Граф Ларин против всех III

Война севера и юга

— В смысле мы не можем перевести пять тысяч человек из северной части города в южную на время проведения реконструкции? — воскликнул Септ и его тяжелый взгляд упал на Гришку.

— А вот не можем — стоял на своем старый рейдер. — Север и Юг враждуют. Я в МГ не хожу. Представляешь, какие там суровые парни живут?

— Но твои люди тоже рабочие — помотал головой Септ, пытаясь уместить в голове эту головоломку классовых противоречий.

— Мы фабричные и заводские, а это металлурги. Другое! — заявил Гришка с таким пафосом, будто объяснял разницу между симфонией Бетховена и стуком копыт по мостовой. — У нас, брат, культура другая. Мы чай пьём с пряниками, а они с чугунными стружками!

Северная часть еще хранила остатки былой роскоши, там в количестве были предприятия промышленности, за все время они пришли в довольно жалкое состояние, но анализ показал, что строили на славу. Например, горизонт в цехах имел сотые доли погрешности, что означало большой плюс для установки современного оборудования. На Лире повезло, часть руды планировали перерабатывать в заготовки, оборудование лежало на складах. Раньше. А теперь покоилось в мрачном ничто складов плети.

Имперские технологии вывели этапы добычи породы и последующего обогащения на критически новый уровень. Для нормальной работы уже сейчас, нужно было просто помещение. Чистое поле не подходило.

Септ запланировал оборонительные постройки для первого этапа, ждать неизвестное количество гостей из империи намного спокойнее в крепости. Вторым этапом, а он сильно был совмещен с первым, в плане была перестройка инфраструктуры города. Гришка резал весь план по параллельному введению производственного сектора в эксплуатацию на корню.

— Дык, это того. Город испокон веков состоял из северной и южной части — начал Гришка издалека, как будто собирался рассказать сказку на ночь.

Септ собрал общую справку, город при советах расползался, поглощая все новые местные деревни, а на севере когда-то стоял отдельный городок, его присоединили, стерев собственное название, сохранив только профиль — МГ, Металлургический городок. Он то и представлял из себя непримиримый оплот северян. “Века” Гришки укладывались в довольно короткий временной промежуток.

— Юг или центр, это люди интеллигентные, а север - работяги. У них классовая вражда. Одно дело около Мартена загорать, а другое дело в чистом клифте в трест топать. Ты, граф, разницу ощущаешь?

Времени ощущать разницу не было, часть узлов нужно было изготовить по месту. Пока его вполне бы устроили склады забитые болванками из нужного металла.

— А чего вы тут затихорились? — спросил Маркус, который зашел в штаб.

— А вот Гришка воду мутит — пожаловался Септ, указывая на рейдера, который тут же сделал вид, что изучает потолок с научным интересом.

— Если кого захватить нужно, так я быстро — согласился Маркус, Септ прикрыл глаза руками, словно это помогло бы спрятаться.

Захватил называется. Ага. У них тут свои игры, и участвовать я точно не собираюсь. БК уже собрал информацию о каждом жителе. Все они были рассортированы по специальностям и навыкам. БК выбрал кандидатов для разных задач. Но собеседование снова откладывалось. Подземелья уже сейчас перестраивали серпокрылы. Север… Данные плыли перед глазами, но фильтр все никак не находился. Может ну её, свободу воли? Усыпим, перетащим на новое место, а там разберемся? Мысль была заманчивой, но Септ понимал, что это путь в тёмную бездну тирании, а он пока ещё хотел оставаться в рамках приличия, хотя бы формально.

Рух забежал улыбаясь, с тех пор, как город достался команде, он так и ходил, с каким-то новым приливом оптимизма, этого оптимизма в маге пламени было столько, что пора было открывать отдельный склад для его излишков.

— А вы знаете с каким я человеком познакомился? Он все-все про наше общее дело знает. Столько книг мне новых дал! — Рух достал из пространства томик Кропоткина и быстро спрятал обратно.

Септ уже навел справки, и теперь, увидев этот артефакт эпохи террора нахмурился.

— Он старожил из Металлургов. Мыслит правильно — продолжил увлеченно говорить Рух. — А вы чего все такие кислые?

— Ты в северной части был? — спросил Септ, удивляясь на своего подчиненного. Не сидится ему на месте.

— Системы оповещения у нас нет никакой. Я и бегаю со своими людьми, объясняю всем, что жизнь переменилась — сознался Рух.

— Это я упустил — согласился Септ. — Хотел общее собрание уже с кандидатами провести. А тут угроза из центра. Ну поехали, посмотрим на север, он вроде так и называется, Металлургический Городок.

Вышли они вместе через одно из убежищ, практически в центре микрорайона. Выход из подземелий располагался под угрюмым обветшалым зданием, на котором еще сохранились буквы “Дворец Культуры”. На местности было неспокойно, слышалась возня, выстрелы, крики, звон стекла и взрывы чего-то самодельного.

— Блин! Я два дня как городом управляю, а тут уже беспорядки? — удивился Септ.

Не менее был удивлен и Рух, он оглядывался по сторонам, и только пожал плечами:

— Я утром здесь был, не раньше полудня уехал. Это как они за четыре часа расстарались?

Септ остановился, чтобы оглядеть позиции. Магическое зрение грубо вытеснило одну из привычных команд. Вид открывался самый что ни на есть увлекательный. Выбор проехать по подземным туннелям, был правильный. Жилые дома металлургов были обнесены не маленькой стеной, через каждые сто метров в небо росли вышки, колючая проволока украшала просветы.

Концлагерь какой-то. И это они отсюда их нельзя вывозить?

Ворота на въезд осаждали силы неприятеля. Несколько машин из местных проходимых, были сильно улучшены под задачу “находить дорогу там, где ее и раньше не знали”. На борту одной из машин Септ рассмотрел герб со слоном. Четыре десятка вооруженных людей палили из винтовок, надо сказать не особо впечатляюще. Пули летели куда угодно, только не в цель, словно стрелки тренировались в темноте с завязанными глазами.

Хм… Слон. Да это же люди клуба охотников. А я как раз хотел их ограбить!

Защитники палили со стены, закидывали камнями, но оружия у них явно было меньше, а противник все подбирался в слепую зону, прямо под железными створками.

— Изолировать контур! — рявкнул Септ и они поспешили на рубеж.

Выстрелы неприятеля скоро утихли, люди оглядывались по сторонам, они вроде бы только недавно выигрывали, но что-то пошло не так. Пули, словно застревали в невидимом барьере, беспомощно падали на землю и бесполезно валялись под ногами.

— А кто тут главный? — спросил Септ, уже заходя на площадку одной из вышек.

Его встретила пара бойцов, в руках у каждого было по самодельному обрезу. Оружие выполнили кустарно, об этом кричало отсутствие красот, но работало оно явно безотказно. Смотрели на Септа хмуро, но вдруг оба заулыбались. Такая разительная перемена успела насторожить, но тут Рух хлопнул Септа по плечу и гордо заявил:

— Это наш граф! Ларин — последнее он протянул с пафосом и гордостью.

— Да, я граф Ларин — кивнул Септ. — Докладывайте обстановку.

— Это клиенты нашего хозяина прошлого. За своим заказом приехали. Степной патруль. А как узнали, что хозяина больше нет, вернулись и вот, приступом пытаются взять — отчитался человек постарше. На неприятеля он смотрел с опаской, противник тем временем, пытался освободиться из контура, дёргаясь, как муха в паутине. — А чего это за история такая? Нам их ещё бояться или…?

Он не договорил. Септ зловеще улыбнулся и сказал:

— Бояться вам больше никого не нужно. Вы теперь мои люди.

— А еще у нас республика — подсказал Рух, ткнув пальцев в красную ленточку на груди, будто это был орден за заслуги перед отечеством.

Септ отдал приказ, теневая стража появилась внутри контура, люди пытались сопротивляться, но скоро всех их переловили. Работяги с ужасом смотрели, как последний боец всадил в стражника весь боекомплект, но тот все также спокойно шел на него и в финале забрал в мрачное ничто. Металлурги переглянулись, один смущенно заявил:

— Понял. Бояться теперь нужно графа.

— Так и кто здесь старший? — улыбаясь спросил Септ.

— Сметанин Иван Харитонович — представился металлург постарше, все еще рассматривая брошенные машины. — Я старший в этих казармах.

Иван Харитонович вздохнул тяжело и спросил:

— А с нами чего теперь будет? У меня тут пять тысяч человек. Это все рабочие с семьями. Видишь, барин, сапожники без сапог. Оружие мы делали на продажу. А сами вот в этих бараках живем. Напали гады, а всего десяток стволов набралось, и то, мы их для другого дела схоронили.

При этих словах, Рух загадочно заулыбался. Септ посмотрел на него, вспомнив книжечку анархиста, и спросил с интонацией следователя, который уже знает ответ, но хочет услышать его от подозреваемого:

— Вы переворот готовили?

— Да так, это разве переворот. Мелкая забастовка — отмахнулся Иван Харитонович. — Понимаешь, барин, если один раз у большевиков получилось, почему у нас не могло? Сколько же можно терпеть эту погань, которая нас за людей не считает?

— Это я одобряю — кивнул Септ. — Только имейте в виду, если вы свой кружок при моем правлении не легализуете, мало не покажется.

Сметанин посмотрел недоверчиво и заметил:

— Если будет работа, оплата и соцпакет, я лично ячейку на профсоюзные рельсы переставлю. Будем вместе печься о досуге и моральном облике трудового народа. Организуем хор, драмкружок, шахматный клуб, всё как положено.

— А, — подумав кивнул Септ. — Вы значит, как пламенные революционеры, станете мерилом моей справедливости? Ну что же, если пойду против совести, приди и скажи, прямо в глаза скажи. Занятная у вас линия обороны — он указал на колючую проволоку.

— Колючка, она, не от врагов. Это чтобы мы не разбежались. На смену по гудку. Когда двенадцать часов, а когда не повезет и шестнадцать — хмуро заявил Сметанин. — Мы тут стахановцы без премий и оплаты труда. Барин еду выдавал, спецодежду, иногда и цивильное. Даже медпункта своего не было. Выходит работали за идею. За идею не сдохнуть с голоду.

Эмоции на лице Сметанина продолжали сменять друг друга: гнев, недоверие, надежда, снова недоверие. Теперь Септ видел что-то похожее на облегчение:

— Два дня назад какая-то суета началась, всю охрану нашего барина увели. Да вот утром этот начинающий коммунист пришел — он кивнул в сторону Руха — Хоть какие-то новости. А все равно не понятно. Как это мы теперь свободные?

Септ смотрел на свою ошибку в коммуникации и оправдаться было не чем. Слишком быстро все произошло, а дела только прибавлялись.

— Такое дело, Иван Харитонович, разговор долгий. Но постараюсь покороче. Взял я город. Надоели мне буржуи местные, все пытались из-под меня графство добыть. Скоро империя пришлет войска. Бунт наш усмирять. То что пришлет, у меня сомнений нет. Поэтому нужно мне по первой город укрепить. Рабство я презираю, а уважаю свободную волю. Такое мне никто не простит, особенно те, кто привык, чтобы их воля была единственной.

— А мы готовы в ополчение! — заявил второй металлург, поднимая свой аргумент.

— Помощь от вас и правда потребуется — кивнул Септ. — Но другого характера. Все желающие примкнуть к армии могут после подать заявление. Я рассмотрю. Нужно мне, чтобы вы на временную эвакуацию согласились. Больше недели мне не понадобится, мы пока рубежи укрепим, и жилые постройки.

— На юг не пойдем — тут же возразил второй. — У нас с ними неприязнь взаимная. Драка будет.

— Я уже наслышан — кивнул Септ. — Подумал об этом, пока сюда добирались. Я могу вас в свой санаторий забрать. А там разберемся. Только довериться придется.

Сметанин снова посмотрел на машины, потом на Септа, и спросил, взвешивая каждое слово:

— А как считаешь, можем мы графьям доверять?

Септ обернулся к Руху и попросил:

— Я хочу Сметанина на экскурсию взять, ты пригляди за инвентарем.

Рух заметался, потом отправил второго металлурга с вышки, выдохнул и сказал:

— Ценой жизни присмотрю. Ты главное, не задерживайся.

Портал разорвал пространство, черный зияющий проход расползся, забирая с собой Сметанина и Септа.

— Здесь можно уже без свидетелей обсудить — заговорил Септ, пока Сметанин осматривался в новом месте. — Война меня не интересует. Я технарь по профессии. Вот моя слабость, созидание.

Септ специально провел его в отдел хранилища, где лежали трофеи с Лиры. Руда поблескивала, переливаясь загадочным светом. Линия обработки стояла накрытая чехлами. Пиктограммы империи на всем оборудовании выглядели нарядно.

— Это откуда чудеса такие? — выдохнул Сметанин — Никогда не видел подобного, но чую, это какой-то наш, камаз с пряниками для металлургов перевернулся.

— Правильно чуешь. Тут полный комплект. Весь цикл от шахты до болванки. Ищу я ответственного человека, что людей обучит и сможет линию запустить.

— А технологии? Технолог, инженер, есть у тебя для этой красоты? — переспросил Сметанин.

Он с воодушевлением ходил, проводил дрожащими руками по корпусам машин, Если не на выставке, то точно в каком‑то приятном сне специалиста, которому наконец‑то дадут поработать с нормальным оборудованием.

— Всем обеспечим — кивнул Септ. — А взял я это в нагрузку. Мы шахтеров освобождали в одном месте далеком. Очень мне нужно город поднять из того мрака, в какой его загнать успели. Ну вот, ты, Иван Харитонович, первый, кто мои богатства узрел. Есть доверие к такому графу?

— На неделю перебраться во временное место, говоришь? — переспросил он.

— Прямо сейчас выдвигаться нужно, сам понимаешь, имперцы мне не позвонят сообщить о нападении — кивнул граф.

— Ладно. Организую тебе граждан — согласился Сметанин, он потянулся к станку, но через мгновение оказался снова на вышке. Рух торжественно протянул плеть графу, и все трое пошли заниматься эвакуацией.

Через полтора часа, “гостей” удалось забрать. Иван Харитонович сдался на милость новому графу последним, весь вид его кричал “только не подведи”. Его взгляд был столь выразителен, что мог бы заменить целую лекцию о доверии и ответственности, прочитанную с трибуны перед строем рабочих. Рух и Септ оглядывались в опустевшем микрорайоне, пока по воротам не прогремел выстрел подкалиберного.

— Это мы вовремя всех эвакуировали — согласился Рух.

— Нам кто-то танк приехал подарить! Пошли посмотрим! — с детским воодушевлением поторопил Септ.

Но Рух его удержал, присев в свою любимую позу для медитаций.

— На такое смотреть нужно вне линии огня. — назидательно произнёс он. — А то знаешь, потом делиться впечатлениями будет не кому.

Септ кивнул, прикрыл глаза, настроился на ворота и увидел новую бригаду готовую для приступа. Наконец-то, у этих ребят гербы со слоном и надписью “Дробинка” были на всей технике. Танк стоял гордо, смяв под своими гусеницами одну из машин степного патруля, словно это был не автомобиль, а жалкий лист бумаги. Кто‑то уже рвал чеку от гранаты, оставалось несколько секунд до падения ворот, и время, казалось, замедлилось, как в старом кино, где герой в последний момент успевает отпрыгнуть от взрыва.

— Не будем затягивать! Я хочу танк и адрес их базы. Там явно много вкусного! — ответил Септ и достал брелок Туриста.

Старшего группы захвата было сложно не опознать. Мужик застыл на броне своей единицы тяжелой бронетехники. Свирепая морда смотрела туда, где подкалибер прошил сталь ворот, сквозь дыру еще было видно, как догорает мелких хлам внутри. Оружия на нем было больше чем на остальных. Рух рассматривал его как экспонат в музее, но с некоторой опаской, словно боялся, что этот «экспонат» вдруг оживёт и даст ему по лбу.

— Это Беркут. Что-то вроде генерала войска при клубе. Этот точно знает, где полевой лагерь. Опасная скотина, врет как дышит, ты с ним осторожнее.

— Войска? — переспросил Септ.

— А ты думаешь эти ленивые мрази сами охотились? — фыркнул Рух. — Зверь или человек, был целью, их всегда сопровождали такие вот егеря с подкреплением. Я тебе говорил, зря ты, верхушку в ссылку отправил. Нужно было повесить на площади. Благодарные граждане вокруг бы хороводы водили, да песни пели.

Септ представил себе эту дичь: площадь, толпу в праздничных нарядах, виселицу и радостные лица горожан. Встряхнул головой, будто отгоняя наваждение, и отдал приказ собрать всех в тень, подальше от любопытных глаз и случайных пуль. Танк, после того, как из него вытащили экипаж, стал вторым трофеем пространственного кольца. Машины укатили в мрачное ничто, во дворе стало пусто, но еще грязно от стреляных гильз.

Экстренная добыча еды

Самая обидная надпись в сводке от БК горела красным и не оставляла в покое. “Продуктовый запас закончится через 120 дней”. Это было реальное положение дел, чтобы там не плел губернатор. Сейчас, на третий день захвата, все ресурсы были подсчитаны. Особо издевательски выглядели цифры в зеленой зоне: запас соли на 120 лет, запас соды на 200, уксусной эссенции на пятьдесят. Чем здесь люди живут, что запасались именно этим? С другой стороны, это сами по себе продукты не съедобные, разве что в качестве приправы к отчаянию.

Вера Павловна организовала раздачу продовольствия. БК рассчитал норму ежедневного потребления и теперь еда исчезала строго по графику. Как это происходит Септ вникать не стал, но она забрала для благого дела Петра и Светлану, и даже пошутила:

— Разве вы не знаете, что морок сильно упрощает задачи? Люди становятся отзывчивыми, помогают в делах. Я соберу в городе всех, кто будет нужен для операции. Сбоев не ожидается.

Септу доверили подготовить всё для посева. Провести анализ площадей, составить список культур, вывести технику на запоздалый сев. Вера Павловна даже накидала список что нужно: злаковые на муку и корм скоту, масличные, сахароносные, бобовые, овощные, корнеплоды, технические и “про приправы подумайте”.

Уже минут пятнадцать Септ, Рух и Эш ждали Селезнева. Тот запаздывал с такой настойчивостью, будто решил проверить, сколько ещё минут терпения осталось у графа.

— Может без него начнем? — спросил Рух, как-то загадочно улыбаясь.

— Давайте дождемся. Что потом, все пересказывать? — уточнил Септ.

Рух согласился, найдя занятие в медитации.

Перед севом все пригодные земли нужно было вспахать. Техник о сельском хозяйстве имел весьма скромные представления. Он знал, что в украденных у погодников запасах лежали семена очень перспективных культур. Знал, что Вера Павловна, а теперь и Эш, точно помогут с осадками и температурами. Но было много частностей, их хотелось решить с Селезневым. Его Септ зарядил задачей еще в первый день, после демонстрации около дома губернатора.

— Граф! Я тут набросал общую карту агронома — зашел Селезнев, с ворохом каких-то бумаг. Маги переглянулись.

Он сразу плюхнулся около стола, наполняя идеально отполированную поверхность своей макулатурой. Все рябило записями, схемами, пометками.

— Пахотных земель у нас около 60 тысяч га. Я эти почвы не знаю. Остается надеяться на эффект отдыхавшей пашни. Техники, которую я посчитал по всем захваченным усадьбам хватит только на треть всего объема. То есть придется сеять, там где вспашем, да еще как пойдет. Вдруг дождь или сушь, или поломки.

— Вдруг, отменяется, с погодой поможем — ответил Септ, кивнув на Эша. — Давайте я всем кино покажу.

Он вывел голограмму с унылым прогнозом БК. Плашка, подсвеченная красным, моргала угрожающе, как сигнал тревоги на корабле, который уже начал тонуть. Обратный отсчёт тёк в днях, часах, минутах, секундах, будто сама вселенная решила напомнить: «У вас осталось мало времени, очень мало, совсем мало…»

Маги к надписи отнеслись флегматично, для них ничего страшного не показывали. Септ искал страх на их лицах, но Рух только продолжал улыбаться, будто видел в этом отсчёте не угрозу, а приглашение на весёлую вечеринку. Эш играл с водой. Сфера над его рукой то превращалась в загадочный корнеплод, то становилась странной овечкой, которую Септ не мог опознать как местную. Оставался вариант, что Эш, как недавно прибывший, просто не умел читать по-русски. О родном языке стихийщика Септ не задумывался, мудреное имя явно предполагало такой же витиеватый язык.

Селезнев уставился на обратный отсчет, сполз на стул, на мгновение его неубиваемый оптимизм схлынул с лица, проявив неестественную бледность. Он словно вдруг осознал, что всё это не игра, а самая настоящая жизнь, и она может закончиться очень быстро. Но затем глаза загорелись азартом, и он зло улыбнулся:

— Если надо, то я и ваших ворон заставлю землю рыть. Голод — это враг, который город уничтожит быстрее врагов.

Рух хмыкнул и заявил:

— Уже можно открыть тебе страшную тайну, граф — в его тоне явно звучал сарказм — Есть парочка техник, которые могут решить твою проблему с пахотой. Мы тебе даже сорняки можешь выпарить в удобрения, если что.

Септ посмотрел на мага пламени и улыбнулся, идея звучала дико, но для таких сроков и площадей годилось всё. Тут Селезнёв был прав: любые ресурсы хороши для достижения цели, даже если для этого придётся заставить ворон пахать, а сорняки добровольно превратиться в удобрение.

— Хорошо, с меня погода и посильная помощь на пашне, с тебя, Селезнев организация. Вера Павловна вернется из города и приступим. Есть еще мысли о продовольствии? — спросил Септ.

— Хм… — задумался Селезнев. — Ты граф, наверное, забыл, в какое время я рос. Мы только и рассуждали о перспективах, как еще еду добывать. У тебя городских подвалов и заброшки много. Если бы я был богат и имел много даровой энергии, я бы там ферму с гидропоникой организовал. Овощи, ягодки, зелень разная. Оно конечно безвкусное обычно растет, но объем даст.

Септ вдруг вспомнил, где увидел серпокрылов впервые. Это была большая вертикальная ферма на очередной планете. Там этих насекомых использовали как фактор стресса. Стресс и имитация ветра внутри плантаций заставляли плоды пахнуть и не быть как пластмасса на вкус. Конечно не только это, но серпокрылы в тот день пленили простого техника на всю жизнь.

— Настоящая жила золотая — грибы. — Мечтательно вздохнул Селезнев — В любом подвале растут. Есть виды, которые можно размещать вертикально. Быстро. Субстрат, если ты мне людей дашь, я тебе в промышленных масштабах подготовлю. Мицелий где брать не знаю, но наверное, вы маги, могли бы что-то придумать. Всего то и нужно собрать споры — он задумался и продолжил — У меня отвалы лежат шелухи разной, что с подсолнуха, что с гречки. А еще, рыбные садки можно к городу прикрутить, но там прорва воды и компрессора разные нужны. Кстати, городское размещение, это минус логистика. А для отходов — черная львинка. Её личинками даже свиней можно кормить, а рыба и куры её как едят, только треск за ушами стоит.

Септ представил себе этот треск и почему-то вспомнил кота. Что-то давно кототварь в кадре не являлась.

Селезнев немного помолчал и выдохнул:

— Да, мы себя этими размышлениями успокаивали. Я малой был, но все ждали что на нас ядрена бомба упадет и придется жить в подземельях. У грибов только один минус, они портятся быстро. Но зато линию консервную можно запустить. Вот тогда это будет прямо ух. Соль нужна и уксус. Еще морозить можно или сушить. С последним, снова погода, а при крупных объемах, та еще маета. А только с электричеством тут некоторые сложности.

Септ довольно улыбнулся. Пока ничего мифического Селезнев не предлагал. Дорога к дармовому электроснабжению у Септа была, компрессора можно было поснимать в бассейнах знати. Нет, оставим какой-нибудь один рабочим в городе. Он так и не успел опробовать свой бассейн и теперь скучал по этой идее, в короткие минуты затишья.

— Это хорошо — кивнул Септ. — Только у меня вопрос специй повис.

Рух и Эш ухмыльнулись одновременно. Чего-то они не договаривают — подумал про себя Септ. Селезнев чуть не подпрыгнул:

— Ну ты хватил! Базилик или там укропчик какой, мы тебе вырастим. А вот перец черный или чили, уже мимо. Хрена у нас много. Так много, что на весь город положить хватит, то есть, улицы застелить. Горчицу можно посеять. А я знаешь, мечтал васаби выращивать. Он до всей этой ерунды столько стоил, что казался мне самым рентабельным сорняком. Я где-то читал, что его можно в аквакультуре дружить с садками под рыбу. Представляешь? Васаби и форель — это прямо ресторан высокой кухни в осаждённом городе!

— Кстати о рыбе. А что с мясом у нас? — спросил Септ, представив, какими грустными станут горожане, если кормить их только травой и кашей.

— С этим все грустнее, чем можно представить. Быстрое мясо — это только птица. Но сам понимаешь, поголовья племенного почти не осталось. Где брать “семена” бройлеров не ясно. А те несушки, что в регионе сохранились, проблему яиц и мяса на 350 000 жителей не закроют.

Септ вспомнил “семена” невкусных ворон, потом слова кота, что он не дорос до такого.

— Курица рентабельна, если брудерная линия отлажена — заметил Селезнев. — А ты видел в каком состоянии птицефабрики? Это же слезы, а не брудера. Ну ладно, о грустном не будем. Давай семена посмотрим, чтобы было понятно, что и куда.

Септ вывел на голограмму данные по культурам на хранении, отсортировав по запросу Веры Павловны. Селезнев смотрел на непонятные порядковые номера линий гибридизации, но что его отвлекло, это объемы. Теперь вся смелость с его лица исчезла, он посмотрел на графа и с обломками надежды заявил:

— А вот скоро клубника полевая начнется, если горожан выведем на сбор… Или можно корни аира копать. И есть у нас четыре га топинамбура. Его и в хороший год свиньи не ели, но если про пользу людям расскажите, на безрыбье съедят.

Септ смотрел непонимающе, Селезнев только что сдался. Это было как гром среди ясного неба.

— Ты толком объясни — попросил Септ своего агронома.

— А чего объяснять? Твоих семян хватит на засев четырех га земли. Видимо, этот запас рассчитан на какую–то дачу — всхлипнул Селезнев. — Какие бы они не были офигительные, нужно чудо, чтобы из этого мешка сделать тонны, которые нам нужны. Еще гектар на десять наберется у меня и остальных.

Септ вспомнил ограбленный склад в логове некроманта, вывел данные с него. Селезнев уныло кивнул:

— Еще плюс пять га.

— А при этом мальчике, все можно говорить? — вежливо уточнил Эш.

Септ посмотрел на Эша, потом на Селезнева, словно взвешивая, выдержит ли он и кивнул:

— Этот пацан с нами на вороне летал, должен сдюжить.

— Тут такое дело — начал Эш. — Наше государство глупость одну совершило. Хранилище, где мы избытки на продажу складывали на ремонте было. Завелась там какая-то крыса саблезубая. И один умник, предложил все свозить в непримечательную пещеру. Звучало очень складно, она и ближе к торговым путям была.

— Как-то ты издалека начал о производственных драмах — задумчиво заявил Септ, подозревая, что сейчас последует что‑то эпическое.

— Пещеру через пару дней дракон захватил, а может просто домой вернулся — невозмутимо продолжил Эш — Тех продуктов и семян, местным никак не добыть. Убьем, и считайте, что спасены. А если труп предъявим, так еще и наградят.

Септ точно знал кому может достаться такой труп. Он вспомнил Мариуса, который радовался птицам. Как же он расцветет, если притащить ему целую тушу дракона? А как обрадуются наши враги! Как победить дракона Септ не знал, не встречались ему такие звери. Но перспективы открывались очень интересные.

— А еще на Белом лугу за вересковым полем есть тьма овец. Мы их не трогаем, потому что остров на котором они пасутся полит кровью одного местного эпического героя. Ну это как, как… Ну дайте уже святотатственный пример для местных! — воскликнул он.

— Трава растет на его крови, овцы едят траву, если съесть овцу, как попробовать от плоти героя? — уточнил Рух. — У нас тоже есть такие места.

— И вы возьмете меня с собой на охоту за драконом? — к Селезневу вернулся физически ощущаемый оптимизм.

— Я подумаю — сказал Септ, стараясь не улыбнуться слишком широко.

На охоту пошли вчетвером. Вера Павловна, Рух, Септ и Эш, как проводник. Еще в городе случилась беседа, где кота и Бай Ху оставили охранять жителей. Петр и Светлана дежурили на раздаче с новым штатом, который собрали за последние дни.

— К счастью, зверюга эта вовсе не дракон — беспечно рассказывала Вера Павловна, пока овец собирала армия стражников плети.

Овцы, действительно выглядели странно. Высокие, длинноногие, с шерстью отливающей серебром и сверкающими копытами. Каждая была по пояс Септу и их было просто несметное количество. Он пытался считать, но море из этих странных зверей не заканчивалось.

— Тут я бы поспорил. — заявил Эш — Огнем дышит. Крыла два. Две лапы на крыльях, на двух ногах ходит. Итого четыре. Размерами в средний дом в вашем мире. Хвост с шипами. Если это не дракон, то видимо, я плохо учился в нашей академии магии.

— Учились вы хорошо, но существо, которое вы показывали с помощью магии, чей-то искусственно созданный питомец на базе виверны — заявила она. — Ваше государство химерологов в последние годы не обижало?

Септ хмурился. Империя выращивала разное, совершенно невообразимые гибриды таких существ, что и в страшном сне не увидеть. Ему попадались планеты, где таких заселяли для масштабирования эксперимента. Магия в таких делах не участвовала, а вот подкинуть такого монстра на мирную планету для развлечения могли. Кто‑то в столице, видимо, считал это отличной шуткой, особенно если смотреть на всё с высоты дворцовой террасы и попивать вино.

Он сел, наблюдая как удаляются остальные. Если сделать короткий запрос на языке системы, ничего страшного не произойдет. В крайнем случае, местная система отвергнет его как чужака. Запрос - отклик.

— Запрашиваю поддержку БК — произнёс Септ уже вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Подтвердите ваш статус. Актуальный выбор: “Игрок”, “Наблюдатель”, “Турист” — уточнил незнакомый голос Системы, ровный и бесстрастный.

Холод пополз по спине. Система стояла на планете. Как он не подготовился? Он мог загрузить данные Эша, как уже делал с планетой Руха. У меня начала хромать многозадачность?

— Игрок — выдохнул Септ.

— Статус подтвержден — отозвалась Система. — Доступен первый монстр. Дракон. Умение: яд, пламя, мгновенная атака, полет. Особый навык: регенерация. Награда: статус национального героя, месяц проживания во дворце правителя. Дополнительный квест: свержение власти. Желаете запросить косвенные задачи от спонсоров?

— Свободное прохождение — поставил точку Септ.

Он догнал остальных, посмотрел, как стража бегает за последними овцами, быстрым жестом он сгреб остатки в пространственное кольцо и созывая всех для обсуждения начал:

— А что я вам сейчас расскажу!

Горный массив уже раскинулся перед ними, логово дракона выглядело подозрительно безмятежно: ни дыма, ни пламени, ни криков ужаса местных жителей. Добрались до точки инста на корабле.

— Это я правильно понял? Какие-то уроды делают ставки, пока монстр крушит настоящие деревни с живыми людьми? — возмущался Рух — Другие платят за то, чтобы поучаствовать в убийстве и спланированном кем-то посторонним, перевороте? И все это: от производства монстров, до заработка на чужой крови, придумала какая-то империя? Этих уродов спасет только мировая революция!

— Дурь какая-то, — беспечно помотал головой Эш — Наши страны сами справляются с организацией постоянных конфликтов на ровном месте. Сами же?

Септ молчал. Вот как объяснить им, что для большой аудитории имперцев, следить за поворотами сюжета, это что-то вроде сериала на ночь? Любые лишения, главное, что не со мной. Простой кинематограф давно отошел на второй план, а вот такие действа покорили многих. Ты же мог лично курировать донатами, понравившегося местного, как болельщик поддерживает любимую команду, только ставки были выше, а последствия кровавее.

— Господа! Мы пришли в “магазин” за хлебушком. Давайте заберем дракона с собой, вроде в характеристиках есть параметр “приручить”. Но это не самый интересный из сценариев. Я хочу сделать подарок Мариусу и нас все еще ждет город, на положении необъявленной войны.

— У нас там котик — напомнила Вера Павловна.

— Это ни хрена не радостные новости для жителей, если подумать — отозвался Септ. — Ну что? Пойдем ловить дракона?

Смолин старший мерял шагами роскошный кабинет. На столе из иномирного дерева стояло оборудование для связи с летучим отрядом Академии Имперской стражи. Мониторы показывали картинку в прямом эфире с каждой камеры, закрепленной на бойцах, всего в отряде было двенадцать человек. Смолину старшему надоело пялиться на трясущийся видеоряд, бойцы двигались к усадьбе Курасково.

— Вижу контур защитного поля — отчитался командир отряда.

Отличная команда иномирных магов, которым повезло сохранить часть сил, выполняла не первое задание. Смолин старший сморщился, запросив:

— Соберите характеристики защитного поля.

На том конце что-то зашипело, потом прозвучал испуганный голос:

— Оборудование только что вышло из строя.

— Как я и думал — кивнул Смолин старший своим мыслям.

— Продолжаем движение — отчитался командир. — Вижу цель, десять крупных птиц иномирного происхождения патрулируют воздушное пространство. Наши действия?

— Наблюдения — отдал приказ Смолин старший, любуясь на “невкусных ворон”.

— Запрашиваю подкрепление — упавшим голосом заявил командир.

Наблюдатель приник к экранам, но ничего примечательного не увидел. Командир отряда поставил зум на камере, начав приближать изображение. Смолин старший отшатнулся от экрана. В центре двора важно расставив лапы стоял полноформатный дракон, порядка десяти метров в холке. Вокруг него бегал человек в черной мантии, по его лицу текли слезы, а лицо исказила гримаса.

— Что там происходит? Есть агентурные данные? — уточнил наблюдатель.

— Рядом с монстром архимаг Мариус, специальность некромант — ответил командир.

— Они настолько обнаглели, что кормят дракона архимагами? — уточнил Смолин старший.

— Этот набор эмоций на его лице. Счастье — уточнил командир.

Смолин старший снова посмотрел на картинку, в кадр попал рыжий незнакомец, который называл себя графом Лариным. Он беспечно подошел к дракону, жестом показал тому, что нужно сделать и тот поднял крыло. Незнакомец принялся выжигать что-то на шкуре, зверь послушно терпел.

— Повторяю. Для выполнения задания, “Изъятие посылки” необходимо подкрепление.

Смолин старший задумался. А что они могут сделать? Я послал своего сына придурка, чтобы тот лично следил за иномирцем. И к чему это привело? На кой я спонсирую создание оборудования, засекать таких вот пришлых, если это все равно не работает?

Камера одного из бойцов показала кота, он важно ступал по земле, рассматривая группу с плотоядным интересом. Кот был самый обычный, серенький, пушистый, с белой манишкой. Смолин старший заорал, обращаясь к группе:

— Отступить! Срочно.

Но его приказ никто не услышал. Черный туман заволок изображения на всех двенадцати мониторах. Последнее, что услышал наблюдатель было недовольное:

— Шляются тут всякие, хозяйку отвлекают.

Сигнал пропал. Смолин старший выдохнул, хлебнул из кружки с коньяком для спасения нервов и сказал вслух:

— Дружить с ним не получится, как и победить. Мы пойдем другим путем.

Тихая война

Септ опирался на корпус корабля, глубоко под землей. Металл под ладонями был знакомым, почти родным, напоминал о далёких полётах, о ритме двигателей, который когда‑то был его сердцебиением. Новостей опять было слишком много. Смолин старший начал игру, ситуация с посевами встала на паузу, зато теперь прогноз о голодной смерти для города сдвинулся на весну. Тревога не отпускала, он не знал сколько простоял. Корабль был чем-то понятным, знакомым, а не вот эта лавина из безумия, которая накрывала без передышек.

Он услышал торопливые шаги, потом увидел её, Вера Павловна бежала в чем-то летнем и лёгком, сразу схватила за руку и повлекла за собой. Она улыбалась ему в лифте, улыбалась когда вела по лестнице и наконец, на заднем дворе, сотворив несколько печатей, упавших непроницаемым куполом, заговорила:

— Я давно собиралась научить вас плавать — заявила она и начала скидывать с себя одежду. Ткань легко соскальзывала с плеч, струилась по рукам, падала к ногам.

Септ посмотрел на окна усадьбы с тревогой.

— Нас сейчас, даже из вашего злого космоса не увидят — с уверенностью сказала Вера Павловна. Её голос звучал мягко, но твёрдо, как обещание.

Оставшись без ничего, девушка смущённо подошла, её кожа мерцала в свете ночных фонарей. Она начала помогать ему с рубашкой, пальцы касались шеи, пробегали по пуговицам.

Септ остался стоять столбом:

— А вдруг я делаю что-то не так? — спросил он, чувствуя, как пересохло в горле.

— Не допускать ошибок, можно только в одном случае — хитро улыбнулась она, и ей поддалась последняя пуговица. — Если ничего не делать.

— Но империя — пытался уточнить он, её руки уже расстегнули ремень брюк.

— Ваша задача — не переживать, бояться должны враги. Я давно хотела сказать. Вы отлично справляетесь — она нежно поцеловала, и Септ, наконец, начал размораживаться. Напряжение, сковывающее мышцы, стало таять, как лёд под весенним солнцем.

— А если? — уже без нытья спросил он.

— Давайте я вам расскажу, что будет дальше. Чтобы все “если” пропали. Вы передадите мне семена со станции, я превращу их в нужное количество. Мы засеем поля и осенью соберем урожай. Смолин старший начнет бить нас нашими же слабостями. Это не будет нападение в лоб, но они найдут способ отвлечь. Победить эффективного менеджера можно, повысив на него нагрузку. Так что ждем ревизоров и гостей. Нам скоро подкинут каких-нибудь новых земель.

Его руки заскользили по её спине, кожа была гладкой, чуть прохладной от ночного воздуха, но под пальцами чувствовалось тепло, живое, настоящее. Он смотрел пристально, она улыбалась в ответ:

— Не успела спросить, что вы там делали с драконом?

— Стирал метку империи — промурлыкал он. — Будет неприятно, если они придут сюда за своим зверьком. Мы пока не готовы.

— Я отменяю вторжение империи, на ближайшую ночь точно — заявила она и попыталась потянуть его в воду.

Босые ноги приятно обжигал холодный камень, выложенный вокруг бассейна. Он притянул её к себе, подхватил на руки, озорно усмехнулся, бросил в воду и следом спрыгнул сам. Девушка взвигнула, словно испугалась, а через секунду, оба балансировали на поверхности. С её волос стекала вода, блестела каплями на лице, скатывалась по шее. Ночное небо полное звезд смотрело с высоты. Тёплая ночь хранила тишину, лишь изредка нарушаемую плеском воды и их дыханием.

— Давайте наперегонки — предложила она и поплыла, медленно, чтобы он схватил движения и повторил.

Септ нехотя погреб, сначала неловко, потом увереннее. Он с удовольствием нырнул, почувствовал, как вода поднимает волосы от корней, обнимает тело, остужает голову. Жизнь налаживалась. Это были какие‑то новые ощущения: приятная тяжесть мышц, и в то же время невесомость, но не та беспомощная, когда повисал и боялся набить синяков в космосе, а свободная, живая.

Он не заметил как добрался до борта и увидел её. Вера Павловна держалась за стенку, она любовалась на его успехи. Септ вдруг вспомнил, что именно с этим взглядом его сопровождали последние несколько дней захвата. И раньше. Он рассеянно улыбнулся, подплывая ближе.

Она скользнула к нему, обвивая руками шею, её руки показались горячими в теплой воде. В её жесте было что-то домашнее, словно вот так и должно быть. Ладони Септа сами нашли её спину, не спеша, не исследуя, а узнавая. Пальцы скользнули вдоль позвоночника, будто читая давно знакомую книгу. Он провёл рукой от лопаток до поясницы и обратно, медленно, и она чуть подалась навстречу. Вода вокруг играла бликами, отражая звёзды, но им не нужно было смотреть наверх. Всё, что имело значение, происходило здесь, между ними. Но сквозь эту гармонию, сквозь ощущение завершённости, прорвалась мысль, холодная и настойчивая, но он не мог сломать момент.

— Давайте договоримся по-хорошему, — начала она мягко, слегка отстраняясь, и пристально заглядывая в глаза. — Если вас что-то беспокоит. Говорите. Это не сложно. Просто открывайте рот и производите звуки. Если сказать что-то сложно, пишите мне старомодные письма, вдруг я с ума сойду от романтики, когда увижу ваш красивый почерк?

Септ смутился и проворчал:

— А что значит по-хорошему?

— Я использовала технику единения сознания, помните? Это значит, что мы взаимно можем читать мысли друг друга. Но в магическом мире, считается моветоном пользоваться таким без угроз для жизни — она помолчала и открыто улыбаясь добавила, — Но вам я разрешаю, в моих мыслях вам станет ужасно скучно. Только вы и эти несчастные. Вас ощутимо больше. А теперь я внимательно слушаю, что вас тревожит.

— Если честно, я понятия не имею, что делать со всеми этими людьми — выдавил из себя Септ и попытался улыбнуться.

— Ну вот. У вас получилось. Вы молодец — похвалила она — Доверьте их мне, разделение труда многих спасло от выгорания. А вы уже одной ногой в нем, если в бассейне своей мечты обсуждаете такие глупости.

Септ понял намек. Он освободился и крикнул:

— Наперегонки! Вторая попытка!

Перестройка севера шла по графику. Граница ощетинилась башнями, не высокими, но пригодными для размещения узлов силового контура. Предприятия уже привели в порядок, оставались доработки по жилому фонду. Тут Септ подошел с большим энтузиазмом. Брошенные металлургами вещи аккуратно промаркировали, собрали в мрачном ничто, дома снесли, и прямо сейчас, строили новые по плану. Удобные улицы, дорожки, скверы, места под детские площадки и беседки. У микрорайона появилась летняя эстрада для мероприятий. Школа и больница. Дворец культуры тоже не ускользнул от переделок, его обновили, не забыв о главном: безопасность превыше всего. Спусков в убежища стало больше, их расположение учитывало потребности всех групп населения.

Промзона хранила кладезь того, что можно было удачно демонтировать и потом использовать, как строительный материал. За каждой постройкой, каждым узлом, новой системой канализации и ливневок, стоял продуманный план, как передать город под управление Системы.

Септ в шутку называл это созданием “цифрового концлагеря”, он надеялся, что проблемы, о которых будут молчать горожане, сможет подсказывать БК. Датчики уже расположились на разных уровнях коммуникаций. Будь то протечка, или вызов врача, все это будет работать, как часы. Как уже работает в лучших городах на планетах высокого ранга. В душе он благодарил запасливых погодников, всем полезным он был обязан им.

Со снегом Септ решил бороться теплом. Он просто включил в план отопление улиц, а ливневку, силами серпокрылов обустроил так, что вода уходила вниз, распределялась по контурам охлаждения или шла в систему для очистки. Последнего пока не было, но коммуникации уже существовали.

В охлаждении под землей нуждался небольшой гибридный реактор, работал он на любых изотопах и вырабатывал достаточное количество электроэнергии. Её еще нужно было доставить до потребителей, здесь требовались люди и материалы, а также вера в светлое будущее.

Чтобы не прерывать снабжение электросетей, подлатали существующие, кое‑где изолентой, кое‑где молитвой, но в основном силами местных жителей, которые умели делать невозможное из подручных средств. А своё коронное “электричество будет, нужно только указать, где розетки”, Септ приберег как третий и основной источник электропитания города.

Для осуществления последнего, отдельная группа серпокрылов вгрызалась в породу под городом, задача стояла точная, обустроить несколько глубинных скважин, средняя глубина которых, превышала полтора километра. Жучки работали, часть постоянно уходила на возобновление, размер стаи уже поражал воображение, но БК справлялся с управлением, а плеть с содержанием.

Казалось, все шло хорошо, но Септ знал, напади на них настоящая империя, и город падет даже не начав сопротивляться. Единственным верным решением, виделось создать отдельную Систему, адаптированную для города, закрытую внутри контура, без способности обучения и снабженную только нужными сценариями. И это приходилось откладывать.

Он как раз думал, как наполнить север саженцами и цветами на клумбах, когда Рух вклинился в его размышления и заявил с той особой интонацией, которая обычно предвещает неприятности:

— Начальника-ма. Там, того. Какой-то лишенец с огромной толпой народу встал лагерем на поляне. Аудиенции требует.

Началось — подумал Септ, но улыбка все равно расползалась по лицу. Появление этой делегации означало, что войны не будет. Их ждет тихий конфликт, как и обещала Вера Павловна.

Эффективному менеджеру выдали задачу или ревизоров?

Торопиться на встречу Септ не спешил, он сел, рассматривая сборище с помощью магического зрения. Больше четырех сотен человек понуро сидели прямо на земле. Скарба с ними не было. Одежда обветшала, царапины и ссадины украшали многих, их отлично дополняли грязь на руках и лицах. Некоторые граждане и вовсе были босиком.

Но так выглядели не все. Несколько из группы отличались, словно породистые псы среди бродячих дворняг. Особняком стоял хорошо одетый, холеный тип. Он держался гордо, чуть запрокинув голову, и смотрел по сторонам с вызовом, будто весь мир был ему должен минимум орден, а лучше, ключи от города. Своих сопровождающих он изредка награждал презрительными взглядами, так, словно они были не свитой, а досадной помехой, вроде мух в жаркий день.

Септ вздохнул, размышляя: город и его окрестности, фактически был отрезан от остального мира. Железная дорога была брошена уже давно, частично рельсы растащили на неизвестные нужды еще во время войны. Автодороги давно походили на полосы препятствий, и что странно, никто не озаботился их восстановлением. Если между городом и окрестностями пролегали те самые “имперские” трассы, в действительности, добраться до края мира не составляло труда.

Попасть в город N можно было через степи, там дороги образовывались сами. Плохие, ненадежные, но грунтовка держала автомобили. Можно было по воде. Или воздухом. В частности, разные комиссии так и появлялись в городе. Просто пользовались летающим транспортом. Аэродром в городе был и не один, плюс еще и вертолетные площадки, а вот своего парка воздушного транспорта горожане не заслужили. Возникал закономерный вопрос, как эта толпа нарисовалась здесь, а главное, кому было нужно изображать из них пеших туристов?

Неужели нам сегодня подарят портальщика?

“Бить нас нашими же слабостями”, вспомнил Септ и еще раз присмотрелся к толпе.

— БК! Опознать группу — выдал Септ новый приказ.

— Запрос подтвержден. 420 человек, бывшие горожане города N, развернуть поименное досье? — подал ответ БК.

— Сохрани для изучения. Кто остальные? — уточнил Септ.

— Глава группы — губернатор соседнего региона. Жирнов Алексей Юрьевич. Десять его свита, еще десять приписаны к столице. Досье закрыты, понадобится время на взлом. Продолжаю? — спросил мелодичный голос.

— Выполнить в фоновом режиме. Можешь поставить маркировку? Зеленый — свои, желтый — соседи, красный — неопознанные.

— Принято — подтвердил БК.

Как же хорошо жить с ресурсами! БК наконец работает, а не этот кастрированный функционал.

— Последнее. Выведи расстояние до их центрального города, отложив на общей карте — попросил Септ и посмотрел перед собой.

Вражины жили на северо-востоке, чтобы попасть в город N, им пришлось бы преодолеть около трехсот пятидесяти километров. Путь, достойный эпоса. Большая часть маршрута пролегала либо через глухие леса, где деревья стояли так плотно, что даже ветер терялся, либо через дикие земли, где трава росла выше человека, а дороги обозначались лишь костями прежних путников. Несколько быстрых рек резали дорогу поперёк: бурные, холодные, с водоворотами, которые, казалось, специально ждали, чтобы утащить кого‑нибудь на дно. Прямого речного пути между городами не нашлось.

— А вот теперь можно познакомиться — улыбнулся Септ, позвал Руха и зашагал к позициям неприятеля.

Жирнов преобразился, на его чистой одежде появилась пыль, даже на скуле кто-то мазнул местным грунтом, оставив тёмный след, как печать несовершенства. Завидев незнакомцев он начал изображать страдания. Руха чужой губернатор проигнорировал, зато сразу попытался вцепиться большими пухлыми руками в Септа, так, словно хотел обнять старого друга, но забыл, что они не знакомы. Тот изящно отодвинулся, призвал стражу, сопоставимую по объему чужаков, и сложив руки на груди улыбнулся.

Жирнов дернулся, но быстро опомнился, начав разыгрывать спектакль.

— Здравствия вам, граф Ларин. Или уже князь? — смотрел он с той степенью наигранной униженности, что даже Рух начал морщиться, а огненные птицы принялись разводить суету.

— Мы вот шли лесами темными, горами высокими и пришли. Милости у вас искать — заявил Алексей Юрьевич. — Только вот я с дороги притомился, не пригласите на чашечку кофе и что там бог из еды послал? Три дня хлебной крошки во рту не было. Дорог сами понимаете нет, и мы шли, шли.

— Что-то я вас впервые вижу — начал подыгрывать Септ. — Кто такие, чем живете? Что на землях моих забыли?

Стража привычно начала отбивать ритм копьями. Черные всполохи чар и их черная форма, смотрелись светлым днем, как нечто перечеркивающее надежды.

— А я не представился — спохватился пришлый начальник — Извольте, любить и жаловать. Губернатор я, из Северной Губернии. Жирнов Алексей Юрьевич. Я к вам за спасением. По воле сердца и зову души. Очень за народ свой пекусь, приехал опыт перенимать. А в качества жеста доброй воли, передаю вам бывших горожан. Мне их ваш предшественник в свое время передал. Их чуток больше было, но вот, всех кого нашли.

— Хм. Жирнов. Так приехал или пришел? А передал, это продал, значит? — уточнил Септ.

— Да, как бы вам пояснить. Края наши бестером славятся, в нашей Северной губернии, еще до всего мрака, хозяйство стояло племенное. А мы сохранили. Сделка то была пустяковая, год мы поставляли икру черную на стол. В городе вашем, знали толк в высокой кухне. А мне как раз чернорабочие нужны были. Но обманули меня, за хорошую икру доходяг подсунули. Так что там на счет приветственного застолья?

— Приехал или пришел? — повторил Септ, тоном, от которого у комедианта от чиновников побледнело лицо.

— Да какая в целом разница? — махнул рукой Жирнов, пытаясь вернуть утраченную уверенность. — Вот я здесь, в вашей власти. А только в губернии моей падеж скота случился, одной рыбкой не пробавишься. Зима еще не началась, а тут мне доложили, почтой голубиной, дела у вас идут хорошо. Я завсегда готов учиться. А если и вы знаток, то можем поменяться. Икры у нас еще в достатке.

Цветовые маркеры мельтешили над собранием.

Ясно дело, кто-то из портальщиков их сюда закинул. А взяли ли они его с собой? Несколько аур шпионов намекали на таланты, но вот какие?

— Рух, — обратился Септ к товарищу, там где их не слышали посторонние. — Ты здесь портальщика видишь?

— Никак нет. Следы есть, и сам он где-то недалеко засел. А те что здесь, похоже под урон заточены — ответил маг, начав улыбаться собранию.

— Давай так, я сейчас их разделю, наших людей проводи, вот хотя бы за угол, стража за тобой пойдет, там и упакуем для разбирательства. А шпионов я отдельно приму, чтобы глупостей не случилось.

Рух кивнул, Септ улыбнулся Алексею Юрьевичу:

— Редко, очень редко встретишь человека понимающего. Что же вы любезный, с людишками то на одном поле стоите? Не пристало такому важному человеку одним с ними воздухом дышать. Вот помощник мой сейчас их сопроводит на место новых трудовых повинностей. А нам с вами есть о чем за парой чашек коньяку поболтать.

Жирнов кивнул, расслабился и даже начал улыбаться, когда увидел, что оборванцы ушли, а следом за ними удалилось и войско. Септ заметил, что враги решили не смешиваться с мирными. Ну, ничего страшного. Подстраховаться все равно полезно.

Граф остался один в чистом поле, против него стояли люди губернатора. Септ наклонил голову и приказал:

— Изолировать контур.

Приказ гости не услышали, зато услышал БК. Поле упало, охрана дернулась, но сделать уже ничего не могла.

— Все в тень — махнул Септ рукой, рассматривая испуганного Алексея Юрьевича, который пытался дернуться, но перехватили его быстрее, чем он успел пошевелиться.

Пионерский лагерь “Красная звезда”

Септ сел на травку, похлопал рядом с собой и позвал:

— Кыс-кыс-кыс.

Кот плюхнулся из воздуха, важно прошелся мимо, словно не явился по зову, а просто мимо проходил и дела его такие важные, что с маршрута он не свернет.

— Животное — снова позвал Септ. — Дело есть для одного великолепного зверя.

— Ты омлетик приготовил? — с надеждой спросил кот. — Если нет, то я пойду. Мне еще третью лапу вылизывать, пыльно у вас летом.

— Тут недалеко вражина обосновалась. Надо нам его живьем перехватить. Я с такой непосильной задачей не справлюсь. На тебя последняя надежда.

— Ну если последняя — задумчиво откликнулся зверь. — Ты про того бомжа, который шалаш себе в нашем лесу сложил и думает что его не видно? От него еще пространственной магией разит, так что глаза режет?

— Этот бомж нам из воздуха 420 новых едоков материализовал и двадцать одного шпиона. Такой мне самому нужен на службе. Но если грубо сработать, плюнет, дунет, да растворится скотина вражеская. А я Вере Павловне обещал разное. Отвлекают.

— Хитрый ты больно стал. Живым говоришь? — задумчиво переспросил кот. — Пойдем вместе, я тебя подстрахую, а ты его возьмешь.

Авериус сидел около шалаша и думал о своей паскудной жизни. Он и раньше был не на хорошем счету у нанимателя, то есть хозяина. Сам бы он к такому упырю не нанялся, если бы не плен и другие неприятности. Семейство его держали в заложниках в Академии Имперской стражи, там, где стены были толстые, решётки крепкие, а охранники улыбчивы ровно настолько, насколько это нужно, чтобы внушить ужас. Шаг влево или вправо, и всё, жизни их закончатся.

Ему обрисовали картину: враг силен, если что не так, выжить не удастся никому. Поэтому с вечера выдали жалование и пообещали, что семья останется на хорошем счету, как родственники погибшего героя. В это Авериус верил плохо, еще меньше он верил, что враг его хозяина может быть плохим человеком. Можно было оставить пост, метнуться за своими, но там ждала охрана. Она сработает раньше, чем закастуется сложный конструкт. Сидеть без дела и ждать у моря погоды было еще хуже. Утром Авериусу показали Жирнова, которого доставили спецрейсом в штаб. Гением дипломатии он портальщику не показался. Миссия выглядела провально. Оставалось только умереть как герой и надеяться, что убьют быстро.

Чёрный туман плыл по лесу, он словно окрашивал картину мира, как подкопчённое стекло: всё вокруг приобретало мутно‑серый оттенок, а тени становились гуще, будто собирались сговориться и напасть. Авериус потер глаза и увидел, как обходя упавшие ветки к нему идет незнакомец. Китель на нем был простенький, рыжие волосы в беспорядке развивались по ветру. Насмешливый взгляд цепко оценивал обстановку.

Нужно решиться. Если оставить пост, моих убьют. Если попытаться спасти, тоже убьют. Незнакомец не казался чем-то опасным, хотя ауру не скрывал.

— А что, грибы уже начались? — вдруг спросил рыжий и широко улыбнулся.

Не дожидаясь приглашения незнакомец присел напротив, быстрым жестом сгреб несколько веток, сбросил пламя с рук и разжег костер, искры взвились вверх, дым поплыл между деревьев.

— Есть одно место нехорошее. Академия Имперской стражи. Собирают они по всей стране детей. И что-то мне подсказывает, что не благие у них намерения. Желаю я сходить в гости к этим людям. Ну, может внутрь заходить не буду. Так, по контуру огоньку разолью. Чтобы стереть этот оплот имперской власти к чертовой матери. Как думаешь, есть у меня шансы?

Авериус сидел испуганный, но незнакомец так простенько размышлял про переворот, что мысли о смерти были отодвинуты, и он включился в беседу.

— Один? Молодой человек, много кто до вас пытался. И все они уже мертвы — сокрушенно выдал портальщик.

— А ты здесь не Жирнова ждешь, случайно? — спросил рыжий и строго посмотрел на собеседника.

— Я здесь смерти жду, — сознался Авериус. — Если Жирнов и сотрудники не выйдут, задание провалено. Надлежит мне любыми способами их найти, проникнув в стан врага. Но пространственная магия, хоть и страшная вещь, а к бою мало пригодная. Мы только за поддержку можем отвечать. Разве они не понимают?

— Предположим, не вышли. Как ты к врагу попадешь? — спросил рыжий нахмурившись.

— А вот так, — заявил Авериус и собеседник дрогнул, человек растворился без следа, да так что и намека на ауру не осталось.

— Тут он, тут — успокоил кот — Просто невидимость врубил, паразит двуногий, там же сидит, где сидел. Следи за туманом.

Рыжий посмотрел на то место, где видел Авериуса в последний раз, взял хворостину, пошевелил костер, потом проследил за клочьями тумана, который обтекал корпус и легонько стукнул мага по лбу своей веткой.

— Слышь, брат, давай возвращайся, невежливо. Что же я, целый граф, должен с ясенем разговаривать? — усмехнулся рыжий и только плечами повел, видимо изобразить, как ему обидно происходящее.

— Целый граф? — удивленно спросил Авериус, и начал проявляться, потирая лоб рукой.

— Давай знакомиться. Я граф Ларин. А ты значит портальщик. Но сегодня, можешь меня рыбкой золотой называть. Какое твое заветное желание исполнить, чтобы ты ко мне на службу перешел?

— Авериус, — представился маг и изобразил легкий поклон. — Сможете семью мою выкрасть и я весь ваш. Только чтобы контракт и все по-взрослому. С отпусками и соцпакетом. И сверхурочные. Желательно золотом, а не обещаниями.

Септ вёл портальщика в контур, тот несколько раз порывался уйти в невидимость, но кот терпеливо сопровождал. В небе носились невкусные вороны, что-то привлекло их внимание и теперь птицы с энтузиазмом гонялись за крошечными по сравнению с ними целями.

Авериус снова ныл, шлёпая ногами по тропинке и то и дело оглядываясь назад, словно надеялся, что шалаш, оставленный в лесу, вдруг материализуется прямо здесь:

— Это все полный провал. По задумке предполагалось два сценария: первый, вы ведетесь на игру Жирнова, принимаете его в своем стане. Диверсий для него не доверили, только наблюдение. В дружеской беседе он бы рассказал, что ваших людей по региону разбросано много и он хотел предложить союз.

— Сбор информации, понятно — согласился Септ, не сбавляя шага. — Они пока не могут вписать меня в свой шаблон. Но сбор информации без передачи, это трата времени.

— Да, на первом этапе за вхождением в город следили дроны и устройства на самом Жирнове и сотоварищах — пояснил Авериус, вздыхая так тяжело, что даже кот покосился на него с сочувствием. — Всё фиксировалось, записывалось, передавалось.

Две птицы с грохотом впечатались в друг друга, яростно что-то крича. Что они там ловят? Авериуса никак нельзя оставлять без присмотра. Если птицы что-то поймали, пусть это будет их еда.

— Это этап входа, а дальше? — уточнил Септ.

— А дальше в команде есть иномирец, который может отправлять отчет с помощью мыслей. Второй такой сидит на базе и расшифровывает показания — с потрохами сдавал контору Авериус, только его поза и выражение лица становились все более печальными. Он ссутулился, руки безвольно повисли, а взгляд стал таким, будто он уже мысленно прощался с женой и сыном.

— А на план Б, вы в невидимости проникаете в гости и спасаете своих или устраиваете диверсию? — поинтересовался Септ.

— Или то, или другое. Скомкать пространство можно, от вашего города, будь у меня силы, остались бы руины рассеянные по мирам — немного испуганно согласился портальщик. — Но вы наверное знаете, что силы с которыми мы сюда попадаем, это смех. Поэтому при невозможности вытащить группу, нужно было повредить максимальное количество стратегических точек.

— Если перенести почти пятьсот человек из точки А в точку Б, это не силы — помотал головой Септ.

— А нас на уколах держат, что-то они там повышают. Но что-то одно — парировал Авериус. — Но это провал, через сутки моих убьют, зачем тогда всё?

Они вошли в контур усадьбы и Септ выдохнул, теперь Авериус не сбежит. Магия периметра надёжно блокировала любые попытки пространственных перемещений. Септ занёс ногу, чтобы сделать следующий шаг и отпрыгнул сам, прихватив с собой мага. Содержимое кишечника невкусной вороны шлепком разлетелось по мостовой.

— Мариус! — взвыл Септ в пустоту — Когда эти твари перестанут гадить?

Вдвоем с магом они любовались на нечистоты, потом Септ заметил:

— У нас есть ворона-победитель. Судя по этим непереваренным фрагментам, дронов у вас либо уже нет, либо прямо сейчас их доедают. Видишь, тут что‑то металлическое блестит? Это, похоже, объектив.

Испуганный Мариус выбежал из башни, Септ широко улыбнулся, и хлопнул некроманта по плечу:

— Это я сгоряча! Отличные показатели воздушной обороны.

Мариус снова попытался улыбнуться и Септ сочувственно кивнул.

— Они почти не гадят — заявил некромант, — Только если разобрали что-то нестандартное.

На военный совет Авериуса пригласили в штаб. Рух, Вера Павловна, Маркус и Серпилина: все ждали заданий. Септ огляделся и начал:

— Нам прислали лазутчиков, от их успеха, зависят жизни семьи этого уважаемого мага портальщика. Знакомьтесь, Авериус. — Септ представил мага обществу и продолжил — После собрания, прошу уладьте вопрос с договором, вот как раз Вера Павловна.

Девушка кивнула, Авериус возражений не высказывал.

— Еще раз — уточнил Септ. — У нас с вами есть дела, которые не терпят отлагательств. И вот в нагрузку нам прислали якобы безопасных гостей. Их нельзя убивать, отчеты о нас, должны попадать в центр по графику.

— Убивать их нельзя, а отчеты нужны — хмыкнул Рух. — Собираем на площади стеклянную витрину, ставим им ведро, одно на всех. И пусть простой народ расскажет этим мразям, все что про них думает.

Говорил он с жаром, глаза полыхали праведным гневом, казалось искры вот-вот посыпятся из глаз, не сбавляя градус агрессии Рух продолжил:

— Убить это их не убьет, а вот наше послание, что пролетариат уже готов сбросить цепи и поднять булыжник с мостовой, отлично передаст!

Септ представил горстку людей из соседней губернии и беснующуюся толпу, азарт которой лично разогревает маг пламени с увесистым камнем в руках. Техник помотал головой, стряхивая с себя кошмар, и спросил:

— Так, начинающий коммунист, ты антураж уже подготовил? — строго спросил Септ и Рух начал отводить глаза, хитро улыбаясь. — Молодец! Хвалю! Пригодится. Мне срочно нужен пионерский лагерь. Настоящий, с горном, подъемом флага, сбором металлолома.

Взгляд Септа перешёл на парочку грубых людей, сидевших рядом, Маркуса и Серпилину. Оба выглядели так, будто только что закончили спор, в котором не было победителей.

— А что у нас Натали такая кислая? — уточнил Септ, нахмурившись.

— Я его яйцами с утра подавилась! И теперь обиженка — протянула Серпилина, толкая в бок Маркуса.

Септ отогнал от себя мысли о личной жизни пары и вопросительно уставился на Натали, та стушевалась и пояснила:

— Он по утрам, четыре яйца куриных, прямо в рот разбивает и жрет! — уточнила Серпилина. — Я попробовала и подавилась.

— А че? Я ни че! Это белок! Это полезно! — заканючил Маркус.

— Понятно — кивнул Септ. — Вы оба, назначаетесь пионервожатыми. Будете отвечать за питание и подготовку к сдачам норм ГТО. Рух расскажет, что и как.

— Вера Павловна, я не приказываю, но хотел уточнить — начал Септ смущаясь. — У нас есть вражеский маг, передающий мысли, можем мы сделать что-то веселое, на несколько дней? Хочу чтобы Смолин старший его отчеты слушал и плакал слезами радости. Это реально?

— Да всегда пожалуйста, в среднем эффект с погружением в вымышленный мир, сорок дней может длится, но если продлевать, то до бесконечности.

— Рух! — Септ хлопнул в ладоши, возвращаясь к делу. — Нужно с лагерем решить быстро, и сам понимаешь, ускользнуть никто не должен. Нас еще посевная ждет.

Авериус, до этого молча сидевший в углу, тихо выдохнул. Может, у них и правда получится что‑то придумать.

Портальщик вышел из Башни таинственно улыбаясь, его уже встретил Семён и они вместе ушли делиться впечатлениями.

— Что там творится в башне? Они выходят оттуда, словно лично с создателем познакомились и выжили — с легкой тревогой спросил Септ, заглядывая в глаза Вере Павловне.

— Это секрет — игриво заявила она. — Главное, что работает. Соберем данные с пленных, пока все заняты?

— Да, у нас еще первая группа не опрошена, летучий отряд. И нужно проверить слова портальщика. Не могли его во все детали посвятить. Глупо.

Утром следующего дня Жирнов и компания проснулись в чистой палате, койки стояли ровными рядами, свет солнца пробивался из окон, и еще не успел набрать силу.

Проснулись они от дикого звука, кажется, это была труба или нечто подобное. Дули в неё с силой, какой можно было обрушить стены города, а заодно и нервы любого, кто имел несчастье оказаться поблизости. Губернатор вяло оглядывался, кто-то из подчиненных упал с койки от неожиданности, и теперь копошился, чтобы подняться.

— Что это за безобразие?! — завопил Алексей Юрьевич. — Кто посмел?!

Ответа не последовало. Звук производил заместитель Ларина, молодой парень в черной одежде, на груди у него красовался красный галстук. Жирнов с раздражением огляделся и понял, что его привычного дорого сюртука больше нет. На тумбочке рядом с постелью лежал новый комплект одежды, больше похожий на военную форму: грубоватая ткань, строгие линии, никаких излишеств. Даже пуговицы были какие‑то слишком правильные, будто их отливали по единому стандарту.

Ларин вошел лично, и Алексей Юрьевич, растянул рот в улыбке. Сработало, их пригласили внутрь!

Граф осматривал своих пленников с тихим восторгом. Убедившись, что все внимание теперь принадлежит ему, он с бодростью заговорил:

— Я поразмыслил над вашими словами. И я открою вам рецепт нашего экономического чуда. В следующие несколько дней, вы лично, увидите, как устроено все изнутри. На себе проверите систему поощрений и наказаний, погрузитесь в быт моего графства. Правила игры простые: все кого я вижу в этой палате, на время обучения равны. Нет руководства и подчиненных. Второе, если вам удастся накопить достижений, я открою для вас следующий уровень. Да, совет: отнеситесь серьезно к приказам старших наставников, здесь поощряется военная дисциплина. Считайте, что попали на военные сборы.

— Нас будут бить? — сразу же уточнил кто-то из окружения.

— Что вы! Чтобы вас начали бить, нужно ослушаться приказа. А вы же все умные люди? — понимающе улыбнулся граф, и пленники как-то скисли. — Так, за дело! То есть обучение. Отряд! Вас ждет утренняя зарядка! Встречайте свою вожатую.

Граф ушел и в комнате появилась молодая сексапильная брюнетка, военная форма смотрелась на ней как призыв к плотским утехам, несколько человек уже растянули лица в улыбках, но девушка, грубым голосом проорала:

— Подъём! Через пять минут построение на плацу! Кто опоздает: отжимания до посинения!

Чиновники, вчера ещё важные и сытые, растерянно переглядывались. Жирнов, привыкший просыпаться не раньше одиннадцати и завтракать трюфелями с шампанским, теперь сидел на краю кровати в исподнем и хлопал глазами, будто сова при дневном свете. Он посмотрел на своих людей и заявил:

— Ради нашей миссии, — он тут же поправился — Для обучения, нужно проявить стойкость и выдержать. Встаём!

На плацу их уже ждал крепкий вояка в красном галстуке, с лицом таким угрюмым, что все живо представили: здесь вполне могут и будут бить, если что-то пойдет не так, возможно даже ногами.

— Начинаем зарядку! — рявкнула брюнетка — Руки вверх! Наклон вперёд! Приседаем! Раз-два-три-четыре! — она командовала, размахивая увесистой хворостиной.

Жирнов кряхтел, пытаясь повторить движения, но уже на третьем приседании охнул и схватился за поясницу.

— У меня остеохондроз! — возмутился он.

— Зато у нас дисциплина! — отрезала вожатая. — Ещё десять приседаний, товарищ чиновник! И чтобы спина прямая, а то я вам её сама выпрямить помогу!

После зарядки было поднятие флага, чиновникам раздали текст гимна, но петь пока не заставили. Вожатая снова рявкнула:

— Завтра чтобы выучили слова, кто не сможет, десять кругов вокруг корпуса.

На завтрак Жирнову поставили тарелку с чем-то непонятным. На ней лежали два куриных яйца, сваренных вкрутую и кусочек свеклы. Он все ждал продолжения сервировки, но содержимое тарелок у всех было одинаковым. В зал вошла полная женщина, на её руках был новый поднос, но надежды быстро пропали, ровные ряды стаканов с компотом из сухофруктов, тихо звенели от её плавных движений.

Вожатая снова бродила над ними, словно коршун. Пришлось есть молча. Жирнов мечтательно представил, даже не награду, после выполнения миссии, нет. Он мысленно сидел в своем губернаторском доме, и видел перед собой огромную тарелку жареных на углях перепелов. Тушки приятно подрумянились, кончики крыльев почернели, а по рукам тёк жир, пока зубы вонзались в нежную мякоть. Аккуратные бочонки картофеля, обжаренные со всех сторон и бутылка красненького, приятно потная, готовая расплескаться рубиновой влагой в высоком бокале.

Под эти приятные мысли, яйца и пресная свекла провалились в желудок, как вынужденные страдания, он потянулся за компотом, сморщился и выпил всё. Когда казалось, что пытка закончилась, вожатая заявила:

— Будущий комсомолец должен проявлять заботу к страждущим! Святое дело тимуровцев должно жить, на улице вас ждет автобус.

Автобус это очень хорошо — подумал Жирнов, но когда увидел фургон без окон сник. Какое-то время они тряслись по плохим дорогам, и наконец, двери открылись. Все те же люди: вожатая и хмурый военный, приглашали на улицу.

— Тимуровцы — это гордое звание, они помогали бабушкам. И сегодня мы нашли для вас такую даму преклонных лет. Ваша задача помочь по хозяйству.

Вожатая показала фронт работ. Покосившийся забор, развалившееся крыльцо, худая крыша и огород, поросший бурьяном. Рядом со всей этой разрухой стояла благообразная старушка и безоружно улыбалась, словно не замечая, что её дом вот‑вот рухнет.

Жирнов, который не знал физического труда, попытался возразить, но оба надсмотрщика как-то неласково на него посмотрели. Впервые в жизни, чиновники кололи дрова, носили воду и латали то, на что указывала вожатая. Жирнов, получивший молоток, умудрился прибить рукав гимнастерки к стропилам, несколько несчастных отделались порезами и ссадинами.

Жирнов не мог без ужаса смотреть на свои руки, они на глазах покрывались мозолями. Все тело ныло, мозг подсказывал бежать. Но куда убежать от приказа самого Смолина старшего. Ненависть к графу росла с каждой минутой. Удивительно, но страдания разбавляли приемами пищи. Скоро их отвезли на обед, или не скоро. Алексею Юрьевичу показалось что он успел вколотить целую прорву гвоздей и собрать все занозы, какие только могли повстречаться на стройматериале. После обеда вожатая вернулась, и Жирнов с надеждой спросил:

— А сейчас тихий час?

— Сейчас мы едем на место сбора металлолома! Графству нужны ресурсы.

Тот же фургон вывез их на настоящую городскую свалку. Вся команда оторопела, здоровяк важно поставил напольные весы прямо на грунт и вожатая заявила:

— Каждый должен принести не меньше десяти килограммов! — объявила она. — Кто не выполнит норму, дополнительные отжимания!

Чиновники разбрелись, Жирнов боролся с негодованием и брезгливостью, он взял с собой двух замов и пальцем указывал, что нужно подобрать. Металла на свалке было мало, в улов попадали худые кастрюли и неопределимые обломки.

— А может сбежим? — вдруг заявил Жирнов — Портальщик нас в лесу ждет, около усадьбы.

— Знать бы еще, где теперь этот лес. Мы внутри города — печально ответил зам, поднимая из-под завала велосипед без колес.

— А меня пугали, что если не справимся, нас самих в крепость продадут — испуганно проговорил второй зам, и его наградили взглядами полными ужаса.

Потом было еще много всего интересного, перед отбоем вожатая снова пришла и радостно сообщила:

— Завтра у нас день спорта! К концу вашей программы, сдача нормативов ГТО. Накапливайте сил, дорогие отдыхающие. Отбой!

Дверь за ней закрылась и чиновники снова переглянулись. В темноте не видно было лиц, зато со всех сторон раздавалось тяжелое дыхание.

— А я слышал, в диких землях атаман есть, так он всех беглых принимает в отряд — мечтательно протянул один из страдальцев. — Может сбежим?

— Это тех беглых, которых мы потом в городе продаем, выкупая у степных патрулей? — уточнил Жирнов, и в голосе его прозвучала горькая ирония. — Не знаю, мне начинает казаться, что мы в любом деле бесполезны. Зачем мы атаману? Знаете с каким благоговением я начал вспоминать нашу надежду, батюшку Смолина? Он мудр, он дал нам задачу по силам. Мы справимся. Продолжаем наблюдать!

Губернатор сел на койке и деловым тоном спросил:

— Что мы можем рассказать уже сейчас?

— Частный жилой фонд разрушен, — начал один из чиновников, потирая мозоль на ладони. — Город скорее всего тоже в руинах, поэтому нас возят в закрытом транспорте. За это утверждение выступает и жалкий сбор ресурсов с помоек. Дороги разбиты, всю задницу отбил, пока нас туда-сюда катали.

— Отлично! — кивнул Жирнов. — Что еще?

— Город нуждается в еде. Порции явно считанные. Это не пренебрежение к гостям, это вынужденная экономия — заявил второй.

— Диктатура пролетариата, — крик отчаяния. — вздохнул третий — Помните группу, вместе с которой мы сегодня были на уроках партийной грамотности? Граф готовит кулак террора для подавления мятежей.

— Еще? — уже успокаиваясь, спросил Жирнов. По его лицу растекалась довольная улыбка, он чувствовал, что они действительно собирают ценные сведения.

— Вожатая приложила мне подорожник на царапину, плюнув на рану, — признался четвёртый чиновник. — Похоже, с медикаментами тоже беда. Видимо, бинты и йод идут только для настоящих бойцов.

Повисла гнетущая тишина, губернатор вздохнул и заявил:

— Все молодцы, завтра продолжим наблюдение. Мы справляемся. Смолин будет доволен.

Он откинулся на подушку, закрыл глаза и попытался представить, как вернётся домой, в свой губернаторский кабинет, где на столе будет стоять ваза с фруктами, а секретарша принесёт кофе с корицей. Но вместо этого перед глазами снова возникла свалка, вожатая с хворостиной и весы, на которых нужно набрать десять килограммов ржавого железа. Жирнов вздохнул и решил, что сон — это тоже своего рода побег. Хоть на несколько часов.

Лес Чудес

Септ и Вера Павловна разместились в Тронном зале плети. Септ изучал данные, хранившиеся в памяти пленников.

Академия имперской стражи ковала будущих бойцов для защиты верхушки и земель. Одни студенты поступали туда за золото родителей, другие приезжали в клетках. Последние, выживали не часто.

Администрация использовала их для разных целей, в том числе для тренировок, только схема больше походила на гладиаторские бои. Где у богатых было оружие, а у бедных, только быстрые ноги и пустые руки. Уколы о которых упомянул Авериус, тоже делали не из воздуха, химеролог на ставке варил свои коктейли, используя молодое мясо для экспериментов и в качестве сырья. И всё бы ничего, но речь шла о детях, часто очень маленьких.

Волна негодования Септа была личной, он помнил свой приют, где воспитанников редко забирали в новые семьи. Намного чаще их увозили имперцы или те, кто выкупал их нелегально. Септ и другие, даже сначала радовались за своих товарищей. Переломным моментом стала история маленького Михаила, пожалуй, самого младшего из группы. Его провожали всей ватагой, а воспитатель рисовал перед мальчиком картину прекрасного будущего. Септ навсегда запомнил его глаза, когда они с ребятами, случайно нашли мертвое изувеченное тельце Миши в городском коллекторе.

Призраки прошлого оживали, мелькали перед глазами, взывали о спасении, пробуждая в технике что-то темное и давно забытое. Септ не заметил, как сам зал откликнулся на волну затаенной злобы. Тронный зал дышал вместе с ним: чёрный туман потянулся к клеткам, свет над пленниками начал меркнуть, мгла отделялась от трещин в полах, мрак захватывал пространство.

— Септ, — голос Веры Павловны прорвался сквозь пелену.

Он не услышал. Тогда её пальцы легли ему на плечо, и жёлтая вспышка ауры ударила по тьме, разгоняя её. Септ вынырнул из мрака.

— Чем больше вникаю, тем больше хочется убивать — заявил Септ, словно возвращаясь в реальность, он снова рассматривал отчеты опросов пленников.

— Вполне ожидаемая реакция для морально здорового человека — согласилась Вера Павловна, но руку с плеча не убрала.

Зал вернулся в состояние покоя. Трезво думать Септ еще не мог, он начал не спеша, прислушиваясь к собственному голосу, тот звучал ровно, и это помогало:

— Авериуса нужно поддержать, но семью его удерживают в административном корпусе. Дети в постройках “Леса Чудес”. Между этими точками — он указал на карту, — Порядка тридцати километров. Детей бросить не могу. И город оставить тоже не могу.

Септ чувствовал, что возвращается в реальность, медленно и верно.

— Разрешите? — спросила Вера Павловна, пробегая глазами по тексту — Можете фильтр частотности слов применить? Вот здесь. Охота в Лесу Чудес, у разных участников употребляется. А вот дата, меньше суток, начинается следующая. Разделимся, кот заберет заложников, мы поучаствуем в их испытаниях.

— Применять фильтры моя работа — устало улыбнулся Септ, — Извините, я кажется, чуть не сорвался. У нас меньше суток.

Он встряхнул головой, словно отгоняя остатки мрака и уточнил:

— А если вражины котика поймают?

Ни один из пойманных не знал обо всех особенностях охраны объекта. Но то, что уже удалось собрать, намекало на разные непредвиденные сложности. Есть ли границы всемогущества этого “хтонического божества”? Должны же быть?

Мысли о зловредной кототвари надежно зафиксировали в реальности.

— Смотрю на вас и удивляюсь — покачала головой Вера Павловна. — Если поймают, сами виноваты. Будь у меня время, я бы самого Смолина старшего захватила — мечтательно протянула она.

— А толку? — уточнил Септ.

— Император нашей российской империи — Лукин. Но это ширма, всем Смолин старший командует, эдакий серый кардинал. Или настоящая власть. Объяви он нас зоной эксперимента на взаимовыгодных условиях, и много времени освободим.

— Чем бы мы его уговорили? — поинтересовался Септ. — В Башню поведете?

Техник криво улыбнулся, представив, как серый кардинал выходит все с тем же глупо улыбающимся лицом, что и все остальные.

Вера Павловна нахмурилась:

— Башня его раздавит, магии в нем совсем нет, все на что он полагается, это его ум. Смолин любит контроль. Ему придется правду рассказать, например, про жатву.

— Жатва — это когда планета сбрасывает биомассу, превращая её в ресурсы — согласился Септ. — Этим процессом ни вы, ни я управлять не можем. А для Смолина старшего — это будет большим ударом.

— Да, риск есть — поддержала Вера Павловна. — Грубая правда в том, что все собранные им ресурсы, ничего не стоят. Но вот как доказать ему, что это не страшная сказка, а неисправимое будущее, я никак не соображу.

— Задача — улыбнулся Септ. — Будь я беспринципным упырем с мозгами, я бы начал готовить личное убежище и желательно на орбите. Он может узнать про станцию погодников. Только станция от захвата чужаков защищена.

Он мгновение подумал и широко улыбнулся:

— Как показать… Есть одна мысль, кстати, тоже полезная для нашего города. У нас пока проблема свалок не решена. Технология превращать все живое в полезные ископаемые, во-первых, нашу историю с отходами решит, а во-вторых, станет идеальным началом разговора.

— Вы хотите этот кошмар на службу графству поставить? — удивилась Вера Павловна.

— Если подумать — серьезно заметил Септ, — Мы только и занимаемся тем, что заставляем кошмары работать во благо. А Смолина старшего, мы вежливо позовем в гости, только на наших условиях.

Кадеты стояли на плацу, одинаковая форма, одинаковый возраст, не старше четырнадцати лет. Глава Академии имперской стражи, лично приехал, чтобы напутствовать молодую поросль перед началом “охоты”:

— Никакой жалости! Только задача. Каждый отряд имеет свой маршрут, ваша задача пересечь лес, не пропуская ни одного контрольного пункта. При обнаружении противника: бой насмерть, за каждого убитого отряду достанутся очки достижений.

Он посмотрел на полные бодрости и боевого духа лица. Барчуки стояли прямо, жадно внимая каждому слову.

— Группа противника получила схожую задачу. Если они преодолеют лес, и выйдут на точку раньше вас, вы проиграли. Эти зверьки безоружны, но обольщаться не стоит. Противник пойдет на любые уловки. Для них вы — источник оружия, возможные пленные.

Лица подростков становились все более серьезными. Глеб Семенович улыбнулся одними глазами, его слова действовали, как надо. Как еще воспитать тех, кто должен убивать не задумываясь? Только разрешить им почувствовать собственное превосходство, взрастить непримиримую вражду.

— Всех, кто попадет в плен к этой падали, ждет неизбежное отчисление. Погибших в лесу, похоронят как умерших от дизентерии, ваши родственники получат отчет, что наследник оказался слабеньким и издох от поноса.

О возможной гибели он врал, группы страховали, если ситуация выйдет из под контроля, их прикроют. “Кстати, о вражде” — вдруг вспомнил глава, он минуту искал пример, потом в памяти всплыла история о недавно отчисленном кадете Саврасове. Его родители попали в немилость, но зачем это знать младшим?

— Я хочу напомнить. Прошлая охота закончилась плохо, для одного нашего боевого товарища, — Глеб Семенович на ходу творил мифологию, его голос наполнился отеческой заботой и горечью утраты — Саврасов уверенно шел к своему первому воинскому званию. Во время игр он получил травму, и ценой невыразимых страданий прошел дистанцию до конца. Но к сожалению, рана полученная в схватке с выродками, поставила крест на его карьере.

Кадеты притихли, Глеб Семенович трагически замолчал, и смахнув скупую слезу продолжил:

— Докажите мне, что вы имеете права на титулы. Покажите, чему научились. И пусть господь поможет вам пройти это испытание с честью. Сто тридцать первый этап охоты объявляю открытым. Удачи, сынки!

Раздался выстрел, сигнальная ракета со свистом разрезала утреннее небо и кадеты бросились в лес, сбивая мелкий сухостой и прижимая кусты.

Данилка успел поучаствовать в охоте два раза. Ему везло до вчерашнего дня, но утром, один из надзирателей спихнул его с дороги, вместе с тяжелым ведром угля. Паренек растянулся, пропоров ногу. До охоты оставались сутки.

Все прошлые разы мальчика выручала щепотка удачи и способность быстро бегать. Он смотрел на рану, перевязанную грязным тряпьем, какое удалось найти, и понимал, этот день будет последним. Нога распухла, кожа горела жаром, а боль постоянно отвлекала от поисков решения.

Простая задача, добраться до точки на другом конце леса и сесть в круг обложенный камнями, стала невыполнимым условием.

Леса Данилка любил, умел ходить без лишнего шума, знал съедобные и ядовитые грибы, понимал следы. Они с родителями жили в одном из лесов, но степной патруль нашел и их. Отец был на охоте, когда он с младшими возился во дворе, снимая шкурки с куниц. Но короткий клин ножа для шкурок, никак не помог справиться с вооруженными ружьями незнакомцами. Беглые. Они ловили беглых. А его семья и были беглыми. Полтора года они смогли прожить в диком лесу. Только где они сейчас?

Оружия не давали, как и инвентаря. Можно было ждать смерти прямо после старта, барчуки доберутся, вырезав всех, кого найдут. И хорошо, если убивать будут быстро. Данилка уже видел, что бывает, когда избалованным подросткам скучно. Но спасти никого не мог, оставалось только прятаться и бежать. Бежать к финишу, чтобы выжить.

Он шел, подволакивая ногу, прислушивался к свои друзьям по несчастью. Их лица и истории, можно было не запоминать. Сегодня к вечеру, из пятидесяти, останутся максимум двое. Он вспомнил свою первую “победу”, тогда он прихватил с собой, уже на самом краю раненого, вместе они сели в круг. Только инструктор, осмотрел их двоих, и выстрел прогремел как гром. Товарищ упал на траву и его за ноги уволокли куда-то к базе. Выходило, что правил просто не было. Данилка и его юная жизнь, целиком принадлежали этим людям.

Мальчик заметил колышки, невысокие, около метра высотой, они вели к одной из контрольных точек. Видимо барчуки нуждались в напутствиях. Данилка с трудом доковылял до первого, попробовал и смог вытащить из земли. Заостренный край его порадовал. Если замаскировать таких в яме, затаиться рядом, а потом заманить кого-то из барчуков, можно умереть не просто так.

Уже в укрытии он понял, что жар нагнал его раньше. Руки и ноги стали тяжелыми, ими невозможно было пошевелить. Даже веки открывались с трудом, он гнал от себя темноту, деревья превратились в размытые силуэты, таким же размытым силуэтом ему показался странный человек. Множество теней шли за ним, выдерживая строй.

Конец — подумал Данилка и потерял сознание.

— Изолировать контур — приказал Септ, проследив взглядом за сигнальной ракетой.

Техник готовился к этому захвату, он успокаивал нервы, но стоя на краю леса, и внимая речи Глеба Семеновича, начал закипать. Он не то чтобы потерял контроль, нет, он просто не вспомнил, почему не может крушить всё на своем пути, имея для этого все ресурсы. Он уже хотел выжечь весь лес, после того, как закончит зачистку.

Стражники плети ждали барчуков за первыми деревьями. Септ бы хотел посмотреть на их испуганные лица, когда вместо беззащитных крепостных их встретило войско, только времени не было. Один за другим, наследники новоявленных дворян исчезали в плену мрачного ничто.

Септ отдал новый приказ, найти и забрать теперь уже в гости “отряды противника”.

На плацу сворачивали торжественную линейку.

Септ шел навстречу через открытое пространство, не скрываясь. Сотрудники, а набралось их немного, успели удивиться чужой наглости, но не надолго. Тени выросли рядом с ними, и всех, около тридцати инструкторов и других помощников взяли в плен. Остался один Глеб Семенович, он смотрел хмуро и сдаваться не собирался. Он гордо обнажил саблю, и встал в боевую стойку.

Септ был зол, очень зол, пламя в руках только и ждало приказа, оно послушно впилось в трибуну, волной прошло по креслам, подпалило мундир главы, а тот все стоял, словно изваяние, наконец, мужчина прошипел:

— Грязный иномирец! Смерти хочешь?

— Да — кивнул Септ. — Твоей. Но медленной.

Глеб Семенович успел посмеяться, подкрепление уже спешит. Они скоро здесь будут. Только не дождался, кто-то грубо толкнул его и краски мира померкли.

Септ не заметил как одним коротким движением приблизился, сильно ударил в грудь противнику. Глеб Семенович потерял сознание и равновесие, он начал заваливаться назад, туда, где еще догорали декорации. И Септ забил бы до смерти, но стража подхватила жертву и тот растворился.

Техник оглядывался, словно искал на лицах своей армии стыд за уклонение от приказа, потом вспомнил, что сам попросил забрать всех, а главу последним. Армия не проявляла неуважения. Сбился сам Септ, не уточнив, что хотел выбивать из Глеба Семеновича зубы один за одним, ломать кости и вдыхать запах его крови, чтобы усмирить зверя внутри. Он перевёл дыхание, стараясь унять дрожь в руках. Кулаки всё ещё сжимались, но он заставил себя разжать пальцы. Контроль необходимо было вернуть, немедленно.

Септ оглядел пустой плац, вспомнил о Рухе и его магах, которые должны были захватывать казармы и вернулся в лес. Сосны качали кронами где-то высоко, слабый подлесок шумел листвой. Детский скелетик белел костями под торчащими корнями.

Да чтоб вас! Я же почти успокоился!

Септ вдохнул, выдохнул, сконцентрировался на технике поиска живых объектов. Точки гасли, стража работала, собирая урожай крепостных. Скоро осталась одна, последняя, самая близкая к краю. Её свет мерцал, словно жизнь там боролась со смертью. Стражники были далеко, и Септу показалось, сегодня они двигаются бесконечно медленно. Техник вспомнил о скорости, и несколько километров леса показались ему короткой пробежкой в парке.

Скоро он сидел рядом с незнакомым мальчиком, пытаясь вернуть его в сознание. Септу почему-то хотелось сказать ему, что все будет хорошо. Но все попытки оказались бесполезными, паренек уже был в бреду. Септ посмотрел на повязку и отдал приказ забрать гостя.

Стыд снова накатывал волнами.

Боги покинули это место. Теперь я, тот, кто должен вовремя слышать их молитвы. Другой надежды у них просто нет.

Когда Септ вышел к своим, его не сразу узнали. Лицо было посечено ветками, угрюмый взгляд смотрел сквозь людей.

— Мы здесь закончили, забирай пополнение — отчитался Рух, глядя на своего графа с тревогой.

— Там — кивнул Септ, но остановился.

Рух смотрел на него, не понимая.

— Там, в лесу. — наконец выдохнул Септ, его голос дрогнул. — Похоронить нужно, всех, чьи кости бросили на обозрение.

— А потом домой? — спросил Рух.

— А потом зачистим административный корпус — кивнул Септ, снова обретая твёрдость в голосе. — И можно домой.

Смолин старший сидел в кабинете, перед ним стоял иномирец, который отчитывался о прохождении операции. Деталей была масса: юные комсомолки в неглиже, свальный грех, беспробудное пьянство управленческого состава, решение сложных вопросов в банях и спустя рукава. Единственное, что смущало, группу разделили, и чиновники познавали другую реальность, менее приятную, но тоже интересную. Некоторые командные конкурсы, Смолин даже хотел взять на заметку, так его забавляло, как несчастные перетягивали канат и на время красили гнилой забор. Граф почему то сохранил пленным все оборудование для шпионажа, словно, приглашал, мол, у нас интересно, полюбуйтесь.

Когда в кабинет постучали, было в этом звуке нечто тревожное. Смолин старший отвлекся, жестом остановил доклад и приказал:

— Войдите!

В зал вбежал посыльный из Академии. Бледность лица спорила с яркостью серой штукатурки. Руки тряслись, в руках он держал конверт, который не решался протянуть.

— Почему докладывает не Глеб Семенович? — удивился Смолин.

— Его-с, нет на рабочем месте. И много кого нет. Вот, вам просили передать — он вытянул руку с конвертом, но пальцы продолжали беспомощно трястись.

От мельтешения бумаги Смолин начинал закипать, край конверта размывался в воздухе, он перехватил его с силой и открыл послание. Глаза Смолина забегали по тексту, но потом остановились на посыльном.

— От Академии хоть что-то осталось? — поинтересовался он.

— Вам лучше лично-с, — промямлил курьер, отводя глаза.

Смолин старший попытался проверить камеры Академии, но ни одна из них не сработала. Он открыл отчеты охраны, две последних записи гласили: ”постороннее животное”, “ложное срабатывание”.

Взгляд снова упал на письмо, он развернул лист и принялся перечитывать ультиматум:

“Граф Ларин, имеет честь пригласить вас на один закрытый показ. Культурную программу обещаю насыщенную, и интересную. Вы можете проигнорировать это приглашение. Но тогда, я вычеркну вас из списка возможных союзников.

Что бывает с моим врагами вы уже имели честь наблюдать. Не буду ворошить прошлое, это было так давно, кажется, сегодня в полдень. Так вот, забудьте про свою академию, я возьму это нелегкое дело в свои руки. Ибо у вас вышла какая-то дичь.

Жду через неделю, лично. Можете прихватить охрану, но говорить будем тэт-а-тэт, то что я вам покажу, стаду пока знать не обязательно. Сами понимаете, неокрепшие умы, лишняя паника.

P.S. Прошу не отвлекать раньше срока. Заранее спасибо.”

Посевная

Печать портала вспыхнула рядом с Курасково, озаряя пространство приятным синим светом. Вся братия вернулась домой, Септ заспешил во двор, словно история с раненым ребенком вдруг слетела с паузы. Вера Павловна стояла у Башни, с тревогой вглядываясь в хмурое лицо графа.

— Заходите, скорее — позвала она, и как только двери закрылись, прижалась всем телом, обнимая.

— Я взял Академию — все еще расстроено заявил Септ. — И тут у меня. Надо скорее. Светлану позовем?

— Справимся, мы со всем справимся — успокаивала она, её пальцы впивались так, словно он чудом избежал падения в пропасть. — Вы дома, остальное мелочи.

Септ вырвался, ему хотелось куда-то бежать, словно он забыл, что для пространства плети времени не существовало. В нем всегда было мрачное сейчас, которое не двигалось ни назад, ни вперед.

Вера Павловна снова завела Септа в тот зал, где из него “варили” мага пламени, в этот раз он увидел, как из пространственного кольца появился котел, как Бай Ху шагнул и сел на свое место, лестница встала точно к краю. Вера Павловна задумалась на мгновение, посмотрев на столик для ингредиентов и попросила:

— Давайте своего пациента.

Стражники вытащили ребенка без сознания, и она побледнела.

Такую перемену Септ видел впервые, он растерялся. Девушка не отошла, она легко взмахнула рукой, тело словно подхватили, и теперь мальчик висел в воздухе. Печати полетели с рук одна за другой, и только после этого она смахнула с больного одежду. Точнее лохмотья не по росту, которые висели на пареньке лет десяти на вид, скорее как насмешка. Её взгляд остановился на небольшой ране на предплечье, её было почти незаметно. Она кивнула себе и обернулась к технику.

— Вы следующий — сообщила она Септу. — Сядьте в углу, да, в любую удобную позу, мальчик не стабилен, вам придется подождать.

Септ не понял, что происходит, но угар сражения менялся на апатию, он сполз по стене и только сев, осознал, что руки тяжелые, а в голове гудит так, что он едва ли услышит свой собственный голос.

— Не говорите. Не тратьте сил. Слушайте — попросила она. — Мальчика кто-то специально инфицировал, больше суток назад. Не знаю, какие цели они преследовали, но обычными методами он не жилец. Про вас. Похоже, у вас были царапины, и вы заразились. Таких странных умирающих трогать лично опасно, но я вас поддерживаю. Вы сделали все, чтобы спасти ему жизнь. Только инфекции слепы к благородству. Контакт со свежим порезом, и вот вы уже не граф, а пациент. Я рада, что успели домой до того, как... Кивнуть сможете? Хорошо. Его еще кто-то трогал? Очень хорошо.

Вера Павловна выдохнула, отошла от юного пациента и теперь повторяла последовательность наложения печатей на Септе. Он боялся отключиться, и только усилием воли держался в сознании.

Допрошу и убью всех мразей, — пообещал он себе, но глаза предательски закрылись. Что было дальше он пропустил.

Очнулся Септ в постели под одеялом, Вера Павловна сидела с краю, рядом с ней наблюдал за графом тот самый паренек. Чистый, в свежей одежде, он выглядел еще более хрупким, но взгляд ярких голубых глаз смотрел заинтересованно, поза была расслабленная, ничего не напоминало о его бедственном положении еще недавно. Септ улыбнулся, рассмотрев все перемены.

— Не уходит ваш Данила — шутливо пожаловалась Вера Павловна. — Сбежал из детской. Хотел познакомиться.

Данилка смутился, покраснел, втянул воздух носом, словно насморк преследовал его годами, но сегодня прошел, а привычка осталась.

— Я в лесу думал, всё закончилось. И вблизи вы совсем не страшный — кивнул ребенок, взяв себя в руки. — Вы же специально за мной пришли? А вы меня научите других спасать?

— Давай знакомится, Данилка! — улыбнулся Септ. — Я граф местный, Ларин. Других спасать? Ну посмотрим, как в школе будешь учиться. Если хорошо, то конечно, научу. И нечего важничать, спасать будем учиться всех, кто нуждается в помощи.

— А что такое школа? — спросил мальчик.

— Скоро увидишь — пообещал Септ. — А сейчас живо к остальным. Что там сегодня на ужин?

— Вы не сказали как вас зовут — промямлил Данилка.

— А ты первый кто спросил — похвалил граф. — Называй меня Септ.

— Спасибо, — заулыбался мальчик и выбежал из комнаты.

Вера Павловна с улыбкой проводила Данилку взглядом до двери.

Септ заворочался под одеялом, понимая, что лежит, в чем мать родила. Он хотел спросить, можно ли в таком виде принимать посетителей, но как только дверь закрылась, полотно догнала печать, и практически сразу, Вера Павловна упала на Септа, как сидела.

Девушка аккуратно обнимала, тут же начинала гладить, порывисто целовала и все действия начинались по кругу. Её пальцы дрожали, и Септу показалось, будто она боится новым касанием провалиться в пустоту, словно то что он здесь лежал, нужно было раз за разом проверять.

— Эй, — Септ схватил её, обнял так, что она перестала суетиться и для верности, подмял под себя.

— Всё хорошо — проговорил он, заглядывая в испуганные глаза.

Испуг был совсем не такой как вчера, от которого и у него похолодело всё внутри. Этот был трогательный, будто она сдерживала эмоции, а сейчас решила выплеснуть их наружу.

— Вы меня напугали до чертиков — выдохнула она.

Септ смотрел в распахнутые зеленые глаза, которые блестели так, словно она вот-вот заплачет. Он провел рукой по щеке, но Вера Павловна и не думала успокаиваться. Септ нашел её губы, и целовал, надеясь что это чудодейственное средство точно должно решить все проблемы.

Она продолжила, в паузе, чуть менее порывисто, но все еще с тревогой:

— Я думала… — прошептала она, — Все рассчитала: и кот, и Рух, и сами вы уже хоть куда и на такой жути чуть не срезались. Я как представила, что вы где-то там, валяетесь в чужом лесу, и вас муравьи заживо доедают, мне так тоскливо стало.

Последние слова прозвучали чуть не со всхлипом, но следующие уже вполне спокойно и по-деловому:

— Можно я всех пленных из Академии лично убью?

Септ нахмурился, магия поцелуев не работала, нужно было что-то ещё. Или я разучился?

— Вот уж нет, я уже валяюсь там, где нужно — гордо заявил Септ и быстро поцеловал снова.

Его руки потянулись стягивать с неё одежду, уверенно, но бережно.

Девушка помогала и скоро оба, уже соприкасаясь обнаженными телами, замерли, словно вспомнив, что рабочий день в самом разгаре. Затем оба, словно поставили дела на паузу, отодвинув их, не сговариваясь.

Септ смотрел игриво, он дразнил девушку, едва касаясь кончиками пальцев её кожи на шее. Она не отставала: тонкие пальцы нежно ворошили его непослушные волосы, медленно очерчивали границу скулы, легким шелком спускались на грудь.

Когда он заговорил, голос прозвучал ниже и глубже:

— И убивать — это тоже моя работа. А вот научить меня, как этих будущих покойников сделать частью армии плети, ваша. Я тут подумал немного и решил. Простая смерть, это же слишком мало, вечное служение в самый раз.

— Может в этот раз уступите? — спросила она, её рука легла к нему на низ живота, и двинулась ниже, Септ почувствовал, что возбуждение отключает здравый смысл.

— Вместе — выдохнул он, — Я согласен делить все тяготы на двоих.

Рука Септа опустилась на её бедро, чуть сжала, отводя в сторону, словно приглашая прижаться еще ближе. Её стон потерялся в долгом поцелуе, когда Септ оказался внутри.

Он проснулся от нежных касаний, она проводила рукой по его спине, словно пыталась нарисовать карту или размашисто написать длинное эротическое письмо. Септ довольно потянулся.

— Доброе утро — промурлыкал он.

— Не шевелитесь — попросила Вера Павловна, деловито. — Вчерашний миг слабости, нужно стереть, как страшный сон.

— А мне понравилось — хотел пошутить Септ, но замер, не двигаясь.

— Я в закромах покопалась, должно сработать — сама себя уговаривала Вера Павловна. И уже поясняя Септу начала терпеливо, так, как всегда объясняла своё магическое искусство, — Это что-то вроде рун, на коже их видно не будет. Но есть вероятность, что как минимум яды вам теперь не страшны и болячки вроде вчерашней.

— Тогда я буду ворчать. Сами напросились, раз я не могу обнять любимую женщину — Септ подпустил в тон вымышленную обиду и начал о работе. — У нас есть 420 человек, якобы из наших горожан. БК подтвердил их принадлежность, но что-то меня смущает.

— Еще чуть-чуть так поваляетесь за себя и я закончу — сообщила она, её пальцы вновь заскользили вдоль позвоночника, оставляя за собой едва ощутимый холодок. — Очень правильно смущает. Этот, из подарков Смолина старшего, самый опасный.

— Про опасность я пока не размышлял. — нахмурился Септ, вспоминая разношерстную толпу — Думал, куда или вернее, как их выпустить. Жилой фонд сейчас восстанавливают в центре. Странный город, центром называют географический юг. Хоть там никого выселять не пришлось, уже хлеб.

— С чего бы начать. Вы так много пропустили из городского мрака. Губернатор первым указом на посту ввел смертную казнь за все виды преступлений. С виду, очень рационально. Времена были те еще. Но в реализации. Как вы наверное заметили, тюрьмы пустуют. Так вот, преступников, из тех, что нельзя было продать или выменять, убивали без суда и следствия. А остальных отправляли таким как Жирнов.

— Это выходит, что у меня в тени какое-то количество опытных уголовников? — спросил Септ.

— Вполне возможно — согласилась Вера Павловна. — Но это не все неприятности.

— Слушаю — предложил он, и хотел смахнуть выпавшую ресничку, которая щекотала переносицу, но напрягся и продолжил не двигаться.

Вера Павловна взмахнула рукой, зловредная ресница улетела, подхваченная потоком воздуха.

— Я закончила, — сообщила она, быстро легла рядом, её руки сцепились на его груди.

— Это не честно, я первый собирался — заметил Септ.

— У нас в городе, — начала Вера Павловна, прижимаясь щекой к его спине,— Очень много людей потеряли близких. Если выпустить этих возвращенных без подготовки, это может парализовать управление городом. Граждане не будут участвовать в делах, они начнут сначала мирно, а затем с нарастающей агрессией требовать справедливости для каждого.

Септ отлично бы понял такое негодование. Но если он сам, терпеливо ждал, почему нельзя предположить, что и жители войдут в положение?

Вера Павловна горько усмехнулась:

— Перед тем как вы пойдете на поводу у вашего доброго сердца, и авансом поверите в благородство каждого горожанина, что кстати, прямая дорога к кровавому террору, я вас попрошу просто отложить этот вопрос. Есть же у вас возможность запустить какую-то систему оповещения? Мы сначала объявим о начале поисков пропавших. А потом будем отдавать тех, что уже есть в наличии, из безопасных. По крайней мере, изучение их досье не заблокирует остальные дела. Всё, подъем. Нас ждет пашня!

Септ смотрел на последнее поле, все оно было изрыто оврагами, из которых поднимались густые заросли тальника. Кто решил, что эти неудобья пахота, он не понимал. Его технический склад ума, рисовал пригодные для обработки участки ровно по линейке. Сверху сразу мысленно падал уровень, показывая четкую горизонталь.

Команда устала, но держались граждане бодро, с тем особым упрямством, которое появляется, когда понимаешь: отступать некуда. Селезнев подготовил комплект навесного оборудования, и несколько тракторов. Маги пламени превращали сорняки в полезную пыль, потом Эш охлаждал поле, дальше Септ изолировал, а Вера Павловна снижала температуру. После всех приготовлений начинали пахать, промежуточные этапы снова доставались магам, а после переходили к севу. Так как, технику не пришлось гонять с поля на поле, тяжелые махины просто забирали в пространственные кольца, и выставляли на новом месте, процесс шел быстро. Но даже так, на это ушли не часы, а дни.

Ошибка на карте агронома все еще смущала своими косогорами, когда Селезнев радостно заявил:

— Это вроде как и не поле. Но я решил добавить на всякий случай. Вдруг именно здесь будет отменный урожай.

— А давай ты мне вот эти две полосы оставишь для командного зачета? — спросил Септ и как-то нехорошо улыбнулся.

— Ну давай — нехотя согласился Селезнев. — А что за зачет? Устроим день тракториста?

— Почти — зловеще пообещал Септ.

Время прибытия Смолина старшего приближалось и вроде бы все было готово, но не хватало ярких деталей. И кажется, они только что нашлись.

Уже через пару дней Септ и Смолин старший стояли на том же месте.

Серый кардинал выполнил требование, прилетел один. Ну как один. Личный самолет сел в аэропорту города N, вместе с ним приземлились пара прикрывающих истребителей. Небольшой, но внушительный отряд встал лагерем около борта, по домашнему сразу расставляя армейские палатки и навесы для разного скарба.

К их прилету готовились, поэтому по свободным полосам, словно куры, в поисках зерна гуляли невкусные вороны. Огромные, с автобус размером птицы, чинно вышагивали и иногда поглядывали на свежий и вкусный металл гостей. Мариус обещал, что птицы не сорвутся, в это Септ верил с трудом, но и сохранность летающего автопарка Смолину старшему никто не обещал.

И вот они стояли на поле, справа от межи скучал закрытый фургон. По сигналу двери отворились и Смолин старший ухмыльнулся. Наружу бодро выбежали чиновники из Северной губернии, впереди бежала девица в красном галстуке, отряд замыкал крупный мужчина в армейской форме.

Септ растянул рот в довольной улыбке:

— Абрам Моисеевич! Хотел начать наше знакомство с местного колорита. Вот. Извольте. День пахаря.

Септ слегка взмахнул плетью, появилась стража, за собой они тащили что-то странное, Смолин старший хмурился, пытаясь вспомнить, как называется это орудие пыток, наконец, память связала пахаря, пашню и недостающее слово. Это плуг! Комплект сбруи аккуратно несли, не касаясь кожаными ремнями грунта. За первым плугом принесли второй, поставив на расстоянии.

Дальше началась возня, девушка объясняла своим подопечным, как этим пользоваться. Скоро “упряжки” были готовы. Часть чиновников упирались в кожанные лямки, другие остались позади, давить на нож. Команды встали на старте.

Брюнетка взмахнула красным флажком, первая упряжка неумело дернулась, нож врезался в землю, но не сдвинулся с места. Вторая замешкалась на старте, и теперь участники пытались рассмотреть, где срезались конкуренты.

— Старательные ребята — подбодрил Септ. — Они справятся. Верьте в них.

— А если не справятся? — уточнил Абрам Моисеевич.

— Хм… Будут красить забор во второй раз — с печальной обреченностью сообщил Септ. — Дайте им шанс! Это же весело. Вот где бы они узнали, как вырастает картошка?

Смолин старший кивнул, но граф вдруг стал серьезным, улыбку словно стерли с лица, во взгляде и позе осталась только звериная собранность:

— Я дам вам пять минут. Запомните каждую линию этого косогора. Это важно — предложил Септ.

Смолин старший не понял, он решил, что шутка будет впереди, но радушный хозяин теперь смотрел как один из возможных врагов или союзников. Последнее было предпочтительнее. Граф Ларин кивал невидимому отчету и в момент икс заявил:

— Пора!

Поле вдруг исчезло, растворилось без следа, ярко рыжие волосы собеседника окрасились в серый цвет. Изменения не закончились: небо пропало, вместо него на Смолина давила глубокая чернота, слово поделенная на сектора тонкой сеткой, напряженные линии заменили пахоту. Люди на ней стали болотными огоньками, тусклыми и неприметными. Двигались они с тем же темпом, что и плуги недавно.

Смолин старший слышал о мороке, но наваждение не исчезало, он метался, даже сделал нервную попытку убежать, но затем вернулся, выдохнул, тяжело согнувшись, рассматривая свои черно-белые руки и услышал спокойное:

— Прогуляемся?

Враг или союзник?

Септ шел вперёд по мрачному ничто, Смолин старший ожидаемо держался позади, но не слишком далеко. Чтобы не потеряться.

Шок постепенно отходил и Смолин старший начал присматриваться к новой среде. Черно-белый мир серому кардиналу не понравился. Черное “небо”, черная плоскость под ногами, белый свет, запертый посередине, но зачерпни этот белый в горсть, и он не отличался бы, от серости в какую превратились все цвета. Он пытался незаметно активировать все возможные артефакты связи, ничего не работало.

— Это какая-то ментальная магия? — уточнил Абрам Моисеевич, напрягая все силы, чтобы голос звучал уверенно, и не выдал ужас — Куда вы меня привели?

— Вернул в реальность. Минуту терпения, — зловеще улыбнулся граф и продолжил шагать.

Сначала на напряженные линии, которые составляли мрачное ничто под ногами, было страшно наступать, казалось между ними, таилась сама бездна, которая пожрет и не подавится. Но привыкнув, он обрел некоторую беспечность. Граф топал впереди по-хозяйски, с тем же настроем он недавно рассекал по полю.

Провожатый остановился, показывая вниз, теперь стало понятно: Смолина проводили на точку с лучшим обзором. Здесь были видны “болотные огоньки”, а все линии недавних оврагов угадывались в отрисовке. Кто и чем начертил линии, думать не хотелось, но страх снова подкатывал к горлу. Сейчас, этот “Ларин” сам расскажет, и улыбка на его лице намекала: приятного будет мало.

Смолин посмотрел на графа, и потер глаза, увидев как на нем начали проступать цвета. Кожа снова была розовой, волосы рыжими, светлые смешливые глаза смотрели с азартом. Абрам Моисеевич посмотрел на свои руки, они так и остались серыми, он недовольно нахмурился. Граф налепил новую улыбку, которая теперь раздражала и начал:

— Понимаете, князь. Есть сразу несколько неприятных новостей. Во-первых, мир в котором вы так хорошо устроились, полностью искусственный. Он вполне управляем, если иметь доступ к инструментам.

Пальцы графа замельтишили по воздуху, он кивнул чему-то незримому, и предложил:

— Смотрите!

Смолин старший уставился на поле, куда показывал граф, зрелище его не впечатлило, но это сначала. Кривые вдали от “болотных огоньков”, гулко зазвенели, дрогнули и с неохотой потянулись вверх. Неспроста он просил запомнить пейзаж — вспомнил наблюдатель. Еще мгновение и Смолин рассматривал ровные линии, почти параллельные друг другу. Граф сверился с чем-то и предложил пройтись в обратном направлении.

— Вторая проблема заключается в том, что задача этой искусственной планеты, выращивать биомассу на убой — заявил Ларин, со спокойствием, с каким пьют красное, раскладывая пасьянс вечерами.

— Мы еще с первой историей не разобрались — сопротивлялся слушатель. — Вы, вот так везде можете развлекаться? Канал, например, какой пустить или море раздвинуть?

Смолин не спросил, сможет ли Ларин за мгновения свернуть его новую столицу, но эта мысль почему-то точила изнутри.

— Почти — согласился граф, — Но если я начну “так везде развлекаться”, хозяин планеты заинтересуется нашей самодеятельностью намного раньше положенного срока.

Может, этот паразит точно может — мысленно подытожил себе Смолин и про море, и про канал, и про столицу.

— Хозяин — это уже третья проблема, — вставил Смолин вслух — И почему мне не сообщили? Кто такой? Где можно встретиться?

Ларин не смог сдержать едкий смех, но заставил себя сделать серьезную мину и доложил:

— Почему бы и… Да! В нескольких десятках световых лет отсюда стоит неприметная планета, с хорошим мягким климатом и лазурными пляжами. Летите, пообщаетесь. Координаты отправить голубиной почтой?

— Граф, ты давай ближе к телу, без злорадства — заявил Смолин. — А то пока я слышу: мы все умрем. Точно умрем. Или ты думаешь, шизиков, которые себя туристами называли, мне не приводили?

— Вот. Уже проще — кивнул Септ — Давай к делу. Я подумал и решил выкупить эту планету. Для всеобщего пользования. Если я не успею собрать нужные ресурсы, смотри пункт “мы все умрем”.

— А когда ты щенок со мной на ты заговорил? — поинтересовался Смолин старший и сделал грозное выражение на лице.

— Слышал, с друзьями принято на короткой ноге быть, не выкать — заявил граф и склонил голову на бок, беспечно улыбаясь.

Абрам Моисеевич вдруг осознал, что покрасневшее от гнева лицо в сером цвете, очевидно выглядит не столько грозно, сколько комично. Смолин старший хотел поругаться еще, но лучшего момента для наведения мостов могло и не представиться, он шумно набрал воздуха, выдохнул и сухо заметил:

— До моей дружбы тебе придется дорасти. Пока одни убытки от тебя.

— Убытки — это таки по вашей части, — улыбнулся граф — Спихнул мне этих бесполезных идиотов, я на них время трачу.

Они снова стояли около поля, только реальность проступала медленно, словно некто закрашивал ее на картине, для рисования по номерам.

Разговор прервали чиновники, выигравшая команда пахарей радостно обнималась на поле. Они были грязные как черти, комья земли окрасили одежду и лица. Их лица сияли так, словно наверх удалось не только сплавить заведомо липовый отчет, но и успеть прожрать награбленное на свободе.

— Ура! — кричал Жирнов. — Мы победили! Я выиграл вам двойную порцию котлет на обеде.

Его кто-то обнимал, хлопал по спине, но на мгновение, его лицо наполнилось страхом и трепетом, он испуганно произнес:

— Ущипните меня! Мне от счастья сам Смолин привиделся.

Абрам Моисеевич устало посмотрел на своих подчиненных и согласился с графом, не забыв подколоть:

— Какие ни есть, а свои идиоты, понятные. Не то что граф-самозванец.

Опасения Смолина оказались реальностью. Поле сильно похорошело. Овраги исчезли, как и заросшая их растительность. Пожалуй, теперь здесь можно было, поле футбольное устраивать. Магия это, или техногенное чудо, с такой силой придется считаться. Но граф не дал опомниться:

— У нас сегодня в городе много интересного, я же вас не на пахоту приглашал — заметил Ларин и указал Смолину на транспорт.

Смолин старший смотрел в окно и не понимал, где оказался. Дорожное полотно лежало ровно, пригород зеленел необжитостью, но скоро машина попала в город и Абрам Моисеевич потерял дар речи. Город N преобразился, его везли на север, где он помнил, можно было найти самые унылые пейзажи в духе “последствия третьей мировой”.

Аккуратные домики прятались во дворах, заводы блестели стеклами окон, не хватало только одного, людей. Абсолютно пустые улицы, без спешащих прохожих, шумных компаний, бродячих собак. Город показался Смолину товаром на витрине: новенький, блестящий, с ярлыком “Идеальная локация для начинающих диктаторов”. В том что Ларин закончит диктатурой, Абрам Моисеевич не сомневался.

Граф молча вел машину, то есть не вел, руль сам крутился на поворотах и скоро они остановились около здания, не то склада, не то цеха.

Ангар встретил необжитой чистотой, здесь даже строительного мусора не было, граф заспешил к лестнице куда-то на цоколь. Тут Смолин старший, хотел отказаться, но его без церемоний потянули за пиджак, с такой обезоруживающей наглостью, что он решил согласиться. В графе был азарт, с каким Абрам Моисеевич когда-то зарабатывал свой первый миллион, это подкупало.

Они попали в просторный цех, где огромная установка в центре помещения, занимала, пожалуй, больше половины площади. Непонятные коммуникации тянулись к ней со всех сторон. Ларин подвел к прозрачному стеклу и торжественно остановился. Смолин старший заглянул и дернулся, чтобы развидеть. Внутри оказалась огромная мертвая птица, из тех, что встречали их в аэропорту, она валялась в окружении различного мусора. Композиция как бы намекала на сельский сюжет “птичка на природе”: вокруг были установлены фрагменты спиленных деревьев, горами валялись какие-то овощи и другой органический хлам.

— Представьте себе, что это ваша планета. Лес, птичка устала и спит. Я сначала хотел показать на телах погибших в академии, но потом подумал, так диалога может не выйти — заметил граф. — Вот, пожертвовал одну из своих курочек.

Смолин намек понял, управленцев из академии домой можно не ждать, их уже приговорили. Как с такими психопатами в принципе можно договариваться? —размышлял он про себя. Но нужно было подать голос.

— И что это за цех? — уточнил он у графа.

— Отлично, что спросили! — обрадовался Ларин. — Это динамический макет жатвы в замкнутом пространстве. Туристы про жатву не рассказывали?

— Что-то такое помню. Похоже, на дебильную версию конца света — согласился Смолин старший.

— Очень простая схема. Помните черно-белый мир? — он достал пульт откуда-то и принялся рассказывать, кивая головой в пространство за стеклом. — Небо опустится, уменьшив площадь, на территории подадут газ и реагенты. Вот как сейчас.

Одна из труб выплюнула пыль в камеру, из другой повалил газ.

— Когда процесс запустится, внесут нужный катализатор. Это удобно. Цены постоянно меняются, неизвестно что выгоднее сбывать. Мы сейчас получаем самый простенький из металлов, золото.

Смолин старший начал приглядываться, кажется ничего не происходило, стекло потело, снова прояснялось, смеси продолжали поступать. Труп птицы заволокло неясной дымкой, за которой скрылось иссиня-черное перо.

— На этой стадии воздуха пригодного для дыхания уже нет, характеристики атмосферного давления сильно превышают приятные — комментировал граф, указывая на происходящее. — Полчаса после начала, плюс минус пять минут с погрешностью на объем. Все на поверхности мертвы.

Смолин старший присмотрелся, посерьезнев. Он мысленно начинал строить бункеры, натыкался на вовлечение рельефа, которое сегодня показывали, вычеркивал бункеры, мечтал о ракете, вспоминал в каком упадке находилась отрасль и каких успехов достигли до начала третьей мировой. Лететь было некуда и не на чем. Луна выглядела доступной, если пересидеть пришлось бы недолго.

— В среднем от трех до пяти лет, может уйти после на открытую добычу, а потом все засеют семенами новой жизни. Или не засеют. Кризисы случаются и у нас — граф отвлекся, и потом заметил — Пока наша курочка готовится, можно обсудить подробности. Нашей будущей дружбы.

Смолин старший не хотел отрывать взгляд от стекла, поэтому в ответ сухо кивнул.

— Мне нужна безопасная база, где меня не отвлекают. От моих графских дел — начал Ларин. — И мне нужно моральное благополучие, поэтому вы позволите мне, чуть позже, не завтра, отменить крепостное право. Для всей страны.

— Очень сильно позже — откликнулся Абрам Моисеевич, повернувшись к собеседнику — Я что-то людей в городе не видел. Где они кстати?

За стеклом творилось нечто странное, вокруг птицы потекла лужа, словно что-то отжимало из нее жидкость, сама птица съеживалась, мягкость линий отступала, перед какой-то грубой скульптурностью.

— Сильно позже меня не устраивает. Сроку вам даю три месяца — сообщил Ларин тоном, не терпящим обсуждения.

Смолин снова посмотрел на него, перестав конспектировать создание золота из дохлых птиц. Ларин стоял гордо, и явно знал чем подкрепить свои добрые слова в случае отказа. Радовало, что его, Смолина, все же пригласили, а не взяли в плен и теперь разносят по ветру, все созданное за столько лет. Похоже, граф в молчании увидел намек на ответ и продолжил уже спокойнее:

— Мои люди — это мои вопросы. Мы здесь красные флаги развесили, республику развернули. Когда наша губерния встанет на ноги, а она встанет, с ваших земель крепостные сами побегут обивать мои пороги.

— Я думал на тебя армию натравить за подготовку госпереворота — признался Смолин старший.

— Ну такая себе идея — кивнул граф. — Где твой летучий отряд?

— Да, не будем ворошить прошлое, эти мысли меня посещали давно, очень давно, в день когда у меня еще была Академия — графу вернули шутку из его же ультиматума.

— Она есть. У вас или у меня, сути не меняет — парировал Ларин — Атаки захватчиков и иномирцев кто-то должен встречать.

— В целом да, я могу продавать билеты для знати, как раньше, просто Академия сменит адрес — согласился серый кардинал.

— Ну да, может так общими силами наскребете бюджет рассчитаться за мои труды — с ленцой кивнул граф.

— Опять борзеешь? — уточнил Смолин старший и отшатнулся от стекла, птица менялась.

— А я сказал, что оплату возьму тем, что вам привычно? — граф снова держал пульт, он нажал несколько кнопок, платформа на которой лежала птица и другой хлам двинулась.

Заработала вытяжка, камеру обрабатывали перед открытием. Раздался писк как на микроволновке, тяжелые створки разошлись, и птицу с “гарниром” вынесло наружу. Граф первый подошел, присмотрелся, поддел небольшое перо на голове и с треском его отломил.

Со своей добычей он отправился к Смолину старшему и пока тот изумленно рассматривал целый труп, больше похожий на сильно уставшую статую из чистого золота, Ларин уже протягивал “перышко”, длиной с меч.

— Это вам вместо магнитика на холодильник, с нашей экскурсии — заявил Ларин. — Заодно анализ проведете. Иллюзия это или правда золото получилось.

— А вы когда сказали выкупить планету, какую валюту имели в виду? — уточнил Смолин старший, только что осознав, что попросят у него совсем не денег на хлеб и карманные расходы.

— Имперские кредиты, конечно — ответил граф. — Настоящие имперские кредиты, имеющие хождение, в нашем освоенном космосе.

— Вашем? — переспросил Смолин, чувствуя, как под ногами начинает шататься не только пол цеха, но и основы его мировоззрения.

— Нашем — кивнул граф. — Я же не местный. Я из настоящей Империи.

— Еще сюрпризы есть? — уточнил Смолин старший.

— Хм… Не люблю спешить. Ты обдумай, что я рассказал — улыбнулся граф. — Могу отпустить тебя для размышлений. И с ответом не тяни, сам понимаешь.

Он протянул перо на вытянутой руке, Смолин взял и чуть не рухнул следом за ним на пол, сувенир оказался очень тяжелым. Граф спас обоих от падения и проводил на выход.

Около машины Ларин задержался, он с улыбкой наблюдал как по воздуху к ним летел непонятный агрегат. Небольшая сфера, непонятно как держалась в воздухе. Она зависла над графом, облетела его и выдала голосом диктора:

— Опознан. Граф Ларин.

— Совсем забыл! — спохватился граф, хлопая Смолина старшего по плечу, тот вздрогнул от такой наглости, но промолчал — Абрам Моисеевич, вот тестирую, игрушку, за правопорядком будет следить. Дай тебя в базу внести!

Смолин старший застал волну стремительного развития роботов, но все накрылось медным тазом, не развившись до таких моделей. Аппарат облетел фигуру серого кардинала, завис перед ним и отчитался:

— Опознан. Смолин Абрам Моисеевич. Статус неизвестен. Оператор уточните дальнейший протокол: враг или союзник?

— Давай, не стесняйся — толкнул граф своего гостя. — Что вносим?

Смолин посмотрел в глазок камеры, в черной зеркальной поверхности отразилось его лицо. Абраму Моисеевичу показалось отражение сразу прибавило ему лишнее двадцать лет. На него смотрел, если не дряхлый старик, то явно как-то вымирающий динозавр уходящей эпохи. Он сжался, нахмурился и выдавил:

— Союзник.

В личном самолете было уютно и безопасно. Раньше. Теперь Смолину старшему мерещился улыбающийся граф, который дергает за нити мироздания. Начальник охраны сидел напротив, пытаясь считать эмоции на лице господина, но не мог. Лицо Абрама Моисеевича то расцветало от приятных мечтаний, как он вернет государству отнятые земли, то погружалось во мрак, когда он представлял себе, сколько еще фокусов в запасе наглого пришельца.

Интересно, а как он на самом деле выглядит? — озадачился Смолин, отогнал от себя образ зеленого человечка и вернулся к приятным мечтам. Наконец-то, можно отдохнуть и спихнуть этот разрушенный мир на кого-то еще. С удочкой посидеть на озере.

— Какие будут распоряжения? — уточнил начальник охраны, не выдержав молчания. — Поднимаем флот, разносим к черту рассадник коммунистической заразы?

— Василич! А где второй истребитель сопровождения? — спросил Смолин с отеческой заботой.

— Эээ — подчиненный хотел замять ЧП, но вдруг выпалил — Съели! Птицы металл жрут?! Что это за дичь такая? Мы стреляли всем, чем могли, не помогло. Они словно… Даже не знаю из чего сделаны.

— И я о том же — выдохнул Абрам Моисеевич. — Давай, поднимай всех, кто есть по космической программе. У нас три месяца, чтобы загнать их в такой бункер вместе с оборудованием, где их наш новый союзник не найдет.

— А может просто жахнем? — с надеждой уточнил Василич.

— Жахнули уже. Похоже, пришло время строить, пока из нас полезные ископаемые не сделали — печально согласился со своим новым положением Смолин старший.

Дробинка

— Вы над чем-то колдуете? — уточнил Септ, рассматривая как Вера Павловна воюет с содержимым пробирки.

Внутри ютилась непонятная взвесь, она колебалась, то поднимаясь, то опускаясь. Все бы ничего, но стояла девушка на общей кухне, где суетились сотрудники, со всех сторон пахло вкусностями. Слышался звон посуды и другой бытовой шум.

— Это споры Boletus edulis или на более понятном для всех местных, “рассада” Белого гриба. — начала рассказывать Вера Павловна. — Удивительно вкусная вещь, вырастает крупным, но крайне не любит расти в неволе.

— Тут я его полностью понимаю — усмехнулся Септ. — Мне нужно, чтобы вы со мной металлургов заселили. Я сроки пропустил, маются в моей неволе.

— А мне нужен внятный интерфейс складской программы. Мои полки в кладовке, немного расширились до размеров города и я уже не могу оперативно принимать решения, — заметила Вера Павловна, строго посмотрев на содержимое пробирки, кажется, оно начало успокаиваться. — Извините, в Башне этим заняться невозможно. Приходится здесь, среди кастрюль.

— Я могу внести в план обустройства усадьбы логово безумного ученого — промурлыкал Септ. — На счет интерфейса, вопрос актуальный, работаю над этим. Но я о своем. Я учусь быть осторожным. Смолин старший мог выкинуть чего, а тут еще “Дробинка” не ограблена. Мариус отправил в патруль птичек, но все равно беспокойно. Давайте я вам на проекте покажу, что меня смущает — поделился Септ и сразу вывел проекцию одного из домов над столом.

— Это уже построенные дома, вода, отопление, электричество, канализация, все у них есть — перечислял он, указывая на узлы коммуникаций. — На первых порах мне нужно, чтобы они сами мусор сортировали. Острая нехватка мебели, одежды, предметов быта. То что мы выгребли на складах, пока не покрывает потребности больше, чем на треть.

— А это что? — уточнила Вера Павловна, указывая на общую кухню под домом, по мотивам той, в которой они стояли.

— Кухня — гордо заявил Септ.

Девушка нахмурилась. Септ поспешил вставить свои пояснения:

— Я видел, в одной из книг Руха. Еда производится для всех самими жителями, остальные люди получают свободное время. Но если честно, это вынужденная мера.

— Мой милый Септимус! — начала девушка, заглядывая в глаза — До коммунизма этим людям еще очень далеко. На одной кухне не могут ужиться две хозяйки. А если там соберутся все жительницы дома, мне страшно представить, что получится.

— Я не расслышал, — пожаловался Септ и рассеянно улыбнулся. — В начале.

Она отвлеклась от проекции и взяла его за руку.

— Мой милый Септимус — повторила Вера Павловна, и её взгляд обволакивал теплом. — Я люблю действия, а не слова. Они показывают заботу лучше, — призналась девушка, смахивая пылинки с его мундира.

— А мне нужно всего и побольше — откликнулся Септ, таинственно улыбаясь.

— Тогда, я не сказала много-много слов — виновато опустила глаза она.

На кухне кипела работа: на разделочном столе работник разделял крутое тесто на порции, в другой части кухни измельчали мясо, мелко нарубая его в больших мисках, кто-то готовил смесь приправ и уже стояли пустые доски посыпанные мукой. Манты — вспомнил Септ, этим вкусным на пару его уже кормили. Сочный бульон приятно обжигал рот, вкус рождал довольную улыбку и обещал приятное чувство сытости.

Септ потихоньку начал понимать Руха, еда больше не была необходимостью, она была приятной паузой, которая дарила возможность открыть в себе настоящего гурмана.

А может и хорошо, что она держится не за слова, — вернулся он к последней реплике и улыбнувшись прижал к губам руку девушки. В ответ она смущенно улыбнулась и предложила:

— Берите Руха, и кота можете прихватить, закройте вопрос с “Дробинкой”. Я вас отпускаю — она говорила, а руки скользили по его груди — Люди, загадочные существа. Они ценят дома, где лично участвовали в создании быта. Поэтому самый простой способ, дать им средства производства и ресурсы, остальное приложится.

Септ кивнул, в процессе ревизии нашлось немало допотопных в его понимании станков, которые он собрал на складе, похоже, от перфекционизма можно было временно отступить и ввести их в эксплуатацию.

— Всё хотела спросить — вдруг вспомнила она. — А зачем вам танки?

— Чтобы были — признался граф, по-детски улыбнувшись. — У меня на складе, а не ломали мне окрестности.

Координаты базы “Дробинки” были известны еще со дня, когда отряд напал на север. Их встретила довольно большая база, достойная названия усадьба. Захват прошел как по маслу, Септу и Руху досталось большое количество техники, причем самой разной. Здесь были проходимые машины, несколько грузовиков, похожих на Уралы, танки, и пара водоплавающих самоходок на воздушной подушке. С лица Септа не сходила улыбка, Рух был задумчив.

— Начальника-ма, я так разучусь сражаться — пожаловался он. — Всё захватывает теневое войско, а мы как будто погулять вышли.

— Главная задача, — нравоучительно заявил Септ — Строить новый мир. Не хочешь рассказать, что у тебя за авантюра со швейной фабрикой?

— У нас еще и типография есть — ответил Рух, смущаясь — А что насчет мировой революции?

— Дал Смолину старшему подготовиться к отмене крепостного права на всей территории Российской Империи, — кивнул Септ. — Соврал ему, что потерпим три месяца. Хватит тебе времени обучить кадры и подготовить почву среди населения? Давай со страны начнем.

— Очень даже хватит! — воскликнул Рух.

Они вошли на территорию, где в загонах, похожих, на скотный двор сидели пленники. Мужчины, женщины, дети, старики, все смотрели на новых гостей без энтузиазма, видимо, приняв за очередных захватчиков. Септ нахмурился, но спровадил и этих в тень, чтобы разбираться после.

— Остался один персонаж — сказал техник и позвал за собой Руха, — Пошли в местные подземелья. Глянем, что там с ним. Вроде, не травмированный, физически.

Они спускались по лестнице в подвал, в довольно большом помещении, обнаружилось целых два предприятия. В двух залах размещались консервные линии и маленький винзавод.

В закутке нашелся технический колодец, на его дне в мрачном углу, на цепи сидел грязный человек, судя по ауре, иномирец. Длинные волосы с проседью спутались, взгляд погас, одежду давно не меняли. Рядом с человеком стояло ведро, видимо, для отходов жизнедеятельности и пустая железная миска, какие выдают собакам.

Характеристика “не травмированный” сильно хромала. На шее персонажа зияли раны от ошейника, кое-где они кровили, местами покрылись подсохшей коркой. Новых посетителей мужчина одарил потухшим взглядом.

Рух посмотрел на своего графа и сказал:

— А может ну его созидание? Соберем людей и прямо сегодня пойдем всех подряд освобождать?

Септ задумался, но покачал головой:

— Не жадничай. Поговори с Семёном. Может реально организовать службу экстренной помощи для таких пациентов — ответил он Руху и обратился к пленнику — Ну что, давайте знакомиться. Кто такой? Как здесь оказался?

Маг пламени одарил Септа таким взглядом, будто его вопросы были не уместны. Рух шагнул в колодец, как к парадной лестнице, сразу схватил точку пульса незнакомца, чему-то кивнул и принялся снимать с него ошейник:

— Жизнь налаживается! — сообщил он несчастному, который никак не участвовал в своем спасении, — Это наш граф, — он кивнул наверх, — Теперь всё будет хорошо.

Септ услышал треск, звук едва долетел до него, и внутри всё сжалось. Это было что-то на зверином, опасность угрожала другу, и Септ шагнул вниз не задумываясь. Он увидел, как Руха первым поглощает тьма, успел схватить мага пламени за руку и оба сразу полетели в кромешный мрак.

Казалось пропасть раскинула свои теплые объятия, и теперь принимала их со всем своим гостеприимством. Они всё падали и падали, как вдруг тело мягко ударилось о камень, рука мага выскользнула и Септ вскочил на ноги, сразу призывая огонь и рассматривая, где они оказались.

Рух не поднялся, он лежал ничком, не подавая признаков жизни. Септ припал к нему, проверяя дыхание, принялся тормошить.

— Брат, а брат. Дай немного воздуху! — улыбнулся маг пламени, открывая глаза и Септ выдохнул с облегчением. — Ты чего полез за мной?

— А куда я без тебя? — добродушно ответил Септ — На тебе мировая революция. Есть мысли, где мы?

— А давай у лишенца спросим, — кивнул Рух в сторону и Септ увидел незнакомца, который сидел в стороне.

— Мы в ловушке — пояснил пленник вялым голосом, не вложив в него ни грамма эмоций.

Рух посмотрел на него с недоумением, которое начинало превращаться в ярость.

— Мы тебя освобождать пришли. А ты?! Да, как так? — удивлялся маг пламени и птицы на его ауре пришли в движение.

— Освобождать? — вяло поинтересовался иномирец. — Сорок четыре раза меня успели продать и купить, пока я брожу по этой проклятой земле. Какая разница, кто меня “освободит” в сорок пятый? Что-то изменится?

Септ осмотрелся снова, зал, куда их закинуло был похож на пещеру, потолок уходил воронкой вверх, но просвета не было, зато чувствовалось: до поверхности ой как не близко. Воздух внутри не походил на застоявшийся, боковой туннель вел куда-то в сторону.

— Давайте осматриваться — предложил Септ и подошел к проходу.

— В этом нет смысла — сообщил иномирец. — Семечко Бездны, которое я сломал, было моим последним шансом на тихую смерть. Оно забрасывает в Колодцы Времени, выхода из этого лабиринта нет. Зато здесь нет идиотов, которые требуют делать для них разное.

— А ты у нас кто? — уточнил Септ. — Я уже спрашивал. Что-то не припомню ответ.

— Лекарь он, — вместо иномирца ответил Рух, — Только сильно уставший лекарь. Видишь, даже себя лечить перестал.

— Выгорание — флегматично кивнул Септ. — Ну это ничего, подлечим.

Септ отправил сил в плеть и… ничего не произошло. Тени не откликнулись.

Кто тут хотел сражаться своими силами? Вот, точно не я! Он сел, сосредоточился, пытаясь связаться с БК, знакомый голос системы из мира Эша сообщил:

— Приветствуем игрока! Вы открыли скрытый квест! Колодцы Времени. Подземелье содержит девять уровней, главный босс данжа — Лазурная Сколопендра.

Как же хорошо, что я проплатил таки безлимитную игровую подписку! — похвалил себя Септ. — Вспомнить бы еще сколько лет назад.

Правда на его товарищей этот навык не распространялся.

— Почему игрок не может пользоваться артефактами? — спросил Септ.

— Вы на точке загрузки, при открытии первого уровня, ограничения спадут — ответила Система. — Ваши спутники могут проходить квест вместе с вами, однако, выход из подземелья им не доступен.

Септ повернулся к магу пламени и был очень рад: способность общаться с помощью передачи мысли работала.

— Мы в мире Эша. Тут все стремительно меняется под игровое пространство. Есть задача пройти через девять уровней подземелья и завалить главного босса — Лазурную сколопендру. Не хочешь поделиться какими-то техниками, пока мы не начали прохождение? Плеть временно не работает.

— Наконец-то! — торжествовал Рух — Бой, настоящий бой! Конечно, все ждал, когда попросишь.

Через какое-то время Септ встал, размял руки и ноги и заявил уставшему лекарю:

— Вставай, в графстве сегодня на ужин манты обещали. Нельзя опаздывать.

Септ с теплотой вспомнил свою общую кухню, где сейчас, наверное, лепили и складывали пухлые комочки теста с начинкой в морозилку. Он улыбнулся и повел отряд вперед.

Амброзий плелся за новыми хозяевами уже несколько часов. Залы сменяли друг друга, один за одним, на входе в каждый можно было смело заявить “а потом стало еще хуже”. Хищные муравьи, полчища ядовитых скорпионов, огромные пауки, какие-то мотыльки, что летали и плевались кислотой, все это могло убить. Но умирало так стремительно, что Амброзий не успевал насладиться мыслью о скором конце.

Двое незнакомцев ни о чем не спрашивали, не требовали помощи, наоборот, прикрывали его, бесполезного лекаря, который растерял весь свой дар в чужих и злобных землях. В каждом новом зале они переглядывались, как закадычные товарищи. У этих двоих явно была богатая история: возможно два побега с каторги, или спасение с затонувшего корабля. Искры азарта словно наэлектризовали пространство между ними и начинался танец. Натиск врагов сметало пламя: оно принимало самые разные формы, бесновалось в замкнутом пространстве в такт ярости бойцов и заражало азартом.

Оба мага покрылись царапинами, ссадины украшали лица, сквозь клочья одежды проступала кожа, но они все шли и шли. Еще во втором зале “наш граф” достал артефакт и принялся призывать тени из трупов врагов. Некоторые тела он забирал еще живыми, другие подбирал со словами:

— Однажды, Мариус привыкнет к счастью и у него получится настоящая улыбка!

На что его товарищ только улыбался, и продолжал улыбаться еще шире, если граф убирал артефакт и призывал огонь. В последнем зале, уничтожив всех мелких тварей, они присели для привала. Вдалеке, делала вид что спит, огромная многоножка, её туловище цвета морской волны расположилось на большой каменной осыпи. Когти сияли во мраке, обещая быструю смерть. Граф смотрел в пустоту, его взгляд перемещался, словно перед ним была раскрыта книга.

— Представляешь! Эта тварь еще и летает! — поделился он своим открытием с приятелем.

Оба с опаской посмотрели на Амброзия, похоже, они опасались за его жизнь. Впервые здесь кто-то опасался не за себя, а за него. Амброзий нахмурился.

Он давно хотел оборвать своё бесполезное существование. Дороги домой всё не находилось, собственники сменяли друг друга чередой неприятных открытий в области падения человеческих нравов.

Последние хозяева не отличались радушием, лечить их, чтобы потом лечить снова, казалось совершенно бесполезным трудом. Разбойники все ввязывались в неприятности. Неужели нельзя жить так, чтобы тебя не приходилось ремонтировать? Амброзий имел счастье увидеть и обычную жизнь, она была нелегкой, но в ней могло найтись место честному труду.

В какой из дней он заметил, что силы перестали восстанавливаться маг не помнил, но хозяева быстро поняли: этот человек превращается в бесполезный сувенир. Следующие полгода он провел в той самой яме. Сырой колодец стал его домом и местом для размышлений. Кормили редко, а больше глумились, но это только поначалу вызывало ярость. Потом Амброзий решил, что это больше не их дело. И не его.

Это дело смерти.

Для нее у лекаря был надежный аргумент, Семечко Бездны забрасывало в страшное место. Туда веками никто не ходил, легенды рассказывали, что яда этого подземелья хватит на весь мир и еще останется.

Лекарь умел переваривать яд, но его нынешнее жалкое положение, обещало гарантированную смерть. Пока его новые хозяева переговаривались, он встал и пошел вперёд. Смерть была близко. Она была материальна, пряталась в протоках ядовитых желез, с легким треском перебирала когтями по камням. Он сделал еще шаг, стараясь не привлекать внимание и услышал дружеское:

— Ну всё, приятель. Поговорим после мантов.

Тьма разверзлась вокруг него, двое стражников, сотканных из мрака, словно выросли из камня, подхватили под руки и уволокли с собой. Мрак накрывал его, поглощая стены подземелья и Амброзий подумал:

— Неужели получилось?

— Мариус с ума сойдет от счастья! — заявил Септ, сгребая труп сколопендры в пространственное кольцо.

— А выбираться то как будем? — поинтересовался Рух.

— Хм… Тут окно всплывающее — и тут же исправился — Я могу нажать на кнопку, и возможно, меня выкинет на поверхность. Но ты останешься здесь. Такой вариант мне не подходит. Кыс-кыс-кыс.

Рух обернулся, но ничего не произошло. Звук призыва котика мягко разошелся по пространству пустого подземелья.

— Выходи! Я знаю, ты где-то здесь — гаркнул Септ, торопя кота.

Кот опасливо отделился от стены, на ходу обретая материальную форму.

— Падения с высоты в контракте не было. И тварей ядовитых. — заважничал кот — Я может перестал в себя верить, когда увидел эту последнюю гусеницу, такой яд, ммм, зависть берет! Требую омлетик для возмещения морального вреда.

— Животное, — начал Септ. — Я на ужин опаздываю. Меня дома ждут. Не томи, можешь нас вытащить?

— А волшебное слово? — спросил кот.

— Чего ты со своим омлетиком, может научишь меня готовить что-то еще? — задумчиво спросил Септ.

Кот от неожиданности плюхнулся пятой точкой на пол, но тут же вскочил отряхиваясь, словно яд мог испачкать шкуру.

— Можешь когда захочешь, двуногий! Есть одно перспективное место с очень вкусными льдистыми перепелками — облизнулся кот. — Сразу туда за мясом пойдем?

— Сначала домой — мотнул головой Септ. — Там город, курятник твой без присмотра и Вера Павловна переживает.

Амброзий очнулся в опрятной комнате без окон, он сидел на стуле, перед ним улыбалась незнакомая девушка. Светлые волосы были убраны наверх, темно-зеленые глаза смотрели с искренним любопытством.

— Добро пожаловать — присела она в легком поклоне. — Меня зовут Вера Павловна. Простите за бестактность, мы позволили себе немного привести вас в порядок. Я хозяйка этого дома, очень надеюсь на вашу компанию за ужином.

Амброзий тронул себя за шею и рука мягко скользнула, не цепляясь за коросты. Он уныло уставился на чистые руки, поверх которых нашлась новая свежая одежда.

— Льна не нашли, это хлопок — извинилась она.

— Вы читаете мысли? — поинтересовался Амброзий.

— Иногда, если мои гости, готовы навредить себе — кивнула Вера Павловна. — Я не принуждаю вас пользоваться гостеприимством этого дома, но решительно против отпускать, пока ваше душевное состояние не вернется в норму. Когда я увижу, что вы готовы жить дальше, без посторонней помощи, я могу вернуть вас домой или предложить работу здесь. Но в любом случае, все будет зависеть только от вас.

Домой Амброзий хотел, но с опаской. Один из его пациентов умер, и ладно бы по вине лекаря. Больной выпал из окна, пытаясь нарушить постельный режим. Тот герцог был большим любителем приключений. Свита обвинила Амброзия во всем, они требовали его публичной казни на площади. Даже после, когда он схоронился в глуши, до Амброзия дошли слухи, что его чучело сожгли на площади, а за голову обещали такую награду, что бежать было просто некуда.

Тогда он и вспомнил про Вечное вересковое поле, на котором по слухам можно было провалиться в чужую иномирную деревню с очень крепким самогоном. Выпивка оттуда пользовалась большим спросом и некоторые таверны даже продавали подделки, чтобы навариться на сказках о чужом мире.

Вера Павловна выжидательно смотрела, Амброзий еще не вышедший из своих размышлений взглянул на нее мельком и замер. Спокойное золотистое сияние плыло за ее спиной, окрашивая пространство комнаты нежным светом медового заката. Свет не был размытым пятном, он растекался повторяя форму крыльев. Им было тесно в комнате с высоким потолком, тесно в этом плотном мире, он взирал как завороженный и не мог заговорить. Слова пропали, осталось только одно, он упал на колени и не поднимая головы спросил:

— Могу я, бесполезный, учиться у Хозяйки Смерти?

— Сначала ужин — строго заявила девушка, но тут же смягчилась — Вставайте, мы из вас обязательно архимага вырастим. А вы тут полы протираете.

Амброзий с трепетом смотрел, как божество прикоснулось к нему, недостойному, легко подняв с пола.

— Повторяю: вы мне нравитесь, чистота ваших помыслов мне приятна. Но я не буду пользоваться вашим бедственным положением, чтобы заключить договор. Вы придете в себя и сами решите, как жить дальше. Всё! Манты остынут! Это просто ужасное преступление, весь бульон впитается в тесто!

Амброзий вспомнил двух магов из подземелья и улыбнулся сам себе, похоже, жизнь действительно налаживается.

Городок Металлургов

— Эш Флаймар Лориэн! И ты здесь? Как же я рад снова тебя видеть! — выкрикнул Амброзий, едва заметив приход стихийщика — А я думал тебя казнили.

— Заочно, как и тебя — улыбнулся в ответ Эш, занимая свободное место.

— О! — удивился Септ, — Мы скрываем беглых преступников.

После посещения Башни Амброзий буквально ожил, в его глазах горел незнакомый блеск, а сам он как-то собрался и уже больше походил на мага, а не на бездомного, которого подобрали у обочины.

Септ снова хотел спросить, что такого им показывают в Башне, но вспомнил, что и в прошлые разы, ответом его не удостоили. Стоило ли пробраться туда тайком? Бесполезная мысль: там столько переходов, что нужный зал можно и не найти.

И как же глупо это будет выглядеть со стороны! Как оправдаюсь, если она спросит? Я пришел шпионить, потому что, что? Не доверяю? Ревную? Я диктатор и мне нужно контролировать не только подданных и город, но и тебя? От последней мысли Септу стало не по себе. Он решил, что подождет объяснений ещё.

Вера Павловна словно слушала этот поток, она загадочно улыбалась, но вдруг поддержала тему старых знакомых:

— Все мы здесь немного преступники — начала она. — Я примерно понимаю, почему от закона может скрываться талантливый лекарь. Не все пациенты могут выжить, как и не все родственники принять, что лечение и воскрешение, разные задачи. Но чем мог насолить маг стихий?

Эш опустил глаза и помедлил с ответом. Вместо него заговорил Амброзий:

— Тебе нужно рассказать самому. Боюсь мне достались только подлые слухи, которые написали в указе. Если верить ему, ты беспринципный злодей и предатель короны. Но я помню твой сад, где ты растил для меня лекарственные растения и я клянусь небом и землей! Такой дар не может находиться в руках негодяя.

Воодушевленный его похвалой Эш смутился, и даже замер со стаканом компота в руках. Он поставил его обратно на стол, встал, обошел стол и обнял старого приятеля, неуклюже, но искренне.

Рух смотрел на них растроганно, но все же поторопил:

— Эта история точно должна прозвучать!

Эш встал, чуть отойдя от стола, собрался, набрал воздуха в грудь и выпалил:

— Я отказался от престола — тут же стушевался снова и свернул речь, посмотрев под ноги — И нечего это обсуждать. Глупая история.

Но все продолжали смотреть, мгновение Эш метался, пытаясь провалиться сквозь землю, а потом начал уже спокойно и размеренно, словно слова лежали где-то на дне водоема, и нужно нырять за каждым:

— Старший сын, который не оправдал надежд к вашим услугам. Я хотел мира, а в нашем королевстве — это непоправимый порок. Когда был назначен новый наследник, мой младший брат организовал на меня два десятка покушений. Он был уверен, что рано или поздно я передумаю, и захочу свою корону обратно. Потом мы схоронили отца, и игра на выживание для меня началась по-взрослому. И вот я здесь. И не надо так на меня смотреть, как будто, вы меня в плену держите. У вас весело, только воевать мне не давайте, я когда людей убиваю, моя вода больше не несет жизнь.

— Нормально — кивнул Септ, — Маг-пацифист. Редкий вид. Кстати, Эш, мы в городе ботанический сад нашли. Понимаю, климат, у нас оставляет желать лучшего: зимой снег, весной снег, а летом и осенью, дожди и град, но я тебе оранжереи восстановлю и людей выдам.

— А можно? — растерялся Эш, краснея еще сильнее.

— Нужно — кивнул граф в сторону Амброзия, не забыв быстро глянуть на Веру Павловну. — Этот парень утром был не жилец, а тебя встретил и воспрял духом. Как же вам друг друга поддерживать, если твои ноги должны опираться на сад? И город не может жить одной войной, я хочу чтобы в его стенах, знали приметы мирной жизни. Пусть люди гуляют по прекрасным паркам, дети кормят птиц, а влюбленные назначают свидания под величественными платанами.

Эш и остальные слушали с воодушевлением, но Септ уже повис на тонком льду воспоминаний. Септ вспомнил ощущения, как это ходить по планете 2-го ранга, где трава зеленая, а небо голубое. Чистые улицы, безопасная жизнь, беспечные люди, добродушные даже к незнакомцам. Там в миг можно было забыть, что где-то убивают за глоток воды, или смешное количество имперских кредитов.

В таких местах Септ бывал редко и только по работе. Он был чужаком, который продолжал шарахаться от каждого незнакомого звука, но как же он хотел заразиться местной беспечностью! Как завидовал этим людям в чистой одежде, которые верили в своё счастливое завтра.

В таких городах были чудесные сады: невообразимые цветы, чудные деревья, птички и нарядные бабочки. Внутри он никогда не был, только смотрел вслед удаляющимся посетителям.

В один из приездов, они оказались в городе вместе с Маркусом. Тот не смотрел по сторонам, словно все его существование подчинялось простым понятиям “цель” и “приказ”. Но взгляд Септа зацепился за красоты местного парка. Вид заворожил его, и Септ как под наркозом успел подойти к воротам. Устройство на входе требовательно заморгало лампами и металлический голос заявил:

— Техник. Идентификационный номер 1977481214. Гражданин 5-го сорта. Проход запрещен.

Перед ним упал турникет, на табло устройства проявился обратный отсчет до вызова патруля, красные на черном, цифры считали мгновения его свободной жизни. Патруль было интересно дождаться, будут ли они тоже улыбаться? Его нагнал Маркус, хлопнул по спине и с грубой прямотой заявил:

— Видишь Рыжик, не вышли мы рылом для их культурной программы.

Спорить не хотелось. Сейчас Септ не просто строил плацдарм для обороны. Он видел в нем город мечты. В этом городе точно не будет рангов и сортов для граждан. Септ отправил в рот очередной конвертик с начинкой, зажмурился и кивнул себе в довольстве: завтра он откроет север для горожан и у них всё будет хорошо, а может даже еще лучше.

В этот момент он точно знал ради чего сражается.Чтобы у каждого было право на счастье, просто потому что он — человек.

Жирнов Алексей Юрьевич сидел в фургоне и думал о своей великой миссии, взгляд остановился на руках, с которых уже слез весь аристократический лоск. На связь Смолин старший не выходил, но так и было задумано. Каждый вечер вся группа отчитывалась, составляя список наблюдений текущих провалов графа. Группа клеймила Ларина во всех грехах, строя свои выводы на “достоверных наблюдениях”. Но рано утром, вожатая и военный, погрузили их для финальной миссии: трое из чиновников исхитрились сдать нормы ГТО, и начальник лагеря обещал принять их в пионеры. Видимо, после Жирнов сможет вернуться домой в приятную атмосферу страха и рабского подчинения.

Двери фургона распахнулись и он увидел незнакомые городские улицы. В голове чиновника появился звук стука клавиш вшитого калькулятора, смета получилась грандиозная. Пальцы можно было загибать до бесконечности: дороги, тротуары, ливневки, мусорные площадки, опрятные дома, фонари, динамики оповещения.

Жирнов рассудил, что построить всё это граф точно не мог, зато мог захватить. Но у кого? Жирнов перебирал все известные ему города, включая столицу, и не мог вспомнить, а где это прекрасное место. Но если это неизвестный район столицы, как их сюда привезли, а главное, при чем тут граф? Он захватил столицу? Оставалась версия, что они воспользовались порталом, и тогда все складывалось.

Мимо по воздуху проплыло устройство. Сфера перемещалась бесшумно, зоркий объектив оценил их группу и продолжил движение.

А может все это только иллюзия?

Жирнов подошел к каменной скамье около дороги и попытался отколупать кусочек материала. Камень был плотный, ногти не оставляли на нем следов, быстро стачиваясь, зато это действие привлекло внимание сферы. Устройство зависло рядом и голос из динамика проговорил:

— Жирнов Алексей Юрьевич. Гость города N. Ведется оценка действий. Оценка завершена: попытка вандализма. Отправляю отчет на базу. Гость! Указом губернатора для всех видов правонарушений предусмотрена смертная казнь. Вандализм — преступление. Остановитесь.

Жирнов растерялся, но спросил, больше на удачу:

— Город N?

— Вы находитесь в северной части города N, локация Городок Металлургов.

Жирнов осел на скамью, рядом с ним опустились пара его замов.

— Это настоящий город N — обреченно сообщил Алексей Юрьевич. — А не то что мы видели до этого.

— Тогда у нас проблемы — согласился, один из замов. — Здесь подозрительно чисто и опрятно. Так не бывает, нам нужно собрать максимальное количество данных.

— Отставить безделье! — рявкнула вожатая. — Ваша помощь нужна на ферме.

Группу отвели мимо чистых и нарядных городских домиков в большой ангар, он стоял в прямой доступности, но его индустриальный вид не портил пейзаж. Дверь, коридор, буферная зона, снова дверь. Она отворилась и чиновники застыли от удивления.

Всё пространство заливал свет, аккуратные ряды вертикальных колонн, уходящих к потолку пестрили от разнообразной зелени. Вокруг сновали устройства, похожие на уже встреченное на улице. Только эти оснащались манипуляторами. Устройства сновали вокруг будущего урожая, взяв на себя кропотливый труд садовника.

Вожатая прервала осмотр чудес, и грозно крикнула:

— Не отвлекаемся, время ценно. Берем контейнеры с отходами, несем на утилизацию.

Жирнову не нравилась эта агрессивная брюнетка, у него складывалось впечатление, будто девушка верила: мир держится только на ее грубости. Еще в первый день он решил, что после задания попросит её в свой гарем. А уже в более интимной обстановке объяснит: в какой позе нужно стоять, когда и для чего открывать рот. Эти фантазии помогали сглаживать впечатления.

Каждому досталось по объемному ящику, вместе с ними они пошли в соседнее помещение. Здесь будущим “пионерам” выдали спецодежду и рассказали, как кормить личинок. Жирнов понятия не имел, что именно они кормили, но ему показалось это чем-то отвратительным. Борясь с брезгливостью, он насыпал “корм” в лотки, и был очень рад, когда их наконец выпустили на воздух. Но выпустили не надолго, уже скоро их привезли в другое место, где они бросали корм в воду. Мальки радостно собирали крупинки с поверхности, но Жирнов не радовался.

Садки разместили в подвальном помещении, лампы смотрели в воду, а обустройство так напрягало своей продуманностью, что он спрашивал себя. А я ли тут специалист по производству черной икры? При таком раскладе через несколько лет Ларин выкинет его с насиженного места, и менять деликатес на нужные ресурсы уже не выйдет.

Но приключения только начинались. Их снова разбили на группы и они копали ямы на обустроенной под клумбы площади. Жирнов старался наблюдать даже здесь, и увидел.

Граф лично аккуратно взял саженец, его силуэт постоянно перекрывали горожане и соратники. Счастье расплескалось по лицу на котором проступили веснушки. Ларин поставил саженец яблони в лунку, сгреб заранее приготовленную землю ногой и притоптал. Жирнов не слышал, но ему явно кто-то подсказывал последовательность.

— Начало парку трудящихся положено! Ура! Давайте навалимся и завершим работу! — донеслось до Жирнова и тут же утонуло в многократном ура.

Точно тварь двуличная, — заключил Жирнов, — Профессионально работает на публику. Яблонькам он радуется, ну-ну. Я тебя выведу на чистую воду!

С ям их перебросили на разгрузку продуктов в местную лавку, и только потом привели к ДК. Красные флаги украшали фасад, несколько полотнищ взывали к разному: “Долой крепостное право!”, “Нет самодержавию”, “Свобода! Равенство! Братство!”, “Да здравствует Республика!”

Жирнов не выделялся из толпы, которая понемногу собиралась на митинг. Он улыбался все шире и шире, как и все собравшиеся. Алексей Юрьевич получил доказательства измены графа, оставалось только немного подождать справедливого возмездия.

Рядом с Жирновым стояли горожане: опрятные и ухоженные, они сияли от тихой радости. Помощник Ларина с торжественностью, достойной встречи с императором, замер в окружении нескольких человек. Жирнов расправил плечи, ожидая, что сейчас явится Смолин старший, и весь балаган накроется медным тазом. Если в центре видели его нынешнюю передачу, они уже поняли: граф готовит переворот. Действовать нужно быстро, все эти якобы мирные люди точно пойдут на столицу с оружием.

На помост взошел граф, и Алексей Юрьевич, чуть не оглох от возгласов со всех сторон. Ларин поднял руку для привлечения внимания, все разом стихли. Некоторое время он смотрел на собрание и потом начал:

— Спасибо, что доверились мне — он кивнул кому-то конкретному в первых рядах. Городок Металлургов теперь ваш, пожалуйста, берегите его. Сметанин получил подробные инструкции, так что очень скоро он обучит каждого из вас, новым правилам быта в нашей Республике.

Граф посмотрел на всех с тихой, но загадочной улыбкой и продолжил:

— Я хотел сообщить одну приятную новость. Мы провели переговоры с князем Смолиным, и пришли к договоренности. Через три месяца, на всей территории страны отменят крепостное право.

Толпа замерла, а вместе с ней побледнел и Жирнов.

Как? Смолин старший предложивший крепостное право, как спасение ресурсов отступил? Его, Жирнова предали? Эвакуации не будет? А что будет? Битвы за котлеты и труд простолюдинов? Я на задании! Мне нужно держать себя в руках — успокаивал себя Жирнов и кажется, получилось. Начал дышать. Пусть не очень ровно, но это был прогресс.

В нависшей тишине граф подозвал своего заместителя и приобняв его за плечо заявил:

— Доверяем ли мы людям, которые превратили нас в товар? Нет, конечно. Поэтому, все кто захочет помочь ускорить вопрос, вот этот парень, собирает инициативную группу. Прошу любить и жаловать, моя правая рука - Рух. Впереди много работы, и я искренне верю, что наша революция будет наименее кровопролитной из всех, что знала история. Ура, товарищи!

Люди еще не отошли от шока, новости действительно были хорошими, но и верить в такое на слово не хотелось. Сначала крики были тихие, потом уже более уверенные, а после Жирнов утонул в гуле, что шел со всех сторон. Он хотел присесть, но его покачивало словно на волнах, вместе с движениями простолюдинов.

Ничего, ничего, — успокаивал он себя, — Смолин водит вас за нос, мои дорогие дворняжки. Скорее всего собирает кулак, чтобы раздавить гадину.

Граф поклонился публике и предоставил трибуну в пользование Руху. Тот расцвел в улыбке, согревающей своей искренностью и заявил:

— Больше недели назад к нам прислали шпионов — выдал он, и все снова затихли, не зная чего ожидать. — Еще недавно, это были чиновники из соседнего города. Но сегодня, мы можем гордится, обратно в Северную губернию, уедут три первых пионера. Попрошу выйти на сцену, достойных этого символа нашего движения.

Жирнов увидел своих коллег, но странное дело, он не увидел игры на их лицах. Со всей возможной искренностью они принимали присягу, гордо задирали головы вверх, когда им повязали галстуки, и еще более гордо вели беседу с правой рукой графа, так словно, он перекупил их.

Алексей Юрьевич все еще стоял, но земля уже уходила из под ног. Старая добрая тактика: “слуга двух господ”, — как я раньше не догадался сыграть в это? Отчего доверился одному Смолину? И ведь, беспроигрышная тема. Всегда можно сказать, что внедрялся в стан врага.

Рух на сцене не стушевался, он расцветал. Проведя обряд принятия в пионеры, парень встал в центре сцены, ударил себя кулаком в грудь и продекламировал:

— Пусть взовьется пламя, пламя революции!

С его рук в воздух метнулся огонь, он выплеснулся в темнеющее закатом небо, расплескался высоко, приняв форму чудной и нарядной птицы. Толпа снова закачала Жирнова, как корягу в ледяной шуге, и он понял, что не хочет возвращаться в свой город. Нужно было срочно бежать, бежать из этой страны, где улицы скоро зальют кровью, господ поднимут на вилы, а огонь слижет все, что они успели построить.

Полигон

Смолин старший гулял по чистому полю, сворачивал на автомате, словно в этой дикой природе его могли остановить преграды, видимые ему одному. Он машинально поднял ногу, подняться по ступеньке, её не оказалось.

Кажется, я сплю, а раз сплю, неужели здесь не может быть всё как раньше? — поинтересовался он.

Он посмотрел вперед и увидел только площадку ровной земли. Если бы кто-то воссоздал здание Академии, логика в перемещениях появилась бы сразу: вот вход, вот парадная лестница, вот окно кабинета, где он когда‑то подписывал распоряжения с видом человека, решающего судьбы мира. Но от Академии, даже фрагмента камня не осталось. Просто сельский пейзаж. Абрам Моисеевич посмотрел под ноги и увидел цепочку муравьев, которые торопились по своим делам. Идеальное место для размышлений о новом союзнике.

Как исчезла Академия? Записей нет. Следов нет. Может она там, внизу, под землей? Он сказал она есть, только теперь у меня. Может этот нахал умеет воровать здания, просто переставлять их? Отчеты Жирнова и других агентов ничего не дали. А если в следующий раз спросить, мне ответят?

Что имеем? Город N захвачен. Это минус. Граф сам кормит людей, восстанавливает постройки. Передает технологии. Это уже три плюса. Академия переехала. Нейтрально. Граф получил множество заложников: детей из знатных семей. Большой минус. Их родители прямо сейчас требуют связи с наследниками. Нет. Они угрожают. Обещают кары.

Все-таки, люди в массе беспомощны и малоэффективны! Наследник, это тот, кто может держать выбранный тобой курс, хотя бы в перспективе тридцати лет. Стабильность. Но как можно полагаться только на одного? “Единственная кровиночка”, нелепость какая-то. А смертность, естественный отбор, энтропия в конце-концов? Он усмехнулся, представив себе кабинет, где на стене висит портрет «единственной кровиночки», а под ним график смертности с оптимистичной надписью: «Вероятность выживания: 50 %».

Моногамия? И это рассказывают люди, которые аплодировали стоя, закону о гаремах? Бред-то какой! Качественный наследник получается только от одной, остальные бастарды? Предположим, моногамия, сколько баба может родить? Одного? Десять? А как же сочетания генов, которые дают непредсказуемый результат?

Я все сделал правильно, у меня их больше сотни. Все при деле, многие живут, как глубоко законспирированные агенты. И даже не знают, кто их отец. Вот это стратегия, а ваши “единственные кровиночки”, ошибка в расчете. Идеальные гены нужно повторять!

В идеальности своих генов Смолин не сомневался. Он продолжил свой путь, разрешив себе сменить маршрут и гулять в настоящем времени, а не в своих сожалениях по утраченному.

Сила графа в непредсказуемости. Если он может производить драгоценные металлы, что помешает ему купить место Лукина? Золото оказалось настоящим, это подтверждено. “Сегодня сделаем самое простое”, а что для него сложное?

Нет, нужно перестать задавать неправильные вопросы! — одёрнул себя Смолин.

Мне нужен рычаг давления. Я рассчитал всё верно, засланные крепостные его точно заинтересовали. Но в городе их никто не видел. Можно ли считать это победой?

Пришелец похитил кадетов. Почему нам самим не похитить кого-то из его команды?

Что мы знаем о его окружении? Рух: фанатик, псих, иномирец, маг пламени, ближайший соратник. Можно ли его подкупить? Похоже, что нет. Но если похитить, на что граф будет готов для его освобождения? Мариус, некромант, недавно примкнул к компании. Похоже, тоже не дружит с головой. Сомнительно для вербовки. Авериус… Его мы сами подарили, рычагов давления больше нет, но и силы его без нашей фармакологии скоро иссякнут. Иссякнут же? Миргородская, самая перспективная кандидатура на похищение. Любовница пришельца. Жила скромно, звезд с неба не хватала, имела практику в ссылке. Послужной список семьи обширный, но не похоже, что может что-то из ряда вон. Избавилась от яда. Кот Миргородской… Неописуемая словами хтонь. Вместилище кота — это артефакт? Его можно выкрасть и подчинить?

— Эмм, какой поток сознания! — прокомментировал незнакомец, выходя из ниоткуда. — А говорили умный человек и столько ошибок.

— А вы еще кто? — уточнил Смолин и начал оборачиваться в поисках охраны.

— Вы уснули у себя дома — напомнил человек, — Пока размышляли. А все это вам только снится. Есть хорошие новости. Сегодня, я вас не убью. И плохие. Для того чтобы выжить, вам придется пойти на сделку.

Смолин начал вспоминать, он был в своей резиденции, после обеда он разбирал жалобы от феодалов. Жалоб было много, все они переживали за своих бесполезных деточек. Потом он откинулся в рабочем кресле, и да, с большой вероятностью уснул. Смолин перехватил кожу на руке пальцами, сильно вывернул её, но почувствовал боль. Что-то не сходилось.

— Да, в этом прелесть! Сон, в который я вас затащил неотличимым от реальности. Боль будет настоящей. Давайте я вам помогу! — человек улыбнулся, достал нарядный кинжал и полоснул по руке Абрама Моисеевича. Его движения были неуловимо быстрыми, Смолин даже дернуться не успел, кровь из вскрытой вены поспешила наружу, окрашивая землю под ногами.

— Хм… У вас минут пять на переговоры — беспристрастно констатировал незнакомец. — Я не имею в виду смерть от кровопотери, скорее возможность сохранить нормальные функции кисти.

Смолин пытался зажать порез, потом стянул галстук, наложил жгут, разорвал рукав, применив его как повязку, ткань мгновенно прилипла и нагрелась, белый шелк побагровел.

— Практично, вы потратили три минуты на первую помощь. Это немного замедлит потерю крови, но расчетного времени выиграли мало, сейчас связки все дальше уходят от точки разреза. Так мы приступим, или вы хотите сдаться не выслушав?

Этот сон, все меньше нравился Абраму Моисеевичу. Он хотел открыть глаза, эта тактика всегда помогала в кошмарах, но ничего не происходило.

— Поясню. В реальном мире у вас случился приступ лунатизма. Да, первый в вашей недолгой жизни. Вы протянули руку, достали нож для писем, сами себя полоснули по запястью. Прислушайтесь, разве вы не заметили? Звук падения капель крови не соответствует мягкой поверхности земли.

Незнакомец был прав. Прав во всем. Боль пронизывала, отвлекала.

— Кто вы такой и откуда? — прорычал Смолин, осознавая глубину своей беспомощности.

— Я из правительства — сообщил незнакомец.

— Какой страны? — уточнил Смолин.

— Из мирового правительства. Глава фракции ювелиров — Бертран Харольд Харди — мужчина смотрел без вызова, был полностью спокоен и сдержан.

Его превосходство Смолин ощущал почти физически, но не мог сформулировать словами, что его внушает.

— Этот бардак — плод чьего-то управления? — рассмеялся Смолин и тут же поморщился, рука доставляла мягко говоря неудобства.

“Ювелиры”, “каменщики”, “свидетели”, и еще пара точно, — наплодили тайные общества, толку ноль — про себя вспомнил Смолин старший. Он тратил бюджет на слежку за этими бесполезными телодвижениями, но отдачи не видел.

— Все зависит от конечных целей — спокойно ответил Бертран, — При отсутствие понимания, даже идеально работающая система, может показаться хаосом.

— Предположим — сухо заметил серый кардинал, взял себя в руки и мысленно подытожил: “Почти коллега, просто размах другой. Можно договариваться”.

— Наконец-то! И так, вы столкнулись с проблемой планетарного масштаба. Миргородская. Она сама практически неуязвима, и прямо сейчас собирает вокруг себя союзников. Пока, слабых союзников. Но это пока. В отличие от нас с вами, она может сделать из них полубогов за короткий период времени. Из любого кто под руку попадется. Зафиксируйте эту мысль. Любого. Устранение текущих отложит неизбежное, но не остановит.

— Бред какой-то! Наша Миргородская? — сопротивлялся Смолин, презрев запасы времени. Мысль о божественном статусе, последней выжившей из целого рода, казалась столь же нелепой, как идея о том, что соседский кот вдруг решит баллотироваться в губернаторы.

— Тот кто управляет котом, не может быть человеком, — терпеливо объяснил Бертран. — Вот ваша главная ошибка в рассуждениях, вы приняли кота за оружие из артефакта. А кот настоящее хтоническое божество. С чем бы его сравнить… Кот — это Цербер в отпуске.

— Я принял верное решение, стратегическое отступление — подсказал Смолин. — Предположим. Да, группа становится все больше. Но зачем они собираются? Чтобы править миром?

— Это как раз не страшно — отмахнулся Бертран Харольд Харди с видом человека, который видел, как рушатся империи, и знает, что это происходит с завидной регулярностью. — Вы, как и я, живете в тени. Вы легко сможете приспособиться к новой системе. Люди не изменятся. Их сущность остается прежней, а значит, и рычаги сохранятся. В некотором роде, мы с вами, паразиты. Мы используем их слабости и несовершенство для управления.

— И об этом я размышлял — согласился Смолин. — Может уже ближе к делу? Моя святая кровь орошает землю или полы.

— Деятельность Миргородской приведет сюда, куда более сильных противников — печально сообщил Бертран — Я еще помню текст “Илиады”, рекомендую, кстати перечитать. Пока боги развлекаются, люди становятся шахматными фигурами на их доске. И знаете что? Чаще всего пешками.

— Я что-то не вижу выхода — заявил Смолин, над кровавой лужицей на земле засуетились мухи.

— Вы заманите команду противника в одно милое место — наконец сообщил Бертран — Хтонь может победить только хтонь. А сейчас, на счет три просыпайтесь, один из ваших лекарей уже начал путь по коридору резиденции. Просто зовите на помощь. Раз, два — начал он отсчет.

— Три — услышал Смолин, глаза открылись и он наконец смог проснуться. Рука ныла, дорогой паркет окрасился алым, он дал себе мгновение на ужас принятия и заорал — Мне нужен лекарь!

— Вы себе не представляете, как я устал! — заявил Септимус, широко раскинул руки и плашмя упал на постель.

— Представляю — согласилась Вера Павловна, осторожно присаживаясь рядом.

Её рука сразу же мягко легла на бедро графа, начав неспешное путешествие вверх.

— Будь вы прежним собой, без ядра, ваши нейронные связи при таком уровне концентрации на задаче, уже выгорели бы. Усталость — это нормально. — она чуть придвинулась, ложась рядом — Только полигон не ждет. Утром открываю локацию, надо только решить, кого заслать вместе с вами и Рухом.

— Я уговорил себя не спрашивать. Но из головы не выходит — признался Септ, повернулся на бок и пристально посмотрел ей в глаза.

Вера Павловна печально кивнула:

— Дайте угадаю, про вербовку в Башне? — её рука нежно гладила по щеке, Септ накрыл её ладонь своей и остановил движение, плотно прижимая.

Он увидел, как глаза наполнялись печалью, но она продолжила:

— Я смогу показать вам, что видят они, когда вы вернетесь с Полигона. Но чтобы вы не увидели, я надеюсь, вы будете помнить свои прежние мысли и чувства.

— Мммм — мечтательно и игриво протянул Септ — У вас есть крылья, рога или хвост? Я переживу. Я… — начал он, но запнулся, опустил глаза, покраснев. — Я догадался, что вы не человек, вы что-то другое. Но для меня важно, что это существо, — он взял её ладонь и прижал к своей груди — Самое родное, что у меня есть.

Она замерла, от её ладони плескался жар, казалось он согревал само сердце, что билось часто-часто. Септ пытался успокоиться, и у него почти получилось, он продолжил:

— Я хочу услышать только одно волшебное слово: “навсегда”. Вам запрещено умирать раньше меня, запрещено переставать заботится обо мне и отпускать мою руку. С остальным мы справимся вместе.

Она смотрела пристально и устало. Он видел в её глазах печаль, что растворялась, отступая перед спокойствием. Септ снова лег на спину, мечтательно посмотрел в потолок и заявил, наполняя голос шутливыми, хвастливыми нотками:

— Вы выбрали меня! Значит я - красавчик! Гениальный и неотразимый!

— Вам нужно стать сильнее, мы уже стали мишенью для всех тварей — отклонила она, его похвальбу.

— Это не честно! — начал ныть Септ. — Дайте мне хоть какую-то опору, чем я отличаюсь от всех этих людей для вас! Мариус, взрослый, сформировавшийся архимаг, ну да, не умеет улыбаться, но его холод подходит вам намного больше, вы словно родственники. Вдруг, я по ночам не сплю, и все думаю, кто из магов украдет мою возлюбленную, потому что окажется лучше?

— Вы слишком долго общались со своим фронтовым товарищем, Маркусом — усмехнулась она. — Его первое предложение выбрать запасной вариант из вояк, не кажется вам знакомым, на ваш нынешний образец логики?

— Я хочу услышать за что вы меня полюбили — признался Септ, и в его голосе прозвучала непривычная уязвимость. — Может для вас это какая-то мелочь, но это первый мой взаимный опыт. И я просто боюсь сделать что-то не так. Чем дальше мы идем, тем меньше я понимаю, почему. И мне просто страшно поверить. Вдруг “мы” — это тоже иллюзия, для дела? Вы скрываете от меня происходящее в Башне и я словно оказываюсь за непроницаемой стеной.

Она внимательно посмотрела на него, словно взвешивая по частям всё его существо. Септу показалось, что прошла целая вечность, он начал переживать, что зря завел разговор и в момент, когда он уже решил повторить свой вопрос, она тихо легла, прижавшись в нему спиной, складывая поверх его руки, прячась в его объятьях и сказала:

— Когда у чувства появляется “за что”, чувство исчезает, остается только сделка. Вы просили ответить. Но этого ответа у меня нет. Есть только само чувство.

Он чуть согнул ноги в коленях, приподнимая их, чтобы создать опору. Движение вышло естественным, почти инстинктивным. Септ ощутил, как её вес равномерно распределился вдоль его тела. Тепло её спины согревало его грудь, изгиб талии удобно лёг под его руку, а бёдра нашли своё место: мягко, но ощутимо прижавшись к его согнутым коленям.

— И пожалуй, самая страшная уязвимость… — начала она, но оборвала фразу.

Он боялся услышать продолжение, но хотел его услышать и просто ждал. Усталость куда-то слетела. Девушка продолжила свои признания:

— Я влюбилась в вас с первого взгляда, но шутка в том, что мы не умеем, поворачивать такое вспять. Я в вашей полной власти. Если однажды вы устанете, найдете лучше или вам просто надоест, постоянно жить в атмосфере наших бесконечных тайн… — она помедлила.

Он чувствовал, как поднимается и опускается её диафрагма при каждом вдохе, как чуть подрагивают пальцы её руки, лежащей поверх его предплечья. Её дыхание стало глубже, ровнее, будто она наконец нашла точку равновесия, в которой можно расслабиться.

— Мне самой очень страшно. Давайте просто жить здесь и сейчас. Сколько бы времени вы мне не подарили, это будет наше общее время. Мне достаточно. Просто запомните, что ваше волшебное слово “навсегда” для меня реальность.

Септимус улыбнулся уголком рта и осторожно обнял её за плечи, прижимая к себе. Её рука ослабила хватку на его предплечье и легла поверх, переплетая пальцы.

— Теперь никуда не денетесь! — прошептал он, — Я вас поймал.

— А я убегала? — отозвалась Вера Павловна, и в её голосе прозвучало что‑то очень теплое.

— Навсегда, — добавил Септ, чуть крепче сжимая объятия. — Помните?

Она тихо вздохнула, и он почувствовал, как её тело окончательно обмякло в его руках без остатка.

— Так он у вас никогда не научится улыбаться! — лекарь посмотрел на некроманта, изучая его словно диковинную зверушку — Скажи-ка мне любезный, ты случаем не пытался вылечить себя сам?

Мариус опустил глаза, что-то перебирая в памяти, его взгляд стал еще холоднее, словно склад личных воспоминаний находился в землях вечной мерзлоты. Амброзий не собирался вникать в тонкости души пациента, он бесцеремонно ухватил некроманта за щеки и принялся что-то изучать. Септ нахмурился, Вера Павловна отступила на шаг назад и улыбнулась.

— А с ним реально что-то не так? — поинтересовался Септ, использовав обмен мыслями.

— Да, но он вылечил себя сам, и очень гордится результатом — пояснила Вера Павловна. — Для меня загадка, что сейчас произойдет.

Мариус побледнел сильнее обычно, кажется на его лице, человека профессионально загорающего в подвале, проступил рисунок вен, словно кожа становилась прозрачнее слой за слоем.

— Я бы попросил не тискать меня, молодой человек, все у меня хорошо — отстранился он и гордо вскинул голову.

Амброзий сделал вид, что не заметил, он снова приблизился, схватил кисть некроманта с такой обезоруживающей простотой, что архимаг застыл без сопротивления.

— Да, да, батенька — говорил Амброзий тоном, годным для капризных пациентов. — Вы первый некромант, с таким завидным здоровьем. Чистая энергия бездны вместо крови, замечательный образец контроля.

Мариус попытался снисходительно улыбнуться, в этот момент по его телу прошла зеленая вспышка, она обволокла весь корпус архимага, скрыла на мгновение его черный балахон и когда рассеялась, Амброзий уже стоял на внушительном расстоянии.

— А вот латать лицевые нервы некротикой, — дичайшее преступление! — заявил Амброзий и теперь светился от гордости. — Мышцы она восстановит, а вот нервы склеит так, что мать родная в вашем лице сходства не обнаружит. Ничего, ничего, теперь для ремонта магов и архимагов, у вас есть я.

Мариус нахмурился, лицо помрачнело от праведного гнева и Септ решил, что он сейчас закастует нечто настолько ужасное, чему не найдется описаний или названия.

На двор вбежал Рух, удивленно хлопнул по плечу архимага и беспечно бросил:

— О! Вы ему улыбку наладили! Круто! Все вместе идем?

Архимаг от этого нашествия в свое личное пространство, вдруг словно сдулся, он пожал плечами и признался:

— Льдистая перепелка, редкий и ценный трофей, я полгода копил жалованье на покупку, и когда заполучил, мне просто не хватило средств, чтобы собрать достаточно трав как средство защиты. Её холод, сравним с Пламенем Вечных Льдов. Да, я поранился тогда, долго восстанавливался, но ведь нормально же вышло?

Ему никто не ответил, зато оживился Амброзий:

— Я же полезный! Ну вы чего? Я требую право заключить договор!

Септимус посмотрел на Веру Павловну, увидел на ее лице сомнения и решил дать чуть-чуть времени для ответа. Ему еще не встречались маги в депрессии, зато он видел людей на грани срыва, и излишне резкий и напористый Амброзий, после той невыносимой отчужденности в подземелье, вел себя точно также. Но Септимус не был психиатром, он был главным здесь, и работа всегда спасала его от любых заморочек. Команде нужен лекарь, лекарю нужны гарантии. Чем черт не шутит! Может именно служение даст опору Амброзию? Он одними губами сказал Вере Павловне: “Берем”.

Обернувшись к лекарю, Септ прищурился и заявил:

— Настаиваешь, значит? Ну тогда я пошел принимать работу!

Септ подошел к Мариусу: он придирчиво изучал несчастного:

— Мариус! А вот, если я тебе добуду льдистых перепелов, возьмешься повторить свой опыт? — спросил граф.

Мариус растерялся, его взгляд наполнился какой-то детской надеждой, а лицо расцвело настоящей улыбкой, отчего некромант похорошел настолько, что Септ вдруг вспомнил ночной разговор с возлюбленной.

— У нас теперь есть пламя. И лекарь для страховки. Обязательно! — выпалил некромант и щеки порозовели.

— По моему, очень впечатляющая демонстрация — заметил Септ. — Вера Павловна, я настаиваю. Я должен освоить и эту технику тоже. Я хочу видеть своих подданных насквозь, чтобы помогать, даже если у них все хорошо.

Она кивнула и позвала Амброзия:

— Ладно, рискнем. Только давайте быстро закроем формальности, скоро остальные соберутся. Нам давно пора.

Союзники

Септ стоял около входа в Башню, наблюдая, как подтягиваются маги: знакомые и не очень. В Башню взяли почти всех, новые лица Рух отрекомендовал: “Наши союзники из моих земель, проверенные”. Септимус уже давно оставил попытки контролировать хаос вокруг себя, похоже, одна девушка преобразовывала его в порядок. Вере Павловне он доверял безоговорочно, поэтому снисходительно улыбался, когда из кустов с грохотом выкатывали очередной рояль.

Пока Септ строил мир, она готовилась к войне, но в этом тоже не виделось противоречий. Новый мир, хрупкий и невесомый, требовал защиты. Когда девушка вернулась с Амброзием, а тот светился от счастья, оставалось только отметить, что новый контур над городом и территориями заработал, на хозяйстве снова оставили Бай Ху и котика.

Вера Павловна начала вводный инструктаж:

— Полигон — это полноценный осколок мира. Его создавали безумно давно, кого вы там встретите зависит от вашей ветки развития. Полигон примет всех, кто дотянулся до высокого уровня концентрации. Все, кто хочет выжить: работать придется на пределах своих сил. Я никому помочь не смогу. Если вопросов нет…

Её прервали колебания контура, кто-то посторонний пытался проникнуть внутрь, глупо и неумело порываясь войти, словно не понимал, что система защиты уже активирована.

— Смолин старший — опознал Септ.

— С друзьями — уточнил Рух.

— Принимаем у себя или пусть там ждут? — спросила Вера Павловна.

— То есть, весь цвет нашей обороны будет гулять в магическом парке аттракционов и знать, что рядом с нашим мирным завтра, непонятные персонажи расхаживают? — откликнулся Септ. — Пусть скажет, что хотел и валит.

— У меня только одна просьба, избавьтесь от него максимально быстро — попросила она.

— Вот вместе и отошьем — заявил Септ, предлагая взять его под руку.

Смолин старший стоял в окружении нескольких магов. Один из которых, точно был портальщиком. Он сдержанно улыбнулся и вместо приветствия заявил:

— До меня дошли слухи, что вы в Башню собрались, дорогие союзники.

— А слухи, видимо кто-то из фракций принес? — ледяным голосом поинтересовалась Вера Павловна, тоже пропустив приветствия.

Смолин старший знал про Башню, знал куда они собрались, но Вера Павловна не удивлялась, Септ тоже решил отнестись к новостям спокойно.

— А я вежливый! — вставил он свои пять копеек. — Здравствуйте, князь. Вижу, вы не один, с группой поддержки. Чем можем помочь? Вы заблудились? Первопрестольная отсюда строго на запад. Около пятиста километров.

— И вам не хворать, граф — выдавил из себя Смолин старший — Вы меня без магов оставили, вот я наскреб по сусекам, и считаю, как союзник, обязаны вы помочь. С их развитием.

— Звучит очень благостно — протянул граф.

— Что думаете? — спросил Септ у Веры Павловны, там где их мысли оставались не услышанными.

— Это точно какая-то ловушка. Зная, ювелиров, предложить в качестве угрозы им нечего. А это точно они, их следы наблюдатели заметили около Смолина недавно — ответила Вера Павловна. — Возьмем, главное, не затягивать. Убить всегда успеем.

— Надо какое-то минное поле для чужих порталов организовать, — мечтательно заявил Септ и уже обращаясь вслух к Смолину старшему сказал:

— Давайте своих магов, только мы торопимся.

Смолин старший сдержанно улыбнулся, отошел в сторону и они с портальщиком покинули территорию. Пятеро магов смотрели без настроения, с каким-то грузным фанатизмом, который так и превращал светлое утро в мрачные сумерки.

— А это еще кто? — уточнил Рух, рассматривая незнакомцев.

— Огрехи в нашей обороне — отмахнулся Септ. — Смолин старший своих орлов выдал, прокачивать.

— Э, начальника-ма! Я заметил, в плеть очень много народу можно сложить, может того? — уточнил Рух.

— Неприятности — это весело! — заметил граф, улыбаясь — И Вера Павловна разрешила. Убить их в локации. Если начнут гадости делать.

Последнее было сказано так, что новые участники обучения переглянулись.

— Что-то уровень у них низковат — с презрением выдал маг пламени — Еле-еле дотягивают для входа.

— Всё! Разговоры закончились! — сообщила Вера Павловна.

Она торопливо вошла, поведя за собой отряд, неожиданно, Септ не увидел ни привычных березок на входе, ни самого фойе, девушка распахнула вторую дверь уже внутри и за ней показалось… Лето. Другими словами картинку по ту сторону было не описать: яркое солнце, зеленая травка, птички, деревья, и блестевший неподалеку водоем. Они вошли и дверь исчезла, растворилась без следа.

Маги начали располагаться на зеленой полянке, чужаки стояли поодаль. Знакомится из них никто не собирался, а местные и не настояли. В этой благостной атмосфере Вера Павловна сотворила очередную печать, позвала в неё Мариуса, Септа и Руха.

— Ммм — протянул Септ, оценивая стенки, которые изолировали группу от внешнего мира. — Идеально для закрытых совещаний в гостиной врага.

Девушка кивнула и начала:

— Это амулеты возврата — Вера Павловна протянула круглые камни, один достался некроманту и второй магу пламени. — Их появляется всего три, вне зависимости от количества вошедших. Последний у меня. Мариус: отвечаете за магов усадьбы, Рух, на тебе твои люди. Если… — сказала она и исправилась — Когда начнется дичь, собирайте людей в любую печать защиты и активируйте, окажетесь на улице около Башни. Всем всё понятно?

— А можно про дичь подробнее? — уточнил Септ, напрягаясь.

— Эта группа притащила с собой одну диковинку — Вера Павловна опустила глаза — Для её активации нужны души и кровь, как минимум, пяти разных направлений. Видимо, эти идиоты, решили самоубиться во благо.

— Стоп. И вы сразу не сказали? — спросил недоумевающий Септ — У нас есть враг, который в любую минуту готов запустить некий взрывной механизм, верно?

— Да, Смолину старшему кто-то предоставил способ, избавиться от всех нас, или кого-то конкретного. Я хочу изолировать их и прогуляться туда, куда приведет их артефакт — призналась Вера Павловна.

— И мне эта идея не нравится — сразу выпалил Септ, пока Мариус и Рух, расстроенно молчали.

— Предположим, мы возьмем их плен, — начала Вера Павловна. — Погуляем тут, выйдем сильнее. Как задумывали. План провалился, желчный тип — Бертран, глава фракции ювелиров, в ярости. Провоцирует нападение на Российскую Империю. Мы теряем время на оборону, ресурсы, сколько-то мирного населения в числе погибших.

— А что мешает этому вашему желчному типу напасть просто так? — уточнил Септ.

— Сейчас он сделал ставку на то, что я не смогу справиться с существом по ту сторону артефакта — она говорила с неохотой, но все же отвечала — Это действительно сильный враг, но больше союзник, просто Бертран знает ситуацию из мифов, а я из семейных летописей.

— Вот, я кажется начал понимать — отозвался Септ. — По ту сторону какой-то очередной монстр, может быть родня нашему котику. Я предлагаю другой вариант!

Септ рассказывал свою версию, маги улыбались, Вера Павловна хмурилась. Как только четверо покинули совещание, тени сгребли несчастных камикадзе, сразу на месте был проведен обыск, в руки Септу упал кусок камня, на котором, составленный из меандров узор, обвивал высеченный на породе лавровый лист.

— Семён! — позвал граф — Порадуй меня, расскажи, как активировать эту штуку, без затрат среди магического населения. У нас война с заморскими захватчиками запланирована, каждый целый маг на вес золота.

— Занятная вещица, связана с изолированным пространством и похоже, на другой планете — комментировал Семён. — Мне бы чуток времени, я пойму. Школа другая, но базовые принципы угадываются.

— Главное, не запускай раньше времени — порекомендовал граф и обернувшись к остальным заявил — Вы чего такие кислые? Мы попали на знаменитый Полигон Башни, ну-ка, быстро изобразили радость и пошли выполнять местные квесты!

— Товарищи! — выкрикнул Рух, сразу кладя руки на плечи двум попавшимся рядом соратникам — Собираем все техники, которые встретим, потом проведем анализ, что и кто добыл, и поделимся с остальными. Бе-гом!

Септ не помнил сколько они уже шли вдвоем. Девушка не уставала, вместе они обследовали нарядные руины, подарки судьбы сыпались на Септа, как из рога изобилия. Техники, рецепты снадобий, непонятные, почти бытовые предметы, с аурой, которой можно было подсветить небольшой квартал города N. Вдобавок, Вера Павловна повесила прямо на него очередную печать, прокомментировав:

— Вы у нас уже с ядром, а манну до сих пор собирать не имеете. Здесь её столько, что в банки можно консервировать, а печать притянет.

— Остальным тоже такое выдали? — удивился Септ.

— Не всем, но многим выдали — уклончиво сообщила Вера Павловна.

— И кем я отсюда выйду? — поинтересовался Септ, чувствуя, что тело меняется в лучшую сторону. Изменений происходило столько, что идти и наблюдать одновременно было нереально, а девушка всё торопила и торопила.

— Собой, конечно — усмехнулась она. — После ядра, еще несколько промежуточных стадий развития. Значимая — стадия зарождения души. Но с вашим прошлым, ее не пережить. Поэтому, задача перешагнуть на самую близкую ступеньку к ней.

— Опять ничего не понятно — заявил Септ.

— Давайте постепенно решать проблемы — увернулась она от обсуждения — Вы хотите затащить в подземелье Мариуса, Руха и Эша?

— Да, я бы и Амброзия прихватил, — признался он, — Но что-то мне подсказывает, что подземелье ему пока противопоказано.

Септ вспомнил стенки колодца, и вид, который открывался из него, то есть то пятно почти не освещенного бетонного потолка, которое было видно снизу.

— Интуиция у вас на высоте — кивнула девушка, — Только Эша лучше оставить с приятелем, так больше шансов, что лекарь не сорвется. Руху доверить вывести людей. Я бы и вас спровадила, а Мариус может быть очень полезен.

— Я протестую — помотал головой Септ.

Они вышли из руин, и теперь он сидел на камнях, рассматривая лес впереди.

— Мариус и раньше был ничего, а после ремонта… Нет, я вас двоих не отпущу.

В лесу что-то мрачно завывало и ломало молодые деревца с диким хрустом.

— Это что-то на мальчишеском? — улыбнулась Вера Павловна с легкой грустью.

— Мы договорились все делать вместе — Септ снова смотрел на нее с какой-то внутренней решимостью — Я не хочу остаться в городе один.

— Вы сами напросились, — выдохнула Вера Павловна. — Только одна просьба: ничему не удивляться.

Вой становился все настойчивее, кажется, зверь приближался к границе стройного ряда деревьев.

— А что там такое нас ждет в лесу и переживает? — поинтересовался Септ.

— Новая зверушка для вашей плети, сходим, посмотрим? — улыбнулась она — А потом можно на точку сбора.

— Как это я не пойду? — возмущался Рух.

Только что, он пришел хвалиться, сколько всего они собрали на Полигоне, а его поставили перед фактом, в подземелье он не идет.

Семён разобрался с артефактом, оказалось, вполне можно замкнуть цепочки без крови и страданий. Ставка Септа оказалась верна: магия создателей штуковины вполне обходилась без душераздирающих ритуалов.

— На вас самое ответственное: вывести людей и защищать город, если у нашего Смолина есть план Б — успокоила Вера Павловна.

— Город в опасности? — посерьезнел Рух, надежды на героические подвиги в роли городского защитника озарили лицо — Я понял, мы уходим.

Артефакт, готовый к использованию достался Мариусу, маги распрощались и портал полыхнул чернотой, стирая нарядный пейзаж волшебного мира.

В узком коридоре стояли трое так близко, что почти касались друг друга. Септ хотел осмотреться, но Вера Павловна попросила Мариуса:

— Туман здесь ядовитый, давайте он пылью на полы осядет.

Мариус кивнул, задержав дыхание, он сплетал чары, шепча себе под нос заклинания. В этот миг Септ увидел кусочек его кошмарной ауры, от которой похолодело внутри, он сбросил с себя минутное наваждение и не узнал место, где находился. Проход освещал слабый желтый свет, камень застенков оказался белым, рассыпающимся, похожим на обычный известняк.

Вера Павловна пошла первой. С каждым шагом с нее будто слетал какой-то невидимый груз, походка становилась легче, аура сначала терялась в местном сияние, но скоро начала спорить с ним.

Странно, но чем ярче она становилась, тем тяжелее было дышать Септу. Скоро он заметил, что ноги перестали слушаться: словно шел он по очередной планете, где притяжение не любило всех, кто хотел двигаться. Через пару минут он начал отставать, спина Мариуса, который почти не сбавил темп, отдалялась.

Усталость накрывала, Септ прижался к стене, чтобы отдохнуть, но в это мгновение, его догнала печать. Легкость и ненавязчивость, с какой девушка раздавала ему разные печати уже почти стала нормой еще на Полигоне. Септ и сейчас не особо удивился, он обнаружил, что бодрость вернулась. Быстро догнав группу, он поинтересовался:

— А.. — начал Септ, но я его тут же перебил Мариус.

— Ей нужно было ограничения снять, которые Вера Павловна поставила на свой уровень, чтобы мы в песочнице поиграли на Полигоне.

Ограничения — подхватил мысль Септ — И как часто она их ставит?

Проход закончился огромной пещерой, своды ее уходили высоко в небо, словно огромная воронка. Это место было создано для того, чтобы путник почувствовал себя крупинкой в безбрежном море мироздания. На стенах красовались знаки и символы, тот же меандр, что и на артефакте, плел свои узоры здесь. Резьба на камне явно принадлежала рукам мастеров. В центре зала находилось углубление, в котором лежали нарубленные, как попало человеческие останки. Мясо присохло к костям, но плоть еще угадывалась. От места чужого упокоения, поднималось едва заметное свечение. Вокруг в беспорядке лежали огромные стрелы, металл наконечников покрылся вековой пылью, но даже так, выглядели они угрожающе. Вовсе не из-за своих размеров или искусной работы мастера, которая угадывалась в каждой линии. От них самих распространялась зловещая аура.

Вера Павловна замерла, одними губами призвала кота и Пушок плюхнулся рядом.

Кот подошел к центру, его шерсть медленно встала дыбом, хвост распушился, а глаза наполнились ужасом. Пушок пронесся по залу, мимо людей, затаился в проходе и поманил лапой Септа.

Подошли к коту все трое, зверь сидел на пятой точке, с разъехавшимися лапами. Прерывисто дышал и Септу показалось, кот вот-вот попросит выпить и закурить.

— Ты почему её не отговорил? — дрожащим голосом спросил Пушок.

Септ обернулся к остальным, Вера Павловна усмехнулась, Мариус и раньше был серьезным. Поди угадай, что у него там в голове.

— А я мог? — решил ответить Септ.

— И какой план? — спросил Пушок.

— Зверь! Принесешь водички, я соберу останки — начала Вера Павловна.

— А потом свалим? — с надеждой спросил Пушок.

Септу не нравилась реакция кота, хтоническое божество явно боялось того, что мирно упокоилось в центре. От надвигающегося ужаса становилось не по себе, страх еще не прилипал к нему болотной жижей, сковывающей движения. Но уже полз где-то близко.

— Потом призовешь душу в тело — спокойно заявила Вера Павловна. — Должно получиться.

— Да чего проще? — нервно дернулся кот — А когда получится, кто здесь выживет? Давай я своего повара домой отнесу, кто-то должен написать песню “И пожрал в тот год всех проклятый дракон”. И обязательно вернусь, правда-правда.

— Животное — спокойно сказала Вера Павловна, только от её голоса, вдруг посыпалась пыль со сводов.

Пушок сжался сильнее, оглядел всех затравленным взглядом и растворился. Вернулся он с фляжкой, которую уже видел Септ, когда они воскрешали Светлану.

— Кто я чтобы отговаривать? — театрально заявил кот, — Если у тебя не получится, я сначала съем его — лапа указала на Септа — А потом всех, кто под руку попадется.

Вы все умрете

Девушка в ответ на его реплику только улыбнулась.

Вера Павловна деловито вышла в центр, печати яркими линиями, заплясали вокруг воронки с останками. Она шагнула к костям, принимаясь собирать обломки чьей-то жизни, но руками не касалась, магия составляла части в единое целое.

Мариус наполнился благоговейным трепетом, такое выражение, достойное бдения у алтаря священного божества, Септ видел у него впервые. Кот назвал чужие мощи драконом, но и тут у Септа что-то не складывалось. Где крылья, рога и хвост? Раз за разом он мысленно складывал этот дикий пазл, брошенный гнить на камнях, но дракон не получался. Получалось нечто очень похожее на человека.

— А про какого дракона Пушок вещал? — не выдержав, уточнил Септ у Мариуса.

Архимаг явно знал больше начинающего волшебника.

— Это дельфийский оракул — Пифон! — заявил Мариус, и голос его дрогнул, словно произносить вслух имя божества, грозит страшными карами.

— Это из мифа, где Аполлон победил змея? — уточнил Септ.

— Скоро узнаем — кивнул Мариус — Судя по рассеянной душе, он самый. Только из другого мифа, где оракула подчинила новая власть, и так подчинила, что даже в разобранном виде, его заставили служить. И знаешь, наш “Цербер в отпуске” прав. Лучше бы тебе схорониться, пока все это здесь будет вершиться — он помолчал и добавил с интонациями человека, который все для себя решил — Большая честь быть здесь, и если суждено погибнуть, это все равно лучший день в моей жизни.

Вера Павловна кивнула чему-то и пошла к магам. Шла она едва касаясь полов, словно опираясь на воздух.

— Я попрошу вас остаться зрителями — спокойно заявила она — Сейчас я поставлю барьер, чтобы то, что произойдет внутри, не вышло наружу. Если мне не удастся договориться, Пушок вернет вас в город, что делать дальше вы уже знаете. Крепостное право должно пасть. Чтобы вы не увидели, не пытайтесь сломать барьер и прийти на помощь.

Септ встряхнул головой, словно отгоняя от себя дурной сон:

— А если он вас жрать начнет, мне просто стоять и смотреть?

— Он зол на всех — задумчиво проговорила Вера Павловна — Но не настолько, чтобы не признать своих.

Септ не знал, как поступить, но Мариус неожиданно положил ему руку на плечо и спокойно заявил:

— Мальчик, этому существу тысячи лет. Оно опасно. Послушайся старших, просто наблюдай — и добавил с непривычной задумчивостью — Будь я бессмертным и со мной вот так поступили... Лежать веками, чувствовать боль и быть полностью беспомощным. Какую ярость можно взрастить?

— Мариус! От вас мне нужна защита для нашего графа — остановила его Вера Павловна — Это точно слова поддержки? Я проверила состояние его духа, он может оказаться вменяемым. Всё, нас слишком долго нет в усадьбе.

Она торопливо подошла к Септу, невесомо сжала его руку и не дав ничего сказать, уже устремилась к центру. Новый контур слетел красивым рисунком с рук, сплетенные пальцы дрогнули, и прозрачная стена оставила Септа и архимага перед входом в пещеру.

Септ попробовал ее на прочность: вроде бы воздух, но слово “бетон” на ум приходит первым. Мариус подсказал:

— Вы же умеете наблюдать за действием на расстоянии. Я погорячился. Все будет хорошо. Это же Хозяйка Смерти. Что ей какой-то там древний бог?

Септ хотел возразить, что он знает лучше, кто она. Та, что всегда находит время, нежно ворошить его волосы. Та, что краснеет в ожидании его оценки, когда он начинает пробовать, что-то незнакомое. Та…

Он сел, сконцентрировался и отпустил сознание, став наблюдателем. Части в центре срослись в унылый скелет. Иссохшая плоть облепила его жгутами, кое-где, она выглядела так, словно над ней старались мыши. Вера Павловна сидела напротив: очередной пас руками и кости поднялись, повисли в воздухе. Белый туман слетел с рук, потоками пополз вдоль истлевшей плоти, впитываясь в нее, наполняя объёмом. Еще печать и какие-то ингредиенты, россыпью звезд заполыхали вокруг мощей.

Тело словно растили заново на какой-то божественной кухне. Мясо окрасилось алым, проступил рисунок мышц, сухожилий, сложной сети сосудов, отличавшейся от человеческих. Септ наблюдал за тонкой работой, но не мог определить, чьей руке она подвластна. Скульптора? Кожа легла сверху, изменения протекали внутри и снаружи, тело обнаженного мужчины прорезали новые линии: пламя рисовало их узоры, они прошивали руки, ноги и грудь, выходили алыми отметинами на шее. У незнакомца даже выросли вьющиеся волосы, цвета крыла ворона.

— Память сути восстановлена — трагически заявил Пушок, который, как оказалось все это время прятался где-то в проходе.

Голос кототвари выбросил Септа обратно, он посмотрел на зверя, и хотел поругаться, но не смог. Котик сник, словно, неизбежная смерть уже пришла за ним с ведром холодной воды.

Интересно, как выглядит кошачья смерть на самом деле? — задумался Септ. — Вряд ли такого как Пушок, можно было бы утопить, даже в младенчестве.

Зверь подскочил и отвесил увесистый подзатыльник.

— Я божество! Я бессмертен! — заорал кот, и от его крика, даже Мариус шарахнулся ближе к стене.

— А раз божество, зачем сопли разводишь? — подбодрил Септ. — Я на тебя смотрю и мне самому страшно становится. Вдруг я Веру Павловну в последний раз вижу.

— Так и есть — согласился кот. — При любом раскладе.

— Зве-е-ерь — протянул Септ — Сказал, не молчи.

— Это я неправильно выразился. Ты, двуногий, её еще не видел. Но скоро посмотришь, на что посягнул.

Договорить зверю не дали, Вера Павловна призвала кота и Септ позавидовал наглому животному, тот мог ходить везде, где вздумается. Оставалось только выдохнуть и снова стать зрителем.

Кот сел с другой стороны от тела, которое уже выглядело, как спящий олимпиец. Широкие плечи, рельеф мышц, готовая статуя бога-физкультуры в пионерский лагерь Руха, только прикрыть срамные места.

Кот сидел и раскачивался из стороны в сторону, пока Вера Павловна не подала знак. Зверь растворился туманом, наполнив огромное пространство своей чернотой, потом снова собрался, но уже в какого-то диковинного зверя. Септ таких никогда не встречал, разве что было нечто похожее на барельефах земель мага пламени. Вот только этот зверь был вполне себе осязаемым, тяжелые клыки не помещались во рту, когтистые лапы стояли на камне, а гордая лохматая голова чем-то напоминала льва. Животное издало звук, от которого стена барьера затрепетала, своды затряслись, а тело перед ним прошило судорогой.

Вера Павловна снова что-то колдовала, несколько дисков появилось по кругу, они зависли в воздухе, и внутри их кольца заплясали огненные искры.

Септ успел подумать, что это за артефакт, а ему уже подсказывал Мариус:

— Зеркало похищения душ — великая штука!

Септ снова моргнул, но происходящее внутри не давало расслабляться. Когда он снова смог настроиться, в центре круга сидела одна Вера Павловна. Её фигурка казалась маленькой. Куда пропало тело? И где этот чертов кот?

Несколько мгновений ничего не происходило, девушка плела какое-то сложное заклинание, и тут Септ забыл как дышать. В пещере появился огромный дракон: он как ожившая скала ступал по полу, а гул отдавался даже за границей зала. Черная шкура, покрытая чешуей, как рубцами, казалась чем-то угрожающе грубым. Рисунок жил пламени полыхал ярче солнца в погожий день, а Вера Павловна продолжала сидеть не двигаясь. Дракон раскачивался всем корпусом, как зверь, готовый напасть. Септ видел, он втянул воздух и открыл пасть. Пламя зародилось внутри и… Погасло.

Вокруг чудовища светилась новая печать, внутри ее очертаний шел искристо белый снег. Большие глаза ящера замерли, наблюдая за снежинками. Это не было заклинание контроля, это, как понял Септ, была визитная карточка Хозяйки Смерти. И дракон её узнал. Корпус зверя расслабился, длинный хвост с шипами спокойно лег на камень, а лапы подобрались, словно это был домашний кот. Зверь склонил голову набок, рассматривая.

Так продолжалось недолго, дракон вдруг распрямился, небрежно лапой срывая печать. Он снова стоял во весь рост, наблюдая за Верой Павловной в плотоядном интересе. Девушка начала меняться: её фигурка легко оторвалась от пола, свет разгорался вокруг, словно само тело вот-вот испарится, за спиной вспыхнули золотом два огромных крыла.

Септ посмотрел бы и дальше. Все таки, крылья — успел подумать он, и его тут же грубо вытащили в реальность на задворки сцены. Мариус держал его плечо, грозно смотрел в глаза и повторял, как умалишенный:

— Я успел, успел. Она просила остановить.

— Что там сейчас происходит? — спросил Септ испуганно.

— Это приказ подчинения, тот кто его увидит, потеряет разум — выдохнул архимаг с облегчением. — Она предупредила меня заранее, чтобы я отвлек вас. А я… Я впервые вижу такое действо в первых рядах — сознался Мариус и отвел глаза.

— Приказ подчинения? — переспросил Септ.

— Забудьте, на вашем уровне, это верная смерть. Мозг просто выгорит. А наш новый друг такое может воспринять как легкий удар по носу, с намеком на тяжелые ранения. Кажется, успокоился. Боя не будет.

— А они еще и подраться могли? — уточнил Септ, вспоминая эту ходячую гору, наполненную пламенем.

— Кот, именно этого опасался — кивнул Мариус.

Септ впервые слышал от него так много слов, и не знал, радоваться или сокрушаться, что уровень интересующих архимага тем был слегка выше, чем какие-то там льдистые куропатки. Словно уловив его печаль Мариус заверил:

— Такое раз в тысячелетие можно увидеть.

— Там в Башне, когда подписывали договор, вы тоже видели приказ подчинения? — рискнул спросить Септ.

— Молодой человек! Где ваша логика? Я обладаю собственным сознанием, я принял служение добровольно. С чем сравнить? Вот вы вроде бы из космоса, есть у вас кумир? Это как если бы первый космонавт спустился из ракеты, похлопал вас по плечу и сказал: “Я завтра лечу на Альфа Центавру, айда со мной!”

Септ глупо улыбнулся, представив Гагарина, который зовет его в неизведанные дали. Ох, Юра, знал бы ты, сколько мы всего про..бали — мысленно вздохнул Септ.

— А когда уже можно? — спросил он у Мариуса, но тут контур печати дрогнул, пропуская внутрь.

Внутри царила подозрительно мирная атмосфера, Пифон сидел на камнях, в меру героической позе, его тело прикрывала одежда. Вера Павловна скромно стояла рядом, но стоило Септу подойти ближе, щеки девушки вспыхнули румянцем. Септ растерялся, хотел сказать что крылья хороши, но смутился окончательно и остановился глядя под ноги. Её не сожрали, это просто замечательно. Стоять за стеной и ничем не помогать, оказалось пыткой.

— Вы все умрете — заявил Пифон и растянул рот в улыбке.

— Ну зачем так сразу? — уточнила Вера Павловна — Вот, знакомьтесь, самый настоящий дракон. Не обращайте внимание, его для предсказаний долго эксплуатировали. Так что, почти по нашему профилю: “свобода трудящимся”.

— Ладно, ладно, пошутил — согласился Пифон.

— А это те самые стрелы? — уточнил осмелевший Мариус, рассматривая хлам на камнях.

Дракон сморщился, Вера Павловна кивнула:

— Забирайте, подарим нашим врагам со временем. Жаль, лук, что умеет их запускать не найти — она потрепала Пифона по плечу с такой непринужденностью, что Септ напрягся — Вашего противника много веков никто не видел и не слышал.

— Домой, я хочу домой — заявил Септимус, ища глазами кота, — Мне нужно срочно одну девушку поругать наедине.

Рух нетерпеливо мерил шагами двор усадьбы. Лицо мага покраснело от напряжения, одежда прилипла к спине от пота, птицы яростно носились на границах ауры. Именно таким его увидел Септ, когда мрак котьего мира рассеялся, и все вышли в Курасково. Маг пламени замер, нахмурился, но потом бросился на Септа, и что-то ему подсказало, ругать для начала будут его.

— Ты! Ты! — начал он, задыхаясь. — Ты знаешь, сколько я здесь хожу?

Септ молча опустил голову, пытаясь провести измерения, но вариантов ответа не было. Он понятия не имел, как соотносится время в пещере, к времени Полигона, а тем более к тому миру, где он спокойно стоял и наслаждался реальностью.

— Я же переживал! — воскликнул Рух и всё же повис на шее графа, но потом отстранился, и легонько толкнул его кулаком в грудь — Но если в следующий раз меня не возьмете! А это кто или что? Почему мне в его сторону даже смотреть страшно? — спросил он, указав на Пифона.

— Это, — запнулся Септ. — Вера Павловна, а наш новый союзник или гость… Он где обитать будет? Мне вчера нужно для него пещеру построить? Драконы же живут в пещерах?

— Он у нас проездом — ответила Вера Павловна — Я с ним в Башне поболтаю, и вернусь, вы анонсировали семейную ссору, вот, после формальностей, я вся ваша.

— Ну вот и поговорили — кивнул Септ. — Рух, это дракон, он же Дельфийский оракул, он же Пифон. И похоже, на чай он не останется. Долго нас не было?

— Четыре часа! — вскрикнул Рух, но тут же растаял и мечтательно заметил, глядя, как уводят нового союзника — Пифон… У нас новое пламя появилось?

Мариус, которого никто не замечал подошел поближе и испортил праздник:

— Такое, которое твои каналы в пепел за секунды обратит — и смягчившись добавил, — Но нам всем, есть к чему стремиться. Это же как маяк во мраке, берег уже близко, осталось миновать все подводные камни.

— Маяк, это не понятно — замотал головой Рух.

— Уровень вознесения — отмахнулся Мариус, а Рух посмотрел на него подозрительно.

— И когда ты успел нашу систему изучить? — но тут же начал загибать пальцы, что-то перебирая в уме, пальцы на руках быстро закончились. — Это же хорошие новости, если ходить на Полигон, то за пару лет… Эх, граф, какие вы молодцы. Я вот только что понял: хорошо, что не взяли меня с собой, я бы только мешался.

— Мы там оба мешались, — заявил Мариус — Зато теперь у меня есть стрелы Аполлона, а Семёна кто-то видел? Надо с ним поболтать.

Вера Павловна вышла из Башни одна.

— А где наша добыча? — испугался Рух.

— Ему восстановиться нужно, воскрешение, дело тонкое — ответила Вера Павловна и улыбнулась, заботливо погладив мага пламени по плечу — Принесли вам всем пламя на вырост. Только не подведите, тренируйтесь усердно. Доберетесь до трех границ разрушения тьмы, и сразу освоите.

— Как это? Только что же про вознесение говорили — пробормотал он.

— Мариус такое сказал? — уточнила она. — Это он вас пожалел, а у меня вредная привычка правду говорить.

Рух еще подумал и заявил:

— Это значит оно еще мощнее, чем я предполагал! Ура!

— Пойдемте граф, я готова ругаться — улыбнулась Вера Павловна.

— Я хотела извиниться — начала Вера Павловна, когда они с Септом остались наедине.

В их гостиной было тихо, сюда не долетал шум со двора и звуки самого дома. Септ смотрел ровно одно мгновение, в нем боролось множество эмоций, но потом он сгреб девушку в охапку и заговорил горячим шепотом, уткнувшись носом в её волосы:

— Я снова испугался, даже не знаю чего больше — его руки легли на ее щеки, он покрывал её лицо поцелуями — Того что эта тварь вас спалит или того, что вы думали обо мне всякие гадости. Я очень-очень зол.

— Мне было чего опасаться — пыталась она вставить слова оправдания и вырваться, но он не позволял, снова и снова прижимая её к себе так, что дыхание перехватывало.

— Я давно все понял, но не говорите об этом — он не удивился, если бы услышал хруст ребер, но в его порыве не было желания навредить, он заглушил все чувства в подземелье и теперь вывалил их разом. — Я принял свою судьбу, я стараюсь, пусть медленно, но я встану с вами рядом.

Он не знал, как обнять её еще сильнее, словно она могла улететь с первым порывом ветра, опираясь на его потоки широким крылом.

— Вы уже рядом — ответила она — Мы вместе строим город мечты.

— Я мало попросил тогда — кивнул он своим мыслям.

— Уже интересно — робко улыбнулась Вера Павловна.

— Вопрос о моей кончине первым, снимается, — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. — Ваш статус это гарантирует. А вот “навсегда” остается. И что же я хотел еще? Нет, в сторону. Я понял, у вас было время пройти этот путь, и вас можно нагнать. Это вы уже пообещали.

— Нет — замотала головой она, прядь выбилась с ее прически, легла на лице, Септ протянул руку, чтобы убрать, его ладонь снова лежала на её щеке.

— Что нет, если эти глаза мне не врут, — он наклонился ближе, обжигая дыханием её кожу. — Там точно да.

— Я не дам вам умереть, — прошептала она. — Навсегда, это очень долгий срок, сами попросили. Не хватит одного навсегда, сходим за следующим.

— И за что извиниться? — вдруг вспомнил он. — Я дурак, меня предупреждали, я настоял. И я не жалею.

— Я не смогла сразу уменьшить давление своей ауры — заявила она, снова отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Механика.

— Меня интересует только одна механика — перебил он, и в его взгляде вспыхнул азарт, а его жертва замерла. Он резко, но бережно прижал её к стене, одной рукой удерживая за талию, другой нежно обхватив затылок. — Та, что заставляет моё сердце биться чаще, когда вы рядом.

— Вы хотели попросить что-то еще — напомнила она и он слышал как изменился её голос, эти интонации кружили голову, быстрее чем касания.

— Да, потребовать — кивнул он. — Я уже говорил, мне не важно, кто вы. Для меня важно, что вы моя. Вам необходимо оставаться просто моей любимой.

Санаторий

Смолину старшему было неспокойно. Безопасность рухнула окончательно. Еще недавно он размышлял, не обратиться ли за помощью к западным коллегам. И вот он, ответ на вопрос, который не успели задать.

Пусть и его люди ходили по миру Этериума, но все советники сходились в одном: против фигуры уровня Бертрана, ничего не сработает. Особенно, если зловредный глава фракции, обратил на кого-то своё пристальное внимание. Абрам Моисеевич поступил мудро: он приказал стеречь свой сон на случай новых нападений. Но это не спасло от нервозности. Привычка послеобеденного расслабления исчезла, в комплекте с ней пришла бессонница. Стоило только закрыть глаза, как воображение рисовало новые страдания. Жизнь без сна освобождает массу времени, этой ночью Смолин тратил его на размышления.

Ларин не вписывался в картину мира, где всё строго лежало на полочках. Конечно, пока ничего по-настоящему катастрофического “граф” не произвел, зато страх перед потерей власти и влияния стал вполне осязаемым. Это сейчас пришелец не хочет править миром, а вот крепостное право уже требует отменить. Но что он даст взамен? Реставрацию союза? Та же олигархия, только в новом антураже! Портрет Ларина явно просился на стены и штандарты, этот понаехавший на двести процентов состоял из тирании. Только еще не распробовал — пояснял себе Смолин, оправдывая свою минутную слабость в новой сделке.

Феодализм был гордостью Абрама Моисеевича. Феодализм давал миру простые правила и мотивацию. Бертран Харольд Харди может и состоял в мировом правительстве, но не посягал на феодализм.

Но были нюансы. Смолин до встречи в собственном сне не мог составить о нем какого-либо мнения.

Во-первых, Смолин не верил в заговоры. Его мир был простым: расчеты, аналитика, сделки, интриги, обычная рутина. Такой подход полностью исключал угрозы иллюзорные. “Мировой заговор” в мире Смолина лежал на полке “бесполезная фантастика”. Все члены фракций в этой связи, выглядели как неокрепшие умом гимназисты, искатели приключений и причастности к кромешной тайне, там где её просто нет.

Во-вторых, Бертран с важными фигурами, а Смолин старший считал себя таковым, связей не поддерживал. Значит “мировое” нужно схлопнуть до жалких пределов Европы, а некоторым романтикам уже перестать натягивать свои мелочные амбиции на глобус.

В-третьих, Абрам Моисеевич помнил каждый свой шаг по лестнице в сторону личной империи. И у него не было инструкций, советников и других поводырей. Стало быть, “мировое правительство” либо чтит чужие амбиции, либо не существует.

Сейчас, все эти мелкие наблюдения складывались в понятное и четкое: глава фракции ювелиров и Смолин, делят разные ресурсы. Зато борются с одной угрозой. Ларин не нападал, но само существование города N под красным флагом уже отравляло покой. Доклады о бунтах крепостных текли с разных сторон, и начались они практически сразу после памятной экскурсии. Это были уже не тревожные звоночки, это был набат. Бертран мог остановить всё одним ударом.

Бертран обещал скорую гибель графа, если не в подземелье, то от рук благодарных жителей. Новый союзник объяснил, что с изоляцией или смертью Веры Павловны морок с граждан сразу же спадет и пойдут они мародерствовать и крушить уже построенное. То, что девушка задержится в подземелье навсегда или хотя бы надолго, было почти гарантированно.

Выходило очень складно. Где-то в подземелье, не у нас, и далеко. Это таки большой плюс, разрушения не докатятся до российской империи! В подземелье валяется то, что осталось от могучего Пифона. Противник порубил его в капусту, сам Пифон восстановиться не мог, зато его мстительный дух бесчинствовал. Но тоже аккуратно, в границах подземелья. Все, кто спускался в подземелье, погибали. Это не мешало работе института Пифий, жриц, задающих вопросы.

Пифон и тайна его местонахождения принадлежали третьей стороне, павший давал предсказания, которые сбывались с высокой вероятностью. Веселенький ресурс! “Аннушка уже пролила масло” — вспомнил Смолин из классики.

Бертран прочел целую лекцию, передавая артефакт. С его слов выходило: Пифон первую пару сотен лет мечтал просто умереть, но не мог, бессмертие не отпускало. Следующую сотню лет хотел спасения, но ресурса для такой акции не было. Пифиям не было дела до страданий оракула, их интересовали не его мольбы, а ответы. Убедившись в полной изоляции и безразличия мира, мстительный дух убивал всех, кто спускался в подземелье. Протоколы этих убийств Бертран показывал с большой гордостью. Видишь ли ему достались записи, как мрачную темницу превратили в место испытаний, а на самом деле, в легальный способ избавляться от неугодных магов.

В этой истории не сходилось многое, Смолин старший чувствовал, что Бертран ищет какую-то свою выгоду, о которой не говорит.

Если у них есть безопасный бессмертный, который сбежать не в силах, сдохнуть не способен, зато может четко составлять пророчества и они сбываются. Стоит ли таким ресурсом рисковать? И кто сказал, что Бертран не в числе потерпевших? Может кто-то важный для него пал смертью храбрых, и теперь он хочет чужими руками уничтожить зло? Или ему нужен чужой ресурс, и Смолина втягивают в интриги? Где гарантии, что Миргородская там задержится? А вот если нет? — вдруг спросил себя Смолин и перед глазами потемнело. — Вот куда ведет переутомление!

Тьма вдруг стала осязаемой, ему показалось, что повсюду его обволакивает шерсть, в носу засвербило. Абрам Моисеевич страдал аллергией на кошек. Но вдруг ощущения закончились, сознание погрузилось во мрак.

Сложно сказать, что разбудило Смолина. Чужое сопение где-то рядом с лицом, или странные и незнакомые ощущения. По лицу водили чем-то влажным, оставляющим прохладный след. Он открыл глаза и вскочил, от резкого движения врассыпную от него бросились несколько детей. Один замешкался, он посмотрел на Абрама Моисеевича так, словно впервые видел взрослого человека и звонко засмеялся. Смолин попытался улыбнуться в ответ, но улыбка вышла кривой. Место, где он проснулся, оказалось незнакомым.

Лежал Смолин в просторной комнате, на добротной широкой постели, но само помещение было непривычным. Вместо одной из стен в комнате неожиданно был зеленый лужок. Над ним плыло голубое небо. Ребенок, оставшийся в комнате, теперь смотрел с испугом, и скоро побежал, скрывшись в зеленой траве. Смолин сел на постели, удивляясь причудливому сну. Но тут, четвертая стена появилась, на ней, словно кто-то рисовал её от руки, сначала появились контуры, а затем и сама дверь. Скоро раздался стук, за которым последовало вторжение.

Вера Павловна вошла в комнату, протянула руку и достала себе стул. Смолин был уверен: предмет мебели материализовался из воздуха. Может все еще сон?

— Доброго утра, Абрам Моисеевич! — проговорила она, быстро оказалась ближе и перехватила недавний порез. — Это не сон. Я вас похитила. Кот мой вас сюда транспортировал, а сознание вы сами потеряли по дороге. Видимо, Пушок бежал слишком быстро.

— Зачем похитили? — флегматично спросил Смолин старший.

— Изначально для воспитательной беседы — сказала она. — А когда обнаружилось, что клинок Бертрана был отравлен, пришлось пересмотреть свои планы. Что за халтурщики у вас хлеб лекарей проедают?

— Дудки! — заявил Абрам Моисеевич — Это сон!

— То что вы без сознания валялись не оспорить — кивнула она, взмахнула свободной рукой и перед Смолиным повисло зеркало. — С натяжкой, можно и за сон принять.

Он поднял глаза и отшатнулся, на лице, неумелой детской рукой расцвели рисунки. Несколько авторов устроили соревнование. Щеки, подбородок, лоб, все это покрывали корявые цветочки, листики и другая ерунда, нарисованная в стиле примитивизма.

— Место здесь особое, его жителей очень сложно контролировать. А дети, даже здесь на границе миров, остаются детьми — кажется она извинялась, но Смолин старший не уловил раскаяния в словах девушки.

Она снова потянулась к воздуху, достала емкость с водой и протянула Смолину старшему, тот принял дар, расположил на коленях, а когда умылся, на его вопросительный взгляд, ему выдали полотенце. Может это и сон, ощущения снова на месте. Высокий ворс полотенца приятно касался кожи, вода была мокрой и прохладной.

— Я на вас зла ужасно — заявила Вера Павловна, совершенно не вложив эмоций в свои слова. Прозвучало это так, словно он слушал новости на радио. — Но вы пока что нужны, слишком много цепочек успели замкнуть. Вы очевидно, решили, что главная ваша проблема, мой спутник. Вы ошиблись. Полагаю, Бертран вам слегка обрисовал ситуацию, но вы и ему не поверили. Иначе, здравый смысл напутствовал бы вас, отказаться, а у Ларина искать помощи.

— Я — гордо заявил Смолин. — Всем не доверяю одинаково. И вы должны были погибнуть.

— Ничего я у вас не занимала, чтобы задолжать — отозвалась Вера Павловна, и снова перехватила его руку. — Без души вас дома лечили, половина нервов собрана так, что очень скоро пальцы станут чужими. Но яд — дело первостепенное.

Смолин старший хотел вырваться, но потом подумал, что бежать в целом некуда. И если в этом сне лечат, сон неплохой. Тепло разливалось по жилам, жар быстро окрасил кожу, собственное дыхание показалось огненным. Он с шумом вдохнул, а когда выдохнул, почувствовал невыносимую легкость. Смолин старший даже хотел проверить, сможет ли он вспорхнуть с кровати. В детстве, во сне это удавалось часто. Бренное тело давило постель с положенным ему весом. Взлететь не удалось.

— Вы не пошли в ловушку? — смог спросить Смолин старший.

— Пошла — кивнула Вера Павловна, и взгляд стал настолько холодным, что на Смолина старшего повеяло вековыми льдами — Только зря вы про это напомнили. Вы подвергли риску дорогих мне людей. Это непростительно. А я, так получилось, не имею в своем лексиконе слова “прощение”.

Она смотрела на него пару минут, за это время Смолин старший вспомнил все свои грехи, начиная с украденных конфет в доме бабушки до последних проступков. Сама адская бездна развернулась перед ним со всей гостеприимностью, но вдруг, девушка сбросила с себя злобу и заявила:

— Однако ваша глупость, помогла одному хорошему парню оказаться на свободе. Но у каждого решения есть цена.

— Когда есть цена, есть место торгу — вдруг ожил Смолин старший, получив почву под ногами.

— Видите ли… — начала Вера Павловна — Бертран вам забыл сказать про одну мелочь. Он хотел выслужиться перед хозяевами планеты, превратив борьбу с людьми в свой подвиг. Техногенная цивилизация много потребляет, но мало производит. Апокалипсис вышел на славу, а вот связи с хозяином не случилось. Он не слышит молитв. Потому что не бог, а обычный человек. Позвонить было бы проще.

— Я пока не очень понимаю — заявил Смолин старший.

— Вы открыли не ту дверь — печально заявила Вера Павловна. — Долго прятать Пифона я не в силах. Скоро его аура, как маяк, притащит к нам имперскую проверку.

— Какие-то тысячелетние мощи приведут новую армию, которая не будет лояльна? — усмехнулся Смолин старший.

— Какой-то живой и здоровый дракон — уточнила она.

Твою мать! У Ларина появился настоящий дракон! А чем его можно убить? — пронеслось в голове у Смолина старшего, омрачив его лицо.

— Вам, ничем — сразу ответила Вера Павловна, проигнорировав то, что Смолин не высказался вслух.

— А чего мелочиться? Живете у меня в голове, лезете в мое государство. Вот и защищайте, то что захватили. Я в отпуске! — взвизгнул Абрам Моисеевич.

— Вы в плену. Теперь рекомендую собраться и подумать о заместителе. Вам в этом “санатории” нужно задержаться на неопределенное время.

— Вот и посмотрели бы в моей голове — обиженно откликнулся князь.

— И это можно — кивнула Вера Павловна — Но это вас убьет раньше времени. Зачем ломать такой хороший план?

— Мир еще можно спасти? — уточнил Смолин старший, увидев, что четвертая стена и дверь начали растворяться.

— Я не знаю — призналась она. — Когда проголодаетесь, идите прямо, минут через пять, будет опрятный населенный пункт. Деревня Полуночи. Будете вести себя хорошо, они вас примут и накормят. Только титул не упоминайте. Тут мало кто помнит, как сюда попал, зато отлично помнит, как жил, пока вы правили.

— А на поверхность нельзя? — уточнил князь.

— Вы вроде как в коме окажетесь, если на поверхность попадете. Яд выводить придется долго — заявила она. — А здесь нет ни живых, ни мертвых, только те, кто не успел умереть.

— Это чистилище что ли? — не понял Смолин старший.

— Пациент, вам холодно? — уточнила Вера Павловна, прищурившись.

— Вроде бы нет, комфортно — заявил князь, проверяя ощущения.

— Значит точно не чистилище — подтвердила Вера Павловна. — Правила простые: будете добрым к людям, они будут добрыми к вам. Надеюсь “благодарные граждане без морока” вас не разорвут. Да, вас хозяин этого места встретит, на банщика похож, с ним рекомендую вести себя очень вежливо. Божество. По настоящему имени, даже если узнаете, его звать нельзя. Для гостей, которые хотят прожить ещё, это Лексей Семёнович.

— А если откажусь? — снова сопротивлялся Смолин.

— Это единственное место, где я могу вас вылечить — ответила Вера Павловна — Но я ужасно противоречива: меня так и точит изнутри выкинуть вас к бесполезной свите, чтобы вы заплатили страшной смертью, за переживания моего… — она запнулась и тут же поправилась, — За беспокойства, которые вы причинили.

— А знаете — вдруг расхрабрился Смолин старший — Я справлюсь! Я гений переговоров. — и вдруг добавил — Есть одни феодалы, Саврасовы. Вот их старшой со мной через многое прошел и много чего знает. Он вам понравится. Его рекомендую в качества заместителя. Сейчас, погодите, я вам про него навспоминаю, раз вы мысли читаете.

Смолин старший прикрыл глаза и принялся думать о старом друге. О молодости, о забавах и надеждах, о трудах и о последней ссоре, когда Абрам Моисеевич вспылил и послал всю семью друга в опалу, лишив земель и титулов. Даже отпрыска не пожалел, выкинул из Академии.

Быть добрым к людям — вспомнил Смолин старший и помрачнел. — А у меня точно получится?

Септ стоял на площади городского ботанического сада перелистывая проекты оранжерей в памяти БК. Пара полностью удовлетворяла поганому климату, но сомнения оставались. Эш глупо улыбался неподалеку, словно разруха, которую он наблюдал не порождала уныние, а бросала вызов. Септ нахмурился, волевым решением вывел голограмму проекта-победителя. Эш углубился в изучение, он обходил вокруг, но граф не заметил счастья на его лице.

— Не нравится? — спросил Септ у своего мага стихий.

— Очень нравится — кивнул Эш — Заглубление нижнего яруса даст нам меньшие расходы на обогрев, высота сводов позволит выращивать настоящие деревья. Все хорошо, но…

— Что “но”? — уточнил Септ.

— Во-первых, нужно еще три или четыре теплицы для производства посадочного материала. Во-вторых, мы все саженцы местные выгребли по усадьбам, они теперь в северной части растут. В-третьих, прорва грунтов и дренажных материалов нужна. Мы это годами собирать будем. И это даже не пункты, а очередь, цепочка действий, без которой ничего не получится. Но это не страшно. Начнем потихоньку, лет через десять — успокаивал себя Эш, и улыбка проступила слабая, как всходы холодной весной.

Септимус задумался, потом встряхнул головой, словно сбрасывая с себя наваждение, где он стоит в очереди за садом для города мечты.

— Знаешь, что! Это не наша очередь — заявил Септ, хлопнув Эша по плечу — Слышал я про одного козла, который очень любит виноградники. По любому у него есть всё, что нам на первое время нужно. Прихватим с собой технику. И тару.

— Это нужно обсудить со всеми — протянул Эш, но в глазах уже плескалась детская радость.

— Возьмем Руха, Авериуса, тебя, конечно, а остальным сюрприз сделаем! — заявил Септимус, вспомнив, что Вера Павловна обещала пропадать в Башне весь день. — Она вернется, а мы уже готовы к работам — мечтательно протянул граф и приказал БК — Выведи всё что есть на Бертрана Харольда Харди. Он нас убить хотел на днях, разве это не приглашение?

— Я как-то сомневаюсь — все еще сопротивлялся Эш.

— Давай сделаем что-то полезное! — уговаривал Септ, на которого еще давила роль наблюдателя.

Серая туча из серпокрылов понеслась работать на территории, а двое магов отправились плести свой коварный план нападения на главу ювелиров.

Лабиринт вечности

Ну как? — спрашивал Септ.

— Это праздник урожая в удачный год! — воскликнул Эш, наблюдая как теневая стража выносит чужой склад. Аккуратные стеллажи заполняли мешки с грунтами всех сортов. — Ой! — спохватился Эш — У вас, наверное, свой праздник с салютами и весельем.

— Праздник? — сбился Септ.

Какие тут праздники? Работа, работа и снова работа. Бывал Септ на местечковых праздниках разных колоний. Можно ли назвать их своими? Граф мрачнел на глазах, пока его не выручил Рух, тот подскочил и потрепав Септа по плечу заявил:

— Мы заведем свои праздники! — начал Рух — Для начала День победы революции!

— Это хорошая мысль, — кивнул Септ — А чего мы здесь торчим, пошли в теплицы! Я видел у них там наши цветочки выросли.

Пока стражники плети укладывали охрану, а после демонтировали всё, на что упал взгляд Септа, странное беспокойство не оставляло техника. Владелец этого хозяйства явно создавал оазис, своего рода ковчег. Во всем многообразие видов, чувствовалась какая-то система. И система эта Септу не нравилась.

Септ вдруг вспомнил, что это напоминало: перед жатвой специалисты искали “наследие”, спонтанно возникшие виды, для внесения в каталог уничтоженных планет. Бертран, показавшийся достойной целью, вдруг начал квалифицироваться как опасный противник.

Империя чтила побежденных посмертно, образцы растений например, могли послужить для исследований и улучшения уже введенных в культуру. При таком подходе, команде Септа повезло. Стражники упаковывают довольно полную коллекцию, того, что растет на земле. К чести Бертрана, каждое растение было в нескольких экземплярах, имело бирки и стояло в контейнере. Вот только бирки… Бирки полностью повторяли то, что Септ видел раньше.

Как Бертран может быть связан с Империей? Зачем собирать вторичный растительный материал с искусственной планеты? Вопросы множились, он бросил любование накоплением трофеев, нашел себе рабочее место в этой вязкой духоте и принялся терзать БК в поисках ответов. Данные на Бертрана ситуацию не прояснили.

Родился в богатом семействе с вековыми традициями. Аристократ, не из тех, что недавно купили, а тех, что получили свой титул по рождению. Зараза феодализма охватила весь выживший мир. Богатый список направлений, которыми занималось семейство, сам же Бертран скромный лингвист и служащий. В войну его родной Великобритании не очень повезло, часть острова просто затонула. Он подозрительно вовремя перебрался в Тоскану, куда его собственно и пришел грабить Септ.

Самого Бертрана на месте не оказалось, особняк возвышался в километре от места событий. Дом из желтого камня подпирали массивные зеленые заросли, настолько плотные, что дорога к нему не угадывалась. Прекрасный и величественный пейзаж навевал воспоминания о доме мечты. Солнце здесь делилось своей медовой краской с постройками, дорогами и растительностью.

— Что-то мне это не нравится — заявил Септ, отвлекая Эша, который стоял как под наркозом из чистого счастья. — Много уже забрали, может в следующий раз?

— Как скажешь, граф — кивнул Эш дрогнув — Только наш портальщик вместе в Рухом в сторону усадьбы ушли. Как нам без них вернуться?

— А зачем? — растерялся Септ, так и не вспомнив, что отдавал подобный приказ.

— Рух сказал, что там сто процентов есть пролетарии в цепях — развел руками Эш. — И их срочно нужно забрать, чтобы они присоединились к нашему делу. Но думаю, он врал. Та аномалия на подходе к зданию, очень сильно напоминает одно из испытаний для магов.

Септ нахмурился, Рух вышел из Башни, как и он, в шаге до следующего уровня. Все его разговоры вне дела крутились вокруг рассказов “тени” мага, его “демона сердца”. Слова Веры Павловны об опасности этого этапа для Септа, он мгновенно перенес на Руха и техника охватило осязаемое беспокойство. Он попытался связаться с магом пламени, но ответом ему была тишина. Он пробовал снова и снова, но на его запрос, болтливый всегда Рух не отвечал. Сколько времени прошло, как они самовольно ушли? Не помог и БК: в чернеющей пустоте незнакомых деревьев не определялись живые объекты. А что если “демон сердца” приходит к магам раньше и Рух уже под его контролем? И сам я, почему поддался порыву и вторгся с голыми руками? Здесь что-то не чисто.

По ноге потерся кот, Септ дрогнул и увидел Пушка.

— Я тебя вытаскивать пришел — заявило животное.

— Это здорово — кивнул Септ, — Но без Руха и Авериуса, я никуда не пойду.

— Они в Лабиринте Вечности — сообщил кот — Зайдешь и превратишься в беспомощного идиота, которого по кругу гоняют его же страхи. Кстати, эти двое уже там. Неизвестно что убьет их раньше: яд или собственные действия.

— Значит мне точно нужно внутрь — кивнул Септ.

— Ты меня услышал? — переспросил зверь и зло сощурился. — Тебя я знаю, ты мой повар. А этих двоих можно заменить. Ну пропали и ладно. Эльфа взять согласен — кот кивнул на Эша.

— Ты сказал, что мои люди попали в ловушку. Стали беззащитными, и сейчас, враги пользуясь их беспомощностью, уже волокут их в восьмую пыточную — рявкнул Септ, но кот смотрел на него спокойный, как лед на реке.

— Я не вижу никого в местной усадьбе, кто мог бы пройти по этому лабиринту — зевнул кот. — У них что-то вроде портала для входа и выхода. Мелкие бесполезные твари — заключил Пушок. — Поэтому пленники Лабиринта Вечности погибнут сами.

Септ снова обратился к БК, как к последней надежде. Операцию худо-бедно они подготовили. Дом Бертрана казался крепостью, но проблема складывалась из того, что БК не подсвечивал часть усадьбы. На ее месте было массивное белое пятно, terra incognita. Поэтому еще на берегу, договаривались дом не трогать, ограничиться мелким грабежом и свалить в закат без больших боев. Идея выглядела как легкий поход за хлебушком.

С принца чужих земель Эша слетела вся радость, он побледнел, пальцы его подрагивали, нервозность передалась походке: юноша мерял шагами открытое пространство, пока из теплицы исчезали горшки с разным.

— Расскажите мне про Лабиринт. Должен быть способ — с решимостью заявил Эш, и Септ не узнал хрупкого мага стихийщика. Что-то новое появилось в его лице, грозная решимость идти до конца?

— Да, пожалуйста — согласился Пушок и развалился на земле, подпирая лапой морду — Много-много тисовых деревьев, они сами по себе ядовиты, образуют сложный лабиринт. Основа — древняя печать, кажется ей лет пятьсот точно. Разбить её нереально. Пройти такой лабиринт может жрец Щедрого. В нем материализуются страхи смертного. Обольщаться не нужно. Если прямо сейчас вы не помните, чего боялись когда-то, магия пространства перетрясет всю вашу память, чтобы смастерить оружие против вас, оружие с которым вы не справитесь.

“Перетрясет память”, зацепился Септ за слова кота. А ведь это место создано для него! Эта мысль сразу же была признана эгоистичной и вредной, жизни друзей стояли выше собственных выгод. Он напрягся, вспомнив, что кот всегда не договаривает и успокоил себя тем, что допрашивает кота для дела. Он назвал Аида “щедрым” — подметил Септ и перешел в нападение.

— Котик — обратился к Пушку Септ — Тебе что запрещено называть имя верховного бога мира мертвых? И это зверь с фляжкой воды из Стикса мне рассказывает?

— Традиции — основа выживания — одернул его Пушок. — И вы сами приперлись сюда, а между прочим, и эти тисовые насаждения, и эта печать когда-то принадлежали Миргородским. Мог бы взять с собой кого-то из старших.

Кот ощерился и шерсть на его загривке встала дыбом в знак протеста:

— А кто-то пришел сюда один.

— Он не один — с решимостью заявил Эш. — Если это живые деревья, пусть и царства мертвых, с ними можно договориться.

— А скажи, Эш — промурчал кот — Ты уже победил все свои страхи?

— Котяра, нет времени на шутки! — рявкнул Септ. — Дай нам хоть что-то полезное про прохождение.

— Тот кто служит смерти не имеет права на страх — заунывно продекламировал кот. — Откажись от страха, когда узришь его, и тьма примет тебя как своего.

Кот сел, почесал ухо задней лапой, как его обычные собратья, потом добавил:

— Дальше в методичке ничего не было. Ой, вы на меня так смотрите! Я прямо вспомнил, что я божество. Ладно, смертные. Я могу пустить перед вами огонек болотный, он приведет вас к товарищам. Это не поможет, если вы сами сдадитесь.

— Почему мне кажется, что ты нас разводишь? — уточнил Септ.

— Коту не верят! В кота не веруют! — заломил лапы пушистый монстр — Испытания — древняя традиция культа. Даже для меня есть правила. Я могу сопровождать, но если вы сами себе навредите, помочь не смогу. Правила. Чего сидите? У ваших друзей есть способ не дышать?

Септ и Эш переглянулись, и направились в сторону усадьбы.

Заросли мяты подпирали темный строй тисовых деревьев, путники остановились рассматривая вход. Эш призвал воду, обратил туманом и толкнул к зарослям. Туман покрыл вечнозеленую мягкую хвою и через мгновение растворился без следа.

— Я могу договориться с их ядовитостью — заявил Эш, продолжая творить свое колдовство. — Но на счет страхов. А так ли это жутко?

Септ посмотрел на заросли и шагнул вперед на дорожку из желтого кирпича. Тени высоких крон мгновенно сомкнулись над головой, хотелось обернуться, но Эш сам подал голос:

— Я тут, тут — ответил маг стихий и его шаги мягко приближались со спины.

Теперь они шли вдвоем, Септ осматривался: дело было гиблым, плотные кроны не давали просвет, он хотел бы дотронуться до ветвей, чтобы проверить можно ли пройти насквозь, как Эш остановил:

— Если будешь тревожить деревья, яд вернется. Он здесь непривычно концентрированный. Надеюсь мы успеем найти друзей. Вдруг сила образов напрямую зависит от концентрации яда в воздухе? — предположил Эш.

— Тогда ускоримся, ребят нужно вытащить, пока не стало слишком поздно — согласился Септ.

Материальные страхи? Глупость какая-то — подумал Септ.

Чем дальше они шли, тем темнее становилось, даже тени здесь были жуткими, они словно охватывали чем-то холодным и липким. Септ упорно топал вперед, отмахиваясь от мимолетных наваждений. Коридоры сменяли друг друга, болотный огонек плыл впереди, но тьма словно пыталась сожрать его. Временами он становился тусклым, почти невидимым. Септ не помнил, сколько уже прошел, маяк подстраивался под скорость передвижений путников, вот только здесь не работали штучки с поиском живых, плеть стала бесполезной, призыв не давал отклика. Даже БК замолчал, Септ сколько-то времени видел Эша, но вдруг он исчез и техник остался один. Огонек истаял.

Началось — подумал Септ и услышал стон где-то впереди.

Он бросился что было сил, наплевав на всё. Рух лежал на желтом камне, по лицу стекала кровь из разбитой головы. Глаза смотрели в небо, которое здесь скрывала серая дымка. Септ подскочил, схватил за руку и заговорил быстро:

— Что же ты дурак одичавший залез в такое место. Кот! Кот! Забирай!

Кот не отозвался, зато Рух обратил свое внимание на графа. Он попытался подняться, Септ помог ему сначала сесть, а потом и встать. Стоял маг пламени неуверенно и норовил упасть на ядовитые кроны. Септ удерживал его как мог, Рух вцепился в графа одной рукой, вторую техник не видел, в глазах мага пламени появился недобрый огонь и он хрипло проговорил:

— Авериус — тварь! Безумец! — говорил он задыхаясь, словно воздух в легких заканчивался — Мы шли, а потом его словно демоны захватили. Начал кидаться, и откуда в нем столько силы взялось? Давай его поймаем! Я его бить буду!

— Ты не болтай! — заметил Септ. — Нужно выбраться отсюда, а там можешь и меня побить, и Авериуса, и Мариуса, тоже разрешаю. Для профилактики. Кыс-кыс-кыс.

— Я пожалуй, начну с тебя! — заявил маг пламени.

Он вдруг встал твердо, его рука теперь держалась за шею Септа, вторая уже замахнулась для удара. Септ почувствовал острую обжигающую боль, опустил голову и увидел как пятно крови растекается по животу. Перед глазами сразу все поплыло, Рух еще держал, он ударил снова, клинок впился куда-то вбок, Септ взвыл и начал заваливаться на своего приятеля.

Рух легко его оттолкнул, потом присел на корточки, разглядывая свою работу. Спокойно вытер лезвие ножа об одежду приятеля, молча встал и пошел дальше. Все это произошло с такой скоростью, что Септ даже не успел защититься. Он не сопротивлялся, когда его ранили, не просил о пощаде, когда маг пламени рассматривал свою поверженную жертву. И Рух не объяснил свой поступок. Жизнь утекала, медленно, но верно, а Септ зажмурился и помотал головой, заставляя себя оставаться в сознании.

— Нет! — крикнул он в сгущающуюся тьму — Я верую в своих друзей. Рух последний кто мог бы предать.

Перемен не произошло, сознание ускользало. Септ зажимал обе раны, и это было чертовски неудобно. В голове на повторе звучали слова кота: “Откажись от страха, когда узришь его, и тьма примет тебя как своего”. А чего я собственно боюсь? Остаться один? Потерять поддержку? И пусть. Даже, если я умру здесь, я уже сделал много. Септ улыбнулся, вспомнив скольким они успели помочь. Мне есть чем гордиться перед смертью — твердо заявил он себе и произошло чудо. Он снова стоял в коридоре из темно-зеленых крон, Эш всматривался в его лицо испуганно, болотный огонек замер впереди.

— Я уж думал, ты не вернешься и придется тебя на себе тащить — пожаловался он.

— Ты настоящий? — уточнил Септ. — Нападать не будешь?

— А ты? — отшатнулся Эш, но тут же рассмеялся — Меня вроде бы не подменили. Пошли?

Они снова торопились за огоньком, через пару поворотов черной дымкой мелькнул кот, Септ прибавил шаг и понял, что зверь разогнал одно из наваждений. Пушистый помогал, хоть и не сознавался. Сколько бы они не шли, ни Авериуса, ни Руха, ни их следов им не встретилось. Септ начал нервничать, сделал очередной шаг и провалился в пустоту.

Он начал стремительно падать в мрачную черную пропасть. В одно мгновение падение остановилось, Септ снова стоял на ногах, только он сильно изменился. Техник оглядывал свои руки и ноги, окружение и не мог поверить глазам. Во-первых, это был один из залов Башни. Септ узнал узоры на стене. Во-вторых, он стоял среди группы детей, их одежда была схожа, как и возраст. Он сопоставил то, что смог рассмотреть, высоту камеры и ужаснулся. Он был ребенком, от силы лет пяти. И какую дичь нужно пережить в таком слабом теле? Нарядная женщина с сияющими от гордости глазами поманила его, назвав по имени:

— Александр! Ты должен справиться с испытаниями!

Вспыхнула уже знакомая печать, та самая, которую творила Вера Павловна когда-то. Септ обернулся и увидел что остался в кругу один, перед ним горой возвышался воин, не похожий на того, что являлся на тренировках. В детской ручке появился лук, он сжал его, но не нашел стрелы. Воин шел, и его грузная поступь отдавалась в ушах звуками, подобными грому. Септ не мог пошевелиться. Он кричал себе: “подними лук”, кричал изо всех сил, но голос разума не долетал до рук, они все также безвольно висели по швам. Последнее, что он увидел, это лицо той женщины. Она не переживала, нет, её взгляд стал ледяным, отстраненным, словно мальчик перестал для неё существовать. Боль сковала сердце, до того, как воин напал.

Это что мне такое показывают? — успел изумиться Септ, темный силуэт пошел на него, и все краски мира растворились во тьме. Как будто этого было мало, он слышал голоса. Они доносились из мрака, некто явно обсуждал его:

— Наши дальнейшие действия? — уточнил мужской низкий голос.

— Он не прошел испытания, — бесцветно сообщил знакомый женский голос. — Выбраковываем.

— Подумайте еще — предложил мужской голос настойчиво. — Так бывает, в этом возрасте они сбиваются, даже если подготовка была на высоте.

— Какая подготовка? Сын Клавдия должен был пройти его первым и без подготовки — возмутилась женщина — Он всегда был слабенький, жаль, я не утопила его в детстве, пока он болел.

Все внутри разлетелось в клочья. Это было наваждение, морок, магический туман, но какая же боль росла внутри! Память выхватила реальный кусок жизни, кусок, который он не помнил, а сейчас умолял задвинуть его в самый дальний уголок. Боль была почти физической, только страшнее. Замолчите! Кричал он со дна личной пропасти, но люди продолжали.

— Повторю вопрос: наши дальнейшие действия? — сухо спросил мужчина, услышав последнюю реплику.

— Мой муж подготовил два сообщения для общественности. Думаю, уместно второе. Его младший, седьмой сын умер по причине несчастного случая. Я уже могу идти?

— Да — ответил мужчина и его голос дрогнул.

Тьма кажется лишила всех чувств. Больше Септ ничего не слышал, сознание просто растворилось.

Деревня Полуночи

Смолин старший сидел на постели, потом еще посидел, а потом ему надоело. Пытливый ум заставил встать и отправиться на поиск приключений. Неприятности, как водится, не заставили ждать долго. Стоило ему выйти из комнаты и наступить на травку, как помещение просто исчезло. Он крутил головой по сторонам, но пользы это не приносило: зеленая травка, достаточно высокая, позади темнел лес, мрачный как совесть его чиновников. Впереди луг упирался в небо. Чистый лазоревый цвет, ни единого облачка. На лугу не летали бабочки, и птичек Смолин старший тоже не заметил, зато трава казалась мягкой, а как только он переставлял ногу для следующего шага, след исчезал, примятые стебли выглядели нетронутыми.

Лужок он пересек довольно быстро. Несколько смущал серого кардинала его наряд: домашние туфли, халат и исподнее, мало сочетались в его понимании с прогулками. Знал бы что похитят, переоделся — дразнил себя Абрам Моисеевич и шел дальше. На краю света, луг закончился петляющей тропинкой, которая вела вниз и заканчивалась первыми домами. Людей уже можно было рассмотреть, и судя по костюмам, он попал в реставрацию российской деревни времен века девятнадцатого.

Смолин старший ступил на тропинку, и увидел, как туфли исчезли, а вместо них на ногах появились ладные сапоги. В сапогах шагать стало еще удобнее, он прибавил шагу и пошел знакомиться. Солнце на небе не нашлось, зато, когда первые дома были уже близко, на горизонте заполыхало северное сияние. Скотины около домов не обнаружилось, как и заборов. Скудные огороды, чистые сельские дворики, бегающая детвора. На него смотрели из окон, но выходить и встречать важного гостя не торопились.

Нужно найти местного председателя — подумал Смолин. Что-то черное мелькнуло сбоку, рассмотреть Смолин не успел, но краем глаза уловил. А через мгновение, по плечу кто-то панибратски хлопнул и заявил голосом скрипучим и старческим:

— Никак Абрам Моисеевич тоже преставился! — сказано это было с той обезоруживающей наглостью, на какую способны только простые люди.

Смолин обернулся, вспоминая наказ не представляться, и рассмотрел собеседника. Стоял перед ним мужичок, самого облезлого вида. На отекшем морщинистом лице явно проступали следы застарелого алкоголизма. Длинные седые патлы развевались на ветру. Смотрел он гордо и с некоторым вызовом. Не в пример местным, поверх привычного кроя рубашки и штанов, незнакомец носил плащ из тонкого брезента, плащ был длинный и доходил до середины голенищ сапог.

Какой-то почтальон Печкин — вспомнил персонажа из старинных мультфильмов Смолин старший.

— А мы, любезный знакомы? — уточнил Смолин и строго посмотрел на незнакомца.

— Да куда нам, простым смертным? — всплеснул руками собеседник, от его жеста по воздуху разлетелся едва заметный черный шлейф, в носу у Смолина тут же засвербило. — Меня Павлушка зовут, обычный я крепостной, помер от голоду. А ты барин от чего?

— А я не помер — заявил Смолин старший и решил быть честным. — Я тут в плену.

— Смешной какой! — обнажил Павел зияющие дыры редкого ряда зубов — Важный человек, целый князь. А простые вещи не понимает. Вишь, в небе, солнце мертвых как полыхает, старается — он указал на всполохи северного сияния, те и вправду светили так, что не мешал им светлый день.

— Павлуша, а экскурсию проведешь? Мне Вера Павловна сказала, нужно к людям идти как проголодаюсь — заявил Смолин старший, в надежде что упоминание хозяйки сразу выведет разговор в нужное русло.

— Ведьма то эта? — хохотнул Павел и понизил голос так, что зловещие нотки напугали бы и привидения — У меня идея есть, что она нас на зелье собирает. И кстати, ни один я такого мнения. Мы хоть и мертвые, но иногда и здесь исчезают люди. Бывает знаешь ли появится в чистом поле комната с тремя стенами, пойдет туда человек, вон в ту горочку поднимется, и всё, больше его никто и не видел.

Смолин старший задумался ненадолго, но мрачные мысли прогнал. Не могли же враги целого князя на тот свет отправить? Тут большой наглостью нужно обладать. Павлуша не отставал, он рассматривал нового знакомого и вдруг спросил:

— А вы там, на поверхности, успели чегось хорошего сделать? — смотрел он заискивающе и с некоторой надеждой — Потому что если нет, кормить не будут.

— Почему? — уточнил Смолин старший.

— Ну как — начал Павел состроив мину, человека который собирается прочесть длинную лекцию — Пища мертвых, это еда поминальная. Вот что тебе на могилку или на поминки выставят, то и будешь кушать. А ежели одних подхалимов вокруг собрал, да гадости людям делал, тут знаешь какое дело… Не сладко тебе придется.

Смолин старший задумался. А кто его собственно стал бы поминать, если по факту, его похитили? Когда его признают мертвым, не ясно, а то что пустой гроб похоронят нескоро, это сомнений не вызывало.

— А ежели никто не помянет как мертвого? — уточнил Смолин старший.

— Голодовать будешь — печально всхлипнул Павлуша и смахнул скупую слезу — Я то последним помер. В семействе моем много было человек, а всех раньше себя схоронил. Жену еще барин заездил, она в родах умерла. Он скотина не дал нам акушера, приказал в поле, по старинке. Хоть и его выродка она носила, а не пожалел. Наши дети от болезней померли, медицина сам понимаешь, нынче не в чести. И вот остался я один, занемог, меня хозяин вывез за город, в канаве положил доходить, до веточками прикрыл. Такая вот последняя забота.

Павлуша перевел дух, вспоминая свои беды, и даже прихватил князя за плечо, чтобы устоять на ногах, словно думы превратили его в гнилой забор на ветру. Глаза Смолина старшего заслезились, по горлу словно когтями скребли, так сильно подступил кашель.

— Чего это я светлого князя расстроил? — спохватился Павлуша — Может я на тебя наговариваю? Я же тебя в газете только видел. А там разве хорошее про человека напишут? Может ты сироток согревал. И это. Я ведь давно помер. Уже года два как здесь маюсь. А ты там, пока под солнышком настоящим ходил, взял да и отменил крепостное право, а?

Смолин сморщился, Павлуша отошел и князю немного полегчало. Глаза все еще горели, но слезы уже не текли.

— Я собирался, через три месяца — соврал Смолин старший — Но видишь, не успел. А если без еды, то как? У других просить делиться?

— Делиться? — собеседник нервно хохотнул и глаз его задергался — Ежели не помянут, то просто будешь на сухую ходить, да чужую еду нюхать. Я то первое время думал, можно чужое выпросить. И знаешь, мы мертвые между собой вражды не имеем. Вся вечность впереди. Мирно живем — он перешел на доверительный шепот — А если взять другому человеку пищу положенную она пеплом в руках становится.

Павлуша для наглядности поднял горсть земли и просеял ее между пальцами, пыль предательски оседала на сапогах Смолина старшего:

— Вот так утекает и вся недолга.

Князь хмурился, потом посмотрел на Павлушу и поинтересовался:

— И как же ты два года здесь протянул, если провианта нет, а он тебе нужен?

— Сметливый — похвалил его Павел и улыбнулся — Первым делом, есть общие поминальные дни. В такие, пища всем распределяются. Только в году их мало. Чтобы совсем не сдохнуть, и сытость ощутить, я землю ем. А вот есть здесь еще место одно. Так там много еды прилетает, а одному не добыть. Помощник значит нужен.

Смолин старший хотел гордиться своими дипломатическими талантами, но Павлуша не внушал доверия. Однако, иметь представление про все ресурсы места не помешает, — уговаривал он себя. Наконец, он кивнул собеседнику и предложил:

— А ты давай, проводи, я бы посмотрел.

— А чего не посмотреть? — сразу оживился Павлуша, — Это можно. За просмотр денег не берут.

Он степенно пошел, Смолин старший двинулся за ним. Только вот незадача, при виде его провожатого, местные поспешно разбегались, вроде как по неотложным делам. Улочка враз опустела, князю даже показалось, что ставни закрылись. Он осматривался и не выдержав спросил:

— Дома здесь какие разные, почему так?

— Хорошие вопросы задаешь! — похвалил Павлуша — Туточки, на том свете, жилье от сохранности могилы зависит. Я вот под кустом сплю, меня ведь так и не схоронили. А здесь дожди осенью бывают такие, что кости насквозь пробивают. Вот этот домик нарядный, видишь? Внимательно смотри. Это значит могила в сухом месте, крест или камень с именем, как подобает поставлен, сорняки убраны, ухоженная значит могила.

Павлуша задумался и добавил:

— После смерти на земле остается только имя. Вот если читаемо оно на табличке или надгробии, тот кто его хотя бы про себя произнес, считай, помянет.

Смолин старший вдруг вспомнил мавзолей Ильича, и успел про себя выругаться: “Вот у кого хоромы в загробном мире стоят!”. Собеседник, словно размышляя о том же, неожиданно заявил:

— А если мумию из тебя сделают, то будешь как столб посреди улицы стоять. Все собаки твои будут.

Смолин старший поморщился. Последние дома сменились сараями, потом небольшим полем и вышли они к оврагу, внизу которого оказалось озеро с водой, похожей на черное стекло. Водоем был стоячий, но спокойствие воды делало ее нереально зловещей. Прозрачная. Темная. Чистое дно поблескивало камушками. Павлуша сел на берегу и показал вдаль, где чернели корявые деревья:

— Говорят, если озеро это перейти, враз окажешься в настоящем мире.

— Так и переплыл бы! — удивился Смолин старший.

Павлуша хмыкнул, приглашая за собой:

— Пошли, я тебе покажу — манил он рукой, спокойно встав на поверхность. Та под его ногой не расступилась, ноги скользили как по стеклу, что Павлуша поспешил показать.

Смолин старший не хотел проверять что и к чему, а только Павлуша разбежался, метрах в десяти от берега всем телом шмякнулся об невидимую преграду и князю снова показалось, что человека сопровождает темнота. Она прорывалась клочьями, тут же скрывалась, но ощущение чего-то знакомого не отпускало.

Павлуша повернулся и постучал в невидимую стену. Та отозвалась звоном хрусталя.

— Подвох тут, — заявил он, и пошел обратно. — Это гиблая история. Я много раз пробовал. Ничего не выходит. А пришли мы не за этим. Подождать малость надо.

Он печально опустился на берегу. Ждать пришлось недолго, скоро над озером закружилась стая лебедей. Корпуса их отражались в черном стекле воды, птицы сели как ни в чем не бывало, засуетились по водной глади, загребая черными лапами. Смолин старший явственно слышал всплески, видел брызги, летящие от клювов, что ныряли за едой.

— Вишь какие откормленные! — воскликнул Павлуша и глаз его загорелся — А Лексей Семёнович, знай их пичкает. Скоро летать перестанут. Вот скажи мне князь, есть справедливость? Я бы после смерти приобщился к пище приличной. Ты вот лебедей небось каждый день употреблял?

Смолин старший поморщился, и вдруг заметил, что собеседник как-то ерзает, словно что-то мешает ему сидеть. Павлуша поправил плащ, одарив князя недобрым взглядом и продолжил:

— Килограмм пятнадцать каждый, как пить дать! Давай поймаем и сожрём!

Смолин старший посмотрел скептически и уточнил:

— А упомянутый вами Лексей Семёнович, отрекомендованный мне как божество, разве браниться не станет?

— А мы ему не скажем — махнул рукой Павлуша — Давай, ты справа, я слева. Мы как на воду встанем, она стеклом обратится, лапы у них примерзнут, мы враз и переловим. И знаешь чегось? Пару ту он и не заметит.

— Я бы заметил — брезгливо сообщил князь — Я вот свое имущество считать привык.

— Нечего тебе больше считать! — радостно выдал собеседник — Ты карманы то проверь! Прихватил с собой чего? Ась? Нету, ни шиша нет!

Смолин старший опустил руку в карман, но ничего ожидаемо не нашел.

— Смотрю на тебя и умиляюсь. Один в один как я, когда только коньки отбросил. Вот и сырость еще разводишь и стесняешься птичек своровать — заметил Павлуша и хитро сощурился.

— Я человек вдумчивый — быстро нашелся Смолин старший и тут же признался — Аллергия у меня на шерсть кошачью.

— Коты? — усмехнулся Павел — Ты умный или школу прогуливал? Котьей души боженька не предусмотрел. Откуда на том свете коты? Это ты с непривычки. Скоро ничего людского в тебе не останется. Ветерок местный тихонький, а только всё выдувает насквозь. Скоро останется только холод неукротимый и голод, который изводить начнет. Я ведь не знаю, сколько еще здесь задержусь, может и меня ведьма пристроит в свой котёл. Я от миролюбия помочь хотел и ты мне помоги, пусть при жизни не получилось, а здесь уже можно нами, простыми людьми не брезговать.

Павлуша встал, сжался словно его только ударили, но потом распрямился и бросился к краю воды. Лебеди недовольно зашипели, хлопая крыльями. Павлуша уже ступал по глади, чуть приседая, но вдруг вздрогнул как от удара молнии и растворился в воздухе без следа. Смолин старший моргнул, еще моргнул, но мертвый не вернулся. Лебеди продолжали плавать, небо полыхать всеми цветами радуги.

— А говорил не заметит — усмехнулся Смолин старший. — Имущество в любом мире заботы требует.

— Животное, ты за что Смолина старшего к смерти ведешь? — поинтересовалась Вера Павловна.

— А чего Лексей Семёнович лебедями не делится? Новых заведет — ответил кот. — И Смолин старший ваш та еще мразь. Чего его жалеть-то?

— Ты давай, бери лапы в руки и топай в сторону Бертрана — приказала она.

— И чего я там забыл на голодный желудок? — уточнил кот.

— Слишком близко Лабиринт — ответила она, нахмурившись. — Руха уже повел за собой “демон сердца”, проведи нашего графа и чтобы пылинки сдувал с него, а не как обычно.

— Вот опять — сокрушался кот — У вас тут голодный дракон, а вы изволите за своим доходягой бегать.

— Зверь, день сегодня не подходящий для шуток — отмахнулась она — Брысь, выполнять приказ, я скоро подойду.

— А… — протянул кот, — Я и забыл. Только как бы это забыть? Двадцать два года почти вы тут ему второй день рождения отмечаете. А чего мелочиться? Позови и графа на его именины!

— Ты еще здесь? — повернулась она к коту и Пушок фыркнув растворился.

Как было объяснить коту, что поступить по-другому, значило умереть? Лабиринт Вечности оживит то, что она старательно скрывала. Правду, в которой Вера Павловна неотступно чувствовала вину. Память не стирала события прошлого, не сглаживала их острые углы. Почти двадцать два года назад, она нашла тело ребенка чуть старше себя. Дыхание его было еле слышно, меч, не встретивший сопротивления прошил солнечное сплетение, повредил кости грудины и вышел насквозь. Чудом было, что мальчик не умер сразу. А еще большим, что при такой кровопотере, она застала его живым. Она нашла мальчика по запаху крови и звуку с каким душа бьется наружу.

Уговорить дядю удалось легко: как он мог отказать племяннице, что смотрела на него глотая слезы? Но когда рана сомкнулась, началась борьба. Оставить его не разрешили. Все семейство, а дядя не сохранил детский секрет, встало против. Что могла сделать маленькая девочка неполных пяти лет в мире, где наследников отбраковывают как породных щенков с изъянами?

— Седьмой сын Клавдия Юлиуса Тира, государственного советника Империи, погиб — заявил глава семьи. — И говорить тут не о чем. Мы даруем ему смерть быструю и без боли. Будешь слабой и с тобой произойдет тоже самое.

Так он говорил, стоя над спящим. Потом были долгие уговоры, нытье, надежды на милость, и дядя снова сжалился. Он пообещал пристроить мальчика в бездетную семью в городе. Только Септимусу снова не повезло. И вот теперь он рядом с Лабиринтом Вечности. И гадать не нужно, это предательство, когда все отвернулись от него, печать воскресит с легкостью. И покажет до конца, исказив суть: она, Вера будет отвергать человека, который рос вместе с ней, только на другом краю света. Отвергать того, ради которого тренировалась не обращая внимание на усталость, чтобы незаметно сопровождать.

Откуда ей было знать, что однажды он окажется на её пороге? Отправлять кота, чтобы отводить разные неприятности, да. Передать ему БК, который “немного” отличался от настроек? Да. Даже, если это было ужасным преступлением. Но знакомиться? Это было не по силам. И вот сейчас, когда его дыхание было нужнее, чем свое, потерять навсегда из-за какого-то испытания?

Я расскажу ему правду, — решила она. — Он имеет право судить. За то, что успела наврать. За то, что не смогла спасти по-настоящему. Может он поймет, что найти хотела его приемную семью? Или примет и простит настоящую?

Кровь застучала в ушах, техника единения сознания работала, как часы. Боль была почти физической, словно кто-то разрывал по частям изнутри. Дрянной кот! — фыркнула она и шагнула перед собой, разрывая пространство.

Септ лежал на желтом камне, бледный как лист бумаги. Эш, красный от натуги тянул его за ноги, обливаясь потом, но получалось мало вразумительно. Вера Павловна шагнула рядом, бросила коту:

— Забери в усадьбу и возвращайся.

Эша окутала тьма, а она припала к своей добыче. Вера Павловна стояла на коленях и молилась богам, которые не услышат, чтобы он не успел потерять всё.

Дверь в прошлое

— Вы очнулись? — улыбнулась Вера Павловна так беспечно, словно и не приводила Септа в чувство последние полчаса.

— Я протестую, я хочу обратно — заявил Септ, приподнимаясь на камнях.

— А мне сказали вы пошли спасать Руха — напомнила она.

— А что с ним? — уточнил он, голова гудела, здравый смысл возвращался, но наваждение еще держало крепко, ему отчаянно хотелось досмотреть страшный сон, там явно было продолжение.

Не могла же быть та жестокая женщина его матерью, наверное, это жрица из Башни. Я же не знаю, сколько их служит мрачному месту — успокаивал себя Септ.

Вера Павловна смотрела на него с тревогой, но стоило ему приглядеться, как тучи рассеивались и Септ оставался с ощущением, что ему показалось.

— Рух прошел Лабиринт Вечности, — отчиталась она — Вступил в короткий бой с охраной, а потом его домой забрал кот. Нам нужно захватить этот чертов особняк, раз уж пришли.

— Эш и Авериус в безопасности? — уточнил Септ.

— Их мы тоже эвакуировали — кивнула Вера Павловна.

— Тогда я еще побуду здесь — заявил он и сел, изображая решимость: ничто не сдвинет его с места.

— Наваждение не подходит к инертным магам, готовым за себя только посидеть — заметила Вера Павловна. — Нужно идти вперед.

Септимус посмотрел недоверчиво, но встал и пошел рядом. Вокруг было подозрительно спокойно, она шла так, словно гуляла по парку, и очень скоро они вышли к особняку.

— Я пойду обратно! — заявил Септ и развернулся.

— Вот здание, в нем человек пятьдесят охраны и глава ювелиров — отрекомендовала Вера Павловна, — Давайте разберемся с врагами.

— Как вы не понимаете? — воскликнул он, — Мне жизненно необходимо узнать.

— Жизненно? — переспросила она, нахмурившись.

— Да! И не надо меня опекать! Я взрослый человек! Самостоятельный — обиженно насупился Септимус, глядя назад в чернеющие заросли. — Сюда они не сунутся, о нашем нападении уже знают, вполне могут подождать.

— Это вам кот сказал? — спросила она и улыбнулась. — Бертран обожает ментальную магию, это его страсть, так что его свита неплохо обучена гулять здесь и подбирать тех, кого поймали тисовые деревья Аида.

— Предположим, — разочарованно согласился Септимус. — Я был так близко! За что?!

Она рассмеялась, Септ еще больше надулся:

— И что смешного? Я тут страдаю в неизвестности!

— Давно не видела магов, вместо которых говорит “демон сердца” — улыбнулась она. — Чем-то напоминает вас пьяного.

Он нахмурился еще больше:

— Я что-то не припоминаю, чтобы вы видели меня пьяным. Некогда было отмечать.

— Итак, вы настаиваете, именно сегодня ознакомиться со всем богатством вашего прошлого? — уточнила она. — Ради этого вы готовы отложить захват, и вернуться в лабиринт, пройдя путь с начала?

— Да, я именно настаиваю — подтвердил Септимус.

— Хорошо, идите за мной — кивнула она.

И он пошел, прочь от лабиринта, шагнув в дверной проем ставки врага. Печати полетели одна за другой, вооруженные люди, пытавшиеся встретить их замерли, Септ вертел головой по сторонам, Вера Павловна небрежно оттолкнула одного и тот упал как стоял, цепляясь за свое оружие.

— Мне показалось я пойду в Лабиринт Вечности? — спросил Септ.

— Конечно — согласилась Вера Павловна, так, как соглашаются с детьми или с пьяными взрослыми — Эта игрушка работает в нескольких режимах. Вы пошли напролом, так активируется неприятная ветка, она искажает воспоминания, взывая к вашим страхам.

— Искажает, — кивнул себе Септ, вспомнив напавшего Руха.

— Настоящая функция слегка отличается — ответила Вера Павловна, принявшись творить новые печати. — Я сейчас сделаю новый вход и гуляйте там сколько душе вздумается. Сразу предупреждаю, пространство достраивает картинку до наиболее полной, то есть память будет задействована не только ваша, но и связанных с вами людей.

Септ кивнул, пытаясь собраться для такого ответственного шага, пока Вера Павловна не рявкнула в пустоту:

— Ко мне! — кот появился у ног. — Отнеси Бертрана к Смолину старшему, чтобы не скучал. И живо обратно.

— Будет исполнено — качнул головой испуганный зверь, косясь на портал.

— Извините — сказала Вера Павловна — Такое большое искушение нарезать его на сашими, вы себе не представляете. Так Бертран меня хотя бы отвлекать не будет.

Затем она резко взмахнула рукой, пространство распалось, словно кто-то вспорол реальность и открылась брешь. Септ замер перед этим зияющим чернотой провалом, и посмотрел на Веру Павловну в нерешительности.

— Это запасной вход? — уточнил он.

— Это ваш путь туда, куда вы так желаете попасть — спокойно ответила она. — Я хотела отвести вас чуть позже, но раз уж судьба распорядилась по своему, кто я, чтобы перечить? Захват продолжим потом. Наш взрослый, самостоятельный граф хочет правду прямо сейчас. Или демон сердца хочет, но раз он уже начал отвечать вместо вас, если не справиться с ним, он уничтожит вас изнутри.

В её голосе была какая-то странная, незнакомая ирония, она явно маскировала что-то хрупкое, но Септимус ничего не мог поделать с собой, ему нужно было назад. Септ обернулся и увидел Пушка, который уже вернулся и теперь заглядывал в прогал с недовольством.

— Там даже Пушку не нравится — заметил Септимус.

— Поздно вы оба спохватились — усмехнулась Вера Павловна — Пушок, как ты сегодня шутил про тот самый день? Твоя вторая попытка отвести нашего графа за его бесценными воспоминаниями. И чтобы он вернулся без седых волос. Зверь меня понял?

— А чего непонятного? — фыркнул кот — Лебедей не дают. Работаю сверхурочно.

— А вы нас здесь подождете? — уточнил Септимус.

— Хм… — ответила Вера Павловна — У меня в доме сухой закон. А вы сейчас мало на себя похожи. Впрочем, то, что вы так хотите увидеть, очень сложно уложить в голове. С первой попытки.

Настоящий Септимус не узнал бы ее язвительность, но тот, что сейчас хотел бросить все и отправиться в бездну, был другим. Он видел в её словах вызов, его словно дразнили, подстегивали прыгнуть в пропасть. Ему плевать было на привязанности и чувства, интересовал его только результат. Перемену эту в себе, техник осознавал где-то внутри, только никак не мог на нее влиять. Этот другой немного размялся и шагнул в пустоту, кот прыгнул за ним, пространство снова сомкнулось

Вышли они в пустом и чистом пространстве, остались только дорожки из желтого кирпича. Кот важно сел и задумался.

— А где? — спросил Септимус с видом человека, которого обманули.

— Тут, все тут — кивнул кот, задумчиво почесав лапой морду — Не знаю с чего начать просто. Сказали, чтобы волосы на тебе остались или шерсть цвет не поменяла. Я забыл. Поэтому как я к Миргородским попал, это тебе лучше не смотреть.

— Котик — поинтересовался Септ. — А мы не за моей памятью пришли?

— Тут такой салат из всего — помотал он мордой — А вот! Это вроде похоже на что-то для детского просмотра. Ты давай, направо два шага сделай, ага, и я на эту клетку прыгну.

Секунду пейзаж не менялся. И где он клетки рассмотрел? Септ уже хотел сорваться на злобного кота, как вдруг оказался в довольно унылой детской. Серенькие стены, белая кровать, столик, жесткий коврик сплетенный из тростника. Комната больше походила на келью, около окна сидел маленький мальчик с рыжими волосами и увлеченно читал книгу без картинок.

— Это ты — показал кот лапой — Тут как в кино. Смотреть можно, руками не потрогать. Ну и тебя никто не слышит.

Септ смерил его грозным взглядом.

— Если ты вдруг того. Кинофильм твой в основном грустный. Видел я разных пациентов. От таких кинов обычно в истерики впадали, орали разное. Так что не стесняйся, если что. Не поможет. Но хоть душу отведешь — не унимался надоедливый зверь.

Септа его треп интересовал мало, он пришел за информацией, и собирал ее всеми доступными методами. Однако аскетизм помещения не давал ничего за что можно было зацепиться.

— Подскажу, эта комната в летнем дворце Клавдия Юлиуса Тира, государственного советника Империи — заявил кот, важно прошелся по коврику, и вдруг отдернул лапу. Скоро он рассматривал её так, словно повредил.

— Нет, советник продажная скотина, погрязшая в роскоши — успокоил кот. — Просто его седьмой сын — Александр, ему не приглянулся. Рыжий котенок в семье — это брак. А тут еще один местный прорицатель наплел, что ты батюшку своего того. Завалишь, когда подрастешь.

Септ рассматривал себя и свое безмятежное детство на планете Земля. Он подошел к окну и увидел Неспящий город. Пусть этаж был невысоко, столица Империи смотрела на него своими красотами. Стекло и мрамор давно сдружились в едином архитектурном танце, на чистом голубом небе не было ни облачка. Все за окном сверкало и радовало глаз. В это время в комнату без стука влетели пару сорванцов постарше, они притащили какую-то керамическую посуду, и поставили на постель.

— Шурик! Мама по случаю выходного пирожков на кухне заказала, мы и тебе принесли — подсказал один, быстро открыл крышку, еще быстрее достал один сверху и снова закрыл емкость, потрясая своей добычей.

Мальчик не сразу отложил своё занятие, похоже, гостей он опасался. Видя, что он не бросается на угощение, они принялись делиться новостями.

— Отец гостей ждет. Может и тебя к столу позовут — улыбались они, но лица явно хранили какую-то шалость. — Они с какой-то дальней колонии прилетят. Ты же у нас будущий космонавт. Вдруг расскажут, есть ли жизнь в вакууме?

— Видишь, — прокомментировал кот — Не идет он к ним. Братья его донимают почем зря. И сегодня тоже учудили. Ой, ну молчу.

— И сколько у меня братьев? — уточнил Септимус, ему совсем не нравилось, как мальчики рассматривают свою жертву. Он узнавал эти взгляды. За их беспечностью скрывалось что-то гадкое и дурное.

— Ты седьмой — заявил кот, словно собирался считать что-то. — Младший, значит, шесть.

Маленький Александр при упоминании космоса сдался, он сел на постель рядом с горшком, открыл крышку и опустил руку в узкое горло. И тут же вытащил её вскрикнув. Внутри действительно были пирожки, только на кисти ребенка висела тонкая пестрая змейка, всадившая зубы в его плоть.

— Дико болезненный укус — прокомментировал кот, — Так ведь еще и яд смертельный.

Рука на глазах начала опухать, кожа налилась лиловым отёком, ранка почернела. Братья выскочили, словно дело их не касалось, ребенок открывал рот, чтобы позвать на помощь, но звук не получался. Септ нервно заходил по комнате.

— Ну ты не переживай — заявил Пушок — Ты же на себя смотришь, значит, выжил.

— А травить братьев нормально? — вспыхнул Септ, видя как мальчик потеряв сознание упал рядом с постелью на тот самый колючий коврик.

— По моему, логика есть — задумчиво проговорил кот — Диван от папы достанется один, их семь, с запасом оставляли. Выжить должны максимум двое.

Через какое-то время в комнату вошла служанка, побежала за врачом, потом ребенку поставили капельницу. Септ снова удивлялся: в таких домах точно были медотсеки, но почему помощь выглядела так? Коту надоело смотреть на возню, и он лапой начал барабанить по пространству. Картинку словно перемотали. Септ смотрел жадно, он надеялся увидеть родительницу, она так и не пришла. Ни в тот день, ни на следующий.

— А что значит, “справиться с демоном сердца”? — спросил Септ.

— Я божество — напомнил кот — А вам калечным, нужно отринуть все дурное в себе. Ну там недовольство заменить на пофигизм, злобу переплавить в усердие. Демон сердца человека делает злым, эгоистичным и очень подорванным. Вот как ты сегодня. Взял и забыл про Руха. А мы ему три лапы пришили после боя, пока ты тут развлекаешься. Порубили его в капусту.

— Вешаешь! — не выдержал Септ, оторвавшись. — Рух — сила.

— Иди менталистам расскажи — фыркнул Пушок — Да ты не стесняйся, они все в доме, Вера Павловна с ними одна. Она вроде просила тебя стражников выпустить в поддержку? А, забей. Ты как досмотришь, может свалишь, наконец, с нашей планеты.

— А мне показалось: она хотела, чтобы я сюда пошел! — спорил Септ.

— Она демона на поверхность выманивала — сказал кот, словно говорил с умственно-отсталым. — Демон сердца, это тень человека, его убить невозможно, человек умрет. А если дать ему права над тушкой, то он ослабнет.

— А чего-то ничего не происходит — ответить было нечего, Септ вернулся к фильму про себя.

— Сейчас, да вот, смотри — показал лапой кот.

В комнату вошла служанка, попыталась разбудить мальчика, чтобы позвать к гостям, но ребенок не смог даже сесть, настолько он был слабым.

— Плакали его рассказы про далекую планету с роскошным котомонстром! — Пушок шмыгнул носом. — Вот, сейчас она вернется и тебе, то есть, ему сразу полегчает.

Служанка вошла в комнату через время, в руках ее был незнакомый желтый цветок и пузырек, по видимому с лекарством. Она быстро дала средство мальчику и тот смог сесть.

— Киносура вам подарок передала — улыбнулась служанка. — Хорошая девочка, добрая. Она хотела вас увидеть, когда про змею узнала, но ее не пустили взрослые.

— А кто такая Киносура? — уточнил мальчик, забрав цветок и положил в свою книжку.

— Вместо диковинки из провинции привезли, очень на человека похожа, если не знать, то просто девочка, возрастом как ты — рассказывала служанка.

— Кот — это они про что сейчас? — уточнил Септ.

— Не про что, а про кого — фыркнул зверь — Миргородские интересная семейка. Они божественные разные функции пытались к людям прикрутить, иногда довольно удачно. Киносура — нимфа, звезда полярная, или ты в школе не учился? Вроде я тебя видел с учебникам.

— Где видел? Здесь? — уточнил Септ.

Кот только отмахнулся:

— Тут дальше больше интересного не будет. Пошли — он смахнул картинку в сторону, они снова оказались на дорожке, кот смотрел что-то, что Септу было не доступно. — Дальше одна дичь. Может с финала начнем? Короче, семья тебя заявила участником на испытаниях в Башне. Выдали тебе лук, но забыли дать инструкции. И завалили тебя. Вот такенная дыра была во всю пузу.

Кот начал показывать на себе, потом смахнул невидимый рисунок, спружинил и показал уже на Септе лапой.

— Это я видел — кивнул Септ, — Воин пошел на меня, а лук я так и не поднял, а потом сказали, что я не жилец.

— Да, мамаша твоя сказала, Лукреция, что добить тебя нужно — кивнул кот, без всяких сантиментов. — Папаша тоже твой там был, но он не говорил, кивнул только. Короче, списали тебя. И вот с этого места предлагаю посмотреть. От этого же ты не поседеешь?

Картинка почернела, проступили знакомые стены Башни, мальчик лежал в луже своей крови, которая пропитала носилки. Сами носилки бросили на голом камне в пустой комнате. Септ обходил себя, видел, что шансов нет: крошево из костей, сквозная рана от клинка, синюшно-бледная кожа и дыхание, которое не уловить. Александр лежал без сознания. В комнату вошла девочка примерно его возраста, шла она осторожно втягивая носом воздух. Септ догадался, запах крови подсказал ей, где лежит тело. Его нашли случайно? Мрак кажется расступался перед ней, она встала на колени, осмотрела ребенка, пыталась слить какие-то свои силы, но явно осталась недовольна результатом. Скоро она убежала.

— Самый глупый поступок в её жизни! — заявил кот.

— А это случайно, не наша Вера Павловна? — с подозрением спросил Септ.

— Доходит потихоньку — кивнул кот.

Очень скоро в помещение появился кто-то из взрослых, девочка осталась в стороне, пока незнакомец возвращал ребёнка к жизни.

— Это первый добрый человек в этой истории — кивнул Септ в сторону неизвестного.

— Я бы так не горячился — помотал головой кот. — В этой семье добрых не было. Но этот подход, он знаешь спасает от таких как ты. Ты — ошибка.

— Пока я вижу, что меня убить хотели — фыркнул Септ.

— Жалко рыжих котят, но лучше утопить лишнего, чем потом вот с таким бегать всю жизнь — заявил кот, грозно посмотрев на Септа.

— Это ты о чем? — спросил техник.

— Сейчас другое кино посмотришь — пообещал Пушок. — Это в доме Миргородских в Симферополе. Вот ты лежишь, — кот снова начал мотать лапой, — Тут тебя предлагают убить безболезненно. А наша Вера продолжает тебя защищать. Хочет, чтобы тебя оставили.

Кадры сменяли друг друга, девочка что-то доказывала взрослым, просила, уговаривала, но к ее мольбам были глухи. Кот наконец позволил картинке сработать на нормальной скорости, Септ смог расслышать слова:

— Дядя передаст его нашим родственникам? — ожила девочка.

— Нет — сказал мужчина — Его отвезут на отдаленную планету и поместят на воспитание в приемную семью. Память уничтожат полностью, начнет с чистого листа.

— Тогда я поеду вместе с ним — заявила девочка.

— Разговор окончен — мужчина взмахнул рукой и девочка упала на пол, потеряв сознание. Он посмотрел на спящего и бросил — Черт знает, что устроили. А все Клавдий со своим предсказателем. Убьет его седьмой сын. Ерунда какая-то.

Кот остановил “кино”, и спросил:

— И вот что она в тебе нашла?

— А дальше? — спросил Септ — Давай, показывай, как про меня забыл последний человек в этом мире — печально заявил Септимус.

Обычная одинокая жизнь

— Если бы забыл, испытывал бы я к тебе такую стойкую неприязнь? — презрительно посмотрел кот — Вы мне все нервы вымотали. Подожди, я тебе сейчас следующую часть покажу, с великолепным зверем, то есть, со мной.

В большом жутковатом подвале девочка шла к статуе какого-то диковинного зверя, подсвечивая себе дорогу факелом. Зверь стоял на четырех лапах, прогнув спину, лохматый хвост, морда с львиной гривой выглядела свирепо. Девочка что-то зашептала, камень затрещал, рассыпаясь. Вместо камня, плотная, осязаемая чернильная тьма, едва различимая в пространстве подвала, грозилась сожрать свет факела, мельтеша вокруг ребенка, но девочка стояла ровно, приказав:

— Мне нужна свобода, как и тебе. Прими служение.

В подвале словно стало светлее, Септ увидел как зверь, сотканный из тьмы становился плотнее, уменьшался в размерах, наконец, сжался до размеров рыси, ощерился и пошел на противника.

— В этом мире мне нужно вместилище — прогремел знакомый голос.

Септ похолодел, это был голос Пушка.

— Я уступлю тебе уголок на время — заявила девочка.

Зверь прошелся еще и вцепился в корпус своей жертвы, прогрызая плоть насквозь. Девочка дрогнула, осела, силуэт чудовища слился с её корпусом, сама она упала на камни, факел все еще горел, но уже брошенный на камнях.

— А ты чего загрустил? — удивился кот — Обычный ритуал приручения, заклинатель должен пожертвовать частью плоти, крови и души.

За ребенком никто не пришел, — заметил Септ. — Меня хотя бы служанка нашла.

— Так, дальше движухи не будет, короче, прошло три дня. Вот здесь начинаются мои мучения. Я то думал, она меня отпустит. Быть памятником такое себе.

Фигурка на камнях приподнялась и приказала:

— Явись!

Черная тьма заколыхалась перед ней. Она протянула кусок ткани, обагренный кровью и проговорила:

— Я хочу знать, где он и как живет.

На полы снова упало что-то крупное кошачье, втянуло носом кровь и нагло прошипело:

— Мы ищем смертного? Я, великое божество мрака, буду искать смертного?

— Да, будешь. И не только искать, но и помогать, если потребуется. Приказ один: он должен выжить.

Зверь сделал внушительный круг, потом бросился с рыком, клацнув зубами рядом с лицом, и отступил.

— Больше некому. Я не могу приблизиться к нему сама. Но если ты против, можешь вернуться обратно в свою темницу, у меня остался мрамор с берегов той проклятой тобой реки. Позвать нашего мастера по камню?

Зверь снова ощерился, но подчинился. Чернильная тьма растворилась без следа.

Септ покачнулся переваривая все увиденное.

— Стоп! Что я только что увидел? — воскликнул он.

— Дурь конечно! — всполошился кот — Представляешь сколько я в этом куске камня просидел? Рехнуться можно, как лапы затекли. А тут приволокли меня в подвал, думал кормить будут. А опять мимо. Адский сувенир: гостям показывать и языками цокать. И вот, она очнулась после того обморока, сильно он ее тогда приложил, Миргородский старший, и где, мол, мой спасенный, а тебя и след простыл, увезли. Она тихой мышкой в подвал ночью, жертву приносить.

— И она эту цену заплатила, чтобы меня котик караулил? — он хотел проснуться, но не мог.

— “За жизнь нет высокой цены”, так она всегда говорила — гордо заявил кот, но тут же язвительно заметил — Правильно возмущаешься, не стоишь ты такого подарка судьбы.

— Я не понимаю: мы не были знакомы, она отлично знала, что я не вспомню ничего, и все равно пошла на такое? — собственный голос просыпался наперекор демону сердца.

— Ой, ну вы сами разбирайтесь с моральной стороной — ответил кот надувшись. — И не надо гордиться. Ты вроде как нулевой пациент. Она же тебе Деревню Полуночи не показывала… В ней таких идиотов как ты — вагон и маленькая тележка. Они пока в деревне живые, а на поверхности сдохнут. Ну ты на прошлое хотел посмотреть или корону себе на башку нацепить “я такой особенный, что меня спасли”?

— Я — Септ запнулся, — Я не знаю.

— Смотрим дальше! — заявил кот.

Новый виток ночного кошмара проявился сквозь пустоту Лабиринта Вечности.

Рыжеволосый мальчик беспечно бегал по парку, пожилая пара следила за его играми, какие-то важные господа проходили навстречу. Впереди шел высокий статный мужчина с глазами холодными, как мрачный космос. Его костюм выдавал высокое положение, увидев мальчика он замер и нахмурился. Провожатые остановились вместе с ним.

— Что-то не так, господин? — поинтересовался один из провожатых.

— Очень похож на моего погибшего брата, Александра. Глупость, конечно, но знаете что — он указал пальцем на мальчика и приказал — Сироту отправьте в приют.

— Господин, этот мальчик сын одного из местных жителей, они недавно переехали к нам — пояснили ему.

— Я умею смотреть немного в будущее, этот мальчик сирота — заявил мужчина и пошел дальше.

Септ дрогнул. Кот запрыгнул ему на плечо и отрекомендовал:

— Один из ваших старших братьев. Август Юлий Тир. Редкостная тварь, тоже уверовал в предсказание. Очень уважал своего батюшку Клавдия.

— И сколько рыжих детей он успел приговорить? — спросил Септ.

— А кто же их считает, когда власть есть? — уточнил кот.

Пейзаж схлынул и на его месте проступила мрачная картина входа в приют, полуподвальное помещение, с облезлыми стенами. Мальчик спускался вниз, за руку его вел человек в форме городского служащего, примечательной в этой сцене была только тень, которая ползла следом за ребенком. Что-то не так было её в чернильных краях, которые казалось, не касались ступеней.

— Это ты меня нашел — мрачно указал Септ на тень. — Скажи-ка, зверь! Ты ведь халтурил! Я столько шрамов насобирал по глупости.

— Я никогда не скрывал своего отношения — Пушок задрал голову и прошелся по желтой дорожке. — Закрепить божественного зверя за смертным! Да еще таким бесполезным! Неслыханное преступление! Это как микроскопом гвозди забивать. Но она то знала мой характер, поэтому отчеты требовала.

— То есть следила за мной? — уточнил Септ, снова закипая.

— Ты вот дебил или прикидываешься? — удивился кот. — Ты же ей не пара! Я искал нормальных персонажей для контраста. Чтобы до нее дошло, что меня нужно открепить. Мариус, например, красавчик, лапочка, архимаг. А она уперлась в своё, “я должна стать сильнее, чтобы спасти этот мир”! “Септимус мой моральный якорь”!

Септ уже знал, как именно Пушок исполняет приказы, тут было не придраться. Оставалось сказать коту спасибо, но он не торопился.

— А теперь все может измениться — мечтательно проговорил Пушок — В Башне появился дракон! Голодный и всесильный, и это я не про пожрать сейчас говорю. Надо его навестить, обсудить с ним кое-что.

Септ вспыхнул, вспоминая свои чувства, но на поверхности осталась только ревность, ее пришлось усмирять, наконец, он спросил:

— А дальше покажешь?

— А чего там показывать? — махнул лапой кот. — Семейка прознала, что Киносура выбрала не их, а какого-то бракованного котенка. Начали ей задачи ставить для отвлечения, чтобы я делом занимался, а не за тобой бегал. Пригрозили что завалят тебя, если на связь выйдет. А они могли, — кот небрежно щелкнул пальцами.

— Я сюда за своей жизнью пришел, мне понять нужно, как все исправить — подсказал Септ. — Если бы я ей нравился, она бы нашла способ встретиться. А раз не нашла, значит, я просто игрушка сломанная, развлечение на ночь: “А кому это в драке бутылкой приложили промеж ушей?”

Септ вдруг сам вспомнил одну из таких драк, после которой валялся в портовой ночлежке несколько дней. Кот усмехнулся, пустота дрогнула и Септ увидел себя в бреду. Кота, который собирал осколки костей и лечил.

— Я эту драку отлично помню! — заявил кот. — Её Маркус начал, ты пьяный влез не разобравшись и понеслась. Я вам тогда в часть завербовал одного плохонького мага, чтобы он вас силой научил хотя бы в базе пользоваться. А ты придурок, прогуливал. И извини, это же не игра в марионетки. Я из тебя хотел самостоятельную единицу вырастить.

— Ты родителя из себя не строй! — оборвал его Септимус. — Знаю я твой поганый характер.

— Я Божество! — кот сел и загрустил — А из меня няньку сделали. Ничего-ничего, рано или поздно, я найду способ тебя сожрать. Тогда она мозги свои на место поставит и заживем. Миром править будем! За своей он жизнью пришел!

Кот сел и замолчал, надолго. Септ стоял рядом закипая.

— Я пойду в Неспящий город, приведу Пифона и он им лично скажет, что предсказание — чушь. Может не сразу, но всё наладится.

Кот разразился нервным смехом, Септу показалось, что даже его глаз задергался.

— Пифон? Скажет? А-ха-ха! — держался кот за живот. — Он уже сказал, и вот ты здесь. Кстати, сказал он не так, как они все повторяют. Но ты его сам спроси. Ты же греческий знаешь?

— Выучу, ради такого случая — оскалился Септ и вспомнил, что Пифон в пещере неплохо излагал по-русски.

— Да, она тоже пробовала всё исправить — усмехнулся кот. — И ты знаешь, что вышло?

Кот помолчал и продолжил:

— К твоему совершеннолетию Клавдий устроил переворот, нацепил корону и стал правителем Империи. Он стал недосягаем для переговоров. Через несколько лет Вера Павловна придумала способ. Пришел Бай Ху, Клавдий начал плохо спать, все видел во сне окровавленного младшего сына. Но эффект случился обратный. Чтобы смыть свой позор, он устроил суд, где обвинил в твоей смерти семейство Миргородских, а свою жену Лукрецию признал соучастницей и сослал в один из зимних дворцов.

Септ снова заходил взад и вперед, заявив:

— Это можно исправить. Если я появляюсь живой и здоровый, маму освободят.

— Ты услышал, что я сейчас сказал? — уточнил зверь — Она уже все перепробовала, но выходит только хуже. Ой, всё. Бесишь ты меня, юный падаван.

— Если Миргородских приговорил Клавдий, то почему Веру Павловну не убили, да еще и Башню за ней оставили?

— Рано тебе про такое думать — отмахнулся кот. — Может сама когда расскажет. А может ты мозгами пораскинешь, когда они к тебе вернутся.

— Это вы разбили мой корабль? — вдруг спросил Септ.

— Клавдий узнал, что ты выжил — ответил кот — Мир ваш такой добрый, что даже мне иногда хочется домой, отдохнуть от ваших козней. В царстве Щедрого спокойнее. В день когда ты планировал откупиться от патруля, они шли не проверить твои документы. Тебя нашли и приказ был: уничтожить. Я отчитался, но Веры Павловны не было на месте. Она спасала кого-то в контуре Башни. Может она знает, что произошло?

— Так давай выведем картинку! — требовал Септ.

— Какую? Где ты в своей консервной банке видишь как сломался твой БК? — уточнил кот.

— Это не может быть совпадением! — ответил Септ — Вы так пасли меня всю жизнь и я падаю именно на вашей планете? Я не верю!

Кот стал еще более мрачным:

— Её сломали раньше. Я не буду тебе это показывать. Она меня не простит. Последние несколько лет ты был предоставлен сам себе. Я боялся, что твоя смерть ее добьет, поэтому караулил по личной инициативе.

Септ уже плохо стоял на ногах, от всех переживаний. Он раскачивался из стороны в сторону, Пушок подошел и хлопнув одной лапой об другую заявил:

— Давай сворачиваться!

Тьма обволокла Септимуса со всех сторон, он из последних сил держался на ногах, потом почувствовал, что его кто-то небрежно тащит за шкирку и потерял сознание.

Когда Септ пришел в себя, то обнаружил, что лежит на диване в незнакомой гостинной. Он пытался встать, но его удержали: Вера Павловна печально улыбалась, ее руки осторожно давили на грудь, прижимая к мягкой поверхности.

— Я всё провалил? — спросил он, пытаясь вспомнить, чем закончилось путешествие по Лабиринту Вечности.

— Нет! — успокоила она — Все хорошо, даже лучше, чем могло бы быть.

— А с Рухом все хорошо? — уточнил Септ, но тут же спохватился — И остальные? Где мы?

— Мы в доме Бертрана — призналась она. — Руху и вправда досталось. Но его уже восстанавливают. Мы же приличное графство, у нас лекарь есть.

— Как вы нас нашли? — спросил Септ. — В первый раз?

Голова гудела, еще недавно в Лабиринте вопросов было так много, только теперь они казались какими-то мелочными.

Вера Павловна взяла руки Септа в свои, и коснулась губами его пальцев, наградив долгим и теплым взглядом.

— Когда вам больно — выдохнула она — Моё сердце рвется вместе с вашим. Но вы хотели спросить что-то другое.

— Я боюсь забыть! — нахмурился Септ — Я вспомнил как меня зовут. И много всего другого узнал.

— Александр Юлиус Тир, или Септимус — кивнула она, улыбнувшись — Вы седьмой сын Клавдия Юлиуса Тира, государственного советника Империи. Если вдруг вы забудете весь набор слов, я вам напомню. А мне нужно уладить кое-какие местные дела — уклончиво сообщила она.

Септимус догадался осмотреться, в гостиной все еще стояли замерзшие силы неприятеля. Он призвал стражников, и отдал приказ паковать всех в плен. Тени быстро очистили помещение, и удалились собирать остальных по дому. Что-то кольнуло его и он набрался храбрости спросить:

— Как я оказался на вашей планете?

— Кто сломал ваш корабль и рискуя вашей жизнью посадил его здесь? — сформулировала она, отводя глаза — Возможно… Тот, кто когда-то разработал БК и сейчас живет в доме вместе с другими призраками. Марк Аврелий никогда не сознается. Но больше просто некому. Это не может быть совпадением.

Септ вспомнил старичка в гостинной странного дома. Вспомнил, как Вера Павловна показывала границы его “всемогущества” и почему-то улыбнулся. Девушка сидела мрачная, словно попав под груз воспоминаний.

— Я утратила ваше доверие? — неожиданно спросила Вера Павловна, и взгляд её стал пронзительно печальным. — Если так, то я отступлюсь…

Септимус схватил её руку, ему казалось девушка растает, вернется наставлять путников с неба, исчезнет для него. Он хотел сказать каких-то романтических глупостей, отмел это как неискреннее и начал:

— Мне сложно осознать, все что я узнал. На это уйдет время, я подуюсь пару дней — он отвел взгляд в сторону, но вдруг посмотрел в упор — Сегодня я действительно прояснил несколько вещей: у меня есть родители, пусть они живут своей жизнью, зато я не появился из пробирки. У меня есть имя. А еще есть дом: мы строим его вместе. Как я могу отвергнуть такие новости? Пойдемте уже домой, мой ангел-хранитель.

— Не получится — отстранилась она. — Мне нужно задержаться, обновить печати на этом месте. Я сегодня немного не в духе, сложно концентрироваться.

Она горько усмехнулась и продолжила:

— Сегодня тот самый день, день вашего второго рождения, когда мы откачали маленького Александра в Башне. А еще у нас кот буянит.

— Давайте отложим — предложил Септ.

— Свято место пусто не бывает, если просто уйти, кто-нибудь отважится на захват. Лабиринт Вечности не может существовать без уравновешивающего элемента. Бездны Будущего. Она прямо под домом, где проживал Бертран. Рано или поздно, вы и туда залезете — печально улыбнулась она. — Давайте вы отдохнете, а я пойду к коту, я его заманила в печать, он там вроде как в плену томится.

— Мне нужно двигаться дальше — проговорил он с мольбой.

— Хорошо, пойдем дрессировать вместе — кивнула она, вставая и подавая руку.

— Вот, полюбуйтесь — предложила она, когда они вместе зашли в просторную комнату, защищенную печатью — Буянит.

Кот возлежал на опорах массивной люстры, раскачиваясь высоко под потолком.

— Не отдам! — заявил кот и театрально отвернулся.

— А что он не отдаст? — уточнил Септимус, склоняя голову на бок.

Вера Павловна осмотрелась, взяла стул, села и начала объяснять:

— Семейство наше было обширным, расселилось по всей территории планеты. Этот дом раньше принадлежал кому-то из двоюродной родни — она тяжело вздохнула, словно собиралась повиниться в чем-то — Паранойя, наш семейный почерк, дом состоит из тайных ходов, печатей и других ловушек. Под домом сокровищница. Котик носит при себе ключ, но отдавать не хочет. Сокровищница самое удачное место для наложения печатей, но пока туда не попасть.

— Пушок! — спросил Септ — А на что обменяешь?

— Коты не продаются! — заявил кот и шерсть на нем встала дыбом.

— Тяжелый случай — согласился Септ.

Новые трофеи

Септ прошелся по комнате, решив дать коту время подумать. Они молча переглянулись с Верой Павловной, девушка пересела за рабочий стол главы ювелиров, Септ отправился гулять по комнате. Чем больше он рассматривал местные красоты, тем несуразнее становилась открывшаяся картина. На стене висели фото Бертрана в разных декорациях. Складывалось впечатление, что мужчина страдал волонтерством, вот только холодный взгляд на всех фото, как бы намекал, что все это только трофеи психопата с необъятными амбициями. Шкафы с книгами соседствовали с целой стойкой жестких дисков. В одном из углов комнаты, два десятка мониторов, в три ряда, отображали графики и отчеты: цифры текли непрерывно.

Неплохой алтарь цифрового культа — кивнул своим мыслям Септимус.

Техник присмотрелся, запросил поддержку БК и уже скоро выяснил, что Бертран потратил кучу денег для поисков путей сообщения с другими планетами. Ирония заключалась в том, что искусственные планеты старательно изолировали обитателей: фактически, выйти на орбиту с нее было невозможно, тем более отправлять сигналы во внешнее пространство. То есть ракета как бы могла взлететь и даже транслировать “вид” сверху, но все это было не более чем уровнем внутреннего неба.

Липовый отчет об отправленном и полученном отражался в диалоговом окне. Септ ухмыльнулся, в это время кот не выдержал:

— Я здесь просто так страдаю? — спросил он, наполняя голос истинным трагизмом.

— Мне показалось ты очень удобно там лежишь — заметил Септ, не отрываясь от мониторов.

— Меня загнали в угол! — заявил Пушок и вдруг отчаянно заорал, как орут коты от обиды.

Септимус не пошевелился, переживаний в Лабиринте ему хватило на месяцы вперед. Кота он решил взять измором. Тем же ровным тоном, что и прежде, Септ продолжил:

— Не знаю, что такого в сокровищнице. Я прямо таки теряюсь в догадках. Угрозы для тебя в ней быть не может, ты слишком великолепен. Вкусное, если ключ все время был в твоих лапах, в ней давно закончилось.

— Я тоже не знаю, что там — вдруг сознался Пушок слегка осипшим голосом. — Вдруг там второй такой зверь, как я. И нам придется биться за омлет?

— Неее — помотал головой Септ — Если бы я съезжал с такой виллы, проще было бы забыть чемодан и всю семью, чем такой комок меха. Скорее всего там лежат одинокие лыжи или другой хлам.

— Ты вот сейчас о какой-то норе нищебродской вспомнил — фыркнул кот — А это место раньше любили бенанданти, этот культ имел свои заморочки. И по любому оставил что-то интересное. Защита от идиотов, вроде нового хозяина, там такая, что тебе и не снилась.

Взгляд Септа упал на документы открытые на одном из мониторов. Организация “Мировое здравоохранение” благостно поздравляла Бертрана с юбилеем трудовой деятельности. В качестве радостных новостей был отчет о закрытых пунктах врачебной помощи. Мир, медленно и планово скатывался во мрак безнадежного средневековья, где подорожником и молитвой прокладывали путь на погост, для всех, кто по недоразумению выжил.

Септимус заглянул в общий раздел папки, отчеты лежали рассортированные по годам, месяцам, регионам: нарядные графики добровольной стерилизации, политика “одна семья — один ребенок”, согласие на смену пола, поддержка ранних браков для несовершеннолетних и другая дичь.

— И чего? Сдулся? — кот нервно звенел когтями по одной из гнутых опор люстры — Уговаривай, что ли меня.

— Котенька — протянул Септ, хмурясь на успехи Бертрана. — Я же слабенький, мне бы на своем диване поваляться, а не торчать здесь, в доме, где даже мебель воровать не хочется. Так все пропахло заговорами. И, похоже, у нас уже несколько адресов есть, куда срочно должна прийти справедливость.

Кот, которому надоело висеть на люстре недовольно хмыкнул:

— Вот и придумай, как меня успокоить.

— Тебе тысячелетия! — неподдельно изумился Септ и продолжил после паузы — Если там, внутри второй кот, я обещаю, не трогать его и не брать с собой.

— Чем клянешься? — зверь свесился, удерживаясь на одной лапе.

— Жизнью будет достаточно? — уточнил Септ, кот шмякнулся на пол и выплюнул ключ.

— У тебя больше ничего и нет — злорадно похвалил Пушок. — Мне хватит в качестве гарантий.

Лестница привела на нижний этаж, широкие ступени, мраморные перила и тут… Тупик. Темный и скучный. Дверь в местное хранилище оказалась замурована.

Преграда выглядела настолько основательно, что попади сюда неисправимый оптимист Селезнев и он бы признал: ловить нечего, расходимся. Септимус стоял и смотрел на это архитектурное недоразумение. Вера Павловна только слабо улыбнулась, печать вычертила дверной проём, новодельная стена растворилась и они вошли, только Септ не почувствовал разницы.

В новом помещении десять на десять метров было светло и пусто. Три стены носили следы штукатурки, а прямо перед ними открылась еще одна. Всю её поверхность покрывала роспись по мокрой штукатурке, очевидно такая древняя, что части фрагментов уже осыпались, другие сильно побледнели. Септ уже пошел удостовериться в конце пути, где резной ключ негде было применить, но Вера Павловна удержала, притянув за рукав, подальше от настенной живописи.

— Вам лучше чуть подождать здесь — тихо сказала она — Эта фреска начало задания на выживание. Я попрошу пока не пользоваться магией, вы еще не стабильны.

Девушка встала лицом к изображению, принялась накладывать чары. Рисунок на стене проступил: в центре стоял воин в легких доспехах, плащ развевался, как живой, а на массивном мече в руках, блестели заточенные кромки. Справа от него фигура девушки со змеями вместо ног, держала в руках сосуд. Слева от воина, на фреске был явно маг, в мантии и с посохом. Боковые части картины наполняла свора охотничьих псов.

Кажется, это гончие, фоксхаунды или что-то в этом духе — вспоминал породу Септ, но уверен не был. За собачками явно следили: белая шерсть с коричневыми пятнами лоснилась, мышцы бугрились под шкурами. Ничего кровожадного в собаках не было, только навязчивое внимание. Казалось, псы следили за незваными гостями, неприятно пристально.

Фоном для всей компании служил лесок, увитый плющами, темный и нерадостный настолько, словно ждал новых путников, готовых пропасть под его кронами навсегда.

Новая печать смела здравый смысл, отложив его на дальнюю полку. Вся картина ожила: Септ слышал, как дышат враги, видел как нервно перебирают лапами собаки, суетливо втягивая воздух носом. Позы персонажей стали менее статичными, маг принялся что-то кастовать, шепча под нос, над бутылкой оборотня потек зеленый дым, воин ухмыльнулся, перенося вес на одну ногу для рывка. Еще мгновение, и жители картины хлынут на незадачливых посетителей. Но тут Вера Павловна резанула свою ладонь, резко бросив пригоршню крови вперед. Едва кровь долетела до полотна, как все персонажи замерли, воин поклонился, вся братия развернулась и отступила в гущу леса вместе с собаками.

— Кровь здесь не жертва, это способ идентификации. Пойдемте — выдохнула Вера Павловна — Нам стоит поторопиться. Сокольничий не вышел встречать, это значит, что времени мало. Затаился где-то, зараза.

— А кто это был? — спросил Септ, надеясь услышать про духов-хранителей.

— Это намерения. Если овладеть кистью, то даже изображение сможет творить тоже, что и некогда славный воин, которого запечатлели на этой фреске. Их должно быть четверо, но от четвертого явились только псы. Не особо хорошая примета. Ну как псы, это его армия. Не рекомендую знакомиться. Каждая эта собачка, когда-то была преданным стражником.

Скоро они уже шагали по лесу, какое расстояние было пройдено Септ не знал. Вид на прекрасный замок открылся уже через полчаса. Его шпили украшали флаги, крепостные ворота оказались плотно закрыты. Вера Павловна не пошла к замку, она свернула в сторону. На небольшом холме стояло раскидистое дерево платана, туда девушка поднялась, приложила ключ к стволу, в воздухе появилось несколько предметов. Свиток, один пенал, две небольших шкатулки и обломок древка, то есть какая-то потемневшая от времени палка. Девушка требовательно посмотрела на дерево, и то нехотя выдало сосуд со сверкающей в нем жидкостью.

Затем она села на травку творить печати, ради которых и спускались, а Септу не оставалось ничего, как только охранять ее покой, рассматривая замок. Только теперь он увидел головы насаженные на пики, кости лежащие под стенами, следы смолы на камнях и другие мелкие приметы того, что замок и его жители не были мирными. Скорее наоборот: привыкли решать вопросы быстро и радикально.

— Кажется, можно возвращаться — предложила Вера Павловна, через некоторое время.

— А в гости не зайдем? — спросил Септимус, продолжая смотреть на стены.

— Зайдем — согласилась девушка — Но точно не сегодня. У владельца есть приемные дни.

— И кто этот славный и ужасный человек? — спросил Септ скорее, чтобы не идти в тишине. Лес был еще мрачнее тисов из Лабиринта. Что-то зловещее разливалось по всем окрестностям.

— Один талантливый маг — неохотно сообщила Вера Павловна. — Искал бессмертия. Но что-то пошло не так. Нам давно пора домой — поторопила она, прибавив шаг.

В усадьбе, Септ бросился разыскивать Руха, медотсек оказался пуст. Граф улыбнулся себе, вспоминая, как его устанавливали. Игрушка давала хоть какие-то надежды на медпомощь в отсутствие лекарей. Он метался по этажу, потом вспомнил, что он не абы кто, а маг, настроился и успел воскликнуть:

— Вот же!

Через минуту Септ уже стоял на заднем дворе, где Рух и Амброзий обсуждали Лабиринт Вечности.

— А потом я как пошел напролом! — долетало хвастливое.

Граф шел ругаться, за самодеятельность, за ранения, за все и сразу, но когда он рассмотрел Руха, целого и невредимого, в одежде полностью пропитанной подсохшей кровью, с ним что-то произошло. Глухая печаль навалилась, отхлынула, её заменила теплота и волна облегчения. Всё на что его хватило, это обнять товарища крепко и тихо пожурить:

— Ты, того. Больше так не геройствуй — чуть не всхлипнул Септ не сдержавшись.

Рух расцвел, принимая объятия, его рука тихо хлопала по спине графа, наконец, он отстранился:

— Со мной был Авериус — он опустил глаза и сам шмыгнул носом. — Я и подумал, если уровень подниму, быстрее мировую революцию провернем. А оказалось, и портальщика на себе тащить и от тварей отбиваться, не сладко. Кот меня спас, ты начальника-ма, подскажи, где его алтарь для сметаны, я отнесу зверю чего вкусного.

Септ задумался, мягко посмотрев на Амброзия, тот стушевался и начал докладывать:

— Пациент стабилен. Множественные раны на корпусе излечены. Потерянная конечность приросла обратно. Постельный режим я бы не прописывал, но хотя бы пару спокойных дней, ему не помешают.

— Какая конечность? — Септ смотрел на Руха с тревогой, словно от него вот-вот, что-нибудь отвалится.

— Да, забей — порекомендовал Рух и покраснел. — Там в поединке, мне руку отрубили, а Авериус изловчился и прихватил её с собой. Так что все нормально. Амброзий у нас — золото. Нужно срочно ему учеников собирать.

— Только одну руку? — уточнил Септимус с тревогой вспоминая кота и его “три лапы пришили”.

Амброзий побледнел и засуетился, начав перебирать в уме, весь процесс лечения:

— Мне только одну руку приносили. А у него их раньше было больше двух? Если недостающие утеряны, я могу взять чьи-то донорские, сейчас посоветуюсь с Мариусом. Подождите.

Рух не скрывал ужаса, зато граф зловеще улыбнулся:

— А вот если у него больше рук будет, может и субординация улучшится?

Маг пламени замотал головой. Амброзий понял, что с ним шутят. Септ похлопал лекаря по плечу и сказал:

— Очень благодарю, не знаю чем и наградить. Думаю, должность в нашей академии, это не награда, а работа, но если что-то будет нужно…

Амброзий сначала нахмурился, но быстро перебил:

— Должность приму. А награда для меня, когда вы не рискуете без надобности. А если правда наградить, я видел в вашем доме такую штуку, вот я бы научился ей управлять. Если такое позволено. Медотсек вроде бы называется. Тучи сгущаются, не ясно сколько пациентов ожидаем. Если все такие будут, как этот безумец, то и не знаю.

— Добро, — кивнул граф. — Научим. И учеников дадим. Все будет.

На всякий случай, Амброзий откланялся, Рух и Септ остались одни. Граф улыбнулся, покачав головой:

— Не представляешь, брат, как я рад тебя видеть живым. Жутко ты меня напугал.

— Героизм не вылечить — сознался маг пламени, смутившись окончательно.

Септа еще не отпускали тревоги за свою некомпетентность. Именно он повел всех во владения Бертрана. Но удача, или Вера Павловна не отпускала своих подопечных надолго из виду.

Стать сильнее нужно вчера, кто знает, что маг пламени подставит под острие вражеского клинка завтра. Септ рассматривал кровавые разводы с тревогой.

— Давай переодеваться и пойдем Эша разыскивать — предложил Септ, добавив — Кот по своей инициативе ради нас с тобой даже лапой не пошевелит. Про алтарь и сметану точно забудь. Не дай бог решит, что ты ему служить планируешь, не отвертишься. Сожрет в тот же день вместо подношения.

— Хозяйка меня спасла… Тогда я должен разрешение спросить — остановился Рух. — Если хозяйка кота отправила, то… Как я мимо тебя, начальника-ма, дарить ей что-то буду? Что посоветуешь, конечно, — Рух все больше застревал в правилах поведения, граф решил спасти своего подчиненного.

— Она уже сказала “этот храбрый мальчик должен жить несмотря ни на что”— соврал Септимус, не моргнув глазом — Так что, никто ничего дарить не будет. Мы с тобой прогуляемся к Эшу. Зачем Бертрана грабили? Парк с оранжереей будет у всех. Вот его и подарим. Всем. Ты его уже своей кровью полил. Осталось вырастить.

В усадьбу Септимус вернулся под вечер, он прошёл в гостиную, где Вера Павловна пряталась без света и о чем-то размышляла. Она сидела, обхватив руками колени, словно холод пожирал её изнутри, а она отчаянно пыталась согреться. Её силуэт показался хрупким, почти прозрачным, сердце Септа сжалось. Девушку захотелось срочно обнять, он шагнул вперед на инстинктах, не заметил как неуклюже качнул вазу на столе, Вера Павловна вздрогнула от звука и вскочила. Он бросился навстречу, но она замерла, сохранив дистанцию, начав торопливо:

— Я забрала кое-что в сокровищнице и хотела передать вам — её голос показался ему очень грустным, словно сейчас ему подарят что-то на прощание.

Дурак! Какой же ты дурак! — успел он поругать себя и не заметил, как подошел ближе. Её рука сразу коснулась его груди, но быстро отдернулась, словно девушка обожглась. Септ нахмурился, попытался перехватить её взгляд, она смотрела в сторону, попытавшись начать говорить снова:

— Там очень полезная для вас вещь — сказала она и еще чуть отступила. — Около замка рассматривать трофеи было крайне опасно.

Септ подошел ближе, склонив голову набок, его снова слегка коснулись и рука застыла в воздухе. В тусклом свете её лицо выглядело бледным, а усталость в темных глазах спорила с незнакомым ему страхом. Септ удивился, это была хрупкая барышня, а не Хозяйка Смерти. Она боялась, но чего? Что я её отвергну?

Взгляд остановился на тонких пальцах, которые подрагивали от напряжения, он вспомнил её жест и сказал вполголоса:

— Не показалось, вы меня избегаете — он хотел сказать это шутливо, но получилось загнано, особенно его следующий вопрос — Я вам больше не интересен?

— Вы обещали дуться пару дней, так они еще не истекли — ответила Вера Павловна, смущаясь — Я так привыкла вас тискать, что знаете ли, это сложно перестать делать. Не могу себя контролировать.

— Сотрите мне память! Я хочу обратно — помотал головой он — Преступление, останавливать ваши приступы нежности.

— А как же пару дней? — переспросила она, отступая, но он резко притянул её к себе, она не отстранилась. — Я решила, что вы так устанавливаете дистанцию. Я бы и не пришла, если бы не эта важная для нас находка. Я понимаю, вам нужно время.

— Мне нужна вы, целиком, полностью и без остатка. И забудьте мои слова, я же должен был что-то сказать? — заявил он, и прижался губами к её волосам. — Не заговори я, и вы бы потащили меня к Амброзию, лечить от шока. На чем мы остановились?

— Я хотела отдать вам кое-что и сбежать в Башню — призналась она, приникая ближе.

— Нет, другое, вот тут — он чуть подвинулся и положил её руку себе на грудь. — И не думайте о бегстве. Вы меня достаточно избегали. Вот я, собственной персоной. Других не завезли.

Её пальцы дрогнули, медленно начав путешествие по ткани рубашки. Септ глубоко и спокойно наполнил легкие воздухом, прикрывая глаза. Он почувствовал как напряжение, державшее его в доме Бертрана исчезает. Полумрак их дома, знакомые запахи и звуки её дыхания близко-близко, все вдруг стало родным.

— Не так — помотал головой Септ, он открыл глаза.

Он торопливо расстегнул верхние пуговицы рубашки, мягко переместил ее руку под одежду и накрыл своей рукой поверх ткани. Его сначала обжег холод, но он тут же превратился в тепло.

Септ глубоко вдохнул воздух и снова прикрыл глаза, не открывая их, он начал с легкой улыбкой:

— Сколько ваш кот бегал за мной? Мне двадцать шесть.

— Вам двадцать семь — поправила она быстро, запнулась и добавила — Документы подделали, чтобы замести следы.

— Мне двадцать семь — согласился он, поняв, что спорить уже поздно — Вы меня двадцать один год не гладили. По-моему это очень-очень плохо! Назначаю вам повинность. Не меньше часа в день. И не филонить.

Она замерла, отстранилась на мгновение, но чтобы вспорхнуть и обвить его шею руками. Септ покачнулся от неожиданности, обхватил девушку руками и пошел к дивану, он легко опустился сам и усадил девушку к себе на колени.

— И чтобы без отговорок — пошутил он, увидев как блестят её глаза — Можете приступать.

— Хорошо — улыбнулась она, но слезы уже потекли по щекам, — Но и вы не бросайтесь больше в пекло один. Для безумия и отваги у нас есть бессмертный кот.

— Обещаю — тихо сказал он, осторожно смахнув слезу с ее щеки — Больше никаких безумств. Все делаем вместе.

Вера Павловна словно вспомнила что-то и сказала:

— Я настаиваю — начала она — Я нашла копию мастер-ключа от планеты. И я бы хотела, чтобы он был у вас. А теперь, владелец планеты, ничто не будет отвлекать меня от исполнения обязанностей. Откуда начнем гладить?

— Мастер-ключ пусть побудет у вас, — ответил он, покачав головой — Сегодня мы: мужчина и женщина. Завтра будем разбираться с остальными проблемами.

Вот же идиоты!

После исчезновения Павлуши жизнь Смолина начала налаживаться.

Угрюмый пацан с колючим взглядом нашел его на берегу, молча махнул рукой, предлагая следовать за собой. Смолин старший принял провожатого, но как только они пошли по лугу, начал задавать вопросы:

— Мальчик! А ты тоже умер?

— Батя меня в крепость продал, а добрая тетя купила — шмыгнул он носом, и пошел дальше.

— Добрая? — переспросил Смолин старший.

— Меня больше не бьют и кормят — заявил пацан — Лексей Семёнович ремеслу учит. Очень хороший наставник.

Он остановился, смерил взглядом Абрама Моисеевича и обиженно заявил:

— Ты тоже живой. Здесь мертвых нет. Только те, кто на границе застрял. А жаль.

— Ты меня знаешь? — удивился Смолин старший.

— Батя мой в управе работал, я видел вашу морду на портретах — мальчик вытер нос, словно его мучили сопли — Это из-за тебя люди друг друга продавать начали. Ты умереть должен и всё закончится!

Смолин замер, ожидая, что пацан бросится на него, но тот, постояв недолго и сжимая кулаки, вдруг успокоился и пошел дальше. Когда мальчик привел его к пустому месту на улице, Смолин напрягся, решив что ребенок задумал заманить в ловушку, но тут начались чудеса.

Домик появился сам, как только они сошли с деревенской дороги. Пацан кивнул чему-то и поспешил убраться, оставив Абрама Моисеевича наедине с постройкой.

Изба была нарядной, с расписными ставнями и светлыми оконцами. Внутри уже стояла мебель: стол, стулья, пара кроватей. Отдельно возвышалась большая печь. В дом суетливо вошла незнакомая женщина, молча внесла узел: на стол легла скатерть, на кровати белье и подушки. Также молча достала из печи еще теплый обед и Смолина позвали за стол. Давно он не ел с таким аппетитом, и борщ, и каша с мясом его порадовали.

Раньше я бы требовал кошер — вспомнил Смолин старший. — А тут не до жиру. Лучше есть, пока дают. Интересно, этот дом появился потому что меня схоронить решили? А если так, то почему такой маленький? Пацан сказал, что я живой. А может он мне мозги крутит?

Свои вопросы он хотел задать женщине, а ее уже и след простыл.

Не разговорчивые они тут — подсказал он себе.

В сон после еды сморило сразу же, сны были добрые, почти из детства. Вечером он вышел на улицу и сел на лавочке, рядом с ним сразу приземлился крепкий высокий старик с пламенным взором и длинными седыми волосами. Волосы были собраны тесьмой, одеждой дед не выделялся, зато Смолина старшего поразил его густой, хорошо поставленный голос, как только незнакомец открыл рот.

— А ты мил человек из чьих будешь? — поинтересовался старик — Что-то лицо мне твое знакомым кажется. Может ты умеешь на музыкальных инструментах играть или в выпивке силен?

— Я то? — переспросил Смолин старший и задумался, легенды он своей не написал, а представляться настоящим именем здесь было не с руки. Кто его знает, сколько здесь обиженных?

Незнакомец заминку понял по своему и предположил:

— Не помнишь?

— Не помню — радостно поддержал Смолин старший — Вроде бы, Федор. Так меня звали.

Выбрал он первое попавшееся в памяти нейтральное имя. Старик посмотрел пристально, ухмыльнулся, и заявил:

— Нарекаю тебя Моисеем! Федор может мимо проходил, когда тебя убили. Или как ты там умер.

— Я живой! — привычно возмутился Абрам Моисеевич.

— Я поначалу тоже так думал — кивнул старик и представился — Гэндальф. Настоящий волшебник.

Смолин старший посмотрел на деда по-новому. Не тянул незнакомец на волшебника из сказок, а вот на сумасшедшего вполне.

— Видишь, какое дело — начал Гэндальф — Каждое утро, как в первый раз сюда попадаю. Все заново. Нужно найти колодец, верная примета, что это ловушка колдовская. Кто же меня сюда заточил?

— Аааа — протянул Смолин старший — Память ваша вас подводит.

— Это тебя подвела, а моя пока при мне, в общих чертах — не согласился собеседник. — Ты смотри, Мойша! Еще один новенький.

Смолин старший замер, к ним шел Бертран. Шел осматриваясь, как истинный турист, с некоторой опаской, словно на чистой дороге обязательно вляпается в коровью лепешку. Бертран увидел Смолина старшего и поспешил к лавочке, там он грубо отодвинул Гэндальфа и подсел к знакомому.

— И вы здесь? — заговорщицки спросил он.

— И я здесь — согласился Абрам Моисеевич, оба посмотрели на землю.

— Ну вот, компания собирается! — сразу воспрял духом Гэндальф и предложил: — А может у вас с собой есть чего горячительного? Сообразили бы на троих?

— Любезный! — предложил Бертран — А вы бы прогулялись, нам с приятелем, кое-что обсудить нужно.

— Ха! — обиженно воскликнул Гэндальф — Если выпивки при вас нет, единственное, что можно обсуждать, как отсюда сбежать. У меня знаете ли паства моя без присмотра, в месте сокровенном. Я их собирал, дабы на небо поднять и спасти. Вы, кстати, спасением не интересуетесь?

Смолин старший окончательно убедился, что старик — сумасшедший. Он показал рукой Бертрану на Гэндальфа и подсказал:

— Говорите так, он нас завтра не узнает.

Бертран поёжился, словно только что осознал в какой компании оказался, он вдруг вспомнил свой кабинет, усадьбу, и захватчиков. Дрогнул и начал:

— Общий враг нас переиграл — признался он — Я искренне надеялся, что Лабиринт Вечности, хоть кого-то из них остановит. Они и пришли налегке, четыре недалеких идиота, даже дракона не прихватили.

— Да, да — кивнул Смолин старший — Того самого, которого вы им подарили.

— Я большой специалист по драконам, между прочим — заметил Гэндальф.

— Я не намерен наслаждаться местным гостеприимством — жестко, но спокойно заявил Бертран — Что вы успели узнать? Отсюда есть выход?

— Надо вам с Марфой побалакать — вставил Гэндальф. — Она вам расскажет, что санаторий этот имеет только один вход, и выход тоже один. Мертвому отсюда не уйти. А пока вы здесь, следует наслаждаться моментом.

— Дед, если ты на троих сообразить хочешь, то плохо стараешься — покачал головой Абрам Моисеевич.

— У меня теперь одна печаль — вздохнул Гэндальф — Ежели жатва начнется: место это устоит или утонет в крови человеческой?

Смолин старший поежился, вспомнив “уснувшую птичку”, внимательно посмотрел на старика и сощурившись спросил:

— А ты про жатву знаешь?

— Зачем мы тратим время? — уточнил Бертран — Про жатву только ленивый не знает. Разделимся. Обследуем всё. Если это одна из игрушек Миргородской, можно хотя бы попробовать определить её природу. У меня тоже знаете ли, дела. Мы вот больницы упразднили, а лекарей и врачей еще не всех изолировали.

— Жатва, это то, что все стремления на ноль поделит — экспертно заявил Гэндальф, пытаясь подстроиться под уровень своей новой аудитории — Я когда попал на эту планету, человеком себя почувствовал. Травка зеленая, небо голубое, не беда, что все ненастоящее, зато не эти ваши консервы в пайке.

— Дед! — вдруг грубо предложил Бертран — Давай по существу! Без меня подготовка к жатве сорвется. Может тебе и все равно, а у меня инструкции.

Гэндальф мгновение смотрел на злую мину Бертрана, а потом разразился смехом, загремел он также звучно как и голос старика.

— Инструкции? — выдавил он сквозь хохот — А пишет их тебе 7779?

— Любезный! — испуганно обратился Бертран, но сформулировать претензию не успел.

— Ага, угадал. А я знаю как тебя зовут — сообщил Гэндальф, он успокоился, но его глаза еще смеялись — Ты тот придурок, который думает, что миром правит. Бер… Бертран, да. Вот твои родители заморочились. Как же там дальше было? Во! Вспомнил, Бертран Харольд Харди!

Бертран замер, стараясь забыть всю эту сцену, но Гэндальфа уже было не остановить.

— Прости меня, брат — покачал головой старик. — В тот год на работе так скучно было, хоть на стены лезь. Обыкновенно, у нас инструкции, весь ваш исходящий трафик обрабатывать, как показатели и молчать. НЛО имитировать иногда, чтобы не расслаблялись. А я возьми, да прикрути к твоим потугам обучающуюся ии-шку. Сделал профиль “Хозяина”: готовьтесь, скоро всем трындец, природу берегите, планету восстанавливайте и тогда спасетесь.

Бертран сжался, размышляя о сказанном, Смолин старший нахмурился, а Гэндальф расчувствовался обозревая свою недалекую жертву и продолжил:

— Если я отсюда выберусь, то обязательно тебя спасу. Сейчас смотрю, и стыдно становится. Я то думал, ты эко активистом станешь. Двойная польза: и мир лучше сделаешь, и мою работу упростишь, почву подготовишь. Я ковчег задумал. Соберу каких посимпатичнее, да вывезу в безопасность. Планет-то обитаемых много, а если крепких собирать, то можно сразу заявку в колониальную миссию и лепота.

— Подожди! — вспыхнул Бертран — Жатва настоящая?

— Настоящая — кивнул Гэндальф — Её не отложить и не остановить. Только бежать. Я по случаю пару корабликов выпросил. Оформил липовый запрос для колонии. Ты “Список Шиндлера” смотрел? Или у вас он как-то по другому называется? Короче, мужик людей спасал, от нехороших ребят.

— Стоп! — сказал Бертран — Я третью мировую начал. Крепостное право ввел, везде, где дотянулся. Часть земель в “дикое поле” превратил. Недавно на остатки медицины замахнулся, успешно. А ты говоришь, что говорил со мной компьютер?

— Эк тебя понесло — удивился Гэндальф — Ну поплачь что ли, убивец. Это я не учел. Мой грех, но свой не снимай. ИИ-шка то обучаемая, я пару дней поигрался, почитал, как ты там свои регалии перечисляешь. Мало впечатляюще, когда в космосе такое читаешь от муравья, но смешно — признался Гэндальф — Да и забил на этот чат. А ты в нем сколько проторчал?

— Всю жизнь — признался Бертран. — Нет! Это испытание! Космическая программа миллиарды сожрала, не может быть такого, чтобы сигнал из космоса подделали! Место наши мысли читает! Давай Смолин, старик не настоящий! Уничтожим иллюзии, одну за другой!

Гэндальф поморщился:

— Вот же идиоты!

Смолин старший не пошевелился. Он вдруг вспомнил, как хорошо было на яхте загорать на солнышке. В фужерах искрилось что-то приятное и слабоалкогольное. Модельки, как юркие рыбки, в купальниках-ниточках плескались в бассейне на палубе. А потом три года мрака, серые стены бункера и галеты. Пляж на интерактивном экране погас через неделю, и первая хорошая, почти фантастическая новость “излучения нет, можно жить на поверхности”. И теперь новая реальность, с пришельцем и его неуправляемой полюбовницей. Интересно, если её подбить на детей, такой наследник всех моих обскачет? Заманчивая мысль, только купить такую бабу не чем. Разве что, — начал размышлять он, но тут же вернулся в прежнее русло. Я не сдаюсь, я новый мир принимаю, пока мне еще дают шанс в нем пожить. Он пафосно посмотрел на Бертрана, ожидающего помощи, встал для солидности и произнес:

— Не русский я, но россиянин, — бодро процитировал он, не вспомнив, кто это сказал и продолжил — Я кажется знаю, как мне отсюда выйти. А вам есть, что обсудить.

Гэндальф и Бертран переглянулись

— Пацан! — окликнул Смолин старший своего провожатого, тот как раз топал мимо по улице — Веди меня к главному, хочу засвидетельствовать свою капитуляцию.

Септ валялся на постели, медленно проводя по обнаженной спине Веры Павловны кончиками пальцев. Подушечки тихо касались нежной кожи, сбивались на тонких шрамах. Он давно заметил, что она не спит, дыхание выдавало её с потрохами. Он придвинулся ближе, и касания стали настойчивее, рука уже легла плотно, чуть прижимая, девушка потянулась, выгибаясь как кошка, и сразу повернулась на бок лицом к нему.

— Вы давно не спите? — уточнила она.

— Примерно столько же, сколько вы притворяетесь спящей — промурлыкал Септ.

— Ваше дыхание рядом очень волнительно слушать по утрам — призналась она и сразу начала с дел — А сегодня вы заберете ключ?

Септ остановил её поцелуем.

— Почему, я чувствую в этом какой-то подвох? — уточнил он, придвигаясь ближе, упругая грудь оказалась прижата к его корпусу, он довольно улыбнулся, почувствовав твердые соски.

Её рука мягко прошла по его ребрам, осторожно скользнула по талии и остановилась чуть ниже.

— Потому что он есть — созналась она и зажмурилась, когда он слегка ухватил за волосы, запрокинул ее голову назад и горячим поцелуем поймал ямку между ключицами, вторая рука легко подняла ее ногу к нему на бедро. Его естество прижалось ближе, намекая хозяину, что доброе утро, вполне можно сделать еще добрее.

— И что же вы молчите? — спросил Септ, но вместо передышки прикусил мочку уха девушки, слегка потянув.

— Вы точно хотите обсудить это прямо сейчас? — с мольбой спросила она, и её коготки закрепились на его плече — Может отложим?

Септ слушал как холодный обычно голос расцветает красками и не хотел, чтобы она замолкала. Он чуть приподнял её, вошел, и чуть сразу не закончил свой забег, одновременно почувствовав как его обхватывают со всех сторон и увидев её взгляд, вспыхнувший как свет во мраке.

Он перевел дыхание и начал двигаться медленно, словно дразня.

— А может — снова заговорил он, — Это единственно доступный мне способ узнавать правду?

Она закрыла глаза, прислушиваясь к его темпу, и начала ускоряться. Септ слегка отстранился, прошептав:

— Говорите, мне так нравится музыка вашего голоса. Я хочу узнать, почему вы так торопитесь.

Она перестала двигаться. На мгновение ему показалось, что с нее слетело наваждение, словно пока она подбирала правильные слова, обстановка стерлась из ее памяти. Септ нахмурился, но тут же коварно улыбнулся, его рука скользнула туда, где между тел не было промежутка, он снова увидел как она возвращается под власть его касаний. Девушка дрогнула, подалась вперед, дыхание стало прерывистым.

— Вам. Нужно — каждое слово давалось ей с трудом, словно для них нужно было набирать воздух — Укрепить. Планету. За короткий промежуток времени. У нас. Всего. Два. Года.

— Уже что-то — согласился он, слегка разгоняясь. — А что будет через два года?

— Септимус — выдохнула она, почти с мольбой — На вас и так много всего свалилось. Давайте ориентироваться на сроки.

Он мягко перевернул её на спину, не собираясь оставлять рубежи, и теперь нависал сверху, ловя каждый взгляд.

— Вы сами напросились — заявила она, и стены комнаты начали растворяться.

Септ почему-то не испугался, скоро невозможное небо пространства техники единения сознания замерцало неугасимыми звездами, девушка отстранилась, легко вспорхнула на ветку, словно всегда умела летать и поманила рукой. Септ оттолкнулся от травки, поверив в себя и действительно оказался рядом, он сразу обнял девушку и замер, вид отсюда был еще лучше.

— Клавдий навязал сделку — потупилась она — Он сохранит планету, ее жителей, но через два года я стану его новой женой. Ключ отдали в качестве залога. Я не знаю, успеем ли мы получить силу сопоставимую с их войском, но я не могу толкать вас к выбору. Если вы смиритесь, я уйду со спокойной душой. Планета останется в ваших руках, а совершенствование настолько изменит тело, что вы сможете за себя постоять.

— Вы шутите? — спросил Септ, чувствуя как сердце начало падать, словно в груди открылась пропасть, все внутренности исчезли и ничто не мешает ему проваливаться все ниже и ниже.

— Тогда нашли не только вас — печально помотала головой она. — Он заметил меня. Сразу представил себе полубожественного наследника, который появится от такого союза. Он хотел взять силой, но если я не сдерживаю ауру, выжить может разве что Пифон.

Пальцы Септа на плечах девушки дрогнули, но она продолжила:

— Он думал, что яд решит вопрос, и они вслепую использовали ювелиров. Подскажу, яд ослабил меня, но проблема не решилась. Тогда один из магов Клавдия предложил решение. Они закалят его тело, чтобы опыт удался. Мой шпион отчитывается о прогрессе. А Клавдий шлет письма, напоминая, что яд можно излечить в любой момент. Единственное, что мне неизвестно, кто отправляет сюда Туристов за моей головой. Наверное, кто-то из ваших добрых братьев или ваша мать. Теперь вы понимаете почему я сдалась?

— Я не отдам вас никому — заявил Септ.

— Но мы не устоим перед имперским войском — покачала головой она.

— Мы встретимся, и я объясню родителю, что уже взял вас в жены — помотал головой Септ.

— Самоубиться можно и менее болезненно — не согласилась девушка.

— В этом мире должна быть хоть какая-то справедливость? — на Септа напала беспомощная злоба.

— Имя справедливости — сила — сухо подытожила Вера Павловна.

— Тогда, у нас совсем мало времени — заявил Септ. — Нужно возвращаться и начинать выстраивать бастион.

— Начнем здесь — ответила она, — Надеюсь, вы зарядились позитивными эмоциями, потому что я сейчас планирую повышать ваш уровень подручными средствами. Я хотела отложить, но вы сами согласились, что времени совсем нет.

Септ не сразу понял, что она имеет в виду, тело вдруг перестало слушаться, он легко оторвался от опоры, беспомощно повисая над землей. Она легко спустилась, ступая по воздуху, осмотрела его с холодной оценкой хирурга и заверила:

— Будет дико больно. Вам покажется, что вашу плоть вспарывают ветви, а внутренности сжигают на медленном огне.

— Звучит многообещающе — пытался храбриться Септ.

— Но чтобы сбросить с вас этот груз — сказала она, проводя рукой по его животу — Я скажу, что ваше настоящее тело, лежит рядом с моим на постели. Все что будет происходить приведет вас на новый уровень. Вы же готовы пережить мрак и боль ради результата?

— Выбора, как я понял, у нас нет — согласился он и в этот раз получилось кивнуть.

— Приступим — с решимостью заявила Вера Павловна.

Септа подхватил поток воздуха и больно вдавил в ствол дерева, руки распростерлись по стволу, ветви сразу поползли к нему, впиваясь в кожу. Одновременно с болью, борясь с ней, к жилам приливал адский холод, который казался не менее разрушительным, но спорил с прорастающими вглубь ветками. Септ дернулся, сжав зубы и сознание померкло, оставив только четверть от ощущений. Дальше наблюдать за происходящим он не мог.

Заместитель

Алексей Аркадьевич Саврасов, бывший кадет, а нынче простолюдин, шел по улице маленького городка и размышлял о тяжести своей судьбы. Город ласково предоставил отличные декорации: заросшие грязью дворики и дороги, покосившиеся строения, разбитые окна в домах на центральных улицах. Здесь среди бела дня сновали крысы. Жители бродили, как мрачные тени, не замечая упадок. У города без сомнений был потенциал для взращивания легендарных маньяков, душегубов или на худой конец профессиональных пьяниц.

Скудные средства с которыми семейство отправилось в ссылку в захолустье быстро закончились. Аркадий Юрьевич Саврасов на пересылке слег и теперь больше походил на невнятную тень самого себя. С каждым днем Алексей замечал, как отец словно тает.

В больнице для граждан без титулов стояла большая бутыль с йодом, на веревке в кабинете фельдшера сушились стираные бинты. Быстро выяснилось, что это весь арсенал для оказания помощи.

Алексей закипал от бессильной ярости, осаждал настоящую лечебницу, но на входе дежурный тыкал пальцем в простую и незатейливую надпись: “Вход для простолюдинов и собак запрещен”. Пылкий юноша, не привыкший к такому обращению готов был силой выкрасть врача, но все чего он добился, это побои от охраны. Уже около ограды клиники, где он сидел, запрокинув голову в небо, чтобы остановить кровь из разбитого носа, к нему подошли и почти шепотом сказали:

— Примем пациента. Но за риск нужно будет оплатить вдвойне. Сами понимаете, невезение заразно.

Далее была озвучена сумма, которая выглядела полностью фантастически в его современных реалиях. Где взять денег Алексей не знал. Работы в этом захолустье было не найти. Он уже пытался хвататься за все. Но в черной работе отказывали “с барчуками не связываемся”, а в хорошем месте его аттестат ничего не стоил из-за резкого падения по сословной лестнице “помилуйте, голубчик, как мы на эту должность дворняжку возьмем, у нас ведь не цирк”.

Уровень отчаяния Алексея был таковым, что он готов был штурмовать банки, грабить игорные дома или дежурить с топором около дома старухи процентщицы. Последнее он рассматривал все более углубляясь в детали, пока шёл незнакомыми улицами. Рана на правом боку постоянно давала о себе знать, восстановиться после “Леса Чудес” времени не было. Из Академии Имперской стражи выкинули прямо из лазарета. Пусть она затянулась, но еще ныла, словно кто-то без души зашивал пропущенный удар от одного из сокурсников.

Алексей вдруг вспомнил, как в “Лесу Чудес” один из отрядов открыл охоту на безоружных простолюдинов. То, что они творили повергло в ужас и уныние, пытаясь остановить озверевших товарищей он схлестнулся с их вожаком, проиграл в нечестном бою, а прямо сейчас застыл около вывески “Деньги в руки”. Дверь казалась хлипкой, охрану Алексей не заметил. Магическое зрение подсказывало: внутри двое безоружных.

Он отошел в тень соседней подворотни, прижался к стене, закрыл глаза и начал считать до ста, надеясь успокоиться и выключить бесполезные в этой ситуации понятия о чести и справедливости.

Восемьдесят пять… Восемьдесят шесть — уже считал он, дыхание выровнялось, но спокойствие ничего не изменило, нравственность оказалась сильнее. Её корни слишком глубоко засели внутри — Девяносто один, девяносто…

— Девяносто два — подхватил незнакомый женский голос.

Алексей вздрогнул, но глаза не открыл, только крепче прижался к стене, стиснув зубы.

— Алексей Аркадьевич Саврасов! — более настойчиво позвал голос, и добавил — Я кажется успела.

Алексей открыл глаза и увидел незнакомую женщину, она точно была старше него, но возраст он угадать не мог. Пару секунд он рассматривал её дорогое, но изящное платье и кольца на пальцах. Аура от колец выдавала неприлично дорогие пространственные артефакты. Он вдруг вспомнил, что магия в нем скоро упадет до стандартных показателей слабеньких одаренных. Химия Академии работала, но имела ограниченный срок.

Такая незнакомка могла явиться только по одному поводу: поглумиться над падением семейства Саврасовых. Алексей уже несколько раз попадал в лапы к таким, они приглашали, дарив пустые надежды. В последнем “благородном семействе” ему завернули с собой объедки с кухни, попросив кланяться батюшке. С охраной в больнице можно было хотя бы подраться на равных. Что бывает за нападение или побои причиненные даже мелкому дворянину Саврасов знал отлично. Обиды приходилось глотать молча.

Незнакомка не уходила. Рядом с женщиной появился кот, он легко запрыгнул ей на плечо, посмотрел на Алексея и человеческим голосом спросил, обращаясь не то к хозяйке, не то к парню:

— А чего мы торопились-то? Графство без присмотра бросили?

— Пушок! Есть такие поступки, которые хороших людей убивают вернее вражеского клинка — ответила девушка коту и обращаясь к Алексею поторопила — Пойдемте к вам, мало времени у вашего отца, я с хорошими новостями. По дороге познакомимся.

— Убивайте здесь! — гордо заявил Алексей Саврасов. — Никто больше не вытрет ноги о нашу фамилию.

— Ну так себе начало, — кивнула женщина коту — Как думаешь? Я надеялась в нем хотя бы любопытство осталось. Отец ваш умирает. Я слышу пульс мерцать начал. В плен, так в плен.

Алексей мгновение стоял около стены, но потом вдруг ноги сами пошли. Тело больше не слушалось, оно жило своей жизнью. Дальше произошло нечто странное, женщина распахнула пространство рядом с собой, словно в этом месте материи всегда была дверь и Саврасов младший послушно отправился навстречу неизвестности. Вышли они около полуподвального помещения, которое семейство занимало в ссылке. Женщина с котиком сотворила несколько печатей, те прорезали стены и скрылись внутри маленьких окон с плохонькими деревяными рамами.

Затем, спокойно подобрав длинные юбки, незнакомка спустилась вниз и открыла дверь, не спрашивая ключ.

Кошмар Алексея заключался в том, что он видел все происходящее, но сделать ничего не мог. Тело само вошло в комнату, нашло свободное место, присев на скрипучий табурет. А вот разум в этот момент бился раненой птицей. Все обитатели маленькой квартирки застыли там, где их настигло колдовство. Отец на постели, бледный и несчастный, матушка около окна, младшая сестра с книжкой на кухонном подоконнике. Свет попадал через небольшую часть окна под потолком, добрая половина окна показывала грунт, словно кто-то утопил дом в историческом слое.

Говорящий кот сел напротив Алексея и недовольно заявил:

— Мы их спасать пришли и никакого уважения.

На животное Алексей не смотрел, чужая воля позволила ему крутить головой по сторонам, но все что его интересовало, это события, которые сейчас разворачивались около постели больного. Мягкий желтый свет плескался в том углу комнаты, подсвечивал пыль мириадами далеких звезд. Алексей не сразу, но понял, родителя его лечат, и похоже, лекарь явившийся в их дом, мог соперничать с их прежними столичными врачами.

Женщина оставила больного, подошла к Алексею и начала строго и без раскаяния:

— Обыкновенно, я предпочитаю свободу воли. Считайте это ответом на вашу пылкую просьбу убить вас на месте. Пришла я Саврасова старшего лечить, а тут его единственный сын пытается душу свою загубить. Времени на становление дружбы просто не нашлось. Я планирую вам возможность двигаться вернуть, но только вам. Нам еще некоторые вещи обсудить нужно. Давайте с головы начнем. Уже можете кивать? Хорошо.

Алексей осознавал, что находится в полной власти незнакомки, но пока ничего плохого не происходило. Женщина продолжила:

— Меня зовут Миргородская Вера Павловна. Я вас и ваше семейство в гости забираю. Подчеркиваю “в гости” и “забираю”. Это не предложение. Это констатация факта. Отец ваш не исцелен, но теперь он точно доживет до приема настоящего специалиста. У нас в графстве такой есть. Эта часть понятна?

Он кивнул.

— Замечательно. Скоро здесь появится наш портальщик. Вставайте, собирайте только самое необходимое, остальное получите по месту. И я планирую сбросить на вас все хлопоты, как разъяснить маме и сестре, что происходит. Мне новые пациенты ни к чему. Боже! Кто вам так бездарно рану зашил? — вскрикнула она, рассматривая Алексея более внимательно. — Нет! Это уже позор какой-то. С медициной нужно что-то делать. Вашим здоровьем тоже займемся. На раз-два-три, можете подняться.

Алексей вскочил, тут же сел и спросил:

— Зачем мы вам?

— Нашему графу нужны кадры — созналась она. — Время нынче неспокойное. Приходится играть без правил, только на результат. Разумеется, когда помощь вам и Аркадию Юрьевичу будет оказана в полном объеме, я могу отпустить вас на все четыре стороны. Но рекомендую обдумать то, что вам предложат на месте.

— Мне говорили, что невезение заразно — хмуро заявил Алексей, встал и начал собирать нехитрые пожитки семьи.

— Единственное с чем вам не повезло, это родиться хорошим человеком в дурное время. Остальное поправимо. Кстати, мы планируем крепостное право отменить. Вы как к таким идеям относитесь?

— Самоубийство я рассматривал в последнюю очередь. Против Смолина старшего не выступить, хоть я и видел среди кадетов схожие идеи, мы были явно в меньшинстве. Опять же силы империи… — начал он.

— Да, да — улыбнулась Вера Павловна, — Все потом, погуляете у нас, посмотрите на наш город N. Буду рада, если поделитесь впечатлениями.

Септимус очнулся, но в комнате неожиданно увидел Мариуса. Тот сидел в углу, творя свое колдовство. По началу Септу показалось, что все это ему только снится. Память рисовала широкими мазками, не вдаваясь в подробности: он пришел в себя, и уже лежал на травке, в небе светили звезды, солнце, луна и полумесяцы. Вера Павловна была рядом. Провал в памяти. Потом она обучает технике управления пространством. Снова провал. Затем показывает, что его душа может отдельно от тела просто взять и сделать что-то, так словно он стал плотным призраком. Опять провал, нет пропасть. И теперь реальность, Мариус с хмурым и бледным лицом.

Септ все же решил воспользоваться своим магическим зрением, притворяясь спящим. “Камера” взметнулась показав комнату: вокруг постели начертили идеальную пентаграмму со сложным рисунком. В силовых точках, отвечающих за звездный круг лежали кристаллы. Все это светилось и переливалось как иллюминация богатых городов в праздники. Собственное тело графа лежало в центре схождения силовых линий. А когда я так подсушился? — озадачился Септ, тело точно было его, но стало подозрительно ладным.

Септ подумал, что неплохо было бы осмотреться не только в комнате, но тут произошло нечто странное. Он увидел усадьбу, графство, город, страну, материк, и в какой-то момент уже любовался на Станцию Небесной Тверди, а планета внизу была маленькой и грустной. Всё это пронеслось с такой скоростью, что раньше в глазах бы потемнело, но и скорость обработки картинки выросла в разы.

Оу… Надо осторожнее — подумал Септ, и попытался вернуться к наблюдению чего попроще, но его слегка окатило холодом.

Глаза невольно открылись, в его лицо заглядывал радостный некромант.

— Граф вернулся! — заявил архимаг. — Я справился!

Септ отстранился, пытаясь сесть. В теле появилась какая-то нереальная легкость. Аура Мариуса теперь не внушала ужас, напротив, некоторые сущности в ней уже не скалили зубы, а почтительно стояли в тени с постными минами.

— Вера Павловна доверила мне вашу жизнь, пока завершалась стадия зарождения души — гордо заявил архимаг и слегка покраснел от важности. — Не поверите, но было за что переживать. Если бы вы умерли, например, я бы точно потерял благосклонность Хозяйки Смерти.

— Да, — согласился Септ — Я бы точно расстроился, если бы умер.

— В некотором роде, теперь вам это не грозит — заявил Мариус и скривил губы. — Если тело уничтожат, душа сможет существовать самостоятельно и техники обретения тела на этом уровне простенькие. Человеческие болезни больше не страшны. Старость вас не догонит. Внешность с годами меняться не будет. Дальше стареет только взгляд — горько усмехнулся некромант.

— Это вы из меня бессмертного сделали? — вяло спросил Септ.

— Еще нет — покачал головой Мариус — До бессмертия еще далеко. Но за вас, так взялись. Похоже, в вас есть то, что я упускаю.

— А может я уже летать могу? — предположил Септ, пытаясь перевести разговор подальше от обсуждения своей низкой ценности без Веры Павловны. Архимаг не добавил сантиментов в голос, когда обсуждал возможность трагического исхода.

— Летать вы могли еще после первого сеанса в Башне — уклончиво признался Мариус. — Вера Павловна сама запретила всем летать.

— А горы двигать? — уточнил Септ.

— Это можно, но недалеко — кивнул Мариус — Но я бы сконцентрировался на чем-то полезном. На этом уровне вполне можно освоить приличную технику перемещений, то есть высокий уровень пространственной магии. Помните, я перенес вас и своё рабочее место?

— И сколько мне еще мучиться, чтобы догнать вас, архимага? — хотел пошутить Септ.

— Догнать меня? — вздрогнул Мариус — Я в некотором роде таким родился, я принадлежу полубожественной расе. Вас тренируют на стыке разных школ, такого я точно никогда не видел, и прогнозов делать не могу. По моим расчетам вас уже давно разорвать могло в клочья и не один раз. А вы вне системы моих познаний, вы выживаете.

— А где все? — Септу хотелось сбежать из собственной гостиной и прежде всего от архимага. Графу показалось, что его прогресс некроманта не особенно радует.

— Рух вас внизу дожидается — замялся Мариус, словно боялся сказать лишнего. Или пытался скрыть раздражительность, но получилось так себе — Вера Павловна вместе с котом привела новых адептов. Старшего Амброзий залатал, а младшенький, совсем зеленый, вроде очереди своей ждал на лечение. Положительно не могу смириться с тем, что она силы тратит на посторонних! — Вдруг вспылил Мариус, но быстро вернулся к своему жутковатому покою.

Септ нахмурился, в графстве новые люди, а он и не в курсе, что и к чему. Поблагодарив некроманта за помощь, он поспешил вниз, но еще на лестнице его перехватил Рух.

— А я тоже таким стану? — улыбался он, рассматривая графа.

— С твоей тягой к травматизму, новый уровень на котором можно восстанавливаться из одной только души, тебе намного нужнее, чем мне — кивнул граф.

— Я хотел позвать тебя в соседний город прогуляться — вдруг признался Рух, — Ходят слухи, там не все гладко.

— Давай сходим, только я бы познакомился с новыми постояльцами — заметил Септ, который словно проснулся посредине полета и теперь смотрел на незнакомые звезды, пытаясь угадать, где находится, без приборов. — Может вместе отметимся и в путь?

Рух как-то отвел взгляд, и Септу показалось, что и маг пламени не очень хочет обсуждать новых гостей. Да, что там не так? — уже закипал Септ, он быстро нашел комнаты, где содержались постояльцы, потом вычислил место, где высвечивались ауры Веры Павловны и Амброзия, и пошел знакомиться.

Он замер перед дверью, отпустив свой взгляд вперед.

Чем больше Септ смотрел, тем больше хмурился. На кушетке лежал незнакомый парень, довольно смазливый и юный, мордашку покрывал юношеский пух, серые глаза смотрели с каким-то тихим восторгом в сторону его Веры. Вера Павловна сидела на кушетке небрежно, одна ее рука лежала на правом боку пациента, оголенный торс которого поднимался неровно, словно тот боялся дышать. Амброзий комментировал:

— Удар шпагой пришелся сзади, повредил диафрагмальную часть плевры, рассек нижний край печени, вышел насквозь. Яд захватил ткани большей части задетых органов. Послойное наложение швов выполнили какие-то дилетанты. Следы яда присутствуют в костных тканях, обнаруживаются в крови и лимфатической системе.

— Яд я убрала — кивнула она Амброзию — Теперь ваша очередь, мальчика нужно починить по-настоящему.

Амброзий поклонился в знак согласия, Вера Павловна отошла, посмотрев в сторону дверного проема, она улыбнулась и позвала:

— Граф, входите! Мы вам нашли последнего из кадетов Имперской Академии. Алексей Саврасов. В “Лесу Чудес” сыграл на стороне простолюдинов.

Септ смутился, но только на мгновение, он без стука открыл дверь, и быстро оказался около Веры Павловны. Хлопец в руках Амброзия уже не вызывал претензий. Выглядел он как и подобает человеку в ситуации, где его окружают незнакомцы. Саврасов покраснел, а взгляд спрятал, словно рассматривать свои ступни стало жизненно необходимо.

— И за порыв был награжден ударом в спину, — продолжила Вера Павловна. — Примите новобранца в наши нестройные ряды?

— Стойкий, видимо, паренек. — согласился Септ — А что, можно мы его сразу с собой заберем на вылазку?

Септ совсем не хотел оставлять этого барчука в доме. Вера Павловна обратилась там, где слышали только они двое:

— Забирайте, мне его отец нужен для нашей шахматной партии со Смолиным и Бертраном. Мальчик будет только под ногами мешаться. Одна маленькая просьба: Пушок так и так с вами отправится, но когда на месте осмотритесь, попросите у него “Печать Тишины”.

Смотрела девушка с теплотой и нежностью, увидев как Септ еще настороженно приглядывается, она подсказала:

— Мариус заметил искажения внутри печати. Думаю, хотел в первых рядах подглядеть, как идет процесс. Наш архимаг придерживается теории, что каждый маг рождается с конечным запасом потенциала. А вы в его картину мира не вписываетесь. Пришлось выдать ему должность стражника. В обычных условиях, изменения в теле привлекли бы разные силы, которые могли помешать. Вам точно ничего не грозило, но хоть архимаг почувствовал себя при деле. Сердитесь?

— Уже нет — вяло улыбнулся Септ — Саврасов это у нас кто?

— Смолин, перед ликом смерти обозначил Саврасова старшего как связующее звено в управлении аристократами этой богомерзкой империи — рассказывала Вера Павловна, все что Септ успел пропустить — Он и Смолин нужны, чтобы свершить переворот без крови. А главное, без затрат времени.

— А может я сам придумаю, как поставить этих идиотов на колени? — уточнил Септ. — Я готов принять мастер - ключ от планеты и повеселиться от души.

— Точно не сегодня — категорически отказала Вера Павловна и Септ удивился — Вы уровень подняли, вам прогуляться нужно. Посмотреть, что изменилось.

— А инструкции? — с надеждой спросил граф.

— У вас для этого есть Рух — улыбнулась Вера Павловна и быстро сбежала по делам.

Встать!

Септ вспорол пространство точно по инструкциям, вывел Руха и Алексея недалеко от чужого города, и все трое расположились на пригорке. На горизонте маячила невысокая гора, поросшая обломками чего-то техногенного. Судя по пейзажу местность когда-то была центром добычи руды, Септ улавливал слабые искажения магнитного поля, и что-то дикое и неясное, на казалось бы неприметном пустыре, километрах в двадцати от того места, где они расположились.

К печали техника, БК перестал откликаться на команды, голос Бортового Компьютера Септ слышал с помехами. Напрасно Септ запрашивал отчеты, раздавал команды, системе что-то мешало и ответ сразу прилетел от Руха:

— Это Железная Крепость, но уже много лет называется она Свиридовском, по имени феодала, который здесь всех подмял под себя. А еще здесь водится редкая магнитная руда. Или водилась. Я пока не разобрался.

— Тебя сюда, случайно не наши металлурги заманили? — уточнил Септ, располагаясь на земле.

Требовался какой-то новый план, изоляция с помощью БК только что стала ненаучной фантастикой.

— Они! — вспыхнул румянцем Рух — Иван Харитонович с ними связь поддерживал, местный комбинат в свое время руду выплавлял. И ячейка здесь была повстанцев-коммунистов, только новостей от них давно не было. Вот, Сметанин и занервничал. А я возьми и скажи, что проверим.

Септ сел поудобнее, снова отпустил свой взгляд проверять окрестности и дрогнул. Городок был небольшим, пополам, на северную и южную часть его делила цепочка искусственных прудов. Унылый жилой фонд в руинах, блистающий дворец феодала, обломки предприятий, свалки вместо производств, терриконы и отвалы пустой породы. Все это было вполне ожидаемо. Но множество мертвых тел прямо на улицах выходили за рамки. Некоторые валялись на дорогах, другие висели на столбах, среди жертв попадались женщины, дети и старики.

Руху такое показывать, точно нельзя — быстро заметил для себя Септ и вернулся к наблюдениям.

На городской площади сколачивали помост и что-то подсказало графу, что это не концерт ко дню трудящихся. С двух сторон от возводимого помоста стояли вооруженные люди, другие “силы зла” в форме городской охраны сгоняли зрителей. Вместе с картинкой достался и звук, граф искал не сплетни, а новости, и наконец услышал, что хотел.

“Казнь заговорщиков четвертованием состоится на площади в 17:00”

Четвертование? Вы серьезно? — удивился Септ избранной мере, но быстро понял, времени достаточно. — Интересно, как изменился радиус работы плети?

Теперь Септ искал максимально удаленную цель. Скоро она была обнаружена. Он позвал чьи-то старые кости в шахте глубоко под землей, ему незамедлительно ответили. Артефакт подстраивался под силу владельца! Тела нужно прибрать и тогда можно разворачивать карательные мероприятия на широкую ногу и с вменяемыми помощниками. План возник сам собой.

— А что Рух — недобро улыбнулся Септ. — Твои коммунистические идеалы не смогут стать помехой для одного милого спектакля?

— Для защиты интересов трудящихся? — уточнил маг пламени — Ты же знаешь, начальника-ма, я всегда за любую рубиловку. Чего удумал, рассказывай!

— Да, вот, всегда хотел въехать в город на белом коне — усмехнулся Септ, и Рух понял, дела в городе, совсем дрянь — Леха, ты лошадей часом не боишься?

Саврасов отнесся к приглашению прогуляться с графом, как к личному экзамену, и теперь, только и ждал момента проявить себя. За этот день случилось слишком много чудес, чтобы он мог безучастно оставаться в долгу. Отца он покидал в чужой усадьбе в полном здравии. Комнаты, которые выделили были выше всяких похвал. Даже поздний завтрак, который им накрыли, оставил у него исключительно теплые впечатления. О том, что чувствовал он себя так, словно мог лично пешком дошагать до столицы и обратно и вспоминать не приходилось. Пусть граф фамильярничает, пусть только что усомнился в навыках верховой езды, но Алексей Аркадьевич Саврасов покажет себя!

— Несколько раз брал призы в steeple-chase — гордо заявил Саврасов, видя непонимание своих старших, он пояснил — Скачки с препятствиями.

— Сивушка, Лаврушка, Гнедой! — призвал Септ и черный вихрь закружился между ним и его сотоварищами.

Кони выросли из-под земли, словно сама бездна ада извергла этих кошмарных созданий на поверхность. Загремело железо сбруи, полетела каменная крошка, взвиваясь от закованных в железо когтей. Саврасов на мгновение замер, его ноги предательски подогнулись, но парень устоял. Задышав ровнее, он пытался храбриться:

— А в каком заводе таких разводят? — проверещал Алексей.

— Рух, ты придумай, как нашего пионера будущего от шальных пуль защитить. Да пусть к лошадкам попривыкнет. А я отлучусь ненадолго, кое-что мне нужно подготовить. Добро? — Септ улыбнулся, но Рух понял, что лучше не спорить.

Отчего бы его не защищал брат, нужно смириться. Он кивнул, дождался пока силуэт графа на Сивушке не превратится в точку и подступился к Саврасову.

— Ну что, наше дело правое. А за правое дело умирать должны враги. Садись, начинаем готовиться.

Септ спешился в городе. Как он и думал, недавняя резня заставила выживших прятаться по углам. Стража сконцентрировалась около площади.

Он ехал по улицам на своем кошмарном коне, словно один из всадников апокалипсиса. Никто не вышел, чтобы остановить его или встретить.

Граф планировал убрать тела, обратить их в прах. Пламенный нрав Руха он знал отлично, на самоконтроль мага пламени надежды не было. В другой ситуации Септ мог уважить местные традиции в вопросах погребения, жаль, времени на такое катастрофически не хватало. Выбор лежал между пламенем или плетью. И тот и другой способ обратил бы жертв в прах, но чем дольше он ехал по этому могильнику, тем четче становился шепот со всех сторон. Решив, что это побочные эффекты нового уровня, Септ не удивился, когда заметил души несчастных жителей. Они не торопились пойти своей дорогой, к Септу потянулись руки, безмолвные мольбы. И он понял, чего все они хотят. Понял сам, без подсказок. Он еще раз оглядел все буйство жестокости, плеть в его руках затрепетала от вложенной силы и он коротко приказал:

— Встать!

Приказ громом пронесся по всем окрестностям, заглянул в каждый уголок, на каждую импровизированную плаху или виселицу. Над телами вспыхнули черные столбы света, они мрачно подсвечивали и без того угрюмую действительность, и вдруг начали сгущаться, обретать форму погибших. Тени быстро обступили Септа, жертв набралось больше пяти сотен. Пустые оболочки плоти обратились прахом, город освободился от брошенных повсюду мертвецов.

Новые подчиненные слишком сильно отличались от его обычного войска, здесь не было воинов. Мирные безоружные жители ждали приказа. Впервые, с момента начала пользования плетью, он знал как зовут каждого. Знал как этот человек умер и чего хочет от своей новой загробной жизни. Септ обвел взглядом это чудовищное пополнение и увел всех в тень.

Основная задача исполнена, можно возвращаться на пригорок к остальным.

Пушок выпал на обломках городского асфальта, сразу лапами вляпался в подсохшую кровавую лужу и брезгливо отпрыгнул:

— Ты уже забыл о чем тебя предупреждали? — поинтересовался Пушок.

— А что такое “Печать Тишины”? — спросил Септ.

— Тебе это пока рано знать — бросил Пушок — Твоя забота жители. Моя забота, то что вон под той горой может на огонек заглянуть. Приказывай, пока оно еще спит!

— Ты давай, не юли! — порекомендовал Септ.

— Выберешься отсюда, запросишь у своей железяки справочку, раз сразу не догадался. Всемогущий ты наш. Если ты думаешь, что я тебе мешать буду, то нет, в этот раз, я кот твоей мечты. Помощник по хозяйству и лапочка — фыркнул Пушок.

Он все смотрел на свои грязные лапы, но потом видимо вспомнил, что он не имеет плоти.

Черный туман взвился в воздух, заново собрался в пушистого серого кота и шагнул уже на чистое место.

— Давай, делай свою печать, потом разберемся — махнул рукой Септ, рубанул пространство и вместе с Сивушкой ушел на пригорок к остальным.

Береговой Георгий Тимофеевич сидел в общей камере и ждал смерти. Их ячейка существовала несколько лет, однако проявить себя они не успели.

Хозяин города Свиридов, хотел денег, очень хотел денег, но логистика после войны рухнула, а без сырья мощности металлургического комбината оказались бесполезными. Заготовки поступали извне, местные запасы практически полностью выработали еще в сытые времена стабильности. Буржуй Свиридов видел в гражданах только бесполезные рты, убивать их своими руками он опасался, а дохода в них не видел.

Тогда и решили восстановить программу переработки отвалов. Город быстро переформатировали в каторгу, где жители от зари и до заката вручную измельчали пустую породу, в надежде закрыть норму и передать комбинату крупицы сырья. Все отлично понимали, что подход этот никак не двигал экономику, зато серьезно увеличил смертность. Изможденные недоедающие крепостные пытались бежать, но их быстро ловили и возвращали на трудовые повинности.

Бунт был вопросом времени. На этот случай у Свиридова была своя небольшая армия. С ней и столкнулся руководитель коммунистической ячейки, Береговой. Столкнулся совершенно случайно, так и не подняв восстание.

Кто же мог представить, что против власти пойдут не шахтеры, а их жены?

Кто подсказал Свиридову вскрыть веками копившиеся отвалы? Может жадность? Или глупость?

Отвалы разбрасывали техникой, чтобы обеспечить фронтом работ, однако состав этих залежей был далек от безопасных камешков, в один прекрасный день хороший ливень унес в местное озеро селевой поток, а еще через время, все безнадзорные дети, использовавшие этот водоем для купания начали умирать. Троих детей потеряла Ирина Севастьянова, вдова одного из труженников, она-то и организовала беспорядки. Больницы не принимали отравленных жертв, число погибших росло и женщина вместо скорби сколотила ополчение. Бунтовали еще вчера, а ответные карательные меры длились всю ночь. Свиридов скрылся в своем убежище, на улицы вышли его бойцы, с приказом убивать, всё что под руку попадется.

Береговой не остался в стороне, на волне возмущений, он и его соратники в количестве двадцати человек пытались участвовать и управлять толпой.

Только толпа уже ничего не слушала. Под утро коммунистов переловили, придержав для показательной казни. О том, что Свиридов решил рубить на куски недовольных Георгий Тимофеевич узнал уже в застенках. Благо дело, ждать сего счастья было недолго. Соратники сидели молча, раздавленные ужасом грядущего. Какой из видов позорной казни выберет Свиридов никто из них не знал, но лишних частей тела у себя никто не находил, отчего в камере царило молчание.

— А вот если нам самоубийством жизнь завершить? — поинтересовался самый старый из группы.

— Я думаю, — спокойно ответил Береговой — Люди за нас заступятся.

— Всех буйных еще ночью положили — горько откликнулся другой.

Потом засов камеры скрипнул, загремела железная дверь, конвой вытаскивал связанных по одному и тянул к машине. Береговой успел посмотреть на вечернее небо, и пожалеть, что так долго готовился к операции.

Машина приехала на площадь подозрительно быстро, несчастных выгрузили, и повели через строй стражи на место исполнения приговора. Горожане, которые уже устали стоять, смотрели на пленников молча. Оратор, заметивший, что буйных положили, был близок к истине. Береговой оглядел помост, похоже, душить перед смертью не планируют. Вот станки, покладут и начнут отделять лишние части. Версия с самоубийством тоже показалась неплохой. Он смотрел в толпу с надеждой, может кто догадался пронести оружие, чтобы напасть не на злодеев, а подарить им, местным, быструю смерть.

Георгий Тимофеевич пытался вспоминать что-то хорошее, но пока его вязали к станине, в голову лезла только одна дичь. Ночные жертвы, крики, вой и грохот выстрелов. Когда с приготовлениями было покончено на помост взошел лично Свиридов. Он посмотрел на всех грозным взглядом и заявил:

— Властью данной мне Российской империей, сегодня я восстановлю справедливость!

Он хотел сказать что-то еще, но его перебили.

— Стоять! — рявкнул незнакомый голос, и от силы этого голоса Свиридов и остальные участники расправы потеряли возможность двигаться.

Глава города беспомощно озирался по сторонам, наконец, в тишине нависшей над площадью, что-то зацокало по асфальту. Звук быстро приближался, уже можно было рассмотреть троих всадников, которые подозрительно быстро ехали к толпе. Первые ряды рассмотрели незнакомцев, точнее их клыкастых коней и бросились в рассыпную. Словно спланировав такую панику заранее, трое разделились, откуда-то появились черные тени, они быстро заблокировали бойцов. Свиридов и несколько человек помощников, включая палачей остались на открытом помосте, куда неожиданно сиганул исполинского вида конь. Опираясь на луку седла на Свиридова смотрел рыжий незнакомец.

— Кто-то заказывал восстановление справедливости? — поинтересовался он и Свиридову стало не по себе.

Вблизи конь выглядел максимально жутко. Сквозь шкуру проступали мышцы и кости, клыки торчали из пасти, а как конь тот был огромного роста, то и нависали те клыки где-то высоко и страшно, готовые откусить кому-то лишнюю голову и радостно разжевать.

Свиридов посмотрел на площадь и он бы упал от отчаяния, но ноги словно вросли в деревянные доски. Его армия исчезла, еще двое конных наблюдали за происходящим со стороны. Изменения происходили и на помосте. Жуткие черные стражники деловито освобождали горе-коммунистов с места казни. Последняя вменяемая мысль вспыхнула в голове главы города: “Как такую махину выдерживают наши доски?”. Вспыхнула и погасла. Но незнакомец, похоже, только начал свой спектакль, законы физики его никак не касались.

— Как-то без зрителей, не интересно — снова заговорил рыжий всадник и улыбнулся. — Уважаемые жители славного Свиридовска. Я граф Ларин, а также, некая гражданка Севастьянова, приглашаем вас на площадь для открытого судебного процесса. Безопасность непричастным гарантирую.

— Граф? — изумился Свиридов дважды, во-первых, перед ним неожиданно коллега аристократ, а во-вторых, он оказывается все это время мог говорить.

Когда Свиридов думал, что лимит на удивление у него исчерпан, на площадь начали возвращаться люди. Похоже, граф умел не только делиться параличом с неугодными, но и заманивать в свою ловушку чужих крепостных. Мрачные и испуганные люди шли, только теперь глава города рассмотрел нечто новое в их взглядах. Это новое он узнал: жажду крови Свиридов знал отлично.

Граф спрыгнул с коня, прошелся по помосту и поинтересовался:

— Господин Свиридов! Пока не началось, ответьте на вопрос! — всё лицо Ларина изображало спокойное радушие, но в нем было нечто, что поднимало волосы на затылке — Четвертование как к вам в голову пришло?

— А… — начал Свиридов неуверенно, но набрался храбрости. Какой-то там граф будет позорить меня перед моим же стадом из этих грязных кротов? Глава города выпрямился, обретая силы и заговорил — Власть священна! Заговорщики, которых вы освободили посягнули на законы Российской Империи. Четвертование, казнь одобренная для изменников и цареубийц.

— Очень интересно — согласился Ларин, прогуливаясь между застывшими сотрудниками администрации — А вы какой способ четвертования избрали? Просто интересно, на западный манер или исконно русский?

— Помилуйте! Какой еще западный манер? — воскликнул Свиридов — Я патриот! Все по традиции: сначала ноги отделяются, потом руки, а в конце уже голова.

Граф Ларин обвел площадь взглядом: количество зрителей его устроило.

— А мы пожалуй начнем — кивнул он себе, поискал что-то глазами, под ногами появился пушистый серый котик. Граф взял зверя на руки, погладил и склонив голову набок спросил — А вот гражданка Севастьянова утверждает, что в городе случилась техногенная катастрофа. По чьему-то недосмотру вместе с отвалами разблокировали токсичные отходы, они отравили воду и привели к гибели больше шестидесяти человек детей и еще около сотни взрослых. Вы разве отчет в имперскую канцелярию не подавали о происшествии?

— Чего это она там может утверждать? — хмыкнул Свиридов — Или граф умеет с мертвыми разговаривать?

Свиридов хотел пошутить, но шутка не сыграла. Он снова посмотрел на коня конца света, на стражу из теней и как-то по-новому на кота графа, который смотрел в упор, не моргая.

— Другие свидетели рассказывают, что вы систематически уничтожали население, вверенное вам империей — подсказал граф. — По моему, вырисовывается состав преступления против государственного строя. Как вы метко сказали: измена.

— Полно вам стращать меня! — взвыл Свиридов и оскалился — Везите в имперский суд, мне выпишут штраф, оплачу и исправлюсь. Как граф, вы должны понимать: крепостные — это расходный материал. Прибывают и убывают. Или в вашем графстве смертности нет?

Граф снова гулял вокруг своей жертвы, он сказал ему на ухо, но голос почему-то погремел над всей толпой:

— А кто вам сказал, что я здесь от имени Российской Империи?

Еще недавно перед Свиридовым маячила надежда договориться. Ну пожурил какой-то заезжий ревизор, ну поиграл с ним на площади. Такие силы явно от тайной канцелярии пригнали, не пахло здесь масштабами графства. За этим Лариным кто-то поважнее стоит, может даже Сам. Или те, кто от Свиридова металл ждал в казну. Свиридов судорожно перебирал варианты, и наконец, осипшим голосом спросил:

— Шансы договориться еще есть?

— А что вы сделали, чтобы договариваться? — уточнил Ларин, слабая надежда мелькнула на лице главы города и тут же разлетелась в клочья со следующей фразой — С вас мертвые хотят спросить.

После этих слов по толпе прошел ропот, Ларин снова сидел на коне, кот царственно возлежал на его плече, в один рывок зверь под седлом графа оказался около его соратников. Люди вертели головами, не зная, за кем следить. Свиридов и сотоварищи одиноко торчали на помосте. Приезжие подпирали толпу. Но скоро выбор стал очевиден, около правителей Железной Крепости выросли тени и люди узнали в них своих горожан. Сначала ничего не происходило, плотные призраки несчастных медленно обступали своих жертв, но вдруг они ринулись, затопив волной противников, от живых полетели клочья плоти, и очень скоро помост опустел. О Свиридове и его людях напоминала только кровавая жижа с обломками костей. Толпа одновременно ахнула, а всадники развернули коней и поехали на выход из города.

Береговой бежал за крупом монстра, бежал и кричал:

— А нам то как быть?

Граф Ларин остановился, посмотрел на одного из своих спутников и спросил:

— Рух! Есть у нас надежные, идейно грамотные товарищи, которые здесь смогут порядок в умах навести?

— Это конечно! — заверил паренек с яркой азиатской внешностью — Все устроим.

— Хотя погоди — после казни улыбку с его лица смыло и какие-то мысли отвлекали от радости торжества справедливости. — Город мы на вырост восстановили. Земли здесь отравленные, плюс… Заберем местных к себе, пусть Сметанин пополнению порадуется.

Великий Полоз

Трое молча сидели у костра и каждый думал о своём.

Алексей о странном, но справедливом графе. Он видел, как граждане радостно сдаются в плен, уходят с незатейливыми пожитками в какой-то жуткий черный портал и улыбаются. Когда он тут всех успел очаровать? И кто этот граф: преступник или реформатор? С ответом на этот вопрос Алексей пока не определился.

Рух размышлял о предстоящих работах с населением, пусть Береговой его разочаровал своей нерешительностью, но пообщавшись, маг пламени принял доводы, что ресурса для восстания не было.

Септа не оставляло два вопроса: как отпустить мстителей из тени, и второй, а почему это они должны уходить с пустыми руками? Со вторым он уже начал решать, выбрал точку, где БК наконец откликнулся и отправил серпокрылов перебирать отвалы. С этим труженики должны были справиться отлично. Но больше пяти сотен человек гражданских, которые исполнили свою месть делали плеть непомерно тяжелой для Септимуса.

Кот плюхнулся рядом с костром, смахивая лапой с морды невидимый пот:

— Беснуется! Сто лет такую печать не ставил. Может я ошибся, где?

— Как это ты и ошибся? — удивился Септ. — Ты же кот моей мечты? Зверь, нам бы мертвых отпустить, тех, что из мирного населения. Как думаешь, есть такой способ?

— Есть конечно, только нужно костерок немаленький — подсказал кот. — Вот соберешь его здесь, выпустишь на волю, все кто дела завершил смогут уйти.

— Костерок? — уточнил граф, одним глазом следя за Алексеем, тот прислушивался к разговору с котом, но делал вид, что не заинтересован. — Ты размеры определи.

— Хм… — сказал зверь. — Между небом и землей. Тащите дрова, скажу когда хватит. Примерно пару этажей нужно сложить. А я пока проверю, что там еще из ингредиентов в огонь нужно добавить. Не косячь тут без меня.

Кот исчез, а Септ посмотрел на остальных.

— Ну что? Все слышали? Мы идем за дровами.

— Начальника-ма! А что, теневое войско с заготовкой дров не справится? — спросил Рух.

— Думаю, в этом деле, уважение нужно проявить — подсказал Септ. — Ты со мной или мы с зеленым пацаном будем в лесорубов играть?

Неожиданно к костру подошел незнакомец. Одет он был в какую-то рванину, лицом стар, и голос, которым заговорил, показался Септу старым.

— А что сынки, можно мне у вашего костра погреться? — спросил дед.

— Садись, конечно, — предложил Септ и нахмурился. — Сейчас поищем, что из еды.

Жителей они уже забрали, несколько раз он проверил городок на наличие забытых, но дома и постройки были пусты. Человек же, только присевший около костра, не мог прийти издалека. Очень уж дряхлым на вид показался. Что-то мешало его рассмотреть порядком.

— А я слышал вы какой-то костер собрались жечь? — спросил дед и не дожидаясь ответа предложил — Я видел вы всех забрали из города, так и разбирайте дома, какие приглянуться. Тоже дрова.

— Дед, — обратился Септимус — Хочу я людей местных из погибших, — тут он осекся, и продолжил после паузы — Помянуть. Нет для них достойной могилы. Но дома их жечь в дрова… Это для меня перебор. Может, знаешь ты, где поблизости лесок сухостойный? И скажи, как ты смог спрятаться? Мы и тебя заберем. Город, в который приглашаю, недалеко отсюда, там тебе заботу предоставят и уход.

— Лесок? — переспросил дед — Это можно. Это я отведу. Я у вас коней видел, так я вперед выдвинусь, на них вы меня точно догоните. А жил я в шахте. Свиридов-то пенсионеров под нож пускал, вот я и хоронился. чтобы не нашли. Одна добрая женщина меня кормила. Приглашение приму, но человек ты новый, мне приглядеться нужно. Мы старики, народ недоверчивый.

— А звать-то тебя как? — усмехнулся Рух, представив, как они плетутся за дедом на адских конях, которые и машину обгоняют с легкостью.

— А кто как зовет — пояснил дед. — Севастьянова вот, дедушкой звала. А местные Ялпын Уй называли. Так пойдем за дровами, или еще посидим?

Септимус дрогнул, дед сидел ровно, но иней вдруг пополз от его ног в старых сапогах, пожрал пламя костра и угли погасли. Что-то не то было с этим персонажем, напрасно Септ пытался рассмотреть ауру, деда словно краской нарисовали рядом с ними. Ни ауры, ни собственно тела не видел техник там, где все тайное становилось явным.

— Скоро солнце сядет — кивнул Септ — Пока я ничего плохого не делаю, должны меня принимать как своего те, кто справедливость знает. Веди!

Рух и Алексей удивились словам начальника, но все трое быстро сели на коней и последовали за дедом. Напрасно Рух опасался плестись, коней пришлось гнать во весь опор, а только и доставалась им, что спина старика. Несколько раз маг пламени предлагал отказаться от безумства, но Септ живой лес не хотел гробить, и дед для него становился все более загадочной фигурой. Попытался было техник спросить у БК кто их ведет, но компьютер замолчал. Даже кот больше не откликался.

Солнце еще висело над горизонтом, когда привел дед всех на большую пустошь, на которой торчали обломки стволов. Только путники спешились, как провожатый заявил:

— Вот лес, не лес, а только не дает он настоящему лесу встать. Рубите, сгодится для костра.

Рух бросил в сторону Алексея один из клинков, достав его из пространственного кольца. Септ вопросительно посмотрел на него, и ему тоже выдали что-то тяжелое и широкое. Но стоило Руху замахнуться, как искры полетели в разные стороны от ближайшего ствола. Деревья, которые показал дед оказались из камня.

— Дед, что-то ты кружишь! — воскликнул Рух — Как такое дерево срубить? Во мне дури столько, а на моем клинке уже зазубрины. Такие дрова смогут загореться?

— Вы сынки не тем рубите — подсказал дед и бросил на землю три старых топора.

Септ схватил инструмент первым, размахнулся и ствол легко упал на землю. Дед тем временем, добыл четвертый топор и принялся косить толстые стволы, как молодую траву.

— Сынки! Давайте соревноваться! — задорно крикнул он и проворно побежал к следующему пеньку.

Все трое бросились рубить мертвый лес, и древесина действительно поддалась. Очень скоро от жутковатого леса ничего не осталось. Дрова Рух собрал в кольцо, дед сел на одиноком пеньке.

— Кажись, управились — прокомментировал он. — Вы езжайте, я вас догоню.

Септ не согласился:

— Вы, наверное, устали — сказал он — Давайте с нами.

— Устал? — уточнил дед и улыбнулся — Я вперед вас на месте окажусь. Спорим?

Септ хмыкнул, но от спора отказался. Такому существу проиграть на раз, а чем расчет попросит? Опять обманули! Только утром Септимус ощущал в себе силы перевернуть мир вверх дном, а встретился кто-то в разы сильнее.

— Как знаешь — согласился Септ, открыл портал, вывел всех своих обратно к остывшему костровищу. И чуть воздухом не подавился, дед сидел на земле, словно и не уходил никуда.

Рух попытался оттащить Септа для разговора, но тот только сжал плечо боевого мага и покачал головой. Маг пламени понял это по своему. О природе незваного гостя можно было только догадываться, но уже было понятно, они ему не противники. Выбесят диковинку и полягут все. Рух принялся складывать дрова в большой погребальный костер. Септ искал глазами кота, а тот все не появлялся.

— Выпускай! — скомандовал дед — Я тоже попрощаться хотел. Хорошие там попадались люди, многих с малолетства знал.

С этими словами дед стряхнул рукавами, сначала пыль полетела с ткани, но вдруг превратилась она в искры, занялись каменные дрова, словно не камень то, а солома. Септ решил не удивляться ничему, только попросил своих товарищей чуть поодаль подождать. Больше пяти сотен теней вышли к костру, дед бродил среди них, кого-то хлопал по плечу, кому-то говорил что-то, но Септ не слышал. Жуткое это было зрелище: стеной полыхал пламень, ни белый, ни красный, а какой-то посередине. Сумерки ложились на поляну и в полумраке выглядели жители зловеще. А еще страшнее становилось от понимания, что дед прямо рядом с пламенем бродит, а оно его не трогает. Хотя жаром наполнилось все таким, что уже Септу было неуютно, а он дистанцию держал.

Прощался и Септ, отпуская чужой груз.

— Всё — заявил дед, — Пора и честь знать. Давай, говори, что ты там должен. Рассыпься, кажется. А кота-то вашего я на дальнем кордоне притормозил, без него справимся. То, что после костра останется, забери, это мой подарок.

Септимус кивнул, чужими губами проговорив:

— Рассыпься!

Команда вышла тихой, но тени колыхнулись, вздрогнули, а деда не стало, вместо него огромный огненный змей взметнулся к небу, встал на хвосте, обвивая костер. Легкими стали тени жителей, оторвались от земли и растаяли. Септимус смотрел на это представление, наполняясь душевным трепетом. Рух уже тянул прочь, прикрываясь от жара, его одежда дымилась, аура металась. Септ пошел с ним, чтобы сберечь мага. Вместе они отошли достаточно далеко, там оба упали без сил на землю. Септ еще пытался сбить дым с одежды Руха, но тот только глупо улыбался, но вдруг испуганно заявил:

— Я же тебе пытался сказать, что этот дед, совсем не дед. Ты зачем так рисковал? Что с людьми будет, если ты так глупо закончишься?

— Все хорошо — отмахнулся Септ. — Похоже, нас признали местные Боги. Лешка куда подевался?

— Я его в кольце спрятал, — мотнул головой Рух.

— А туда и людей можно складывать? — удивился Септ, но тут же встал и присмотревшись к костру позвал — Там вроде всё закончилось, пошли на угли смотреть. Дед сказал, что оставил что-то.

Вместо углей на костровище россыпями лежали самоцветы. Только деда больше не было, зато появился кот. Смотрел он затравленно и печально:

— Зуб даю, не пытался я тебя убить — сразу проорал зверь — Чудище ушло?

— Самому интересно — поделился Септ. Он забрал дары деда, вернул серпокрылов в плеть, и продолжил — Я его к нам пригласил. А его и след простыл. Давайте-ка все по домам, может там нам расскажут, что тут такое сотворилось.

Вера Павловна вышла к ним сразу, как только Септ и Рух появились во дворе усадьбы. Рух без церемоний вытряхнул Алексея, тот растянулся на камнях, тут же вскочил и принялся оглядываться. Потом понял, что находится в знакомом месте и сразу спросил:

— Я все пропустил?

— Рух тебя от огня спасал, так что скажи спасибо старшему, и беги к родным — порекомендовал Септ, видя, что Вера Павловна что-то хотела сказать, но наедине.

— Да, парень, — согласился Рух — Пойдем, отметим твой второй день рождения, мы сегодня Фуцанлуна встретили. И выжили. Если бы разозлили… Даже думать не хочу!

Как только Алексей ушел вместе с Рухом, Вера Павловна потянула Септа в Башню.

— Пойдемте! Гость ваш оставил новое пламя, а сам ушел, — девушка нетерпеливо вела его за собой.

— Рух какое-то имя назвал — начал Септ и замедлил шаг. — Фуцанлун — это что за зверь такой?

— У этого бога много имен — кивнула она, — Здесь горняки его Великим Полозом называют. Северные народы — Ялпын Уй. А в мире Руха — это бескрылый дракон Фуцанлун. Я вами горжусь, смогли вы Великому Полозу угодить.

— Интересный дед — согласился Септ, но резко остановился, привлекая девушку к себе. — И никуда я не пойду, я вернулся домой. Давайте, кормите меня, спать укладывайте. Знаю я эту вашу Башню, опять в котел посадите, варить будете. А я пока человеком себя ощущаю. И мне простой дед сегодня показал, что есть к чему расти. Но расти одно, а время для выдоха — это другое. Давайте хоть ночь одну поспим, как люди!

Вера Павловна смутилась, отвела глаза, словно хотела признаться в чем-то, но не решалась. Наконец, она подобрала слова и заговорила:

— Этот простой дед — божество древнее. Родственники мои его притащили, надеялись на сотрудничество, а он освободился, да засел в горах. За шахтерами присматривать начал.

— Плохо присматривал — подсказал Септ, смахивая с себя воспоминания о въезде в город.

— Древние боги в дела людей не вмешиваются. Его голос совещательный. Может он и подсказывал кому, как схорониться, только его не услышали. А вотчина его недра земные, он власть над богатствами имеет. Там, где он ходит, жилы встают золотые, да камни самоцветные рассыпаются. Я кота послала, чтобы он вас защитил. Да вы и сам справились.

— Что-то я не понимаю, — помотал головой Септ, аккуратно взял девушку под руку и повел в сторону усадьбы — Планета искусственная, про какие такие богатства идет речь?

— Искусственная? — изумилась Вера Павловна — Я вас разочарую. Стоит вам с Марком Аврелием это всё обсудить. Эта планета настоящая. Но вся она, одна большая лаборатория. На ней проверяли разное. Я не особенно вникала. Так вы настаиваете на кратковременном отдыхе?

Септ уже привел её к ступеням в дом.

— Да, я настаиваю на тепле домашнего очага, живых людях, общении. А все, что вы хотите сделать для общего дела, будем творить потом. Ваш граф устал, у него лапки.

Септ продемонстрировал свои руки, на которых остались мозоли от топора. Вера Павловна замерла, рассматривая его ладони, она хотела положить руки поверх, но Септ подхватил девушку на руки и заявил:

— Я помню, мы кое-что не закончили в прошлый раз. Отвлеклись на разное. В этот раз не отвертитесь.

Новая жизнь планеты

Септ осматривал стройплощадку в ближайшем пригороде и довольно улыбался. Скальная порода в основании, в доступности две реки. Одна бежала с северо-запада и спускалась до самых земель “Золотой Орды”, вторая приходила с северо-востока, наполняя воды первой. Это открывало судоходство в трех направлениях. Мастер-ключ от планеты приятно грел душу, но использовать его прямо сейчас не хотелось. Септ возводил новую крепость — свою собственную “академию”.

Название пока кружилось в голове, не являя себя миру.

Формы и очертания были у корпусов и кампусов. Серпокрылы работали без передышки, их серые тучи слаженно поднимали этажи, расчищали площадки и вгрызались в недра. По задумке, сеть туннелей должна была связать этот оплот прогрессивной мысли с остальными городскими системами. В первой редакции Септимус представлял себе три направления для студентов: военное ремесло, управление и медицина. Но заявки жителей выходили за эти скромные планы. Назревал вопрос об устройстве мирных учебных заведений. Его пришлось отдать на откуп Вере Павловне.

Сметанин проявил себя, как хороший управленец. Они совместно с Рухом восстановили несколько фабрик. Как только Септ спрашивал, а откуда они берут сырье для изготовления той же мебели, маг пламени предлагал спросить у Эша. Эш не сознавался. Единственное, что понял Септ, маги активно гуляют по своим землям ради ресурсов. При этом оба маячили на рабочих местах, а в городе регулярно появлялись незнакомые волшебники в компании Авериуса, деловито что-то разгружая. У них уже была форма: черная одежда и красные птички вышитые на правом плече рукава.

Где Рух набирал магов Септимус догадывался. Их табуны бежали из двух сопряженных миров, называя кодовое слово “фазан” в усадьбе. Без Семена не обошлось, специалист по артефактам настроил свою “радиостанцию” и без всякого зазрения совести собирал не только заблудившихся, но и переманивал вполне благополучных. Но детали ускользали от Септа.

— На вас лежат очень важные задачи — заявила Вера Павловна — Все незначительные вопросы оставьте мне.

— В городе есть важные задачи? — уточнял Септ.

— Только скучная рутина, — улыбалась она, пока жители под ее руководством сами обустраивали школы и детские сады.

Количество магов графства уже перевалило за все допустимые цифры, а важных задач не появлялось.

— А почему фазан? — спросил Септ, рассматривая вышивку на одежде одного из магов Руха.

Вера Павловна рассмеялась:

— Рух у нас поклонник расцвета веры в коммунизм. Фазанка — это сленговое название школ для рабочих, эдакий техникум, куда можно было пойти с любым базовым уровнем. От аббревиатуры ФЗУ — фабрично‑заводское училище. Его “фазаны” крыло снабжения и охраны интересов трудящихся.

Септ встряхнул головой, отгоняя от себя “скучную рутину”. Уже неделю, как он вернулся из Свиридовска. Сложная архитектура множества задач по укреплению планеты отнимала много сил. Главным консультантом выступал Марк Аврелий. Септ ему почему-то не доверял, поэтому привидение профессора делилось информацией, техник слушал и фиксировал, а последнее слово оставил за собой.

Хитрый пенсионер шел на контакт хорошо, но сам ограничил себя в перемещениях. Наотрез отказывался покидать свой дом, предпочитая гостиную с карточным столом. Прохора Степановича, которого держали в теле Ларина для подстраховки, давно вернули, и теперь “бывший граф” делился впечатлениями о мире живых. Но даже эти рассказы не возбудили в Марке Аврелии желание выйти в люди.

Септимус уставал: от напряжения, от количества задач, а на свою стройку он приходил отдыхать. Стройка дарила веру в будущее.

— Обнаружено два нарушителя в квадрате тринадцать четыре — звякнуло оповещение от БК.

Сработала сигнализация от вторжения чужих портальщиков.

Вера Павловна дополнила систему обороны, враги застревали в квадратах сложной печати, которую Вера Павловна назвала “доской для fidhcheall”. Принцип действия подозрительно напоминал эксплуатацию слоя редактуры, но даже Марк Аврелий не мог пояснить, как это работает. Зато Вера Павловна могла показать. Каждый квадрат площади превращал чужаков в игровые фигуры в полной власти оператора.

Септ нахмурился и сам шагнул, разрывая пространство, посмотреть на добычу.

В воздухе, так и не достигнув земли висел Смолин младший и очень нервный тип, видимо, портальщик. Последний активно махал руками, пытаясь творить колдовство, но навык бился с непоколебимой печатью, шансов не было.

Едва только Геннадий Абрамович увидел Септа, как он расцвел в счастливой улыбке. Поза наследника была максимальна комичной, но он держался из последних сил:

— Граф! А граф! Спасай, друзьяшку! — без злобы потребовал незваный гость, тело беспомощно качнулось и теперь голова оказалась ниже пояса, словно сама фигура поймала хребтом балку и не могла подняться.

Вместе с князем в пространственную ловушку попал немаленький чемодан на колесиках и ящик с бутылками спиртного. Все это стояло на земле и судя по тому, как Смолин младший косился на своё имущество, он был очень рад находиться в воздухе налегке.

Септ посмотрел на этот цирк, призвал стражу и забрал обоих в тень вместе с их пожитками. Отдых был безнадежно испорчен, оставалось только пойти обратно в усадьбу. Во дворе, как обычно царило воодушевление, все занимались своими делами и первым Септ вызвал Авериуса.

— Как жизнь? Я тут поймал мага-портального. Присмотришь за ним или в тени его подержать? — поинтересовался Септ, рассматривая своего специалиста.

— Обмен опытом, это всегда полезно! — обрадовался Авериус и добавил — Печати усадьбы баловаться ему не дадут, можете смело выпускать.

— Отлично, там еще ящик коньяку наш гость притащил, определите вместе на кухню, а мне с князем надо поболтать — кивнул Септ и отправился в свою гостиную.

Смолина младшего принимали как и раньше. В столовой накрыли стол, но выпить князю не предложили, отчего тот нервно осматривал яства. Процесс извлечения Геннадия Абрамовича тоже ничем интересным не отметился, его просто посадили за стол, где он и пришел в себя.

— И ты меня обижать будешь? — спросил Геннадий Абрамович. — Граф! Ты себе не представляешь сколько всего приключилось!

Септ решил послушать, они сидели вдвоем, но как только Смолин младший вспомнил о пережитом, на него напала печаль и расстройство:

— Папенька мой пропал! Ко мне сначала по одному приходили разные клиенты, а потом всем скопом навалились! Я уж думал не сбегу. А тут в борделе, где я об этом размышлял, аукцион проходил, вот я купил себя доходягу и к вам. Не поверишь как страшно было!

— Видишь Геша, какой ты популярный человек! — заметил граф, разрезая стейк на тарелке, он отправил кусочек в рот и обрадовался: уровни растут, а еда все еще веселит.

— Популярный? — взвизгнул Смолин младший — Лукин себя настоящим императором возомнил, начал двигать папенькиных протеже. А они все мне на хвост упали, чуть не с ножом к горлу: “где наши деточки, да где наши деточки” — Смолин младший сменил тон на визгливый, передразнивая кого-то. — Их как кур в ощип, а все про наследников трясутся. Но и среди них нашелся добрый человек, отвел меня в свой клуб закрытый, а там такие чаровницы!

— То есть ты пил под присмотром одного из родителей курсантов? — уточнил Септ и понял, что жизнь очень скоро может стать сильно интереснее.

Уж не привел ли Смолин младший гостей?

— Веришь? Мадейра в глотку не лезла, коньяк встал поперек горла. Пил и плакал. А девки там, ой девки — Смолин младший зажмурился и улыбнулся — Слышал выражение п..сда поперек? Химеролог их его реализовал в полной красе. Надо было захватить одну такую.

— И кто у нас в Российской Империи такой находчивый? — спросил Септ, хмурясь от всего дерьма, что младший Смолин мимоходом высыпал за столом.

— Адриянов Никита Михайлович, он так-то купец, но его сынка за мзду непомерную взяли в академию — заявил Геннадий Абрамович, и на этот раз жестом намекнул, что хочет выпить. — Заведение его, хоть и на окраине, но оттуда чудесный вид на столицу.

— А если так хорошо у них было, отчего ко мне прибежал? — уточнил Септ.

— Граф! Ты целый город у империи отжал, неужели место не найдется для старого друга? — уточнил Смолин младший и снова красноречиво посмотрел на стакан компота.

— И не уговаривай — покачал головой граф, — Ты же помнишь: бегать, отжиматься, много бегать и здоровый образ жизни.

— А чего ты мне лепишь? — заныл Геннадий Абрамович — Я отца родного потерял, сиротинушка почти. А ты мне с дальней дороги какую-то бурду подсунул! Я подготовился, на сдачу в борделе выпивки прихватил. А ты знаешь, замы мои меня бросили. Совет сейчас готовит сообщение, что Абрам Моисеевич погиб от рук западных не товарищей и тогда, я и средства потеряю на интересную жизнь. А мне отец успел сказать, что человек ты необычный. Ты точно сможешь его найти!

— Слушай, Геша — Септ встал, бросив салфетку на стол, — Отправляйся-ка в тень.

Геша попытался встать, но тени оперативно поднялись с двух сторон от него, забрали в свое мрачное ничто, а Септ пошел к Семену.

Последний сидел в своих комнатах что-то починяя.

— Зрав будь, хороший человек — начал граф. — Ты мне не хочешь рассказать, как так случилось?

Семён смотрел испуганно, словно вспоминая все грехи, но видимо, существенных не нашлось и артефактор уточнил:

— А что такое случилось? И вам не хворать, граф.

— Я думал, вы уже все окрестные земли на наличии магов просеяли, раз из чужих миров таскаете. А тут вражина заявился, говорит в столице остался рассадник. И химеролог у них там чудит как не в себя, и иномирцами торгуют как скотиной.

— Я как раз уже неделю, как с докладом собираюсь, — заторопился Семен. — Есть на нашей карте такие места, куда сигнал не проходит. Вот хоть ты тресни. Я уже все настройки перепробовал, а выходит какая-то ерунда.

— То есть печать, экранирование, еще что-то — подсказал Септ.

— Выходит, пока не вломишься, и не узнаешь, что и к чему — кивнул Семен. — А рисковать личным составом, не мой уровень ответственности.

Граф кивнул, потрепал артефактора по плечу и отправился к Вере Павловне. Девушку он нашел в оранжерее Эша, они что-то обсуждали, стоя рядом с выросшими растениями бананов. Септ успел подумать, что плоды на этой траве выросли на каких-то стероидах, вроде бы только недавно запустили проект с городским садом, а тут уже урожай снимать можно.

— Граф! — улыбнулась Вера Павловна — Не хотите первым оценить, что мы вырастили?

— Не время развлекаться — хмуро заявил Септ. — Я уточнить хотел, созрел у меня один коварный план. Хочу наших аристократов занять одним увлекательным делом. Но опасаюсь жертв среди мирного населения. Как вы считаете, есть какой-то способ эвакуировать непричастных оперативно?

— Плеть, как вы помните, “растет” вместе с вашим уровнем. Увести и держать в тени сейчас вы сможете около миллиона человек. При нынешней общей численности в семнадцать миллионов на всей территории, это неплохие показатели.

Септ кивнул, проверив численность населения столицы, выходило чуть меньше семисот тысяч человек. Он посмотрел на территории, барьер изоляции должен был лечь без сбоев. Даже защищенные территории просто попадут внутрь контура.

— Если покажете область, я могу “наколдовать” одну печать эпическую, она как раз для массового похищения задумывалась — пояснила Вера Павловна, все еще, рассматривая делянку с тропическими растениями.

— Отлично — звонко хлопнул в ладоши Септ, сорвал один банан, потом подумал, оторвал еще один и заявил — Тогда мы с Рухом в один бордель прогуляемся, оттуда и начнем развлекаться. Вас внутрь не зову, а от печати не откажусь.

В закрытый клуб купца Адриянова вошли двое посетителей. Один беспечно крутил головой по сторонам, непослушные рыжие волосы падали на глаза. Второй, темноволосый и смуглый, хмуро оглядывал полуобнаженных дев, что подносили напитки. Посетители показали членские карты на входе, поэтому проблем с пропуском не возникло. Официант предложил столик внутри, но рыжий указал на открытую террасу.

— Господин, желает прикупить что-то полезное? Прошу-с, — поклонился служащий и повел в нужное место.

Вид с террасы открывался воистину прекрасный: ухоженный город блистал постройками, зеленью парков и каким-то статуями. Посетители рассматривали пейзаж так, словно впервые были в столице. Официант решил подсказать:

— Сегодня, нашему повару особенно удались пулярки. Жир запекся внутри, но так и тает во рту вместе с сочным мясом.

— Пулярки — это хорошо, — кивнул рыжий гость и обратился к спутнику, — А что друже, пусть накроют нам стол! Любезный, несите, чем вы обычно неприлично богатых гостей угощаете.

Официант расцвел, получив чаевые ни за что, он мигом полетел на кухню.

Смуглый сверлил глазами гостей, он подхватил вилку со стола и металл в пальцах начал расцветать всеми оттенками белого и алого, накаляясь.

— Рух! — обратился рыжий, заметив несправедливую судьбу столового прибора — Вера Павловна, четко сказала: печати нужно время, чтобы накрыть территорию. У нас примерно полчаса на культурную программу, то, что случится потом, с лихвой напоит твою тягу к справедливости.

— Полчаса — это большой срок — оскалился Рух — Ты начальника-ма разве не знаешь, что я здесь за десять минут разнесу всё и камня на камне не оставлю? Как я могу есть вместе с этими проклятыми эксплуататорами?

— Печать накроет территорию, — терпеливо пояснил “начальника-ма”, — А мы зашли в экранированный контур. Кстати, Смолин младший нам проходки дал на три персоны, как это мы его не взяли с собой? Зачищать все и так ляжет на наши плечи. Но дай моему спектаклю развернуться. Хочу увидеть эти счастливые лица, когда начнется игра!

— Мне здесь просто сидеть противно — прорычал Рух.

— А ты просто так не сиди, найди центр печати и осмотри окрестности. Где и кого содержат, — улыбнулся его собеседник.

Рух отложил вилку и кивнул, но его хмурый взгляд уже привлекал внимание публики. Гости сидели за столиками, беспечно поглощая еду со своих тарелок, а Руха награждали почтительно испуганными гримасами, видимо приняв за телохранителя.

— Урони вон ту вазу, будь другом, — показал “начальника-ма” на огромный парный декор около входа на площадку террасы. — Хочу Смолину младшему показать новый мир.

Рух кивнул, незаметное движение кистью протянуло между ним и предметом невидимую нить, и ваза звонко разлетелась на куски. Гости заведения повернулись на звук. А рядом со столиком выпал из небытия новый посетитель. Он стоял покачиваясь, словно только что со сна. “Начальника-ма” встал, подпер его ноги стулом и тот осел, присоединяясь к застолью.

— Граф! — воскликнул приглашенный — Ты меня обрадовал! Соблазнился таки на мои рассказы! А какое сегодня блюдо дня?

— Скоро всё будет. По высшему разряду, — кивнул рыжий и посмотрел на небольшой помост сцены.

Тем временем стол начали накрывать изысканными блюдами, появились бутылки со спиртным и тарелки с нарезками.

Живой оркестр, что еще недавно играл музыку снялся, пересаживаясь на другую площадку. На пустой сцене принялись возводить декорации. Несколько человек втащили ширму, почти во всю длину пространства. На ней, с душой был нарисован пейзаж какого-то сказочного мира. Дополняли рисунок накладные элементы, делающие само изображение объемным. Среди зелени и летающих по небу единорогов, гости могли рассмотреть рым-болты в количествах.

На переднем крае поставили столик, на нем расположили выпивку и стаканы. Еще ящик со спиртным выставили на самом помосте. В зал ввели пленников, закрепили их руки и ноги, короткими цепями за рым-болты, так, что у несчастных была иллюзия движения. Затем на сцену вышел конферансье. Он взял пустой хрустальный бокал и постучал по нему для привлечения внимания. Звон пронесся по залу, словно летел не на улице, а в замкнутом пространстве.

— Я приветствую достопочтимую публику — поклонился он. — Сегодня мы решили усложнить аукцион. За моей спиной вы видите семь иномирных магов. Они слишком ценны, чтобы доставаться скучным людям.

Публика отложила столовые приборы, все с интересом смотрели туда, где разворачивалось действо. В руках Руха снова была красная вилка, граф сидел с холодной улыбкой, а его гость за столом, казалось больше интересуется аперитивом.

— Правила очень простые. Поучаствовать смогут семь обеспеченных гостей. Любой, кто даст предложенную цену сможет подняться на помост и взять своё. Но есть нюанс. Во-первых, перед участием, нужно выпить нашу “штрафную”. Во-вторых, освободить свою новую собственность нужно самостоятельно. Мы выдадим волшебные клинки, способные разрубить цепь. В-третьих, делать это нужно с завязанными глазами. Всего четыре точки крепления. В ваших интересах, увести отсюда максимально комплектного мага. Иначе, зачем вам калека в хозяйстве?

Последнюю фразу публика приветствовала одобрительными смешками.

На столик принесли серебряный поднос, на нем лежал одинокий конверт. Граф открыл письмо, прочел цену и кивнул стоявшему рядом официанту.

— Умножу на два, если первым пройду этот милый конкурс — сообщил рыжий.

Официант побледнев удалился, сумма обозначенная на листе бумаги могла покрыть годовой бюджет небольшого городка.

Конферансье с надеждой осматривал гостей, подбадривая:

— Ну же, если участников будет больше семи, мы выставим вторую партию товара. Заведение дает гарантии: никто не останется обиженным на качество.

К нему подошли и почти искренняя улыбка осветила лицо:

— У нас уже есть первый участник! Попрошу на сцену! Кто же этот смельчак?

Рыжий поднялся на помост, осмотрел всех присутствующих, кивнул пленникам, и от его кивка угрюмые лица озарились надеждой.

— Представления после! — заявил участник, ему тут же налили бокал, который он выпил, не поморщившись.

Бокал снова наполнили, рыжий неловко переступил с ноги на ногу, словно крепкий алкоголь уже взяв в плен его тело. Он посмотрел на коньяк в хрустале и обратился к залу:

— Тост! Этот бокал я пью за новый мир!

Тост не поняли, но поддержали, кто-то вяло аплодировал, кто-то посмеивался, жидкость утекла внутрь незнакомца, обслуга тут же поднесла третий.

— Как-то всё очень быстро — с деланной рассеянностью проговорил он.

Но конферансье заметил:

— Игра стоит свеч! Мы смешали в этом чарующем напитке весь хмель мира! Будет нечестно, если вы останетесь трезвым!

— Трезвым? — спросил парень и облокотился на конферансье — Нет, трезвым не должен остаться никто.

Он осушил последний третий бокал, прислуга повязала ему черную повязку на глаза и попыталась поставить вертикально. В правую руку быстро вложили длинный кинжал, полыхающий черными всполохами. Помощники отстранились и от потери опоры, рыжий на сцене качнулся.

— Уведите со сцены посторонних, — весело заявил он, — Кажется вам удалось меня напоить!

Его просьбу исполнили: конферансье и другие помощники спустились в зал. Нечто зловещее происходило на улице: небо над всем городом почернело от странных тяжелых туч, они ходили кругами, превращая светлый день в кромешную ночь. На террасе вспыхнуло искусственное освещение. Гости переглядывались и только сытые и пьяные продолжали наблюдать за выскочкой, который решил сыграть в чужую игру. Кто этот человек на помосте, никто из собравшихся не знал, все ждали когда он покроет себя позором или покалечит товар. Слишком некрепко рыжий стоял на ногах.

Но вдруг случилось странное, человек на сцене выпрямился, перехватил свое оружие двумя руками, встал посередине, лицом к публике, а затем громко и четко произнес:

— Изолировать контур!

За его спиной встали черные тени, быстро и без шума они освободили пленников, и исчезли вместе с ними. Кто-то из зала думал, что это часть перфоманса, но обслуга уже позвала охрану, они подбирались туда, где незнакомец сорвал повязку и начал:

— Давайте знакомиться! Меня зовут граф Ларин. И я хочу поиграть с вами в одну увлекательную игру!

P.S. Четвертый том пишется. Не расходимся)