моя. Посмотрите наверх.

Ларин в упор уставился на Пустыркина, Лидия Степановна подсела к мужу поближе, оба они не решались поднять взгляд наверх, но Петруша не выдержал первым.

— Это что за х..рня? — заорал он, и домашние наконец посмотрели вверх.

— Обычная некротическая энергия. Страшная штука в умелых руках. Правда, же, Вера Павловна?

Миргородская быстро кивнула, слегка улыбнувшись. Уж она то знала, что вялые зомби такого сотворить точно не могли. Но разворачивающаяся сцена начинала ее забавлять. Дворецкий вскочил и убежал, видимо проникнувшись необходимостью эвакуации.

Вместо высокого потолка, в помещении расползался какой-то туман похожий на строительную пыль. По непонятным причинам она не оседала на стол и полы. Но страшнее было другое, потолок, там вверху, словно растворялся в пустоте, открывая вид на чистое голубое небо. Пустыркин бледнел, краснел, но продолжал сидеть за столом, а вот Лидия не выдержала, она бросилась к окну, и сразу отпрянула. Окно просто растворилось и комната начала наполняться множеством звуков с улицы, которым ничего не мешало. Там было все, унылое рычание, вопли ужаса, грохот от падения, шум борьбы, и назойливый гул, что покрывал все, словно вода наполнявшая худую лодку. Жена Пустыркина еще стояла около пустого проема, стена вокруг которого тоже постепенно исчезала, когда в комнату заглянул живой мертвец. Вид его был жалким, похоже, при жизни, это был какой-то замученный колхозник. Он смотрел пустыми глазами и тихонько покачивался.

— Ну что же, признаю. Торговаться вы умеете — выдавил из себя Пустыркин.

— Торговаться? Нет. Не мой стиль. Эффекты. Я же уже говорил.

— Забирайте свой коровник! И прочь из моего дома! — взвизгнул Пустыркин в ответ, пытаясь выбежать из зала, но там и его ждал очередной зомби.

Ему осталось только попятится назад, он снова опустился на свое место и устало подпер голову руками.

— А будет так, — спокойно заговорил Ларин — Вы у меня под арестом, или в плену, если вам так больше нравится. Есть хорошие новости, пленных я пока беру. Связи с миром у вас не будет, но после завершения дел, я дарую вам главную ценность человека - свободу. Вы навсегда покинете эти земли, документально это мы можем и без вашего участия закрепить. Вы же помните, какую я должность занимаю?

Пока Ларин рассказывал о перспективах для семейства Пустыркина, растворилась большая часть стен, мертвые теперь окружали площадку, по которой гулял ветер. Нечто, словно сожрало все, кроме выделенной площадки вокруг стола. Глава семейства как мог изображал из себя значимого человека.

— Вы же понимаете, что я найду на вас управу? Вы хоть понимаете кому бросили вызов?

— А теперь, экскурсия! — заявил Ларин и начал поднимать всех изо стола.

Мертвые расступились и Пустыркин пошатнулся, увидев всю картину целиком. Они стояли в полностью чистом поле. Не осталось не то что стен или заборов, асфальт аккуратно сняли во дворе. По этой пустоши ходила тьма мертвяков в разной стадии разложения.

— Славочка, милый, ты скажи, что мне это все снится. Это все потому что я сладкое люблю. Вот и снится всякая дичь, — тихо завывала Лидия Степановна.

— Не переживай. Савельев нам все возместит — успокаивал ее Пустыркин. — Петруша его сможет порадовать.

Сын кивнул, но вдруг словно споткнулся на месте, лицо его исказилось от печали и гнева, он почти задыхался, когда заговорил, указывая в сторону мертвых.

— Папенька, я чего–то не понял. Это же Света, моя Света! Как это? — вскрикнул Петруша, который без страха рассматривал мертвяков. — У нее веревка на шее. Ты же говорил, она в столицу вчера уехала, бросила меня.

— Да откуда вы эту мерзкую девку то выкопали? Ты Петенька не обознался?

— Сюрприз — констатировал Ларин — Мы как бы и не рассчитывали, а тут семейная драма наклевывается?

— Раз отец тебе сказал, что уехала, значит уехала, тебе тоже кошмар снится.

— Имейте совесть! Это Света! Я ей сам подарил этот браслет. И платье ее голубое я хорошо помню, и вот шрам на плече, мы вместе тогда упали на пристани.

— Петр! Остановись, не трогай эту мертвичину руками. Заразишься.

Петр заметался, он все смотрел на свою возлюбленную, которая неплохо сохранилась, взгляд его устремлялся обратно к отцу, а потом на Ларина, который просто ждал. Первым опомнился Пустыркин старший.

— Слушай, ну упертая она оказалась. Я ей правда билет в столицу купил, дом нашел, где бы она служила, и вообще по-доброму обошелся. А она заладила, люблю, жить не могу и вот это всё. Ну и ее должны были вывезти, а она на ходу, из машины сиганула. Никто не виноват. А ты хотел, чтобы крепостная тебе всю жизнь испортила?

— А веревкой то вы ее в машине привязывали? Граф! — Петр шагнул в сторону врага. — Ваше предложение еще в силе? Что это я?

Петр побледнел, схватил за руку мертвую девушку, что стояла неподвижно и потянул в сторону Ларина, потом увлекая зомби за собой плюхнулся на колени, ударившись лбом об землю, он поднял наполненный слезами взгляд и почти прохрипел:

— Все что угодно. Но ее нужно вернуть. Я, я та самая причина, по которой фракция ювелиров обещала папеньке ваши земли.

Великая стена Ларина

— А вот и наши подъехали — улыбнулся Ларин, оглядываясь на бобики, которые спешили к месту действа с такой прытью, будто за ними гнался сам дьявол, вооружённый квитанциями на штраф.

Капитан вышел первым, подал рапорт о состоянии дел в коровнике и ожидал новых приказаний.

— А вроде здесь постройки были? — нахмурился капитан, вглядываясь в пейзаж, который напоминал поле после визита гастролирующего цирка

— Да, что-то такое припоминаю. — Отмахнулся граф. — Пустыркин, похоже, решил обновить свои владения. Добавить воздуха в комнаты. Пакуйте семейку и служащих. Если не поместятся, за остальными вернемся.

Несколько покойников втолкнули на площадку трофейную газель. Ларин светился от счастья, наблюдая за этим зрелищем.

— А нет, можно воспользоваться захваченной техникой.

— Куда везем? — уточнил капитан.

— Хм… Мы тут с Пустыркиным старшим ещё не все вопросы обсудили, поэтому запереть в моём сельском клубе, присмотрите, чтобы у них была вода и еда без излишеств. Без молочных продуктов. Прислугу передайте старосте Горново, позже пообщаюсь.

Но потом он вспомнил о Петре, который ждал ответ на свой вопрос.

— Вера Павловна, на счет девушки это больше к вам. Что решаем?

Вера Павловна рассматривала покойную, но потом подошла к Петру, присела рядом и тихо спросила:

— Тело я восстановлю, но за Стеклянную гору за душой, тебе придется сходить самому. Если согласен, можно продолжать разговор.

— Все что от меня зависит — прорычал Петр хмурясь.

— Не знаю, на что ты его подписала, но похоже, что-то дикое — хмыкнул Ларин. — Ну и ладно. Верочка, а можно тебя на минутку? Нам бы теперь этих покойников обратно, и видимо, одну как-то придержать. Раз уж, вы тут обсуждаете ее возвращение.

Вера осмотрела площадку, мертвецы удерживали прислугу от побега, но сейчас всех начали паковать. Вера выудила откуда-то тонкий черный шнур, быстро привязала на запястье Светы и вернулась к Ларину.

— Вам нужно вернуться на точку призыва, а там просто сказать “Рассыпься”. И они пойдут обратно, откуда пришли. Девочку лучше бы в морг определить. Сможете, в ведомственный сдать, я ее сама спать отправлю. И вскрытие, сами понимаете, нам ни к чему.

— Капитан! Еще одно задание, вот это тело в морг. — Ларин обернулся к офицеру, который уже приготовился записывать. — Без моего ведома следственных мероприятий не проводить, вскрытие не делать. Она нам нужна целой.

— Я ее не брошу — подал голос Петр.

— Отлично, — кивнул Ларин. — Вот и поохраняешь свою спящую красавицу, только из холодильника не доставай.

— Так того, она же ходячая! Как мы ее в холодильник? — опешил капитан.

— А по моему удобно, что она сама в машину сможет погрузиться — невозмутимо парировал Ларин. — Не переживайте, она не кусается. Да, о сегодняшних событиях, никому ни слова. Договорились? Еще успеете посмотреть на разное, и да, выезжайте через Чернолесье. Тут у нас дорожные работы запланированы.

Справившись с делами и поручениями Ларин отправился к силосной башне, Вера последовала за ним. Уже на вершине он отправил всех мертвых по “домам”, когда услышал удивленное:

— Это, это, оно… — Вера Павловна не могла подобрать слов и указывала рукой в сторону.

— Что-то не так? — удивился Септ.

— Там! Вместо выезда на трассу. Это же… — не унималась Вера Павловна.

— Да! Это великая стена Ларина! — гордо заявил Септ, глядя в указанном направлении.

— Да нет же! Это ужасно! Это похоже на какую-то свалку коровьего навоза, только коровки, которые там постарались должны быть гигантских размеров.

— Я совсем не виноват что постройки Пустыркина не блистали вкусом и красотой — пожал плечами Септ.

— Исчезновение дома виконта действительно выглядело весьма впечатляюще. Но стена ужасна — выдала свой вердикт девушка.

— Вера Павловна! Как человек сопровождающий будущего владельца планеты, — назидательно произнёс Септ. — Вы должны жить немного в будущем. Да, пока выглядит неприглядно, но потом мы это оформим как вполне нарядную стеночку с бойницами и другими укреплениями. Нужно только включить воображение. Представьте: флаги, знамена, часовые в парадной форме.

— Но почему? Почему оно коричневое? — не сдавалась Вера.

— Хм… Все же я надеялся на другую реакцию. — вздохнул Септ. — Впрочем, готов рассказать.

Септ взмахнул рукой, и ладонь начинала покрываться серой пылью, похожей на ту, что они видели в здании.

— Видите? — восторгался он — Наши новые маленькие крылатые друзья. Их размер так невелик, что на руке сейчас помещается больше сотни этих тружеников. Империя нашла их на далекой планете, немного доработала и теперь это незаменимая живность для демонтажа или добычи разного. Они чем-то схожи с пчелами по принципу работы. Только эти жучки-серпокрылы кушают все подряд, перерабатывают в универсальный строительный материал, из которого можно возводить стены и дороги. А еще, та стена которую вы видите, в некотором роде улей, скоро в нем начнется воспроизводство, потому что нам нужна большая колония. Весь выводок получит специальность при рождении. Половина будут разрушать, а вторые умеют строить.

— Теперь звучит уже более интересно — кивнула Вера. — А как вы этим управляете?

— Не я. Снова БК. — пояснил Септ. — Они расшифровывают полученный импульс, принимая его за приказы своей главной матки. Кстати, мне уже нужно ревновать? Этот мальчик, Петя, кажется, вы знакомы?

— Вижу его в первый раз в жизни. В этом мире. В первый раз, — уточнила Вера. — А вот в другом встречала и не однократно. Очень талантливый молодой человек, еще пару годков практики и вам за ним не угнаться.

— Что значит в другом мире? — нахмурился Септ.

— Я как раз собиралась вас провести, когда мы столкнулись с захватом имущества. — объяснила Вера. — Но теперь нам немного некогда, Петр ценный кадр, и если он выживет…

— Что значит выживет? — встревожился Септ.

— Девушка его мёртвая. А вот душа сейчас гуляет по предбаннику нижнего мира — терпеливо поясняла Вера. — За незнакомцем она не пойдёт, лучше если он сам её вызовет. Только его туда нужно отправить, а времени до заката остаётся мало. Следует нам поспешить в ваш ведомственный морг.

— Свидание в морге, звучит романтично. — усмехнулся Ларин. — Поехали в морг.

— Но вы обгадили дорогу — заметила Вера, стена её не беспокоила, а вот наблюдать как оживает каменное лицо графа, девушке понравилось.

— А как же выезд через Чернолесье? — напомнил Септ.

— И как же захватчики? — в тон ему спросила Вера Павловна.

— Давайте решать проблемы по мере поступления. У нас еще Смолин в убежище отдыхает — вздохнул Септ.

— А нельзя свет включить? А то как-то совсем жутковато — поинтересовался граф.

В зале морга действительно было темно. Вера готовила сам обряд, который назвала “Переходом”. Свет оставили в коридоре, он давал кое-какое освещение, но мрачнее картины было придумать сложно. Наконец, Вера Павловна зажгла свечи, пламя колебалось, нещадно чадя.

Вера, казалось никого вокруг не замечала, но потом словно вынырнула, деловито подошла к Петру, и начала дружеским тоном. Она задавала вопросы, которые казалось бы не относились к делу, видимо проверяя его текущую дееспособность.

— Тамлин, такое имя ты выбрал По Ту Сторону?

— Да, нам обоим нравились сказки про эльфов.

— Давай пройдемся по правилам. Ты сейчас заснешь и окажешься в нижнем мире. Что делаем сначала?

— Я там ни разу не был. Это для начала. Читал кодекс, и помню, что правил было много. Не есть, не пить.

— Хорошо. Начинаем инструктаж. Главное - это твоя цель. Если она тебе понятна, сбить тебя с толку будет сложно. Твоя задача найти Светлану и уговорить ее пойти с тобой. Карту земель помнишь?

— Примерно. Но она каждый раз меняется, верно?

— Основные точки остаются неизменными. Важно в самом начале, тебя будут отвлекать. Предлагать все что твоей душе, когда либо хотелось. Выбирай самые простые вещи, отказывайся от всего что кажется излишествами. Сможешь проскочить через предбанник, где обещают золотые горы, считай что первая победа за тобой. Куда вам нужно выйти?

— Стеклянная гора. Если переправимся через нее, то окажемся среди живых.

— Да, если пропустите птицу. Там будет тень, которая покрывает целые улицы, это птица, что сможет вас вернуть. Ты про нее забудешь, но если вдруг.

— Мы время теряем! Давайте начинать! Я вернусь, я точно вернусь.

— Хорошо — спокойно ответила Вера. — Ложись на пол. Он холодный, но это не страшно, ведь ты сейчас умрешь.

Петр покорно расположился на полу, Септ спохватился:

— Погодите, мы тут одного покойника поднимаем, а в моменте их будет уже двое?

— Ну да — согласилась Вера. — Пока он будет “спать”, у нас свои дела будут, так что не заскучаем. Риск дело благородное. По другому в нижний мир не попасть, он живых не впускает. Петр, ты готов?

Жизнь и смерть

Вера Павловна плавно, почти бесшумно подошла к распростёртому на холодном кафельном полу телу Петра. В полумраке её силуэт казался призрачным: длинные светлые волосы струились по плечам, а глаза сверкали не то от внутреннего огня, не то от отражённого света редких свечей. Она взмахнула рукой, движение было столь стремительным и точным, что Септ едва успел уловить размытый след в воздухе. Пётр мгновенно обмяк, погрузившись в глубокий, почти мёртвый сон.

— Возьмите что‑нибудь из ковриков, — её голос звучал твёрдо. — Нужно подложить под этого несчастного.

Септ молча кивнул, ощущая, как по спине пробежал холодок. Он торопливо разыскал пару толстых ковриков в коридоре и вместе с Верой Павловной они бережно переложили Петра. Теперь юноша лежал не на голом, пронизывающе‑ледяном кафеле, а на мягкой подстилке.

— А почему?.. — начал было Септ, но Вера Павловна резко оборвала его:

— Потому что нужен был настрой. Это место… оно опасно. Как только я отправлю его по адресу, здесь начнёт веять холодом. Его тело справится, но следы на плитке оставлять нельзя. Нужны ли нам лишние вопросы?

Она снова склонилась над Петром. Её рука замерла над его сердцем, пальцы дрожали едва заметно, будто удерживали невидимую нить. Септ прищурился, и ему показалось, что между ладонью Веры Павловны и грудью юноши проскочил тонкий, ослепительно‑голубой разряд, похожий на иглу из электричества. В тот же миг Пётр затих. Его дыхание остановилось, грудь перестала вздыматься.

Вера Павловна поднялась, её лицо было непроницаемо.

— Помогите мне извлечь тело девушки, — приказала она.

Они перенесли безжизненную Светлану на секционный стол. Вера принялась осторожно снимать с неё одежду, движения её были точными, почти ритуальными.

Септ не мог отвести взгляда от Петра, он подошёл ближе, поднёс палец к носу юноши, но не уловил ни малейшего дуновения.

— Он действительно умер? — голос Септа дрогнул.

— Почти, — Вера Павловна не обернулась. — У нас примерно пятнадцать минут. Время там, куда он отправился, течёт иначе. Оно подвижно, может казаться вечностью или одним мгновением. На самом деле он жив, но сердце будет сокращаться в лучшем случае раз в полчаса. Только так, с его нынешним уровнем сил, мы сможем вернуть его без последствий.

— Я ожидал… — Септ запнулся, подбирая слова.

— Чего‑то зрелищного? — Вера Павловна наконец посмотрела на него, и в её глазах мелькнула едва заметная усмешка.

— Вроде того, — признался он.

— Наша помощь сейчас — это переход. Мы должны подвести его к краю жизни так, чтобы не повредить телу. А потом пробудить, когда он будет готов. Но Светлана умерла насильственной смертью, её повреждения терминальны. Поэтому её нужно подлатать, пока он ищет душу.

— И мы за пятнадцать минут проведём какую‑то супер‑операцию по восстановлению? — в голосе Септа сквозила ирония, но она тут же растаяла под холодным взглядом Веры Павловны.

— Мы — нет. У нас для этого есть котик. Пушок! Ко мне!

В воздухе раздался низкий, утробный рык. Под потолком материализовался огромный кот, его контуры размывались, словно он существовал одновременно в нескольких измерениях. Шерсть переливалась оттенками серого и чёрного, а глаза горели янтарным огнём.

— Сначала они выжимают из меня последние силы, а теперь ещё и требуют мёртвой воды? Вы совсем совесть потеряли? — кот говорил с шипением, каждое слово вырывалось с клокочущим звуком.

— Не для себя прошу, отдай воду, животное, — резко бросила Вера Павловна.

Кот исчез в вихре теней и вернулся мгновение спустя, держа в лапах старинную фляжку из потемневшего серебра. Вера нахмурилась, а Пушок плавно опустился на пол, оскалился, обнажив острые, как бритва, зубы. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, пока кот наконец не сдался. Он начал медленно поглощать воду из фляжки, надувая щёки, а затем резко выдохнул в сторону мёртвого тела.

Вера перехватила поток, превратив его в густой, мерцающий туман. Тот осел на стол, впитываясь в бездыханное тело Светланы, словно вода в пересохшую почву. Повреждения начали затягиваться на глазах: рваные раны смыкались, синяки бледнели, кожа приобрела естественный оттенок. Вокруг тела колыхался лёгкий туман, сначала окрасившийся в глубокий синий цвет, затем начавший бледнеть и мерцать бледно‑лазоревым.

— Как дымка побелеет, можно считать, что всё закончилось удачно, — пояснила Вера Павловна, не отрывая взгляда от происходящего.

— А котик воду вылил, чтобы к ней живые не касались? — спросил Септ, невольно делая шаг назад.

— Да. Ни мне, ни вам её пока не потрогать — кивнула Вера Павловна.

— А отдавать не хотел, потому что её мало? — расхрабрился Септ на следующий вопрос.

— Потому что лапы мочить не любит. В Стиксе её хоть отбавляй — с усталым укором к коту, сообщали Вера.

— Что‑то зябко здесь, — заметил Септ, обхватив себя руками. — Нет, прямо вот так?

Пётр побледнел до последней крайности. От его тела начал подниматься едва заметный пар, а по ткани, на которой он лежал, расползались морозные узоры. Кристаллы льда нарастали с едва слышным треском, образуя причудливые, симметричные фигуры.

— Видите, структура льда красивая, — Вера Павловна указала на замысловатые линии. — Значит, у мальчика всё хорошо.

— Он сейчас в ледовую скульптуру превратится, если это хорошо, то я даже не знаю, что плохо, — пробормотал Септ, чувствуя, как холод пробирает до костей.

— Если бы вокруг него намерзал снег, тогда стоило бы беспокоиться. Вы невнимательны. Лёд вычерчивает границы эфирного тела, не более.

— Вам нужно завести песочные часы. Можно было бы напряжённо на них смотреть — пытался отвлечься Септ.

— Смотрите на свечи, — Вера Павловна кивнула в сторону трёх тонких восковых столбиков, стоящих на одной из тумб с инструментом. — Они погаснут, когда кто‑то из них вернётся.

Следующие десять минут Септ провёл в напряжённом молчании. Он то и дело переводил взгляд с мерцающей дымки над телом Светланы на Петра, чьё лицо становилось всё более прозрачным, почти призрачным. Поначалу ему казалось, что беспечная беседа способна оживить обстановку, но теперь на него навалилось нечто неизмеримо большее: ощущение близости вечности, холодной и равнодушной. Это погрузило его в молчаливо‑задумчивое состояние.

Остальные тоже не спешили нарушать тишину. Даже Пушок притих, свернувшись клубочком в углу, его глаза тускло светились в полумраке, словно два маленьких фонаря, хранящих тайны иного мира.

Время стало тягучим, словно густой мёд, медленно стекающий по стенкам сосуда. Септ, измученный напряжением, едва не погрузился в дремоту, его веки тяжелели, а мысли расплывались, как чернила в воде. Он пропустил тот миг, когда на секционном столе что‑то едва уловимо зашевелилось.

Вера Павловна резко выпрямилась, её глаза расширились. Помещение внезапно погрузилось в сумрак. Свечи погасли одна за другой с тихим шипением, оставив после себя лишь тонкие струйки дыма. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Септа.

Вера озиралась по сторонам. Наконец, с коротким, почти звериным рыком, она метнулась к одному из массивных шкафов, чьи очертания едва проступали в сумраке. Резким движением распахнув дверцу, она вытащила на свет казённую простынь. Ткань глухо шуршала, чернильный инвентарный номер только угадывался, но даже в нём Септ увидел что-то зловещее.

В тот самый миг, когда простыня обволокла тело Светланы, девушка резко приподнялась. Её движения были резкими, почти механическими. Через мгновение, она уже изумлённо озиралась по сторонам, её глаза, ещё туманные от недавнего небытия, пытались сфокусироваться на окружающих предметах. Волосы рассыпались по плечам, а пальцы судорожно сжимали край простыни, будто она пыталась убедиться, что всё это реальность.

Но Вера Павловна не разделяла её растерянности. Её лицо исказилось от тревоги, а губы сжались в тонкую линию.

— Что‑то не так, — резко бросила она, опускаясь на колени рядом с Петром. Её пальцы дрожали, когда она прикоснулась к его ледяной коже, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни.

— О! Да! У нас покойница встала, конечно, здесь что‑то не так, — саркастично пробормотал Септ, пытаясь скрыть за иронией нарастающую тревогу. Его голос звучал чуть громче, чем следовало, словно он боялся, что тишина поглотит его целиком.

— А знаете, что? Подобное — подобным! Он же молод и крепок, — Вера Павловна говорила быстро, почти задыхаясь. Её слова звучали так, будто она уговаривала не столько окружающих, сколько саму себя. Пальцы нервно теребили край пиджака Петра.

— А может, я вам помогу? — раздался вдруг незнакомый женский голос.

Бытовые мелочи

Голос Светланы оказался приятным и спокойным. Девушка сидела на столе, завернувшись в простынь, она дрожала, но ее взгляд полыхал решимостью. Увидев, что собравшиеся сомневаются, она продолжила:

— Мы разминулись, Пётр думает, что я ещё в нижнем мире. Я просто позову его.

— Хм… Граф, оставим молодежь, моя версия рискованная, вдруг у девочки действительно получится — согласилась Вера Павловна.

— И чем займемся? — спросил Септ, когда они вышли в коридор.

— Даже не знаю, чего хочется больше, есть или спать — созналась Вера Павловна.

— А если у нее не получится? — мысль пронзительно возникла в голове Септа и он не мог не поделиться.

— Получится, должно получится. Давайте служащих предупредим, что эту парочку нужно доставить на ваш адрес, и подождем их там? — Вера говорила спокойно, заражая своей уверенностью.

— Звучит неплохо — сдался Септ.

Они как раз шли по коридору и заметили служивого, который клевал носом в коридоре на своем посту. Септ подошел ближе, сильно повысил голос для привлечения внимания и приказал:

— Любезный! Найдите комплект одежды, вот примерно такого размера, — граф указал на Веру Павловну, — И поставьте служащего караулить у дверей покойницкой. Там у нас парочка отдыхает, одежду передать им, как будут готовы, доставить на мою городскую квартиру.

— Слушаюсь, ваше благородие — резко вскочил дежурный.

— Все же, я как-то переживаю — заявил Септ уже сидя за столом и поглощая поздний ужин. — Не допустили ли мы ошибку, бросив их?

— Девочка работает с Петром в паре, и как я помню, она не плохой лекарь. С такой мелочью справится. Или вы не веруете в силу любви? - усмехнулась Вера Павловна.

— Кстати, о силе любви, мы вот их пригласили, а спальни в моей квартире всего две. И я вам настойчиво рекомендую прилечь, а то ведь, ночь на дворе. Яд в вашем теле не побежден — заявил Септ, вложив в голос всю заботу, какую насобирал.

— Да, лучше все решать утром. Пушок! Остаешься на дверях, впустишь молодежь и проведешь в место ночевки — согласилась Вера Павловна.

— Опять кот понадобился. А как к столу пригласить, забывают — пробурчал зверь и плюхнулся на коврик около двери.

Как же это здорово! Когда я наконец привыкну к чистой воде? — восторгался Септ утром в душе. — Итак, вчера мы намекнули Пустыркину, что власть переменилась. Но с его крепостными вопрос смены власти стоит обсудить подробнее. Городское имущество виконта не великое. Однако, позволит не бедствовать. С другой стороны, Петр кажется перспективным, и как бы он не был зол на отца, сейчас притеснять всё семейство - это очень тонкий лёд. Но и прощать их, значит потерять дорогу. Хм… А не заключить ли с младшим, вассальный договор?

Септ улыбнулся, когда вспомнил, что Светлана и Пётр пришли уже за полночь, без энтузиазма поели и благодарно приняли выделенную спальню.

В гостиной Септа ждал съезд заговорщиков: Вера Павловна подливала кофе Петру, а тот жадно слушал.

— О! Тогда, нам нужен архитектор — услышал Септ и как был, обмотанный полотенцем на талии уселся за стол.

— Что я пропустил? — весело спросил он.

— Обсуждаем новый захват земель. Пётр как раз рассказывал о какой помощи Савельеву шла речь — спокойно ответила Вера Павловна и подбодрила Петра — Архитектор точно должен быть среди ваших знакомых.

Парочка переглянулась, и Светлана сразу опустила глаза, а Пётр отвернулся.

— Новые земли это очень хорошо, но давайте сначала разберемся с текущей ситуацией — строго заговорил граф, и тут же для себя заметил, что строго говорить, когда все что тебя прикрывает это полотенце, комично.

— Я безмерно благодарен за помощь — спохватился Пётр и даже встал из-за стола.

— Это не входило в наши планы, но я рад, что мы случайно помогли. А теперь я хочу прояснить ситуацию. Мне не нужна кровь, но интересна трасса, а также принадлежащий вам заводик. Я готов освободить Пустыркина старшего, а также, всё семейство. Но он официально передаст Курасково и все земли тебе, а сам будет вести скромную жизнь в городском доме. Знаю, что он не согласится, но поверь, с нами вам будет намного веселее и свободнее. К тому же, мои амбиции идут далеко за пределы города N, думаю, со временем, вы просто станете моими вассалами с максимальной свободой действий и минимальными податями. И вот я спрашиваю: готовы ли вы, Пётр, принять титул отца и стать моим вассалом?

— Мы думали, нам придется бежать, жить на подножном корму и преодолевать сложности — начал Пётр.

— О! Сложности я вам гарантирую! — перебил граф. — У нас с Верой Павловной так много преданных поклонников, что они не оставят нас ни при каких обстоятельствах.

— Архитектор входит в сделку? Там такое дело… — деловито спросил Пётр и засмущался.

— Да чего тянуть! Его родные в спихушку сдали! — выпалила Света. — Если сможете вытащить, мы его завербуем. А на счет Пустыркина старшего, то решать нужно не с ним, а с фракцией ювелиров.

— Так, по моему, кто-то уже должен подробно рассказать, что здесь происходит? Кто такие эти ваши фракции, куда вы все тут ходите как на работу и вот это всё! — воскликнул граф, и от волнения даже стукнул чашкой с кофе по столу.

Молодежь за столом начала перешептываться, граф недоуменно обводил публику взглядом и наконец Вера Павловна решила спасти ситуацию:

— Граф, человек правосудия, и ему не доводилось по службе пересекаться с такими как мы. Много-много веков назад, для обучения юных дарований в смежном измерении создали изолированный мир. Он состоит из одного полноценного города и окрестностей. Этот город, как и искусственный мир вокруг него называется Этериум. Все, кроме вас, за этим столом, были в нём и не однократно. Сейчас, после катастрофы, в упадке находится не только реальный мир, но и мир искусственный. Так как, там много редких ресурсов, город стал местом сражений различных фракций. Фракция ювелиров потеряла внушительную часть своих владений, и они остро нуждаются в героях, одним из них и планировали сделать Петра.

— А теперь медленно и по-русски. У вас есть какое-то подпространство, которое не относится к материальному миру и вы за него сражаетесь? Оно даже не настоящее, но имеет какую-то ценность? — уточнил Сет.

— Этериум, проще один раз увидеть. Я проведу вам обзорную экскурсию — Вера Павловна отпила чай и посмотрела на молодежь. — Мы сделаем все, чтобы вытащить вашего друга, но думаю, будет честным, если вы ответите на вопрос графа о вассальном договоре.

Пётр побледнел, но затем вскочил, манерно поклонился Вере Павловне и приложив кулак к сердцу заявил:

— Тамлин в неоплатном долгу у Хозяйки Смерти. Тамлин принимает служение.

Новые кадры

— Выходит, что Пётр вам присягнул в верности… Я сегодня спал в одной постели с Хозяйкой Смерти? — уточнил Септ, когда парочка молодежи удалилась в свою комнату.

— Я сегодня спала в одной постели с инопланетным захватчиком, но ведь я не жалуюсь — парировала Верочка. — И это всего лишь звание для некроманта. Звучит громко, но мало что значит в реальном мире, вне стен Этериума.

— Снова Этериум! Когда пойдем? — уточнил Септ.

— Было бы неплохо вчера, но забрезжил шанс перехватить ценного сотрудника. Похоже, поход снова придется отложить. А что на счет психиатрической клиники? — поинтересовалась Вера Павловна.

— Детки сообщили имя, я пробил по базе, это недалеко, в северной части города. — Септ щёлкнул пальцами, размышляя. — Даже не знаю, нужно вызывать подмогу или моих полномочий хватит. И все эти пленники множатся, а мы их пока просто складируем, не пора ли заняться распределением?

— На счет Смолина я оставила подробные инструкции, он на карантине по поводу неведомого недуга. — Вера Павловна достала из кармана блокнот, испещрённый каракулями, напоминающими шифр для передачи секретных донесений. — Как раз сейчас у него изнуряющий понос. Мой знакомый инфекционист подтвердил эту легенду для вашего ведомства. И кстати, Смолин уходя в засаду с той пьяной вечеринки, оформил документы, так что вам ничего не грозит. Вы все еще на его сверхсекретном задании с обширными полномочиями. Гэндальф отдыхает в моем “санатории” и по отчетам привиденек вполне стабилен. На счет Пустыркина я не уверена, пока не успела создать агентурную сеть для отслеживания состояния в Горново.

— Будете моей женой? — вдруг спросил Септ, глядя на неё с такой серьёзностью, будто предлагал не брак, а участие в межпланетной экспедиции.

— Хм… Мы вроде бы обручились или вам нужно письменное согласие? — отшутилась Вера Павловна. — Хотела спросить, а в вашем высокотехнологичном мире есть какая-то форма принудительного служения? Жалко пускать в расход напавших на коровник, но и отпускать наемников точно не следует.

— Что-то вроде живых зомби, а если нарушит приказ, сдохнет на месте? — уточнил Септ, пощёлкивая пальцами, словно перебирал варианты в невидимой клавиатуре. — Хм… Как я раньше не подумал. Да, есть, и даже с перепрошивкой на нужную специальность. У нас жуткий кадровый голод намечается. Только я полагал, что вы более гуманны. Как будто мы не людей спасаем, а поощряем рабство.

— Мне Пушок все нервы вымотал этими коровами. — вздохнула Вера Павловна, закатывая глаза с таким выражением, будто вспоминала кошмарный сон. — Они с призраками давно хотели завести, а тут такой подарок судьбы. Я боюсь, если мы не пристроим захватчиков, он сам этих вояк на вискас пустит.

— Разумно, да и Пушок весьма полезный персонаж, как я погляжу. Ну что! Молодняк! Поехали спасать вашего приятеля!

— А тут у нас палаты с выздоравливающими — натянуто улыбнулся главврач психиатрической клиники, указывая на битком набитую палату, где граждане сидели на своих койках в смирительных рубашках с видом манекенов.

— А почему выздоравливающие зафиксированы? — поинтересовался граф.

— Для их блага конечно, реальный мир опасен и к нему нужно привыкать постепенно — пояснил главврач.

— Вы мне уже час зубы заговариваете, где Стелькин? — строго спросил Ларин, останавливаясь так резко, будто наткнулся на невидимую стену.

Вместе с ним остановилась и вся толпа сотрудников, которых главврач взял с собой на обход. Двое врачей, медсестра, три санитара и какой-то местный завхоз. Все они сползлись единым стадом, как только услышали, что заведение посетил высокий начальник из судейства со своей невестой. Петра и Светлану, Септ решил оставить в машине, дабы избежать лишних эмоциональных сцен.

— Я как раз хотел вам сказать… — главврач замялся, словно пытаясь вспомнить, куда положил ключ от сейфа с достойными ответами на все случаи жизни. — Понимаете, сложные пациенты у нас содержатся в другом блоке. И я вам не рекомендую настаивать на совершенно необоснованной выписке.

— Конечно, конечно, но я вам не рекомендую указывать лицу при исполнении. — Ларин шагнул вперёд, нависая над главврачом, как грозовая туча над полем. — А то ведь мы можем и пересмотреть вашу должность. Стране крайне не хватает рабочей силы. Где‑нибудь в периметре взорванных АЭС. Как говорится, не хочешь работать здесь, поедешь туда, где ещё хуже.

— А я — начал было главврач, но поднял взгляд на мундир Ларина и как‑то побледнел, словно увидел призрак прошлого. — Я вам сейчас докажу, что ваш Стелькин совершенно бесполезен для работы со следствием.

Главврач нехотя кивнул всем в раз притихшим местным и отряд резко сменил направление, поспешив спуститься на первый этаж, там старший толкнул невзрачную дверь и приветливо пригласил графа, следовать за ним, с таким видом, будто вёл его не в подземелье, а на экскурсию в музей современного искусства. Теперь Ларин и Миргородская, оказались зажаты между сотрудниками, вниз вела облупившаяся лестница, на которой едва могли разминуться двое человек. Спуск закончился длинным коридором с низким потолком. Лампы в казенных плафонах мутно-зеленого стекла покачивались на стенах от сквозняка.

Шли они долго, главврач даже начинал комментировать, про подземные переходы, сооруженные еще при царе Горохе, но быстро сник, будто его лишили микрофона на середине речи.

Это путешествие рисковало быть самой скучной экскурсией месяца, но вдруг проснулся БК и радостно отрапортовал:

— Обнаружена система подземных ходов, общая протяженность, более 70 км. Могу отметить входы и выходы на карте. Есть ветка грузового метро. С севера на юг. Один из выходов расположен в заглушенном туннеле в десяти метрах от вас.

Это уже что-то интересное — подумал Септ и погрузился в свои мысли.

Наконец, вся процессия попала в соседнее здание, в подвале которого открыли дверь и Ларин обмер, а Вера Павловна вцепилась в его руку, с силой утопающего, хватающегося за соломинку.

В мрачном помещении стояло с десяток ван, накрытых крышками, в отверстии которых торчали головы несчастных. Дышать в комнате было нечем, влажность приближалась к рекордным показателям. Пациенты, похоже, находились в полуобморочном состоянии и никак не среагировали на новые лица.

— Наша гордость! — вдруг радостно продекламировал главврач. — После катастрофы снабжения не было совсем. А вот пациентов прибавилось. Вот мы и вернулись к старым проверенным методам, лечению ледяной водой. Пациент содержится здесь, водичка постоянно обновляется, поддерживая критически низкую температуру. И вы уже видите успехи, все эти граждане рассказывали про несуществующие вещи, какие-то порталы и другую дичь. А сейчас! Посмотрите! Это же просто прелесть какое спокойствие. Как будто мы не лечим, а консервируем души в рассоле вечности.

— Извините, нам нужно ненадолго покинуть этот храм Асклепия и переговорить — сквозь зубы процедил Ларин, и пока все соображали, он вытащил Веру Павловну наружу, а всю врачебную братию закрыл в камере пыток.

— Сколько из них “ваши”? Вы же уже проверили ауры? — коротко спросил он у Веры.

— Шесть точно по нашу душу, и один, похоже иномирец, но судя по ауре, смело можно сказать, тоже наш. На счет остальных не скажу. Но в отделении, судя по моим впечатлениям еще несколько на разных этажах содержатся.

— Как думаете, санитары здесь крепкие? — загадочно улыбнулся Септ. — И химикаты здесь должны быть разнообразные и в количествах… БК! Запусти протокол подключения, Семенов, Осипов, Нечаев, находятся в комнате как раз передо мной. Профессия - грузчик. Присвоить имена: Первый, Второй, Третий.

Септ дождался подтверждения от БК, с минуту он стоял и подпирал руками дверь, но потом обернулся и заявил:

— Ну что, можно возвращаться и начинать командовать парадом — улыбнулся он во все зубы, но Вера Павловна шарахнулась, такой зловещей ей показалась улыбка Ларина. Казалось, за этой улыбкой скрывалась вся армия нижнего мира, готовая вырваться на волю.

Ларин открыл дверь в палату и приказал:

— Первый! Второй! Третий! Пациентов извлечь без повреждений. На их место разместить персонал, — скомандовал он голосом, от которого даже лампы на потолке вздрогнули.

— Вы что себе позволяете! — взвизгнул главврач, размахивая руками — Санитары! Вяжите его! Поведение графа мне сразу показалось странным. Пришел тут, порядки наводить. А? Что происходит?

Санитары больше не слушали главврача, они вообще не обращали на него внимания, словно он превратился в прозрачную тень. Приказ Септа был выполнен, и уже скоро он прогуливался вдоль своих пленников.

Главврач истошно орал, брызгая слюной, как фонтан в парке культуры, двое его коллег предлагали взятку рецептурными препаратами, медсестра невнятно пищала матом. Только завхоз молчал, уставившись перед собой с выражением человека, который уже мысленно составил завещание.

— Эвакуировать пациентов в палаты. Можете на руках нести, или каталку пригнать. А что это вы кричите? Чувствуете как гидротерапия дарит вам покой и умиротворение? Что? Рецептурные препараты нашлись, те самые, которые вы экономили?

— Отпусти, богом прошу, отпусти, я же сдохну здесь от холода! — завывал врач и брыкался, но ремни, расположенные под крышкой не давали свободы движений. Всё, что ему оставалось, — крутить головой по сторонам, словно он пытался запомнить каждую трещину на стенах, чтобы потом описать их в мемуарах.

Одежда пленных валялась тут же, Ларин легко подхватил белый халат главврача, накинул себе на плечи с грацией актёра, примеряющего новый костюм, и снова улыбнулся. На этот раз так, что даже тени на стенах отступили.

— Ну что, сегодня я главврач. На что жалуемся? Кто-то помнит, сколько должна длиться процедура? А подождите, здесь как раз есть лист врачебных назначений, вот здесь написано “Не назвавшему себя, как буйному, трое суток без извлечения”. Хм… И судя по дате, лежал он здесь больше восьми часов. Прелесть-то какая! Как думаете, Вера Павловна, выдержат наши эскулапы трое суток водных процедур?

Ларин примеряет халат

— Добро пожаловать в мою клинику! — провозгласил Ларин с таким торжеством, словно открывал не дверь в больничное отделение, а врата в царство вечной молодости. Перед Петром и Светланой разверзлась панорама типичного медучреждения, где стерильная белизна стен соседствовала с неуловимым запахом отчаяния и хлорки.

— Вы сегодня курируете палату номер четыре, — продолжил Ларин, чеканя слова, как генерал перед смотром. — Задача: всех пациентов из неё привести в сознание и подготовить к эвакуации. В темпе, но без фанатизма!

Они двинулись по коридору, длинному, как список грехов среднестатистического горожанина. Ларин лично впустил специалистов в помещение, причём сделал это с таким видом, будто вручал ключи от рая.

— Стелькин! Его пытали? — кинулась Светлана к больничной койке, где лежал пациент, напоминавший мученика из жития святых.

— Лечили, но здесь — это одно и то же, — сухо прокомментировал Ларин, пожимая плечами с безразличием патологоанатома. — Сроку вам даю максимум три часа. Потом нужно сворачиваться.

— Я могу быстрее уложиться, — заявила Светлана.

— Если что, мы в кабинете главврача, это на втором этаже, — бросил граф перед уходом, исчезая за дверью с грацией кота, улизнувшего из ванны.

Кадры сами себя не воспитают, стоит подкидывать им задачи, чтобы входили в ритм, — подумал Септ и заспешил на второй этаж.

Вера Павловна уже сидела за стареньким компьютером — тем самым, который, судя по виду, пережил революцию и два потопа. Монитор мерцал, как глаз усталого филина, а клавиатура скрипела, будто протестовала против вторжения в её цифровой мир.

— Это какая‑то карательная психиатрия! — воскликнула Вера Павловна, тыкая пальцем в экран с таким негодованием, будто обнаружила список личных врагов. — Здесь заявления от тех, кто сдавал пациентов. Это же просто жуть какая‑то!

— Это всё можно сделать намного быстрее, — отозвался Септ. — В первую очередь нас интересуют… — тут он запнулся, словно споткнулся о невидимую преграду. Его интересовали все, кто мог работать на благо Горново, а оно вчера увеличилось, как тесто в тёплой кухне. — Так, что‑то я сбился. Нам нужен алгоритм. Должны же здесь быть настоящие психи, не могут полторы тысячи пациентов быть абсолютно здоровыми людьми!

— Можем забрать тех, за кем пришли, — предложила Вера Павловна, щёлкая мышкой. — А после напасть на это место уже по‑настоящему. Клиника стоит на землях некоего помещика Серпухова. А значит, является его собственностью, которую мы честно можем захватить.

— Это хорошо, по крайней мере, этим можно прикрыть набег, — кивнул Септ, задумчиво теребя край стола. — Но чем мы столько людей кормить будем? И куда прямо сейчас денем? И зачем нам земли в другом конце карты города? Горново — это южный выезд, а клиника на севере. Мой улей откроется только через три дня, тогда мы сможем приступать к постройкам. Только не нужно ругать их заранее, дайте серпокрылам шанс!

— Великая стена Ларина поразила меня до глубины души, но я промолчу, — усмехнулась Вера Павловна, закрывая одну вкладку и открывая другую. — Алгоритм, думаю, он очень прост. Смотрите, здесь есть папочка с бухгалтерией. Клиника — что‑то вроде платной тюрьмы, куда попадают граждане, за которых заплатили. Вот по платежам и можно отсортировать. Как знать, может, ещё и союзников здесь найдём. Вдруг кто‑то из пациентов, тайный миллионер, ждущий своего часа?

— А мысль интересная, — оживился Септ, хлопая ладонью по столу. — Хорошо, попробуем провести отбраковку. БК! Эх, всё равно довольно много получается. Как будто мы не пациентов выбираем, а иголки ищем в туманностях.

— Тогда сделаем по‑другому, — Вера Павловна откинулась на стуле, скрестив руки с видом стратега, готового объявить гениальный план. — Вы сейчас завербуете ещё одного местного, оставим его, чтобы всем рассказывал, что главврач и все, кто у нас маринуется в ваннах, уехали на конференцию по обмену опытом. Выиграем время. Тут уже не про похищение десяти человек речь идёт, а какая‑то полноценная эвакуация нужна, с транспортом и другими плюшками. Национализируем местный транспорт, загрузим наших новых сотрудников и пленных. И так, налегке, поедем договариваться с Пустыркиным.

— Полноценная эвакуация… — протянул Септ, задумчиво потирая переносицу. — Знаете, так и сделаем. Но сейчас, обратно в Горново.

Чем чёрт не шутит. Местные про подземку даже не слышали, видимо, какой‑то стратегический объект. Без боя его не отдадут, а сил у нас пока нет. Но на разведку сходить стоит. Как говорится, семь раз отмерь, один раз взорви.

Ларин стоял в гараже клиники и восхищённо смотрел на два больших армейских грузовика. В них было прекрасно всё: массивные колёса, словно выточенные из гранита, кабина, напоминающая крепость, и даже надпись «УРАЛ», отчего‑то греющая душу, как воспоминание о всем самом лучшем на воинской службе. Ясное дело в империи такого транспорта не было, но машины поражали своей монументальностью: они выглядели так, будто могли пережить ядерную зиму и потом ещё десять лет возить картошку.

Заряженный БК спец уже обходил этажи, рассказывая персоналу новости о командировке руководящего состава, когда Септ понял, что не может бросить эту прелесть гнить здесь. На кой эти суровые машины с кунгом были нужны клинике, он не понимал, но точно знал: ему они пригодятся намного больше.

Вера Павловна проходила по отделениям, в надежде сразу же забрать всех, кто впечатлил её аурой. В условленное время в гараже собрались уже двадцать шесть человек, включая Ларина. Воздух наполнился смесью запахов: металла, пота и едва уловимого аромата авантюры.

— Ну что, по машинам! — приказал Септ, и тут же вспомнил: — У нас же нет водителей.

— А вы кто такие? Это что за день открытых дверей в нашей клинике? — неожиданно появился местный завгар, угрюмо уставившись на толпу с выражением лица человека, который только что обнаружил, что его любимый чайник украли.

Он узнал главврача, который теперь сам был упакован в смирительную рубашку и смотрел на Септа с явным раздражением.

— Это специальная операция, — Септ сунул под нос завгару удостоверение с такой скоростью, будто пытался ослепить его блеском власти. — Мне нужны два водителя для этапирования пассажиров до места проведения следственных действий.

Удостоверение подействовало, пожилой завгар явно перепугался. Его лицо побледнело.

— Ну, это, ваше благородие… Не положено же. Как я за них потом отвечать буду? Эти ласточки у нас на балансе стоят.

— А мы вам значок выдадим, помощника правосудия, — пообещал Септ с улыбкой, от которой завгару стало ещё тревожнее.

— И чего я с ним буду делать? — вздохнул завгар, потирая лоб. — Серпухов — лютый человек. Мы на них людей на работы возим. У него строительные объекты, так послезавтра как раз перебрасывать на новое место лишенцев. У нас так-то не клиника, а филиал каторги.

— Мне машины нужны сегодня, — отрезал Септ, сверкнув глазами. — А про послезавтра мы с вами на месте пообщаемся. Зовите водителей. Или вас тоже арестовать? А то я могу.

— Ваше благородие… Я‑то уже пожил, а вот остальных запорят до смерти, если что не так пойдёт, — прошептал завгар, оглядываясь, как загнанный зверь.

— Остальных — это сколько? — уточнил Ларин, прищурившись с прозорливостью сыщика, напавшего на след.

— Так, нас трое сегодня, — сообщил перепуганный завгар, сжимая руки так, будто пытался удержать последние остатки самообладания.

— А поехали все вместе, давай, заводи, — приказал Септ и махнул рукой.

Вербовка

Не доезжая до поворота на Чернолесье, машины встали. Септ увидел заминку и тоже припарковался.

— Это что за коровья дрысь вместо въезда на Курасково? — изумленно спросил завгар, указывая пальцем вперед по дороге.

— Мы поэтому остановились? — уточнил Септ.

— Ну да, я такое диво впервые вижу, даже страшно подумать как оно вблизи выглядит — честно заявил водила.

Вера Павловна, которая тоже вышла из машины на трассу отводила глаза и старалась сдержать едкий смех, подрагивая плечами, как школьница, услышавшая неприличную шутку. Септ выругался и бросил в толпу зрителей:

— Нечего здесь время терять, нужно продвигаться на место. По машинам!

Дальше путешествие прошло без приключений. Дорога от Чернолесья до трассы на Горново была обычной грунтовкой, той самой, что в дождливую пору превращается в вязкое месиво, а в сухую в пыльный ад. Но Уралы прошли её без каких‑либо проблем, словно богатырские кони, привыкшие и к болотам, и к горам. Септ любовался за работой техники в зеркало заднего вида, так его впечатлили эти машины: мощные, неумолимые, будто живые существа, рождённые для покорения любых преград.

Уже в своей вотчине Септ призадумался. Староста деревни вышел к нему с отрядом судейских и начал отчитываться с почтительностью, граничащей с подобострастием:

— Барин! Все как вы приказали. Пустыркин с семейством на откормочных заперли. А прислуга ихняя в нашем сельском клубе ждет. Наемников захваченных в коровнике мы пристроили в омшаник. Сломать там нечего, но конечно, с комфортом некоторые сложности. Куда по-первой изволите идти?

Рядом со старостой бродил простой местный паренек, вроде он сказать чего хотел, но не решался. Все же обратиться к целому графу в деревне не каждый решится. Септ заметил, но виду не подал, лишь краем глаза скользнул по робкой фигуре, словно отмечая её в длинном списке будущих забот. А действительно, куда? Начнем, пожалуй с приятных собеседников.

— Веди в клуб, посмотрим, что там люди думают. Водителей с новых машин туда же пригласите. Петр, Светлана, вам бы тоже с нами прогуляться. Знакомые лица располагают к общению. Как закончите, жду в барской усадьбе. И да, староста, каких у нас специальностей прямо сейчас не хватает?

— Да вот трактористов бы, ваше благородие. В сезон-то очень полезные люди.

— Добро — согласился Септ и все направились к ветхому зданию, которое, казалось, вот‑вот рухнет под грузом собственных воспоминаний.

Разместились слуги как могли, кто успел обжиться, кто придался апатии от потрясений. Септ сразу вышел на помост сцены, Петр и Светлана встали рядом.

— Здравствуйте товарищи служащие! — начал граф, обведя разношерстную толпу глазами.

— И вам не хворать. А мертвяки ушли? Сегодня не будут чудить? — спросил один из толпы, и в его голосе звучала не столько тревога, сколько привычная усталость от бесконечных неожиданностей.

Септ снова осмотрел всех кто был в наличии. Выходило двадцать пять человек. Его больше интересовали кухонные работники, тортик Септ вспоминал с большой теплотой, словно это было единственное светлое воспоминание в череде мрачных событий.

— Объявление. Тут бы конечно гимн Российской Империи включить, но представьте что он уже играет. — произнёс Септ с лёгкой иронией, будто приглашая слушателей в мир, где реальность и фантазия переплетаются в причудливом танце. — Руководство нашей страны объявило законным совершать набеги на соседние земли. Скоро мир, который был известен и понятен очень серьезно изменится. Господин Пустыркин решил первым расширить свои владения, но проиграл. Как победитель, я имею полное право забрать себе все его имущество. Однако, мы пришли к соглашению. Вашего молодого господина Петра вам представлять не нужно, он вместо отца возглавит Курасково. Я никого принуждать не буду, но предлагаю выбрать: останетесь вы с новым хозяином или мы передадим вам документы, а счастье вы будете искать в новом месте.

Граф сделал внушительную паузу, но аудитория замерла в молчании. Похоже, им нужно было время чтобы усвоить столько информации разом. Септ огляделся и продолжил:

— Но прежде чем вы примете решение, хотелось бы отметить несколько моментов. Первое, меня впечатлила кухня, торт на недавнем обеде был отменный. В самом особняке уборка выполнена на очень высоком уровне. А техника Пустыркина ухожена и достойна всяческих похвал. Я пока лично не знаком, но уже готов премировать всех причастных. Да, я планирую школы, больницы и жилье для сотрудников. В общем, если есть вопросы, можете задать их Петру и Светлане.

— А вот у меня есть один вопрос. Светка больше суток как мертва, а теперь снова бегает. — взвизгнула рябая некрасивая женщина в грязном переднике.

— Кто такая? — уточнил Септ у Петра.

— С псарни она, на кордоне работает, около Долгого озера.

— Светлана, как вы все видите, жива и здорова. Что наглядно демонстрирует новый уровень медицинской помощи. — заявил Септ с уверенностью человека, который знает: правда — это то, во что ты сам веришь. — Сразу скажу, я люблю факты, а не слухи. Советую всем придерживаться этой политики. Еще вопросы есть? — обвел Септ аудиторию строгим, но спокойным взглядом.

— Дык, это, работать то мы не прочь. А раз снова гражданская война начинается, от такого лучше в привычном месте прятаться. Дома и стены греют. Только вопрос назревает, а где этот дом? Мы как бы своими глазами видели, что нет больше усадьбы — озвучил один из слуг и его тут же поддержали громким шепотом со всех сторон.

— Хороший вопрос! Хвалю! Через три дня мы приступим к постройке новой усадьбы, отвечающей требованиям военных действий. Пока вы можете остаться здесь или по желанию, мы можем перевести вас в палаточных лагерь в Чернолесье.

— Барин! Это сколько же ждать-то нам? Постройка это ведь не шутка, а мы как есть, без вещей. Кормят то здесь как положено. Грех жаловаться. Удобства опять же под крышей, но год-два здесь нам не прожить. Да и где это видано чтобы бесплатно кормили?

— Да, стройка отнимает много времени. Ужасно много времени. Целую неделю в общей сложности — произнёс Септ с невозмутимостью человека, привыкшего оперировать масштабами, недоступными простым смертным.

По залу прошел гул от удивленных голосов.

— Да, понимаю, семь дней большой срок, но вы должны понимать, что абы как мне не надо, а хочется надежную крепость. Ради всеобщей безопасности. Ну что, мне пора, а вам даю время подумать. Сообщите через местных, какое решение приняли.

За сим граф сошел с помоста, а Петра и Светлану оставил, для разъяснений, да и то, что он собирался делать с наемниками, им он показывать не хотел.

На выходе Септа догнал тот самый паренек.

— Говори уже, что там стряслось?

— Пустыркин старший сбежал, его преследовали, но он в Лес Без Возврата шмыгнул, а мы люди простые, нам такое не по зубам.

Лес Без Возврата

— Я не понял, а чего сразу не доложили? — удивился Септ.

— А мы никому не доложили, староста-то и сейчас не велел говорить, мол, барин поест, а тогда. Чтобы вы в хорошем настроении были. — оправдывался паренёк, переминаясь с ноги на ногу. Его глаза бегали, а руки то и дело пытались найти спасение в карманах, которых на нём не оказалось.

— Ага, вот почему оперативники молчали, а отчитывался гражданский. А где, говоришь этот лес? — сощурился граф.

— А между поворотом на Чернолесье и Горново. Но вы не переживайте, остальное семейство там, где мы отчитались. — парень опустил глаза, опасаясь вспышки гнева.

— Стало быть ты самый смелый из всех. Ясно-понятно. Кто такой, чем занимаешься? — в душе Септ негодовал, но виду старался не показывать.

— Да я, барин, на ветеринара учился, но понял, что людей лечить хочу, а вы то добро не дали продолжить обучение, так я при откормочных работаю. Василием меня зовут — заметив, что наказывать за доклад не будут, гонец стал намного спокойнее. Его плечи расправились, а голос обрёл уверенность, будто он вдруг вспомнил, что тоже имеет право на существование.

— Хорошо, Василий, подумаю о твоем будущем. За честность, спасибо. — похлопал он парнишку по плечу.

Ветеринар, говоришь, не тебя ли мне БК в завхозы рекомендовала?

Септ угрюмо шел в сторону барской усадьбы, куда должны были выгрузить пленников из клиники и возможные новые кадры. Вера Павловна осталась с ними, и сейчас встретила графа на пороге.

— Как там дела? — с интересом спросила она, но видно было, что и здесь его ждут какие-то интересные новости.

— Пустыркин в партизаны записался и теперь бегает по Лесу Без Возврата. А мне пока еще никто не рассказал, что это за напасть такая. Пустыркин выходит уже ополчение собирает? — совсем растерялся Септ.

— Самоубиться он решил?! — воскликнула Вера Павловна. — Вы не спешите, тут наш иномирец заговорил, пойдем послушаем, что рассказывает.

Она провела графа в гостиную, где расположились пригодные для вербовки пациенты. Септ не увидел пленников, видимо, им тоже нашли место, как находят укромный уголок для ненужных вещей. На диване сидел лохматый человек с азиатскими чертами, одет был в больничную пижаму, впрочем, здесь все были в таких нарядах, отчего граф подумал, что халат бы ему пригодился. Все-таки добавляет авторитета, словно мантия волшебника или плащ супергероя.

Септ осматривал незнакомца, а тот его, но без вызова, а скорее с интересом.

— Давай рассказывай, кто, откуда, что видел интересного? — начал граф, скрестив руки на груди с видом человека, привыкшего выслушивать признания, исповеди и откровения.

— Зовут меня Рух, я маг пламени из клана Красной Звезды. Честно скажу, повздорил дома, шел куда глаза глядят. А тут встретился мне один монстр, я сначала за ним, потом от него, потом эта тварь закастовала какое-то чудо-чудное, земля почернела и я провалился. А вышел здесь недалеко — Рух говорил быстро, словно боялся, что его прервут на полуслове, и его история исчезнет, как дым на ветру.

— Складненько. А язык когда успел выучить? — с подозрением посмотрел Септ.

— Дык, я шел куда глаза глядят, мои заклинания здесь толком не работают, вот смотрите, позорище какое! — Рух вытянул руку перед собой и на открытой ладони возник слабенький огонек. — Уже три года в этом мире перебиваюсь с хлеба на воду, а тут трудяги отмечали какой-то первомай, напоили меня, я им и рассказал, кто я и откуда. А потом их старший меня пристроил в клинику на опыты.

— Опыты? — переспросил Септ.

— Серпухов мечтал из меня оружие сделать и продать. Но закончилось все тем, что я его гостям угли разжигал. А в какой-то из дней и это не вышло, вот он и обозлился. Все он думал, что я прикидываюсь бесполезным, наказать решил. — Рух вздохнул, и в этом вздохе прозвучала вся горечь человека, который устал объяснять, почему он не такой, как все.

— И это складно. На карте попробуешь показать, где вышел? — снова прищурился Септ.

— Кажется здесь — Рух ткнул в квадрат того самого леса, в котором предположительно выживал Пустыркин. Его палец дрогнул, словно он боялся прикоснуться к чему‑то опасному.

Септ мерял шагами гостиную, остальные притихли, такого бреда они еще не слышали, но все следили за реакцией спасителя. Тишина нужна была Септу, но она не спасала, мысли прыгали хаотично. Пустыркин нужен был живым, но операция по поимке резко осложнилась. Наконец, граф выдохнул, решив, что самые лучшие решения ему всегда подсказывала жадность, его глаза разгорались от предвкушения добычи и наконец он вслух спросил:

— А скажи-ка мне Рух, что есть в ваших землях полезного?

— Я домой не вернусь! Мне здесь понравилось. Хоть я добра не видел от местных, но все же шанс есть в удобствах жить. Опять же чумы у вас нет и холеры. И тела на улицах не гниют — затараторил иномирец. — Я же не дурак, вы тут не просто так всех собрали. Не знаю, какие у вас планы, а я и на цирковую труппу согласен, но чтобы отдельная комната, ванная и документы справные, а то меня пару раз в какие-то степи пытались депортировать. Как же это место называлось? А! Ка-зах-стан. Вот.

— Неожиданное признание для мага. Мне бы проводника, если хочешь остаться, все у тебя будет. Так и чем богата земля ваша? — Септ говорил с тем вкрадчивым тоном, которым опытные торговцы уговаривают наивных покупателей.

— Почем я знаю, что вам приглянется? Место где я провалился гиблое, там рудники и шахты. А жилья нет толком. Но и рудники брошенные. Монстры опять же. В крупных то городах много чего есть, камни души или оружие дельное. — Рух говорил с гордостью, словно перечислял сокровища, которые только он мог открыть.

— На сколько дельное? — переспросил Септ.

— Такое, как ваша плетка, редко встретишь, но чего попроще, в количествах — заявил Рух.

— Знаешь, что? — Септ прошелся еще, нырнул в кабинет, быстро нашел подходящую игрушку и передал Руху — Садись в сторонке и все что вспомнишь про ваш мир рассказывай. Вот прямо все. Нажмешь на эту кнопочку, увидишь красный огонек и начинай. Государственный строй, уклад, чем дышите, все важное, чтобы потом сюрпризом не было. А я господа, выйду ненадолго, нужно кое-какие графские дела поделать.

Септ вместе с Верой Павловной заперлись в библиотеке, этой цитадели пыльных томов и вековых тайн, где даже воздух казался пропитанным мудростью (или, по крайней мере, плесенью). Он опустился в глубокое кожаное кресло, которое скрипнуло под его весом, словно возмущаясь вторжением в свой многолетний покой.

— Что думаете? — спросил он, скрестив руки на груди.

— А чего тут думать? — отозвалась Вера Павловна с той непринуждённой уверенностью, с которой говорят люди, уже успевшие всё просчитать. — Пока вы его опрашивали, я Пушка по следу выслала. Котик у нас старательный, а след он потерял аккурат перед порталом. Портал стабильный, если вам интересно. Вот бы заполучить ту зверюгу, которая такие делать может! — в её голосе звучала неподдельная страсть коллекционера, увидевшего редкий экспонат. — Опять же, давно мы с вами откладывали учения с плетью. И ресурсы редкие на дороге не валяются. А то, что этот персонаж может сбежать на своей территории, это не страшно. Вы пока не знаете, но у нас в любом из изнаночных миров преимущества.

— До последней фразы всё было рационально, — хмуро заявил Септ.

— Прадед мой, — продолжила Вера Павловна, словно не замечая его скепсиса, — Настроил гармоники совмещённых миров так, чтобы все они были полезными, но условно безопасными. Нам не встретить противников, превышающих нас по уровням. Около моего дома тоже один замаскирован, помните те “исчезающие” минералы? — весело спросила она.

— Без Пустыркина нам не обойтись, — вздохнул Септ, проводя рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину сомнений. — Я уже всех по должностям мысленно пристроил. Может, его прямо сейчас там доедают. Знаете что, бросим всю братию на Петра с его избранницей, и махнём. Только у меня дело появилось в омшанике, трактористы подождут. Кстати, вы не знаете, что такое омшаник? — в его голосе прозвучала нотка искреннего любопытства, смешанного с лёгким смущением человека, признающего пробелы в своём образовании.

— Сейчас увидите, — успокоила Вера Павловна с улыбкой.

Пленные

Они вышли во двор, где солнце, пробиваясь сквозь облака, рисовало на земле причудливые узоры. Омшаник предстал перед ними во всей своей незамысловатой красе: невысокое строение, примостившееся между сараями, словно стесняющееся своего существования. Стены, с двух сторон подпертые земляными валами были сложены из потемневших от времени брёвен, а крыша, покрытая мхом, отправляла куда-то в земли сказочных персонажей.

— Вот это? — Септ окинул взглядом сооружение с выражением человека, который ожидал увидеть нечто более интересное. — Выглядит как что-то на древнем.

— Оно самое, — кивнула Вера Павловна — Омшаники устраивают для хранения ульев зимой. Сейчас там около пятнадцати градусов, не жарко, как на мой вкус.

Только заглянув внутрь Септ понял, что строение довольно внушительных размеров. Решетка от пола до потолка отделяла пленных от гостей.

— Я сейчас буду рассуждать вслух, а вы меня поправьте, — обратился Септ к Вере Павловне.

Та в ответ молча кивнула, облокачиваясь на железные прутья.

— Мы попадем в новое, перспективное место, где возможно. Возможно. Будет много всего интересного. Тренировки - это просто замечательно, но у нас стоит задача скататься на одну из планет, там точно есть противоядие. Однако средств для расчета мне может не хватить, а оценить найденные ресурсы на месте у нас не получится. БК не поможет по ту сторону портала. Я человек жадный, то есть хозяйственный, а это значит, что у нас будет много тяжестей.

— Вы хотели сделать из этих ребят колхозников, но сейчас, плотно задумались переоборудовать их в носильщиков. Верно? — уточнила Вера Павловна, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония, будто она наблюдала за шахматной партией, где Септ только что сделал неверный ход.

— Носильщики, камнетёсы, горнорабочие: пока теряюсь в догадках, кто может пригодиться — сознался он.

— Бросьте. Чем раньше мы превратим их в необходимых Горново операторов тяжелой техники, тем быстрее выпустим из холодных застенков. А я вам со своей стороны могу гарантировать: мы сможем забрать абсолютно все, что вам понравится. Даже если вы захотите замок по камешку сюда перенести.

Септ смотрел недоверчиво, но видя спокойствие своей союзницы немного притих. Да, к черту, поверим на слово! — согласился Септ и они принялись готовить операцию. Отправку назначили на утро. Но теперь было еще пару дел…

Септ крикнул пару человек из своего судейского отряда и те начали выводить пленных, те будто расцветали под лучами теплого солнца, расправляя плечи. Оглядев всех, граф прошелся вдоль шеренги, попросил служивых отступить на безопасное расстояние.

— И чего вы нам сделаете? — первым оттаял дерзкий парнишка, чуть больше двадцати лет на вид.

— Чего вы нам сделаете. Вот какой на повестке дня вопрос — вздохнул Септ.

Перед ним стояло сильно больше тридцати человек, столько трактористов ему было не нужно. А с учетом его планов на модернизацию сельского хозяйства, возможно, трактористы могли не понадобиться от слова совсем.

— Барин! Кончайте уже нас! — высказался один хмурый мужик с грязным лицом.

— А меня не надо кончать, я полезный, я техник! — заверещал кто-то из дальнего ряда шеренги.

— Ну ладно, всех кончать, этого оставим, он не хочет — подтвердил Септ, но шутке никто не посмеялся.

— БК! Шесть человек выбери по физическим показателям и подгрузи протокол личной гвардии. Про остальных… Запусти экспресс-анализ на востребованные специальности в обозримом будущем, распредели на группу.

Наемники переглянулись, чужой граф болтал сам с собой. От такого чего угодно можно ожидать. Словно решив подтвердить их худшие опасения граф заявил:

— Если бы не кот этот проклятый. Можно было бы миром разойтись. Но звиняйте братцы, корова, как выяснилось — это священное животное.

Дальше произошла загрузка протокола, Септ смотрел как все вояки замерли, словно ненадолго превращаясь в зомби. После, каждый реагировал в меру подготовки, кто-то стоял глядя в землю, кто-то раскачивался из стороны в сторону, некоторые падали на колени, но уже через пять минут БК оповестил об окончании процедур.

— А теперь делаем шаг вперед, называем специальность и возвращаемся в строй.

С пленными разобрались, но есть еще садисты из клиники. С ними то что делать? Может в пригодные медицинские специальности распределим? А все же хороший день случился. И годные для вербовки появились и вот Горново приросло строителями, операторами тяжелой техники, электриками, и даже гвардейцы есть, значит можно что-то охранять. С этими приятными мыслями граф вернулся в дом и забрал диктофон у Руха, попросил БК загрузить всю инфу в структурированном виде в свою память. Ровно через две минуты БК радостно отрапортовал:

— Обнаружено совпадение. Планета 1.9.18. Зона активного эксперимента. Есть большие объемы данных. Подгрузить в память?

— Подтверждено.

Граф оглядел гостинную и готовился снова сказать речь, но его перебила Вера Павловна:

— Я предварительно со всеми переговорила, думаю, они в себя придут и к вечеру дадут ответ. Граждан рабочих специальностей передали старосте, осталось только с пленными из коллектива решить.

— Рух! Давай со мной, посмотрим на истязателей — приказал Септ и они вдвоем пошли в местные казематы.

В подвале было сыро и влажно: краска, покрывающая стены сошла, обнажив следы более древних попыток ремонта. Завхоз, главврач, пара его помощников и медсестра угрюмо ждали своей участи, расположившись на прелой соломе.

— Нда… Видать я умею быть гостеприимным — подметил граф и зловеще улыбнулся. — Ну что же, своим привычкам изменять не стоит. И так, товарищи садисты, желаете сказать что-то напоследок?

Пленники сползлись в единую кучу, и только завхоз остался непоколебим.

— А мне начинает нравится этот крепкий старик! Рух, как думаешь, пригодится он нам? — спросил граф у иномирца.

— А у меня претензии только к этой братии, старик и на мой взгляд держится очень неплохо. Нам бы не помешал кто из местных в живых, вдруг господин Серпухов еще чего интересного скрывает.

— Хана вам, супостаты! — ожил завхоз — Вот батюшка наш с охоты возвратится и всё! Можете себе доски строгать, чтобы помягче то в земельке гнить.

— Нда, разочарование последних пяти минут — сочувственно подытожил Септ и Рух кивнул, изображая расстройство. — БК! Начать загрузку протокола. Фельдшер, фельдшер, сестра в фельдшерский пункт. Следующих двоих в ассенизаторы.

— Душевный выбор! Это магия какая-то? — Рух рассматривал обращенных.

— Ага, ментальная — подтвердил Септ и широко улыбнулся. — А теперь, товарищи сотрудники, бегом по рабочим местам!

— Они же не местные! — воскликнул Рух.

— Э, они теперь под властью артефакта, он ими управляет и смены тоже он будет закрывать. Пошли, надо сегодня пораньше спать лечь, утром пропавшего искать.

Они нашли более-менее походную одежду для всех, кто собирался выдвинуться. Решили обойтись малым числом членов экспедиции: Вера, Рух, Ларин и кототварь. Ларин сам привез всех на место выгрузки, и они пошли пешком по кромке лесополосы и обширного поля, брошенного под пар. Очень быстро впереди замаячили угрюмые деревья, на них даже были листья, но обстановку это никак не сглаживало. Лес был мрачный, подозрительно тихий, и чем дальше они проходили, тем сомнительнее казалось это мероприятие. Темные тени мелькали между деревьев, но нападать не спешили.

Наконец, поборов заросли крапивы в два человеческих роста, они попали на выжженную поляну. Голая, опаленная пламенем черная земля зияла дырой среди лета. Над ней поднимались едва заметные золотистые искры, они плавно двигались в сторону небосвода, словно пытаясь унести с собой тайну этого места.

Ненадолго все замерли, но потом Пушок прыгнул в центр и просто исчез, остальные последовали за ним.

— Не получилось? — вслух раздумывал Септ, разглядывая все ту же выжженную почву.

Поход

Вот только почва оказалась совсем другой. Кот упал на живот Септа откуда-то из небытия, больно оттолкнулся всеми четырьмя лапами и спружинил в сторону. Септ все еще тер живот, на котором остались черные отпечатки кошачьих подушечек. Он огляделся и обмер, пейзаж вокруг изменился. Эта была ни чем не примечательная гористая местность, но стоило поднять голову, чтобы понять насколько все отличается. В ясном небе бледно проступали две луны, местное солнце уже ползло в сторону после обеда. Вокруг, путешественников окружали только высокие ало-красные горы, испещренные осыпями ярко-желтых и бурых камней. В нескольких сотнях метров на склоне явно проступали облагороженные спуски в штольни. Там же валялась пустая порода.

Кот бегал кругами, но потом завопил:

— За мной, бегом, марш!

Двуногие послушались животное и вскоре уже карабкались ко входу в одну из штолен. Камень под ногами крошился и осыпался, но кот темп не сбавлял. Вскоре все застыли около зияющего чернотой проема. Из темноты слышалась возня, стоны и какое-то странное цокание, словно кто-то одновременно стучал по каменному полу чем-то острым и звонким.

— Чего встали, его сейчас реально сожрут.

А ведь странно, Рух про этого кота ничего не знает, но вопросов не задает, — подумал Септ и пошел в темноту.

— А вот сейчас свет не помешал бы. Что там насчет пламени? — поинтересовался Септ у мага, и тот, глупо улыбнувшись выдал такой столп огня в потолок, что Септ инстинктивно отшатнулся, а Вера только хмыкнула.

Штольню пробивали по уже существующей пещере, узкий проход быстро привел в обширный зал, в котором путешественники увидели огромного паука. Он был ярко-красного цвета, ростом никак не меньше двух этажей, а тот волшебный звук, что все услышали еще на входе, издавали его коготки, которыми заканчивались длинные лапы. Пламя пауку резко не понравилось и он бросил преследовать жертву. В нескольких метрах перед ним сидел сильно побитый жизнью Пустыркин. В его взгляде плескалось совершенное безумие и тоска по уютной родине, без членистоногих монстров.

— Это Паук Красных Вод. Паутины они не плетут, а обычно нападают из засады. Всю жизнь проводят около подземных рек. Он дико ядовит, вашему приятелю повезло, что он так долго протянул — с некоторым уважением выдал Рух.

— Я пока не услышал самое важное, как его завалить? — заметил Септ, наблюдая как монстр раскачивается на лапах, готовясь сделать новый выпад.

И тут все они словно оглохли. Монстр уперся задними четырьмя лапами в пол, а передние поднял, и раскрыв хелицеры издал громкий утробный рык, от которого затряслись стены и с потолка осыпалась вся пыль.

Не, ну такие музыкальные пауки мне еще не попадались. Септ не вспомнил как, но плётка оказалась в его руках, импульс силы появился без задержек, он упал в кисть, потом передался на оружие, отчего последнее словно проснулось. Септ взмахнул рукой и приказал:

— Явитесь!

Как и в первый раз в пещере стало темно и неприятно холодно, тени отделялись из темноты, росли, и в какой-то момент черной тучей напали на врага. Красный хитин паучьей туши быстро скрылся за тенями, а сам паук, словно оседал. Клинки свистели, высекали искры, но вдруг все стихло и воины встали в ожидании новых приказов. Воздух пещеры наполнился зловонием, пахло мясом, потрохами, какими-то едкими железами, все это смешалось и теперь угрожало обернуться внезапной тошнотой. Но Септ смотрел на противника, пьянее от каждой секунды наблюдения. Ему нравилось то, что он видел, и он хотел чтобы битва продолжалась, но как назло, новых врагов не вылезало.

— Объявляйте сбор ресурсов — голос Веры Павловны прозвучал сухо, формально, он совсем не вязался с жаждой, которая сейчас обуревала Септа.

Она даже дотронулась до него, но Септ не реагировал.

— А он давно плеткой владеет? — поинтересовался Рух. — Кажись накрыло его.

Септ не заметил, как над ним полыхнула белыми символами незнакомая печать. Символы проходили сквозь тело Септа, как нож сквозь масло. Возвращение в сознание произошло резко, словно действие нашатыря: он вздрогнул, моргнул и тут же ощутил, как туман в голове рассеивается, уступая место холодной ясности. Септ повел головой и обернулся. Вера Павловна устало улыбнулась:

— Так бывает, их жажда убийства может замутить сознание. Нужны тренировки. Но вы анонсировали редкую и нечеловеческую жадность. Лапы, когти, ядовитые железы и даже шкура, все это может пригодится. Для обмена или торговли, например. Если не заведем артефактора. А у этого экземпляра возможно и магическое ядро есть. Включайте жадного хомяка.

Её голос звучал ровно, без тени насмешки, но в нём сквозила та особая интонация, с которой взрослые говорят с увлечёнными детьми.

Септ опустил голову, снова поднял плеть и скомандовал:

— Собрать ресурсы.

Казалось тени ждали именно этого, мечники принялись проворно разбирать паука на запчасти. Септ удивился, но все что они добывали исчезало в пустоте.

— Вряд ли вы прямо сейчас захотите вернуться домой. Поэтому, рекомендую Пустыркина тоже на склад отправить. Не волнуйтесь, артефакт связан с неким пространством, там много чего поместится. Да и Пустыркин потом станет чуточку сговорчивее. Просто укажите на него, и назовите пленным.

Дальнейший поход принес какое-то количество местной руды, полкуба самоцветов всех цветов радуги. “Жадный хомяк” так разошелся что уже собирал все подряд, поэтому был разорен один из заброшенных лагерей старателей. Кирки, казан, тренога, птичья клетка из неизвестного металла. Когда Септ заставил теней собирать еще и рассыпающиеся в пыль тканые пологи, служившие палатками, Вера снова напомнила о здравом смысле:

— Септ, мы не музей открываем. Оставьте хоть что‑то для местных легенд.

Рух хранил спокойствие, он не пытался бежать, наоборот, интересовался, когда уже вернемся в нормальное место. Так незаметно прошло около восьми часов. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на каменистую почву, две луны словно ожили и теперь источали холодный свет. Воздух наполнился прохладой, а горы потемнели почти до черного.

Пушок ждал около портала, вылизывая шерсть на лапах.

— А что за той горой? Неужели вам не интересно? Там же тоже может быть много вкусного! — не унимался Септ.

Рух втолкнул жадного графа в портал, Вера Павловна зашла следом и их вновь встретил скучный мир.

— Ну что? Устроим вечернее совещание? — поинтересовался граф, когда машина остановилась.

— Предлагаю завершить этот день приятным, то есть сном. — заявила Вера Павловна и Рух ей кивнул.

— Да, начальника-ма, устали работники. Спать надо. Покушать и спать.

После ужина графа не оставляли приятные мысли, БК уже подсчитал количество добытого и выдавал очень приятный прогноз по реализации. А еще те самые самоцветы открыли несколько новых опций для оператора. Так он уснул с приятными мыслями, а разбудил его кот. Пушок без всяких церемоний прыгал по целому графу, истошно орал, разбрызгивая слюни и не успокоился, даже когда Септ лениво открыл один глаз.

— Я пришел к тебе с приветом, рассказать что Солнце встало!

— Ну то, что ты кототварь с приветом, я и без твоих пояснений осознал — взвыл граф.

— Там водилы наши нервничают, их же ждут на объекте. Ты забыл? Психи с каторжных работ.

— Мы еще этих не завербовали. Ну их — сказал бы Септ, но практичность унесла сон, и теперь он сидел на постели. — Сильно нервничают?

— Ну как, вчера то они хозяйке присягнули, но ты уже вырубился, только очень они хотят поехать на объект, говорят, там еще двое из их гаража. Их за какую-то провинность заставили цемент месить.

— Остальных поднял?

— А как же?

Засада

— Что‑то я плохо помню вчерашний вечер, — вяло пробормотал Септ, с сомнением разглядывая тарелку, на которой покоилось нечто, отдалённо напоминающее мясо. Вид у блюда был такой, будто оно само недавно кого‑то съело и теперь с лёгким презрением взирало на своего потенциального едока.

Вера Павловна, восседающая напротив, сияла улыбкой настолько широкой, что, казалось, она могла бы осветить даже самый мрачный уголок межзвёздной бездны. Остальные члены команды, судя по всему, получали свою порцию провианта в ином месте. Видимо, Вера Павловна вознамерилась провести этот завтрак в формате доверительной беседы, что настораживало не меньше, чем загадочное содержимое тарелки.

— Я, знаете ли, позволила себе крохотный дегустационный эксперимент на кухне, пока мы это готовили, — начала Вера, и в её голосе звучала такая бодрость, что можно было подумать, будто она только что выпила не чашку кофе, а целый кофейный завод. — И должна признаться: эффект поразительный! Я уже сто лет не чувствовала себя настолько полной сил и энергии. Словно мне снова двадцать, и впереди бесконечно прекрасный неизведанный мир!

Септ, борясь с наваливающейся сонливостью, процедил:

— Удалось оставить повара?

— Ну да, — небрежно отмахнулась Вера Павловна, — Но дело вовсе не в этом. Мясо, которое вы вчера добыли, — просто чудо!

— Что?! Это паук?! — Септ мгновенно выпрямился, словно его ударило током, и отодвинулся от тарелки с такой поспешностью, будто опасался, что кусок мяса вот‑вот вскочит и побежит.

— Земли чужого мира, — невозмутимо продолжила Вера, — Насыщены маной куда сильнее, чем наши родные просторы. Я убеждена: эта пища настоящий кладезь полезных свойств для всех, кто практикует магические искусства.

— Оно вчера хотело нас съесть, — сухо напомнил Септ, всё ещё не сводя настороженного взгляда с тарелки.

— А я вчера вечером, — с лёгким налётом обиды в голосе произнесла Вера Павловна, — Попросила выделить мне эту тварь для кухни. И вы, между прочим, вполне внятно заявили, что готовы попробовать её на вкус.

— Я вчера, — вздохнул Септ, — Чувствовал такую усталость… Говорите, бодрит? — Он занес вилку над куском, зажмурился, словно перед прыжком в ледяную воду, и решительно отправил мясо в рот.

— А я‑то думала, что смелые путешественники, — протянула Вера с лёгким удивлением, — Пробуют всё подряд в своих странствиях. Вы ведь не вчера отправились бороздить космические просторы.

— У меня есть некий кодекс, — пояснил Септ, жуя с видом человека, готового к любым неожиданностям. — Иногда проще обойтись сухпайком. Безопаснее, знаете ли. Но… — он на мгновение замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям, — Надо признать, это действительно бодрящее варево. Стоит взять на заметку. Теперь всё, что БК идентифицирует как съедобное, будем готовить и есть. Стелькин пришёл в себя?

— О да! — воскликнула Вера Павловна с непривычным энтузиазмом. — И архитекторов у нас теперь целых три!

— К нашему возвращению, — распорядился Септ, — Хотелось бы, чтобы они совместно с Петром поразмыслили, что именно необходимо для новой усадьбы.

— Будет сделано, господин граф! — Вера Павловна игриво склонила голову, словно придворная дама на балу. — А на вылазку за рабочими вы меня не берёте?

— Вы нужны мне здесь, — твёрдо ответил Септ. — Это новое стадо остро нуждается в пастыре. Руха заберу, завгара и парочку новых работников с повышенной верностью от БК.

— Тогда Пушок весь ваш, — улыбнулась Вера Павловна. — Много места в кабине не займёт, но что‑то мне подсказывает: он вам пригодится.

Уже полчаса завгар уныло топал следом за группой. В его взгляде читалось, что передвигаться пешком он не любил, однако вслух свои соображения не высказывал. Кот гордо восседал на плече графа, Рух оглядывал строящийся поселок как нечто привычное. Только работники шли с подозрительным энтузиазмом. Одного из несчастных граф назначил водителем, а второго охранником. Септ никак не хотел подставлять технику под удар, поэтому ее припарковали примерно в километре от гущи событий, за маскировку отвечал БК, так что переживать было не о чем.

В трех сотнях метров от объекта Ларин остановился, отошел в сторону и начал проверять позиции. Тепловизор БК показал неприятное скопление сил в домике размером в чуть больше тысячи квадратов. Распределены супостаты были по меньшей мере странно, часть паслись около возможных огневых точек, и только на одном из нижних уровней, в сильно сбитой толпе находились похоже те, за кем они приехали.

Хм… А ведь это настоящая засада! Прелесть какая! Кто-то вернулся с охоты пораньше.

— Изолировать контур! — приказал Септ БК и барьер поглотил строение.

Кажется, я кое-какие опции разблокировал тем мешком подарков из шахт. Может начать уже импровизировать? А вслух:

— Господа сотрудники! Нас ждет неожиданная засада. Вашим жизням ничего не угрожает.

— А зачем нам в засаду, если мы про нее знаем? — испуганно поинтересовался завгар.

— Я вам обещал, что спасем ваших сменщиков. А свое слово я держу — спокойно ответил Септ. — Ну что? Приступим? Граф изволит развлекаться, душа праздника просит.

Стоило им только подойти к строению, как все окна ощетинились винтовками, словно дом вдруг обернулся колючим зверем, готовым пустить в ход свои стальные клыки. Звонко щёлкали предохранители, слышалась возня.

Через центральный вход, словно на сцену императорского театра, выступил сам Серпухов. При полном параде: сюртук с иголочки, сапоги начищены до зеркального блеска, а в руках нарядное охотничье ружьё, будто сошедшее с гравюры «Музейные экспонаты старого мира». За ним, как четыре чугунные статуи, топали дюжие охранники: лица каменные, кулаки размером с небольшую дыню.

Увидев это представление, Рух невольно отступил назад. А граф Ларин, напротив, расплылся в улыбке, широкой и беспечной, как у кота, которому только что удалось найти бесхозную корзину с чем-то очень вкусным.

— Здравствуйте! А это у нас самопровозглашённый начальник каторги, господин Серпухов? — поинтересовался Ларин, словно встретил старого приятеля на светском рауте.

— Ты, урод, игрушку мою забрал, ещё хлеборезку открываешь?! — рявкнул помещик, указывая на Руха с таким негодованием, будто тот украл у него последнюю надежду на счастливое будущее.

— Некрасиво играться живыми людьми, — мягко заметил Ларин. — Вас разве мама не предупреждала, что за это могут и наказать?

— Я с тобой разговариваю, потому что ты мне живым нужен, цени, гадёныш! — заревел Серпухов, и его лицо побагровело, словно перезрелый томат.

— Как догадался встретить нас в такой тёплой атмосфере? — невозмутимо спросил Ларин, будто обсуждал погоду за чашкой чая.

— Да вот, ювелиры помогли. Мир не без добрых людей, — процедил Серпухов сквозь зубы, и в его взгляде мелькнуло что‑то волчье: злое и расчётливое.

— Всех вооружённых людей отправить спать. Господина Серпухова парализовать, — скомандовал Ларин и улыбнулся ещё шире, будто только что объявил начало праздничного фейерверка.

Грохот падающих тел и оружия разнёсся по зданию, наполняя пространство радостным эхом победы. Серпухов, прежде чем застыть в параличе, состроил самую злобную из своих гримас, и так и остался, словно отлитая из бронзы скульптура «Гнев в чистом виде».

Ларин подошёл к этой «скульптуре», бережно взял из её рук ружьё и с искренним восхищением произнёс:

— Удивительно. Такой пакостный человек, а красиво жить умеет. Вот вроде бы допотопная технология, а как сделано! Так… что‑то я отвлёкся.

Повернувшись к команде, он распорядился:

— Завгар, Рух, мирных выводите на улицу, они на цоколе отдыхают. И нужно оружие собрать. Только обыск проводите внимательно, чтобы без сюрпризов. Я здесь не закончил. Веселье только начинается.

Рядом с графом в мгновение ока выросла гора из разнообразного вооружения: винтовки, пистолеты, ножи, даже пара арбалетов. Ларин смотрел на неё с нескрываемым энтузиазмом, словно ребёнок, которому подарили ящик с игрушками.

— Я знал, знал, что Серпухов меня не разочарует! Столько вкусного принёс. Вот как я могу его не развлечь? Или себя? Он же ради нас с охоты вернулся. А чего одному радоваться? Давайте все вместе посмотрим! — зловеще улыбался Септ.

На самом деле, его выворачивало от мерзости, какой тащило от Серпухова. Так глумиться над людьми, какой же скотиной нужно было уродиться?

Плеть приятно легла в руку, словно была создана именно для этого мгновения.

— Ревизировать награбленное, — бросил граф.

Из его тени выползли две бесшумные фигуры и гора оружия просто исчезла, будто её и не было.

— Приказ номер два, ко всем, кто в силах с ним справиться. Всех вояк и статую лютого помещика перенести во двор, вон там, на пустыре, положите. Как закончите, прошу посетить площадку на крыше.

Септ первым поднялся на самую верхнюю точку здания. Огляделся и улыбнулся про себя, оценив удачное место для наблюдения. Затем запросил клавиатуру у БК, и его пальцы замелькали в воздухе с немыслимой скоростью.

Пока он работал, тела врагов оказались в нужной точке, а на плоской крыше здания разместились как строители, так и уже состоявшиеся сотрудники. Граф обвёл всех взглядом, словно дирижёр, готовый дать знак к началу симфонии, и произнёс:

— Чтобы избавить вас от мук совести и сострадания: всё, что вы увидите, — это иллюзия. Для наглядности она будет отображать все впечатления участников, включая травмы. Пожалуй, начнём. Запуск симуляции!

Как только он договорил, люди невольно отшатнулись от края ограждения. Рядом с графом, камнем упав с высоты, приземлился огромный птеродактиль. Он обнажил ряд зубов и начал издавать щёлкающие звуки, будто перебирал костяные чётки. Тварь то и дело открывала и складывала кожистые крылья, словно никак не могла сложить их удобно.

— Барсик! — представил граф и ласково почесал зверя по носу, будто это был не кровожадный ящер, а домашний кот, пришедший за почесухой. — Вы всю охоту пропустите, если будете смотреть только на него.

Граждане с опаской вернулись на позиции, и по толпе прошёл удивлённый гул.

Охота

— А это тоже симуляция? — Рух толкнул Септа в плечо и тот обернулся.

На крыше стоял кот, только очень большой, его контуры плыли, шерсть на загривке стояла дыбом, сам он щерился и шипел, что есть мочи.

— А это — граф сделал как можно более беспечное выражение на лице, достойное профессионального игрока в покер и продолжил уже про себя, обращаясь к Пушку — Пушок! Это просто картинка, не порть спектакль. Брысь отседова, если не хочешь посмотреть что будет дальше в моем цирке.

Кот словно опомнился, сделал пару шагов назад и растворился в воздухе. Септ призадумался, такое ему точно с рук не сойдет, целого монстра напугать. Но времени на рефлексию не было: нужно было руководить спектаклем, а не размышлять о последствиях, словно философ на пенсии.

Внизу все шло по плану, пустырь зарос джунглями, но довольно удачно зарос, за происходящим это наблюдать не мешало. Пленники почти проснулись и наслаждались картиной преображения с большим количеством деталей.

— И снова здравствуйте! Рад видеть вас на моей охотничьей территории. Правила простые, кто признает поражение и сдастся, выживет — подытожил граф.

— Ты там пацан не задирай хлебальник! У меня бойцы, а у тебя доходяги — встал Серпухов. Он хотел выкатить грудь, но получилось живот, зато каждую его реплику заканчивали громогласным “Да!” — Ты кому там сдаться предложил? Может ты думаешь что оставил нас без оружия, так мы сразу и обгадились? Это моя личная армия, ссыкло. И мы придем и наваляем тебе. У тебя даже оружия нет!

— Оружия? Вы мне сегодня его много подарили. Но зачем мне оружие? — Септ улыбался все шире, от этой улыбки стало не по себе даже Руху.

А вот внизу, последняя реплика вызвала громкий хохот нескольких десятков голосов.

— Ну что? Братцы! Размажем щегла зарвавшегося? Они все на крыше, поскидываете вниз и вся недолга. Но гад быстро умереть никак не может. Кто приведет мне его, годовой оклад получит и вольную! — выкрикнул Серпухов и показал пальцем наверх.

Они даже начали обсуждать между собой, какую тактику использовать. Пока в ближайших кустах что-то утробно не зарычало. Вояки переглянулись и выдвинулись было к зданию, но рык прозвучал уже сильно ближе. Наконец, перед ними выпрыгнул и встал во весь свой исполинский рост огромный саблезубый тигр. Сначала бойцы стушевались, но уже скоро зверя начали обкладывать. Но зверюга, казалось только и ждала, чтобы все держались рядом. Тигр прыгнул в скопище бойцов, раздавая удары лапами, противники падали, истошно вопя. Кровь заливала зеленые папоротники, превращая их в кровавые кружева. Смельчаки искали хоть какое-то оружие, но доисторическая флора не давала ни единого шанса. Последним тигр убил Серпухова, тот полз, подбирая выпавшие потроха, но зверь остановил его ударом лапы по голове. Все стихло, зверь обнюхал трупы и спокойно ушел в заросли. Затихли и зрители. В звенящей тишине, Септ слышал прерывистое дыхание несчастных, которые может и желали всех благ помещику, но сейчас, чувствовали себя соучастниками.

— Где же мы их всех хоронить будем? — первым очнулся завгар.

— Вы чего такое говорите? Живых и хоронить — удивился Септ. — Они нам еще не один коровник построят, а может и гараж.

Люди стояли понурые, но тут Септ скомандовал:

— Перезапустить симуляцию!

Картина внизу вдруг мгновенно вернулась к исходной точке. Пленники снова лежали там, где их сложили, они просыпались и рассматривали джунгли. Но теперь с настоящим ужасом.

— И снова здравствуйте! Хотя уже пару раз вроде здоровались. Условия прежние, кто сдастся, выживет.

— Я чего-то не понял. Это иллюзия что ли какая? — предположил один из бойцов.

— Это наш граф. И он некромант — подсказал Рух, до того, как по лагерю противника прокатилась надежда. — Так что вы тут можете умирать не раз, не два и даже не десять. В этом искусстве главное, последний миг поймать. Тогда вернетесь как огурчики и зомбями не станете.

— Чего-то мне кажется, что нас разводят — выкрикнул Серпухов.

Ларин хранил таинственное молчание. Тем временем, заросли зашевелились, и к бойцам вышел совсем маленький динозаврик, размером с крупную собаку. Он шел на длинных лапах, хвост в два раза длиннее туловища раскачивался из стороны в сторону. Весь он был покрыт перьями, но длинная морда заканчивалась не клювом, а пастью с зубами, будто природа решила поэкспериментировать, смешав птицу и рептилию. От вида этой зверушки бойцы расслабились, один из них схватил зверя за длинную шею и показал на вытянутой руке, мол, смотрите, как умею. В этот момент зверь издал оглушающий звук, от которого все захотели заткнуть уши. Он был схож со свистом, но был таким высоким, что потроха встряхивало внутри от вибраций. Пока противник помышлял, что это последние на сегодня неприятности, полчища таких же созданий бросались на отряд со всех сторон. Они пьянели от вкуса плоти, становились яростнее, едва удавалось отхватить кусок побольше и их было столько, что физические крепкие люди не могли сражаться с ними долго. Как и с тигром, исход был предрешен.

В этот раз люди на крыше уже не стояли с траурными лицами, но и радостными их назвать было никак нельзя. Септ снова запустил игру с начала.

— И снова здравствуйте! — выдал граф на позитиве, но в этот раз его перебили.

Все тот же хлопец, что догадался про иллюзию, поднял руку вверх:

— Ларин, да? Погодь, я одну вещь проверю, — он размашистым шагом пошел к зданию, уткнулся в плотную стену: его руки быстро обследовали преграду, он даже выдал пару ударов по ней, но затем вернулся к остальным — Я сдаюсь. Тихонов моя фамилия.

— Как это ты сдаешься?! — завопил Серпухов. — А как же премия? И вольная.

— Ты мне даже жизни предложить не можешь. А этот мужик на крыше, меня уже два раза вернул. Так что, извиняй, но и хозяин ты так себе и порядки у тебя с душком. Вы как хотите, а я пошел. У меня жена и дети дома.

Тихонов подошел к ограждению и встал напротив недавних соратников.

— Ничего! Мы без него наваляем графу! — взвизгнул Серпухов.

— А Ларин, это же из судейских? — вдруг вспомнил кто-то. — Я тоже сдаюсь.

— И я! — разносилось многократно повторенное со всех сторон.

Скоро, Серпухов остался один посреди доисторических джунглей, хвощи в человеческий рост тихо покачивались на ветру. Птеродактиль, мирно сидевший на крыше сделал несколько кругов в небе и уселся на одно из растений, вроде как мирно пожевать листочки. Он грыз дежурную пальму с жутковатым чавканьем, куски древесины крошились, выпадая из полного зубов рта, но зверь продолжал прорываться к сердцевине. Помещик точно помнил, что в битве с тигром, трое дюжих мужиков не смогли причинить урон этому дереву. Энтузиазм Серпухова сгорал на глазах.

— Ну раз такое дело… Я тоже сдаюсь. Но имейте в виду, о моей акции по защите имущества, кому надо знают прекрасно. И они за вами придут! Посмотрим, какие фокусы вы сможете провернуть!

Септ изрядно устал от всей этой сцены несокрушимой воли, поэтому просто взял плеть и приказал:

— Забрать пленного!

Тени отделились от подножия растительности, нежно обступили помещика и уволокли в свое мрачное ничто.

— А что, теперь им с Пустыркином будет о чем поговорить — хмыкнул граф и начал раздавать распоряжения.

— Там кажись началось что-то около стены — подозрительно вежливым тоном заявил Пушок.

— Что началось? — уточнил Септ, удивившись энтузиазму местных.

Неужели кто-то еще на нас напасть решил?

— Ну не знаю, какие-то хмурые тучи крутятся над стеной, неба не видать.

— А мы можем скорость прибавить? — поинтересовался Септ у водителя и его приказ выполнили без пререканий.

Стены, стройка и новые задачи

— Скорее! Я так хочу показать вам это! — торопил Септ, увлекая за собой Веру Павловну.

Он неумолимо вел ее к машине, куда уже утрамбовались Петр, староста Горново, и один из архитекторов. До места ехали ну очень быстро, словно Септ опаздывал на пожар или что-то вроде того. Наконец, он вышел и показал небо, которое выглядело просто инфернально жутко, полчища серых туч парили над стеной, они выписывали виражи, словно были наделены собственным сознанием.

— Это все они? — переспросила Вера Павловна, вспоминая рассказ о серпокрылах.

— О! Да! Все идет по графику. Я признаюсь, я всегда был по ту сторону действа. Это первый мой опыт разведения. Игрушка слишком дорогая для рядового сотрудника. Но всегда хотел завести. Блин! Как будто мне сливовый пирог достался!

— Это вы о чем? — удивилась Вера Павловна.

— В нашем приюте редко давали сладкое, один мальчик рассказывал, что ел такое дома, но нам так и не довелось попробовать. Но как он рассказывал! Не берите в голову, пойдемте к остальным. Пора начинать!

Они вернулись к группе, что бросили около машины.

— Так вопрос номер один. Есть у вас и у нас, что-то бесполезное, что можно демонтировать? — вопрос был обращен сразу к Петру и к старосте. Тон графа стал деловым, почти резким.

Оба задумались.

— Старую пристань около мельницы можно снести — нехотя сообщил староста.

— Водные ресурсы вопрос интересный, пристань пока оставим в покое — отрицательно покачал головой Септ.

Его пальцы нервно постукивали по боку машины, выдавая внутреннее напряжение.

— Слушайте, есть! Есть такое. Отец еще до войны от казны деньги получил на устройство дорог. Деньги то они поделили с друзьями, а чтобы отчитаться бутом засыпали вертолетную базу. Почитай там столько лома лежит, что и плит взлетной полосы не видать — вспомнил Петр.

— Вертолетную базу? У меня есть вертолетная база? — Септ вскинул брови, явно удивлённый.

— Если откопать. Но техники там нет никакой. А все дома и ангары оттуда еще в первый кризис растащили. Остались только подземные коммуникации — поправил Петр.

— Начало хорошее. Жизнеутверждающее — согласился граф, и на его лице мелькнула тень улыбки. — Теперь вопрос номер два, что с вашими пожеланиями по новой усадьбе?

— Вот, вы пока катались, со специалистами такое сочинили — протянул Петр несколько листов бумаги.

— Вы начали с курятника? Это, что? — спросил граф, тыкая пальцем в аккуратные линии.

— Мы со Светой хотим жить скромно, прислуги нам не нужно. Поэтому вот этот домик нам вполне подойдет. В нем всего шестьдесят метров, но получилось уютно. И мы готовы подождать, люди важнее. Сначала их разместить нужно, — пояснил Пётр, глядя на чертёж с тёплой улыбкой.

— Понятно. Так, все свободны. Машину берите, мы тут погуляем — нахмурился граф.

Все трое переглянулись, но вяло побрели в сторону транспорта.

— А мы? — переспросила Вера Павловна.

— А мы… БК, визуализируй проект! — приказал Септ и над пустырем появилась голограмма особняка в четыре этажа с бункером, подземным гаражом, двумя флигелями и подсобными постройками. — Материал взять в квартале С14, годные постройки сохранить. И по стене сразу выведи чертежи. Ага. Да, въезд в правильном месте. Подтверди о доступном материале.

— Подтверждено. Приступаю к постройке — отрапортовал БК.

Серые тучи тревожно загудели, очень скоро стая разделилась, часть начала вынимать грунт, другая полетела на добычу.

— А теперь? — переспросила Вера Павловна.

— Я что-то нервничаю. Акция с Серпуховым завершилась быстро и на редкость удачно. Но знаете, мне его угрозы ювелирами не понравились. Опять эта фракция. Как вы думаете, могут они нанести какой-то реальный ущерб?

— Ну да, они могут любого спящего человека затащить на свою территорию и там убить — беспечно сообщила Вера Павловна.

— Подождите, прямо убить? — спросил Септ.

— А вы когда спите, можете отбиваться? — поинтересовалась девушка и хитро улыбнулась.

— Сейчас было совсем непонятно — насупился Септ, скрещивая руки на груди.

— Нам стоит сходить кое-куда, но для этого, лучше находиться в безопасном месте. А машину вы отпустили. Пойдемте, к ночи как раз успеем добраться хотя бы до Чернолесья — предложила она.

— Я думал вас удивить. Люблю делиться хорошим настроением! — Септ достал плеть и позвал: — Сивушка, Лаврушка, явитесь!

Два коня предстали перед ними во всей красе. Огромные, ширококостные, когда‑то гнедой и белый, они упирались ногами в землю с такой силой, что камни под ними трескались. Глаза их горели янтарным огнём, клыки из морд ходили ходуном, звонко бряцали удила, а вместо копыт, кованые железом когти впивались в грунт, оставляя глубокие борозды.

Кони явно были мёртвыми, об этом намекали кое-где оголившиеся кости, торчащие из потрёпанной шкуры. Но жизни в них было намного больше, чем в их живых собратьях: они переступали с ноги на ногу, встряхивали гривами, почти танцевали в ожидании седоков, издавая глухое ржание, похожее на рык.

Септ смотрел на эту дикую мощь, и его идея конной прогулки потихоньку казалась полным безумием. Но тут он обернулся к Вере Павловне.

Она поймала одного из коней за гриву и смотрела на него с таким пьяным восторгом, что Септ стушевался.

— Вы когда-нибудь ездили верхом? — поинтересовалась она у графа.

— На таких конях нет, но на менее страшных зверюгах приходилось — признался граф.

— Все просто. Ногу сюда, с поводом вы справитесь. Ход у них довольно плавный, но вам хватит физической силы удержаться в седле. В нашем мире, по этикету, дам принято подсаживать в седло. И снимать с него после поездки. Поможете?

Кони доставили их до Горново с такой бешеной скоростью, что Септ мог поклясться: на машине он бы не угнался за ними, даже втопив тапку в пол. Наконец, утолив свою жажду скорости и свиста ветра в ушах, раскрасневшаяся Вера Павловна перевела Сивушку на шаг, Септ последовал ее примеру. Горново было уже совсем близко, спуск и петля трассы к нему открылась ездокам, а Вера заговорила:

— Спасибо, за эту замечательную прогулку. В деревню лучше войти пешком, а то неравен час, у нас статистика сердечно-сосудистых заболеваний побьет все рекорды. Хотела поинтересоваться. Вы тут утром изволили Пушка напугать до седины в хвосте, не желаете повиниться, что это был за спектакль?

— Так уж и повиниться? — переспросил граф, изображая обиду. — Во-первых, не могу простить помещику его развлечений. Я сам человек простой, и вот такие мрази мне регулярно поперек горла вставали. А во-вторых, такую прорву людей одним махом завербовать, дело тонкое. Может я и перегнул в натурализме, но все во благо.

— Хм… Не мне укорять вас в жестокости. Я ведь про другое интересуюсь, что это были за чудеса? — смутилась она, словно надеялась, что ее поймут сразу.

— Есть такая игрушка на этой планете, называется ретранслятор. Может он загрузить сценарий, любой сценарий в который будут играть люди. Вот, скажем ваша катастрофа или третья мировая, я заметил тут её все по разному называют. Скорее всего один из таких сценариев. Но то что я показывал с их помощью, цирк, ярмарка, не более. Ресурсы, что мы добыли, стоит расходовать с умом. Настоящая загрузка сценария убивает по-честному — объяснял Септ, подбирая слова, но явно не намереваясь оставлять четких инструкций.

— Иными словами, все что вас отделяет от захвата всей планеты, только расходники? — уточнила Вера Павловна, теребя повод.

— С вашим котом можно было небольшой город еще до обеда захватить — парировал Септ.

— Вы пока не знаете, сколько уйдет и чего на прокорм такого монстра в этом режиме — улыбнулась она в ответ.

— Видите, и вас ограничивают ресурсы. На повестке дня ювелиры. Давайте уже решим с ними, а то дела только прибавляются. Я еще не успел насладиться разграблением личных запасов нашего лютого помещика. А мне много чего нужно для новой постройки.

— А я много времени у вас не отниму, если конечно сами не втянетесь — улыбнулась Вера Павловна, сама легко соскочила с седла и повела коня в поводу.

Этериум

Уже в усадьбе они нашли дальнюю спальню, куда девушка привела Септа. Он смотрел на неё в смущении, скучал о горячем душе, но Вера словно читала его мысли.

— Все понимаю, дорожная пыль, но вода сейчас ни к чему. Вы просто уснете, и мне вас не отвести. Располагайтесь — она первой села на постель, Септ сел рядом, но Вера отстранилась.

— Я приглашаю вас, прогуляться со мной в Этериум. Уровень Лариных не позволял владеть подобной информацией, тем более координатами. Это чем-то похоже на страшную сказку, место куда человек может попасть во сне и уже не проснуться. Но все это касается случайных прохожих, ведь затащить в Этериум можно любого спящего, а вот победить там, далеко не каждого.

— И как мы туда попадем и когда отправляемся? — уточнил Септ.

— А прямо сейчас — она легко извлекла из корсета очередной медальон, легким движением нажала на рычажок, украшение мгновенно распалось на две части, одну из которых она положила в руку Ларина, а вторую оставила себе.

— И что нужно делать? — спросил Септ, рассматривая тонкий лепесток из желтого металла на своей ладони.

— Пушок покараулит в коридоре, а ваша задача спрятать эту вещицу на себе, так чтобы она имела контакт с кожей. И учтите, что дела дальше будут беспокойными, лучше бы она не выпала.

Септ кивнул, размышляя о прелестях жизни сумчатых животных, но все же понял как исполнить наказ.

— Готово. А теперь?

— А теперь? — она как-то угрожающе улыбнулась и глубоким низким голосом произнесла – Спать!

Септу показалось что он словно тонет в чем-то вязком и тяжелом, будто воздух начал прижимать его к простыням, он безвольно расползся на постели, но артефакт все еще холодил кожу под одеждой.

Тук-тук-тук-тук. Громко и настойчиво шумело в ушах, но вдруг все стихло, его тащило по какому-то тоннелю, где светом в конце и не пахло: только тьма, да ещё больше тьмы, да пара подозрительных теней, которые явно что‑то замышляли. Но вдруг он словно провалился вниз, а когда мгла рассеялась то первым увидел носки своей обуви. На нем были дико странные сапоги, с отворотами, из какой-то мягкой кожи. Септ принялся ощупывать себя, отмечая непривычные складки ткани и странные швы, но скоро ему стало не до открытий. Вера шагнула из серой мглы рядом, кокетливо улыбнулась и покрутилась вокруг своей оси.

— Дань традициям. Все прибывшие получают комплект средневековой одежды. — Хм… Я уже начала забывать, как вам идут ваши огненно-рыжие волосы — кокетливо заявила она.

Септ сделал вид, что пропустил комплимент:

— Я разочарован. Где откровенное декольте? — с деланной обидой уточнил он, оглядывая спутницу так, будто она только что испортила его планы на романтическую сцену.

— Мессир, я выбирала когда авторизовывалась впервые, тогда меня интересовало нечто практичное. — Терпеливо объяснила Вера. — И у нас нет времени на развлечения. Нужно скорее идти в город, разве вы запамятовали, в лагере посторонние, не можем же мы их вечно там кормить? Да, для справки, время здесь течёт иначе. Но прямую пропорцию не провести, в нашей жизни пройдет около пяти минут, а здесь примерно пять часов.

— Выходит что у нас есть запас? — помотал головой Септ, пытаясь уложить в голове эту странную математику.

— Пять часов, если не придётся попасть на чужую территорию, там всё может быть сильно иначе — уточнила Вера. — Ориентируетесь на портальные арки. Они распределяются по стихиям. Пройти через камень, это обычно просто вломиться в чью-то кладовку или попасть на закрытое совещание. Через обычно невидимую воздушную перегородку, но они как правило более плотные, чем воздух вокруг, не ошибетесь — это уже к изменению времени. Стены из огня или воды — к переносу в локации на других уровнях. Их лучше сейчас избегать, оттуда не выбраться просто так.

Септ продолжил смотреть по сторонам, но серая мгла была мало интересной.

— Вы готовы? Нам пора! — поторопила Вера.

Он кивнул, она схватила его за руку и вдруг мгла разошлась, а прямо перед ними выросла огромная крепостная стена, такая древняя, что, казалось, она помнила времена, когда камни ещё умели разговаривать. Они недолго шли вдоль, затем повернули в воротам и оказались во внутреннем дворе. Там была вторая стена, потом ещё ворота. К счастью ни стражи, ни решеток нигде не было. Пара беспрепятственно попала на длинную мощеную мостовую уже внутри замка. И Септ растерялся.

Они оказались на возвышенности, откуда открывался замечательный вид на сам город, но что это был за город! Здания стояли в полном беспорядке, некоторые просто висели в воздухе, от других остались только обломки, фундаменты, но эти не падали вниз, а продолжали плыть по воздушному течению. Иногда все это стукалось друг об друга, с грохотом и лязгом, но обломки так и оставались висеть. Поражало богатство архитектурных стилей, здесь было то что Септ привык считать имперской классикой, были какие-то средневековые постройки, унылые домики эпохи, что он застал в реальном мире, и что-то промежуточное, тонкое и ажурное, но бессмысленное.

— У вас очевидно масса вопросов, — улыбнулась Вера. — Мы идем в таверну “Сытый гусь” там лучше место для начала сбора данных. То что вы видите, ученические работы в творении. Не все юные маги хотели убивать друг друга, некоторые тянулись к зодчеству.

— То есть у вас где-то есть маги-строители? — уточнил Септ.

— Сложный вопрос. Вы вроде бы добыли троих архитекторов. В нашем реальном мире маны маловато, поэтому настоящую пользу они могут принести именно здесь. Не отвлекайтесь. Город, сколько я помню пребывает в упадке. Фракции разделили его на несколько районов, мы сейчас идем в торговый квартал. Там хотя бы не стреляют сразу, а сначала спрашивают: «вы что‑то хотели?».

— Я как-то не понял, как мы здесь оказались, — нахмурился Септ. — По ощущениям, чем-то похоже на перенос души, который мы практикуем для захвата тела.

— Это он и есть, но перенесли мы не душу, а разум, — пояснила Вера. — К счастью он у вас не слабенький, и вы неплохо смотритесь. Если бы Смолин смог пролезть в это игольное ушко, он стоял бы здесь в виде бесформенного белого пятна, как туман с амбициями.

— Что же вы так, к этому полному сил наследнику? — усмехнулся Септ.

— Реальность - бессердечная тварь — улыбнулась Вера и указав на тяжелую дубовую дверь, предложила — Стоит войти. Только уши берегите.

— А ведь дерево — это тоже стихия, — уточнил Септ, замерев перед входом.

— Вы схватываете на лету! — одобрила Вера. — Тут важно из какой породы дерева преграда. Дуб — дерево злое, но хорошее.

Шум внутри стоял такой, что Септ ненадолго замер, оглушённый. На него одновременно свалилось всё: музыка, которая пыталась перекричать сама себя из разных углов; крики обитателей, звон стекла, шум драки, топот танцоров. И ему показалось, вой собак, будто кто‑то привёл на вечеринку целый питомник.

Вера мягко, но уверенно потянула его за руку, они недолго были в огромном зале, и уже спешили по боковому коридору. Он всё уводил и уводил в бок, Септ пытался вспомнить как выглядело здание снаружи, но уже ничего не понимал. Здесь все было устроено словно в каком-то тягучем сне.

Потом были лестницы, снова лестницы, и наконец неприметная, вполне современная дверь из прессованных опилок, выглядевшая здесь так же уместно, как смартфон на средневековой ярмарке. Вера ненадолго остановилась и шагнула в проём. В маленькой каморке за стойкой сидела дама, лет пятидесяти, она была сухой, сморщенной, светлые волосы были убраны наверх, но несколько прядей падали на очки в тяжелой оправе. Было в ее виде нечто крысиное, отчего Септ непроизвольно поморщился.

— Нам нужна информация — сказала Вера.

— Способ расчета? — уточнила дама. — Золото, кредиты, время, кровь, части?

— Удобный для вас — ответила Вера Павловна. — Нам нужен некто по фамилии Савельев.

— Только время. Сложный случай. Под защитой фракции ювелиров, — процедили в ответ.

— Хорошо — беспечно согласилась Вера Павловна и протянула руку.

— Остановитесь — прошипел Септ, утаскивая её от прилавка — Вы только что пытались рассчитаться временем жизни?

— Просто наслаждайтесь экскурсией. Это другое, я позже объясню — мягко отстранилась девушка.

Вера подошла к стойке вновь, приложила руку к платежному терминалу, который Септу показался очень знакомым, и перевела нужную сумму.

— Теперь только ждать. Прогуляемся? — улыбка не сходила с её лица.

— Я не против. Куда пойдем? — Септ постепенно заражался её восторгом.

— Конечно в трущобы! Надо же вам наконец научиться пользоваться своей игрушкой. Минутку. Дайте нам посмотреть заказы на преступников. Может ненароком кого добудем. Мы отправимся в северную часть. — Уже игриво обратилась она к даме.

— Северную? Кхм… Фракция ювелиров заказала там зачистку целого квартала, подойдет? — дама посмотрела из-под очков так, что Септ поежился, она словно оценивала за какую цену можно сбыть их самих на чёрном рынке.

— Нам всё сгодится. Правда, граф? — беспечно улыбалась его провожатая.

В северную часть шли долго. Очень быстро на город опустился сумрак, а на границе северного квартала их встретил зловещий красный туман.

— Боги Олимпа! Чем здесь воняет? — воскликнул Септ, прикрывая нос.

Пусть это сон, но какой-то подозрительно реалистичный!

— Кровью скверны конечно! — весело заявила Вера Павловна — Фракции постоянно делят город между собой. Примерно месяц назад фракция каменщиков выпустила хтонь из учебного подземелья. Им не понравилось, что ювелиры выкупили целый район.

— Но это же не настоящий город! Зачем сражаться за него? — никак не мог понять Септ.

— После войны все смешалось. Таланты на пересчет. А пробудившихся намного проще вербовать здесь. В сытые времена хватало рассказывать новичкам про осознанные сновидения, чтобы рекруты сами обнаруживали себя. Но сейчас весь мир лежит в руинах, от всемирной паутины остались жалкие обломки. Вот и приходится надеяться на случай.

— Сзади! — крикнул Септ и рывком притянул девушку к себе.

Квартал красного тумана

— Твою мать! — вскрикнул он, увидев как тварь что бросилась из кроваво-красной темноты расщепилась на молекулы.

— Ой, я же говорила! Это мой детский лагерь! Я тут каждую “бабайку” в лицо знаю! Эти кровавые големы сгорают от одной ауры. Но мы на экскурсии. Достаньте плеть, чтобы вам было спокойнее, то есть…

Септ посмотрел туда, где плеть прикидывалась ремнем, и нашел добротный кожаный пояс. Зато на перевязи висел неплохой на вид клинок, после вступления в зону красного тумана он то и дело подсвечивался черными всполохами.

— Да, плеть теперь выглядит так — повинилась Вера Павловна — Здесь многие артефакты, а особенно артефакты жизни, как эта игрушка, меняют свой облик.

Септ попытался повторить все что уже пробовал для призыва теней и произошло чудо: от его ног поплыл неистово-черный туман, он был плотнее местной кровавой дымки, и казалось выедал её как кислота. Но что самое примечательное, на освобожденных территориях проявлялась вполне беспечная картина мира. Если конечно хоть что-то в этом городе можно было расценивать как беспечное. Тени поднялись, обступив парочку со всех сторон, ощетинились мечами и копьями, копейщики глухо стукнули оружием о камень в знак ожидания приказа. И Септ отдал приказ. Так в сопровождении личной армии парочка пошла дальше. Вера Павловна вновь начала рассказывать:

— Каждая фракция и ее территория, это что-то вроде государства в государстве. У каждой из них свои аукционы, биржи с заданиями, арены для поединков, сокровищницы с ресурсами и доходные дома.

Ее слова прерывались между звоном металла, звуков тяжелых шагов и глухих ударов, рассеченной плоти противников о камни мостовой. Монстры становились всё крупнее и агрессивнее, но армия справлялась с ними с легкостью, а все части норовившие упасть на путешественников сгорали в ауре Веры Павловны, словно астероиды в атмосфере.

— Все интереснее и интереснее. Я выскажу предположение: Этериум, пространство без виз и здесь можно встретить людей из других стран?

Вера взяла Септа под руку, направляя по лабиринту улиц.

— О, да! Фракции не обращают внимание на такие мелочи, как границы государств, они что-то вроде тайных обществ, всегда в тени, и всегда немного выше. Ресурсы и сделки здесь могут быть более ценными, чем все что можно купить за деньги. Здесь, эти возомнившие себя богами люди, регулярно договариваются обо всяких гадостях в планетарных масштабах.

Септу было не по себе от всей возни вокруг, но он постепенно привыкал улавливать голос собеседницы, словно вырезая его из звуков боя.

— “Золото, кредиты, время, кровь, части” — повторил Септ фразу дамы из “Сытого гуся”. — О чем идет речь?

— Золото — Вера Павловна начала загибать пальцы, после каждого пункта. — Это понятный всем драгоценный металл. Многие фракции используют его для целей далеких от общепринятых. Улетает только в путь. Золотом принято рассчитываться за ценные услуги, оно же мерило. Почти любую услугу можно оценить в золоте. Что-то вроде эталона для разных валют. Второе, кредиты, это что-то вроде репутации или рекомендаций. Их начисляют как чаевые за выполнение заданий, но их можно передавать. Кровь, тут я пока не готова пояснить причину, но бывают экземпляры среди живущих, кровь которых, ценна. Похоже, на черный рынок донорства. Под частями понимают любые ресурсы из подземелий и порталов. А вот время… Странно, что попросили именно его. Оно есть только у единиц. Для получения “времени” нужно иметь доступ в осколок божественного мира под названием “Звездный храм”.

— А вот теперь я расстроен. Вы стало быть потратили целое состояние, чтобы мы наконец вышли на след Савельева — удивился Септ.

— Мертвой оно мне будет ни к чему. Да и “время” мне передали в семье, и уверяю, у меня с ним связаны не самые приятные воспоминания. Мы кстати, пришли, — указала она на сплошную стену. — Армию отпускайте, они вам пока не пригодятся. И вы молодец, не сорвались как в прошлый раз, делаете успехи.

Септ было хотел расплыться в улыбке, но он смотрел на стену, и ничего не происходило.

— Это тупик — удивился Септ.

— Вы невнимательно слушали? — переспросила она.

Септ нахмурился, снова изучая камни. Он прошелся несколько раз, но “зрение” не помогало. Сложно сказать, что им двигало, но он начал проводить клинком вдоль хорошо подогнанной кладки без зазоров и увидел, как мрак, что исходил от него словно просачивается внутрь.

— Это портал! — заключил исследователь и теперь ждал указаний.

— Бежим! — игриво крикнула она, и потащила его за собой — Доверьтесь, если победит страх не сможете войти.

Если бы месяц назад, кто-то сказал Септу, что он по своей воле будет врываться в стены, безоговорочно доверяя странной барышне, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но в тот момент, стена грозно стояла на своём месте, а Септу было совершенно всё равно, он взглянул в глаза Вере, и шагнул напролом, не ощутив преграды.

Через мгновение оба оказались в огромном круглом зале, колонны, достойные греческого храма, уходили куда-то ввысь, белый искристый мрамор был отполирован так гладко, что словно излучал свет. Светильников в этом месте не было, но свет словно плескался повсюду, освещая всё сразу и подсвечивая те места, на которые наблюдатель обращал внимание. Септ оглядывался, пока не заметил ниши внутри всего периметра, в них что-то было, что-то опасное, но Вера быстро утянула его за собой.

— Не тратьте время, вам их не рассмотреть, вы пока что только гость. Дом вам не откроется — торопливо сказала она.

Они покинули зал, и теперь были около алтаря снаружи строения. Широкая площадка двора заканчивалась массивными мраморными перилами, за которыми стояли облака.

Вера замерла перед алтарем. То что это именно алтарь сомнений не было. Постамент для жертв, массивные чаши из непонятного металла, симметрично окружавшие возвышение. Не хватало только одного, статуи божества.

— Подойдите — Вера Павловна позвала Септа и тот подошел ближе. — В наших кругах есть популярная практика: убивать во сне. Хорошо, что ваш очередной противник напомнил. Сама я как-то расслабилась. Выглядит это очень просто, вы спите, но в ваше сновидение вклинивается посторонний, а дальше будет игра, после которой вы не проснётесь. Игра будет по его правилам, обычные люди не имеют шанса выжить. К счастью, они не особо изобретательны, и тащат жертв сюда, в этот город.

— И это решаемая проблема, я правильно понял? — торопил Септ.

Ему казалось, что сейчас начнется какая-то магия, что-то необычное. Небеса разверзнутся, из ближнего облака спустится лично дежурное божество или нимфа на худой конец.

— Проблема решается очень просто на самом деле. Мало кто знает, и теперь вы в числе немногих, где-то на уровне правления фракциями — сказала Вера легко, словно не открывает тайны вселенной, а диктует рецепт пирога.

— Польщен — кивнул Септ.

— Вы должны быть в числе владельцев домов этого славного города. Дом можно построить, а можно купить, захватить или выиграть. Но сегодня я предлагаю вам просто войти в семью — сказала она и погрустнела. — Правда, я всё что осталось от этой семьи, но двое, это уже лучше, чем один. И должно сработать.

— Мы скоро станем семьей, это уже не изменить — подмигнул он. — Как многодетный отец одиночка, настойчиво напоминаю о неизменности своих намерений.

— Отлично. Но мне придётся рассказать вам скучную официальную часть. Сейчас мы с вами зажжем очаг, это сделает вас своим. Вы будете в безопасности, пока этот огонь горит.

— Это правило распространяется на всех жителей, верно? — уточнил Септ, и мысль его унеслась захватывать иллюзорный город.

— Про захват поговорим чуть позже. Крупные фракции выставляют дежурных около очага — словно поняв о чём думает собеседник, подхватила она.

— И всё это происходит пока вы спите? — удивился Септ.

— Вы привыкнете. Если каналы присутствуют, это очень легко. Нет, это не сон, это медитация, просто в чистом виде она выматывает, поэтому нас и тренируют, чтобы была иллюзия отдыха: вроде спишь, а вроде бы и поработал.

— То есть в нашем имении должны быть спящие специалисты, которые будут дежурить у центрального очага? — Септ мгновенно начал расставлять фигуры на будущей доске сражения.

— Что-то вроде того, фракция, особенно крупная, это удобно. Всегда есть кому поработать, или поспать. Но уверяю вас, жизнь здесь, это очень кипучий процесс. И сразу скажу, в ближайшее время, охранять этот огонь не нужно. Место скрыто от глаз, попасть постороннему сюда невозможно. Если конечно они все разом не объединятся, но такого на моей памяти не было — она нахмурилась, словно что-то вспоминая.

— Значит и вы из какой-то фракции? — уточнил Септ.

— Моя семья создала этот осколок мира очень-очень много веков назад. Мы как бы всегда были над фракциями — скромно сказала она.

— А Петр и остальные? — уточнил Септ.

— А вот тут интересно. Пока адепт не присоединился к какой-то конкретной фракции, он вынужден для собственной безопасности, выполнять разные задания. Не всегда они гуманные или в принципе поддаются моральной оценке. Но такова плата, единожды попав сюда, всегда есть риск, что кто-то вызовет на поединок. Фракции дают своим что-то вроде клейма, его видно на эфирном теле. Наши новые завербованные свободны от обязательств, а значит не находятся в безопасности.

Септ засуетился, он обыскивал свои карманы, оглядывал окрестности.

— Вы ищите огонь? — спросила Вера Павловна и улыбнулась. — По старой традиции он снизойдет с небес. Нам с вами нужно вместе отвесить три поклона в сторону алтаря, и если намерения искренни, пламя упадёт в чаши, подтвердив вашу новую прописку. Понимаю, выглядит пафосно, но в каждом доме свои правила.

— А что такое прописка? — рассеянно спросил Септ.

— Это на довоенном, раньше было такое преддверие крепостного права, каждый должен был регистрироваться по месту жительства — улыбнулась она.

Он встал ближе, посмотрел в её глаза и поторопил:

— Нам срочно нужно исполнить всё как положено, у нас же толпа непосильным трудом собранных сотрудников может в любой момент умереть во сне! — заявил Септ и подошел ближе.

Куры и рыбы

— Нет, сегодня точно нужно посетить Смолина — вскочил он на постели, но его голос не нашел слушателей.

Веры в комнате не было. Он с трудом вспомнил, что после похода в Этериум распрощался с девушкой и завалился спать. Зато на постель плюхнулся кот, он развалился, подпирая голову лапой и зацокал языком.

— Нда… И ты думаешь, что это была хорошая идея? — поинтересовался кошак, нагло изучая графа.

— Животное, я у тебя разрешения должен спрашивать? — в тон ему ответил Септ, но одеялком прикрылся, как-то неласково смотрел котище, да и подравнять когтями, это же не убить, формально. Последняя мысль Септу не понравилась сразу же, как появилась в голове.

— Правильно размышляешь. Но это ваши дела. А только хрен ты теперь отсюда свалишь. Вон, она на кухне какой-то сливовый пирог придумывает. Думаешь — это хорошо? А я вот думаю, что плохо. Если она ради кого начала готовить, это очень плохо — кот растягивал слова, придавая им зловещий оттенок. Его хвост медленно покачивался, словно отсчитывая секунды до неизбежного.

— А ты пришел мне настроение с утра испортить? — обиженно спросил Септ, натягивая штаны. Его движения были резкими, выдавая внутреннее раздражение.

— Я без дела совсем не прихожу. Я только с новостями. И сегодня с хорошими. Там по объездной дороге, захватывать твою стройку отряд приближается — Пушок встал на лапы и потянулся.

— Вот как! За новости спасибо. Как я раньше то не подумал новую команду внести, чтобы за границами следили. Исправим. А почему эти новости хорошие? — спохватился Септ, застёгивая рубашку. Его пальцы дрожали от нетерпения, он уже мысленно просчитывал варианты действий.

— А потому что у этих лишенцев птицефабрика есть и пруды зарыбленные — нараспев протянул Пушок и зажмурился, он даже вытянулся всем корпусом, растопырив пальцы на лапах, словно обычный кошак. — Ты беги давай, а то мало ли чего.

— Придется быстро вернуться с победой, пироги это святое — вскочил Септ, поспешив облачиться.

Септ чуть не попался в ловушку, с кухни доносились какие-то умопомрачительные запахи. Он на мгновение замер, вдохнул глубже, но тут же встряхнул головой, отгоняя соблазн. Быстро собрав всех пригодных для обороны, взяв с собой Руха, они разместились по машинам и уже спешили к стройке века. Там Септ призвал уже привычный купол от БК для стройки, расставил всех для засады, а сам, вместе с Рухом сел ждать. Противник подоспел быстро. Впереди, на чёрном внедорожнике заморского происхождения ехал лично захватчик, за ним следовал с десяток машин попроще, но все они битком были набиты людьми.

Вояки перемещались слаженно, недалеко от объекта все распределились по командам и начали продвигаться вперёд. Сопротивления не было, отчего все участники вылазки обменивались весьма радостными комментариями.

— Как же хорошо день начинается! Виталик, будет тебе неделя отдыху и теплая баба под бок! Хвалю! — радовался помещик Громушкин, улыбаясь простым лицом, покрытым морщинами. Его глаза светились от предвкушения лёгкой победы, а голос звучал бодро и уверенно.

— Да, я Игорь Юрьевич, не сделал ничего. Только-то и разузнал у местных, отчего нам поставки топлива прекратили — смущенно топтался рядом простой невысокий мужичок.

— Закон три дня назад огласили, мудрое решение. Кто-то должен сказать дураку Ларину, что стены, это когда со всех сторон, а не только с одной — рассмеялся Громушкин и его поддержали сотрудники. — Давайте братцы! Строителей в плен не брать, укладывать на месте.

Граф и Рух переглянулись, Септ кивнул и они вдвоем вышли к нападающим.

— А ты не стесняйся. Расскажи графу, как тут положено фортификации ставить. Нам то в судействе не разобраться — предложил Ларин, личной персоной. Его голос звучал насмешливо, но в глазах читалась холодная решимость.

— Ба! Это кто у нас такой глупенький? — спросил Громушкин и вокруг Ларина и Руха очень быстро встал отряд, нацелив стволы.

— Тебе, собака безродная, какая разница кто тебя убьет? — ласково спросил Септ. Его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала такая угроза, что даже самые смелые из нападавших невольно вздрогнули. — Я вот знаешь, сидел, размышлял, какую казнь тебе придумать. Выбор слишком большой, а я по утрам, кофеек и пироги предпочитаю, а не сражения. Но ты молодец, сам подал идею. Ты хотел строителей моих положить, а я знаешь ли болею за трудовой народ.

Ларин и Рух стояли ровно, самоуверенность оратора всех повеселила, но остался какой-то осадочек, люди крутили головами по сторонам. Септ поднял руку вверх и приказал:

— Уничтожить оружие и одежду.

— Войско! Взять в плен этих неизвестных. Потом разберемся, кто из них право подписи имеет — ответил Громушкин, но что-то пошло не так.

Серая туча появилась вокруг нападавших, они больше не видели ничего вокруг, но слышали какой-то скрежет и треск, будто тысячи мелких когтей царапали воздух. Все случилось так быстро, что кто-то даже пытался стрелять наугад, вот только дробовики не срабатывали. Септ и Рух стояли на чистой площади, а вокруг них кольцом неистовствовала стая серпокрылов. Люди метались, они кричали, только непрошибаемая серая стена не выпускала никого. Последнее что они услышали, это был голос незнакомца, он скомандовал:

— Окружить.

Септ спокойно прогуливался перед сдавшимся войском. Безоружные люди, пытались прикрыть свой стыд руками, но получалось мало вразумительно. Больше всех блажил Громушкин, его лицо было красным от стыда и гнева, а седые волосы прилипли ко лбу от пота.

— Ваше благородие! Простите дурака. Чёрт попутал. Тут так кровь закипела, когда сказали что можно соседнее-то имущество захватывать. Такой радости уже лет десять как не случалось. Не выкупил я с первого раза на кого напал, признаю ошибку. Отпустите, а? — его голос дрожал, а глаза бегали, пытаясь найти хоть каплю сочувствия в лице Септа.

— На кой черт нам такой сосед? — поинтересовался Ларин у Руха.

Его тон был холодным, почти безразличным, но в глубине глаз читалась ярость.

Тот покачал головой и ответил:

— Мы ему садки зимние строили, так он ни копейки строителям не заплатил. А как за расчетом пришли, побить приказал. Видишь, шрам вот этот. — Рух указал на тонкий рубец на боку, подняв край одежды. — Это его добрые молодцы мне арматурой бок вспороли.

— Мою судьбу какой-то чурка решать будет? Это уже ни в какие ворота! Я на вас донесу! — взвился Громушкин, вскочив на ноги.

Его лицо побагровело, вены на шее вздулись от напряжения, а кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он сделал шаг вперёд, будто собирался броситься на Септа, но тут же замер, осознав всю нелепость своего положения: голый, дрожащий от холода и ярости, с торчащими в разные стороны седыми волосами. Быстро опустившись на корточки, он прикрыл ладонями самое сокровенное, бормоча под нос:

— Чёрт бы побрал этот день…

Септ медленно обошёл пленных, внимательно вглядываясь в каждое лицо. В его глазах не было ни гнева, ни торжества, лишь холодная, расчётливая отстранённость человека, привыкшего принимать непростые решения. Он достал плеть, вздохнул и указав на отряд и помещика, коротко приказал:

— Пленные.

Тени упаковали всех, а Септ обернулся к Руху и попросил:

— Отгоните захваченные машины на базу, а то меня дело срочное ждет. Не могу опоздать.

Септ разместился за большим столом, словно никуда и не уезжал.

Граф сидел неподвижно, сцепив длинные бледные пальцы, и беззвучно молился всем известным в космосе богам: древним, звёздным, забытым и вновь обретённым. Он отчаянно надеялся, что Вера задержится на кухне хотя бы на четверть часа.

Я вчера стал частью семьи, а утром сбежал, даже не поздоровавшись — сокрушался Септ, словно школьник, которого ждут объяснения.

Похоже, его молитвы были услышаны. Стол по‑прежнему оставался пустым: ни тарелок, ни приборов, ни даже скромного кувшина с водой. Но вот на белоснежной скатерти, словно из ниоткуда, материализовался Пушок. Он прикусил свой бок и с фырканием выплюнул клок собственной шерсти, тот приземлился аккурат перед Лариным, нарушая безупречную чистоту скатерти.

Ларин посмотрел на кота вопросительно.

— Мы когда поедем захватывать? — процедил Пушок, и в его голосе прозвучала неприкрытая злость. Хвост раздражённо хлестал по бокам, а усы подрагивали в такт каждому слову.

— Сразу после решения проблемы со Смолиным — спокойно, но твёрдо ответил граф, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

— Сначала куры и рыбы! — взвизгнул Пушок, резко подскочив на месте. Его глаза сверкнули недобрым огнём, а шерсть на спине встала дыбом.

— Смолин! — с азартом выкрикнул граф, слегка подавшись вперёд. Его пальцы с хрустом сжались в кулаки.

— Куры и рыбы! — не унимался кот, грозно идя на противника.

— Смолин! — рявкнул граф, ударив ладонью по столешнице. Звук разнёсся по залу.

— А хотите я захвачу кур и рыб? — раздался мягкий, но уверенный голос Веры Павловны. Она появилась в дверях зала в сопровождении целой армии прислуги.

Когда побеждают куры

Оба переглянулись, и кот просто исчез, провалившись сквозь стол. Ларин расплылся в неественно безмятежной улыбке, но постепенно она превратилась в настоящую. Он любовался Верой, которая стояла с каким-то детским смущением. В этот момент она казалась непривычно уязвимой, такой Септ её ещё не видел.

Наконец, собравшись с духом, Вера заговорила:

— Тех задание было очень размытым, мы приготовили несколько версий. Здесь со сливовым вареньем, тут с черносливом, этот засыпной, а вот этот дрожжевой, на той тарелке с красной сливой. Понимаю, все не съесть, но попробуйте по чуть-чуть. Вдруг, какой и порадует.

Септ засмущался, и даже покраснел. Не так он представлял себе утро, совсем не так, но она смотрела на него и он видел в ней что-то незнакомо хрупкое и застенчивое. Видя, что Септ не двигается, она отдала приказ и стол начали накрывать к чаю.

— Можете пропустить доклад об утренних приключениях. Я уже поняла, что на нас снова напали и вы храбро защищали владения. Но вижу, что вас нечто беспокоит. Куры и рыбы? — спросила она и лукаво улыбнулась.

Септ вздохнул, провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Пушок постоянно отвоевывает у меня звание “жадный хомяк”. И я почти согласен с ним, наведаться стоит, обозначить так сказать, присутствие. Но Смолин у нас непростительно долго. Хотя я уверен, этот гаденыш, только тронь его, и потянет за собой кучу других задач. Там уже не до кур будет.

Вера слегка наклонила голову, внимательно изучая его лицо.

— Это все здорово, но вы не сказали, что не так — заметила она.

— Я сейчас сдал в наши теневые казематы отряд и помещика Громушкина. Сдать-то сдал, а теперь переживаю, сколько именно живых мы там можем содержать. Вы простите меня, с самого утра все пошло не по плану — повинился Септ, не решаясь начать пробовать пироги.

— Я могу возиться на кухне в свое удовольствие, пока наши границы надежны защищены. Это просто замечательно, я считаю. Но не оставляйте это место за мной надолго, я люблю приключения. Все решено. Сначала пироги, потом в Дудкино, смотреть на кур и рыб. А там как сложится. На счет Громушкина, все правильно сделали, глядишь наберете там мешок этих негодяев, всех оптом и оформите. Куда лучше? Они там в чем-то похожем на сон хранятся, еды и воды им не требуется.

Септ слегка расслабился, его плечи опустились, а в глазах появился проблеск облегчения.

— А… Ну тогда ничто не помешает мне… — потянулся Септ к пирогу.

— Так вот куда ты торопился! Граф, у вас в роду хомяков не было? В одну калитку все пироги хочешь схарчить? — приземлился за стол Рух.

Его появление сопровождалось лёгким шумом: стул скрипнул, чашки на столе едва заметно дрогнули. Рух выглядел взъерошенным, его одежда была помята, а в глазах горел азарт.

— Это что за нарушение субординации? — спросил Септ удивленно.

Рух лишь ухмыльнулся, явно не чувствуя вины.

— Да я чего пришел? Я тут метнулся до ближайшего аванпоста Дудкинского — начал он, но тут уже граф его перебил.

— То есть и дисциплина у нас ни к черту? Я же приказал машины отогнать домой?! — Септ сердился деланно, и только потому что Рух сорвал свидание за пирогами.

Рух махнул рукой, отмахиваясь от упрёков:

— Да погоди ты кипятиться! Я чего сказать хотел? Громушкин у себя в заложниках две сотни строителей на правах рабов держит. Давайте отобьем! Я вот тоже за свободный труд, начальника ма.

— Хм… Свобода трудящихся, конечно важнее — согласилась Вера Павловна.

— Сначала пироги — Септ стукнул ладонью по столу, возвращая внимание к себе. — Вот я вам обещаю, ничего не случится с ними за полчаса.

— Вам без кота там делать нечего — вдруг вспомнила Вера Павловна. — Громушкин хоть и занимался разными глупостями, вроде пернатых, но главная его гордость, подпольная фабрика с радиоэлектроникой. А там, кто его знает, какие у него есть игрушки. Пусть хозяина вы и схватили, но семейство у них большое.

Септ вспомнил свидание с границами своих возможностей, еще в первые дни у Веры Павловны и нервно отхлебнул чаю. Это уже какая-то четко спланированная операция намечается. Он схватил кусок пирога и приказал:

— Выведи усадьбу и постройки Громушкина.

БК через мгновение развернул трехмерную карту над всем столом, Рух отпрянул вместе со стулом, а Вера нахмурилась. Изображение было настолько детализированным, что можно было разглядеть даже отдельные окна в зданиях.

— Теперь подсвети места скопления живой силы — накидывал фильтры Септ. — Другим цветом обозначь энергозатратные узлы. Ага, фабрика найдена. Откуда начнем? Какие предложения? — обратился он к своему военному совету.

Пока они впали в задумчивость, он вернулся к пирогам и наконец откусил кусок от насыпного. Это было что-то с чем-то, крошка песочного теста хрустела и одновременно таяла во рту, сливовая начинка оказалась прямо противоположной по текстуре. Припущенные сливы мягко расползались на языке. Это был невероятный баланс мягкого и хрустящего, кислого и сладкого. Септ про себя нарек первый образец, очень вкусным, но обернувшись к остальным, заметил, что вместо того чтобы интересоваться картой, они оба смотрят на него. Вера Павловна с гордостью за достижения кулинарии, а Рух с некоторой не злобливой неприязнью, словно завидуя тому, что Септ успел попробовать пирог раньше него.

Взгляд Руха переключился на стол, он пытался опознать на тарелках точно такое же кулинарное изделие. Обнаружив, он захватил кусок побольше и отправил в рот, очень скоро и Рух блаженно улыбнулся, кивнув графу. Ларин нахмурился. Вера вскочила со своего места, бесшумно подошла к Ларину, нежно, но сильно обняла его за плечи и прошептала на ухо:

— Все хорошо. Я первой сбежала. И все будет еще лучше.

И уже вслух:

— Война дело серьезное, господин Ларин прав. Нужно спланировать операцию, легко не будет. Я останусь, у меня дело одно незавершенное.

Выдвинулись прежними силами. Для подкрепления взяли с собой Светлану в роли лекаря, и ее возлюбленного. Но Петра скорее из вежливости, он боялся отпускать девушку одну. Кота Септ не обнаружил, напряжение висело в воздухе, словно предгрозовая дымка. Уже первый блокпост что они встретили на дороге оказался пустым.

Септ осматривал сторожку, неуютный столик, окна на все стороны, недопитый чай, от которого еще шел пар и тонкие брызги крови на стене. Граф нахмурился и спросил Руха:

— Ты вроде заезжал сюда, поговорить с охраной?

— Я никого не трогал. Приказа не было — смущенно ответил иномирец, ероша волосы на затылке.

К усадьбе тянулась длинная дорога в пару километров, по обеим сторонам от нее росли могучие пирамидальные тополя. Путь ничем особенным не отличался, но когда массивные ворота оказались открытыми, Септ начал нервничать. Он встал и крикнул в пустоту:

— Скотина меховая! Отзовись!

Даже такой богомерзкий поступок, остался без комментариев со стороны кота. Им ничего не оставалось, как проникнуть на территорию. Тишина встретила их на обширной площади. Она давила со всех углов, густая и осязаемая, словно туман. Септ заметил множество мест, откуда в светлый день должны были раздаваться звуки. План летел к чертям, все что им осталось, это обходить брошенные постройки, которые сильно смахивали на истории о корабле призраке. Вещи и инструменты были брошены так, словно за ними должны были вот вот вернуться. Но людей не было. Ни единой души.

— Наверху! — вдруг крикнул Рух и указал на второй этаж.

Септ присмотрелся и увидел, что кто-то мелькает в окнах, спасаясь неистовым бегом. За ним промелькнула черная тень, и Септ беспомощно опустился прямо на дворе.

— Перекур… Чего теперь дергаться? — сообщил он своему отряду и все удивленно посмотрели на начальство.

— Я чего-то не знаю, да? — уточнил Рух, садясь рядом.

— Скоро увидишь, тут один любитель рыбов и кур, похоже взял инициативу в свои загребущие лапы. А характер у него скверный, так что начинай молиться, если есть кому, чтобы этот паразит невиновных не пожрал за компанию. — Септ смотрел на асфальт на котором он сидел и изображал из себя всю печаль мира.

Временное затишье нарушил истошный крик. Из дверей усадьбы выскочил человек, в его глазах плескался ужас, он растянулся на асфальте, но из последних сил пополз к людям.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — проголосил мужик и замер на коленях.

Несправедливость бытия

Незнакомца живо обступил отряд, но сообщить он толком ничего не мог, его трясло, а черные волосы на глазах покрывались нитками серебряной седины.

— И что я говорил? — воскликнул Септ, а Рух понимающе похлопал его по плечу. — Вяжите его. Светлана, можешь привести его в состояние, пригодное для допроса?

Пушок шагнул из пустоты, словно актер на сцену. Выглядел он вполне обычным меховым зверьком, только шкура кое-где была забрызгана кровью. Кот разместился между жертвой и Септом и рявкнул голосом, от которого у всех присутствующих зазвенело в ушах:

— Вот он я. Не знаю, кого ты там звал, но божество ваше явилось. Поклонитесь, смертные!

При виде кота, мужик практически беззвучно завыл и попытался окопаться, он рыл ямку в асфальте с таким энтузиазмом, что кровь с пальцев разлеталась в разные стороны.

Септ поднялся, прошелся вокруг Пушка, разглядывая кота с выражением, в котором смешивались раздражение и усталая снисходительность и сказал уже про себя:

— Ты пошто контору палишь? Скотина! Ты думаешь от твоих самоуправств кому-то лучше стало? Давай-ка, прижми хвост, и сообщи мне членораздельно, где выжившие. А то я на тебя Вере пожалуюсь.

Божество как-то сжалось и уменьшилось в размерах, котик смотрел самыми несчастными глазами. В них едва не проступали слезы, от несправедливости бытия и жестокости окружающего мира. Кот, театрально встав на задние лапы, обвёл взглядом собравшихся и провозгласил с надрывом:

— Да, я кот. Разве это значит, что я должен терпеть унижения? Настоящая скотина Громушкин младший. Он всем своим сторожам на кошачьем меху душегрейки выдал. Как я мог такое простить? А эти ваши двуногие, они в подвале спрятались, я только и сделал, что засов сверху опустил. Идите, неблагодарные, пожинайте лавры моей победы над злом.

— А где Громушкин младший? — серьезно спросил Септ.

— Тяжесть его грехов — начал кот, но вовремя опомнился и растворился в воздухе.

— Ну, что, помянем — вздохнул Септ. — Так, все слышали? Капитан! Вяжите пленников, тащите сюда, места много, сколько бы их там не пряталось, все поместятся. А мы с Рухом прогуляемся за строителями. Света, Петр, с нами. — Септ зашагал прочь от усадьбы, надеясь отогнать от себя мысли о том, что еще может выкинуть оскорбленный комок меха.

Если они Пушка выбесили, что-то тут не чисто, — размышлял Септ, но когда они дошли до места содержания строителей, он начал понимать ярость мехового зверя. Первым в нос ударил набор запахов: гниющей заживо плоти, пота, экскрементов и чего-то еще, тоже гнилостного и сладкого. Остальные тоже замерли, первым очнулся Рух, он осмотрел довольно большой сарай из камня, без окон, нашел двери и охранника рядом с ним. Унылого бойца, который был вооружен палкой, он лично обезвредил и притащил к Септу, уронив на землю.

— Ну, давай, рассказывай. Что охраняешь? — спросил Септ, но уже чувствовал, что пирог его собирается покинуть.

— Так, это, не положено, тайна коммерческая — заявил служивый, отчего получил по ребрам от Руха и стал более сговорчивым. — Начальство приказало за доходягами присмотреть.

— Конкретнее — гаркнул Рух.

— Там строители. Они бунтовали, так мы их поучили уму-разуму и заперли, дней десять как. А старший-то сказал, что они так и так пользу принесут. Какой-то заказ. Но все законно, наш помещик их честно купил у степного патруля — несчастный скосился на мундир Ларина.

Рух не сдержался и пнул охранника под колено, так что тот рухнул на землю и дико завыл. Неожиданно Септ осознал, что не хочет смотреть на ярость Руха. И показывать нежной девушке Светлане, что находится за дверями, он тоже не хочет.

— Светлана, Петр, прогуляйтесь обратно, посмотрите, как там дела у капитана — предложил он, и Петр понял, он почти силой утащил девушку в сторону усадьбы.

— Слушай, — обратился Септ к Руху — Мы припозднились малость. Но если и ты с катушек слетишь, мы выжившим помочь не сможем. У них одна надежда, это наше вмешательство. Потому, какие бы тараканы в твоей голове сейчас не бегали, а я слышу, стоит нам двери открыть, они побегут, держи себя в руках. Мне твоя помощь нужна в сознательном состоянии.

Последние слова Септ говорил почти на ухо, рука его лежала на загривке мага пламени. Граф выпустил своего подопечного, тот спокойно подошел к стене, уперся об нее лбом и с силой ударил кулаком по камням, костяшки пальцев мгновенно окрасились алым, но после этого жеста он вернулся, глубоко вздохнул и спокойным голосом заявил:

— Я готов.

— А раз готов, давай, по-молодецки, организуй ведро питьевой воды с кружкой — дружески похлопал его по плечу Септ.

Септ дождался, когда Рух скроется за поворотом, потом достал плеть и призвал воинов. Первым приказом отправил в теневой каземат охранника, а вторая задача была простой: вынести из сарая всех, кого найдут. Живых или мертвых. Вынести аккуратно. Сам он открыл дверь, ненадолго потеряв обоняние от смрада, и встал снаружи у стены.

Воспоминания хлынули на него волной, накрывая с головой, без всякой возможности вынырнуть. Он словно снова стоял в другом похожем месте, на захудалой планете низкого ранга, где ценность рабов сильно отставала от стоимости других благ. Тогда на нем был другой мундир, и ничем помочь он не мог.

В тот день, его группа, выполняя задание техподдержки, пробиралась по самым унылым закоулкам шахт. Беглецов они заметили случайно, те уже были не жильцы. Без масок и баллонов на этой глубине, долго было не протянуть. Кровь сочилась из их глаз и ушей, кожа слезала кусками, но они надеялись на чудо. Септ смотрел в полумрак, откуда на него словно глядела вся безысходность мира и не мог передать команду группе зачистки. Он заразился этой надеждой, что держала их в живых. Его заминку увидел другой сотрудник, грубо отстранив замершего Септа, он рассмотрел и передал короткий приказ:

— Крысы в квадрате десять.

Их крики преследовали его долго, но сейчас, сейчас они все словно замерли и затихли. Словно ждали, как он поступит. И Септ был рад, что наконец, он дожил до момента, когда может быть на правильной стороне. Он глубоко вздохнул, и вернул себя в реальность.

Всё будет хорошо — повторял он себе. — С ними всё будет хорошо.

Когда сотканные из теней воины начали возвращаться с носилками, граф даже успел удивиться. Он и не подозревал, что войско, столь эфемерное на вид, снабжено столь практичным инвентарём. Носилки, сделанные из лёгкого, но прочного сплава, едва слышно шелестели при перемещении. Однако времени на размышления не было. Очень скоро пространство перед сараем превратилось в импровизированный лазарет.

Мертвых оказалось всего десять человек, их выносили уже накрытыми и убирали на другой край двора. Зато живых, или вернее сказать полуживых извлекли порядка пятидесяти. Путем несложных математических вычислений, оставалось найти ещё сто сорок душ.

Септ проходил вдоль рядов носилок, рассматривая страдальцев. Здесь был праздник для полевой хирургии, множество различных ранений, переломов всех видов, а дополняли этот набор закономерные последствия отсутствия питания и питьевой воды. Несколько человек были в сознании, они с мрачной покорностью смотрели на Септа, словно он ангел смерти, который пришел увести их в лучший мир.

Наконец, вернулся Рух. Он раздавал воду, говорил с ранеными, подбадривал, а мысли Септа ходили по кругу.

Транспортировать больше половины этих несчастных было нельзя. Они дойдут во время перевозки. Напоить тоже не получится, нужно вливать раствор. Медчасть нужна здесь, или сразу за поворотом. А это мысль! Но тогда придется показать часть своих богатств. И где же остальные? А к черту! Рискну! Септ приготовился отдать приказ БК на доставку мобильного санитарного госпиталя, но в этот момент что-то просвистело прямо рядом с ухом. На землю тяжело упал запущенный кем-то камень.

Кусты неподалеку затрещали и оттуда выскочило с десяток грязных людей. Одеты они были в рванину, и по степени неухоженности сильно напоминали тех, что сейчас отдыхали на носилках. Люди вооружились палками и камнями, и угрюмо шли к графу, опознав в нем врага.

Рух выскочил к ним, замахал руками, бросил несколько слов на непонятном языке, и что странно, ему поверили. Он возглавил отряд оборванцев и пришел с докладом:

— Это беглые, их еще около пятидесяти по местным лесам скрывается. Пришли спасать своих. Говорят, подкупали несколько раз охрану, воды передать, но два дня назад им отказали.

— Спасать… Сто сорок минус шестьдесят. Не складывается. Хорошо, вот тебе новое задание. Собери всех, заберем домой. Справишься? И еще одно, отправь машину в Горново, пусть привезут весь медперсонал какой поймают. Нам придется по месту госпиталь развернуть, может успеем кого спасти.

Рух ушел раздавать ценные указания. Сколько же языков он успел выучить, пока шатается в нашем мире? — про себя подумал Септ. Раненые начали вяло шевелиться, сложно сказать, что придало им сил: вода или надежда. Септ уже открыл рот, чтобы озвучить команду, но в это мгновение перед ним упал Пушок. Вся его шерсть слиплась от крови, отчего кот, кажется сбросил в весе. Но даже так, это все еще был зверь на честные шесть килограмм, только вот провисший живот не прибавлял солидности

— И кто тут контору палит? — спросил зверь меланхолично.

Его тон никак не вязался с внешним видом. От привычного Пушка остались одни горящие ненавистью глаза. Септ не хотел знать, где животное так испачкалось, но зверь обтряхнулся по собачьи, черная дымка поплыла от его контуров, и словно выжгла все биологические жидкости. Через мгновение, перед графом сидело опрятное животное, которое можно снимать для каталога “Котики средней полосы”.

— Это я в скорняжную мастерскую наведался. Там еще десять таких же смуглых ребят, — он показал лапой на раненых — Их я оставил в живых, хотя конечно, путевка в твой новый госпиталь им не повредит. А мастер, двое его подручных, и три охранника, туть.

Кот указал на свой живот.

— И что, теперь у нас своя ферма с котами и их тоже нужно пристраивать? — вяло спросил Септ.

Новый план

— Ферма с котами? — сыто икнул Пушок и сплюнул в сторону что-то мелкое, но упав на землю, оно мгновенно превратилось в крупный фрагмент человеческой большеберцовой кости. Кот смотрел на Септа недоверчиво, словно его только что уличили в обмане.

— Для непрерывного производственного процесса нужно много котиков. Очень много котиков. А тринадцать человек в кустарном цеху, это… — Септ осекся, поймав на себе взгляд Пушка, полный такого ледяного сарказма, что даже мороз по коже пробежал.

Пожалуй не стоит провоцировать новую вспышку гнева — поправил он себя.

— Давай, божество, спасай контору. Ты же по делу пришел? — уже мягче спросил Септ, стараясь придать голосу ту особую интонацию, с которой разговаривают с капризными детьми, обладающими неограниченной властью над взрослыми.

— Да, — рассеянно сообщил Пушок. — Я готов заключить сделку. В доме есть лекарь, середина на половину, такой себе. Но каналы у него присутствуют. Я прогоню через него свою силу, этого хватит, чтобы поставить на ноги страдальцев. Сам понимаешь, чудес не бывает, потом будете их медленно ремонтировать. Лекарь у нас будет одноразовый, такую мощь через себя пропустить, это вам не тут. Но если ты вдруг подхватил гуманизм, то напомню, к этим пациентам он точно не заглядывал.

— А взамен? — недоверчиво спросил Септ, невольно покосившись на зловеще поблёскивающие когти собеседника.

— Ты же сам все сказал. Много котиков, очень много котиков — сокрушённо признался Пушок, изображая на усатой морде нечто среднее между раскаянием казначея, проигравшего казённые деньги в рулетку, и смирением монаха, вынужденного признаться в любви к трюфелям.

— Только у меня есть условие, — начал Септ, а Пушок оскалился — Ты свою армию котов сам направишь в транспорт и попечением будешь заниматься сам. Ресурсы выделим.

— По дивану на каждую меховую жопку? — уточнил зверь оттаивая.

— По амбару на каждый отряд, питание, и тепло — отрезал Септ, но опомнился — Диваны по возможности, у нас и дома-то пока нет.

Пушок некоторое время ходил взад и вперед, но потом молча ускакал в сторону усадьбы, вернулся он уже с рыхлым гражданином, на плече которого восседал. Септ расцвел в довольной улыбке, похоже, сделка состоится. Дальше командовал уже кот, он разместил лекаря в центре рядов с носилками, и начал творить свою магию. Септ видел всполохи всех оттенков черного от бархатного, как ночное небо, до иссиня‑чёрного, словно глубина бездонных пещер, они расползались по земле, поднимаясь туманом, раненые сначала беспокоились, но вдруг все уснули.

Метаморфозы начали происходить с лекарем: словно несколько проворных змей, черные потоки поднялись из земли, и медленно оплетали тело, пока он весь не скрылся за плотной пеленой. Септ потерял счёт времени, он просто сел на земле. Постепенно, чернильно черный разбавился до тёмно-серого, потом серый до тёмно-синего, а уже он до бледно-голубого. Лекарь упал как тряпичная кукла, Септ подошел ближе и не поверил своим глазам, человек около сорока, каким он зашел на двор выглядел на все сто двадцать, его кожа продолжала морщиться, а сама фигура словно таять. Когда туман полностью отступил, лекарь просто рассеялся пылью вместе с одеждой.

Кот встал и покачиваясь прошелся.

— Я прикорну ненадолго, и сам приведу котанов. Для начала в убежище, там тепло — заявил зверь и растворился в воздухе.

Септу казалось, случилось чудо: вся строительная братия похорошела на глазах. Он больше не наблюдал осколки костей, кровавого месива, следов пыток и обезвоживания. Да, эти люди сидели грязные, их одежда больше походила на ветхое тряпье, но зато запекшиеся губы порозовели, сами они, хоть и смотрелись помятыми, но уже больше походили на живых. В подтверждение его самых светлых надежд, граждане потихоньку поднимались, разминали руки и ноги. Они осматривали друг друга, обмениваясь тихими, но радостными возгласами, полными изумления и робкой надежды.

Сейчас бы не помешал переводчик — подумал Септ. Но не успел он собраться с идеями, что сказать новообретенным сотрудникам, как они начали подходить и пытаться пожать ему руку, с таким рвением, словно он был не просто руководителем, а спасителем, сошедшим с небес. За этим обменом любезностями их и застал Рух. Он завел на площадку четырех медиков, но теперь все они не понимали, что делать.

— Десять человек в кожевенной мастерской — сказал Септ, прорываясь из кольца новых фанатов с таким усилием, словно выплывал из густого сиропа. — Скольких удалось собрать по лесам?

— Из леса вывели сорок семь, еще трех ищем. Я разослал гонцов, снять всех с объектов. Так и хочется размазать всех местных по стене! — выдохнул Рух.

— А на фабрике были? Кто там трудился? — поинтересовался Септ, все еще косясь на благодарных.

— Там женщины и дети — вздохнул Рух. — Только я пока не знаю, куда всех девать.

— Пошли, осмотримся в усадьбе, мы же не ковчег строим, а планируем в последствии управлять всем этим добром — заметил Септ и они пошли на двор, а строители радостной ватагой побрели за ними.

Перед своим отрядом и пленниками граф предстал в ореоле народной славы, столь ослепительном, что, казалось, ещё чуть‑чуть, и из‑за горизонта выкатится солнце в виде позолоченного нимба. Здесь не хватало только радостных песен и забрасывания цветами, но настрой окружения был именно таким. Рух уважительно отставал на шаг, и светился от счастья, а вот лица пленников завидев эту идиллию помрачнели. Семейство Громушкина действительно было обширным: двое сыновей среднего возраста, третий видимо уже нашел последний приют в Пушке, их жены и дети, дворецкий, управляющий, пара приказчиков, толпа прислуги и четыре гувернантки. Вся эта разношерстная масса, сломленная нападением котика, вдруг начала проявлять признаки недовольства.

Изменилось и настроение спасенных. Назревал конфликт с которым Септ справляться не собирался. Его тени появились по щелчку пальцев, и всю ватагу бывших собственников и их подчиненных захватили уже в настоящий плен, в мрачное ничто, которое и самого Септа сильно пугало.

— А как же казнить преступников? — обиженно спросил Рух.

— Могу отправить тебя к ним, проследишь, чтобы заточение проходило в максимально неудобных условиях — от души предложил Септ, но Рух почему-то отказался. — Задание: проведешь линейку с новыми кадрами, объяснишь что и почему, кто захочет остаться, получит равные права с другими селянами. Если пожелают уйти, то я пока не знаю, где эти ваши степи, но можно подумать как туда отправить.

— Нет! Там сейчас реставрация Золотой Орды, ни света, ни промышленности, чистое средневековье. Их поймают и продадут степным патрулям в день прибытия. Казахстан — это местная шутка. Ты не в курсе что ли, граф? — воскликнул Рух с таким выражением лица, будто объяснял первокласснику, что Земля круглая.

— Очень смешная видимо шутка. Слушай, Рух, обследуй территорию, наличку, золото и все что конвертируется, сложить в одном месте, потом приму. Размести всех пока в усадьбе. Спасенным на ближайшие три дня постельный режим, диета и контроль мед персонала. Петр и Светлана тебе в помощь. Капитана с отрядом тоже пока здесь оставляю, мало ли кто решит напасть. А мне бы отдых не помешал.

— Я только не понял, кто из нас старший? Я или Петр, или капитан — с сомнением спросил Рух.

— Старший здесь один, это я. Отвечаешь за сохранность усадьбы и имущества - ты. Да, все что нельзя останавливать, вроде кур и рыб, кормить по расписанию. — отмахнулся Септ и зашагал к машине, но обернулся и заметил — Если увидите стадо котов, не пугайтесь, это наш меховой зверь себе паству собирает.