Граф Ларин против всех II

Савельев или Смолин

Вы открыли второй том книги "Граф Ларин против всех".

Первая книгу тут https://author.today/work/565485

Септ вернулся домой, шагнул за порог и чуть не рухнул от навалившейся на него усталости. Усталость не была физической, тело чувствовало бодрость и случись ему сейчас бежать от своры бригонских гончих, отличавшихся своей жестокостью и жаждой крови, он смог бы с ними потягаться. Не беда, что планета, где они в количествах обитали имела несколько иные показатели притяжения и бежать от них было действительно тяжело с непривычки. Нет, его усталость была душевной. Все эти ужасы падения уровня человечности в конкретном Дудкино, словно утомили его душу. Поэтому Септ лежал и смотрел в потолок: ничего интересного на потолке не показывали, он закрыл глаза. Вера Павловна вошла и принесла с собой вечер: запах дыма, сгущающихся сумерек и чего-то волнительно вкусного. Что это было Септ определить не мог, но этот запах завладел им. Она решила что он спит, тихо подкралась с пледом, но Септ, вскочил, словно зверь из засады и обнял девушку за талию.

— От вас пахнет чем-то очень интересным — заявил он и прищурился.

Тень промелькнула по ее лицу, словно она хотела спросить, чем пахнет от него. Страданием и безысходностью? — задумался Септ, но Вера Павловна изящным движением, не снимая открытой улыбки с лица, смахнула запах смерти с него так, словно это была пыль. На это ушло мгновение и словно паузы не было, она ответила:

— Я вам больше скажу, и очень вкусным. Редкое везение, один из ваших колхозников оказался знатоком довольно редкой в этих краях породы свиней, венгерская мангaлица. На ней растет отличное сало и очень вкусное мясо — речь ее текла плавно, так по-домашнему, что он заслушался.

Не останавливайтесь, говорите. Что угодно, только про простые, беспечные вещи — хотел сказать он, но вместо этого крепче обнял. Её волосы терпко пахли дымом фруктовых деревьев.

— Пойдемте на двор, это блюдо нельзя есть никак иначе, кроме как глядя на мангал и догорающие угли — попыталась вырваться она.

— Я в своей крепости, меня нет — капризничал Септ.

— Оно сгорит, я и так отошла и сейчас за мясом смотрит человек с кухни — пугала Вера. — Пойдемте, вашу тоску о тягости жизни на нашей планете стоит срочно разбавить приятными впечатлениями.

Она улыбнулась, вырвалась и потянула его за собой. Оказывается внутренний двор уже успели прибрать, теперь там стояли скамейки, накрытый стол, рядом со столом Септ видел нечто на четырех опорах, и там, в дыму…

— Знакомьтесь, это шашлык. Есть тысячи способов маринования мяса, но сегодня мы сделали самый простой. Чтобы открыть вкус блюда. Едят его с этих железных приспособлений - шампуров. Некая дань вертелу. К мясу у нас по классике, несколько соусов на выбор, маринованный лук и запеченные овощи.

Септ потянулся к шампуру, осторожно взял за концы, но начал оглядываться.

— Что-то не так? — спросила Вера Павловна.

— Думаю, где спрятался похититель пирогов. Выглядит слишком вкусно, чтобы из засады сейчас не выскочил Рух, отбирать мою еду — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Септ и вгрызся в сочный кусок мяса.

— Вы бросили его в пятнадцати километрах отсюда, с кучей ответственности и никаким опытом в управлении. Он сегодня точно не нагрянет — успокаивала Вера Павловна. — Но это правильно, кадры проще бросать в воду, так они быстрее учатся плавать. Хвалю. Вы отлично справляетесь.

— Я вот раздумываю о своей смерти — признался Септ и довольно улыбнулся, откусывая очередной кусок. Мясо таяло во рту.

— Кстати, да, давно хотела вам напомнить, тут и обстоятельства способствуют — начала Вера Павловна, но видя, как он увлечен ужином, решила придержать обсуждения.

— После акции с губернатором, Ларин должен покинуть сцену — заявил Септ. Но вот как легализовать себя, я пока без понятия.

По лицу Веры промелькнула улыбка человека, который знает ответ и на этот вопрос, но Септа она не перебила. Он продолжал:

— И есть несколько проблем, например, как через дикие земли добраться до корабля. А у вас какие новости?

— Скучно, очень скучно. Навещала убежище. Княжна совсем загрустила. А еще Савельев нашелся. “Сытый гусь” передал информацию. Я с ним связалась, и назначила встречу — выдохнула Вера Павловна, подав отчет.

— А почему вы не начали с Савельева? И что это еще за глупости такие, вы туда одна собрались идти? — спросил Септ.

— Я вашу помощь очень ценю, но пока сами вы не здесь, я не могу рисковать — отрезала она.

Септ уже хотел расстроиться, но она продолжила:

— Савельев хочет встретиться через неделю, но что-то мне подсказывает, это нужно переиграть. Потому что никакой он не Савельев. Вы его наверное, поэтому и не нашли. Это маг-портальщик из очередного соседствующего мира. Я знаю, где вход в эти милые места. Только этот игрок покрупнее, чем все что нам попадались на этой неделе, и я всерьез переживаю за вашу сохранность — вздохнула она, словно воздух в легких закончился вместе со словами.

— Вы про моё настоящее тело? — рассеянно спросил Септ. — Место крушения отсюда примерно в семи сотнях километров. И мы могли бы потянуть такую вылазку не раньше, чем…

— Вы так хорошо показывали карту с имением Громушкина. — перебила его Вера — Сделайте одолжение, покажите хотя бы в общих чертах, куда вы приземлились.

Септ замер на мгновение, но вдруг понял, что эта девушка доверила ему всё, что имела ценного. Они уже закончили с мясом и теперь переместились в более укромное место. Вера ходила по комнате, рассматривая новую карту, до места падения имелось несколько нежилых городов, полностью дикие просторы и много чего еще, но это ее казалось не интересовало. Она искала иные ориентиры. Септ уже находился в той стадии сытости, когда длинные паузы были особенно опасны.

— Как я и думала! — воскликнула она, рисуя извилистую линию в воздухе.

— Пока ничего не понимаю — сообщил Септ.

— Наша семейство хранит карту своего рода “дорог”. Воспользовавшись ими мы можем обернуться за день, миновав все дикие места.

— Это можно обсудить — кивнул Септ. — Я завтра займусь спектаклем для нашего засранца с погонами, а там начнем собираться.

— А я чего спросить хотел — на следующий день Септ сидел в бывшем Дудкино, где жизнь била ключом. Рабочие назначили дежурных по кухне и теперь на площадке для барбекю в огромном казане готовили плов. — Есть в вашем мире, какие-нибудь нехорошие ребята, которых, если в расход, то не жаль?

Вера стояла около казана, с видом студента на практике, конспектируя процесс приготовления плова.

— Хм… — Задумчиво промычал Рух — Таких ребят везде хватает. Но я так понял, что они тебе здесь для чего-то пригодились?

— Да, есть у нас один постоялец. Нужно нам его занять чем-нибудь. Полезным для общества и нападение иномирцев, которое он героически отобьет, пришлось бы очень кстати. Странно, что в портал кроме тебя никто другой не провалился за все это время — задумчиво посмотрел на дрова из каких-то ящиков Септ.

Вроде и тут на костре, а такие разные подходы.

— Ничего сказать не могу, нашим эти горы с рудой больше без надобности. Настоящие жилы с Камнями Начала вот ценность, такую найди и можно с золота есть. А там мусор просто. Вот и не ходят. Но если на запад от тех гор, есть там ставка агрессивных ребят, они по разграблению караванов специализируются. Можно их заманить попробовать.

— Караваны, говоришь — мечтательно протянул Септ. — И как выглядит перспективный караван?

И они сели обсуждать коварный план за пиалами душистого плова.

Дальше всё разворачивалось на неимоверной скорости, рабочие организовали лошадей из Дудкинского табуна, их нагрузили разным хламом. Рух командовал приготовлениями, проводил инструктаж: на вылазку решено было взять несколько человек из бригады, дабы изображали из себя легкую добычу. Весь “перспективный” караван двинулся своим ходом в сторону портала, лошадям не понравился Лес Без Возврата, но и тут Рух как-то их уговорил. Вера Павловна ехала рядом, а Септ нервничал:

— Как думаете, а серпокрылы могли бы приютиться в наших казематах?

— А чем они отличаются от иных форм жизни? — уточнила Вера Павловна. — Я об этом уже размышляла. Скорее всего контейнер, который они не могут сожрать и начать нести погибель нашему миру, был рассчитан на стаю до восполнения популяции. И плеть была бы идеальным местом содержания.

— Радость-то какая! — Септ даже бросил поводья, всплеснув руками. — Тогда возьмем с собой сколько-нибудь!

Лагерь Степных Волков

Караван плелся по безжизненной каменной пустыне: ветер правил здесь на полных правах. Он то и дело поднимал красную пыль, хлестко бросая её в морды животных и щедро даря всадникам. Все скрыли лица под тканью уже не для конспирации, а для защиты от этой напасти.

Вот что не так? — сокрушался Септ. — Кони недостаточно хороши, или выходной у них там сегодня? Может Рух выбрал неправильную тропу? Когда нас уже возьмут в плен?

Про себя он повторял инструкции от иномирца: сдаться не оказывая сопротивления, потому как место стоянки лагеря постоянно меняется. Группе ничего не угрожало, пленников они в расход сразу не пускали, а пытались пристроить в рабство или обменять на выкуп. Так, в ожидании, когда их поймают, все и ехали.

Захват случился неожиданно. С очередной волной красной пыли на них набежали всадники. Воины в легких кожаных доспехах окружили чужаков, показав оружие. Дальше все пошло как по маслу, караван Септа нежно сопроводили в ставку.

— Это как же так?! — воскликнул Рух, спрыгивая с коня.

— Ну ё-ёп-перный театр! — отозвался Септ, доставая плеть.

К Руху сразу направились захватчики, но он только отмахнулся от них стеной огня, и миновав множество шатров, из которых то и дело выскакивали вооруженные люди сразу пошел к клеткам. Те стояли на солнцепеке, в них томились очень разные граждане, но заинтересовала его конкретная группа.

— Ну вот, такой сюрприз испортил — пожаловался Септ Вере Павловне, и уже на местном языке заявил, не слезая с коня. — Лагерь захвачен!

Местные ненадолго отвлеклись, в сторону Септа пролетела первая стрела. Она утонула в черной дымке, которая выросла из тени коня, и теперь медленно расползалась по всей группе.

Септ легко спешился, помог спустится Вере Павловне и они вдвоем пошли между костров и шатров, за ними мерно чеканя шаг маршировало воиско, призванное из тени. Мечами они отбивались от стрел и выпадов.

— И что за шум? — строго спросил Септ, когда они дошли до клеток.

— Так это мои соученики! — вскрикнул Рух, указывая пальцами на мирно загорающих пленников. Их как скот продали соседнему клану. И ладно бы, как бойцов, но их на зелья пустят!

— Что-то я в толк не возьму, вы же маги пламени, и чего они не сопротивляются? — уточнил Септ, краем глаза наблюдая, как войско уже согнало всех, кто был с оружием в небольшой кружок. Разбойники с ужасом смотрели на незваных гостей, обмениваясь тихими ругательствами. Несколько воинов тени начали собирать шатры, аккуратно складывая ткань.

Мои хомяки! — восторженно подумал Септ, но вернулся к Руху.

— Видишь, эта тварь на них заклинание подчинения наложила! — воскликнул Рух, тыкая пальцев на вязь из символов, что золотом плыли на шее каждого.

— Верочка Павловна, а можем мы их освободить? — поинтересовался Септ.

— Можно попробовать — уверенно сказала она.

Она сначала изучила цепочку символов, а затем, поверх начала складывать уже новые печати. Уже через десять минут, соученики Руха радостно гуляли, наслаждаясь свободой.

Септ оглядывал свои ратные успехи. О том, что здесь был лагерь, говорили только костровища, их собрать не удалось. А вот все остальное унесли, на площадке остались пленные, бандиты и их кони. Все это также было рассортировано.

— Эх, смотрю на этих ребят, и они мне нравятся, может дадим им второй шанс? — с тоской заявил Септ, словно жалуясь Руху. — Жалко, таких крепких бойцов сдавать нашей охранке. Что думаешь, Рух?

Рух без интереса рассматривал ватажников. Да, они были крепкие, закаленные в боях, и команда у них была очень слаженная. Легкие доспехи из кожи, явно побывали в переделках, но сделаны были с умом. Рух ходил взад и вперед, но почти не смотрел на захваченных, его распирало от злобы за своих.

— Раз нравятся, забирай себе. Я чего подумал? Может мы настоящих злодеев сдадим? — поинтересовался Рух, словно боялся, что Септ сразу откажется удовлетворить его желание мести.

— Ты вроде говорил, это далеко? — печально отозвался Септ, пытаясь проститься с новообретённым отрядом.

— Далеко, это когда на своих двоих топаешь — хитро улыбнулся Рух.

— Мммм… Я чего-то не знаю? Ну тогда давай, вот здесь у нас местные мирные жители, которых планировали реализовать и еще двадцать пять храбрых разбойников. Начинай вербовку, правила ты знаешь, а мне от них желание служить требуется и дисциплина.

— Это мы быстро — кивнул Рух. — Эх, повезло вам всем, вы себе не представляете насколько!

И Рух начал описывать чужой мир так, словно продавал билеты в рай на ярмарке. Люди стояли молча, но маг не унимался. Он в красках разъяснял радость водопровода и санузла, отсутствие магии и других неприятностей.

— Ты скажи, что кто захочет, может здесь остаться. Мы же не похищаем людей просто так! — напомнил Септ.

Рух только отмахнулся, и к удивлению графа, захотели посмотреть на новый мир, все. И пленники и ватажники. Септ хотел отряд, уж больно смело на него смотрел местный атаман, но что теперь делать со всеми, не понимал. Вера Павловна подошла и вроде случайно оперлась на его руку.

— Как поживает жадный хомяк? В нашем мире есть задачка для детей: как переправить на другой берег волка, козу и капусту. Ваша решается без использования логики. Новых коней и строителей отправляем обратно к порталу, вместе с ними ссылаем одного из магов. Лошади без помощи через Лес Без Возврата не пройдут. Всех пленных сдаем в казематы. Потом можете расспросить об ощущениях. Магов оставим на подхвате, а с транспортом, Рух, похоже нас чем-то удивит — улыбнулась она.

— Звучит неплохо — согласился Септ и приступил к организации.

И Рух удивил. Один из его соучеников достал из недр своего балахона пространственное кольцо и на площадке появился полноформатный корабль, он висел в воздухе, плавно покачиваясь на ветру, словно на волнах. Деревянная корма, парус, ладная палуба. Знаки и символы плавно обтекали борта, искрясь и переливаясь.

— Интересно, а эта посудина в нашем мире сможет также плавать? — спросил Септ, глаз которого разгорался.

— Прошу на борт — пригласил Рух, оставив вопрос без ответа. — Я вам сейчас покажу, почему мирные согласились на переезд.

Корабль набрал неплохую скорость, а Рух все напряженно смотрел на пустыню, наконец, заметив небольшие вихри на каменистой поверхности, он сбросил скорость и сдал вниз, приглашая Септа и Веру Павловну полюбоваться.

— На что смотрим? Твою же за ногу! — не удержался Септ.

Каменистая осыпь медленно поднялась, отряхнулась и через мгновение около борта раскрылась огромная пасть. Гигантский змей, с красной, отливающей золотом на солнце чешуей, пытался напасть на судно. Гадина проскребла зубами по барьеру и по нему потекли капли яда, они шипели на воздухе, однако барьер оказался прочнее.

— Змейка вкусная, но если встретить на пути каравана неприятная — прокомментировал Рух и вернул корабль к прежней скорости.

— И как здесь живут? — поинтересовался Септ.

— Грустно и недолго — признался Рух. — Магия доступна далеко не всем, для таких путешествий нанимают сопровождение. И тогда караван не трогают. Но вы же заметили, что я скрыл наши ауры, еще в горах?

Септ важно кивнул головой, хотя и внимание не обратил. Но стоило похвалить за усердие.

Примерно через час пейзаж внизу начал меняться, среди камней появлялись чахлые деревца, какие-то сухие кустики, а еще через час внизу уже отражали облака лужицы болот и зеленела пойма, их сменили горы поросшие лесом, с быстрыми реками внизу ущелий. Наконец, Рух, указывая на площадку на вершине, заявил:

— Дальше нужно пешком, нас заметят в воздухе.

Рух быстро провел всю группу ко входу в пещеру, туда спускалась неприметная тропа, а сам вход закрывали корни деревьев. Шли быстро, пламя выхватывало из темноты высокие своды, надписи и крепления для факелов, подземный ход закончился круглой площадкой без выходов, в центре красовался узор выложенный на полу из камней.

Новые жертвы

Площадка оказалась своего рода лифтом, который поднял всех на верхний этаж. Рух говорил быстро, словно сейчас его прервет неминуемый бой:

— Забираем главу клана и кого поймаем из его слуг, если поднимется общая тревога, живыми отсюда не уйти. У клана есть боевое построение, нас в пыль зажарят, не успеете рта раскрыть.

— Боевое построение, это что-то вроде печати? — деловито спросил Септ.

— Ну да — согласился Рух и сощурил и без того азиатские глаза.

— И сколько нужно участников, чтобы она состоялась? — уточнил Септ.

— Восемь старейшин, плюс глава клана — все более торопливо отвечал Рух.

После этого расспросы прекратились. Рух вел свой отряд мстителей боковыми переходами, застывал на месте от малейшего шороха и Септу показалось, что они шли по пещере и подземному ходу быстрее, чем здесь. Все замерли около резных дверей в покои главы клана. В центре комнаты, под потолком, на крюках закрепленных через ключицы висела девушка, кровь из открытых ран свободно текла тонкими струйками в большой медный таз на полу. Глава сидел в большом резном кресле, наблюдая за картиной с выражением счастья и благополучия. Прекрасные служанки подносили вино и закуски, в общем, это был обычный вечер мага, достигшего вершин в своем искусстве.

— Продолжим, а где эти восемь старейшин? — спросил Септ, отведя Руха от двери.

Он не заметил, как Вера Павловна осталась, а пол под ней начал искриться от инея.

Рух замешкался, но ответил:

— В это время в зале мудрости, медитируют около источника Извечного Пламени. Ты же не собираешься напасть на них, вот так в наглую?

— Почему в наглую? Я планирую напасть на них со всем уважением — улыбнулся Септ и Руху стало как-то не по себе. — Рыба гниет с головы, и что-то мне подсказывает, что они тоже очень хорошие ребята.

— Раньше наша школа была одной из уважаемых, пока ей управлял великий предок Бай Ху, но говорили, что однажды, он ушел медитировать и не вернулся, с тех пор здесь бардак. Каждый из нас мечтает разыскать и вернуть его, чтобы он продолжил наставления.

— Историю оставим на потом, — успокоил его граф.

Септ знаками подозвал всех, но Вера не уходила. Он подошел, чтобы утянуть девушку за собой и замер: покои главы превратились в чертоги зимы, все кто был в зале покрылись льдом, пар еще шел от их силуэтов, но с участниками посиделок за вином произошло что-то нехорошее.

— Все в зал! — скомандовал Септ, ловя на себе непонимающие взгляды.

— Мы хотели сдать их в плен, помните? И я не могу принести Смолину заморозку. Мне нужно чтобы они разговаривали, двигались, в общем вели себя как иномирцы — начал он ворчать на Веру.

Она его не слушала, она разобралась с блоками, удерживающими цепи крюков, спустила несчастную, металл в ее теле растворился в пыль, и теперь Вера все с тем же спокойствием обрабатывала раны.

— Они начнут двигаться и говорить. Подождите минут пятнадцать, процесс выморозки каналов завершится и можете забирать в казематы. Потом разморозим. Или вы хотели отдать настоящего боевого мага пламени Смолину? Он же его против вас и обратит. Кстати, с остальными нужно похожие оздоровительные процедуры провести, и Рух, как вы сказали, то пламя называется? — говорила она тем же тоном, что и орудуя на кухне, отчего вся братия застыла.

— Извечное Пламя — глухо отозвался Рух, только сейчас осознав, как же ему повезло, что с этими страшными людьми из соседнего мира он дружит.

— Очень полезная вещь, я пока заберу — кивнула она. — Предлагаю разделиться. Там за ширмой вход в сокровищницу, а я прогуляюсь к старейшинам. Не переживайте, своими ногами придут сюда. И выберите артефакты похуже для передачи Смолину, все что при них будет приличного нам пригодится самим.

— И как вы? — успел спросить Рух, но осекся.

Вера подошла к одной из служанок, легко взмахнула рукой и перед ней появилась стена из кристаллов льда, она отражала ее облик, как в размытом зеркале, но буквально через мгновение, уже незнакомка обернулась к ним, и они увидели точную копию служанки клана. Все: и лицо, и одежда, даже украшения и табличка клана на поясе, в деталях и в мелочах, их было не отличить.

— Ну я пошла? Я вижу огонь, два перехода направо и вниз. Не ошибусь — сказала она и торопливо выбежала из зала.

Септ оказался в окружении очень испуганных магов пламени, первым отошел Рух:

— А на каком она уровне? Наш глава дошел до стадии зарождения божественной души, он для нас недосягаемая величина. Мы надеялись, что объединим свои силы и твое войско, но чтобы так… Ты рядом с ней стоять не боишься?

— Я обязательно до неё дорасту — согласился Септ. — Ну раз пришли, пойдем, посмотрим на сокровища?

Они оставили ледовый городок со скульптурами, и девушку, что все еще была без сознания в зале, а сами открыли спрятанную дверь. Несложный механизм отворил створку и Септ засветился от радости, так что спутники на орбите начали щуриться. Здесь было всё и сразу, и всё было крайне полезным. Артефакты и части лежали аккуратно на разных полочках, а полочек было много, как и стеллажей, на которых эти полочки находились. Рух больше заинтересовался техниками и теми самыми Камнями Начала, но забрал не все, а только малую часть, да и то, с позволения графа. Когда Рух закончил с выбором, Септ призвал парочку воинов и они вынесли всё. Совсем всё.

А что? У нас планируется масштабная застройка и например мебели нет совсем. А здесь очень интересные декоры, да и дерево явно непростое — размышлял Септ, и хищно посмотрел в зал главы сквозь проём дверей хранилища.

Скоро и в зале было пусто, барельефы, покрытые сусальным золотом удалось впихнуть в пустоту целыми, чему Септ радовался безмерно. Рух только удивлялся, откуда в графе столько жадности, но пока происходил демонтаж, они нашли еще одну неприметную дверку, как раз за статуей, какого-то странного, длинношеего льва, которого Рух назвал цилинем.

— Рух, а тебе не интересно, что это за дверка? — спросил Септ и нажал на рычаг в стене.

— Я, как и мои соученики, не был в этом зале больше двух минут. Интересно ли мне? И да, и нет. Но по-моему, нужно дождаться эту страшную женщину, а потом уходить, как пришли — переживал Рух.

— И мы уйдем, не узнав что там? — он обвел взглядом всю компанию Руха и зацокал языком. — Нет, вы точно должны сходить со мной.

Септ чуть не силой загнал магов в мрачный коридор, воинов поставил замыкающими, так они и пошли по узкой мрачной лестнице все ниже и ниже. Септ сначала считал ступеньки, но потом сбился, становилось все холоднее и холоднее. Внизу плескалось синее свечение, от которого так сложно было отвести взгляд. Все словно под гипноз попали. Они шли на свет и наконец, спустились на ровную площадку, только никто из них не увидел, что же там пряталось за синим светом. Все как один замерли и каждый начал видеть свой сон.

Начинался он для каждого одинаково, они спускались по лестнице…

Дух меча

Септ видел Руха и магов, но в какой-то момент реальность стекла словно акварельная краска с листа, и вместо черноты стен и синего света проступило ярко-голубое небо. Послеобеденное солнце не жгло, а радостно разливало теплые краски на знакомый пейзаж. Перед Септом раскинулась долина, которую он видел, не раз и не два. Нарядный дом с глиняной черепицей, отливающей медным блеском под солнечными лучами, стоял посреди зелени, словно сошедший с идиллической картины. Септ огляделся, но не увидел своих провожатых, разум отказывался осмысливать происходящее: только что он был в холодном, сыром подземелье, а теперь. Септ просто шёл, спускаясь со склона, через аллею из высоких деревьев, через двор, где плыл туман цветущих скумпий. Их нежные розовые соцветия словно парили в воздухе, а лёгкий ветерок разносил тонкий, чуть терпкий аромат. Септ вдохнул его полной грудью, и на мгновение ему показалось, что он дома, там, где всегда мечтал оказаться.

Он видел, за нарядным забором из камня, что-то белеет в саду, и Септ заторопился, сердце забилось чаще: в его доме мечты кто‑то был, его кто‑то ждал. Терраса увитая виноградом пропустила его в сад, где оливковые деревья, казалось сделаны из чистого серебра: кожистые листья трепетали и он видел их светлую обратную сторону. Под деревьями стоял массивный стол, его накрывала девушка, она расставляла большие плетеные тарелки со свежими лепешками, от которых поднимался лёгкий пар, наполняя воздух ароматом свежеиспечённого хлеба. Септ шел как завороженный, но стоило ему присесть, как девушка обернулась, и он увидел Веру, она нежно заглядывала в его глаза и чему-то загадочно улыбалась.

Он хотел заговорить, но губы словно срослись. Девушка ушла в сторону дома, и Септ бросился за ней, но едва он схватил подол от платья, как лед сковал его шею. Неведомая сила подняла тело вверх, так что ему осталось только беспомощно сучить руками и ногами. Хватка на шее всё усиливалась, а вместе с ней выцветал прекрасный сон. Меркли краски сада и лета, синий туман проступил, а вместе с ним и картинка реальности. Мрачные стены подземелья и чей-то размытый силуэт. Незнакомец с ненавистью смотрел на Септа, сжимая его шею. А боль, словно иглами ползла по всему существу.

Вот не так я представлял себе смерть от удушья — успел подумать Септ, но мысль утонула в ощущениях тела. Свет то включали, то выключали, агония медленно замещала все что было в нем живым.

— Место! — услышал Септ грудной рык.

Он даже не сразу понял, что голос, озвучивший команду, Септу знаком.

Камни предательски быстро приблизились, они словно сами напали на спину, руки и ноги. Септ растянулся не в силах сопротивляться, он отчаянно хватал воздух ртом, но слышал только свои громкие хрипы. Все маги осыпались на пол, падая как придется, но вместе со всеми эти событиями, через шум в ушах и боль во всем теле, Септ услышал металлический звон, нечто упало на подставку и все стихло.

Пришел в себя Септ не сразу, он чувствовал, что его ворочают, пытаясь усадить, но не помнил когда именно докатился до этого состояния. Ватные и чужие: руки и ноги не слушались, оставалось только расслабиться. И поглощать тепло, что разливалось по телу, прогоняя ледяную хватку удушья. Наконец, он смог самостоятельно держать спину, а глаза вместо размытых пятен, выдали более менее четкую картинку. На постаменте около стены каземата, лежало нечто похожее на серп, а рядом стоял нарядный молодой человек, в средневековых азиатских одеждах, смотрел он холодно и отстраненно, словно смертные перед ним, были чем-то вроде муравьев. Его глаза, тёмные и непроницаемые, не выражали ни жалости, ни интереса, лишь ледяное превосходство

— Вы очнулись? — с легкой иронией спросила Вера Павловна.

— Вроде бы, а что здесь произошло? — спросил Септ, пытаясь придать голосу уверенность, но связки подло переходили на писк.

— Голос восстановится. Нужно время — словно сама с собой говорила Вера. — Произошло? Вы не последовали моему совету и встретились с духом меча. Знакомьтесь Бай Ху, Белый Тигр. Когда-то был совершенствующимся, но пал, его дух заключен в семизвездном клинке. Не надеялась найти его в этом забавном месте, то есть надеялась, но мы вроде бы разделились. Кто же знал, что вы броситесь в пекло один.

— Я подцепил опасный вирус — признался Септ, пытаясь встать вертикально, но снова сел. — Вирус непобедимости.

— Зато теперь вы знаете, что войско бессильно, если владелец попал под действие сильных чар — жизнерадостно ответила Вера Павловна.

— А остальные? — огляделся Септ по сторонам, маги пламени все еще валялись как ветошь.

— Остальным повезло больше. Скоро проснутся. Это существо, и при жизни было наделено многочисленными талантами. А сейчас он получил возможность плести чудесные сны для врагов. Просто сон, который вы увидели, его расстроил, вот он и напал.

— То есть от меня все же была польза? — спросил Септ, вглядываясь в её лицо в поисках хоть капли одобрения..

— Польза? Как вам сказать… Я обнаружила что эта секта подпитывала свой прогресс двумя божественными артефактами. Семизвездным клинком, принадлежавшим моей семье, и Извечным Пламенем. У меня был чёткий план, как получить и то, и другое. Но вы немного изменили сценарий. Если бы не Пушок, этот милый мальчик убил бы вас, без всякий терзаний совести. Так что я в бешенстве, но у вас есть оправдание. Даже два — выдохнула она, и в её голосе проскользнула нотка усталости.

— Или три, вы же не сообщили мне о своих планах — осторожно заметил Септ.

— Если мы с вами настроим ментальную связь, на вашем нынешнем уровне развития, вы потеряете личность и станете моим питомцем — она сказала это так буднично, что мурашки поползли по спине Септа. — А обсуждать подобные вещи при членах секты, как бы они не клялись в своем праведном гневе, чревато бунтом. Рух хороший парень, полезный. Но секта вырастила его. Предложите разобрать здесь все до основания, и вы увидите, что произойдет.

Септ ненадолго задумался, переваривая все сказанное.

— Я очень рада, что успела. У меня есть дело, вам придется какое-то время насладиться местным гостеприимством. — Вера Павловна внезапно смягчилась, но в её взгляде по‑прежнему таилась настороженность.

Она встала и по комнате поплыли чары, они звенели, словно каждый начертанный символ ударял в невидимые серебряные колокольчики. Воздух наполнился мягким, мерцающим светом, в нём рассыпались тысячи мельчайших звёзд. Септ увидел, что клинок на постаменте окружен вязью символов, они с треском лопались, исчезая, наконец, Вера указала пальцем на предмет, последняя цепь печати сломалась и клинок взвился в воздух, нарезая круги под потолком. Бай Ху не двигался, но Вера легким движением руки отправила его в клинок: силуэт сжался до яркой белой звезды и растворился на лезвии.

Септ думал, что она заберёт меч, но Вера Павловна просто обернулась к нему спиной, клинок вновь взвился, осторожно разместившись за её головой. Он покачивался в воздухе, как полумесяц упавший с небес. Из темноты выпала черная тень Пушка, и теперь картинка стала максимально зловещей.

— Пора будить наших магов! — довольно проговорила Вера Павловна.

— А клинок разве не нужно спрятать? — поинтересовался Септ, который увидел свое положение с другой точки зрения.

— Этот артефакт, как и ваша плеть, имеет слишком большую силу, чтобы храниться в пространственных ловушках. Такие носят на себе. Я сейчас скрою его, не переживайте. Подъем! — обратилась она уже к магам пламени.

Пушок без всяких церемоний будил спящих, меховой зверь прыгал по телам, истошно орал, но сразу же растворялся, как только кто-то пытался его смахнуть.

Дальше все пошло как по маслу. Рух оставил пару своих соучеников приводить в порядок дела клана. Главу, его служанок и восемь теперь уже бесполезных как магов, старейшин, сдали в теневые казематы. Пленница главы пришла в себя, не говоря ни слова, отправилась заниматься своими делами, будто всё произошедшее было лишь незначительным эпизодом в её долгой жизни.

Торговля

— Матерь котья! — воскликнул Септ, когда они вернулись в убежище.

Магов и Руха он сослал обратно в Дудкино, а сам в надвигающихся сумерках, вместе с Верой прибыл в свой личный лагерь. Везде, где только можно разгуливали кошаки. От них рябило в глазах, Септ пытался сосчитать, но это оказалось гиблым делом. Пушок снова свалился из небытия и важно прошелся среди своих подопечных, Септу показалось меховые звери отлично опознают в нем господина, все они расступались в стороны, куда бы Пушок не направился.

Смолина нашли в его лазаретной палатке, он лежал на кушетке, бледный, с глазами, полными ужаса, и вздрагивал при каждом шорохе.

Септ смотрел на него с некоторым недоумением, и уже обратившись к Вере спросил:

— А вы говорили, он и его коллеги, идут на поправку?

— А это всё потому, что кто-то накосячил в подземелье, и мне пришлось бросить свой котий народ — взвизгнул Пушок так громко, что Септ схватился за голову.

Септа после удушения, слегка штормило, и выходка котомонстра попала в цель.

— Здравствуйте, Геннадий Абрамович! — нараспев произнесла Вера Павловна.

Смолин не пошевелился, он испуганно посмотрел в сторону полога палатки и потом признался:

— Мне совсем плохо. Мерещится топот сотни котов. Словно они маршируют строем.

— С вами все хорошо. Снаружи действительно много-много трофейных котов. — Вера Павловна проверила его пульс, и приложила руку ко лбу — Завтра сможете вернуться на рабочее место.

— Даже у Ларина есть трофеи! Не могу. Всю засаду я натурально просрал. Как же я теперь отчитаюсь перед батюшкой о своих успехах? Приехать в Мухосранск и ничем себя не проявить. Позорище. Он всегда был прав. Я бесполезное говно — закончил Смолин и всхлипнул. — Ларин, у вас нет горячительного для поднятия боевого духа?

— У меня есть кое-что получше — хитро улыбнулся Ларин, и придвинул стул для начала переговоров. — Вера Павловна, оставьте нас, господина Смолина ждет очень выгодное предложение.

Он дождался, когда полог за ней захлопнулся и продолжил:

— Для начала озвучу свой список требований. Я хочу получить новую должность, максимально необязательную к постоянному пребыванию на службе. Второе, должность не должна быть в подчинении кого-то из местных. Третье…

— Подождите, я хочу чтобы вы мне признались как на исповеди. Что со мной произошло? Помню пьянку до потолка, прелестницу с хвостом, а потом туман, просыпаюсь, а во мне не держится ничего, словно дно прорвало! — воскликнул Смолин и нахмурился.

— Мы мешали все подряд, и последняя фляжка была с иномирским вином, я его лично пил, очень забирает. Похоже, вы отравились овсяными печеньками — пылко заметил граф.

— Понятно, понятно, что-то такое припоминаю — согласился Смолин, но сразу взвился — Ша! Я таки очень расстроен, но я в сознании. Что такого вы можете дать взамен, чтобы таки уравновесить количество телодвижений моей персоны в вашу пользу?

— Геша! — вдруг панибратски продолжил Септ, хлопая Смолина по плечу так, что тот чуть не свалился с кушетки. — Я дам тебе все о чем ты только мечтал!

— Серьезно, я не ослышался, этот мэнч хочет сказать, что сегодня он сраный Мефистофель и исполняет желания? — вспыхнул от злобы Геша, но вспомнил, что формально находится в заложниках и немного сник.

— Я расскажу вам, как все будет. Мы же друзьяшки? — Ларин снова бесцеремонно хлопнул по плечу Смолина и продолжил. — Вас не было на публике больше недели, и это большой плюс. Где же был наследник славного рода Смолиных?

— Где? — с надеждой спросил Геннадий Абрамович и заерзал на кушетке.

— А эта вершина человеческой эволюции, этот столп и опора Российской Империи, сражался верой и правдой, проливая кровь за родину. И вы знаете, очень удачно сражался. Он в одиночку, ну может быть с небольшой, но не существенной помощью местного графа, обезвредил отряд иномирцев, которые замышляли свержение государственного строя — заявил Ларин с таким пафосом, что даже Пушок на мгновение замер, прислушиваясь.

Пушка Ларин не видел, но кожей чувствовал, что зверю его спич понравился.

— Да за такое мне и новый титул могут дать! — глаза Смолина засверкали.

Он уже мысленно примерял на себя орденские ленты и представлял, как его имя звучит в речах столичных вельмож.

— И я рекомендую выслушать мою третью просьбу — заметил Ларин, и вот тут Геша начал слушать внимательнее. — Моя новая должность должна быть связана с нечистью из порталов.

— Ну… — протянул Смолин — Я таки еще не вижу, где мой гешефт. А то желаний у вас целых три. Я душевно рассмотрел вашу просьбу, но пока не слышу звон моих монет. Про славу я понял.

— Я вас таки умоляю — передразнил его выговор Ларин, улыбаясь так широко, что казалось, будто общение со Смолиным действительно доставляло ему удовольствие. — Загибайте пальцы, если вы сразу не увидели гешефт. Все что я добуду из порталов, я передам вашему торговому дому, вы сможете немного заработать. В качестве оплаты за должность, а по сути это одно простое желание, а не три, я просто не хочу делиться с посторонними. Верю в наши дружеские клятвы.

Он сделал паузу, давая Смолину время переварить информацию, а затем продолжил, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Так вот за одно скромное мое желание вы получите: девять отборных иномирских магов пламени, немного б/у и совершенно безопасных, их служанок, довольно миленьких, и полный комплект иномирского лагеря, с шатрами, походным скарбом, оружием и кое-какими артефактами. И тут следите за руками, весь этот комплект вы сможете расположить в любом интересующем вас месте, и торжественно поймать преступников уже там. Понятное дело, чем ближе этот лагерь всплывет от столицы, тем больше преференций вы получите. Теперь улавливаете суть моего предложения?

— Вы продаете мне бракованных магов! — обиженно рявкнул Смолин.

— Я продаю безопасных магов, один из них дошел до уровня зарождения души, поверьте, встретиться с ними на поле боя, было бы последним, что вам захотелось сделать. И потом я понимаю обстановку, такой трофей, будь он цельным, смог рассорить нужных людей. Ведь заполучить такого, это большой плюс в обороне. А так, они потеряли силы в бою, но все еще полезны для перенимания ценного опыта.

Смолин жадно тискал одеяло, предчувствуя богатство и славу, но какой коммерсант согласится не торгуясь?

— Ларин, вы не Мефистофель! Вы змей! Но есть один маленький нюанс — заметил Смолин и сделал серьезный вид.

— Пролейте свет на ваши опасения! — радостно придвинулся к нему граф.

— Слишком много людей знают, что я делал на самом деле — заявил Геннадий Абрамович, глядя Ларину прямо в глаза.

— Ба! Вы правильно мыслите. И я думал об этом, поэтому весь отряд, который вы держали для засады останется в списке моих крепостных, а позже, поможет нападать на иномирцев.

— Вы хотели сказать защищаться от иномирцев? — поправил Смолин.

— Я сказал, что нам намного выгоднее, иметь в запасе какое-то количество свежих пленных, чтобы закрепить ваши ратные подвиги впоследствии — уточнил Ларин, подмигивая. — Понимаете, Геша, победа — это не только меч и щит. Это ещё и правильная подача.

— Кажется, я понял в чем гешефт, — заулыбался Смолин, его глаза заблестели, а на лице появилась хитрая ухмылка.

Он вдруг переменился, стал собранным и властным. Его глаза сверкали, движения стали резкими, но твердыми, он соскочил со своего места, прошелся и выдал:

— Я еду в столицу, держите пленных у себя. Я пришлю за ними родовую стражу, и не забудьте про всё, что наобещали. Лично проверю, чтобы комплект лагеря был полным. И готовьтесь к новой должности, конечно. Может покажете красоток? — не удержал он, потирая руки.

— Красотки только в комплекте — отрезал Ларин и насупился. — Могу продемонстрировать весь лот завтра, перед вашей отправкой в столицу. Но вы же понимаете, чем больше людей увидят этот лот, так сказать в сборе, тем сложнее потом будет устранять последствия. Риска нет: все равно получите оплату вперед.

— А вы хитрый человек! — рассмеялся Смолин и ударил по рукам. — Составьте полную опись перед отправкой, победа тоже любит счет.

Септ провел Смолина с территории и его увез казенный транспорт.

— Купился? — спросила Вера Павловна.

— Купился. А мы чем займемся? — спросил он.

— Мы не знаю, я хочу одну вещь попробовать. Вдруг ларчик открывался просто. Мы с Бай Ху где-нибудь в дальнем углу с огнем поиграем. Кстати, пламя я для вас забрала, но об этом позже.

— Стоп. Вы хотите куда-то удалиться с красавчиком из древнего Китая? Я против.

— Это пламя может выжечь яд. То есть я надеюсь. Но вы мне в этом не поможете. А Бай Ху уже умер, ему терять нечего.

— Практично — согласился Септ.

Суровый быт

Септ ходил как на иголках, новостей от Веры не было, она попросила их не беспокоить и вот он не беспокоил. Ни ночью, ни утром. Он успел выспаться, хоть и заснуть удалось перед рассветом. Объехал все важные точки, но ноги снова привели его в Убежище.

Что это за пламя такое? И как им выжигают яд? Всё сгорит?

Странно, но пожаров не было, зато около одной из палаток нашлась Серпилина.

Она сидела и ковыряла палкой грунт. Вокруг суетились дети, ходили селяне, занимаясь, каждый своим делом, а она оставалась неподвижной, словно над ней нависла личная грозовая туча.

Нда, — подумал Септ, — и правда, загрустила. Порадовать ее чем-нибудь что ли?

— Натали! — гаркнул Септ и девушка вскочила, а глаза её загорелись. — Тут такой вопрос возник. Смолин мне с барского плеча, тебя и ещё два десятка оперативников подарил. Будете теперь служить лично мне. Но я не деспот. Могу предложить выбор. Если тебе со мной не нравится, то отпущу, только на работу тебе возвращаться никак нельзя. Такая вот ерунда случилась.

— Я согласна — засияла Княжна.

— На что? — переспросил Септ.

— На всё! — кивнула она и глупо заулыбалась.

Может её в нашей клинике витаминками поколоть? Что с ней не так? А вслух:

— Отлично, тебе родственников в известность поставить не нужно? — поинтересовался граф.

— Дык, батя с мамкой, они в деревне въё..впахивают. А я сама по себе, недалеко от района Гришки жилплощадь имела. Но готова на переезд. Дайте мне самое ответственное направление, я всех врагов разху…размажу в общем.

Куда тебя деть-то? В Дудкино и Рух неплохо справляется, там сейчас маги пламени русский язык вместе со строителями осваивают. Серпилина их словарный запас обогатить может без сомнения, но хочу ли я матюгающихся магов? Петр со Светой у нас без присмотра. А что, это теперь наша центральная усадьба, там новый штат собирать.

— Хорошо, тогда прикрепляю тебя к усадьбе в Курасково. Как готово там будет всё, переедешь. Только имей в виду, в подчинении будешь. И направление действительно важное. Много ценных ресурсов туда перевезем.

— Кажись у вас в Горново была усадьба? — уточнила Серпилина.

— Всё течет, всё меняется — отмахнулся Септ и заспешил по своим делам.

Кот упал прямо под ноги, коты были повсюду, куда ни глянь, поэтому Септ чуть не совершил последнее в своей жизни преступление, он почти спутал Пушка и новых пушистых жителей убежища. Обычного кота можно было отогнать с дороги, если бы он вдруг упал точно в то место, куда должна была наступить нога. Но это обычного. И кота. Септ понемногу начал догадываться, что животное пришло из очень страшной сказки и он не хотел бы попасть в мир, где таких много. Кот удивительно дружелюбно обратился к Ларину:

— Ты иди, вроде там что-то получилось, — махнул он лапой в сторону леса.

Веру Павловну Септ нашел на открытой площадке, она сидела одна, прямо на травке, вокруг нее плясали потоки синих всполохов, напоминающих северное сияние, рухнувшее с небес. Она заметила Септа, и радостно встала на встречу.

— Я готова к подвигам и свершениям — устало улыбнулась она.

— А где красавчик тигр? — с подозрением спросил Септ.

— Боюсь, он не скоро выйдет из спячки, слишком много сил потратил — призналась она.

— То есть вы сами вывели яд? — удивился Септ.

— Да — призналась она. — Это был очень полезный поход.

— Я одного все это время не понимаю, как? Как целое семейство, обладавшее такой силой можно победить? И почему вы не начали мстить самостоятельно?

— Это можно было сказать короче — стушевалась она, — Задайте уже свой вопрос.

— Зачем я на этом празднике жизни? — выпалил Септ и отвёл взгляд.

— Вы мне понравились — она сказала это тихо, и как бы в пустоту, но потом посмотрела в глаза — Вы очень важная часть этого действа. Благодаря вам я вспомнила, что я такое. Зачем? Есть такое слово судьба, она привела вас на эту планету. Она уронила на пороге моего дома. Думаю, у каждого из нас есть какой-то свой груз, который простые вещи делает сложными. Когда мы отправимся за вашим настоящим телом?

Септ рассмеялся. Только что ему казалось, будто он все испортил, но она смотрела просто и открыто. Он подошел ближе, порывисто обнял девушку и припал к ее губам в поцелуе.

— А теперь — Септ хитро заулыбался, — Поедемте, я покажу вам усадьбу молодой семьи Лариных.

— Вот это домик! — не удержалась Вера Павловна, когда они въехали на новый двор.

— Давайте и внутри посмотрим — предложил Септ.

Они прошли по широкому двору к центральному корпусу. Здание действительно выглядело нарядно, белый фасад украшала лепнина и колонны, высокие окна отражали голубое небо, массивная лестница вела к такой же тяжелой на вид двери. Септ с легкостью распахнул ее, и Вера Павловна, едва войдя в фойе закружилась, осматриваясь.

— Не ожидала, но у архитекторов на вашей родине есть вкус. Торжественно, богато, и очень просторно. Как же мы это будем охранять?

— Не придется. Развернем такую же систему защитных полей, как в Убежище. Даже если свои предадут, чужих с оружием сюда провести не смогут. Удобно. В копилку охраны: стекла не разбить, после небольших доработок все стены будут выдерживать артобстрел.

Она торопливо поднималась по центральной лестнице, заглядывала в комнаты. Но вдруг обернулась и спросила:

— А где кухня?

— Здесь их три, на цоколе общая, она практически полэтажа занимает. Со всеми кладовыми и зоной готовки. На втором и третьем этаже, поменьше. Но как вы наверное заметили, пока нет очень важных деталей — он показал на пустые дверные проемы и отсутствие мебели. — Камины серпокрылы сложили, и крыша у нас неплохая, что-то вроде черепицы, но цельной, но нам нужно чтобы на нас срочно напал кто-то с мебельной фабрикой. И разным оборудованием.

— Угу, а еще швейная мастерская, ткацкая фабрика, производители фарфора, в общем, список можно бесконечно накидывать. Я розеток не вижу, — огляделась она. — Но это ничего, свет дают не часто, перебьемся.

— Обижаете. Места под розетки вам придется указать вместе с помощниками. Свет у нас точно будет и определенно, он не будет зависеть от превратностей судьбы — Септ скорчил обиженное лицо, но только чтобы довольно заулыбаться, как только в его обиду поверили.

— Я что-то слышала про бесплатное электричество, но так и не смогла разгадать эту загадку — призналась она. — Расскажите как-нибудь?

— Покажу, но сейчас точно нет времени — согласился Септ.

— А наш лютый охотник, который у вас в плену, судя по его замашкам, он точно смог бы сдать в вашу гостиную кое-что из своих запасов.

Хм… А она права, а то захватываем, захватываем, а добро не берем.

— Поехали грабить Серпухова? — предложил Септ.

Ювелиры

Вера Павловна и Септ стояли около очень приятного домика. Серпухов оправдал ожидания, дом охотника громко и настойчиво сообщал, что внутри много полезного. Сложно сказать, что именно на это намекало. Возможно красивый дикий камень на фасаде, а может быть выполненные на заказ арочные окна, или ковка украшавшая все балконы и вход. Расположился домик в южной части пригорода, что Септа сразу обрадовало, добирать не пришлось долго. Но теперь что-то его смущало. Возможно, то что по сводке БК внутри суетились какие-то граждане, их было всего десять человек, но Бк не хотел их идентифицировать. Вера тоже нервничала, но по какому-то другому поводу.

— Там внутри отряд дознавателей фракции ювелиров — сказала она. — Вряд ли они пришли грабить, скорее всего с обыском.

— Предлагаете посетить это приятное место в другой раз? — уточнил Септ.

— Нет, давно хотела посмотреть, что будет, если — ее глаза полыхнули недобрым огнем. — Может у вас есть дела интереснее, мы с Пушком вместе погуляем?

— Нет, такое я не пропущу — улыбнулся он в тон настроению Веры Павловны и взяв ее под руку повел внутрь.

Все же удобно иметь хозяина в заложниках, вытащил на белый свет, обыскал, нашел ключи от всех дверей и бросил обратно — вспоминал Септ.

Ключ плавно провернул механизм замка, и они оказались в фойе. Пара мирно зашла, кто-то из служащих выглянул с высокой лестницы и вернулся к своим делам.

— А это что сейчас было? — обиженно спросил Септ.

— Неосмотрительность — подсказала Вера Павловна, подобрала юбки и поспешила по лестнице.

Септ следовал за ней. Он выпустил стражников, и приказал паковать все, что они увидят, главное, демонтировать бережно и аккуратно. В кабинете Серпухова Септу понравилось всё, кроме десяти посторонних, которые яростно что-то искали. Видать ювелиры тоже поставляли пленных для клиники, и теперь заметали следы.

— Господа! Что это за проникновение? — поинтересовался Септ.

— Ты на кухне посиди, чаёк попей, а мы быстро управимся — бросил ему старший, не отвлекаясь от своей работы.

— Я честно отжал имущество Серпухова и попросил бы — снова обратился Септ к обнаглевшим гражданам.

— Продолжаем работать. Это граф Ларин и его умирающая невеста. Ни того, ни другую опасаться не нужно — прокомментировал старший и обернулся к столу.

Он потянул на себя новый ворох бумаг не глядя, но тот не поддался, прямо на стопке лежал кот. Он потягивался, глядя сонными глазами, его опухшая ото сна морда спрашивала “и надо оно вам было меня будить?”. Несчастный, похоже, не сразу понял масштабы своего невезения, он размахнулся, чтобы сбросить котика, но застыл в воздухе. Все они замерли, в тех позах что были.

Вера Павловна прошлась мимо зала с “манекенами”, в которых превратились еще недавно живые люди, небрежно вытянула ладонь, на которой появилась красивая резная снежинка. Септ не понял что именно, но с этой снежинкой было что-то не так. Волны, что исходили от нее, казалось могли вызвать цунами и смыть с берега целый материк.

От дыхания Веры Павловны снежинка легко оторвалась от ладони и исчезла.

— Обыск души — приказала Вера Павловна, и старший, что еще недавно боролся с котом, затрясся, как корпус корабля на перегрузке.

Септу показали невозможное: он видел душу, что отделилась от тела, и теперь словно пронзенная тысячами ярких лучей белого света, трепещет в воздухе. На все ушло меньше минуты, затем тело упало безжизненным мешком, а Вера толкнула сгусток света в сторону Септа. В таком же виде ему передавали память Гэндальфа, только теперь у него было место в первом ряду, чтобы наблюдать процедуру.

— Пушок! Они все твои — приказала Вера и расположилась в одном из кресел.

Черный туман растворился по комнате, а когда исчез, вместе с ним, исчезли и противники.

— А теперь можно объяснить, что сейчас произошло? — спросил Септ.

В комнату торопливо вошли несколько стражников из тени, они осмотрелись и принялись затаскивать тяжелый стол в своё мрачное ничто. Разбор содержимого они не проводили, поэтому разговор разбавляли шорохи и звон предметов, что норовили упасть.

— Всех членов фракции метят, печать на их эфирном теле, якобы подпитывает их в боях. В действительности, это устройство слежения. Все что видят обладатели такого украшения, видит их верхушка. Они могут прямо сейчас сидеть и пересматривать, кто же на них напал — начала Вера.

— То есть вы позволили им увидеть, что казнили их сотрудников и перехватили информацию? — удивился Септ.

Стражники лихо сняли со стены несколько волчьих шкур с головами, забрали нарядное чучело фазана и приступили к демонтажу портала камина.

— В нашем мире, есть только одно правило. Прав тот, кто сильнее. Отсюда вытекают мелкие примечания: если на вас или ваше имущество напали, бить нужно сразу и так, чтобы другим повадно не было — спокойно заявила она.

— Отлично! Вы, то есть мы, только что объявили войну ювелирам. А зачем мы тогда квартал расчищали? — удивился Септ.

— Кто вам такое сказал, а… Вы же на знаете, что это больше не их квартал. Зайти в него они больше не смогут.

Септ, видя её спокойствие, нашел свободное место, чтобы не мешать ограблению, занял второе кресло и спросил:

— А снежинка?

— Ах это? Хм… Ну вот прямо сейчас, на руинах одного европейского города случилась метель, зима и другие неприятности. У верхушки ювелиров есть страсть, его виноградники. Урожай этого года можно спокойно хоронить в компосте — сочувственно вздохнула она, но сочувствием там и не пахло.

Стражники нашли громоздкий сейф, хранилище было надежно встроенно в стену. Септ не поверил своим глазам, но стражник махнул рукой, появилась серая туча серпокрылов, и они принялись объедать стену вокруг металла. Ничего они так справляются! О чем же я хотел сказать?

— Вроде бы лето было на дворе — спохватился Септ.

Стоп. Я тут хотел её удивить возможностями погодной станции, установить нужный климат в значимых точках. А она за какой-то взлом, устроила зиму среди лета, и это не используя, технику? Да еще и на расстоянии. Или используя? И я что-то не знаю…

Его задумчивость прервал её голос:

— Мне пока далеко до всемогущества, только двое из семи духов-помощников при мне. Яд не позволял использовать силу, её приходилось тратить на поддержание здоровья. Не думайте вы больше про ювелиров, главное, закрыть все уязвимые места, и тогда можно жить спокойно.

— И что теперь будет? — спросил Септ.

— Ювелиры ужасные бюрократы. Месяц или больше, они будут решать как среагировать. Потом отправят сюда убийц, скорее всего кого-то из должников. И это будет замаскировано под нападение соседей. А нам так много всего не хватает. Да, я заразилась вашей лихорадкой обустройства быта — она опустила глаза, как провинившаяся школьница.

— В этом есть логика, враги заявятся сами — согласился Септ.

— Я сегодня отправила сообщение, что вернулась. — сказала она, и в её лице что-то переменилось. Она колебалась, но потом продолжила: — Я приняла яд сама. Два года назад. Мне обещали отдать моего жениха. Они тогда держали его в своих застенках. Они умеют быть жестокими, до той крайней степени, когда размах их зла человеческим разумом уже не понять. Его вернули, или вернее то, что от него осталось, но убили в тот же миг. Мне много кто задолжал и я планирую забрать своё.

— Скучаете? — осторожно спросил Септ.

— Это был договорной брак. И он был слабенький. И нет, из вас мы вырастим, если не бога, то что-то очень похожее. За все эти годы я поняла только одну вещь. Не хочешь хоронить близких, возглавь беспорядок — заключила она.

— Поэтому вы торопите с телом? — уточнил Септ.

— Основа Ларина позволяет дорасти до первого ядра. На этом его развитие остановится. И все что он может, это брать взаймы у тёмного источника. А мне в пару нужен чистый огонь. И это одна из самых тяжёлых веток для развития, но вместе мы справимся. Я проверяла вас, ваша настоящая основа отлично подходит.

— Меня ждут годы тренировок? — расспрашивал Септ.

— Скоро увидите — улыбнулась Вера.

В этот момент Септ почувствовал, что его кресло тянут, он оглянулся, они сидели в совершенно пустой комнате. Осталось только большое красивое полукруглое окно, с резными створками и витражной частью на верхней фрамуге. И два кресла.

— Нам стоит осмотреться на территории. Мы тут только мешаем — подсказала Вера и они вышли из кабинета.

Артефактор на чужой ставке

Они мирно гуляли по приятному парку, который с собой было не забрать. Пока Септ не увидел бассейн. Большой, с навесом, такой приятный и радующий глаз. С этого момента, он не отвлекался на посторонние звуки. Это вода, чистая вода, много воды и в ней можно плавать — билось внутри, но он не понимал, как это чудо можно забрать и установить в новом месте. То есть, понимал конечно, но было мгновение, когда его хотелось просто выковырить.

— Нравится? — спросила удивленная Вера Павловна.

— Понимаете, в моем мире бедного человека, вода — это недосягаемая роскошь. Никак не могу привыкнуть, что вы к ней так неуважительно относитесь.

— Ну, мало что изменилось. Вы владелец небогатого графства. Выкопать его не проблема, а вот куча аппаратуры, это еще добыть нужно. Я могу помочь вам осушить лоханку, а ваши жучки добудут нужные узлы и агрегаты. Делаем? — спросила она, но что-то её отвлекло.

Септ смутился, когда он озвучил своё желание, оно показалось ему очень детским и совершенно бесполезным в надвигающемся хаосе, но Вера снова посмотрела на него, кивнула сама себе и принялась накладывать новую печать.

Вода в чаше словно вскипела без пара, она бурлила, двигалась, но в раз затихла, подчиняясь: вверх к небу поплыл густой туман, его увлекал за собой ветер, который появился будто случайно, и скоро они рассматривали полностью сухую поверхность плитки, украшавшей пол.

— Этот навес можно разобрать. Металлическая рама на болтах, а сам навес, в рулон скатается. Там пара насосов стоит, плюс фильтра, в общем нас вот эти два узла интересуют. — она показывала пальцем на выходы. — Гидроизоляцию на любой стройке добыть можно, и будет вам бассейн. На счет плитки не знаю, если нравится, то можно и ее очистить от раствора.

Стая уже полетела работать, но Вера торопила.

— Там есть кто-то в техблоке. И этот кто-то от нас прячется. Давайте поймаем! — заявила она с детским азартом — Двенадцать печатей только на дверной ручке! Чудесно!

Она взялась за ту самую ручку и легко повернула, дверь открылась и они вошли в полумрак. Довольно большое помещение со стенами из шлакоблока не видело отделки, полы заливали из-под палки, кое-где бетон был просто наплывами. По низу камня стены рос веселенький зеленый мох. За столом, под лампой сидел мужчина лет пятидесяти, с животиком и залысинами. Он корпел над чучелом росомахи, зверь получился очень натуральным, зверушка застыла в боевой позе и с растопыренными когтями. На стене был музей из фигурок, он разместился на полках, которые тянулись до самого потолка. Вот только звери явно были иномирными, хоть и сделаны из вполне земных материалов. Тут же, в дальнем углу висела шторка, за которой можно было рассмотреть смятую постель, она потеряла цвет от своей неопрятности.

Человек гостям сначала удивился, но потом решил притворяться ветошью. Он делал вид, что не замечает посторонних.

— Здравствуй, мил человек! Как звать тебя? — поинтересовался Септ.

— Заявка еще не готова — пробурчал мужчина и вернулся к работе.

Он вставлял усы из жесткой лески.

— Мы твои печати сломали, а ты и глазом не моргнул. Выдержка на высоте — похвалил Септ.

— Вы гости Серпухова? Хозяин опять пьяный рассказывает о своих богатствах, главное из которых рабы? Чем там Рух занимается? Обычно он всех вас веселит. А это уже восьмая росомаха, и сдать их всех нужно вечером. Меня тогда покормить обещали.

— А сколько ты здесь уже сидишь? — спросил удивленный Септ.

— Я не помню — признался человек. — Помню, что-то приносили из еды. Но потом перестали. Я чтобы не выходить, на сухом пайке держался. А вода у меня сама собирается — он показал на кружку, отпил из нее, и уровень вернулся на прежнее состояние. — Это не подарю. У хозяина много таких, у него забирайте, если он отдаст.

— Ничего не понимаю — признался Септ.

— Не понимаешь? Ты здесь в первый раз что ли в гостях? Тут все одинаково заканчивается. Хозяин пьет, потом еще, а потом играет в “фонарики” — заверещал человек и вжался в свой стул.

— Я, да, впервые сюда на огонек заглянул — признался Септ.

— Фонарики, это когда дают нам, прислуге по фонарю, выгоняют в ночи в сад, а хозяин с завязанными глазами стреляет, то на свет, то на звук. Обычно мажет, но в конце всегда кого-то одного на тот свет отправляет. Подглядывает, наверное — вздохнул мужчина. — Вы идите, мне сегодня работу сдать нужно. Закончились все запасы, которые мне удалось скопить из съестного. Нужно выйти наружу. Страшно, но нужно.

— Ну что, товарищ безымянный артефактор. Тут такое дело, нет больше твоего Серпухова. Я его честно победил. Так что поехали, на новом месте будешь трудиться — заявил Септ.

— Артефактор? Это что-то из прошлой жизни. Это не про меня. Я теперь ток-си-дермист. Вот, выговорил. — ответил удивленный пленник, словно пропустив основное.

— Рух уже у меня, за одно и расспросишь, как у графа, то есть меня, живется — подбадривал Септ.

— Вы все одинаковые — смутился мужчина. — Но раз, вы теперь хозяин. Пошли. Значит могут просто покормить? Авансом?

Вера и Септ переглянулись.

— И как же мне вас называть? — Вера потащила свою находку на свет.

— Собрать все, нежно и аккуратно — распорядился Септ для теней и поспешил следом.

К тому времени, дом уже зиял пустыми глазницами, все арочные окна извлекли, сняли нарядные балкончики, вместо бассейна красовались стены без плитки и зияющие дыры на месте коммуникаций. Артефактор, рассмотрев эти руины, наконец уверовал в спасение, но не надолго.

— У вас такое бедное графство, что вы даже дома разбираете? — уточнил он.

— Нет, просто не понравилось нам как Серпухов с людьми обходился, хочется стереть все его наследие с лица земли — хмуро сказал Септ, и отдал новый приказ, серпокрылы принялись освобождать камень дома от раствора.

Уже в усадьбе в Горново все сидели за столом, артефактор, которому прошлые собственники выдали местное имя Семён, кушал борщ, заедал свежеиспеченным хлебом и не мог нарадоваться. По такому случаю позвали Руха и теперь говорил в основном он, расхваливая своего графа.

— А он их всех переловил и кирдык! — завершил очередную байку Рух. — Семён из нашего мира, только из другого государства. Черт знает, мирно мы с ними живем или нет.

— А у вас есть Камни Начала? Если есть, то точно воюем — отозвался Семён.

— Так ладно, для статистики. А вы как к нам прибыли? — поинтересовался Септ.

— Не поверите, я уже несколько лет как здесь живу, а попал я сюда по собственной инициативе. Перепал мне амулет портальный, хотел я его повторить. А наш наместник как узнал над чем я работаю, возьми, да отчитайся, что может короне таких телегу поставить — грустно улыбнулся Семён.

— И поставил? — с усмешкой спросил Рух.

— Да, как поставил. Материалы там больно дорогие были. Камень Начала, слышал про такой? Вот его целая прорва шла. Аж четыре вот таких — он показал на черпало ложки — И это на каждый. А наместник у нас жадный был, сказал, что надо напрячься. Вот я и сделал только один, на что запасов хватило, но настроить не успел, а тут они в дверь стучат. Сразу оружием стучат. Неприятный звук.

Он снова вздохнул, поймал кусок вареного мяса и отправил в рот.

— И оказался я на каком-то месте гиблом. Люди что-то ищут в болоте, искали они своё, а нашли меня. Говорил я тогда непонятно, вот и продали меня Серпухову. Мне сначала он понравился. Все выслушал, и переводчика нашел, эх, жалко парня, молодой был, зеленый, веткой хрустнул в одну из ночей с фонарем. А когда артефакты начали слабенькие выходить мне и нашли место. Поделки ваять из его трофеев. Как-то труп притащил, человеческий, сказал и из него сделать. Но я такое брезгую. Пришлось врать что запорол заготовку.

— Фонари помню — загрустил Рух. — И я играл в это веселую игру.

Вера вытащила графа из-за стола.

— Как-то я не подумала. Ему ведь мастерскую нужно отдельную.

— Да пусть обживется, там быстро построим — успокоил Септ. — Как думаете, стоит рискнуть нашими запасами тех самых камней, ради этой авантюры?

— Чтобы я не ответила, вы все равно рискнете, идите, пробуйте, может ускоримся с походом.

Переезд

Гонцом к Гришке Кривому отправили Княжну, ей выдали обстоятельные инструкции и длинное письмо. Гришка был сентиментален в отношении бумажных писем, да и обстановка в городе была непонятная. Далее Княжне надлежало сопровождать людей Гришки в детский дом имени Ларина.

Септ тем временем, вместе со стражниками из тени расставлял награбленное. Благодаря Серпухову пополнить запасы получилось почти на треть. Во всяком случае, теперь детские комнаты были оборудованы, а кухня пополнилась кое-каким оборудованием, где уже были плиты, гриль, холодильник, несколько жарочных шкафов и неплохие столы для разделки разного. В помощь Септу Рух пригнал своих строителей и те радостно подгоняли двери. С дверями повезло, проемы оказались почти в размер.

Септ даже пожертвовал одним из шатров ватажников, чтобы сделать игровую комнату более веселой. Выделил пару комнат молодой семье Петра и Светланы. Себе оставил большую гостиную на втором этаже, рассудив, что дома будет редко.

Дом постепенно оживал, наполнялся голосами. Гришка не подвел, привез всех в целости и сохранности. Фыркала только Княжна:

— Это и есть ваше ценное?

— Что может быть ценнее будущего нашего графства? — переспросил Септ и Княжна стала добрее.

После торжественной передачи детей, которых передали Петру и Светлане, трое расположились в гостинной. Септ, Вера Павловна и Гришка Кривой. Больше для Гришки накрыли походный стол, где он много пил и ел, но после как-то засмущался и заявил:

— Я вот смотрю на тебя Ларин. И что-то не так. Вот пятой точкой чувствую, другой ты человек стал.

— Каждый человек - потемки — за Ларина ответила Вера Павловна и придвинула Гришке новую тарелку.

— Так-то оно да, но меня ведь не обманешь. Да вы не переживайте. Я много чего в жизни повидал. Чего спросить-то хотел? — начал он.

— Спрашивайте, дорогой Григорий — подбодрил Септ.

— Я тоже хочу какую земельку завести. Люди мои чахнут в городе. Может оно конечно, бурею я с таким подкатом, но было бы здорово, соседями стать. Захватим мы все сами, а вы просто посмотрите на это, как на чужую возню. И в городе выживать становится тяжко, это вам не банка с соплями.

Последнюю метафору не понял никто, но Септ задумался. Гришка был надежен, как швейцарские часы, а вот про его свору, граф ничего не знал. А то что видел в первое посещение, ему совершенно не понравилось.

— Я прямо слышу, как у вас по голове мысли, словно блохи прыгают. Бандита? В соседи? И не одного, а кодлу целую? Но тех, что вы видели, это у нас что-то вроде спектакля. Плохих отпугивать, а на самом деле, дисциплина у меня железная. Опять же, и люди в моем “колодце” живут рабочие. Они с фабрик и с заводов, просто место их службы кончилось. И ярмо крепостное тянуть им надоело, вот и сбежали.

— Только ведь вам титул не выкупить — заметила Вера Павловна.

— И это верно. Не выкупить. Но я мог бы его получить, например, у своего графа. Как вам такой подход? — спросил Гришка и подмигнул Септу.

— Знаете что, я в целом согласен. Но если беспорядки будут, ну сами понимаете. Пленных брать не стану. Прямо сейчас титул обещать не могу, нужно мне самому кое-чего дождаться. Но согласие мое вы получили — закончил Септ.

— Тогда, я вот карту привез, для наглядности, пальцем покажите, что и к чему — попросил Гришка и все трое склонились над листом бумаги.

— По уму, нужно трассу обложить, — через какое-то время изрек Григорий.

— Если по уму, то границы нужно максимально к естественным преградам придвинуть — заметил Септ.

— Я подумала, а чего ждать гостей? Давайте сейчас сверим кто на чьей стороне, если хвосты приведут к ювелирам, то с ними и начнем разговаривать первыми — заметила Вера Павловна.

Она сверилась с чем-то незримым для компании, потом нанесла на карту три точки. Враги оказались ближе, нежели Септ себе представлял, а еще, один из них, мог запросто перекрыть трассу в город уже ближе к самому городу. Вот и строй стены. Ну это ничего, это даже весело. Надо на опережение работать, не пора ли нам подземку построить?

— Ну как Григорий? Какая точка вам нравится? — спросил Септ и Гришка притих.

— Как бы любая нравится. Но бойцов вы моих видели, сами меняли на борзого парнишку и его прихлебателей. Сдюжим ли? Я вот сам предложил, а теперь вроде как на попятную, неправильно — вслух размышлял Гришка Кривой.

— Начнем с той, что около трассы, Дмитриевка. Вы пока обстановку проверьте, что до как. Денька через четыре можем выдвинуться. Для боевого слаживания, могу вас на стену пригласить, там с Рухом познакомитесь. А у меня в ближайшие пару-тройку дней дела будут.

На том ударили по рукам, Септ предупредил Руха, настроил новый купол убежища уже на Курасково, организовал завоз продуктов, в общем, поработал на славу и только вечером вызвал к себе Веру Павловну.

— Я кажется готов. Рух и маги помогут на обороне, пользы от них конечно минимум, но вроде обстановка более-менее спокойная. Артефактор тоже на попечении Пустыркина младшего, приходит в себя. Сделал пару амулетов, обещал что сработают на Горново из любой точки нашего мира, но точность плюс, минус километр.

— Можно еще кота оставить. Мы и с Бай Ху справимся. И плеть при вас — напомнила Вера Павловна. — Значит поехали домой, оттуда и рванём. Я за ваш транспорт не ручаюсь, а моя машина точно выдержит по Путям скакать.

— Домой это к вам — кивнул Септ.

Пути и дороги

Уже на подъезде оба увидели, что путешествие придется немного отложить. По улицам пригородного района стояли машины спецтехники какого-то управления по благоустройству. А жителей гнали на улицы, гнали шумно, с перепалками и локальными драками. Вера спокойно сидела на пассажирском сидении, невозмутимая, как сфинкс, который уже сто раз видел, как рушатся империи. А Септу осталось сбросить скорость и маневрировать между участниками беспорядков. Наконец, они добрались до пункта назначения. Около барьера, который отливал радужными разводами, словно нефтяное пятно в луже после дождя, толпа граждан в форме муниципалитета пыталась проникнуть внутрь: толкалась, жестикулировала, размахивала лопатами и ломами, напоминая плохо организованную армию, решившую взять крепость приступом без плана и дисциплины.

— Не знаете, что здесь происходит? — уточнил Септ, который уже немного устал от её таинственного молчания. — Почему мне кажется, что в дом пытается проникнуть толпа дворников?

Люди и правда были вооружены в основном своим рабочим инвентарём, что добавляло комичности ситуации.

— Это земли короны. Но местный глава решил их присвоить, воодушевившись новым законом. Привиденьки еще вчера отчитались: что выгнал этот деятель на улицы, вверенных ему дворников, да городовых, и вот они новые порядки устанавливают — объяснила Вера Павловна.

— Я решительно не понимаю, почему мы не защищаем своё? — воскликнул Септ с пафосом героя, готового броситься в бой за правое дело.

— Мы с вами в дорогу собрались, даже если небо рухнет, это не отложит дату отъезда. А на счет этих несчастных, минуту внимания, сейчас, всё сами увидите — улыбнулась Вера Павловна.

Септ посмотрел на неё, потом на её дом, который уже можно было рассмотреть, но вдруг увидел странное. Купол дрогнул, от него прошла волна: тонкая, почти незаметная, как рябь на поверхности пруда после брошенного камня. Обычные люди, скорее всего, не рассмотрели бы её, но Септ заметил.

Все нападавшие вдруг остановились в своих попытках: лопаты, ломы и другой инвентарь выпал из рук, и все вражеское воинство начало чем-то напоминать зомби из дешёвого фильма ужасов. Они стояли, тихо раскачиваясь, словно каждого из них повстречал свой собственный ветер, не сильный, а такой, какой бывает в жаркий день, когда воздух дрожит над асфальтом. Так продолжалось около минуты, потом люди пришли в себя, они озирались по сторонам. Септ видел: пытались задавать вопросы друг другу, но еще через минуту все разошлись в разные стороны.

— Увидел, но все равно требую пояснительную бригаду — улыбнулся Септ, стараясь скрыть изумление за шуткой.

— Сейчас все, кто попал в зону действия волны потерял память — спокойно ответила она. — Это вполне гуманно, они обязательно придут в себя. Базовые рефлексы сохранены: ходить, дышать, ругаться на начальство…

— Это потому что они простые люди, видимо? — уточнил Септ.

— Смертные, вы имеете в виду? Нет, у дома просто код “свой-чужой”, мало найдется из “наших” кто устоит. Тут вопрос только во времени действия — она поторопила, — Поехали, нужно пересесть и уже отправляться. Время появления Путей мы рассчитываем очень трепетно, если пропустить, можно выскочить совсем в другом месте.

— А мы можем такую красоту повесить в Курасково? — Септ сразу начал примерять средства защиты на свежую усадьбу.

— Можем, но это как с плетью и серпом, такие игрушки довольно громоздкие, но я знаю, где такую взять, это буквально на обратной дороге от корабля.

— Нам бы заправиться — сказала она, когда сидела за рулём.

Машина была набита походным снаряжением, последней Вера Павловна утрамбовала какую-то странную канистру.

На заправке Септ еще не был. Заправляли его транспорт в конторе подчиненные, в Горново, приставленные старостой люди, все случалось быстро и как-то настолько не обращало на себя внимание, что после этих слов он попытался вспомнить заправку и не смог.

— Заправок в привычном понимании больше нет — начала объяснять Вера Павловна тоном экскурсовода, рассказывающего о вымерших животных. — Все топливо монополизировали феодалы. Или корона, но это все равно не для людей.

— И как жить? — переспросил Септ с искренним недоумением человека, столкнувшегося с абсурдом мироздания.

— Дружить с Гришкой, — терпеливо перечисляла Вера Павловна. — Отправлять призраков искать брошенный транспорт. Иногда в баке что-то можно найти. Вступать в торгово-денежные отношения с разными персонажами. Но ценник довольно большой. Нерентабельно.

Они выехали из поселка, свернули к лесу, поднялись по грунтовке и прошли примерно пару километров по такой дороге, по какой Септ бы и пешком не пошел. Ямы наполненные водой, постоянно заставляли машину вывешиваться по диагонали, но Вера только топила по газам. Они проехали сквозь упавшее дерево, Септ даже успел испугаться, но потом вспомнил с кем едет, и начал успокаиваться. Лес за окном казался мирным и совершенно безмятежным. Птички порхали, радуясь утру, а зеленые листья ловили солнечные блики. Около невзрачного бетонного ограждения, Вера остановила машину.

— Это бывшая точка ПВО, здесь мы нашли кое-какие запасы. Пойдемте, нужно взять с собой пару канистр — позвала она и Септ поплелся к схрону.

— Обнаружен спасательный челнок! Состояние, нерабочее! — радостно отрапортавал БК.

— Вера! Мне бы здесь погулять! — обратился Септ к своей провожатой.

— Вы про челнок? Он не летает, там даже маяк не откликается — с ленью протянула она.

— Вы знали что он здесь валяется и не сказали? Странно, что БК его сразу не нашел… — вслух озвучивал свои мысли Септ.

— Ничего странного, я его сломала и спрятала. И как бы я вам об этом сказала? “Привет, я блондинка и я умудрилась сломать космический летательный аппарат?” Этот челнок очень нехороших ребят. Ну то есть там среди них был один вменяемый, но кто его знает, куда делся. Пушок точно не ел — вздохнула она.

— Вы сами победили Туристов? — он остановился как вкопанный.

— Кого? Не знаю, не успели познакомиться. Я по их кровавому следу шла. Трупов они после себя набросали, мы хоронить намаялись. Вы не отвлекайтесь, берите эти две и бегом в машину. Как же его звали? — пыталась она вспомнить, но так и не смогла. — Нас Пути ждут.

Машина спустилась с горы, быстро побежала по грунтовке, но Вера снова свернула, на этот раз на неприметную дорогу, ведущую к пойме реки, они миновали заливной луг, свернули в небольшой лесок, кажется, Септ видел вдали дома, но вдруг, весь мир стал серым и безжизненным. Деревья больше не качали ветками на ветру, вместо них, вдоль воображаемой дороги стояли вертикальные линии.

Слой редактуры! — чуть вслух не вскрикнул Септ и внутри все упало.

О том, что при наличии мастер-ключа от планеты можно вмешиваться в такие глубокие слои Септ знал, но безнаказанно вламываться сюда точно не спешил. Мастер-ключ хранился в ячейке собственника планеты, он был частью сделки при покупке, но чтобы его когда-то извлекали?! Он открывал безграничные возможности по терраформированию, строительству и другим плюшкам. А теперь его везли по этому слою, везли буднично. В салоне побрякивали дуги от палатки, пропахшие лесом и дымом котелки уютно звенели, чем-то вкусным пахло из большой сумки, вот только черно-белый мир никуда не исчезал.

— Это Пути — начала она, напряженно глядя на дорогу. — Попасть на них сложно. Не заблудиться еще сложнее. Мы будем выныривать пару раз, надеюсь в правильных местах. В доме говорили, что они появились как магнитная аномалия от излучения ядра.

Ага, аномалия. Похоже, не только Гэндальф превращал технический прогресс в магию, Вера на полном серьезе верит, что это именно аномалия. А те кто так изложил ей ситуацию: как и откуда они сюда прибыли? Впрочем, если они и сами взломали здесь много всего, вполне ясно, что скрывали даже от родных, чтобы не подвести под удар. Тогда уничтожение семейства более-менее можно объяснить.Их кто-то сдал. Местоположение врагов резко вышло за пределы планеты.

— Можно выскочить — сказала она, и даже слегка наклонилась, так словно ветка сейчас пройдет через салон.

Септ последовал её примеру, через мгновение они снова ехали по дороге, похожей на прежнюю. Только пейзаж сильно отличался.

— БК! Рассчитай расстояние до точки приземления, озвучивай в динамиках ТС — вслух попросил Септ.

— 350 км, 240 метров — подал голос БК.

— Кажется, мы пока на маршруте — кивнула Вера Павловна — Движемся дальше! Я вижу следующее окно. Ориентиром для входа на поверхности, выступают так называемые “просеки”. Они обычно не зарастают подлеском, потому что излучение выжигает все что корнями проникает на определенную глубину. Я размышляла об этом в разрезе бесплатного электроснабжения. Неприятно выкидывать продукты, когда их и так немного.

— Просеки, как вы их назвали, это опорные линии, но они сами по себе требуют питания, все что вы получите, гармоники. Так проблему не решить — вдруг сказал лишнего Септ и сам удивился своей разговорчивости.

— Опорные линии чего? — переспросила Вера Павловна, но в этот момент, черно-белый пейзаж вздрогнул и ей пришлось сконцентрироваться на дороге.

Стоит ли сейчас показывать ей ретрансляторы? — задумался Септ. — Она живет в мире “карго культа”, но даже так, это гуманнее, чем реальность.

Нырять пришлось ни два и ни три раза. Один раз они выбрались с отклонением от курса сильно на запад, Вера минут пятнадцать просидела, рассматривая что-то незримое, но потом собралась с мыслями.

Они добрались до точки в десяти километрах от места крушения к обеду, вот только дорог там не оказалось.

Снег покрывал унылые горки, ветер сдувал его с верхушек, заметал в распадки. Здесь вроде бы тоже было лето, но по своему. Подмерзшая трава зеленела на открытых местах, какая-то живность сновала по своим делам. Вера достала комплект теплых вещей и протянула Септу.

— Дальше придется пешком. На Путях температура адаптируется, около восемнадцати градусов выше нуля. А в это приполярной области… Я вот взяла с собой, давайте в машине переоденемся, снаряжение, наверное лучше передать теням, да пойдем потихоньку — закончила она и принялась влезать в комбинезон.

Зимняя одежда была теплой, но Септ шел и думал, какой он придурок, что не собрался как следует. Его спутница похоже, была готова на все случаи жизни. Они уже видели корабль. Нет, не сам корабль, а колебания воздуха среди гор. Следующим шагом, после принудительного перемещения пилота в медотсек была установка маскировки. Септ прибавил шаг, чтобы поскорее разблокировать двери, Вера неуверенно, сохраняя дистанцию шла за ним, пока из тени корабля не вышел незнакомец с маленьким брелком в руках и не закричал:

— Корабль захвачен! Везите меня домой!

Турист

Септ на автомате потянулся за плетью, но незнакомец, словно понял его жест, он моментально нажал на кнопку и мир остановился. Остановился мир конкретно для Септа: он все видел, все понимал, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже мускулом на лице. Безнадежность ситуации накрыла мгновенно. Они полностью беззащитны, и все что они успели и не успели, теперь останется в прошлом. Турист сможет резать их на куски, развешивать потроха вместо флагов на вершине, пытать всеми причудливыми способами, какие только придут в его больную башку. О том что Турист поступит именно так у Септа сомнений не было, для Туристов, встреченные планетяне были не более чем нпс в игре. И приезжали по таким путевкам, граждане с определенными фантазиями. Эти мрачные мысли пробежали за одно очень длинное мгновение, пока Септ не увидел нечто странное. Человек продолжал нажимать на кнопку: яростно и остервенело.

В кадре появилась Вера Павловна, она двигалась плавно, с такой простой грацией, что Септу показалось, божество спустилось с небес. Она подошла к человеку, наклонила голову и вдруг встрепенулась.

— Я вспомнила! Тебя зовут Серж! Отдай игрушку, а то домой не повезу — последние слова она сказала с таким родительским укором, что человек просто растерялся.

Он смотрел на неё удивленно, но брелок держал крепко. Держал, пока в его горло не уперся кинжал. За спиной Сержа расположился Бай Ху, и на его лице было столько брезгливости, словно свой клинок он протягивал не к чужой плоти, а к чему-то бесконечно омерзительному.

— Отдай игрушку. Мы с тобой едой поделимся, и про домой поговорим — уже строже предложила Вера Павловна.

Серж вздрогнул, и осознав, что лучше перейти к диалогу, бросил брелок прямо в руки Веры Павловны. Она покрутила его, как что-то непонятное, убрала в недра карманов и коротко приказала:

— Вяжи пациента.

Бай Ху только и сделал, что короткое движение кистью, откуда-то появилась сеть, сотканная из света и поблескивающих золотом нитей, и несчастный Серж стал похож на хорошо упакованный овощ, сеть обтекала весь его корпус, так что он и шелохнуться не мог.

— Я сдался! — верещал Серж.

— Я тебя не убила — холодно констатировала Вера Павловна.

Она подошла к Септу и начала творить печати, не прошло и пяти минут, как он смог пошевелиться. Септ переваривал увиденное, но потом решил, что думать здесь бесполезно.

— Я попрошу его устройство, если конечно, это возможно — протянул он руку.

— Забирайте! Я человек, который сломал то, что сломать было нельзя. Я сняла его настройки, но вряд ли надолго — она отдала захваченное добро и улыбнулась.

— Пленный! — Септ указал на Сержа, как только изучил модель брелка.

— Ухх! Это как же он меня напугал! — обратился Септ к Вере Павловне.

Та подошла и улыбаясь обняла его.

— Всё хорошо и будет еще лучше. Повторяйте это простое заклинание, когда у вас появятся сомнения. Неприятности позади. Это большое везение, что Серж устроил здесь засаду. Я хотела переловить их всех, но вы так неожиданно изменили планы своим появлением в моей жизни. Этот был последний выживший. Допросить их не удалось, сражались они яростно, но быстро закончились. Куда они спрятали свое снаряжение я не знаю, на телах было только земное оружие, и его было в избытке. Я их сначала приняла за отряд одичавших рейдеров. И только когда последний растворился в воздухе, до меня дошло, что здесь что-то не чисто. Как думаете, если они не свяжутся со своим туроператором, у нас будут проблемы?

— Я думаю, мы займемся этим всем чуть позже — кивнул Септ, он обнял Веру в ответ.

Его поколачивало от недавних переживаний, но чем дольше они стояли, тем спокойнее он становился. Он собрался с мыслями и уже рассматривая Веру сказал:

— Возможно, пора прощаться. Сейчас я буду суетиться, и если все пройдет удачно выйду из этой, спрятанной в невидимости консервной банки, уже на своих ногах — печально заявил он, словно должно случиться что-то ужасно трагичное. — Я бы забрал корабль на базу, но пока не знаю, как транспортировать его незаметно.

Она улыбнулась, посмотрела на кольцо на своем пальце, отстранилась, а потом взмахом руки указала на довольно массивный камень. Весил он никак не меньше нескольких тонн, но вдруг съежился до размера рисового зерна и исчез.

— Старейшины магов пламени подарили — скромно созналась она.

— Хм… Жизнь становится все интереснее и интереснее — кивнул Септ и рассмеялся.

В его смехе была чистая радость, которая отражалась в глазах его спутницы.

Дальше была та самая суета, Септ раздавал команду за командой. Покров невидимости упал, ему открылся корабль, который вроде бы стремился к тому, чтобы быть целым, но повреждения еще угадывались. Люк открылся без каких-то трудностей, он было хотел запросить отчет о своем состоянии, но потом сам поднялся на борт.

Тело он нашел быстро, судя по показателям оно могло осилить пеший переход. Основные повреждения уже зажили. Септ даже удивлялся, как он решил что все безнадежно? Первичный отчет медотсека говорил о трех переломах без смещения, об ушибах внутренних органов, нескольких мелких царапинах, но все это вместе не тянуло на кошмар и катастрофу. Он смотрел на своё собственное тело, пытаясь сложить пазл. Пазл отказывался собираться. Он обещал Вере выйти своими ногами, пожалуй, стоит начать…

Он аккуратно положил плеть на одну из поверхностей, отключил оборудование медотсека, а сам сел прямо на полу, закрывая глаза:

— Запустить инициализацию! — сказал Септ и начал считать.

В голове поплыл туман, руки и ноги стали удивительно тяжелыми, он проваливался в сон, тяжелый и дремотный, в котором был единственный спутник, удары сердца, что все замедлялись и замедлялись.

Септу хотелось, запомнить этот спуск на планету на всю оставшуюся жизнь.

На фоне пустынного заснеженного пейзажа стояла Вера Павловна. На ней был пуховик, и вязаная шапка с помпоном, комбинезон обтягивал тело, защищая от ветра. Прядь золотых волос выбилась из-под шапки, и теперь неспешно танцевала на ветру. Рядом с Верой Павловной, но словно на личной планете, сидел Бай Ху, перебирая струны цитры. Его музыка тут же уносилась ветром, не успевая коснуться ушей.

Септ успел подумать, что с музыкой его еще не встречали. Бай Ху брезгливо хмыкнул, словно говоря, что играл для себя и растворился в воздухе.

Септ шел осторожно, помня, что провалялся слишком долго, но когда Вера Павловна бросилась к нему, забыл про осторожность. Они встретились, сжимая друг друга в объятьях, так словно не виделись целую вечность. Септ почувствовал, как её пальцы впиваются в его плечи, словно она всё ещё не верит, что он здесь.

— Вы забрали плеть, это хорошо — проговорила она, стараясь сохранить деловой тон. Но взгляд её никак не мог оторваться от его лица: помятого после долгого сна, с тенью усталости под глазами. Она всматривалась в каждую черту, будто заново изучала его: скользила взглядом по линии скул, задерживалась на губах, тонула в глубине его глаз.

Септ не шевелился. Он понимал: ей нужно время, чтобы убедиться, что всё это не сон. Его собственное сердце билось где‑то в горле, но он терпеливо ждал.

— Глупость скажу ужасную. Всё это время, глядя на Ларина, я видела вас. Таким, как вы пришли в мой дом — вдруг выдохнула она, слегка покраснев.

Её голос дрогнул, и она смущённо опустила глаза, будто испугавшись собственной откровенности. Септ глубоко вздохнул. Ему хотелось сказать что‑то важное, весомое, но вместо этого он пробормотал:

— Я не знал, что делать с его телом, поэтому забрал в наши казематы. Как и ожидалось, он не очнулся — .Он тут же мысленно обругал себя за эти слова. Опять не то. Опять какие‑то дела, когда нужно говорить о другом.

Но Вера Павловна лишь мягко улыбнулась:

— У нас еще есть дело, это хорошо, что вы догадались забрать теплую одежду.

В её голосе звучала лёгкая ирония, будто она прекрасно понимала, что он пытается спрятаться за обыденными фразами.

— Давайте я тоже скажу глупость. Мне кажется, я влюбился — вдруг произнёс Септ, крепче прижимая её к себе.

На мгновение время остановилось. Он почувствовал, как она замерла в его руках, а потом медленно подняла на него глаза: тёплые, сияющие.

— Если что-то кажется двум людям сразу, возможно, это чистая правда — ответила она с беспечной улыбкой, от которой у него перехватило дыхание.

В этой улыбке было всё: и робкая надежда, и давно сдерживаемые чувства, и обещание чего‑то нового, неизведанного. И Септ понял: несмотря на все опасности, которые ждут их впереди, сейчас он по‑настоящему счастлив.

Каменоломня

— А как так получилось, что на вас не подействовала “выручайка от нпс”? Тот брелок, что Серж так отчаянно жал? — спросил Септ уже по дороге.

В машине было тепло, он потихоньку скинул верхнюю одежду, и чувствовал как щёки покрываются румянцем. Она вела аккуратно, высматривая одной ей понятный ориентир.

— Вы довольно скептически относитесь к нашей местной магии. Но я расскажу, все приличные семейства, как бы вычеркивают души своих домочадцев из списка проживающих на планете. По легенде, на земле ограниченное количество душ. Они идут по пути перерождения, но численность населения никогда не перевалит за определенную планку. Эти души вроде как в заточении, то есть родившийся здесь несвободен. На нем лежит масса ограничений, например, в прогрессе. Я заметила, что у вас они тоже есть, поэтому думала, вы в курсе проблемы — тон её был мягким, а голос словно шум воды успокаивал.

— То есть в этом мире ограничена не магия, а те, кто мог бы ей пользоваться? — уточнил он, поправляя ворот рубашки, будто это могло помочь упорядочить мысли.

— Думаю, более актуальный вопрос, как сделать вас невосприимчивым. Гости, или как вы называете их, Туристы, появятся здесь не раз и не два. Полагаю, вы сегодня пережили не самые приятные мгновения. Мы приехали. Сейчас будут эффекты самого места, не переживайте за своё зрение, с ним всё в порядке.

Они вышли из машины в белый день, Септ видел, что солнце маячило низко над горизонтом, вдали, посреди пустоши торчала довольно высокая сопка, по её верхушке ползли грозовые облака. Они вместе отправились к возвышенности, но чем ближе подходили, тем темнее становилось. Когда Вера подвела Септа к массивному камню около входа внутрь, была непроглядная ночь, небо неистово полыхало северным сиянием, но светлее от это не становилось. Сияние лишь подчёркивало тьму, делая её ещё более густой и осязаемой.

Вера Павловна включила небольшой фонарь, пятно света выхватило знаки на камне. Сначала Септ принял их за рисунки, которые кто-то вырезал ненадежной рукой, а потом окрасил охрой.

— Мы пришли в гости, здесь спит жуткая хтонь. Ну так меня учили. Кстати, все кто пытался повторить эти символы, умерли — добавила она, видя, что Септ пытается стереть пыль с концовки надписи, и её голос прозвучал так буднично, будто речь шла о просроченном молоке в холодильнике.

— Эта запись времён Западной Чжоу. Не смотрите на меня так, в БК подгружено невероятно много языков. И судя по символам, тут кроме могилы Красного Демона, есть его кладовка, для тех, кто хочет испытать себя — поделился Септ.

— Эти картинки можно было перевести? Забавно. Мой дядька, показав это место, заявил, что нарек его каменоломней Миргородских. Камень здесь настолько необычен, что держит защитные и атакующие печати. Внутрь нам не нужно, во всяком случае не сегодня. Возьмем снаружи нужное количество. А если корабль и ваш БК, сейчас в пространстве кольца, как вы перевели?

— Я переключился на погодную станцию, у них система быстрее, но ограничений много. На вопросы из рубрики “Хочу всё знать”, отвечает быстро, хотя и с некоторой долей высокомерного снисхождения.

Септ склонился над мирно валяющимся камнем, на вид он был вполне подъемным, потянулся за плетью, но Вера его остановила:

— Немного другой механизм, камень поднимает живой, а потом можно уже передавать. Правда, я не уверена, полезны ли вам, после долгого сна такие нагрузки. Одно дело гулять на свежем воздухе, разминаясь, и совсем другое подобные упражнения.

— Вы специально оберегаете меня, чтобы я стал полностью бесполезен? — спросил он и понял, что пропустил момент, когда место, где они стояли начали подсвечивать.

Бай Ху уныло стоял с громоздким фонарем, большим и граненым, в нем плескался белый и жутковатый свет, будто внутри копошились тысячи светлячков, запертых в стеклянной тюрьме. Свет выхватывал из темноты его хмурый лик, достойный быть высеченным в камне.

— Я просто вспомнила, что пока лечила вас в своем доме, кроме прочих травм, была сорванная спина. Вот мне и показалось, что вы не особо себя бережете. Давайте начинать, нам нужно примерно тридцать камней, для Курасково хватит — поторопила она.

Септ кивнул, призвал стражников и вместе они начали отправлять камни из одной тьмы в другую, но уже свою. С каждым камнем, Септу казалось, что они становятся всё тяжелее и тяжелее, уже на десятом зашумело в ушах, а после дюжины, шум вдруг превратился в музыку. Мелодия была такой пронзительно грустной, что он невольно глянул на Бай Ху, пока из всех слуг Веры Павловны, только он проявлял тягу к музыке. Но заклинатель стоял все также подчеркнуто угрюмо, фонарь покачивался на ветру вместе с его одеждами.

Музыка становилась все громче и громче, и Септ почувствовал, что его словно тянет куда-то, он попытался остаться на ногах, как сильный поток ветра потащил его за собой. Ориентиры исчезли, тьма впереди и сзади, тьма плотная, вязкая, как болотные топи. Септ не увидел, он почувствовал, что Вера вцепилась в него в последний момент, сквозь шум он услышал треск своей одежды, но вдруг полыхнул яркий свет. Тьма, которая только что обволокла его со всех сторон, отступила, и они вдвоём упали на снег, холодный и колючий, но такой реальный.

— Рановато нам с вами на его испытания записываться — беспечно улыбнулась она и стряхнула снег с шапки Септа. — Пойдемте в машине пикник устроим, да в обратную дорогу будем собираться.

Он огляделся и заметил, что гробница теперь отстояла довольно далеко. В небе на том же месте над горизонтом всё ещё висело солнце: спокойное, равнодушное, будто ничего и не произошло.

— Теперь не мешает окопаться здесь хотя бы на сутки. Много дел нужно утрясти без посторонних — сказала Вера, выходя из машины около своего дома

Она бросила взгляд на коня, привязанного около фонарного столба с другой стороны дороги и нахмурилась. Септ вышел на улицу, но замешкался около крыльца. Он стоял потерянным, всю дорогу он молчал, размышляя о событиях дня. Мысли крутились в голове. То вспыхивали яркими образами: грозовые облака над сопкой, северное сияние в непроглядной тьме, то затухали, оставляя после себя лишь тяжесть в груди. Он машинально провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее, и поднял взгляд на Веру Павловну.

— Не стойте столбом, я ведь вам еще ваш тронный зал не показывала — поторопила Вера Павловна.

— Это где? — удивился Септ.

— Хм… Вместимость вашего артефакта поддерживается за счет созданного внутри осколка мира. Вот мы сейчас внутрь прогуляемся, допросим Сержа. Подождите, что-то не так.

Она замерла около дома, прислушиваясь. Потом повернулась к Септу.

— У нас бунт на корабле, вы устали с дороги, предлагаю привести себя в порядок, а я с привиденьками пока повоюю — печально улыбаясь предложила она.

— Вот уж нет, я бы тоже поприсутствовал — не согласился Септ.

Шум шел из гостинной, они вошли вдвоем и Септ невольно замер, в помещении было непривычно многолюдно. Септ насчитал не меньше двадцати человек, данные сложно было считать за достоверные, потому что граждане мелькали сквозь стены, словно неведомая сила тянет их наружу.

За столом сидел юный фендрик, белый как полотно, он прятал голову в плечи и вздрагивал от громких звуков. Люди разбились на небольшие группы и с жаром что-то обсуждали. Перед фендриком лежали бланки протоколов, он старательно записывал что-то.

Вера Павловна прошла к столу и с подозрением посмотрела на служивого.

— Да живой он, живой — спрыгнул на стол Пушок и сделал круг, высоко задрав хвост.

— А здесь как оказался? Вы его удерживаете? — повернулась Вера Павловна к собранию, но похоже, ее никто не услышал.

— Я сам пришел-с. Начальник управы уже второй день бесчинства творит, земли государственные захватывает. Вот я и хотел-с — промямлил фендрик.

— Укрыться в странном доме и переждать? — переспросил Септ, совсем забыв, что внешности Ларина у него теперь нет, но на фендрика хватило и его напора.

— Я человек чести, я Букин Владимир Борисович, защитник мирного населения! Я одинокую девушку хотел предупредить. Кто же знал, что у вас такое количество не зарегистрированной публики проживает — вдруг вывернулся фендрик.

— Хм… Пушок! Мне во-второй раз спросить, что здесь посторонний делает? — она нежно погладила кота по спине, но вдруг, рука её начала сжиматься на загривке.

— Это не я, я просто грустил. Скучал. Может я много и громко вслух скучал. Может кто-то услышал, что вы к кораблю поедете. И что вакансия среди живых появится. И может быть, совершенно случайно, этот кто-то растрезвонил всему собранию что и зачем.

Дом, милый дом

— Животное, быстро скажи, что ты господина Букина не для вашей лотереи приготовил! — Теперь она держала кота за шкирку, поднимая над столом.

— Это всё он, он, Леонид Терентьевич! Ему секретарь был нужен для комитета. Он пропустил гостя через барьер! — сдал Пушок виновника, лапой указывая в сторону плохо одетого гражданина, которого Септ в свое первое появление принял за бездомного.

Кота бесцеремонно бросили на стол. Вера Павловна как-то нехорошо смотрела то на листы бумаги, исписанные именами, то на самого фендрика. Зеленые глаза медленно темнели, цвет крепкого чая за мгновения сменился на почти черную южную ночь. Холодок прополз по спине Септимуса, когда он представил, что в помещении, может стать на одно привидение больше. Он решил проявить инициативу.

— Плохи твои дела Букин — быстро нашелся Септ, осознавая, что выпускать его никак нельзя. — Совсем плохи. Проникновение со взломом на частную территорию. Хищение производственных тайн.

— Я просто, просто-с, вел протокол собрания! — заскулил Букин и покраснел как спелый помидор.

— Есть у меня одно очень выгодное предложение — начал Септ, строго посмотрев на Букина. — Даже не предложение, приказ! Граф Ларин отряд собирает, пригодится ему храбрый человек, если желаете проявить себя и славой покрыться, то прямо сейчас скачите в Курасково, найдете там Руха. А котик подробности расскажет. Правда, котик?

Пушок брезгливо посмотрел на Септа и принялся тереться об руку Веры Павловны, она как раз села за стол и наблюдала за игрой Септимуса.

— Сопроводи Букина в Курасково, Руху скажи, завтра будем — согласилась Вера Павловна.

Фендрик долго кланялся, даже в порыве поцеловал руку Вере Павловне. Под возмущенные взгляды публики, он машинально сгреб разложенные листы на столе в свой портфель и заспешил на выход.

Вера Павловна с Септом наблюдали, как он поймал коня, поставил ногу в стремя, взлетел в седло и чуть не свалился, потому что конь взвился на дыбы. На шее коня, чуть выше холки материализовался Пушок, и конь понес Букина к новым подвигам.

— Я, пожалуй, погорячился, тут по прямой не проехать, а кругом, верст пятьдесят будет — спохватился Септ.

— Ну, конек добрый, как раз к утру и доберутся, если кот их обоих по дороге не сожрет — последнее она произнесла уже рассеяно.

— А теперь с вами, гости дорогие — Вера Павловна обратилась к призракам. — Никаких равных прав для живых и мертвых в этом доме не существует. — Последняя часть фразы прозвучала угрожающе строго, граждане враз замолчали, в комнате повисла звенящая тишина. Она продолжила: — И не планируется. Все вы уже реализовали себя как живые люди, а теперь имеете совещательный голос.

— Я не согласный! — вышел вперед Леонид Терентьевич. — Я предлагаю провести голосование, кто из нас счастливчик или сделать эту должность переходящей. Нашего секретаря украли, но мы победим, товарищи!

Собрание снова зашумело, как улей, к которому подлетел отряд шершней. Кто‑то кричал «да», кто‑то «нет», кто‑то предлагал альтернативный вариант, например, тянуть жребий или устроить конкурс талантов.

— А пока Леонид Терентьевич, почивший в должности председателя СНТ развлекается, поясню что вы пропустили — Вера Павловна усадила Септа на диван, который скрипнул, будто вздохнул с облегчением: наконец‑то кто‑то сел не на подлокотник, а как положено. — У нас есть технология, которая позволит Ларину остаться с нами.

Септ с тревогой смотрел, как Леонид Терентьевич проводит голосование. Выглядело это как шумная возня на грани войны между гражданами.

— Интересный у него наряд, говорят, раньше дачники намеренно так одевались летом, по принципу донашивать ненужное на сельхозработах. — Вера Павловна попыталась вернуть внимание Септа к обсуждению. — Так вот, призраков у нас в распоряжении около трехсот, слух о возможном возвращении в мир живых, к сожалению, опередил наш приезд из северных пустошей.

— Да, часть с чистосердечным признанием одного кота мы вместе наблюдали — согласился Септ. — Если их около трех сотен, то почему здесь только двадцать два человека?

— Много правил, в некотором роде это представители. Артефакт не в силах одновременно обеспечивать плоть для всех. И работает только внутри дома. Те, кого вы видите прорвались сюда на удачу. Даже думать не хочу, какой ценой. Я составила список требований для Ларина, где на первом месте манеры и взвешенность решений, думала у нас уже есть кандидат, а у него самоотвод.

— Подождите! Вы каким-то образом собрали порядка трехсот душ и всё это время живете с мертвыми? — спросил Септ.

— Собрала. Это было несложно. Я вас потом научу — отмахнулась она.

Септ отбросил свою сдержанность и с силой притянул к себе Веру Павловну. Та не поняла его порыв, и только смущенно сидела, прислушиваясь к словам, но они запаздывали.

Одиночество, казалось Септу чем-то непосильным. Встретившим жизнь в приюте он привык к компании, он держался за товарищей как за незыблемые законы вселенной. Сначала это были друзья по несчастью, потом сослуживцы, позже разномастное сообщество искателей удачи. Дружбу Септ ценил как высшую ценность, но изоляции боялся как огня. Несмотря на длительные перелеты в черном космосе, холод которого мог вытянуть душу из любого, кто смотрел во тьму, Септ всегда знал, что ему есть куда вернуться. Это не было конкретным местом, но любая перевалочная станция превращалась в такое место, как только он встречал товарищей. Он и в этот полет подписался ради спасения друзей, но теперь встретил женщину, которую не только нагнал его кошмар, он её победил, заставив собрать вокруг себя этих мертвых. Как Септ мог облечь все эти мысли в слова?

Тем временем собрание все шумело: Леонид Терентьевич уже стоял на стуле, назначив сей предмет своей трибуной. “Пишем своё имя на листке бумажки” доносилось со стороны стола.

Септ все не мог начать говорить, он отстранялся, держал девушку за плечи, всматривался в глаза с безнадежной преданностью, снова привлекал к себе.

— Это же… Это… — вдруг начал он и снова сбился. — Нас теперь двое. Теперь есть мы. Слышите! Мы! Я понимаю, вам потребуется время. Но я посылаю к черту нашу сделку. К черту! Мы выкупим эту дряную планету, захватим её полностью. Я не знаю как, но я убью каждого, кто хотя бы слово дурное о вас сказал.

— Септимус! Все хорошо, помните волшебное заклинание? Все хорошо и будет еще лучше. Никак в толк не возьму, что вас так растрогало? Давайте здесь решим. Все время мира у ваших ног, чтобы после трудов поделиться разными соображениями.

Септ сидел с самым потерянным видом, словно мир рухнул и его отвергли, Вера Павловна посмотрела на него с подозрением:

— Природа вашей внезапной чувствительности может быть связана с гробницей, я позже проверю.

Она смущенно вырвалась, встала около каминной полки и позвала:

— Софья Ильинична! Принесите большую корзину.

Софья явилась с улицы, шагнув из стены, она виновато озиралась, видимо, уличная жеребьевка не дала ей возможности участвовать в дебатах. Корзину принесли и Вера Павловна начала таинственно нагружать её мешочками с каминной полки.

Это действо повергло всех в поистине гипнотическое спокойствие.

— Утром огласим, кто первым пойдет в мир живых — заявила Вера Павловна. — А сейчас, кому хочется еще побыть под солнцем, все брысь. Живые устали.

Корзину доверили нести Септу и свою задачу он выполнял со всем усердием. Только поставив её на небольшой стол, Септ выдохнул облегченно.

— Расскажите что здесь? — он готов был рухнуть от усталости и сжигающего его жара, разоблачиться он не успел, и теперь комбинезон начал прилипать от пота.

— Здесь? Все жители этого участка и дома, их материальная часть. Если упростить, стоит повесить мешочек с духом одного из призраков на шею Ларину, как произойдет подселение. Я пятой точкой ощущаю, что всё это дикая авантюра, но это самый простой способ вернуть графа в игру на время.

Она подошла, легко коснулась его лба, её рука задержалась на пылающей огнем щеке.

— Я сейчас корзину печатями скрою, тогда можно спокойно в душ идти. А то у вас скоро жар начнется.

Свет всполохами слетал с рук, падал на стол, вздымался к потолку, звездами вспыхивал на стенах. Еще мгновение, и она кивнула своей работе, видимо оставшись довольной.

— Пойдемте, я за вами поухаживаю — она повела Септа за собой.

Она заранее включила воду, пар наполнял душевую кабину, и только здесь, в тишине Септ понял насколько он устал. Казалось, силы остались только на то, чтобы подпирать стену. А предстояло раздеться, помыться и доползти до спальни.

Вера Павловна молча, ничего не спрашивая и не объясняя, принялась стягивать с него одежду. Руки показались удивительно тёплыми, Септа обдавало жаром от её прикосновений. Он неуклюже ворочался, когда нужно было стянуть с него рубашку или снять брюки. Септ осознавал, что выглядит комично, но лениться решил до победного конца. Наконец, она дошла до комбинезона, который остался на нем еще с корабля. Ткань, пропитанная пылью и воспоминаниями о жесткой посадке, казалась чужой и неудобной.

Он чувствовал себя мешком картошки, который прислонили к стене, задача оказалась нелегкой, потому что девушка была почти на голову ниже. Движения Веры показались ему осторожными, но взгляд горел каким-то азартом. Было в нем что-то от настроения человека, раскрывающего непослушную упаковку от подарка. Подарком Септ себя не считал от слова “совсем”. Ларин, с его атлетическими формами, дал бы ему фору: до такого низкого процента жира, Септу пришлось бы сушиться не день и не два.

Вера быстро разобралась с комбинезоном, все модели адаптировались на случай машинного обслуживания, поэтому конструктив держался на многочисленных липучках. Она уже отошла в сторону, любуясь ни то на результат своих трудов, ни то на техника. Вера кивнула в сторону душа, но Септ вдруг ожил.

Как человек, у которого открылось второе дыхание, он подошел резко, прижал девушку к стене, где недавно тюленил сам, и принялся снимать одежду с нее. Руки задерживались немного дольше, чем нужно на открытой коже. Услышав как спокойное дыхание становится глубже и прерывистей, он потянул её за собой под струи воды. Там он припал к её губам в долгом поцелуе. Септ надеялся на не менее страстное продолжение, но девушка выскользнула, однако из кабинки не ушла, а встала позади, почти опираясь своей спиной на его спину. Вода продолжала течь из широкой лейки, накрывая обоих сразу.

— Я не монашка — выдохнула она.

Теперь ему казалось, что в воде нет никакой привлекательности, она мешала ему услышать нечто важное.

— Я бы согрешила с вами еще в первый день — продолжила признаваться она. — Наплевала бы на свою невинность и согрешила. Но понимаете, какая история. Слишком большой разрыв в уровнях. Это может вам навредить. Давайте установим мораторий, дотянем вас до первого ядра, а там, все эти нелепые телодвижения будут только на пользу.

Септ молчал, не зная, что сказать. Особенно ему не понравилась формулировка “нелепые телодвижения”, потом мысль забуксовала на фразе “свою невинность”, он стушевался и теперь не двигался.

Вера Павловна встрепенулась, взяла пушистую мочалку с полки:

— Если вы позволите, я все же закончу то, что планировала — не дожидаясь ответа, она шутливо оставила пену прямо у него на носу, Септ расплылся в детской улыбке. — Ваша встреча с духами гробницы прошла не очень удачно. Я никак не могу отладить все каналы дистанционно, придется вам вытерпеть эту пытку. А раз вас всё равно нужно касаться, то объединим необходимое с полезным.

Он не помнил, чтобы кто-то вот так мыл его, осторожно, аккуратно, с нежностью и трепетом. Кажется вода снова была реабилитирована. Она смывала тонкий слой пены, и девушка, сбиваясь проходила по участкам кожи по несколько раз. Он видел грусть, когда она находила следы от инъекторов на коже, они фиолетовыми рубцами рассказывали историю, как Септ валялся в медотсеке, валялся долго, и только сегодня вышел на свет. Видел старания, и тихий восторг, который Септ с радостью делил с ней. Он вернулся. Выбрался из металлической клетки.

В её движениях тоже была усталость, когда на Септа накинули большое пушистое полотенце, она качнулась, опираясь о стеклянную перегородку. Он только взъерошил волосы, но быстро, поймал девушку полотенцем, перехватил и поднял на руки.

— Техник устал. Техник будет валяться. И вы составите мне компанию. Силы все закончились — заявил он, и понес свою добычу в сторону спальни.

Коридор казался бесконечным, лампы вдоль стен отбрасывали дрожащие тени на старинные обои с выцветшим узором. В спальне он бережно разместил Веру на широкой кровати с резным изголовьем и рухнул рядом. Девушка игриво улыбнулась, легким движением рванула одеяло и одновременно с этим, легла, положив голову на его грудь. Её волосы рассыпались по плечу, щекоча кожу. Когда она успела их высушить?

Одеяло накрыло обоих.

Тронный зал

Утром пара расположилась в кабинете на втором этаже, где неожиданно обнаружился Прохор Степанович. Сидел он сгорбившись, словно вся тягость бытия давила на его широкие плечи. Вера Павловна подошла ближе, но он не среагировал, ей даже пришлось по плечу его потрогать. Он очнулся словно ото сна и вяло произнес:

— Беленький совсем затосковал.

Вера Павловна понимающе вздохнула. Одного гуся она пожертвовала Гришке, и теперь второй трофейный гусь словно потерянный шатался по двору.

— А вы здесь от чего прячетесь? — поинтересовалась она.

— Так вы кого-то одного на свет божий отпустите сегодня. Но только одного. А куда мне тягаться? Вот Марк Аврелич, так он лучше всех подходит. А кому интересен бывший водитель кобылы из совхоза “Ленин в ноябре”?

— Марк Аврелий действительно выиграл бы, но понимаете, отказался — заявила Вера Павловна и посмотрела на корзину.

— Марк Аврелий? — переспросил Септ.

— Наш профессор-картежник — кивнула Вера Павловна.

— Может мы изменим требования? — предложил Септ. — Сделаем основным, например, готовность четко исполнять приказы. Говорить в шкуре Ларина нужно как можно меньше, потом в Курасково до сих пор нет ни одного специалиста по хозяйству, а рачительность Прохора Степановича мне показалась выше всяких похвал. Вы Прохор Степанович как с детьми? Ладите?

— Так, это, было дело, после войны то я в детский дом провиант возил, он с той стороны склона размещался. Бывало и играл, и строгать учил, я же плотник по основной специальности — ожил Прохор, и глаза его заблестели, как у мальчишки, которому пообещали мороженое. Он начал с надеждой смотреть на Септа, словно тот мог одним словом превратить его из скромного подсобного рабочего в министра по делам всего на свете.

— Прохор! Вы оставьте нас ненадолго, я вас обязательно позову. Дело вам поручаю важное, встаньте горой около входной двери, нужно нам прогуляться кое-куда, если сможете справиться, то считайте себя новым завхозом.

Прохор вскочил, он перетаптывался с ноги на ногу, словно бежал куда-то, но потом сорвался и исчез за дверью.

— Плеть достаньте, вот здесь в кресле оставим — подсказала Вера, вдруг встав сосредоточенной. — Встаньте поближе, я сейчас проход открою, вам нужно просто за руку меня взять, вместе зайдем.

Септ кивнул, и началась магия. Он уже не искал в этом логического объяснения, просто смотрел как с рук девушки слетают новые символы, так похожие на пиктограммы в кораблях, но теперь к ним примешивались рисунки созвездий. Созвездия странно напоминали те, что можно было посмотреть в одной из столичных галактик, но и это он не успел обдумать. В комнате появился черный провал в пустоту, по размерам напоминающий дверной проём. Вера Павловна потянула за собой и они оказались в полной темноте.

— Наступайте смело, лестница появится сама — подсказала Вера, но шаг в пустоту делать не спешила. — Это ваш тронный зал, гость здесь не обладает силой творения.

Септ смутился на мгновение, но потом шагнул вперёд и тьма начала меняться. Он видел огромную пещеру, её своды озарялись зеленым огнём: он был повсюду, горел в факелах на стенах, блуждающими огоньками путешествовал у потолка, вспыхивал в самых далеких закоулках. Ступня стояла на ступени, плотно сбитой из костей, они светились в темноте всё тем же зеленым светом, словно были пропитаны фосфором или древним проклятием. Стоило ему занести ногу для нового шага, как кости с пола пещеры взмывали в воздух, и образовывали новую ступень. Вера Павловна шла следом, она остановила его примерно в десяти метрах над землёй.

— Тут можно разместиться — подсказала она.

Септ понял механизм, не успел он опуститься, чтобы присесть, как почувствовал, как с тихим треском вокруг него вырастает конструкция с высокой спинкой, подлокотниками и даже упором для ног. Он осматривал декоры, пока девушка, плавно ступая по воздуху, словно он ничем не отличался от других поверхностей не начала рассказывать:

— Видите эти клетки? В них все наши пленники, они спят, но стоит призвать кого-то из них, он очнется, и можно проводить допрос.

— Подождите, я бы хотел осмотреться. Не сочтите за труд, присядьте здесь, а я спущусь вниз. Чтобы моя любовь к театральным эффектам реализовалась полностью, нужно видеть сцену целиком — заявил Септ и глаз его загорелся от предвкушения осмотра богатств.

Вера Павловна только хмыкнула, но просьбу исполнила.

Септ осмелел, он шел по своим владениям, улыбаясь всему: костям, что продолжили складываться в ступени, огромному залу, где расположилось порядка сотни стражников, клеткам с пленниками, которые висели вдоль стен. Клетки напоминали птичьи, по вместимости в каждом можно было разместить взрослого страуса, а то и двух, если они дружат. Черный блестящий металл прутьев, плетение и фурнитура, все это явно выполнил мастер своего дела. Над клетками тоже горели огоньки, но их пламя было лиловым.

— А где та кладовка, из которой воины достают инвентарь? — спросил Септ, рассматривая камни под ногами. Черные плиты составлявшие пол, были идеально подогнаны, шероховатая поверхность не скользила, добавляли атмосферы пятна, похожие на засохшую кровь.

— Кладовка на три часа от вас, но пока не рекомендую посещать, разбор может слегка затянуться. У меня тоже в роду было много “хомяков”, тестировали артефакт несколько человек — её голос звучал рядом, но разносился с легким эхо.

Септ обернулся и застыл, словно его окатили ведром ледяной воды с лепестками роз. Зал мерцал зелёными огнями, факелы на стенах трепетали, огоньки под потолком кружились в каком‑то потустороннем вальсе, а лиловые всполохи над клетками с пленниками придавали всему виду оттенок театрального безумия.

Трон, составленный из костей и черепов, возвышался посреди зала, как курган из тел врагов в эпической битве, которую потом воспевали скальды, слегка преувеличивая число павших. Септ точно помнил, что в комнату они заходили в домашней одежде: он в халате, а Вера Павловна в простом платье с цветочным узором, но теперь на троне сидела если не королева, то принцесса тёмного престола.

Её платье сменилось на длинное, в стиле какого‑то нарядного средневековья: бархат цвета полуночи, серебряные нити, вышивка, изображавшая, кажется, каких‑то мифических зверей, то ли драконов, то ли очень злых кошек. Рукава‑фонарики, корсет, подчёркивающий талию, и юбка, раскинувшаяся вокруг, словно чернильное пятно на пергаменте. Блуждающие огоньки играли на ткани, делая картинку ирреальной.

Он улыбался всё шире и шире, — это было отличное место для неудобных переговоров.

— Пыточная на одиннадцать часов — снова заговорила Вера Павловна.

— Пыточная, это хорошо — согласился Септ, мысленно отложив посещение сего заведения.

Он поднялся к трону, сел рядом с Верой Павловной, деликатно удержав её за рукав расшитого платья, и торжественно заявил:

— Я готов допрашивать. Сержа в цепях в тронный зал!

— Будет сделано, ваше… — она сделала паузу, словно подбирая титул, — …темнейшество.

Септ напустил на себя важный вид, но не сдержался и заулыбался во все зубы. С детским восторгом он наблюдал, как над одной из клеток ярче разгоралось лиловое пламя, сама клетка вспорхнула, шлейф из чар чем-то походил на крылья, сотканные из света. Клетка приземлилась перед основанием костяной лестницы, двое копейщиков открыли створку, извлекли Сержа и сразу поставили на колени. Серж не шевелился, он еще спал, а вот воздух вокруг него словно проснулся. Фигуру пленника встряхнуло, на поверхность, из внутреннего кармана камуфляжного костюма появилась брошюра, она повисла в воздухе, над головой несчастного.

— Хм… А это что сейчас было? Я не приказывал — задумался Септ, глядя на листки бумаги.

— Стандартная процедура, обыск. Если желаете осмотреть, просто руку протяните вперед — подсказала она. — Метки опасности нет, там информационный ярлык будет, когда заберете. Думаю, чем-то будет походить на ваши игры с БК по формулировкам.

Септ наслаждался всемогуществом, он властно указал на предмет, брошюра в несколько листов медленно поплыла по воздуху, Вера Павловна заглянула в содержимое и воскликнула:

— Твою так перетак! Это ещё что такое?!

НПС

— Вы тоже видите это? Мне не снится? — ругалась Вера Павловна, указывая на печатные листы.

Септ поглядывал на неё с тихой улыбкой: было что-то хрупкое в её ругани на несправедливость бытия.

— Давайте вместе изучим. “Добро пожаловать в мир “Рухнувшая империя”! Вас ждет хардкор и выживание без удобств. Неадекватное местное население и аутентичные локации”. Завлекательно, а главное, нигде не обманули.

Он начал загибать пальцы:

— Империя рухнувшая есть. Удобства - не, не слышали, насчет населения, про многих из них, я бы и покрепче выразился.

— Вы меня дразните, да? Здесь на третьей странице моё фото! Я часть квеста, “бедная селянка”. Бедная селянка?! “Насладись свежим и упругим телом, завоюй саму природу!” Так вот как они на нас вышли? Здесь координаты прописаны!

Септ посмотрел на фото, на нем Вера Павловна лежала в стоге сена, прикусывая травинку. Из одежды на ней был белый передник, который скрывал… Да ничего он не скрывал.

— Я разделяю ваше негодование, — спокойно заявил Септ, пролистывая дальше. На следующей фотографии Вера стояла уже вполне одетая, и поливала из лейки некрасивую клумбу. — Нам важнее другое, а именно данные производителя.

Бумагой в настоящей империи не пользовались уже очень давно. Цифровизация победила всё и вся, оставив печатные издания в компании динозавров и почтовых голубей. Поэтому этот проспект был чем‑то вроде крайне дорогого маркетингового хода. На предмете действительно была цифровая метка, которая каким-то образом сейчас висела рядом в воздухе.

— Здесь, посмотрите. — Он указал на текст об издательстве и правообладателях проекта. — “Холм Целий, Имперская типография ден знака по заказу корпорации… Тираж 1000 экземпляров”. Данные заказчика и хозяина планеты не совпадают. Отправлять Туристов, использовать фото реальных жителей с разными обработками, нормальная практика. Туристы - это всегда отморозки, все чем они занимаются в таких вылазках, это охота на местных. С учетом их технической подготовки, шансы у местных, обычно такие же безнадежные как в игре, где у врагов бесконечные жизни, а у тебя одна полоска здоровья. Но я впервые вижу, чтобы собственник передавал право вылазок кому-то ещё.

Септ пытался убрать буклет, но Вера схватила его первой, и принялась рассматривать клумбу.

— Я помню, до катастрофы можно было сделать такую халтуру на любого гражданина, лишь бы были хоть какие-то опорные изображения. Вы же понимаете, что я не позировала? Но есть одна проблема. Эта клумба, существует в реальности, находится внутри защитного контура, и фото сделано примерно два месяца назад, этот вид орхидей как раз цвёл — она погрустнела. — Я сдаюсь, вы должны научить меня, как сделать нашу частную жизнь, частной.

— Эээ… Никак. Пока никак — развел руками Септ. — Все подобные планеты оснащены механизмами слежения круглые сутки и без перерывов на выходные. Пока я видел три перспективных места, где можно без опасений обсуждать разное. Но и здесь я не уверен. То что вы называете Путями, ваш иллюзорный город Этериум и эта пещера. Но если в Тронном Зале есть механизм распознавания цифровых меток, то у меня плохие новости, это место нуждается в проверке.

Септ продолжил:

— Наш список врагов только что дополнился новыми персонажами, если вкратце. Вас заказали на очень высоком уровне, и судя по дате, примерно за месяц до моей жесткой посадки.

— Вы всегда можете отказаться от своих обещаний — смутилась Вера Павловна. — Быть мне другом, но при этом, врагом всему миру, слишком высокая цена.

— Другом? Да, неприемлемо высокая. Я не буду вашим другом — ухмыльнулся он. — А вот как муж, я обязан справиться, — выражение его лица стало очень серьезным.

— У вас уже есть мысли как собрать армию? — улыбнулась она в ответ.

— Если нам повезет слетать кое-куда, у нас будет команда, которая поможет в этом. Но я задержался к ним на помощь. И скажу честно, я не просто попрошу принять как родных моих сослуживцев, но и подремонтировать, тех, кто окажется раненым.

— Это не обсуждается. Если вы им доверяете — кивнула Вера Павловна. — Но одного я вас не отпущу. Даже не мечтайте.

— Договорились — улыбнулся он. — Может Серж, наконец, расскажет нам что-то перед смертью? Что вы там говорили про пыточную? Если эта тварь планировала сделать с моей женщиной… Да не важно что, просто умереть будет слишком скучно!

Вера кивнула, и Сержа, наконец привели в чувство. Он стоял на коленях слишком долго, и как только пришел в себя, просто завалился на бок, потирая затекшие ноги. Он катался по камням, завывая, но когда рассмотрел, где находится сел на пятую точку и глупо уставился на костяной трон.

— Кажись этого в развлекательной программе не было — потер он глаза. — Когда это баганутую “селянку” повысили и что это за “Темный лорд”? Я пасхалку активировал? Эй! Админ! Запрашиваю эвакуацию! Срочно! У меня тут квест глючит, NPC агрессивные, а инвентарь пустой!

— Смертный! Я здесь админ — сурово гаркнул Септимус, и к Сержу начали подходить новые стражники. — Бодренько и без воды: кто такой, что забыл в этом туре, где ваш схрон со шмотом? Сколько дней визы оплачено?

— Дней? Я и упыри эти безлимит оплатили. Никто из нас домой не планировал возвращаться. Они то, в князья после веселья планировали. Только нам обещали эвакуацию по требованию. Я думал, что поселюсь тут, буду садик выращивать — он начал рыться в карманах, но все усилия оказались тщетными.

— Это ищешь? — показал буклет Септимус.

— Да, страница четыре — пробурчал Серж.

Септ и Вера переглянулись, на четвертой странице было фото со злосчастной клумбой. Септ нахмурился и произнес:

— Вот сейчас не ошибись!

Стражники подошли еще ближе, один из них нетерпеливо скреб острием копья по полу, звук который он производил, был поистине неприятным. Вовсе не потому что мог поспорить со скрежетом гвоздя по стеклу, а потому что пылкое воображение уже нарисовало пленнику картинку, где это копьё без усилий впивается в его плоть. Видимо, инвалидность и сад, в сознании Туриста не миксовались, поэтому Серж побледнел и выкрикнул:

— Changnienia amoena!

— Хм… Вроде на имперском кричит, а понятнее не стало — взъерошил волосы Септ и вопросительно посмотрел на Веру Павловну. — Может это по вашей части? Заклинание какое-то?

— Вы по листу орхидею определили? — вдруг спросила Вера Павловна пленника и его глаза засияли.

— На этой планете есть больше двадцати видов орхидей, которые больше нигде не встречаются! Я как только увидел эту клумбу, бросил все дела, взял сбережения и отправился к приключениям. Я никак не мог предполагать, что мне в компанию выдадут тех головорезов.

— Увести — скомандовал Септ.

Не успел пленник рот открыть, чтобы возразить, как весь он опал, размяк, снова возвращаясь в свой тягучий сон.

Септ наблюдал как охрана снова запаковала несчастного в клетку и нахмурился. Придурок покушался, это было неоспоримо, но покушался на содержимое клумбы. И каким идиотом нужно быть, чтобы приехать ради какого-то там “фикуса”? А примерно таким же, как один мой знакомый идиот, который верил, что можно просто взять и поселиться в доме мечты и жить спокойно. Нынче регулярно на него в зеркале смотрюсь.

— Что думаете? — спросил Септ у Веры Павловны.

— Реально редкая растюшка. Но уж слишком безбашенный повод для такого безумства. Знаете, мы ничем не рискуем. Когда будет поменьше дел, вытащим на свет божий, проведем обыск души.

— Мне понравилось одно. Они не планировали возвращаться. А организаторы не собирались их забирать. Нужно будет осмотреть челнок, есть у меня одна мысль. Так! Нас ждут в Курасково!

Родня приехала

— Ждут, но подождут ещё — сказала Вера Павловна, уже располагаясь в доме.

Септ шагнул за ней, еще держа в памяти величие своих владений.

— Давайте сюда графа Ларина — попросила она и выбрала один из мешочков.

— А сейчас будет колдунство? — воодушевился Септ.

— Для начала скучная теория. То что я называю призраками, это более-менее крупные обломки душ. Душа в моем понимании ничто иное, как сгусток энергии, имеющие свойства газа и в тоже время, чего-то схожего с электромагнитным излучением. Думаю, в вашем мире, его уже выделили как нечто отдельное. И нашли применение.

Септ тревожно замолчал. Империя научилась использовать души, и название было. Но, установки, добывающие энергию, посредством душ, всегда вселяли в него суеверный хтонический ужас. Имперский принцип: постоянный прирост захваченных территорий, объединил бесчисленное количество планет. И как множество ручьев, питающих реки, все эти поглощенные цивилизации приносили с собой свои верования, богов и надежды на загробную жизнь. Но любая, из известных ему религий, давала умершему хоть какой-то шанс на покой. А вот империя отбирала даже это последнее, сокровенное право на посмертие. Такой дикий конец мог ждать кого угодно, потому как “Жнецы Аида”, так назывались служители этого мрачного министерства, пользовались безграничной властью и никому не подчинялись. Ходили слухи, что не все души одинаково полезны, а особенности отбора держались в секрете.

Тень страха на лице Септа, пока он предавался мрачным мыслям о своей отчизне, рассмотрела Вера Павловна.

— Если это какая-то страшная тайна, ничего страшного — подбодрила она. — Давайте начинать. Осколки души после смерти, обычно держатся за нечто физическое. Чаще всего это кости погибшего. Но регулярно, кости истлевают, поэтому таким материальным предметом становится горсть земли на месте упокоения, или предмет, принадлежавший покойному. Во многих известных мне культах, взять с собой горсть земли, это значит, заручиться поддержкой родственников, покинувших сей бренный мир или кого-то из соседей в том же статусе. Позже это трансформировалось в образ родины, родная земля, уже без привязки к почившим. Так вот, в каждом из этих мешочков, один из наших местных призраков.

— Вы сказали осколки души — уточнил Септ, возвращаясь к реальности и стараясь унять внутреннюю дрожь.

— Да, все верно, душа в некотором роде раскалывается, сразу после выхода из тела. У нас есть постулат, пожалуй, главный. Сила действует в согласии с природой вещей и противится неестественному. Осколок души будет стремиться стать целым. Быть целым, а не частью, его природа. Мы создаем условия, и осколок набирает силу. Такая душа может подселяться. Подселить её можно в любое свежее тело, а можно и в несвежее. Но обыкновенно, привидения не любят последний вариант. Ощущения неприятные, — нахмурилась она и добавила — С их слов.

Тело Ларина вынесли стражники, аккуратно разместив в кресле. Септ, забыв о разговоре, пристально всмотрелся в лицо покойного. Кожа графа имела ровный, восковой, но не мертвенно-серый оттенок. Никаких следов разложения, никакого трупного запаха. Казалось, человек просто спит глубоким, тяжелым сном.

— Я его законсервировала — улыбнулась Вера Павловна и видя недоумение на лице Септа, пояснила — Тело можно хранить избегая разложения в мире, где мы с вами только что были гостями. Но есть одно но, если достать такое с длительного хранения, оно может очень быстро превратиться в “сопли” и кости. Процесс разложения пойдет с чудовищной скоростью, наверстывая упущенное.

Септ окинул взглядом комнату, мешочки на столе, безжизненное тело в кресле, хрупкую фигурку девушки напротив и спросил, выстраивая логическую цепочку:

— Верно ли я понимаю? Вы разместите мешочек на корпусе Ларина, свяжите дух и плоть какой-то печатью, и тело “оживет”. Но тогда, если некто, снимет мешочек, тело мгновенно перейдет в разряд “покойников”.

— Свяжите…— Вера Павловна покачала головой, оценив его терминологию. — Скорее пришью. Тысячи нитей удерживают душу в теле, они слабеют и тогда человек умирает от старости. Или их можно аккуратно срезать, и вот тогда вы поймаете душу любого. И да, мешочек может снять сам временный владелец тела. Защитить от тлена можно, дней на сорок. Больше у меня не получится, дело даже не силах, скорее в той самой естественности.

Септ снова поморщился, “Жнецы Аида” славились своей тягой к пыткам. Про один из видов, “тысяча порезов” слагали мрачные легенды от первого лица, уцелевших не было, но были те, кто находил жертв.

Истории всегда начинались одинаково. Знакомый или родственник рассказчика исчезал, а потом его обезображенное, почти обескровленное тело находили на пустыре. Оратор опускался до объяснений, что в порыве скорби считал раны, и было их никак не меньше тысячи. Как они все помещались на одном теле, Септ всегда считал загадкой, списывая на народное преувеличение. Но подобные истории, встречались в дешевых портах намного чаще, чем сказания о каком-то удачливом пройдохе. География этих сказаний была такова, что было понятно: в этой сказке есть доля сказки. Но только что, ему стало по-настоящему жутко.

Тысяча нитей… и тысяча порезов. Эти числа пугающе точно сочетались. Страшная догадка обожгла сознание: то, что все называли изощренной пыткой, было пыткой лишь по ощущениям жертвы. По сути же, являлось просто частью технологического процесса добычи души. Если душа раскалывалась после выхода, то изъять её цельной, неповрежденной, можно было не иначе как с живого человека, аккуратно перерезая эти самые нити.

— Я задумывала короткую и полезную лекцию, а не отправку вас в длительную депрессию. — Тревожно сказала Вера Павловна, заметив, как изменилось его лицо. Она подалась вперед и осторожно коснулась его руки — Что не так?

— Скажите мне, что в вашем мрачном мире, подобное не практикуется — попросил Септ, сам ухватился за плечи девушки и пристально посмотрел в глаза.

— Атлас с точками крепления души и сам инструмент, хранились в единственном экземпляре в одном из тайников нашей семьи. Я понятия не имею, откуда пришла эта технология, но я видела её отголоски в виде акупунктуры и кровопускания в истории средних веков. Поэтому, не могу гарантировать, что это не практикуют. Что вас так испугало?

Септ нахмурился, отвел взгляд и сказал:

— Я всегда считал, что человек рождается свободным. Империя не разделяет это моё убеждение, ни в жизни, ни в смерти. Я видел много такого, что сложно забыть. И пленённые души, один из худших моих кошмаров.

— Привидения этого дома, просто сбой системы. Они возникли сами. Живут здесь по своей воле, но с моей помощью. Если вы об этом. А на счет добычи душ, я могу гарантировать, что вашу мы не отдадим никому — она посмотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни тени кокетства, лишь стальная решимость, — Она принадлежит мне.

Закончив фразу, она по-детски смутилась, густо покраснев, словно сказала что-то непозволительно откровенное. Септ молчал, потрясенный простотой и силой этих слов, и под этим его взглядом она краснела ещё сильнее. Наконец, справившись с собой, она продолжила, но в голосе уже звучала легкая, самоироничная усмешка:

— Сложности взаимоотношений с существами вроде меня. Кажется, будто предлагаешь руку и сердце, а сдаешься полностью. Такая вот несвобода. Не знаю, понимаете ли вы всю безвыходность своей ситуации.

Септ замер, стараясь запомнить этот открытый взгляд ясных, сегодня зеленых глаз, которые смотрели на него с неподдельной искренностью. Он заключил девушку в объятья, и жарко, жадно поцеловал, потом на мгновение отстранился и сказал:

— На такую несвободу я согласен.

“Граф Ларин” неуверенно и неуклюже поднялся с пассажирского сидения, к груди он прижимал большого белого гуся. За ним вышла Вера Павловна и новенький: его ярко-рыжие, слегка вьющиеся волосы, словно спорили с солнцем. Рух уже спешил на встречу, он обошел человека с гусем, поклонился Септу и доложил:

— Фендрика на стену в отряд определили, коня он, считай загнал, но местные обещали что коняга оправится. Гришка и его отряд, отличные ребята, понятливые. И это, Ларин. Тут к тебе жена приехала — на последних словах Рух хихикнул и уставился в пол.

— Вера Павловна, а вот зачем были эти танцы с бубном, если наш маг пламени меня в два счета раскрыл? — удивленно спросил Септ.

— А мы, маги на лицо не смотрим, мы ауры запоминаем — флегматично ответила она. — Я бы тоже хотела познакомиться с вашей женой. Пойдёмте, будет интересно.

Управляющий

— У нас есть Ларин, вот пусть он и знакомится — отрезал Септ и насупился.

— Настоятельно не рекомендую — отозвалась Вера Павловна и попросила Руха — Этого гуся зовут Беленький, ты его Гришке не показывай, нужно чтобы он на кухне не оказался. Есть у нас птичник?

— Поищем — улыбнулся Рух и началась борьба.

«Граф Ларин» держал птицу мертвой хваткой, с какой-то отчаянной, бессознательной нежностью. Но вдруг выпустил и совершенно трагически посмотрел на Веру Павловну. Он осторожно подошёл, словно земля под его ногами, нечто ломкое вроде тонкого льда и тихо сказал:

— Как-то неуютно мне, словно чужая шкура отстает. Может, ну его, туды-сюды, вернёмся, а? Марк Аврелич сейчас тыщу расписывает, не иначе — предложил обновленный граф и как-то настороженно вцепился в мешочек, что висел у него на шее.

— Видите? Нельзя Прохора Степановича отправлять в пекло — сокрушалась Вера Павловна и обращаясь к “графу” начала успокаивать — Вы здесь ненадолго, не переживайте. Кстати, Септ нам два Урала завёл. Знаете какие машины замечательные?

“Граф” посмотрел с интересом и его удалось таки передать местным для экскурсии.

— Пошли — скомандовала Вера Павловна, и Септ повиновался.

Прямо около входа их ждала дама, слегка за тридцать, а может и не слегка, под вульгарным макияжем рассмотреть возраст было сложно.

— Где мой муж, смерды? — с напором поинтересовалась она и подперла бока руками.

Бока у дамы были примечательные, троим росли, одной достались. При таких формах, грудь была плоской, лицо неприятным, а писклявый голос сразу зазвенел, как стая назойливых комаров над болотом. Она нервно поправляла кольцо на указательном пальце, будто кольцо постоянно норовило соскочить. Вера Павловна на это украшение смотрела с большим вниманием, но Септ решил пока не спрашивать.

— А вы кем будете? — уточнил Септ морщась, обращаясь к незнакомке.

— Я, покойного Николеньки, дама сердца. — Женщина картинно вздохнула, но глаза остались сухими и цепкими. — Лепина Оксана Геннадьевна. Раз его в дуэли победили, то требую оформить меня на попечение, согласна на должность старшей жены. И не ниже! — пропищала дама и уставилась на собеседников.

— Это она о чем? — тихо, одними губами, поинтересовался Септ у Веры Павловны.

— Местечковое — так же тихо отозвалась та. — Есть уложение, вдов внутри семейства подкармливать. А по обоюдному желанию и в гарем брать — отчиталась Вера Павловна.

— Гаремы?! — голос Септа дрогнул от неподдельного испуга. — Здесь еще и гаремы есть?

— Вместе с титулами феодалам разрешили заводить наложниц, — спокойно пояснила Вера Павловна, будто речь шла о погоде. — Количество не регламентировано, но в высшем обществе этими цифрами принято меряться. Где-то между количеством породных собак, жирных котов на балансе кухни и талантами крепостных. Только у Николая не было официальной жены, — она задумчиво прищурилась, глядя на вдову.

— Как это не было? И чего я здесь перед вами распинаюсь? Ведите меня к графу! И поживей! — заверещала дама и голос стал еще выше.

— А мне вот кажется, — усмехнулся Септ, которому вдруг стало весело от этой абсурдной сцены, — Вы ему не понравитесь. Совсем.

— Когда кажется, креститься надо! — окрысилась на него Оксана Геннадьевна. — Я тут распространяться не стану, но талантов моих хватит. И тебя зараза некромантская — она перевела злой взгляд на Веру Павловну, — Я мигом обратно в твои подземелья выпишу, помолвка еще ничего не гарантирует.

Теперь поморщилась Вера Павловна. В лице её, появилась какая-то холодная, аристократическая брезгливость, от которой Септу стало не по себе. Пришлая баба явно пыталась взять нахрапом, грубой силой и напором, но и связываться с ней, разводить публичный скандал, не хотелось. Септ посмотрел на Веру, не зная, чего от неё ожидать. И в этот самый момент она зловеще, почти хищно улыбнулась. Подойдя к Септу, Вера взяла его под руку.

— А еще закон прописывает, что за старшинство можно побороться. Вот тебе моё предложение: проведёшь коня моего до конюшни, уступлю тебе во всем. А нет, так уйдёшь с чем пришла. — И добавила, обращаясь к Септу — Как думаете, будет весело?

— Что-то я графа до сих пор не вижу — засомневалась дама, в её голосе уже не было прежней уверенности. Она подозрительно уставилась на Веру Павловну.

— А вот родственник его дальний, недавно к нам в город приехал, он и рассудит. Рассудите ведь? — спросила Вера Павловна.

— Это можно — с готовностью согласился Септ, начиная догадываться, к чему идёт дело.

Про какого коня она говорила, он понял практически сразу.

На шум начали собираться сотрудники, прислугу Пустыркина вернули в имение, они высыпали из дома в надежде на интересное зрелище. Все больше людей разглядывали “вдову” Ларина младшего. Септ начал опасаться за их психику, после знакомства с зомби, конь мог пошатнуть душевное спокойствие.

Дама смутилась и сказала:

— Тоже мне задача — фыркнула она, пытаясь сохранить лицо. — Где кляча-то твоя? И не таких заламывала. Только уговор: если отведу, ноги твоей, ведьма, около Ларина не будет. Поняла?

— Сивушка! Восстань! — проговорила Вера Павловна, Септ отправил силу в плеть и посредине двора поползли черные тени.

Они танцевали клочьями плотного черного тумана, поднимались в воздух, превращаясь в непроглядную тьму, но потом невидимый ветер сдул мглу, как пыль на дороге и перед зрителями предстал мертвый конь. Дышал он тяжело и шумно, и дыхание это походило на рык, удила звенели, железом кованные когти, искры высекали из камня двора, клыки ходили ходуном, словно конь вот-вот сорвется и нападет. Пружинистыми движениями он затанцевал по двору, то вздымаясь на дыбы, то совершая броски в разные стороны.

Местных сотрудников как ветром сдуло на рабочие места, никогда они еще не находили столько приятного в монотонной работе по обслуживанию дома. Изменилась лицом и вдова, она тряслась как осиновый лист, отступала, но еще не бежала. Во всей этой суматохе и переживаниях, она перестала удерживать кольцо, оно тихо соскользнуло и упало на пол.

Вера Павловна вздрогнула, коротко бросив:

— Прячьте животное.

Она стремительно, почти не касаясь земли, подошла к обессилевшей от страха вдове, коснулась пальцем её лба, и та, всхлипнув, осела бесформенным мешком на камни мостовой, потеряв сознание.

Септ ничего не понял из происходящего, он в нерешительности стоял, но не выдержал и приблизился. Вера подняла кольцо, снова положила его, но на уже свободное место, в воздухе начертила печать и внутри контура из символов вспыхнул свет. Свет разгорался, затем погас и Септ увидел внутри, бледную тень испуганного, изнеможденно худого человека. Тот похоже видел всех присутствующих.

— Какой интересный тип! — удивился Септ. — Это вы ради него спектакль устроили?

— Знакомьтесь, это Сивухин Павел Анатольевич. Бывший помощник управляющего, а по факту: лиходей и вор. После падения нашего семейства он лично разграбил владения Миргородских в соседнем городе. Людей, что служили нам верой и правдой, угнал в рабство, а все богатства вывез. А потом как сквозь землю провалился. Ходили слухи, что он лошадей при жизни, как огня боялся. — Вера Павловна усмехнулась, кивнув в сторону, где еще недавно стоял Сивушка, — Стало быть, не врали люди.

— Пощады! — призрак Сивухина бухнулся на колени внутри круга, хотя коленей у него, по сути, и не было. — Пощады, госпожа! И отмщения мукам моим лютым! Все верну, до последней полушки! Но стерву эту, — он ткнул дрожащим перстом в бессознательное тело Лепиной, лежащее на мостовой, — Приговорите княжеской властью! Она меня голодом заморила! Я и в кольце оказался, потому что она его в час, когда я отходил с пальца снять не смогла. Я уже в бреду лежал, а она давай пилить ножовкой. Так с пальцем и отняла.

— Я опять что-то пропустил, плохой из меня студент. Кольцо, как вместилище осколка души, присутствует. Сам осколок души, тоже на месте. Но если он женщину эту ненавидит за её поступок, почему прятался? Он же вас сразу опознал.

В голосе Септа звучало неподдельное недоумение человека, который пытается вникнуть в чужое, сложное ремесло, но то и дело натыкается на скрытые от его глаз закономерности.

— Да, они меня видят и чувствуют — кивнула Вера Павловна, но на полуслове остановилась и бросила быстрый взгляд на Сивухина. Тот по-прежнему стоял в центре светящегося круга, не поднимая головы, сгорбленный, жалкий, но в этой его сгорбленности чувствовалось что-то настороженное, звериное. — Я для всех для них, что-то вроде ярчайшего света во мраке.

Вера Павловна отошла в сторону, увлекая за собой Септа. На небольшом отдалении она продолжила:

— Это не осколок души — печально сказала она. — Смерть его и переживания сделали из него вполне самостоятельного злого духа. Кольцо не падало, хоть и не совпадало по размеру, за счет того, что он буквально в плоть пророс, вцепился, поглощая её жизнь. Помните, Лепина кольцо поправляла? Чувствовала пятой точкой подвох, но жадность не дала избавиться от сувенира.

Септ обернулся. Сивухин по-прежнему стоял в круге, но теперь он медленно, очень медленно поднял голову и смотрел прямо на них. Взгляд его был тяжелым, немигающим, полным такой древней, вымороженной злобы, что у Септа по спине пробежал холодок.

— А справедливости он конечно может просить, за ними не заржавеет, — усмехнулась Вера Павловна, заметив этот взгляд.

— Хорошо, — согласился Септ. — Заново. У нас есть полезный информатор. И я уверен, вы знаете, как его использовать. А с женщиной что будет?

— Что будет? Поживет без одного пальца, или руки, тут как повезет. Я осмотреть её не успела — беспечно отозвалась Вера Павловна. — Дух сам себя в кольцо поместил, вот с кольцом и сдадим одному нашему знакомому банщику на хранение.

Септ обернулся на неясный шум и обомлел. В пределах территории двора, на свободном месте расползался плотный туман. Он быстро захватил довольно большой участок, взмыл к небу, сплетаясь с облаками. Поверхность всё сгущалась, и очень скоро лёгкая дымка обернулась чем-то вроде матового чёрного стекла. Септ переводил взгляд с аномалии на Веру Павловну, но та только терпеливо ждала. Посмотреть на чудо света прибежал Рух, он с восторгом взирал на конструкцию и наконец, с трепетом выдохнул:

— Вот это аура!

— ЧТО! ЗДЕСЬ! ПРОИСХОДИТ?! — заорал Септ, теряя самообладание.

Соседи

Оба, и Вера Павловна и Рух, посмотрели на него так, словно Септ как минимум кричит в библиотеке. Вера Павловна устало улыбнулась и обняв Септа за плечи сказала:

— Вы уже видели эту постройку, внутри были. Вспомните, вы так упорно изучали план эвакуации. Это Башня. Она не стоит на моём огороде, она следует за мной. Если угодно, я босс этого данжа. В вашем мире же есть компьютерные игры? Не знаю, какие аналогии провести.

Септ не обращал внимание на её слова, его взгляд был прикован к зрелищу. Тёмное стекло ушло в сплошную тьму, дрогнуло и растворилось, оставив после себя уже знакомые очертания строения, которые при встрече именовали “вытрезвителем”. Тревога Септа начала рассеиваться.

Соберись! Просто кто-то перенёс здание из точки А в точку Б, ничего страшного. Ничего странного. Обычный день в пастаральном пейзаже дворянской усадьбы, где коровы жуют траву, птицы поют, а башни телепортируются по прихоти неведомых сил. Сколько же в ней этажей? Вдох. Выдох. Уровень тревожности критический. Блин! У меня же БК нет. Я как будто голый здесь стою. Давайте это будет спокойный день!

Вера Павловна сложила несколько печатей, призрак исчез, а кольцо было отправлено в недра Башни.

Септ отчаянно помотал головой, огляделся по сторонам и его взгляд упёрся в бездыханное тело Лепиной. Дама валялась прямо на мостовой, скорее всего она давно пришла в себя, но пока не сформировала план отступления, или, что более вероятно, обдумывала, как превратить эту ситуацию в повод для грандиозного скандала.

— Господа! — заявил Септ, исследуя её реакцию. — Лепину нужно, хотя бы на псарню пристроить.

Он надеялся, что “вдова” среагирует на провокацию, но дама осталась лежать.

— Беда, беда! — влетел курьер, неловко растягиваясь посреди двора. — Там около Михайловки трассу перекрыли. Мы отрезаны от мира!

— Ну, в плен, так в плен — сокрушенно заявил Септимус и отдал приказ, тени забрали Оксану Геннадьевну.

Септ осмотрел свою команду. Десятник Гришки, Рух, Вера Павловна, все ожидали указаний. Когда Рух успел предупредить кто командует цирком Септ не знал, и особо не хотел вникать. Ясно было только одно, сначала нужно уладить дела на месте.

— Вера Павловна, вы со мной, Рух, на тебе самое сложное, организуйте разведку, пусть проверят, что там за самодеятельность. Оружие не показывать, лучше, если изобразите праздных путников. Меня интересуют только масштабы проблемы — закончил он и поспешил в дом.

— Я как-то пропустила эту достопримечательность при осмотре, как это у нас лифт со второго этажа куда-то к недрам земли уходит? — поинтересовалась Вера Павловна уже стоя в кабинке.

Пространство не блистало декорами: всё было сухо, утилитарно и до того функционально, что вызывало лёгкую тоску. Стены, выложенные серыми панелями, напоминали о казённых учреждениях, где радость жизни официально запрещена приказом по организации. На панели управления красовались три кнопки: «вверх», «вниз», «совсем вниз», так их, с присущим ему лаконизмом, назвал сам Септ. Внешне дизайн выглядел как три стрелки: две обычные, а третья двойная.

— Хм… Хомяки живут в норах — улыбнулся Септ.

На этаже “вниз” они вышли, длинный коридор закончился огромным залом. Вера Павловна придирчиво осматривала эту “кладовку”.

— Здесь можно всё наше народонаселение попрятать в случае чего — заявила она.

— Бункер ниже — кивнул Септ. — Это ангар для моей птички. Поэтому клумбы, я вам позже покажу где, на территории лучше не размещать. И хотел похвастаться, стая уже несколько дней подземные ходы роет. Камни, которые мы привезли с могильника, нужно разместить где-то в подвале?

— В идеале, чем ниже, тем лучше. Но есть нюанс, в рабочем состоянии, они могут провоцировать выход водных жил в окрестностях. Случаются ручьи, родники — задумчиво сказала она.

— Если что выведем в правильном направлении, не страшно. Мне важна безопасность для обитателей. — Он посмотрел куда‑то вдаль, в светлое будущее, где все улыбались, а проблемы решались сами собой, как по волшебству.

— Корабль выпускаем здесь? — указала она пальцем в центр, прикидывая поместится ли он.

Септ кивнул, судно плавно опустилось на пол. Теперь, когда оператор был на ногах, приказы для БК можно было не озвучивать вслух. Стражники вынесли необходимое оборудование, которое Септ экспроприировал у погодников и предусмотрительно отправил на теневой склад.

— Давайте я вас провожу в бункер, а потом разделимся. Чем раньше мы попадем на лирийские рудники, тем больше у нас шансов на живой грамотный отряд, а не на умертвия. Пакостная руда, мало того, что радиоактивная, так еще зараза цвет глаз меняет, при длительном контакте — вдруг вспомнил он, морщась.

— Меняет цвет глаз — задумалась Вера Павловна — У меня был кусок чего-то похожего в доме, вы же можете отчет запросить по вашему первому визиту?

Септ замер от волнения, он даже вслух запросил клавиатуру. Его глаза бегали по списку, который он раньше в суматохе прочитал наискосок. Улыбка постепенно расцветала на его лице.

— Я могу вас туда отвести. Только Пушку тот портал не нравится, там с его слов “вороны невкусные” — задумчиво сказала Вера Павловна.

Септ вдруг вспомнил “невкусных ворон” Лиры. Огромные, словно закованные в броню ночные птицы, размером с местный грузовой автомобиль. Им нравилось разрушение: от скуки они могли грызть технику или пожирать зазевавшихся гостей планеты. За отстрел этих пташек платили, но снаряды, которые могли свалить это исчадие ада стоили дороже, чем та самая премия. Твари селились колониями, днем прятались, а ночью веселились как могли. Наткнуться на такую “ночевку”, тоже ничем хорошим не заканчивалось, разбуженные птички могли впасть в бешенство, а их ТТХ при свете не уменьшались. Если Пушку не нравятся именно эти “вороны”, впервые Септ был солидарен с кототварью. Эти птицы чистый кошмар, упакованный в перья.

На поверхности они оказались через несколько часов, оба довольные, каждый своей работой. Новости от разведки давно ждали во дворе, Рух успел заскучать, он с азартом играл в нарды с людьми Гришки. Увидев Септа он вскочил и быстро начал:

— Доклад! На дороге укрепления, несколько огневых точек, тяжелая техника на втором фортпосте. Два танка и одна машина пехоты. Бойцов сосчитать не удалось, на свежем КПП четыре человека и лично помещик из Михайловки. Просят оплату за проезд со всех, кто пересекает линию. Для пеших по полтине, для транспорта по царскому рублю — отчеканил Рух и Септ снова удивился его полноте картины мира для чужака.

— Может ты с датами ошибся? Ты точно у нас три года обитаешь? — задумчиво спросил Септ, разглядывая Руха так, будто видел его впервые. — Не слишком хорошо маскируешься под местного?

— Хм… Я за три года всего восемь языков освоил, совсем ленился, начальника-ма. — Пожал плечами Рух с видом человека, оправдывающегося за скромные достижения. — А технику и оружие я на охоте с прошлым хозяином изучил. Танк водить не умею, у меня в нём паника начинается, тесно очень — пожаловался иномирец.

— Увлекательно! Наши соседи открыли кооператив “Калитка”. Это как продавать нечто бесплатное — пояснила Вера Павловна, видя недоумение Септа.

— Михайловка, это потенциальные враги от фракции или просто враги? — уточнил Септ.

— Они без фракции, там молодой наследник должен был править. Но сказать про него ничего не могу — ответила Вера Павловна.

— Подождите! Техники у дикого помещика не было — вдруг вспомнил Септ, задумавшись и испуганно добавил, — Или мы их неправильно грабили?

— Серпухов состоял в охотничьем клубе “Дробинка”, у них слон на гербе. Вот у одного из этих членов клуба неплохой автопарк имеется — пояснил Рух. — Тоже скотина редкостная, очень любил в диких землях беглых отстреливать.

— Жаль, что они на нас ещё не напали — мечтательно протянул Септ и скомандовал — По машинам, посмотрим, что там с платными дорогами творится.

Нда… Пора составить список ресурсов, которые нам нужны и собрать полное досье на соседей, а также, врагов на ближайшую перспективу, и желательно с фотографиями и списком слабостей. Но масштабные акции только после сбора отряда. Слишком много новых игрушек лежит на складе в Убежище. Можно и местных обучить ими пользоваться, но это минус время или минус их сознательная деятельность. Септ с неудовольствием вспомнил, как выглядит “присвоение” профессии от БК. Гуманизм, проклятый, преследовал его по пятам, хоть он и старался быть жёстче, чем перья “невкусных ворон”.

Кооператив “Калитка”

На посмотреть выдвинулись почти все. Гришка своих людей проинструктировал рвать и метать, но выгрызть у судьбы годные земли, такие, чтоб и пашня плодородная, и речка рядом, и чтоб сосед не позарился. Собралась немаленькая группа, все они на машинах остановились около первого блокпоста. Септ и остальные, смотрели на происходящее с недоумением. Блокпост захватывали посторонние.

Ожесточенной, потную возню около самодельных баррикад назвать было сложно. Хозяева маркетинговой находки в количестве пятнадцати человек, вяло отбивались подручными средствами от противника, на стороне которого было численное преимущество. Герб Дмитриевского барона красовался на полотнище флага, его чинно держал конный гвардеец. Изображал герб медведя, нарисованного кем-то без души и достойной оплаты. Жирный мишка сидел и жрал мёд из колоды.

Михайловский “дворянин” понравился Септу своей удалью, парень лет двадцати пяти, с вихрами, торчащими во все стороны, и глазами, горящими азартом. Сдаваться он явно не планировал. От неприятелей юноша оборонялся длинной доской, попутно запуская камни в тех, кого не мог достать своим оружием напрямую. Странно, но танки ему огнем не помогали, а стояли как декорации.

Септ нырнул в свой карман, где руку приятно грел брелок Туриста. Он улыбнулся и скомандовал:

— Изолировать контур!

Те из армии графа, кто уже слышал эти простые слова, отошли чуть в тень. Гришкины люди рвались в бой, Рух посмеивался, и только Вера Павловна всё косилась в сторону Дудкино. Брелок сработал в замкнутом пространстве контура, лучше чем в рекламных проспектах производителя. Трасса расцвела новой достопримечательностью: панорама боя деревенских жителей средней полосы. Остановка времени застала их в разных позах, но динамики в фигурах было хоть отбавляй: кто с занесённой доской, кто с камнем в руке, кто готовясь к прыжку.

Септ обернулся к Вере Павловне:

— А есть какая-то печать, чтобы они обмякли и мы бы их для допроса подготовили?

— Можно устроить — согласилась Вера и пошла творить колдунство.

Через некоторое время, Септ и Рух уже сидели на броневичке, люди Гришки упаковали всех несчастных, сложили прямо на дороге, и теперь деловито проверяли узлы на верёвках. Септ рассматривал эту красоту в волнительном ожидании, но потом приказал:

— Первым хочу парня из Михайловки послушать. Только веревки проверьте, чтобы не начудил.

Люди Гришки принесли пленника, предусмотрительно перехватив под белы руки. Септ сменил настройки и пациент начал приходить в себя. Бой, для него вставший на паузу, ещё дурманил кровь, он совершил несколько яростных рывков, раскачивая своих надсмотрщиков, как море утлый корабль. Но двое против одного, это двое против одного. Вид этого помещика был довольно тщедушный, Септ удивился, как в нём в принципе может помещаться столько дури, энергии хватило бы на целую армию.

— Здравствуй, мил человек! — начал Септ, стараясь придать голосу отеческую мягкость, что получалось не очень. — Ты меня так поразил своими ратными достижениями, что решил я с тобой познакомиться. Кто такой? Чьих будешь?

Новой одеждой Септ не обзавелся. В гардеробе, выбор пал на мундир Ларина и теперь в этом карнавальном костюме Септ сидел на пыльном броневике, протирая брюки. Медные пуговицы блестели в лучах закатного солнца, и похоже, подействовали отрезвляюще. Пленник заговорил:

— Посягательства на имперское имущество не было. Трасса перекрыта по согласию сторон. Вот-с, господа из Дмитриевки, давече согласились закрыть глаза и честно поделить барыш. А сегодня, передумали.

— Передумали — подхватил Септ задумчиво, постукивая пальцами по борту броневика.

— Вчера, Полозов прямо мелким бесом рассыпался, когда я ему свою коммерческую мысль представлял. Мы, говорит, Ларину кислород перекроем, только за это тебя надо расцеловать. А деньги, деньги за проезд, можно и пополам. А только мы весь имперский транспорт без мзды пропустили. Честное слово! — парень хотел изобразить какой-то жест, в подтверждение своей клятвы, но его по прежнему держали. — Сегодня пришли от него и говорят девяносто на десять, мол, наши Дмитриевские границы к трассе ближе, чем твои. А я же авантюру эту придумал по велению сердца.

Септ помотал головой

— И чего тебе Ларин плохого сделал? — гаркнул Рух, вклиниваясь в допрос.

— Я знать не знаю кто это — честно признался пленник, пожимая плечами. — Деревня моя бедная. Нам налоги платить нечем. Мне или людей кормить, или налог подушный отдать. Я думал, думал и решил рискнуть. Место здесь бойкое, мы с нашими колхозниками покумекали, притащили вот два танка бутафорских и ту развалину, на которой вы разместились. Для солидности. А люди мои, это скотники с фермы.

— К черту подробности, звать тебя как? — гаркнул Септ.

— Селезнев Игорь Корнеевич, помещик, — представился наконец парень и заулыбался так обезоруживающе, что даже верёвки на руках не портили впечатления.

— Так… Значит, пленных забираем с собой. Игорёк, тоже пока в плену, доставить в усадьбу — Септ хотел сказать, что ему нужны инициативные идиоты в команду, но промолчал.

Какая-то тень лежала на лице Веры Павловны. Она одиноко стояла на дороге, ветер колыхал длинные юбки, а напряженный взгляд девушки полностью принадлежал какой-то незримой точке вдалеке.

Септ обернулся на Руха, и увидел, что и он тоже потерялся в тонких материях. Что-то происходило, о чём Септу не доложили.

— А чего сразу в плен?— вдруг ожил Селезнёв, дёрнув плечами так, что верёвки скрипнули. — Мы в отличии от Дудкинских телами не торгуем. Ведем себя смирно. Просто неурожай у нас. Всё пожрал проклятый хомяк.

— Буйный ты, но приятный — выдал Септ. — Начнем с плена, а там как пойдет, может и до чая с плюшками дорастешь.

Септ легко спрыгнул с транспорта, подошел к Вере и взяв её под руку спросил:

— Захват Дмитриевки откладывается? У нас где-то случился прорыв обороны?

— Колебания силы в Дудкино. Темнее-тёмного. Мальчик только что про торговлю телами обмолвился. Не знаю, как и оправдаться перед вами, полностью моя вина. Видела в Дудкино что-то странное, но из головы вылетело ловушку поставить — призналась она.

Септ подошел ближе, чем позволяли приличия:

— Без вас, я бы и сейчас ничего не узнал. — Серьёзно сказал он, — Да и мог сам допросить семейство Громушкина. Отправить нашу грозную армию в Дудкино?

Он оглядел свою разношерстную ватагу и хмуро улыбнулся. Армии срочно нужна форма, а то не отличаемся мы от скотников Селезнева, никакой солидности.

— Я бы вдвоем с вами прокатилась. Но Рух точно увяжется, там его люди, он за них горой стоит — уклончиво ответила Вера Павловна.

— А чего стоим? — громко и властно произнёс он, оборачиваясь к толпе. — Все на базу! Головой отвечаете за нашего нового друга, разместить с уважением, но с надзором, — Он указал на Селезнёва, который при этих словах только ухмыльнулся. — Остальных в казематы, придумайте что-нибудь, удивите меня. Рух с нами, дело появилось.

Селезнёв, которого уже вели под руки двое дюжих молодцев, обернулся и крикнул:

— А плюшки‑то точно будут?

Септ только махнул рукой, но на лице у него мелькнуло что‑то похожее на улыбку.

Долг по обнимашкам

В Дудкино оказались быстро. Рух, который сам занял место водителя, гнал по трассе, вдавливая газ, словно машина могла летать, но сегодня по простуде, капризничала. Септу и Вере на этом аттракционе осталось только вжиматься в сидения.

К востоку от усадьбы полыхал в небо чёрный свет: не пламя, не дым, а какая‑то вязкая, пульсирующая тьма, такая интенсивная, что сомнений в силе врага не было. В следующие мгновения, от местных, вся троица услышала отчет, что неприятель себя никак не проявил, господским домом побрезговал. Вера Павловна с невыразимой тоской посмотрела на Руха, и Септ понял, парень будет только мешать. Граф подошёл, дружески хлопнул подчиненного по плечу и заглядывая в глаза сказал:

— На тебе охрана усадьбы. Эти люди выжили чудом, не можем мы ими рисковать.

— Понял. Принял — кивнул Рух, с тоской глядя в сторону места возможного сражения.

— Мы здесь задержимся — вдруг заявила Вера Павловна. — Если пропадем, принимай дела. Нужно с человеком поболтать, который нам местность этой дичью загадил. Лучше на его территории, так для всех живых безопаснее будет.

— И как мы без вас? — вздрогнул Рух, словно его держали за шкирку около проруби с ледяной водой.

Вера Павловна подошла к магу пламени, коснулась плеча, вроде бы невзначай не отпуская своей руки и сказала:

— Один ты конечно не справишься. Есть у меня один сильный заклинатель, оставлю его тебе, только пообещай не беспокоить глупыми расспросами. Восстанавливаться ему еще очень долго придётся, но и справиться он сможет с любой угрозой.

Рух непонимающе смотрел то в глаза Вере, то на её руку, будто пытался прочесть в этом жесте какой‑то тайный смысл. Вера отошла в сторону и рядом с ней, царственно сделав шаг из пустоты появился Бай Ху. Он возник так плавно, будто всегда стоял там, просто до этого его скрывала тень. На его непроницаемом лице не было ни одной эмоции, взгляд устремился вдаль, за горизонт, туда, где клубилась тьма.

— Мне нужна печать полярной звезды — почтительно попросила Вера Павловна, указав на жилые постройки.

Заклинатель, не сказав ни слова, принялся творить свою магию: его кисти сплетались в причудливые жесты, а в небе появилось колесо из светящихся символов, оно росло и расширялось. Закатное небо окрасилось в чистый голубой свет, подобный свету звёзд. По внутреннему кругу поплыли яркие рисунки нескольких созвездий. Печать дрогнула, и усадьбу накрыл купол, его стенки мерцали, а символы продолжали плыть уже поверх сводов.

Септ смотрел за колдунством и не заметил, как Рух упал, словно скошенная трава, парень держался руками за землю, а голова поникла в таком глубоком поклоне, что дальше, он бы начал закапываться в грунт.

— Ученик приветствует предка! — заявил Рух, использовав свой родной язык.

Его голос дрожал от благоговения.

Бай Ху не посмотрел в сторону Руха, казалось намного больше его заботит произведение собственных рук. Блики света раскрашивали его дорогие одежды, шелк халата, с вышитыми на нём чудными птицами, заиграл новыми красками.

Вера снова подошла к магу, она нежно, но с неожиданной силой подняла его с земли. Рух, был готов расплакаться, видя, что его образец для подражания никак не реагирует на присутствие юного падавана.

— Душа Бай Ху слишком долго подкармливала совершенствование главы вашей секты. Я сделаю всё, чтобы он полностью восстановился, но мне нужно время. Ступай внутрь контура, вместе вы защитите людей от дыхания скверны — торопила Вера Павловна.

Рух слушал девушку, глаза его продолжали наполняться слезами, и Септ не знал, чего во взгляде сейчас больше: неистовой ярости или жуткой горечи потери, какую можно сопоставить с обрушением небес.

— Кто смог победить великого предка? — гневно спросил Рух, его голос сорвался на хрип.

— Этого я не знаю — спокойно ответила Вера Павловна. — Доподлинно мне известно одно. У нас есть великая честь помочь легендарному наставнику. Для этого нам всем нужно стать сильнее. И мы обсудим план, но позже.

Мстить было некому. Рух затравленно смотрел по сторонам, когда слёзы брызнули из его глаз и потекли по лицу, оставляя мокрые дорожки на пыльных щеках. Вера несмело подошла ближе, обняла сначала за плечи, а потом просто прижала мага к себе. Он уткнулся лицом в её плечо и всхлипнул громко, по‑детски.

— Так! Рыдать команды не было! Быстро все по местам. Спасать мир! — гаркнул Септ и сделал вид, что один идет в сторону вражеского портала.

Оба отпрянули в разные стороны, Рух поклонился, и побежал исполнять свой долг, Бай Ху степенно поплыл по воздуху внутрь печати.

Это я сейчас выбесился, потому что она свою заботу на другого тратит? — поймал себя на мысли Септ, но все равно улыбнулся. Внезапная вспышка гнева, окрасившая голос, сдвинуло дело с мертвой точки.

— Жестоко вы с ним — хмуро сказал Септ, уже на приличном расстоянии.

— Рано или поздно, Рух бы узнал что предок Бай Ху в моем подчинении. А тут идеальные тепличные условия. Он среди своих, а не на поле боя. По-моему, очень удачно получилось — парировала Вера Павловна.

— А как вы обняли его! — язвительно заявил граф — У меня прямо мурашки побежали по телу.

— Он молод еще, никто не знает что будет, если контроль потеряет, нужно было подстраховаться — сказала она, словно извиняясь. — Нас враги заждались, поторопимся.

— То есть вы какие-то чары накладывали, пока щупали этого пацана? — с подозрительностью спросил Септ.

— Я его просто обняла, по-человечески, чары он бы почувствовал — продолжала сухо докладывать Вера Павловна. — Ревность, очень некрасивое чувство, оно порождается недоверием.

— В основе моей раздражительности, тяга обладать — нахмурился Септ, — И мне противна мысль, что вы будете заботиться о ком-то ещё. Я очень-очень недообнятый человек, но спросите себя, сегодня, вы закрыли свой долг по обнимашкам?

Вера остановилась, пронзительно посмотрев на Септа так, словно заглядывала сквозь его иронию, в саму душу. Септ видел, аура девушки разгоралась теплым, желтым огнем, её силуэт мгновенно приобрел оттенок потустороннего. Она шагнула ближе, обвила его шею руками, чуть приподнялась на цыпочках и нежно поцеловала: легко, почти невесомо, но в этом касании было столько тепла и искренности, что у Септа перехватило дыхание. Он успел подхватить её, прижимая к себе так, что девушка оказалась практически в воздухе. В этой позе оба замерли, прислушиваясь к ударам сердца друг друга.

Где-то вдалеке, по щеке Руха текла одинокая слеза, пока он наблюдал за парой. Он смахнул сырость с лица:

— Чистые сердца! Прощаются перед боём. Умереть готовы за нас — проговорил он, словно в пустоту и бросил остальным — Из контура никому носа не показывать, поймаю нарушителя, убью сам, уже во второй раз!

Кот шмякнулся из пустоты, аккуратно между ними, пара сидела в густых зарослях, наблюдая за силами неприятеля. Силами назвать унылые силуэты было сложно, но отчего-то Вера Павловна не торопилась в гущу событий.

Источник тьмы отсюда просматривался как на ладони. Большой, страшный портал, зияющий как открытая дверь в саму преисподнюю мерно гудел избытком некротических энергий.

— А чего сидим? Кого ждём? — спросил Пушок и развалился на земле.

— Старшенький остался в своей норе, попивает чаек, да в ус не дует. А эти умертвия нам без надобности. Есть мысли как кукловода сюда выманить? — поделилась она с котом так, словно он вполне мог в стратегию и тактику.

— Я же божество, я на мелочи не размениваюсь — лениво промурчал кот. — Погрызть всех и вся история. Умертвия невкусные, но я готов немного подвинуть свои вкусовые пристрастия.

— Мы пойдем другим путём! Граф! Вас ведь на этой неделе еще не похищали? — лукаво спросила Вера Павловна.

Её пальцы уже начали сплетать замысловатые печати, в воздухе замелькали серебристые нити магических символов, складываясь в причудливый узор. Каждая линия излучала слабое голубоватое свечение, а воздух вокруг задрожал от нарастающей энергии.

Неправильные некроманты

— А уже можно говорить? — спросил Септ, пытаясь привыкнуть к темноте, но тьма вокруг была такой плотной, что глаза отказывались воспринимать в ней хоть что-то.

— Да, можно, он нас не слышит. Мы в его сумке — ответила Вера Павловна и без поисков взяла Септа за руку.

Он вспоминал последние минуты, прокручивая их перед глазами. Тёмный и страшный портал дрожал как обшивка корабля на перегрузке, потом из него шагнул кто-то хмурый с чайной чашкой в руках. Он отозвал умертвия и запустил в посторонних некрупным предметом, судя по звуку, это был учебник по этикету для начинающих архимагов. Дальше Септ и Вера Павловна оказались в ловушке, и сейчас были в ней. Последнее что Септ помнил, это шаль на плечах Веры. Чёрная, лохматая и неопрятная. Когда она успела появиться на летнем платье?

— Отлично! Нас похитили, скукожили до размеров рисового зерна и теперь мы чей-то трофей — обреченно заявил Септ.

— Посмотрите на это под другим углом, — спокойно рассказывала Вера Павловна, словно читала лекцию в клубе оптимистов‑экстремалов. — В Дудкино схлопнулся портал и ничто не отравляет скверной наши земли. Люди в безопасности. Враг сам притащил нас в своё логово, не нужно тратить время на логистику. И клан “Черная Бабочка”, а это их старший архимаг нас похитил, имеет завхоза из гномов. После каждой операции, они сдают артефакты в хранилище. Нужно просто подождать и мы окажемся в нужном месте — закончила она.

Девушку Септ не видел, и впервые, её спокойствие не заражало, он нервничал. Торчать в чужой клетке было даже хуже, чем стоять полностью беспомощным перед Туристом, по крайней мере, тогда он хотя бы видел, откуда ждать удара. Сердце билось в горле, а руки, казалось предательски потряхивало.

Мягкий желтый свет начал выхватывать из темноты контуры и очертания. Место Септу не открылось, но скоро он мог видеть свою бледную руку, тонкие пальцы Веры Павловны, от которых свет отодвигал темноту. Прошло еще пару мгновений и девушка оказалась в ореоле света полностью.

— Если выкручу ауру на полную, артефакт просто разобьется — опустила глаза она, словно извиняясь. Она отстранилась, сняла шаль с плеч и позвала. — Ты долго будешь ветошью прикидываться? Бегом на разведку, видишь мы целого графа напугали.

Ответа не последовало, Вера хмыкнула и стряхнула ткань изо всех сил. Шаль мгновенно разлетелась на клочья, упала к её ногам, ошметки покачивались в воздухе, и наконец, из них собрался Пушок. Кот смотрел сонно. Лениво приоткрыв один глаз он поинтересовался:

— Почему кожаные мешки так жестоки? Я пригрелся, закемарил, а тут бум, бах. Нет! Это неуважение! Тихий час! — рявкнул кот и рухнул на пол, которого в общем и не было, завалился на спину и подобрал лапы к корпусу.

— Животное! Мы в портал полуночи очень сильно опаздываем — напомнила Вера Павловна.

Кот повернулся на бок, посмотрел на неё внимательно и исчез.

— Вы говорили что ему не нравятся невкусные вороны — недоуменно спросил Септ.

— Вороны не нравятся. А вот… Это лучше один раз увидеть — отмахнулась она.

— Можете выходить! — прогремел голос в мрачной пустоте.

Септа тряхнуло, и он больно стукнулся пятой точкой о каменный пол. Обида и недоумение, быстро сменилось удивлением и восторгом. Они действительно вышли в чужом хранилище. Здесь было все что душа пожелает и еще чуть-чуть. От Септа ускользал смысловой код накоплений: нет, посуда лежала рядом с посудой, лопаты и грабли, вместе с другим инвентарем. Но в какой голове могло поместиться держать вместе обычный скарб и волшебные штучки, тут логика буксовала. Возможно, владелец склада руководствовался принципом «а вдруг пригодится» в его крайней, маниакальной форме.

Хранилище было просто гигантских размеров, каждая полка снабжалась номером, как и стеллаж, как и экспонат. Кто-то собирал добро долго, упорно, но без применения. Гуляя Септ нашел запасы зерна, но в таком состоянии, что щетина ростков успела пробиться сквозь волокна, погибнуть, а потом пойти плесенью. Он протянул руку, чтобы ткнуть пальцем в мешок, но Вера остановила его:

— Дайте мне минуту времени, пока не прикасайтесь ни к чему.

Печать, что она снова творила, показалась Септу очень знакомой. Он за секунды распался на параллели и меридианы, эта сетка пошла в разные стороны, охватывая всё новые и новые полки, и быстро накрыла весь склад, словно гигантская рыболовная сеть. Затем она вернулась на исходную точку, сжалась до зернышка и исчезла.

— Теперь можно. Зовите боевых хомяков! — устало выдохнула она.

— Сейчас что-то на знакомом было — задумчиво произнес Септ.

— Ваши страдания не могут остаться без компенсации — с улыбкой заявила она. — Забирайте всё, дома рассортируем. Гномы жутко жадные твари, но не всегда практичные, одно дело тащить в нору, другое применять. Графство растёт быстро, а мы бедные. И вот, Игорек про ежегодный подушный взнос напомнил.

Она задумчиво огляделась и продолжила:

— Это сеть иллюзии. Она запоминает предметы и восстанавливает внешний облик, даже имитируя кое-какие показатели. Но не надолго. Богатств хватятся через сутки, рекомендую начать упаковку.

— Начать разграбление! — скомандовал Септ и посмотрел на отряд, который ушел на сборы. — А нас на допрос не поведут?

— Мариус, дикий педант. Этот Архимаг обожает порядок, правила и режим дня. Мы прервали его три раза. Сначала умертвия не нашли груз за которым пришли. На той площадке, видимо должны были лежать тела. Но тела теперь бегают и варят плов. Это раз. Потом, он всегда пьет любимый чай после открытия порталов. Вы видели его с чашкой. Чай он любит пить в блаженной тишине. Это два. Мариус не любит, когда работа прервана или сломана, а я нарушила плетение портала. Это три, — завершила она краткий обзор «экспоната», который ей, кажется, нравился больше, чем следовало бы.

— Это ваш приятель что ли? — сморщился Септ, представляя себе этого педантичного Архимага с чашкой чая и выражением крайнего неодобрения на лице.

— Это мой заочный знакомый. Обнаружил это магическое недоразумение Пушок, и делился подробностями его бытия для развлечения — прокомментировала Вера Павловна. — Я давно хотела попробовать его завербовать, но случая не предоставлялось. Не знаю, заметили ли вы, но общественность ошибается, я вовсе не некромант. У меня другая, более широкая специализация.

— Отличное начало для дружбы! Мы тут совершенно случайно ограбили вас подчистую, и готовы предложить переехать в новое место — язвительно сказал Септ и огляделся.

Процесс разграбления шел как по маслу: теневые солдаты сновали между стеллажами, ловко упаковывали ценности в мешки, перетаскивали сундуки. Полки пустели, Септ улыбался.

— Все что Мариус считает ценным, хранится в его башне. А этот бардак организовал хозяин их детского лагеря развлечений. Кстати, мы сейчас за несколько тысяч километров от своей вотчины — весело улыбнулась Вера Павловна, наблюдая, как стражники перетягивают сундук.

Уже через сорок минут Септ ходил по совершенно пустому помещению, стеллажи Вера Павловна попросила не забирать и теперь он любовался на размах чужой трагедии. На складе не осталось ничего, единственное, что не укладывалось в голове, это время за которое все справились. Потому и ходил Септ больше из подозрительности, чем оценивая масштабы.

— Нам пора! — напомнила Вера Павловна. — Котик, ты не хочешь сделать доброе дело?

— Я то не хочу, но ведь придётся — пробурчало животное, которое всё время валялось на балке под потолком.

— Отнеси-ка нас в башню Мариуса — приказала она и вокруг них поплыл черный туман.

Башня номер два

Мариус сидел с недовольным лицом, помешивая стеклянной палочкой содержимое колбы. Содержимое светилось всеми цветами радуги, волновалось и брызгало каплями едкого раствора в разные стороны. День не задался еще с утра, ожидаемой поставки тел для производства умертвий не случилось. Цифры, красивые цифры отчета стали совершенно бесполезными. Еще недавно душа некроманта ликовала, ведь поставщик, из богом забытой дыры согласился на все условия контракта. Заморить голодом и жаждой, убить самое ценное, надежду. Такие умертвия получались особенно рьяными.

Словно подслушав о его негодовании, содержимое колбы взбунтовалось окончательно, сосуд покрылся сетью тонких трещин и Мариус понял, жидкость скоро окажется на свободе.

Еще минус мантия. А она только притерлась по воротнику, — сокрушённо подумал он, оглядывая любимую вещь с ностальгической грустью.

Ничего такого не произошло. Стенки колбы вдруг заросли, словно кто-то отмотал время назад, состояние раствора приблизилось к показателям обычной воды, наступила звенящая тишина и в ней он услышал незнакомый женский голос:

— Доброго вам времени суток! Мариус! А давайте поспорим, что вы целиком башню не сможете перенести по новым координатам!

— Чепуха какая! Конечно смогу! — заявил некромант и вздрогнул.

Он уже дернул рукой призвать умертвия, которые должны были охранять покой специалиста, но нити, что связывали со слугами, словно исчезли. Вместо слуг перед Мариусом оказалась парочка пленных, которых он честно сдал в хранилище. Артефакт никогда его не подводил, но что-то подсказывало пытливому уму ученого: этих двоих придется принять за исключение.

— Вам нравится ваша подушка из пуха зяблика. Вы любите пить молочный зеленый чай. А еще местное руководство совершенно не дает развернуться вашему таланту. Вы пятьдесят четыре раза подавали прошение о начале опытов над летающими созданиями. Грозная сила, стремительные атаки, но все на что вам выделили бюджет, это жалкие тела доходяг, собранные на разных задворках цивилизации — Вера Павловна прогуливалась по его лаборатории, как у себя дома. — Раз за разом, день за днем, год за годом, вам пришлось искать новые способы сделать бесполезные умертвия лучше. Одно и тоже, когда можно творить.

— Вы кто такие и почему следили за мной? — всполошился Мариус, ища защиты у всего своего логова, но так и не придумал, чем отбиваться. Колбы и пробирки содержали слишком ценные реактивы, их приходилось покупать на свою жалкую зарплату.

— Я даю вам точные координаты и вы переносите башню. Переносите так, чтобы ваш след никогда не нашли хозяева. Согласитесь, когда вы вступали в должность в контракте не было даже намека на то, что ваш талант будут гробить на ерунду. А взамен, вашего согласия на переезд, мы предоставим вам право самому выбирать образцы из добычи, обеспечим полное снабжение и тихое место.

— Но! — успел вклиниться Мариус, и его тут же перебили.

— И пропуск на Поля Невинных Хозяйки Смерти — добавила Вера Павловна и замолчала, давая словам осесть в сознании собеседника.

Септ наблюдал за этим натиском и несколько раз хотел остановить бездарную вербовку. Он с ужасом взирал на мага, на вид перед ним сидел опрятный человек лет тридцати, вот только тоска в его глазах тянула лет на триста. Септ ждал заклинания, скверны, что оставит от него шипящий бульон или чего по хуже. Но Мариус менялся, в нем словно поднимался задавленный гнев, гнев не против пленников, а против его жизни.

— Поля Невинных — это обман или правда? — недоверчиво спросил он.

Вера Павловна улыбнулась, взмахнула рукой и черный туман поднялся с полов, начиная зарастать все пространство. В одно мгновение все трое оказались на берегу неприятно быстрой реки, где кости формировали берег. Вода казалась безмятежной, её воды прозрачными, но дымка, что плыла поверх, скрывала нечто зловещее. За рекой зеленели луга, малахитом расстилаясь до горизонта. В золотистой дымке над травой порхали болотные огоньки. Вера Павловна преобразилась, на ней теперь была белая туника, и странные золотые украшения, она указала на другой берег и сказала:

— Все что вы хотели спросить, все что вы хотели обсудить, будет доступно по вашему желанию. И всё что я прошу взамен, — это заключить новый договор.

Мариус светился от счастья: угрюмое место, где небеса не знали солнца, хищная река обещала встречу с ужасами, которым еще не придумали названия, казалось воодушевили его до крайности. Он смутился, будто стесняясь собственной улыбки и спросил:

— Где ваши координаты? Мне нужно пару часов чтобы все организовать.

Вокруг них снова растекалась реальность. Мариус бегал как ошпаренный, собирая ингредиенты для нового портала, он бормотал вслух формулы, названия, сам себя поправлял, иногда спотыкался о собственные ноги, но тут же вскакивал и продолжал суетиться. Септ устал от его мельтешения, он просто сел на свободный стул, Вера Павловна остановилась у окна, задумчиво глядя вдаль. Оба, не сговариваясь решили не мешать чокнутому ученому собираться.

— Где мы сейчас были? — спросил Септ, уже зная, что ответ ему не понравится. — И что это за поля такие?

— Мы были на берегу Стикса — сказала Вера Павловна и рассеяно задернула штору. — В нижнем мире есть место, где можно в качестве собеседника, выбрать любого из обитателей — Поля Невинных. Для Мариуса, это что-то вроде курсов повышения квалификации. Обсуждать с почившими коллегами свои задумки.

— Мы трое только что умерли, а потом вернулись? — уточнил Септ и поежился от холода.

— Только вы. Я и мой почти коллега, живем между мирами. Если мы поделимся с ним кое-какими травами, дело пойдет быстрее. Я предложу, потом восстановим запасы. Мы не должны опаздывать на чай с плюшками.

В рассветной мгле Курасково мирно спало, окутанное тишиной, которую ещё не потревожили ни петухи, ни первые сонные жалобы крестьян на судьбу. Лучи скользили по крышам, цеплялись за верхушки деревьев и осторожно заглядывали в окна, будто проверяя, не проснулся ли кто раньше времени. В противоположном углу усадьбы, точно напротив первой башни встала вторая. Наблюдали за грандиозным переездом трое: архимаг Мариус, Вера Павловна и Септ. Вторая вышла сильно скромнее, и менее грандиознее, но зато точно наряднее. Черные блестящие камни, с легкой сединой, массивная дверь, с такими же тяжелыми ступенями на входе и одинокий балкончик, повисший как ласточкино гнездо, в самых облаках.

Рух явился на шум так быстро, словно от Дудкино и не нужно было трястись на машине, он одарил новое архитектурное чудо восхищенным взглядом, а потом бросился на Септа, обхватывая его в порыве радости. Граф смотрел на него с недоумением, но Руха было не остановить, он все тискал Ларина, повторяя:

— Живой! Живой! Граф наш живым вернулся!

Не видя эмоционального отклика от своего господина, Рух побежал к Вере Павловне, уже широко раскинув руки, готовый заключить её в объятия с той же неудержимой силой. Но был пойман за шиворот крепкой рукой Септа.

— Отставить неуставные отношения! — с деланной грозностью улыбнулся граф. — Эту женщину могу обнимать только я. Принимай пополнение к нашему бродячему цирку. Это Мариус, архимаг некромантии.

Рух шарахнулся, но потом снова заулыбался, глядя на своих друзей, которые вернулись из пекла не только живыми, но и с трофеями.

Мариус никак не среагировал, ни на упоминание его имени, ни на возню, которая разворачивалась неподалеку. Он стоял, выпрямившись, с видом человека, который привык, что мир вращается вокруг него, а не наоборот. Только когда ученый остался доволен своей работой, он поклонился Вере Павловне и подал отчёт:

— Башня установлена и полностью готова к работе. Я захватил с собой еще и пруд крови, он будет на подвальном этаже. Когда я могу ознакомиться с контрактом?

— Пойдемте в мой кабинет, — она пригласила архимага в свои владения и тот с волнением пошел следом.

— Ларин! Ларин! Как же здорово снова тебя видеть — вставил горсть своей радости Рух, заметив, что дверь в первой башне закрылась за посетителями.

— Есть хорошие новости? — рассеянно спросил Септ, вспомнив, что не спал уже давно.

— А других не завезли! Всё прошло хорошо, вы когда исчезли портал свернулся, да так, словно за ним подмели все окрестности от магии их дурной. Пленники все в полном порядке, неприятель своих не приходил вызволять. Гостя твоего заперли в одной из жилых комнат, с комфортом и охраной, нет, ну ты чего? Ты из лап смерти вернулся, а стоишь как чучело, давай обнимемся!

Рух снова висел на нём, словно увидел давно потерянного родственника.

Может, когда Вера его обняла, у него сломалось что-то внутри? Какой-то рубильник отключился на дистанцию? Это хорошо или плохо? — размышлял Септ, вяло поддерживая вспышку чувствительности подчиненного. Вернулся из лап смерти, говоришь? Похоже, я только глубже туда падаю. А к чёрту!

Такой веселой жизни Септ ещё не видел.

Летающая маршрутка

Септ вскочил около двух часов дня, рядом на постели сидела Вера Павловна что-то обсуждая с котом. О том что они именно говорят, легко было догадаться по мимике пушистого зверя. Его эмоции читались как в открытой книге.

— Что я пропустил? — вместо приветствия спросил Септ и заговорщики дрогнули одновременно.

— Доброго утра! — с нарочитой бодростью ответила Вера Павловна, хотя в её голосе явственно слышались тревожные нотки. — Новости не очень хорошие. Идти нужно сейчас — сказала Вера Павловна и поставила перед Септом поднос с завтраком.

Она легко поставила на постели перед Септом столик, на нем разместила тарелки и чашку с кофе. Запах еды быстро пробудил аппетит, но не самого техника.

— Завтракайте и отправимся. Мариус пока обживается. Рух уже готов. Вот, уламываю вашего нового протеже с собой взять, но Пушок сопротивляется.

— А я говорю, безумие и отвага, это не залог победы — фыркнул Пушок, демонстративно отвернувшись и начав тщательно вылизывать лапу, словно это было самым важным делом на свете.

— От верности этого мальчика зависит слишком много — парировала Вера Павловна, скрестив руки на груди. Её тон не допускал возражений, хотя в глазах читалась лёгкая тревога. — Он нужен как минимум в противовес Гришке.

— Шире, шире нужно смотреть — заявил Септ, с набитым ртом. — У нас нет никого из соратников, кого нельзя было бы заменить. Ой, это, наверное, ваша реплика.

Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась немного виноватой.

— Пушок! Раз хозяйка хочет, возьми с собой Игорька, съесть всегда успеешь — предложил Септ коту .

— Мне место нужно внутри экономить — жалостливо заявил Пушок.

— Ладно, любимчик мой тоже поел? — спросил Септ.

Он потянулся за своим привычным нарядом, но Вера Павловна остановила его жестом. Она посмотрела на него с сомнениями и бросила новый комплект одежды:

— Вот это больше подойдет. Там куда мы собираемся. Я что-то похожее уже выдала двум другим участникам операции — она картинно отвернулась, что Септ смог облачиться в нечто новое для себя.

Одежда оказалась подозрительно похожа на его лётный комбинезон: те же обтекаемые линии, удобные карманы и эргономичный крой. Но материал выглядел куда более прочным и дорогим: ткань переливалась в лучах солнца едва заметным серебристым блеском, а швы были выполнены с такой аккуратностью, что казались частью единого целого.

— Дома в кладовке было — ответила Вера Павловна, словно спиной почувствовав его удивление.

Через пятнадцать минут все уже были в машине, а еще через полчаса стояли около неприметного частного дома, заросшего невысоким подлеском. Дом выглядел так, будто его забыли здесь ещё в позапрошлом веке: покосившаяся крыша, окна с мутными стёклами и дверь, которая, казалось, вот‑вот отвалится от сквозняка. Вера Павловна кивнула в сторону неопрятного двора:

— Сейчас появится окно, прыгаем и сразу налево перекатывайтесь. Это важно.

Игорек воспринял всё как авантюру, его глаза горели, как у ребёнка в кондитерской лавке, а улыбка была такой широкой, что, казалось, могла бы осветить весь двор. Он радостно взирал по сторонам, вертя головой так энергично, будто проверял, не застряло ли что‑то в шее.

Но уже когда портал выкинул их совсем рядом с пропастью, такой глубокой, что дно терялось в тумане, и отползти от края стало жизненно необходимым, улыбка сползла с лица Игорька. Азарт, впрочем, остался: он переместился на четвереньках, потом вскочил и восторженно выдохнул:

— Ух ты! Вот это вид!

Четверо подошли к краю, перед ними открывались непроходимые горы, и тянулись они до самого горизонта. Небо Лиры было хмурым: что-то похожее на облака летало взад и вперед. Вера Павловна снова попросила:

— А сейчас все от края отошли, мне нашу маршрутку позвать нужно.

Команда ретировалась, девушка достала что-то вроде свистка, звука которого они не услышали и очень скоро, от клочьев облаков отделилось небольшое пятнышко. Пятнышко все приближалось, а когда вышло на расстояние годное для обзора, Септ обмер. К ним летела одна из этих “невкусных ворон”. Чудовище отчаянно махало крыльями, и скоро шумно приземлилось. Септ успел утащить всех и спрятать за камнями, оттуда они и наблюдали. Вера Павловна почесала птичку по носу, как недавно выделывался Септ, с птеродактилем из симуляции. Только её птичка была настоящей, впервые техник видел исчадие ада на таком опасно близком расстоянии. Черные перья лоснились, отливая синевой. Мощные когти с зазубринами впивались в камень как в песок. Игорек, поверив в себя выскочил, и протягивая руку спросил:

— А можно погладить?

Птичка раззявила пасть так, что показались глоточные зубы и подала голос, от которого задрожали камни. Игорек остановился словно памятник безумию и отваге, рука безвольно упала и больше он не двигался.

Ну зато не побежал — про себя подумал Септ, стараясь не рассмеяться.

Вера позвала Септа. Тот вышел, миновал статую Игорька и с подозрением посмотрел на местную форму жизни. Птица склонила голову, изучая его с видом гурмана, прикидывающего, сколько в нём мяса.

— Отправьте приказ подседлать птичку — кивнула она на плетку.

Септ согласился, размышляя какие еще чудеса есть в запасе у этой последней выжившей. На этот раз гвардейцы вытащили громоздкую конструкцию, снарядили зверя и теперь Вера зазывала всех на аттракцион. Уламывать никого не пришлось, площадка, которую собрали вместо седла, чем-то напоминала платформу с кучей ремней и карабинов. Девушка сама проверила как все разместились, защелкнула последний ремень на себе и отправила “невкусную ворону” в полёт.

Септ крутил головой по сторонам. Рух сидел как изваяние, словно всю жизнь только и делал, что летал на таких же, к Игорьку вернулся пьяный восторг, его открытый рот не закрывался от счастья. Септ не называл точку маршрута, но очень скоро внизу показались тяжелые машины горнопроходчиков. Их промышленный дизайн, прямые и жесткие линии сразу наполнили техника, теплыми воспоминаниями об Уралах. Ему вдруг показалось, что они сейчас скучают без него в гараже.

— Кот вычислил место, где ваши друзья находятся — прокомментировала Вера Павловна, когда они приземлились недалеко от спуска в каньон.

— И как он их опознал? — спросил Септ.

— Он у вас в голове — напомнила Вера Павловна. — То что вы его слышите, работает в обе стороны, он по сути может копаться в ваших мыслях, вот Пушок и проявил инициативу. Я честное слово его на такое не подписывала. До вашего появления мы планировали сюда за едой сходить — вздохнула она — Прокормить такого монстра без дохода, это не шутки.

Септ задумался. Все звучало чертовски логично, если бы в день, когда меховая кототварь заговорила с ним телепатически, он бы предположил обо всех последствиях, вопросов не было.

— Компания несколько раз перебрасывала рабов с места на место. — снова заговорила Вера Павловна, напоминая о военной операции. — Сегодня заключенных переводят в новый забой, и достать их оттуда уже будет невозможно.

— А что вы там про частную жизнь спрашивали? — уточнил он скорее рассеянно, чем с угрозой.

— Кота нужно было связать с вами. Вы же уже догадались, что уровень его лояльности, где-то в отрицательной зоне — опустила глаза она. — У Пушка на этой планете свой личный шкурный гастрономический интерес, помните, я предлагала вам один раз увидеть, а не слушать описания.

Септ нахмурился. Попался на такой глупости. Кошачий шпионаж. И ведь не предъявить меховому паразиту. И Вера Павловна как лучше хотела. А может, и не только как лучше. Может, у неё были причины, о которых он пока не знает. Но сейчас, глядя на её виноватое лицо Септ решил: разберёмся потом. Если выживем. А кстати, где этот чертов кот?!

Он помотал головой, оглядел команду и устремил взгляд на разработки.

— Ладно, что у нас есть по разведке и ресурсам? — спросил Септ.

— На три часа сборные блоки, в них удерживают рабов. На полдень склад горняков. Интересные игрушки, взрывчатка и снаряжение. На семь часов готовая для отгрузки руда и то, что считается полезным. Порядка шестидесяти охранников, вооруженных и довольно хорошо подготовленных. Птичку можно использовать для отвлечения. Всех кого хотим забрать: сразу в тень, разбираться будем дома — закончила она.

— Ни хрена себе! — воскликнул Рух, любуясь на пламя, которое слушалось.

— О! И плюс маг пламени! — захлопала в ладоши Вера Павловна.

— И я! И я с вами! — подскочил Селезнёв, едва не подпрыгнув до облаков.

Септ сел и начал осматриваться снова, идеальная точка для наблюдения. Всё как на ладони. Слишком хорошо. В лагере в это время происходило странное. Первый звоночком стал большой груженый транспорт, он пошел прямо в ворота, сбил их и врезался недалеко от территории базы. За транспортом кто-то побежал, потом еще, и скоро, люди бросились наутёк, как тараканы при внезапном включении света. После массового бегства случилась стрельба. Охрана палила в воздух, бросалась с вышек. В лагере шахтеров явно творилось нечто безумное. Септ присмотрелся и отошел назад.

— Вера Павловна, а что такого плохого могли шахтеры сделать Пушку? — он спросил это даже не у неё, а просто у вселенной. Последняя молчала, зато Вера Павловна, потупив взор, созналась:

— Кот очень торопится, у него здесь дела.

— Пошли на штурм того, что осталось — уныло скомандовал Септ и призвал стражников.

Трудовые будни обычного графа

— А я ещё в плену? — поинтересовался Селезнев.

— Ты на собеседовании — подсказала Вера Павловна и улыбнулась.

Септ решил не уточнять, в лагере он хотел проявить все свои боевые навыки, но как только увидел огромную птицу, в разы больше, чем реальная “невкусная ворона” как-то стушевался.

Эта версия исчадия ада отличалась не только размерами. Монстр был соткан из плотного чёрного тумана, который клубился вокруг него, словно живое существо. Перья, если их можно было так назвать, переливались мрачным, почти маслянистым блеском. Птица плавно ходила по объекту, аккуратно ступая большими лапами с длинными, изогнутыми когтями, оставляя глубокие борозды на бетонном полу.

Охранники больше не стреляли. Кто‑то лежал в обмороке, раскинув руки, бледный как полотно; другие, побросав оружие, в панике бежали по территории, спотыкаясь и оглядываясь через плечо. Воздух наполнился криками, лязгом металла и тяжёлым дыханием существа.

— Ловим всех, пакуем в казематы! — приказал Септ своим стражникам и началась зачистка. — Для живых граждан: наша цель те сборные постройки. И по сторонам смотрим, мало ли кого наш котоголубь не напугал.

Птичка хищно ощерилась, побежала в сторону Септа, на ходу трансформировалась в Пушка и рявкнула:

— Спасибо. Простое спасибо. А то операцию он там планирует!

— Спасибо кот. И можешь вон об тот угол сам стукнуться в воспитательных целях. Мысли в моей голове принадлежат лично мне. А то как-то нечестно получается. Я даже не знаю что ты такое! — с обидой заявил Септ и когда всё это прозвучало вслух осознал, насколько глупо выглядело со стороны.

— А ты два плюс два сложи! Стикс, смерть, яды, черный туман, и великолепный смертоубийственный монстр — огрызнулся Пушок, сверкнув глазами. Его шерсть встала дыбом, а хвост нервно подрагивал.

Стало еще хуже, Септ вдруг заново осознал, что не хочет знать, что это такое говорит с ним и прикидывается котом. Хтонических богов подпадающих под это определение было немного, но пугало два слова: “бог” и его определение “хтонический”. В памяти всплыли обрывки древних легенд, о силах, что таятся под землёй, о существах, рождённых из тьмы и хаоса.

А потом кот словно спохватился. Зрачки сузились, шерсть медленно легла на место. Он отвернулся и съежился.

— Я ничего не говорил, — буркнул он в усы.

Рух посмеивался, Селезнев очень хотел быть в курсе, но получалось пока плохо. Только Вера Павловна ничего не говоря бросилась к сборным блокам. Она открыла дверь и жизнь для Септа остановилась: в проёме её встретил охранник, он держал в руках одну из легких штурмовых винтовок. Это был высокий, крепкий человек неясного возраста, одежду украшали пятна крови, а лицо, наипоганейшая улыбка. Из таких вырастают отличные Туристы — мелькнуло в голове Септа.

Выстрел прогремел как удар грома, этот звук парализовал, мгновенно поднял сердце к горлу, где оно забилось так, словно снаружи ему будет просторнее. Септ, забыв о здравом смысле и количестве пуль противника побежал вперёд, он хотел сбить девушку с линии огня, но это оказалось невыполнимой задачей. Ему показалось, что девушку отбросило назад от удара, и теперь он почти упал подпирая её спину. За эти короткие мгновения в голове пролетело так много всего, что он просто утонул в потоке своих мыслей.

Дальше все было как в каком-то фильме, который замедлили. Септ видел, пламя мгновенно поползло по ногам противника, с пламенем спорил чёрный туман, который рвал в клочья уже горящего человека. Рвал с неистовством, словно задача стояла разделить на максимальное количество кусочков. Септ поймал равновесие, и с удивлением заметил, что девушка спокойно стоит на ногах, перед ней желтым светом дрожит щит из энергии, он казалось стеной стоит между группой и блоками. Она поставила границу, между жизнью и смертью — вспыхнуло в сознании тонкой жалящей иглой.

Разум отказывался воспринимать реальность, на непослушных ногах он обошёл Веру Павловну и увидел пулю, которая замерла, завязнув в “щите”.

— Давно в меня не стреляли, — сказала Вера Павловна.

Голос звучал ровно, но Септ видел, как дрогнули её пальцы, когда она взяла пулю.

— Щит встает автоматически, но удерживать его нужно в ручном режиме. Не сразу сгруппировалась, вот меня и отбросило. Вы не поранились?

Она улыбнулась, но улыбка вышла немного нервной.

Септ словно замерз, его ноги не могли пошевелиться, он отчаянно пытался, но тело окаменело. Он старался хотя бы моргать, но и это выходило с трудом. Его опередил Рух, тот выскочил, пытаясь увидеть кровь на Вере Павловне, он осматривал её придирчиво, ощупывал плечи, проверял руки, и наконец, рассмотрел пулю в руках девушки, которую до этого игнорировал.

— Я тоже так хочу — наконец, выдохнул он, пытаясь улыбнуться.

Видно было, что его любовь к объятьям никуда не делась, но он всё косился на графа. Сцена подействовала терапевтически, Септ смог шагнуть вперёд, на них он почти упал на непослушных ногах, сгреб в охапку обоих и прохрипел:

— Ну и напугали же вы меня!

Он не сразу понял, что дрожит. Не от холода, от того, как близко это было. От того, что он снова ничего не смог сделать. Септ сейчас словно заново пережил все неудачи в боях, от этого в голове шумело, реальность стучалась настойчиво: все живы, всё хорошо, но стучалась словно в закрытую дверь. Он слышал эти звуки ударов у себя в ушах.

А потом он выдохнул. Медленно, как учили когда-то давно, в другой жизни, где не было магии, котов-монстров и девушек с автоматическими щитами.

Ты не успел, — сказал он себе. — Не успел. Но она успела. И теперь ты знаешь: в следующий раз надо быть быстрее. Надо быть там, где нужен, раньше, чем что-то случится. Не после.

Мысль была простой, почти детской. Но она за что-то зацепилась, удержала, не дала уйти в чёрную воронку бессилия.

Селезнев тоже полез в кучу новых соратников, и только когда его заметили стушевался.

Наконец, все разошлись, цель операция была совсем близко, и казалось не несла угроз, но Септ отправил стражников на разведку, те вернулись разводя руками.

Боксы представляли из себя довольно большое помещение. Убранство оказалось простеньким и бедным. Нары в три яруса занимали большую часть площади. Отсеки с удобствами просматривались вдалеке, на вешалках вдоль стен размещалась рабочая одежда. В этом разборном бараке пахло унынием и безнадегой. Граждане на нарах ютились самых разных возрастов, но что поражало, ни одного гуманоида тут не было. Только люди. Обычные, замученные тяжким трудом люди.

Септ смотрел на нары, в надежде на знакомые лица. Люди, взволнованные шумом на дворе и недавним пожаром, где вместо дров для костра выступил надзиратель, жались по своим местам опуская глаза, стараясь стать незаметными. Ударом тока прозвучал голос:

— Рыжик! Ты нам не снишься часом?

У Септа перехватило дыхание. Он узнал этот голос раньше, чем успел подумать. Ноги сами понесли его вперёд, мимо нар, мимо испуганных лиц.

Вера Павловна зашла вместе с Септом, она тревожно оглядывалась. Он потянул её за собой:

— Пойдемте, познакомлю вас.

Она отстранилась:

— Времени на знакомства нет. Действуем по плану, забирайте всех в казематы, по месту определимся что и зачем. Пушок сейчас в ярости, я не смогу восстановить контроль, если что-то снесёт его и без того худую крышу.

— А ты к нам подкачаться заехал или мимо проходил? — спросил второй служивый из друзей Септа.

Септ шагнул вперёд, и только сейчас понял, что ноги у него всё ещё не слушаются. Сделал усилие. Ещё одно. И выдохнул, когда наконец смог улыбнуться:

— Домой, я забираю вас домой. Простите за неудобства. Всё обсудим, но чуть позже — и уже обращаясь к своей страже скомандовал — Это гости. Забрать всех. Новую группу на сбор ресурсов.

Птицеводство - это весело

— А почему? — спросил Септ.

— Что-то я устала от экстрима, хочется покоя и комфорта — устало улыбнулась Вера Павловна. — Мы вместе с артефактором кое-что прокачали в этом судёнышке, теперь оно быстрее и эффективнее.

Они стояли на палубе иномирного корабля из мира Руха, сильно потрёпанный рудник остался позади. Корабль плавно плыл по воздуху.

“Хомяки” забрали, что могли унести, много всего неподъёмного поместилось в пространственном кольце. Рух взирал вдаль, Селезнев радовался экскурсии, даже в отсутствии пояснений и комментариев. Корабль медленно плыл вдаль.

— Хотела спросить, а ваши ребята, они на русском языке говорили. Мне не послышалось? — спросила Вера Павловна.

— Да, всё верно. Империя зародилась на планете Земля. А потом расползлась. Но власть от нас порядком отгородилась. В официальных документах и бюрократии, как основной используют латынь. Мы докатались до восстановления странного симбиоза Римской империи и обломков греческих культов. А русский, считается простонародной речью. Так что в некотором роде, мне у вас комфортно, в языковом поле — рассказывал Септ. — А куда мы кстати летим?

— Да, уже можно рассказать. В логово пернатых монстров. Невкусные вороны несут вкусные яйца — ответила Вера Павловна и нахмурилась. — Мечта нашего нового сотрудника, архимага Мариуса, поставить на крыло умертвия. Я очень спешу, потому что Пушок вышел раньше нас, он застелет трупами птиц все пещеры, а нам они крайне необходимы. И чем свежее, тем лучше.

— А можно? — начал Септ, он твердо решил стать сильнее во всех отношениях, — Можно нам добавить птиц в инвентарь к войску?

— Умертвия, могли бы стать самостоятельной боевой единицей — задумчиво проговорила она. — А вот летающая тень такой “маршрутки” будет потреблять прорву энергии. Добавить можно. Но у нас уже очень остро стоит вопрос вашего личного роста. Вернемся, отдохнете и приступим.

Септ снова посмотрел на всю группу, ему отчаянно хотелось отправить всех в тень до возвращения домой, но граждане довольно спокойно переговаривались. Безмятежность и слишком легкая победа отравляли хрупкое спокойствие ещё сильнее. Септ первым шагнул под огромный свод пещеры, Рух без приказа начал подсвечивать стены с наплывами сталактитов. Вода на них красиво поблескивала, пламя отражалось тысячами маленьких огоньков. Впереди слышалась возня, и Вера Павловна поторопила:

— Сейчас лучше бегом, но аккуратно. Под ноги смотреть полезно.

Птицы, судя по всему отличались любовью к чистоплотности, залежей помёта путешественники не встретили. Пару раз им попались гигантские сброшенные перья. Вскоре все оказались в большом зале, то есть огромном зале, своды которого были аккуратно выдолблены под гнезда. В них еще слышался громкий, звенящий писк, ворочания, которые разносились со всех сторон, эхом отражаясь от стен.

Весь пол зала был устелен мертвыми птицами так, что если бы они пошли к дальней стене, ступать бы пришлось по трупам. В центре, на одном из тел сидел Пушок, перед ним стояло огромное яйцо, сероватое, с легкой голубизной и черными крапинами по скорлупе. Кот изменился, стал больше и теперь ходил вокруг своего трофея, обнимая лапами. Морда выражала довольство и предвкушение чего-то волнительно приятного. Зверь выставил лапу, выпустил когти и снес часть скорлупы, она укатилась вниз, стуча по телам пернатых. Септ проследил взглядом за этим фрагментом, и заметил, что это не первое яйцо, которое успел спороть котомонстр.

Вера Павловна похлопала в ладоши:

— А кто у нас хороший котик? Кто всех невкусных птиц переколошматил?

— Яйца не отдам! — огрызнулся Пушок и ощерился, в его взгляде и тоне не было привычной иронии, только чистая угроза.

— Я соберу птиц, можете пока осмотреться — сказала она и торопливо пошла по залу, собирая трупы в пространственное кольцо.

Септ осмотрелся, жестами показал остальным не гулять, а сам смело направился к Пушку.

— Тебе чего неудачник? — поинтересовался кот. Он лапой нырял в содержимое скорлупы, потом блаженно облизывал её и снова запускал обратно.

— Хочу встать на путь исправления — дружелюбно начал он, балансируя по жестким перьям. — Пришла мне тут в голову одна мысль. Что если мы тебе эти яйца производить начнём?

— А говорили, что побочных эффектов атмосфера Лиры не даёт — настороженно заметил кот. — Производить, то есть ты готов курятник построить, вот для них?

— Ну да, вот только летать то я не умею, а гнезда высоко. А вот если бы одно великое божество снизошло, притащило мне птенцов, тут бы я и расстарался — продолжал льстить Септ.

— Птенцов… Божество может пойти вам навстречу. Но с условием. Я тебе и яйца принесу, сохранишь мне, чтобы запас был. А то знаешь ли, воздух Стикса для хранения не очень подходит — начал оттаивать котик.

Септ кивнул, призвав стражников. Полы пещеры постепенно опустели, крики птенцов поглотила тьма плети. Вместе с птенцами кот спустил странного зверька, большие глаза мерцали, длинный хвост искал опору, а длинная узкая мордочка ходила ходуном. Вера Павловна склонилась над представителем чужеродной фауны:

— Ой как вам повезло Селезнев! Вы знаете что это такое?

— По виду похоже на помесь енота и лемура — прокомментировал Селезнёв, осторожно протягивая руку. Зверёк фыркнул, но не убежал. — Забавный зверь, в контактном зоопарке он бы один дневную кассу делал.

— Это местное норное животное, очень любит грызунов. Как видите, каких-то предпосылок раскапывать грунт у него нет, лапы и когти слишком слабые, зато зверёк умеет издавать звуки, которые на грызунов действуют подобно гипнозу. Они идут на его голос, а он их кушает — она почесала зверька пальцем и тот встал на задние лапы. — Наверное, одна из птиц зачерпывала песок для гнезда и притащила в комплекте. Заберем с собой!

Все вспомнили клювы птичек, загребая которыми можно было много чего не заметить. Септ сделал несколько кругов по пещере, в ней стало пусто и удивительно тихо. Оглядел уставшую группу и скомандовал:

— Рабочий день считаю оконченным, давайте по домам.

Уже в Курасково все собрались за большим столом: прислуга подносила поздний ужин. Все устали так, что торжественную встречу с боевыми товарищами перенесли на следующий день. Теперь Септ вяло ковырял вилкое жаркое, оно было вкусным, но его преследовала горечь от того, что ест он тут не в компании.

Компания вела себя намного активнее, Рух накидывал мясо поверх основного блюда, тут же тянулся за салатом, и успевал отхлебывать морс из высокой кружки. Селезнев плохим аппетитом тоже никого не расстроил. Вера Павловна, видя, что Септ не готов на вербовку просто спросила:

— Господин Селезнев! Вы определились: вы пленник или готовы стать вассалом нашего графа?

Селезнев ответил не сразу, он поймал на вилку большой маринованный груздь, улыбнулся ему как старому приятелю и проговорил:

— У меня только одно условие.

— Ни фига! У него ещё и условия?! — удивился Рух.

— Давайте вы будете брать меня с собой! — восторженно заявил Игорек и поднял свой бокал сока, так словно произнес тост.

Все переглянулись, Септ из последних сил натянул улыбку:

— Хорошо, завтра посмотрим, как из твоих земель перспективное предприятие сделать.

Вера Павловна, словно случайно перехватила пульс Септа и грозно сказала:

— Все спать. Граф устал.

— Удивительное, запредельное содержание гормонов стресса — ворчала она, пока Септ плёлся в постель. — Сейчас снимем, но сначала одежду.

— А вы знаете, о чём я думал, пока мы стояли перед дверью? — спросил он, позволяя ей творить печати.

— Я расскажу о чём вы должны думать в следующий раз. Ваша задача - выжить! Без геройств, без страданий, просто выжить — её голос был наполнен той трепетной теплотой, с какой отчитывают маленьких детей.

— Я думал, — начал Септ.

Сказать правду? Что это я?

— Думал о том, что если меня убьют здесь, на моей могиле будет написано “Септимус” и больше ничего. Это даже не имя, это порядковый номер. Я начал этот разговор сейчас, потому что завтра, вы узнаете обо мне много нового. Мои друзья за словом в карман не лезут, и тихо шутить, что я не знаю под каким кустом капусты меня нашли, потому что вырос в приюте, у них нормальная история. Они видишь ли считают мои поиски, одержимостью.

Он врал. Не целиком, но врал. Там, перед дверью, перед осознанием неминуемой потери, перед страхом за её жизнь, он вспомнил холодные руки Веры Павловны. И ему пришло в голову, что она, наверное, очень мёрзнет, а он ни разу не предложил их отогреть. Но разве скажешь такое вслух? Она бы, наверное, сочла его идиотом. Или, что страшнее, поняла бы что-то, чего он сам ещё не готов понять.

Она молчала и он продолжил:

— Я пошел служить по двум причинам: там кормили, а ещё, данные ДНК каждого бойца попадали в базу, и пользуясь служебным положением, можно было вести поиски. Но как бы я ни старался, следы моих родных, просто растворились в воздухе. Словно меня действительно принес аист, уже пятилетним пацаном, подкинул к дверям приюта и улетел прочь по своим аистовым делам.

— Мы разгадаем эту тайну вместе, — тихо сказала Вера Павловна. — Если вы не против. Подобного нарушения границ.

Тело стало лёгким, разум сонным, а язык больше не слушался. Он хотел сказать что-то ещё, спросить, откуда она знает, что тайну можно разгадать, но слова расползались, как туман. Она разделась, легка позади него, сплетая свои руки на его груди.

Вместе. Слово кольнуло где-то в груди, забеспокоилось, не давая провалиться в сон. Вместе. Он столько лет тащил этот поиск один. По базам данных, по обрывкам слухов, по бесконечным "ничего не найдено". А она говорит “вместе”. Как будто это просто. Как будто можно взять чужую боль, чужую пустоту, которой он дышит столько лет, и просто разделить.

Она же не понимает. Она не знает, сколько раз он проверял, сколько ночей не спал, вглядываясь в чужие лица, надеясь увидеть в них что-то знакомое. Её "вместе" — это просто слово. Тёплое, но пустое.

Или нет? Она видела пулю за секунду до выстрела. Она остановила её щитом, который держала на всех. Она знала, где держат рабов, ещё до того, как они туда пришли. Она знает то, что недоступно обычному человеку. Значит, она может найти то, что он искал много лет. Может быть, уже нашла. Может быть, давно знает, живы они или...

Он не позволил себе закончить мысль.

Слишком много лет он учился не надеяться. Надежда — это когда тебе обещают, а потом приходят с пустыми руками. Когда открываешь дверь, а там никого. Когда проверяешь базу в сотый раз, а результат тот же. Он выжил, потому что перестал ждать. Потому что привык рассчитывать только на себя.

А теперь она приходит и говорит вместе, и сейчас он чувствовал, как внутри что-то сжимается, сопротивляется, не пускает это слово туда, где слишком долго было пусто.

Она же не знает, что это значит искать одному. Быть одному. Всегда одному.

Он хотел сказать ей это. Или что-то другое. Или просто спросить, откуда она знает, что они вообще существуют. Но язык не слушался, а тело стало таким тяжёлым, что даже веки не удержать.

И вдруг он почувствовал, как её пальцы на его груди чуть сжались. Не сильно. Не требовательно. И она дышала ему в спину, ровно, спокойно, и этот ритм был важнее любых слов.

— Не думайте ни о чём, — услышал он её голос, мягкий и далёкий. — Вам нужен отдых. Даже железяки устают. Всё хорошо, а будет ещё лучше.

Вместе, — повторил он про себя. Слово стучало где-то в груди, не уходя, не растворяясь в накатывающем сне.

Вместе.

Он не верил. Не мог поверить. Не после всего.

Но она была здесь. Её руки на его груди, её дыхание у него за спиной, её тепло, которое он чувствовал сквозь усталость. И когда он провалился в сон, слово всё ещё было там: тёплое, чужое, невыносимое. И почему-то такое нужное.

Боевое слаживание

— А вы знаете, девочка, что наш Рыжик, опасный преступник? — шутливо спросил Маркус, подмигивая так выразительно, что можно было подумать: он сейчас достанет из‑за пазухи ордер на арест, подписанный самим императором. — По нему плачет каждый виселичный помост славной империи, гори она в аду. То, чем он пользуется, чистой воды воровство и подрыв имперских законов.

Маркус был высоким, крепким воякой, лет пятидесяти на вид. Прищур ярко‑синих глаз выдавал человека, привыкшего видеть подвох даже в собственной тени. Короткие темно-русые волосы, не прикрывали несколько шрамов на голове и легкую вмятину. Он бы мог рассказать, что часть черепушки у него из легкого металла, но его никто не спрашивал.

Вера Павловна отмахнулась с ленивой небрежностью, даже не поднимая глаз от тарелки:

— Мне и на местные законы плевать, что уж говорить о каких-то выдумках злобных цивилизаций.

В её тоне не было ни вызова, ни напряжения. Она просто принимала их такими, какие они есть, с их шутками, с их манерами, с их преувеличениями. Септ привёл этих людей, значит, они под защитой.

— Да вы просто имейте в виду, что если его обнаружат, на шее у него будет новое украшение. Рекомендую иметь запасной вариант, а если есть склонность к военным, то вот Агрон, совершенно свободен — Маркус, видимо, привык не следить за словами в любом обществе, будь то аристократический салон или портовый кабак, где вежливость измеряют количеством выбитых зубов.

Он продолжил, размахивая вилкой:

— Это все его поиски, они заставляют Рыжика искать тёмные и кривые дорожки.

Вера Павловна подняла голову.

Этого движения никто не заметил бы, если бы не мгновенная тишина, которая опустилась над столом. Она не повысила голоса. Не изменила позы. Только смотрела теперь прямо на Маркуса, и в этом взгляде не было ни гнева, ни раздражения.

— Нам с ним по пути, — сказала она.

Голос её был ровным, почти ласковым, но от этой ласковости у Маркуса вилка замерла на полпути ко рту. Септ облегчённо выдохнул, когда Вера Павловна переключилась на салатник, и уже расслабился было, решив, что инцидент исчерпан. Но Маркус был Маркусом. Он помолчал ровно столько, сколько требовалось, чтобы не выглядеть окончательным хамом, а потом продолжил, будто ничего не случилось:

— А я всегда говорил, забей на свои сказки. У меня пятеро братьев и одна сестра. Бабки, тетки, племянники. Думаете им интересно в каком портовом кабаке я сегодня отравился салатиком? Дудки! Человек приходит один и уйдет один. Не фига сопли размазывать. Ты, Рыжик, лучше бы на жизнь смотрел проще. Нашёл себе бабу и ладно. А эти вечные поиски... сами знаете, чем кончаются. Пустое это всё. Никого ты не найдёшь, только время потеряешь.

Септ дёрнулся, будто его ударили. Он хотел что-то сказать, но перед ним поставили новую тарелку с такой красноречивой поспешностью, словно предлагали помолчать за себя ещё чуть-чуть.

А Вера Павловна... Вера Павловна, казалось, даже не слушала. Она спокойно отправила в рот маленький кусочек, положила вилку, вытерла губы салфеткой. Каждое движение было неторопливым, размеренным, словно она сидела в пустой столовой, а не за столом с незнакомцами, где только что произнесли слова, которые должны были разорвать её спутника на части.

Потом она подняла глаза.

Маркус замер с вилкой у рта. Септ видел, в Маркусе что-то сломалось, словно часы его жизни остановились. Загляни он сейчас внутрь его сознания, он бы уже умолял не причинять вреда своим людям. Но Вера Павловна и не собиралась, морок не оставлял следов, не требовал печатей. Тот Маркус, острый на язык, не знающий границ и чувства такта, но отличный стрелок, сидел за столом, а его душа очнулась в незнакомой комнате. Серые стены, не отличимая по цвету серая дверь, черный стол, за которым он вдруг себя обнаружил. В комнате не было никого, абсолютно никого. Он встал, попробовал ручку на прочность, но дверь не поддалась, в помещении раздался свист, дикий, громкий, разрывающий перепонки. Маркусу ничего не оставалось как закрыть уши руками и пятится от спасительного выхода, чем дальше он отходил, тем тише становился звук, и только когда он сел, наступила благословенная тишина. Незнакомый голос раздался из динамиков где-то под потолком.

— Как вас зовут? — спросил незнакомец.

Маркус точно знал, но что-то мешало ему вспомнить.

— Напишите своё имя на листке перед вами и я открою дверь — заботливо предложил голос.

— Я не помню — ответил Маркус, чувствуя, что здесь происходит какая-то дичь.

— Имя, это очень просто, оно есть у каждого человека — продолжил уговоры голос. — Вам дали исправную ручку?

— Да, но я не помню как меня зовут — ответил он и страх начал наваливаться как дурной сон.

— А сколько вам лет вы помните? — уточнил голос.

— Не-е-ет — еще более упавшим тоном откликнулся несчастный.

— Дату рождения? — снова прозвучало из динамика.

Маркус помотал головой.

— Не страшно. Компания даст вам новое имя и придумает дату рождения. Что такого в том чтобы отмечать это незначительное событие в любой удобный день? Соберитесь. Сейчас важный вопрос. Кому мы можем позвонить, если с вами что-то случится. Вы можете указать своих родных? — бодро наседал диктор.

— Я, я, не хочу, придуманное имя. Я не хочу так жить! Что со мной произошло? — завывал Маркус.

Допрос тянулся бесконечно, или ему показалось что бесконечно. Диктор упрашивал, угрожал, менял тон на дружеский, но суть не менялась. Личность Маркуса вдруг стерлась, растворилась, он отчаянно пытался заполнить эту пустоту, но было не чем! Он был готов биться головой об стену, чтобы узнать хоть что-то, но как только он вскакивал, звук нападал и побеждал. Всегда побеждал. Наконец, в момент, когда он был готов ручкой вскрывать себе вены, он услышал своё имя, оно прозвучало словно из другого мира.

— Маркус! — звала Вера Павловна, с какой-то добротой и заботой — Вы о чем-то задумались или мне стоит сменить повара? Как вам стейк?

Тит переглянулся с Агроном. Никто ничего не сказал, но оба поняли: здесь не спрашивают дважды.

Маркус был бледен, Септ наблюдал за ним, с момента его “исчезновения” из-за стола прошло не больше двух минут, но в нем появилось нечто совершенно неузнаваемое. Он с какой-то дружеской заботой посмотрел в глаза Септу, хлопнул его по плечу и смахнул скупую слезу из глаз.

Вера Павловна постучала вилкой по бокалу:

— Господа! Я предлагаю закрыть тему личного и перейти к общему. Септимус, хотя мне и Рыжик нравится, теперь полностью моя задача. А вот какие приключения вам приготовил мой жених, он вам сам сейчас расскажет. И для ясности. Это наш граф Ларин. Надежда и опора множества людей.

— Хорошо устроился, черт рыжий, — хмыкнул Тит.

— Вот и завидуй молча — бросил Септ, отправляя кусок мяса в рот.

Сослуживцев было добыто восемь человек, с помощью Светланы и целительской магии их удалось оперативно подлатать, благо дело, в основном речь шла о количестве токсинов в организме.

Вера Павловна переместила поближе к Септу салатник, на который он смотрел, но не решался дотянуться.

И вот так всегда, — подумал он, но мысль была не горькой, как раньше. Она была... странной. Когда у нас всё успевает налаживаться? Еще недавно Вера Павловна заявляла, что местные маги пригодны только спать за себя. А теперь Светлана лечит, а команда Руха произвела столько древесного угля, что хватит еще на десять деревень. День за днём Септ наблюдал, хоть и мимолетно, но значимые перемены. Маги пламени не просто освоили новый язык, к ним уже направили часть захваченных из их земель простолюдинов, те складно изображают местных. Даже Дудкинские аборигены начинают сомневаться в своём происхождении рядом с ними.

Септу казалось, что незаметно для него работает какой-то механизм, надежный и эффективный.

Мариус получил свои тела птиц, бегал вокруг них так, словно солнце померкло, все люди умерли, или как там выглядит рай у некромантов? Во всяком случае, улыбался он широко, широко и страшно. Ну не шла этому человеку улыбка, бывает же такое! Артефактор уволок в свою нору часть пера, скорлупу и даже поругался за один из птичьих трупов.

Вера Павловна в пещере нашла уже сильно несвежую птицу, остов которой оголился и кости должен был забрать Семён. Но Мариус, несмотря на количество трофеев, считал все экземпляры своими. Септ усмехнулся, когда вспомнил концовку сцены: на шум пришла Вера и оба мага разошлись, заверив что спорный труп готовы пожертвовать в музей иномирной палеонтологии. Кости достались Семёну, а Мариусу сказали что-то на ухо, отчего он стал еще более счастливым, хотя казалось бы куда дальше. Что же она такое сказала?

Вера Павловна еще утром, до того как извлекли вояк, запросила новых пленных. И теперь они где-то были, но где Септ не знал и даже это его устраивало. Он обвел взглядом всех своих, собрался для вступительной речи, но вдруг плюнул на формальности и запросив визуализацию карты города, произнёс:

— Мы должны придумать как сделать этот город нашим. Вчера.

Потекли вопросы, перечисление имеющихся ресурсов, стратегических точек, преимуществ и недостатков. Все включились, рисуя, накидывая планы и варианты. Кипучий мозговой штурм длился, пожалуй, больше двух часов.

— А где наша армия? — вдруг спросил Агрон.

Этот не обмолвился и словом пока ел, и за обсуждением наблюдал молча, только хмурясь и что-то соображая в уме. Он выглядел молодо, не старше тридцати пяти, но больше половины волос окрашивала седина.

— Кто о чём, физрук о физухе — деланно устало протянул Дельф.

— Восемь человек против целого города, это как кота в амбаре с крысами закрыть — заявил Агрон. — На совок нечего сметать будет.

Септ хотел бы рассказать об одном коте, но вовремя передумал. Пушок появился на его коленях, делая вид, что попрошайничает, а про себя сказал:

— Ты давай, кота пока не вплетай в ваши потные фантазии. Захватите подземку - захватите город. А в ней пусто, там даже монстров нет. Один пост с чудиком, и тот давно с умом попрощался.

— Ну что же, у нас есть некоторое количество людей, а сделать из них армию, я оставляю за вами. По размещению, снабжению и другим моментам есть вопросы? — вслух спросил Септ, подыгрывая животному, он протянул ему кусочек из своей тарелки.

Все, кто сидел поближе, замерли. Пасть кота открылась так, словно голова разошлась пополам, точно по линии рта. Три ряда зубов сверкнули в тёмно-бордовой пустоте глотки. Животное проглотило предложенное угощение с тихим чавканьем.

Один из вояк с сомнением посмотрел на дно своего стакана с компотом. Алкоголь никому не предложили, сославшись на период реабилитации после процедур. Другой потер глаза, но невозмутимый Септимус только широко улыбался.

Да, да, у меня на руках монстр. Я знаю об этом. А скоро и вы поймете, что этого пушистого лучше не списывать со счетов — подумал Септ, и на душе как-то полегчало. А правда, чего он все один, да один, пусть еще кому-нибудь снится в кошмарных снах этот поганый кусок меха.

Экспресс-метод прокачки персонажей

Септ стоял на дворе и смотрел как нестройные ряды его армии переходят под руководство новых командиров. Зная горячий нрав Руха, его он отрекомендовал как самостоятельную единицу на подхвате. Вера Павловна подошла, осторожно взяла Септа под руку и сразу повела к своей башне.

— Нам давно пора — зловеще проговорила она.

Миновав зал с березками они оказались в новой комнате. Септ был уверен, его тело словно встретило недолгое сопротивление воздуха. Комната быстро закончилась коридором, а коридор залом, достойным средневекового замка. Факелы горели по стенам, горели ровно, без чада. Камень украшали узоры: на стенах, уходили к потолку, отражались на полах.

— Мы куда-то телепортировались? — спросил он, осматривая помещение.

— Да, мы сейчас в одном из подземелий Этериума. Во плоти, а не во сне — кивнула она.

— Что вы сделали с Маркусом? — вдруг спросил он.

— Ничего такого, показала фрагмент одного забавного фильма. Ещё довоенного. В нём гражданам стирали память. Они теряли всё, чем были, включая имя. Мне показалось очень знакомые декорации. — Она пронзительно посмотрела ему в глаза, словно ища одобрения. — Это не повлияет на его работоспособность. Но что бы вы там не думали о моей жестокости, я не потерплю людей, которые делают вам больно, тем более прикрывая дружбой свои садисткие наклонности.

Она помолчала, и добавила рассеянно:

— Мне скоро тоже придется сделать вам больно. Но без этого с мертвой точки вам не сдвинуться.

— Маркус, — начал Септ, пропустив последнее предупреждение — Он из тех людей, которые стараются учить всех окружающих не обращать внимание на потерянные конечности во время боя и концентрироваться на задаче.

— И это здорово. Но он намеренно перечисляет то, что у вас нет, так что тут вы заблуждаетесь — её тон стал мягче — Вы же понимаете, что они должны подчиняться вам? Подчиняться без самодеятельности и бунтов? И если вы не выкинете из головы свои прежние мысли о них и вашей пламенной дружбе, их возглавит кто-нибудь другой, например, кот, который обожает играть с едой. Выбор за вами.

Септ отстранился и пытался уложить всё сказанное в голове, но потом, словно смахнув печаль с лица заявил:

— Я не могу быть во всех точках сразу. Задачи нужно делегировать. Это хорошие исполнители. Остановимся на этом. А как их завербовать по-настоящему, я подумаю сам.

— Ну и отлично. Можем приступать. Сейчас на вас будут нападать, а вам придется защищаться. Нападать будут по-взрослому, здесь можно умереть. Та валюта, время, позволяет ускорить процедуру прокачки. То на что у Руха ушли годы, вы достигнете за несколько часов. Если выживете.

Септ смотрел сощурившись, словно ждал, когда она улыбнется и скажет что шутит. Но весь вид девушки подсказывал, шутки закончились.

— Это самая простенькая техника, она дает ускорение. В ней четыре базовых уровня. Когда она вам покорится, вы всегда будете успевать туда, куда вам захочется. Подойдите ближе.

Он шагнул так, что между ними почти не осталось дистанции, Септ нависал над ней, но Вера Павловна изящно отстранилась, проговорив:

— Сейчас будет больно.

Яркий свет сошёл с её рук, пронзил плоть насквозь, но потом вернулся и начал метаться по телу, пульсируя, извиваясь, как живой. Септ почувствовал, что сейчас его разорвёт изнутри. Хотелось кричать, упасть и прикидываться ветошью в углу, но он понял: это только начало. Лучше не подавать виду. Терпеть.

— В каждом человеке есть каналы, те, какими пользуюсь я или Рух. Только что они появились в вашем теле в нужном количестве. Кивните если чувствуете пронизывающую боль.

Он слышал её голос через толщу воды, только вместо жидкости была та самая боль, которая прижимала к полу. Септ кивнул нервно, судорожно.

Боль отступила, оставив после себя странную оглушённость, будто омут разошелся и уже на поверхности он понял, насколько вода была ледяной.

— По этим каналам можно прогонять настоящую энергию, некий концентрат.

На смену оглушенности пришла ясность сознания. Тело словно обзавелось новой сетью сосудов, за вспышками тепла которых Септ наблюдал, продолжая слушать лекцию.

— Техника “Быстрый клинок” размещена в вашей памяти. Сейчас вы выйдете в центр ристалища, я активирую наш парк аттракционов и призову монстра. Он будет чуть-чуть сильнее вас. Задача простая: выключить мысли, включить инстинкты и следить за подсказками. На стене будут отображаться точки, куда нужно перегонять энергию, чтобы активизировать новые скоростные характеристики.

Она провела Септа в круг, он осмотрелся снова, поискал плеть, но как и впервые в этом проклятом месте нашел клинок, холодная рукоять легла в ладонь. Вера отходила в тень стены, её голос прозвучал звонко:

— Бой насмерть. Печать запустится через пять секунд. Удачи.

Септ не ждал такого подвоха, но девушка начала сплетать пальцами новые жесты.

Секунда — вспыхнули знаки на стенах.

Вторая — светом озарилась площадка под ногами.

Третья — на сводах появилось изображение человечка. Фигурка меняла позы, и в каждой из них небольшой звездочкой горела только одна точка.

Четвёртая — по контуру ристалища стеной встал свет, отделяющий от мира вокруг.

Пятая — на ристалище явился воин.

Он был облачён в лёгкий кожаный доспех, платок скрывал лицо, в руках сверкнул узкий длинный клинок. Воин поклонился с учтивостью, достойной замка, но в этом поклоне читалась насмешка.

Септ кивнул — и на него обрушилась волна атак.

Всё, на что его хватило — неуклюже отбиваться. Кожа была посечена в нескольких местах, раны горели огнём. Пульс ускорялся, но как бы Септ ни выжимал из тела последнее, он не успевал за противником. Он посмотрел туда, где ждала Вера. Не мог разглядеть лица, только силуэт.

Нет, это не ловушка. Мне дали достаточно, чтобы выжить.

Септ так яростно спасался от нападок, что почти не смотрел на стены. Но фигурка там словно ожила. Он краем глаза уловил движение, поворот, вспышку в точке, куда нужно было гнать энергию. Потом ещё одну. И ещё.

Клинок снова просвистел, оставляя порез на боку.

— Вот чёрт, больно же! — прошипел он сквозь зубы.

А потом случилось то, чего он не ждал. Он не просто отбил атаку, он сам ударил. Противник качнулся, на доспехе проступила первая кровь.

Септ не поверил себе. Замер на долю секунды, и тут же получил рассечение по плечу.

Он ждал подсказки. Крика. Хотя бы окрика. Но в ристалище было тихо. Вера Павловна молчала, и это молчание говорило громче любых слов: ты сам. Ты понял, как это работает. Теперь делай.

Септ перестал думать. Удары сыпались один за другим, но теперь он успевал. Тело двигалось быстрее, чем он мог осознавать. Атака, уклон, ещё атака. Противник споткнулся, упал на колено. Септ не раздумывал, клинок опустился, рассекая врага от горла до грудины.

Тело глухо упало на пол. Септ стоял, тяжело дыша, и ждал, что сейчас хлынет кровь, артерия же перерублена, должна фонтанировать. Он видел такое в уличных драках, в госпиталях, в учебных фильмах по первой помощи. Кровь должна была брызгать во всех стороны.

Но что-то пошло не так.

Она уходила. Лужа, которая начала растекаться от тела, вдруг дёрнулась, словно живая, и потянулась к камням. Кровь впитывалась в пол тонкими нитями, исчезала в швах кладки, как вода в сухую землю. Камни засасывали её без следа, будто никогда и не было.

Септ моргнул. Потом ещё раз.

Он смотрел, как последняя капля исчезает в полу, и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Это был не его мир. Совсем не его. И чем дальше, тем больше он это понимал.

Он с опаской опустился на камни. Руки дрожали. Грудная клетка ходила ходуном. Печать снова ожила. Символы вспыхивали в обратном порядке. Он приготовился к новым напастям, но вокруг него столбом вверх заискрился зелёный свет. Искры плавно летели мимо, а вместе с ними исчезали порезы. Восстанавливалась одежда, бодрость духа, боевой настрой.

Когда зелёный свет полностью растворился, Вера Павловна перестала быть наблюдателем. Она подошла, присела рядом и он её не узнал. В ней было что-то новое. Сосредоточенное, деловое, профессиональное. Она проверяла результаты, оценивала состояние. Её пальцы легко перемещались по телу от точки пульса к сплетениям узлов энергии. Наконец, она встала и кивнула:

— Всё отлично. Первый уровень освоен. Продолжим?

— Сколько уровней вы прошли в первый раз? — спросил Септ, уже начав сомневаться, не подменили ли Веру Павловну на местное чудовище.

— Пять. Но ребёнком я ещё была азартна, — пояснила она. — Тренировки начинаются в возрасте шести лет. Если показываешь результат хуже, чем остальная группа, можно было нарваться на штрафы.

Септ посмотрел на неё с тихой жалостью. В шесть лет ему было сложно сидеть в мрачном подвале, слушать крысиный писк и стучать зубами от холода. Так выглядели штрафы в его мире.

А как выглядят штрафы, если на уроках вы должны биться на смерть с монстрами?

— Вы уже взрослый человек, — сказала Вера Павловна, и голос её смягчился, став прежним. — Я пойму, если вы откажетесь.

Септ встал и гордо вскинул голову, изучая её. Она не боялась за него. Просто давала возможность отступить без потери лица. Но отступать он не умел. Не научился. Может, это и к лучшему.

— Продолжаем, — сказал он.

Возвращение Смолина

— Я могу, могу ещё — падая от напряжения ныл Септ, но Вера Павловна была непреклонна.

— Вас и так может разорвать от новых ощущений, когда мы выйдем на улицу. У вас сейчас высокий уровень основы. Еще пару шагов и можно формировать ядро — успокаивала Вера Павловна. — Вы молодец, это очень хорошие показатели, для первых боев и двух освоенных техник. Но даже здесь нужен перерыв.

— Какие-то непонятные слова, совсем непонятные — отмахнулся Септ и поплелся за ней на воздух.

В сумерках, звуки в усадьбе затихали, привычный бытовой шум отходил на задний план. Септ сделал шаг из башни, и на него хлынул набор новых ощущений. Мир казалось вопил со всех сторон, нападал звуками, колебаниями, ощущениями. Техник покачнулся и решил посидеть на камнях мостовой, он пытался выключить этот шум, но натиск только усиливался.

По двору уже бежал Рух, в нескольких шагах он остановился, не веря своим глазам. Септ поднял голову и замер: он увидел ауру мага, та разгоралась приятным уютным пламенем. В красивом пламенном ореоле, на самых его границах трепетали птицы, они плавно махали крыльями, создавая легкую суету. Теперь с открытым ртом оба взирали друг на друга.

Рух плюхнулся на мостовую рядом, сразу скрещивая ноги, руки он опустил на колени. Глаза его излучали столько детской радости и ликования, что Септ, который продолжал бороться с навалившейся тягостью бытия никак не мог понять своего подчиненного.

— Ты вовремя! Спаси нашего графа, пока он не оглох с непривычки — попросила Вера Павловна.

— Я знал, знал что это она! — вместо ответа важно заявил Рух — Пагода тысячи шагов на небо и девяти путей вниз. Это же она? А можно мне тоже билет в эту сказку? Ларин зашел с корнем духа, а вышел почти с ядром, а прошло, а сколько прошло? Несколько часов?

— Рух! Быстренько передай ему технику концентрации сознания! У нас граф сейчас оглохнет — поторопила она, рассматривая метаморфозы в Септе, который потихоньку потянулся руками, чтобы обхватить голову.

Рух нахмурился, но теперь он творил печати: первый пас руками полностью выключил звук, следующий обволок теплом, от которого захотелось спать. А уже третий придал бодрости. Теперь голос Руха был где-то внутри, словно доступ к кладовке мыслей хранился у всё большего количества людей. Септ сморщился, но услышал весёлый голос:

— Это телепатия. Не лезу я в твои кладовки, начальника-ма. Так быстрее будет! Просто смотри на меня, на каналы, повторяй и вернёшь контроль. Это лёгкая, детская техника дыхания, у Веры Павловны её скорее всего просто нет. За ненадобностью.

Рух действительно быстро провёл инструктаж. Септ закрыл глаза, пытаясь ухватить нить, как из хаоса звуков, образов, ощущений вычленить те, что нужны, а остальные отправить на периферию. Не получалось. Ещё раз. И ещё. А потом вдруг щёлкнуло. Шум не исчез, но отступил, стал фоном, как шум прибоя, на который можно не обращать внимания.

Септ взъерошил волосы и обвёл усталым взглядом двор.

— А что насчет билетов? — вскочил Рух и теребя пальцы смотрел на Веру Павловну с детским нетерпением.

— Так, — протянула Вера Павловна и на смуглом азиатском лице Руха отразилась борьба надежды и разочарования. — Ты у нас уже ядро сформировал. Давайте поступим следующим образом: граф вернётся к тренировкам, когда уровни выровняются, я открою полигон. Поможешь ему с техниками, так устроит?

— Граф, ты же уже отдохнул? — подступился Рух к Септу, пока тот шёл в сторону дома, еле перебирая ногами.

— Отойди, отойди изверг! — взмолился Септ, — Я хочу в душ! Я хочу обнять подушку и поставить этот мир на паузу! Где-то должна быть такая кнопка! БК! Как заморозить все процессы?!

— Не достаточно ресурсов! — тут же звякнуло в голове и Септ затравленно обернулся, но увидел Руха и Веру Павловну, они смотрели с заботой и радостью. За него и его успехи. Он начал оттаивать.

Септ вздохнул, кивнул Руху и ответил:

— Ладно, дай в себя прийти, как только, так сразу — снова поправил волосы и скользнув по шее рукой, остановился глядя на липкую грязь на ладони. — Это ещё что? И никто мне не сказал? Это у нас в подземельях так пыльно?

Рух ухмыльнулся. Вера Павловна подошла ближе и повела его в сторону дома под руку, объясняя:

— Это просто пот. На этой стадии организм активно выводит токсины, всеми возможными методами. Поэтому пот и другие жидкости, приобретают цвет загущенной грязной крови. Я могла бы смахнуть с вас всё некротикой, но сейчас это довольно опасно, душ справится лучше. Вы разве не чувствуете силу и бодрость?

— Они, без спокойного понимания, что здесь происходит, практически бесполезны — едко сообщил Септ. — Душ говорите? Ладно, я согласен на душ.

Утром жизнь начала налаживаться. На широком дворе усадьбы вояки проводили зарядку вместе с армией графа, Вера Павловна осталась до утра и только недавно ускользнула на кухню. Что она там говорила про разницу в уровнях, допуск к телу после формирования ядра? Я скоро разучусь пользоваться всеми функциями, спим как школьники. Бррр. Скажи кому, не поверят. И ведь дискомфорта нет, только захочется и сразу спокойствие. Опять магия какая-то! Рух теперь лезет в башку, со своими ценными замечаниями по медитациям. Видать крепко его держит идея левел апнуть, пока дают. А Вере это не в тягость? Нужно Селезнева вызвать.

Септ вспомнил вихрастого помещика с дурью вместо крови и дрогнул. Он вдруг отчетливо увидел Игорька, тот что-то обсуждал на своем скотном дворе. Унылые чахлые коровки месили навоз. Брррр. Соберись, это просто техника концентрации сознания. Вылавливать из общего частное. Это почти БК, только свой собственный и работает на котлетах. А что у нас с котлетами?

Он снова сконцентрировался и увидел кухню усадьбы. Прислуга суетилась, кто-то из детей пасся здесь же, помогая взрослым. Вера Павловна порхала от одной плиты к другой, проверяя процесс.

Идиллия, — подумал Септ, но быстро нахмурился.

Контур печати Веры Павловны дрогнул и эти колебания заставили посмотреть в сторону въезда. Три машины ползли в сторону Курасково, гербы Смолина покрылись дорожной пылью.

В комнату впорхнула Вера Павловна:

— Наш князь пожаловал. Я ваш облик сейчас сменю на Ларина, не возражаете? — спросила она.

— А так можно было? — переспросил Септ.

— Прохор может торжественно в свете со стаканом постоять и помолчать за себя, а с этим паразитом нужно в игры играть — опустила глаза она, вздохнула и продолжила — Можно всё что угодно, включая хождения по облакам, ограничения упираются только в техники, которые соберете. У вас сейчас всего три. И все детские. Но мы это поправим.

Она быстро поставила несколько печатей, Септ прошелся, всматриваясь в зеркало на стене. Ледяной взгляд Ларина взирал надменно, с аристократической холодностью.

— Очень хорошо, очень замечательно — кивнул он. — Только вы мне подыграйте за столом, нужно свои правила навязывать.

Гостю накрыли в малой гостиной, пригласив на завтрак. Принимали Смолина вдвоем, прислуга сновала, меняя тарелки, хотя стол и так ломился. Смолин развалился в кресле и наконец торжественно произнёс:

— Папенька вашу смекалку оценил, и польщен размахом будущего предприятия. А с учетом значимости груза, выделил спецтранспорт. Ни у кого такой игрушки нет, большая честь. Доберемся до места, там сгрузите мои трофеи и обменяемся — он протянул несколько листков с гербовыми печатями, но сразу отдернул руку.

Ларин картинно хмурился. Смолин довольно улыбался. Но вдруг улыбка медленно стекла с лица Геши, кажется, только что граф изящно разместил вилку на салфетке, но потом его лицо пришло в движение, через мгновение, перед Геннадием Абрамовичем сидел совершенно другой человек. Синие глаза смотрели с вызовом, улыбка растягивала приятное лицо человека не старше тридцати, рыжие волосы были аккуратно причесаны.

Смолин икнул, потом снова икнул и захлопал ресницами.

— Техника иллюзий — спокойно заявил незнакомец. — Не переживайте, это всё ещё я. Граф Ларин. Мы же друзьяшки Геша?

Геша не мог поверить глазам, поэтому без церемоний встал и подергал графа за щеку, чтобы проверить видение. Он уже почти ухватил за ухо, но незнакомец так быстро пресек его жест, что теперь Смолин застыл от удивления окончательно.

— Вы присядьте, ваши тосты стынут — ласково увела Смолина на его место, Вера Павловна.

Тот послушно сел и выдохнул. Граф продолжил:

— Мы разозлили колдуна одного иномирного, вот, привыкаю к маскировке. А что, мне эта морда лица даже больше нравится. А вам как?

— Любые деньги! — рявкнул Смолин — Мне нужна эта способность!

Скорость его испуганной мысли четко и явно отражалась на лице, нанося на него злодейские ухмылки.

— Это же можно всех дам высшего света перепортить. И для дела полезно. Главное, знать в кого обратиться. Какой оперативный простор! А в Гришку можете? Зайду в его личине, соберу его людей, а потом по казематам закроем и заманим главаря. Ой, нет! В императора! А? — испуганно, но с надеждой спросил Смолин.

Фантазия летела от плотского к захвату власти со всеми причитающимися.

— Зачем в императора? — спросил Септ. — Там знаете какие службы? За такие шутки я могу и без головы остаться.

— А, бросьте, я просто перебирал в голове, кому точно дадут без отказа — небрежно отмахнулся Смолин, словно и не затевал переворот три минуты назад. — Сколько граф?

— Хм… Есть побочные эффекты и требования. Бег по утрам, отказ от секса, алкоголя, вредной пищи и тренировки по шестнадцать часов в день — граф намеренно вычеркивал всё, без чего Смолин обойтись не мог.

Князь приуныл, но тут вмешалась Вера Павловна:

— Поступление амулета иллюзий ожидается примерно через месяц. Этот артефакт сможет стойко держать выбранный вами портрет, но только на три часа. Ограничений во время использования нет. Стоимость мы еще не обсуждали, ингредиенты крайне дорогостоящие и в первой партии будет не больше трех штук. И за ними уже очередь.

— Я выкуплю первое место в этой вашей очереди! — стукнул Смолин кулаком по столу. И добавил с мягкой, заискивающей миной — А выбрать образец, для того что будет ниже пояса можно?

Наш бронепоезд

— Что это за самовар такой? — поинтересовался граф Ларин, стоя на платформе.

Перед ним на рельсах растянулось некое чудо злой цивилизации. Контуры шедевра словно вычертили по линейке, наплевав на обтекаемость и здравый смысл: каждая линия кричала о том, что аэродинамику здесь считают буржуазным предрассудком. Состав начинался платформой, с грузами, за ней шли монструозного вида конструкции: какой-то гибрид танка и коробки из стали, с заклёпками размером с блюдце и болтами, которые, казалось, могли выдержать удар метеорита. На следующей платформе красовалось зенитное орудие. По середине, являя собой образец роскоши и великолепия ютился, явно пассажирский вагон представительского класса. Всё это было окрашено в лаковый чёрный цвет и украшено гербами дома Смолиных, выполненных в золоте и глазури.

Отличная цель на местности — подумал Септ, но вслух ничего не сказал и только сморщился. Пассажирский вагон звенел от количества магии, несколько вооруженных человек торчали внутри наготове. Засада? Септ продолжил осмотр, и мрачнел на глазах. Радовало только одно, новая способность концентрации крайне удачно ложилась на задачи. Кажется, техник слышал как дышат затаившиеся враги, чувствует их пульс и слабые места.

Смолин, заметив как меняется настроение на лице “друзьяшки” вздрогнул, но потом, с видом человека, готового продать чёрту его собственные рога по сходной цене и с бесплатной доставкой, начал бодрым голосом, будто зачитывал рекламный проспект:

— Ларин! Вы человек простой, всё на своих двоих, а перед вами имперская мощь! Настоящий бронепоезд! Собран на базе “Енисея”, или как там его до войны называли. Толщина металла 20 мм, ой это секрет, два тяговых аппарата. Груженая платформа — это надежная защита основного состава на случай взрывчатки на путях. Зенитки на платформах прикрывают огнем. Пассажирский вагон может вводить в заблуждение своей легкодоступностью, но он экранирован столькими печатями и амулетам, что, в серьезной заварухе только он и сохранится.

Показом Смолин явно гордился, расхаживал вокруг, похлопывал по броне, как по боку любимого коня, и сиял, будто только что изобрёл вечный двигатель. Но Септ его восторгов не разделял.

Графство без присмотра, дел хватает, опять же город нужно забрать, а не вот это всё. Он снова посмотрел в точку, которая его смущала больше всего. Абсурдность ситуации заключалась в том, что рельсы заканчивались в пределах видимости. Их изогнутые концы смотрели в небо, жалостливо и обречено.

— Да, это очень важная для нашей семьи операция, поэтому бронепоезд снарядили в имении, а потом портальщики, с третьей попытки установили его на рельсы здесь — Смолин светился от осознания собственной значимости, закончив тираду.

Даже у этого паразита есть портальщик. И не один. Это ничего. Пусть радуется. Но если у него есть портальщик, какого черта он согласился на сделку? Погодите, что-то тут не так. Уж не приглашают ли меня побыть пленником дома Смолиных? Вагон, говоришь, защищенный. Нет, так дело не пойдет!

Септ широко улыбнулся, стукнув Смолина по плечу:

— Ай красавчик, ай молодец! Какие у тебя игрушки есть! Хвалю, хвалю князь! Но и у меня есть дела: мелкие, незначительные графские дела. Так мы приступим?

Он отошел на шаг, взял плеть в руки и рявкнул:

— Восстать!

Септ как бы невзначай вытащил из тени несколько больше воинов, чем нужно. Часть из них, оперативно собрали шатер прямо на платформе, застыв для новых приказов. Смолин с некоторым недовольством рассматривал черную броню и копья, которые в нетерпении отбивали ритм. Этот звук не был громким, но он брал своим объемом и полной синхронностью отряда.

— Пленники в каком вагоне будут размещены? — уточнил Септ, рассматривая Смолина с радушной улыбкой, которая не сходила с его лица, но в глазах при этом плясали искры, обещающие неприятности.

— В красивый складываем, там клетки установили — очень тихо ответил князь, нервно теребя перчатку.

Воины, подхватили шатер, и снова установили его около входа в вагон, так что тамбур уперся в изящную лестницу, перекрывая обзор. Септ вошел внутрь, откинул полог сбоку и позвал Смолина за собой:

— Геша! Пора уже закрыть нашу сделку!

Стук копий все еще доносился снаружи, Септ постукивал пальцами в такт, по одной из опор. Тени у полога шатра сгущались и скоро воины появились и внутри, их было всего четверо, но Смолин начал заметно нервничать.

— Это для нашей безопасности, — прокомментировал Септ. — Так на чем мы остановились?

— Я планировал… — начал было Смолин, но его перебили.

— Вы планировали пригласить меня в гости — заявил Септ и потрепал по плечу своего гвардейца, Смолин видел, рука не прошла сквозь доспех — Откушать тетеревов за столом, вместе с вашим батюшкой, музыку послушать благостную и всё в таком духе. Потому как Смолин старший очень не любит доверять посторонним, и решение о сотрудничестве принимает самостоятельно. После личной беседы.

— И как вы догадались? — смутился князь.

— Вопрос не в том, как я догадался. А как мы поступим — уже со сталью в голосе проговорил Ларин, но потом, слегка взъерошив волосы на голове, улыбаясь, сказал приятелю — У меня одно королевство остро нуждается в разграблении. Очень перспективное королевство. Так что, будет так.

— Но папенька меня снабдил инструкциями, заманить, а если не выйдет, то и силой захватить — промямлил Геша.

Ларин нахмурился, шагнул вперёд и оказался за спиной у Смолина так быстро, что тот дрогнул почувствовав его руку у себя на плече. Она вроде бы лежала на ткани пиджака, но подозрительно близко к шее. Ларин, доверительным шепотом, склоняясь к уху оппонента, проговорил:

— Так и передайте, граф сослался на дела, передача пленных прошла с помощью его подчиненных. А я к вам обязательно зайду. Вот здесь немного с делами раскидаюсь и наведаюсь. У нас и повод для встречи есть, амулет иллюзий, не забыли?

Смолин смотрел под ноги, шмыгал носом, но быстро восстановил боевой дух:

— Через месяц у нас бал будет, семейные дела. Вот тогда не отвертитесь. Правда же?

— Приступим к обмену — кивнул Ларин и снова улыбнулся.

Вот же! У меня месяц, чтобы стать сильнее. Месяц чтобы захватить город. Месяц, чтобы. Септ сидел в усадьбе и печалился. Сначала в комнату влетели огненные птицы, а уже за ними Рух, тот прибежал и замер.

— Что там стряслось? — уточнил граф.

— Да ничего особенного. Хотел уточнить, чего это ты меня с собой не взял — насупился Рух.

— Рутина, ты бы заскучал, меня пытались похитить — отмахнулся Септ и снова погрузился в мысли.

Рух пропустил мимо ушей сообщение о похищении, видимо, это и упоминать не стоило, утро каждого графа начинается именно так. Местная традиция. Потом посмотрел заискивающе и попросил:

— Я знаю, где Вера Павловна сегодня пропадает. Пойдем, попросим её вернуть тебя в башню. Очень начальника-ма, хочу к совместным тренировкам приступить.

— А где она пропадает? — удивился Септ, уже начиная нервничать, словно забыв, что он может в любой момент времени увидеть это место.

— Ты как отбыл, она сразу к Селезневу и уехала. Там бродила, но я всё равно нашел, на болотах. Она хоть ауру и скрывает, но котик ваш приметный.

Болота Селезнёва

Септ вышел из машины, следом за ним выбежал Рух, оба на мгновение застыли, а потом бросились на помощь. Картинка, которая их встретила, выглядела очень странно. Селезнёв, захлебываясь в болотной жиже, хаотично, но крайне энергично лупил руками по чёрным зловонным лужам. Вера Павловна, стоя рядом на глади воды, плела печати. Они продолжали слетать с рук, а вот положение дел пленника топей никак не улучшалось.

— Вы вовремя! — улыбнулась она. — Рух, сможешь по поверхности пройтись, вытащить нашего водоплавающего помещика? Его там сом съесть пытается. Я его ослабила, но Селезнёв сапог очень жалеет. Вот и борется за него.

— Это не сапоги! Это память! — отплевываясь крикнул Селезнёв и снова ушел с головой.

Рух ухмыльнулся, но достал из воздуха предмет, похожий на веревку, она нежно обхватила Игорька и выбросила на сушу вместе с огромной рыбиной. На берегу Селезнёв плюхнулся на болотные кочки в одном сапоге, а рыбина, с застрявшим в зубах вторым сапогом растянулась неподалеку и тут же поползла обратно к спасительному водоёму.

— Котлеты! — улыбаясь сказал Рух, ухватил сома за хвост, и хоть тот был больше двух метров, легко приподнял и оглушил рыбину ударом об землю. Сом затих. Сапог был спасен, немного жеваный, он вернулся в объятия хозяина, который принял его с таким трепетом, будто это была реликвия династии.

Селезнёв смотрел на имущество и тихо улыбался. Три пары глаз ждали историю, наконец, он выдохнул, смахнув тину с чумазого лица, на котором всё также, огнем горели ясные глаза и заявил:

— Отец мне их подарил на вырост. Сказал, когда впору будут, мне за землёй смотреть! Это память, понимаете?

— А как ты в болоте оказался? — удивился Септ, смахнув тень грусти со своего лица.

— Да, я, я. Предупреждать надо! — крикнул Селезнёв, снял второй сапог и принялся вытряхивать из него воду, он покосился на Веру Павловну. — Мы усадьбу объезжали, поля смотрели и хозяйство. А потом она про болота спросила, я задумался о своём, гляжу, она уже далеко от берега. Стоит как на сухом. Я и пошёл следом.

— А я вам кричала, чтобы вы на берегу остались — с укором проговорила Вера Павловна и словно извиняясь посмотрела на Септа.

— А я местный! Я и это болото и эти леса как свои пять пальцев знаю, — он растопырил пальцы на ноге. — Я решил, что дождей этим годом раз два и обчелся, подсохло болото, пройду.

— Понятненько — вздохнул граф. — Маги они такие, и по воде ходят и по болотам.

— Рух, помоги нашему вассалу переодеться — попросила Вера Павловна и передала ведро с водой и новую одежду — Помните кружку нашего Семёна? Он нам ведро сделал. Экспериментальное. Взяла для тестирования.

— Я же околею! — взвыл где-то вдалеке Селезнёв, повстречавшись с содержимым волшебного ведра, но Вера Павловна и Септ уже отошли на внушительное расстояние по берегу.

Обгоревшие стволы деревьев чернели до горизонта, болото жило своей жизнью, квакало, подвывало, шумело и тонко пищало гнусом.

— Как Смолин? Вы так изящно сорвали его жалкую попытку похищения — начала Вера Павловна.

— Уехал, я надеюсь, что уехал. Кот отчитался? А впрочем, неважно. Вы не следите за мной, вы страхуете, я польщен. Но что вы здесь забыли? — поинтересовался Септ, и почувствовал, как настроение улучшается: рядом с Верой Павловной даже болото казалось чуть менее противным.

— Я скромно надеялась на небольшую клумбочку — начала Вера Павловна и смущённо опустила глаза, словно признавалась в чём‑то постыдном. — Метеорит сжег часть леса на берегу местного озера. Деревья гнили, берег превратился в топь. Идеальное место для одного некрасивого сада с орхидеями.

— Тяга к прекрасному — это хорошо — согласился Септ.

Он бы согласился на любое её предложение, даже если бы она предложила выращивать кактусы на Луне.

Но Вера Павловна решила пояснить:

— Еще мой дед обнаружил одну интересную форму экстремофилов. Они входят в идеальный симбиоз с рядом видов орхидей. И вместе могут фактически производить редкоземельные металлы. Здесь порядка шестидесяти гектар болота. Это неплохая заявка на начало плантации. Хотела сразу распорядиться землями с пользой для всех. И ваших талантов в частности.

Её улыбка была искренней и теплой, но Септ споткнулся об идею выращивать металлы. Информация не укладывалась в голове. Редкоземельные металлы на планете, как следует из названия, либо были представлены в минимальных количествах, либо падали с неба, обломками метеоритов. В истории звучало слово “метеорит”, оно отлично откликалось в сознании. Отвратные куски непонятно чего, которые регулярно прятались в самых разных местах на просторах космоса. Но чтобы металлы можно было растить как местную картошку, это было новостью.

— Значит, вы отдадите мне Сержа и рабочих? — поинтересовалась она.

— Хм, да, конечно. Я бы посмотрел на эту плантацию, только не вздумайте посвящать его в истинные цели. Если это реальная история, он отсюда на воздушном шаре попытается улететь, чтобы разбогатеть по-настоящему — серьезно заявил Септ, но потом вспомнил, зачем они пришли. — У меня всего месяц на захват города, Смолин пригласил на бал. И Рух не отстает. Башня ему жить не даёт спокойно, может продолжим занятия?

— Нужно Дмитриевку захватить, слышала, они силы собирают. То что дальше в Башне будет, требует нескольких дней заточения — печально ответила она. — В сторону: земли Михайловки идеально подходят для выращивания различных сельхоз культур. Только вот вы припозднились к посевной. Сейчас конец июня, если у вас нет какой-то культуры в закромах награбленного, то есть заимствованного, — поправилась она — Культуры которая согласится на местные нестабильные условия и даст урожай уже через два месяца.

Она смотрела с надеждой и на лице Септа расцветала улыбка:

— Если поможете мне сбросить температуру в заданном секторе, мои запасы из кладовки к вашим услугам.

Он мог вмешаться в погоду. Мог. Но ему нравилось смотреть как они вместе строят большой дом с полными кладовыми, не только для себя, но и для своих людей.

Войско расположилось недалеко от Дмитриевки, не то чтобы на живописной опушке, а скорее на участке земли, который природа, видимо, решила оставить на потом: трава тут росла клочковатая, будто её стригли ножницами вслепую, а деревья стояли так редко, что не давали никакой тени. Рух развалился на этой самой траве, подпирая голову руками, он сощурился на графа и спросил:

— Я думал мы только обороняемся, уже хотел поинтересоваться, какая религия мешает тебе начальника-ма самому захватывать чужие земли.

— Видишь, как готовятся? Как их разочаровать? Разорвем этот позорный круг безразличия! Нападём сами! — заявил граф. — А ещё Вера Павловна просила решить с ними, перед продолжением моих тренировок.

— С этого и надо было начинать! — вскочил Рух. — Сказал бы, я бы нашу конницу на них натравил.

— Лошадей беречь надо, они у нас не бронированные — устало отмахнулся Септ. — Этот отряд ватажников я как мобильных разведчиков на будущее берегу. А мне камень для нашего нового курятника нужен.

— Ну ладно. Давай труби нападение, так справимся — согласился Рух, но Септ не двинулся. — А мы кого-то ждем, да?

— Кого-то, или чего-то… — вспомнил Септ шалый взгляд Мариуса, который обещал подтянуть на поле битвы свой новый проект.

Маг пламени вернулся на свою лежанку из травы, видимо, так ждать было менее тоскливо.

Люди расставлены, все на позициях, противник окружен, но пока не догадывается. Дмитриевский помещик готовит нам ловушку: интересный конструктив, какие-то тросы, клетка, наверное, по ней ток пустят, если попадемся. Чтобы точно к ограждению не подходили и были готовы к затяжному допросу.

— Слушай, Рух, а ты давно в плену был? — мечтательно спросил Септ, глядя вдаль с таким видом, будто представлял себе отпуск на курорте.

— Начальника-ма, мне совсем не понравилось. Ты же сам меня в прошлый раз спас! — помотал головой маг пламени.

— Ты чего такой скучный? Айда веселиться! — Септ схватил Руха за руку и потянул с земли. Потом обвел взглядом свои позиции и приказал — Изолировать контур.

Рыбаки и рыбки

— А я тебе говорю Полозов против Селезнёва, не устоит! — заявил рыжий парень, топая напрямки через двор Дмитриевского помещика.

Он шёл так решительно, будто не двор пересекал, а прокладывал новую улицу в честь самого себя.

— Да где Селезнев, а где Полозов? — отмахивался от него второй, темноволосый парнишка с азиатскими чертами лица и смуглой кожей. — У Селезнева, люди кроме лопат для навоза и в руках ничего не держали.

Остатки армии Полозова очень удивились гостям, добыча сама шла в руки.

Септ специально встал в том месте двора, где им готовили теплый прием, Рух подошел поближе, как договаривались. Полозов смотрел с досадой: как выглядит Ларин он знал, видел того на званном ужине в городе. А вот этих двух клоунов встретил впервые, но человек, что побежал с докладом, уже шептал на ухо. Они, эти двое супостатов от имени Ларина, разогнали деловые переговоры около блокпоста, да еще и людей в плен увели. Полозов улыбнулся и махнул рукой.

Прутья вышли из бетона и поползли к небу. Периметр, который они огораживали, вполне мог удержать какое-то количество нападавших, но вопреки ожиданиям, конструкция не хотела устремляться вверх. Прутья со скрипом тянулись к солнцу, со скоростью всходов в холодную весну, то есть до неприятного медленно.

Такую ловушку, отряд бы перешагнул и не заметил, Полозов глядя на свой позор начал закипать. Отчего-то пленники, словно заранее запаслись терпением и желанием сдаться на милость врагу. Они мирно стояли, рассматривая новые лица. Новые лица, вооружившись, кто чем, сжимали кольцо.

— А я почему зашел, — начал Септ так беспечно, словно действительно проходил мимо, направляясь в булочную за свежим хлебом, — Мне ужасно интересно стало, когда вы, господин Полозов, успели с графом Лариным поругаться? Может, он вам долг не вернул? Или на ногу наступил на последнем балу?

— А давно холопы Ларинские разговаривать научились? — рявкнул помещик и сплюнул под ноги, пытаясь вложить в это действие все пренебрежение.

— А мы с ним родня. Я тоже Ларин. А вы значит, в плен нас запланировали взять? — уточнил он, наклоняя голову, словно пытался лучше рассмотреть суровое лицо помещика.

Полозов действительно был суров. Серые глаза смотрели холодно, лицо хранило воспоминания о былых подвигах, тонкий шрам рассекал тяжелую скулу пятидесятилетнего человека. Густые брови хмурились, а короткие темно-русые волосы уже посеребрила седина, видимо, от частых размышлений о том, «как всё пошло не так».

— Все вы Ларины - ненадежные — сказал он, как припечатал. — А что у вас в роду, бабы на передок слабые? Этот чукмек из степей, небось тоже родственник?

Полозов сам заулыбался своей шутке, челядь поддержала хозяина тихим смехом.

Септ не двинулся, Рух только крепче уперся ногами в бетон. Клетка выползла из своего небытия, и теперь отделяла их от язвительного помещика.

— Вот же! Видел я вашего Ларина — протянул он, — Чистый камень гранит, ядом политый, а вы, ерунда какая-то. Ну ничего, посидите у меня, сухари погложете, воды не дам, сегодня дождь ночью обещали. А я на вас рыбку покрупнее выманю. Еще Николай Ларин мне Горново обещал, мы и по рукам ударили. Я ему свою фабрику с окошками и мебелью из опилок, а он мне землицу. И ведь как рассказывал. Как клялся. А теперь-то что?

Опять Горново! Да что за земля такая волшебная? Убежище, да портал, только кто из местных про эти сокровища знает? А в остальном, тоска и неудобья — размышлял Септ, но тут помещик сам затянул, видимо, любимую песню.

— Что этим Лариным? На золоте сидят, а под ноги не смотрят! Как можно быть такими тварями отбитыми, родной природой не интересоваться? — вздохнул Полозов и оценивающе посмотрел на Септа.

Септ даже повернулся, чтобы его лучше рассмотрели. Полозов сник, но с искрой последней надежды спросил:

— А ты важный родственник, или так, седьмая вода на киселе?

— А вы почему интересуетесь? — улыбнулся Септ.

— Ты мне прямо скажи, чтобы двор не занимать: обменяет он твою хилую личность, то есть жизнь твою, на свою землицу? Чего ему теперь эта деревня, богом покинутая? — поинтересовался Полозов и посмотрел с вызовом. — Он в Курасково неплохо расположился. Ты прямо ответь, а то может и сухари на тебя тратить не надо. Чукмека точно кормить не буду.

— Такую интригу развели! Я весь в предвкушении. Что вам из-под той деревни так понадобилось? Там коровник, деревня в три дома, даже пристани приличной, и той нет — отмахнулся Септ, внимательно рассматривая барона.

— А скажу, чего уж там. Если Ларин на обмен согласится, моё будет. А если нет, то ты домой уже не попадешь. В могилу унесешь ценную информацию. Митька! Принеси-ка моё любимое!

Через минуту перед помещиком появился столик, чайная пара с гербом неизвестного происхождения и большая тарелка с чёрной икрой. Она блестела, как мечты провинциального чиновника о столичной карьере.

Полозов сел в предложенное кресло, взял длинную кофейную ложечку, прихватил полное черпало деликатеса, отправил в рот и блаженно зажмурился. Ел он с таким аппетитом, что Септ и Рух переглянулись, словно беспокоясь, что от такого представления и их начнёт мучить голод.

— Страсть моя. Вторая. Первая - девки. Не догадался, придурок рыжий? — надменно бросил помещик и продолжил так, словно рассказывал себе сказку на ночь. Его голос стал мечтательным, глаза наполнились тоскливой теплотой. — Там под горой, в этом самом Горново, нерестилище. Стерляди собирается на ямах столько, что икру черную, продавать можно. А ваш Ларин и не чешется. Знай, ходит, по своим делам служебным. А если оно ему и не надо, то чего уперся? Я бы там садки поставил, людей в зиму с пешнями. Такое предприятие было получилось!

Рух, уже звенел своими мудрыми мыслями в голове Септа:

— Мужик дело говорит! Буржуи местные за икру удавятся. Регион местный на икру не урожайный: до красной рыбы далеко, до осетровых мест еще дальше. Стерлядь, не то, не сё, и икра мелкая, но как ни крути черная. Продается и покупается.

Септ помахал головой, встряхивая волосы, словно отбиваясь от своего неугомонного компаньона. Полозов нахмурился, решив, что раздражение пленника, касалось его навязчивой идеи. Он снова рассматривал свою добычу и вдруг спросил:

— А вы чего ко мне пришли? — он вдруг понял, что уж больно странно они вторглись.

— Хотел сделать вам встречное предложение. Вы сдаетесь, валите с этих земель к чертовой матери, а я передам графу, что очень Полозов мудрый человек. Взвесил все за и против и поступил как настоящий стратег, то есть выжил — спокойно проговорил Септ и во дворе повисла звенящая тишина.

Через мгновение она взорвалась хохотом.

Полозов ржал аки конь, ржал долго и успевал в перерывах прихлебывать из кружки. Словно именно чай давал ему сил на новый заход. В моменте, его лицо стало красным, только что попавший в рот чай пошел носом, а сам он неистово закашлялся. Он хотел сказать что-то, но дыхание никак не восстанавливалось.

Септ рассудил, что дальше затягивать не стоит и уже ощутил, как на прилив силы, плеть отзывается шепотом теней. Но в этот самый момент, с неба шмякнулось что-то зловонное и жидкое, сразу же окрасив в цвета серой побелки несколько человек. Потом с вязким шлепком упало еще, и ещё. Скоро все суетились в поисках укрытия. Полозов застыл, глядя в свою тарелку, где еще недавно, мелким речным жемчугом поблескивала икорочка, а сейчас, зерно стесняясь расползалось по скатерти. На вожделенном продукте воняла зловредная жижа. Помещик поднял голову и побледнел так, что серыми стали даже губы.

В небе, накрывая тенью двор, кружилось три огромные черные птицы. Темная хмарь струилась от их крыльев, словно шлейф из пепла колеблясь в воздухе. Одна из них неловко плюхнулась во дворе, деловито подошла к клетке и принялась с восторгом жрать стальные прутья. Мариус вынырнул откуда-то сбоку, и заглядывая в клетку спросил:

— Граф! Вы видели? Они летают!

Септ хотел захватить усадьбу с помощью теней, потом отправить войско наводить порядок. За одно, продемонстрировать своим людям из отряда, что вполне справляется и сам. Но он никак не ожидал, что три “невкусные” мертвые вороны способны настолько сломить противника. Местные даже не оказывали сопротивление, они забивались в щели, бросая оружие. Для них происходящее стало “последним днем Помпеи”.

— Мариус! — решил уточнить граф — Я в восторге. Не обращай внимания на мою хмурую морду, в душе я искренне рад. Но скажи мне: как мертвая птица может гадить?

— Понимаете — начал Мариус.

— А классно же работает! — поделился Рух, осторожно обходя кошмар в перьях.

— Вера Павловна, обещала Пламень Девяти Светильников изыскать со временем. И когда мы его обретем, они огнем плеваться будут — взгляд Мариуса разгорался, а голос на упоминании волшебного огня даже почтительно дрогнул.

— Так и сказала? — переспросил Рух.

— А плеваться это разве не с другой стороны птицы? — не унимался Септ, рассматривая сломленный боевой дух чужих воителей. — Как их в казематы забирать, если они все в этой дряни? У меня там тронный зал, чистенько, грандиозно, фонарики горят. И тут такая вонь!

— Тонкость отладки процесса такова, что нужно виртуозно перестроить пищеварительный тракт — заважничал Мариус, и тихо улыбнулся, глядя как вторая птичка села во дворе, оторвала довольно крупный кусок профнастила и теперь отщипывала по кусочку. Скрежет и хруст резали уши, но архимаг только растягивал губы все шире и шире. Улыбкой эту гримасу Септ назвать не посмел.

— На этой стадии птиц нужно кормить. Для будущих побед — закончил Мариус.

На мгновение Септимус представил этот мрак и трепет и понимающе заулыбался архимагу, тот сразу смутился, приняв эту тень безумия за комплимент.

— Мариус, — сказал Септ, хлопая его по плечу и не стирая улыбки. — Ты чудовище. Продолжай в том же духе.

— Так точно, — просиял архимаг.

— Пленных разоружить, собрать во дворе! — приказал Септ теням и постучал по столешнице — Тук! Тук! Тук! Господин Полозов! Вылезайте из укрытия, вы все равно целиком не поместились. Акция “сдайся в плен, сохрани жизнь” истекла пять минут назад. Пора в казематы.

Новые знакомые

Маркус томительно сидел в засаде, вместе с ним в засаде находилось около сотни бойцов, распределенных между семью другими командирами. Войско заняло все стратегические точки, высоты и огневые позиции. Маркус напряженно ждал сигнал к атаке. Потом еще ждал. И снова ждал. Но вместо сигнала в небе появились три черные птицы, они грузно махали крыльями, приближаясь со стороны Курасково.

Холод полз по спине вояки: этих птиц он уже видел и их разрушительную мощь, воспетую в лагерях шахтеров, видел лично. Теперь сигнал к нападению отошел на второй план. Откуда они появились? Где-то прорвался портал? Ему снится очень длинный сон, где Рыжик больше не Рыжик, а все это кошмар?

Маркус нашарил рацию, прижал к губам.

— Второй! Ты видишь птичек? — прохрипел он.

После короткого шипения откликнулись:

— Первый! Подтверждаю. Цель на одиннадцать часов.

— Второй! Есть отчёт базы?

Пауза. Снова шипение. Потом:

— Первый! Отчёта не было. Есть слухи. Это наши птички.

Маркус безвольно осел на землю. К этому цирку нужно начинать привыкать.

Прошло ещё несколько томительных минут, и сигнал к наступлению наконец прозвучал. Маркус вывел свою часть отряда — и застыл.

Когда способность трезво соображать вернулась, он заметил других командиров отряда. Настроения их были схожими.

Бой закончился. Закончился без них.

Изрядно загаженный двор носил следы запустения: все что можно было уронить, спасаясь бегством, валялось в беспорядке. Посредине двора сидела одна из птиц, с энтузиазмом доедая последние прутья решетки. Сталь жалостливо ломалась в мощном клюве, словно была редким сплавом картона и фольги. Две других твари кружились в небе, пробуя на вкус местный воздух. Рядом с птицей стоял архимаг Мариус, его Маркусу представляли в усадьбе. Угрюмый и холодный, его лицо расцветало в подобии жутковатой радости. С трепетом и восторгом он осматривал зверя и чуть не обнимал монстра, покрытого пером.

— Мы не единственный трофей с Лиры — кивнул Тит на птицу и все понимающе переглянулись.

Рух и Септимус сидели на столике Полозова. Это был последний оплот порядка в хаосе, что творился на дворе.

Септ выпал из реальности, анализируя данные от БК. У Полозова нашлась конюшня с рысаками, несколько запущенные сельхозугодья, два пруда не использовались никак кроме нужд на случай пожаров. Селяне жили убого, деревня с крепостными расположилась справа от усадьбы, слева, через лесок начиналось большое городское кладбище, которое Полозов считал своим доходным местом. Как показывали открытые данные, помещик рубил деньги на всём: от места для могилы до производства памятников. Техника смущало отдельное здание в три этажа, больше смахивающее на школу. В нем БК подсвечивал больше трех сотен человек.

Септ обернулся, чтобы поделиться наблюдениями с Рухом, но увидел только его спину. Маг пламени сам пошел осматриваться.

Парень взрослый, неприятель побежден, разберется, если возникнут сложности. Что это за дом такой? Неужто гимназия или что-то полезное? — размышлял Септ, но ответы не находились, стоило прогуляться и посмотреть на это вблизи.

— А мы здесь зачем ноги топтали? — грозно прогремел Маркус и уставился на столик.

— Это была зарядка — отмахнулся Септ, снова бегая глазами по цифрам и отчетам. — Ни фига себе размах у ребят! Они трассу мотокросса превратили в ипподром для рысаков.

— Не, Рыжик! Так дело не пойдет. Если захватили, нужно грабить! — заявил Тит, он остановился около Маркуса, за ним подтягивались остальные.

— Мы строим и созидаем! — назидательно заявил Септ и вернулся к своей работе, но тут же вскочил. — А это еще кто?

— Мальчики! — на Маркуса практически упала дама немного старше тридцати. Никто не заметил как она проникла на двор, сейчас она стояла облокотившись на торс вояки, и кокетливо заглядывала ему в глаза. Получив всё его внимание она продолжила:

— Ой, какой большой! А мы из окон все видели. Это ты здоровяк, наш новый хозяин?

На женщине был прозрачный халатик, топик поддерживал приятно большую грудь, короткие шортики в облипку, демонстрировали и упругий зад и “верблюжью лапку”. Маркус улыбнулся, но тут же оскалился:

— Рыжик! Посмотри сколько тут всего не разграбленного! Ты как хочешь, а я должен срочно отойти по делам этой прекрасной незнакомки.

— Отставить! Даму привести для допроса — приказал Септ, встав посредине двора.

Маркус оскалился в злой улыбке и уже собирался повести даму под руку, но стражники появились из тени, отстранив военного, они поставили незнакомку перед Септом.

— Кто такая? Что здесь забыла? — начал Септ.

Женщина в ужасе рассматривала стражу, которая держала её под руки. Лица, закрытые повязками, на манер той, что Септ уже видел в подземелье ничего не выражали, в глазах полыхал темный огонь, черный шлейф чар преследовал каждое их движение.

— Повторю свой вопрос. Кто ты и что здесь делаешь? — спросил Септ.

— Я старшая наложница. Снежанна! И я здесь живу, уже почитай лет пять как. А тебя впервые вижу. Ты сам кем будешь? — заявила она, собрав остатки смелости, которая, видимо, хранилась где‑то глубоко, под слоями косметики и самоуверенности.

Незнакомый парень не внушал ей страха или опасений, на вид он был совершенно безобидным.

— Старшая наложница — кивнул Септ. — И много у тебя в подчинении?

— Больше трех сотен — кивнула дама.

— А можно мне курс лечебно-оздоровительных процедур в этом санатории? — поинтересовался Тит.

Его вопрос оставили без ответа, зато дама, осмелев продолжила отчет:

— Двести сорок обученных девушек, сорок девственниц, и еще двадцать малолеток, мы их на сладкое держим для гостей, плюс прислуга — отчиталась дама, видимо решив, что новые хозяева должны осознать размах проблемы сразу.

— Силен мужик был — вставил Маркус, но покосился на теневых стражников и как-то сник.

— Батюшка наш барон здоровьем не отличался — протянула дама. — Первую ночь возьмет, а потом все больше друзьям передавал. Если дети случались, то мальчиков крестьянам на воспитание отдавали. А девочек растили в доме, на будущее.

— Какое продуманное предприятие — уныло подтвердил Септ.

Вот же скотина! Бордель себе построил. Что делать-то теперь с ними?

— Всё так! — не заметила Снежанна настроения захватчика — У нас на любой вкус услуги организованы. Три пыточных есть, а для особых вкусов и холодные застенки. Но это развлечения одноразовые, но и погост у нас свой.

— У вас и погост свой? — переспросил Тит, и голос его дрогнул.

— А то! — Снежанна усмехнулась, — Хороший бизнес требует жертв.

Маркус, который ещё минуту назад сверкал глазами, вдруг побледнел. Он посмотрел на неё, потом на тени, которые сгущались вокруг, и медленно отошёл к своим. Ни слова. Ни спора. Только взгляд, полный омерзения. К ней, к себе, ко всей этой ситуации.

— А что за шум? — Гришка вторгся на сцену, в окружении нескольких своих людей. — Мне отчитались, что деревню для меня уже захватили. А я даже не поучаствовал.

— А тут много кто не поучаствовал — кинул свой камень в огород Маркус.

— Григорий! — подошел Септ, уводя его в сторону. — Спаси меня! Захватить-захватили, а тут такая ерунда случилась. Полноценный бордель на три сотни персон. Детей я из него в Курасково заберу, нечего детям в таком участвовать. Нашему графству специалисты нужны в будущем. Но всю остальную богадельню оставляю тебе в нагрузку. Вывезешь или мне самому чего придумать?

— Слушай, мне сказали, что ты — это граф Ларин — смутился Гришка, стушевавшись, чего Септ от него никак не ожидал — Я еще тому Ларину говорил и тебе скажу. Извини, но не могу пока привыкнуть. Рожа лица у тебя новая. Непривычно. Я обещал железную дисциплину. Это то, что я умею. И от своих слов не откажусь. Все наладим. Бордель — дело гнилое. Мне нужны семьи, крепкие семьи, на таких мир держится. Посмотрим как их в хозяйстве в мирных целях применить.

— Ну вот и хорошо — начал благодарить Септ, но его прервал Рух.

Никто не понял, откуда он выбежал. Сначала послышался тяжёлый, сбивчивый топот, а потом Рух вылетел из-за угла конюшни, прижимая к груди окровавленную ношу. Обнаженная девушка на его руках была прикрыта тряпьем, кровь капала на двор, пропитывала ткань.

— Ларин! — крикнул он, и в голосе его было столько отчаяния, что техник выскочил навстречу. — Срочно! Она почти не дышит!

Тьма сомкнулась, принимая тело. Рух опустился на стол, глядя на свои руки, перепачканные чужой кровью.

— Я на разведку сходил. А в подвале она, в цепях висит, еле вытащил — он посмотрел на свои руки, покрытые чужой кровью. — Что с этими людьми не так? — голос Руха дрогнул, будто струна, которая вот‑вот порвётся.

— Нашу недотрогу нашли! Её неделю как привезли из заброшенных земель. Отмыли, одели. А она возьми, да укуси батюшку нашего. Вот зараза такая! Он и приказал её в подвале для нашего постоянного гостя придержать. Он только пару раз и приходил. А уже такая трагедия — заявила Снежанна, закатив глаза.

— Ларин! Если ты эту стерву в казематы не упакуешь, я её сам убью — заявил Рух закипая.

Септ кивнул, Снежанна растворилась во мраке.

— Григорий! Принимайте усадьбу, людей, в общем, все хозяйство. Доклад общий сделаете по всем ресурсам и ценностям. Богатства считайте с умом, скоро налог подушный вносить — обратился он к Гришке Кривому и пошел прочь со двора.

— А нам то что делать? — поинтересовался Маркус за всех.

— А вам. По домам, нужно настоящее дело начинать. Неделя у вас на слаживание с коллективом, рано расслабляться.

В Курасково уже готовились принимать пациентку. Светлана стояла на готове, даже Пушок с важной миной сидел в углу, видимо, для подстраховки. Септ понимал, что Рух верит в него, и это доверие обманывать не хотел. Девушку расположили в лазарете, который успели развернуть в одном из технических помещений.

— Не получается! — вдруг вскрикнула Светлана.

Она с ужасом озиралась по сторонам, её пациентка дышала, но что-то мешало стабилизировать в ней остатки жизненных сил.

— И не получится — в комнату забежала Вера Павловна, сразу ухватив точку пульса.

Она откинула тряпье, которое всё ещё прикрывало тело. Септ вздрогнул, увидев раны, много странных ран, не смертельных, но подозрительно продуманных. Рух отвернулся, явно смутившись. Вера Павловна, не отвлекалась от пациентки, она кивнула своим мыслям, и позвала мага пламени:

— Беги к Мариусу, принесите мне её кровь. Там где ты её нашел, должна была быть емкость для сбора.

— А как вы догадались? — побледнел Рух.

— Бегом — сурово сказала Вера Павловна и маг побежал сломя голову. — Светлана оставь нас. Дальше я сама.

Вокруг жертвы начал плескаться белый свет, слабое дыхание выровнялось. Септ не знал куда себя девать, но и уходить считал неправильным. Он начал догадываться: Рух нашел новый виток неприятностей. Неприятностей с которыми придется справляться всем вместе.

Вера Павловна закончила с печатями, прошла по комнате из стороны в сторону и нехотя начала:

— Вы должны знать. Это необычная жертва. Это грубая дилетантская работа по захвату души. Но проблема даже не в этом. Характер нанесенных травм, показывает, что инструмент которым пользовались, подлинный.

Восьмая пыточная

Септ смотрел на девушку. На её бледное лицо, на раны, которые не были ранами, они были следами. Метками. Чьей-то работы.

И вдруг он вспомнил. Не лекцию Веры Павловны про «тысячу нитей». Не страшилки в дешёвых портах. А тот холодный, въедливый ужас, который он чувствовал, когда впервые узнал, что империя добывает души. Ощущение было такое, будто кто‑то запустил ледяную руку прямо в солнечное сплетение и слегка там пошевелил пальцами.

Я расслабился — мысленно укорил себя Септ. — Я забыл, что этот парк аттракционов, мои игры с БК, все это только часть Империи. Она всегда рядом, ближе, чем я могу себе представить. И это тело на столе, в месте, что я считаю безопасным. Оно кричит, что они уже здесь. В моем мире. В моем графстве. В этой комнате.

— Вера Павловна, — сказал он, и голос его звучал ровно, без дрожи, — Вы сказали, что инструмент подлинный. Значит, тот, кто это сделал, умеет обращаться с душами. И он здесь. Не в империи. Здесь.

Вера Павловна кивнула, но потом рассеяно сказала:

— Я скажу неприятное: нам необходимо поступить жестко. Наш враг силен, и обыск души его соучастников не поможет. Мы должны открыть пыточные. Если вы не готовы испытать себя на прочность, я могу взять Руха или Мариуса. Все что мне потребуется, это ваша плеть.

Септ отошел на шаг назад, нахмурился и после паузы ответил:

— Впервые у меня есть дом, и я готов защищать его ценой жизни … врагов. Я мирный человек. Пока на меня не нападают. Защищать то что мне дорого, не постыдно, это правильно.

Вера Павловна снова кивнула, они бы обсудили что-то еще, но Рух вернулся подозрительно быстро, он прижимал к себе емкость из которой пытался не пролить ни капли. Закипела работа, Септ старался понять что происходит с помощью техники концентрации, но этот сложный лабиринт из печатей, нитей и непонятного, но видимого теперь конструкта не впускал. Он чувствовал себя школьником, попавшим на лекцию по высшей математике: работа была видна, но ключ отсутствовал.

Рух словно окончательно сломал все печати своей эмоциональной отчужденности: он нервно ходил, заглядывал через плечо, барабанил пальцами по стенам, снова возвращался, замирал, усаживаясь в позу для медитации. Птицы в его ауре, бились как всполошенные куры. Септ видел, как Рух мечется, и вдруг понял: он не просто нервничает. Он боится. Септ подошёл, и запросто сгреб в охапку нервного паренька. И уже удерживая заявил:

— Все хорошо. Мы успели. Выдыхай.

Словно соглашаясь с ним, жертва на столе, вдруг очнулась. Её кожа была бледнее белого, но взгляд выглядел осмысленно. Она осматривалась по сторонам, что-то хотела спросить, что-то сказать, губы шевелились, а звук не шёл. Очередная печать нагнала её и девушка провалилась в сон.

— Рух, зови Светлану. Передай, пусть сливает все силы. Сейчас нужно по максимуму поставить на ноги, только так нити души снова начнут функционировать.

Рух сорвался, улыбаясь он ринулся на выход.

Вера Павловна устало позвала Септа:

— Пойдемте, нужно спрятаться от всех, — и добавила с мягкой улыбкой — Вы растете в моих глазах, во время поддержали наше юное дарование. Его аура в такое беспокойство пришла, что это ужасно отвлекало. Обнимашки - полезный навык, признаю.

Септ шагнул к девушке, но она отстранилась:

— Эта тварь вернется, он не закончил, а процедура требует графика. Очень скоро вернется. Нужно найти хоть какой-то след. Жертва чистая, ничего.

Вера Павловна остановилась у двери и посмотрела на Септа в упор.

— Вы знаете, что плеть может менять человека? — спросила она. — Она не только даёт силу. Она учит получать удовольствие от власти. Вы готовы к этому?

Септ помолчал.

— Я готов не стать тем, кого мы ищем, — сказал он. — Остальное детали.

Она кивнула и толкнула дверь.

Пыточная поражала своим размахом и мрачной атмосферой. Помещение оказалось просторным, чем-то напоминало подвал замка. Закопченный потолок давил, следы крови на полах выглядели как свежие. Масса инструментов впечатляла: клещи, штыри, загадочные пинцеты, что-то из запасов хирурга. Жаровни с углем, несколько устройств, на фоне которых простые кандалы и колодки, расположенные здесь же на стенах, становились чем-то слишком простым и обыденным. Столик к эликсирами намекал: страдания здесь могут дозировать с точностью аптекарских весов.

Септ оглядывал себя с интересом, как только они попали в комнату, на нем появился костюм с фартуком и очень интересные нарукавники. Место само создавало декорации и костюмы. В тронном зале он становился темным властителем, а здесь, пыточная нарядила его в новогодний костюм заплечных дел мастера. Это поражало воображение. Интересно, если спуститься в хранилище, осколок плети нарядит его в рачительного завхоза?

Наверное, тут есть полноценный мануал — подумал Септ, и из темноты потолка выплыла старинная книга. Он пролистал её наискосок: книжка пестрила от иллюстраций и подробных инструкций. Две минуты чтения и холодный пот побежал по спине. Нет, это не слабость, это омерзение — отмахнулся Септ от него.

— Задача очень простая. Вы будете задавать вопросы, жертва отвечать. Я не буду вмешиваться, моя задача найти след. Она общалась с этим гадом, можно попытаться перехватить образы из ее сознания. Чем больше жертва наговорит, тем лучше. Страх, концентрированный страх, освободит разум от посторонних мыслей. Ваша любовь к театральным эффектам, должна нам помочь — улыбнулась Вера Павловна.

— Да, я только что, — Септ кивнул на мануал на одном из столиков, — Понял, что идти нужно своим путем.

— Еще одно, жертва будет видеть только вас — предупредила Вера Павловна, отошла к стене и её место заполнила почти осязаемая тьма.

Септ прошелся взад и вперед, взял в руки один из пыточных кошмаров, взвесил в руке, громко звякнул одной цепью об другую, выдохнул и призвал стражников. Здесь они смотрелись как нельзя кстати, как чёрные вороны на поле битвы. Можно сказать дополняли пейзаж. Его приказы исполнили, жертву раздели, а блоки податливо подняли обнаженную жертву над полами. Септ щелкнул пальцами, Снежанна открыла глаза, проморгалась и растянула рот в широкой улыбке:

— Мммм. Господин наградил меня посещением своей игровой. Я сразу поняла, что вы не такой как все. Я многое умею.

— Твои посредственные таланты мне не интересны. — отрезал Септ. — Только информация. Правила простые. Ты отвечаешь, я спрашиваю дальше. Не отвечаешь, тебе будет больно — заявил он, на мгновение отвлекся и с удовольствием отметил, что местная система может обеспечить весь инвентарь подсказками.

Он взял со стола две бутылочки, придирчиво осмотрел красивое тело и спросил:

— Приступим?

— Я была бы более полезна, если вы ослабите цепи — попыталась торговаться Снежанна.

— Неправильный ответ — кивнул Септ, открыл одну из бутылочек и выплеснул на бедро несчастной. Вторую емкость он заранее передал стражнику, который появился в ответ на его жест.

Жидкость впилась в плоть прожигая мясо до костей. Раны шипели. Жертва извивалась и орала во все горло. Цепи звенели, но растянутое тело не могло защититься. Руки и ноги были сильно разведены. Септ склонил голову, словно ожидая чего-то, потом медленно взял вторую емкость из рук стражника, повторил процедуру. Раны закрылись, кожа порозовела.

— Приступим? — снова спросил Септ улыбнувшись одними губами.

— Да — выдавила из себя Снежанна.

— Меня интересует все что ты знаешь про гостя. Его добычу ты опознала во дворе. Все что знаешь. Начинай — подбодрил Септ.

Снежанна помотала головой, нахмурилась, она пыталась рассмотреть ногу, что еще недавно болела так, словно её сжирали живьем.

— Этот господин оплатил пять визитов — выдохнула она. — Приходил два раза. Сегодня в полночь должен вернуться.

— Начало хорошее — кивнул Септ. — Дальше.

— Я не знаю, что еще сказать — заскулила дама, и Септ в ответ многозначительно посмотрел на первую емкость. — Кажется он не местный. Имя ни мне, ни батюшке не называл. Пришел с другими гостями, потом попросил билет в бордель. Просил называть его Демиургом.

— Напрягай память, все что вспомнишь, — поддерживал Септ и открыто улыбался, к сожалению, жертва и улыбку приняла за угрозу.

Она видела такие улыбки раньше. И знала, что за ними следует.

— От него был странный запах — она нахмурилась — Что-то такое травяное, но вспомнить не могу. Я не видела его со спиртным. Он просил не трогать место, где будет учиться. Он называл это учебой.

— Как он выглядел? — спросил Септ.

— Обычно. Молод, смазлив, глаза карие, рост средний. Одежда похожа на обычную. Особых примет не помню. Я запомнила его инструмент. В первое посещение подвала он не касался девушки. Мне показалось это странным. И пока мы готовили её, он достал из кармана совсем небольшой сверток. В нем были какие-то странные крючки, обломки ножей.

— Не останавливайся — поторопил Септ.

— Я вспомнила. Он разложив инструмент, поклонился в пустоту и сказал что-то странное.

— Не тяни — Септ терял терпение, до полуночи по его расчетам оставалось уже немного.

— Повелитель, нет, владыка. Да! Владыка Аид! Ученик станет достойным твоей милости — выпалила она и заплакала навзрыд, словно последние слова, исчерпали все ее силы.

— Готово! Один кот скоро приведет к нам нового гостя — шагнула из темноты Вера Павловна. — Сворачивайте здесь.

Септ махнул рукой страже и поспешил на поверхность, следом за Верой Павловной.

Нерадивый ученик

— Странно, что мы просто не устроили засаду — задумчиво проговорил Септ, ему не терпелось увидеть, кого же они караулили.

— Не сработает, помните Туристов? — спросила Вера Павловна.

Мариус стоял со всей торжественностью, около печати, которую создал. Она светилась в ночное небо зловещим красным светом, пульсируя, словно сердце древнего чудовища. Вокруг печати витали едва заметные искры, а воздух дрожал, будто от нестерпимого жара.

Септ с нетерпением вглядывался во тьму. Пушок запаздывал.

Я что жду кота? Я жду этого котомонстра, как последнюю надежду? Бррр. Нет! Я не пал так низко! Я жду ответ на свой вопрос: как близко твари из “Жнецов Аида” подобрались к моему дому. Мне нужны гарантии, что нас разделяют световые годы и галактики. Вот чего я жду!

Прибежал Пушок, он остановился так, словно волшебному монстру нужно было время, перевести дыхание. Потом важно потянулся, напрягся и выплюнул в контур печати, нечто, что быстро приняло человеческий облик. Сначала проступили очертания головы, затем рук, ног, и вот уже перед ними стоял пленник, хмурый и взъерошенный, будто его вытащили из постели посреди сладкого сна. Пленный прошелся внутри, поковырял ногтем стенки печати, те в ответ загудели. Он сел на земле, обводя всех ненавидящим взглядом, в котором читалось: «Вы ещё пожалеете, что связались со мной».

— А теперь можно его в тень забирать — кивнула Вера Павловна.

Приказ не пришлось ждать долго. Несчастного сгребли под белы рученьки, и он исчез.

— Можем завтра допросить — прокомментировала Вера Павловна, но Септ помотал головой.

— Хочу закрыть эту страницу истории как можно скорее! — грозно проговорил он.

— Музыки здесь не хватает зловещей — протянул Септ мечтательно, а Вера Павловна улыбнулась и помещение тронного зала начали наполнять величественные звуки органа.

— А так можно было? — вскрикнул Септ.

Он был удивлен, но весь этот фарс скрывал его нервозность. Обмякший пленник находился в вертикальном положении, только за счет стражи. А вот какие новости он принес, это был большой вопрос. Обыск уже провели, у несчастного отжали набор инструментов и пара устройств, каким снабжались обычные Туристы. Качество брелков было хуже, чем у того же Сержа, что Септа насторожило. Тем не менее, опасность субъект представлял, и то что к его поимке подготовились оказалось плюсом.

— Начнем, пожалуй — кивнул своим мыслям Септ и постарался придать лицу максимально грозное выражение.

Пленник очнулся, посмотрел на трон, на окружение и по своей собственной инициативе рухнул на колени.

— О, Аид! Я рад нашей встрече — заявил несчастный.

Его голос дрожал то ли от страха, то ли от восторга.

Септ и Вера Павловна переглянулись.

Фанатик продолжил, воодушевляясь с каждой фразой:

— Я знаю, что вел себя недостойно. Я похищал души. Но я знал, знал, однажды, Владыка призовет меня и напутствует.

— Слушай, лишенец! Я не Аид. Давай-ка по существу, кто такой, как зовут, какого черта мракобесие разводишь на моей земле — приступил к допросу Септ.

Пленник на секунду замер. Потом глаза его снова загорелись.

— А! Я понял, вы проверяете стойкость моего духа! — в его голосе не было сомнений.

Похоже, он слишком долго ждал этой встречи, чтобы усомниться.

— Знайте! Меня зовут Корнелий. Я поступил в школу Жнецов Аида, но уже на второй год обучения понял, что от нас скрывают страшную правду. Души, что мы добываем, это не про источник энергии. Наш главный наставник, продлевал за их счет свою молодость, а значит, дважды воровал. В первый раз у царства мертвых, мой повелитель, а во-второй, уже у империи.

— А мне одному кажется что у него с головой проблемы? — тихо спросил Септ у Веры Павловны.

Та только пожала плечами, но в глазах её мелькнуло что‑то вроде сочувствия.

— Я обратился в ректорат, — продолжал Корнелий, — Но моё письмо так и осталось без ответа. Тогда я начал действовать сам. Я устраивал диверсии на установках, чтобы вернуть души домой. К тебе мой господин!

— А потом на твой след вышла империя? — кивнул Септ, пытаясь уловить хоть крупицу здравого смысла в этой безумной истории.

— Ваша мудрость недостаточно воспета, о всемогущий! — еще ниже склонился адепт собственного культа — Я бежал, но они преследовали меня. И тогда я решил скрыться на одной из искусственных планет. Я жил скромно, но вы, не одарили меня своими милостями за мои страдания. Вы оставались немы к моим страстным молитвам. И тогда я решил, что буду молиться вам, отправляя души с посланиями.

— Похоже, только обыск души завершит этот допрос — печально произнесла Вера Павловна.

— Это проверка! Я угадал! Я согласен! Мой разум чист, а душа к вашим услугам — снова зашелся в своем религиозном экстазе несчастный. — Обыск души доступен только богам!

Вера Павловна спустилась вниз, оглядывая Корнелия. Как и описывала гостя Снежанна, ничем примечательным этот студент не отличался. Темно-русые волосы, карие глаза, блеск фанатизма и довольно субтильное тельце, не знавшее тренировок. Адепт потянулся, чтобы дотронуться до возможного божества, рядом с Аидом явно не могло быть смертных, но стражники удержали его порыв, перехватив за руки с такой силой, что Корнелий вскрикнул.

Процедура ничем не удивила, как и в первый раз, итогом в сторону Септа толкнули сгусток света. Пленника, потерявшего сознание снова определили в клетку, а Септ начал изучать материалы. Через какое-то время, он посмотрел на Веру Павловну и заявил:

— Он не врал. Он действительно разум потерял. Но теперь у нас есть неплохие агентурные данные. Этот диверсант-самоучка обнаружил довольно много объектов инфраструктуры. Тут и тренировочные центры и сами установки. К счастью, на нашей планете, такой дряни нет. А еще у нас появился набор техник этих тварей. Такая информация даже более ценная, чем просто адреса.

— Всё так, но на нем стоит метка. Отпустить мы его не можем. Пока он живет в казематах, или спит в казематах, что более точно, он невидим для поисковых отрядов. А вот на поверхности с этим некоторые сложности — закончила она.

— Это серийный убийца. С чего бы его отпускать? — удивился Септ.

— Я не смогу быстро снять метку. Мне для этого нужно время — уклончиво сообщила она. — По логике, его отследят до турагентства, это просто вопрос времени. И планету будут проверять. А на счет свободы, это психически больной человек. Убивать его вроде бы не гуманно.

— Сможете повторить это, глядя в глаза Руху? — спросил Септ. — Давайте его сначала вылечим, а потом убьем, это будет гуманно.

— Наши техники лечения завязаны на управление процессами на уровне передачи электрических импульсов — терпеливо объяснила Вера Павловна. — Мозг, слишком сложная система в этом плане и фактически, безумие не излечимо. Мы могли бы справиться с черепно-мозговой травмой, но не с перестройкой такого порядка. Это уже не починка механизма, а создание нового.

— Видите, даже физиология мозга на моей стороне, я не хочу оставлять этот образец в живых — заявил Септ.

— Техники, о которых вы обмолвились без этого экземпляра могут быть неполными. Нам нужна память не разума, а самого тела. Но да, он может их передать — спокойно ответила Вера Павловна.

— Хорошо, первую семейную ссору, считаю завершенной, — кивнул Септ с ироничной улыбкой. — Корнелий будет жить в пространстве плети, пока будет полезным.

— Завтра вернемся к тренировкам — бодро откликнулась она. — Но я вас попрошу одолжить мне плеть.

— Она признает вас? — спросил Септ.

— А как я здесь нахожусь по вашему? — уточнила Вера Павловна.

Как только утром следующего дня плеть легла в руки Веры Павловны, Септу стало не по себе. Он все ходил по комнате, взад и вперед и мысли лезли в голову самые разные.

А что если она выпустит этого идиота? Вдруг, вчера мы не пришли к договоренности? Она его явно пожалела. Нет, она пожалела не его, она удерживает меня от лишней крови.

Септ вспомнил, как плеть чуть не лишила его рассудка в первой вылазке в портал.

Или все же чахлый Корнелий растрогал нашу Хозяйку Смерти? А чего это я вдруг? Нужно просто сконцентрироваться и посмотреть, что происходит. Или это я уже превращаюсь в параноика? Нет, я же не со зла.

Септ выдохнул, настроился и увидел странное. Вера Павловна переговаривалась с Рухом, они активно махали руками на заднем дворе усадьбы, словно планировали разбивку как минимум поля для гольфа. Септ видел как она передала часть какого-то хлама. Рух сиял, кивал и продолжал жестикулировать, радостно и с воодушевлением.

На мгновение Септу стало стыдно за свое недоверие. Он сел на постели, придвинул к себе завтрак, на тарелке лежали какие-то непривычные корешки и вместо кофе в кружке был настой из трав. Короткая записка на подносе повествовала: “На пути к совершенствованию важно всё. Даже ваша пища. Съешьте и выпейте всё. Обнимаю”.

Прелесть-то какая! Ну раз обнимает. Он нахмурился, рассматривая содержимое тарелки, но принялся поглощать странные продукты.

Водные процедуры

— А почему в этот раз я не оглох от впечатлений? — спросил Септ, когда они вышли через пару дней на поверхность из Башни.

— Вы же выучили технику концентрации — напомнила она.

— И еще десяток за этот заход — кивнул Септ. — И я теперь божество или что?

— На полигоне вместе с Рухом проверите — улыбнулась она.

— О! Ты! Ты теперь мне как брат — Рух выбежал и бросился на Септа, он висел на нем, но что странно, Септ даже не замечал его вес. — У нас для тебя, начальника-ма сюрприз. Пошли. Можно? Можно ведь?

Он отстранился и теперь заглядывал в глаза Вере Павловне, та в ответ кивнула, устало улыбнувшись.

— Пошли — Рух, потянул за собой.

Септ поплелся следом, всё оборачиваясь на Веру Павловну, но она только отводила глаза, таинственно улыбаясь. Рух привел на задний двор, где недавно Септ видел их разговор с Верой.

Септ взглянул на пейзаж, и остановился, нечто скрывалось под пологом, который растянули на большой площади. Рух торжественно снял его, не без помощи магии и Септ увидел “сюрприз”.

Бассейн поблескивал водой, отражая летящие по небу вечерние облака.

Септ замер. Вода. Столько воды. В его мире за такой бассейн могли убить. А здесь, всё это для него. Он перевёл взгляд на Веру Павловну, потом на Руха. Они смотрели выжидающе, как дети, которые боятся, что подарок не понравился. Септ подбежал к ограждению и застыл, ревниво глядя на Руха. Ему не терпелось плюхнуться в воду и поплыть. Септ провёл рукой по воде. Тёплая. Он смотрел на неё, и в груди поднималось что-то тёплое, незнакомое.

— Чего ты на меня смотришь? Я плавать не умею. У нас была некоторая напряженка с безопасными водоемами — смутился Рух.

— Я тоже не умею — сознался Септ, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Но готов освоить эту сложную технику!

— Удивительно! — Вера Павловна тоже подошла на шум — Два человека, которые не умеют плавать встретились в одном графстве.

Септ смотрел на воду, но вдруг его накрыло от шума. Он вторгся непрошенно, из дома бежало два десятка детей, за ними, выбившись из сил гналась воспитательница. Дети, не обращая внимание на взрослых попрыгали в бассейн и принялись резвиться в воде.

— Они его два дня ждали — извиняясь проговорила воспитатель. — Сразу поняли, что строят, и вот результат.

Брызги разлетались в разные стороны, счастье и улыбки освещали пространство. Септ хотел нахмуриться, но не смог. Он смотрел на их возню и почему-то улыбался. На воде они держались уверенно, кто-то греб по собачьи, кто-то плыл на спине, кто-то вылезал на борт, чтобы снова прыгнуть обратно.

— Видимо, мы установим график посещения — улыбнулась Вера Павловна, наблюдая за детьми. — Такой диверсии я не ожидала.

— Когда вы говорите у них отбой? — спросил Септ, всё ещё не отрывая взгляда от бассейна.

Вера Павловна улыбнулась в ответ, но вдруг потеряла равновесие, Септ подхватил, а Рух посмотрел с укором:

— Спорим, что ты не заметил, сколько сил она в тебя вложила?

Септу не нужно было что-то объяснять, он уже поднял Веру Павловну на руки и зашагал в сторону дома. Девушка обвила его шею руками, и отводила взгляд, словно стесняясь. Её волосы щекотали его щёку, а дыхание было тёплым и ровным. Септ решил быть непреклонным: устала, отнесём.

Около входа его встретил Маркус. От него разило спиртным. Он шатался, но держался на ногах, военная выправка не подвела.

— Рыжик! Ты давай, клади бабу и пошли со мной. Мы там у Гришки отжали ящик горячительного! — он попытался хлопнуть Септа по плечу, но промахнулся.

Септ от такой наглости даже остановился. Поклажа не была тяжелой, зато тяжёлым стал его взгляд.

— Вы давайте без меня. У меня дело есть. Важное.

Маркус не понял. Он нахмурился, попытался сфокусировать взгляд.

— Слышь, граф... А может, пить-то надо не с тобой? А с ней? Она теперь главная? Дружбу нашу по боку? — в его голосе звучала не только наглость, но и обида. Обида того, кто не понимает, почему его оставили за бортом.

Септ медленно опустил Веру Павловну на ноги, повернулся к Маркусу и шагнул вперёд. Тот невольно попятился.

— Маркус, — голос Септа был тихим, но таким, что у пьяного вояки прошел хмель. — У нас захват города. Я выпью с вами после дела. А сейчас, свали в закат. Не нравится, договор перечитай. Ты его подписывал?

Маркус сглотнул, отсалютовал, на этот раз без издёвки и побрёл к остальным, бормоча под нос: «Совсем графом стал...»

— На чем мы остановились? — спросил Септ и не дожидаясь ответа снова подхватил Веру Павловну.

— Производственная драма — устало отозвалась она, когда Септ уже поднимался по лестнице. — Давайте я сама, уже все хорошо.

— Нет — промурлыкал Септ. — Сегодня я за вами ухаживаю.

— Сегодня — кивнула она, чему-то своему.

— Откроете секрет, почему я двое суток без еды и сна, а чувствую, что горы могу свернуть и обратно принести? — спросил он, уже около дверей душа.

— Всё просто, еда вам теперь не нужна, сон по возможности, радости нового уровня — проговорила она, но вдруг выскользнула.

— То есть этот паразит жрёт чисто для удовольствия? — вдруг догадался Септ, вспомнив пироги и Руха.

— Я бы сама ополоснулась, если вы не возражаете — напомнила Вера Павловна.

— Возражаю — прошептал Септ.

Он прижал её к стене, но не грубо. Осторожно. Как будто боялся сломать. И принялся снимать одежду. Она сама потянулась к нему, сама расстегнула пуговицы на его рубашке. Септ замер, но она не остановилась. Её пальцы скользнули по его груди, задержались на поясе. Они нежно гладили и ласкали, вызывая мурашки. Взгляд неожиданно не показался усталым, в нем было что-то новое, зовущее, словно она наконец, позволила себе показать то, что скрывала всё это время.

Изменения произошли и с его собственным телом, Септ уловил, что ничего больше не успокаивает его возбуждение. Отклик происходил сразу, касание - напряжение. Оставшись в чем мать родила, он оглядел свою женщину и уже хотел открыть рот, но она его опередила:

— С этой частью бессмысленных телодвижений лучше закончить как можно быстрее, потом начнется новая эпоха в вашей личной жизни.

Сейчас он был готов дать отпор, её напускной холод не остановил, он дразнил, будоражил кровь. Септ игриво спросил:

— Может вы измените отношение, когда попробуете. Бессмысленность сменится на что-то другое? — он провел языком по её шее, и слегка прикусил за мочку уха.

— А вы купились? Это из анекдота — начала она томно, её голос стал ниже, обволакивая, как шёлк — Не помню что там было. Но хорошо описывает скучную жизнь аристократов. Секс только ради размножения и продления рода — речь её текла с таким придыханием, что Септу было уже всё равно на смысл.

Он припал к её губам. Не жадно. А так, как будто ждал этого целую вечность. Медленно. Вкушая. Она ответила и мир перестал существовать.

Пахло потом, но его это не смущало, запахи тела только больше дразнили. Его руки не останавливались, он хотел объять всё своё, прихватывал, словно проверял не пропало ли чего. Целовал, покусывал, покрывал дорожками поцелуев шею, плечи, грудь, успевал улыбаться тому, что её руки не остаются без дела. Её коготки тихонько царапали плечи, проходили по спине. Девушка таяла в его руках, чуть сонная, мягкая и расслабленная. Такой она ему еще больше нравилась. Септ снова подхватил её, но теперь, чтобы посадить на подоконник. Матовое стекло превращало их тела в размытые силуэты со стороны двора, но и это его мало беспокоило.

Септ наслаждался ощущениями, одна рука зарылась в её волосах, другая скользила вниз, на ощупь найдя источник жара. Он целовал не останавливаясь. Сопротивления не было, Септ чувствовал, девушка все ближе прижималась к нему, откликалась телом на каждое касание. Она сама направила его, сама чуть придвинулась раскрываясь навстречу, и когда он вошел, не отстранилась. Он почувствовал, что быть внутри уже очень хорошо, голова закружилась, а кровь зашумела в ушах. Септ замер, прислушиваясь к ощущениям. Она сама торопила, и он словно вспомнил, что в этом деле нужно двигаться. Он начал медленно, нежно и осторожно. Она выгнулась навстречу, но потом обмякла, прижалась всем телом, сводя ноги за его спиной и прошептала на ухо:

— Отнесите меня в постель.

Таким жадным он не был никогда, Септ упивался процессом. Он не помнил какой сейчас год, сколько раз он терял себя в ней, замирал и снова хотел, хотел как в первый раз, голодно и жадно. Она стонала, царапалась, но он чувствовал, порезы от ногтей исчезали.

Он даже не понял как и когда отключился, а когда очнулся оторопел. Он не знал, как они оказались здесь. Последнее, что было: её губы на его губах. А потом небо, которого не бывает.

Он лежал под огромным деревом, в чем мать родила. Вера Павловна спала на его груди. Крона шумела где-то высоко в небе. Небо оказалось удивительно странным: на нем были звезды, солнце, луна и два полумесяца. Легкий ветерок тревожил листву. Септ попытался пошевелиться, девушка заворочалась и открыла глаза.

— А где это мы? Я умер? — спросил Септ.

— Это пространство техники единения сознания — сонно проговорила она. — Место где нас никто не найдет. Я забрала вас с собой.

— Я еще держусь за свои телесные ощущения, мне они как-то роднее — пояснил он, но оставил попытки освободиться.

— Это ненадолго, вы привыкните — заверила она и поднялась, сев на земле рядом. — Я никак не могу отпустить вас на эту войну без подготовки.

— То есть вам не понравилось? — вдруг спросил он и перестал дышать, в ожидании ответа.

Она приникла к его губам в долгом поцелуе, закончив заглянула в глаза и сказала:

— Я задам вам тот же вопрос, но позже. Вы знаете землю под ногами, вы привыкли к ней, а я зову вас на простор неба. Ваши полеты в консервной банке не в счет. Отказываться поздно, вы уже сделали шаг наверх.

Септа снова обняли, девушка легла рядом, прижавшись всем телом и тихо проговорила:

— На счет вашего вопроса. У меня нет опыта, то есть не было, до вас, но это было очень волнительно — она улыбнулась, лукаво заглядывая в глаза — Мне просто не с чем сравнивать новые впечатления.

— Я вас все равно никому не отдам — он прижал её ближе и улыбнулся в ответ — Откроем статистику и начнем собирать данные для сравнения. Вместе.

Она тихо рассмеялась, уткнувшись ему в плечо.

Септ помолчал, глядя на небо с двумя полумесяцами. Потом повернулся к ней и спросил:

— А когда у нас будут свои дети, они тоже будут видеть такое небо?

Забытый Лев

— А вот скажи мне, Рух, — говорил Септ, шагая по туннелю — Что такое эти ваши парные практики? Это как секс?

Серпокрылы потрудились на славу, своды получились крепкими, полы ровными, сам туннель просторным. Можно было ехать, но Септ принял решение пройтись вдвоём налегке, чтобы не рисковать лишний раз. Да и недавние настроения Маркуса его сильно не порадовали, не хотелось портить себе настроение, отвлекаясь на побудку отдыхающих. А утро было добрым, потом Вера Павловна отпустила его на разведку.

— Секс? Начальника-ма! — Рух фыркнул так, что пламя, которым он подсвечивал дорогу, дрогнуло — Обычно секты и кланы заклинателей, это как монастырь. Все ресурсы уходят на прокачку, всё время, вся жизнь. И не одна. Мы вроде монахов, — рассказывал Рух.

Септ уже спрашивал Веру Павловну про поразительную перемену в способностях магов усадьбы, но она только отмахивалась, мол, восстанавливаем силы надежным.

Рух помолчал немного и продолжил, тоном, каким рассказывали байки на ночь, в детских лагерях для юных магов, с паузами в самых страшных местах и драматическим понижением голоса. Атмосфера была подходящая:

— Говорят, если сбиться, можно потерять весь прогресс за одну ночь, особенно, если окажется, что та с кем ты лег слабее. А если сильнее, то сто процентов сожрет и не подавится. Я как-то своими глазами видел одного несчастного, он в загул ушел почти с ядром, а вернулся с низким уровнем концентрации.

— А все равно не понятно — махнул рукой Септ.

— Это как вкалывать тридцать лет без отпусков, деньги не тратить и откладывать. А потом вжух, и ничего. За одну ночь. Страшное дело — отозвался Рух и поежился — Парные практики, я не пробовал. Слышал только. Это такой обмен противоположными энергиями, который может ускорить всё и сразу. Тонкая работа.

Туннель вклинился в основную сеть подземных построек под городом. Своды стали чуть ниже, по стенам встречались одинокие тусклые светильники, на очередном повороте появилась железнодорожная ветка. Двухколейка под вагонетки не мешала проезду транспорта, но конечно, два грузовика не смогли бы разминуться.

— Остаются обычные люди, но это. Это как. Даже не знаю, с чем сравнить. Пустые они — выдал Рух, но развить мысль не успел.

Они остановились одновременно. Септ и Рух услышали звук. Не просто звук чего-то катящегося по рельсам, но еще и матерную песню. Примерно через двадцать секунд БК звякнул уведомлением:

— Приближается потенциально опасный объект. Время встречи через 50 сек, 45 сек, 40 сек — отсчет продолжался, и наконец они увидели самоходную вагонетку. Неслась она на неплохой скорости, внутри сидел незнакомец, орал во все горло и помахивал себе в такт большой железякой, по виду очень тяжелой.

Заметив людей человек резко замолчал, железку отложил и принялся тереть глаза, но потом махнул рукой, а вагонетка скрылась за поворотом.

— Это что сейчас было? — спросил Септ.

— Не знаю, начальника-ма — улыбнулся Рух, — По форме вроде военный, по одичалости беглый. Догоняем, или пусть живет?

— Слушай, кот говорил что-то про последнего сумасшедшего — Септ взъерошил волосы — Давай догоним, вдруг чего интересного расскажет.

— Махнемся не глядя? — спросил Рух, сразу усаживаясь в любимую позу со скрещенными ногами. — Ты мне свою скорость, а я тебе подсветку для живых. Она на тепло реагирует.

— Можно. А как махнуться? — поинтересовался Септ.

— Это я тебе быстро покажу — хмыкнул Рух, и принялся учить.

Через десять минут оба встали, разминая ноги, Рух заговорщицки глянул на своего начальника и спросил:

— Наперегонки?

— А давай! — кивнул Септ и оба ломанулись к точке, которую теперь Септ видел без БК.

— Чудеса какие-то — важно расхаживал Септ. — Дыхание не сбилось, усталости нет. Мы почитай десять минут за этим паразитом на своих двоих бежали, а ощущения такие словно прогулочным шагом по парку прошлись.

— Ты еще на полигоне не был. Там по легендам такие штуки есть, что и во сне не приснится — мечтательно протянул Рух. — Магия наша, не магия вовсе без техник. Говорят, самые одаренные их сами придумывают, а все остальные за готовыми техниками только охотятся. Чем больше соберешь, тем дольше проживёшь.

— Кажется, мы отвлеклись — кивнул Септ на незнакомца, который вышел из бокового входа и теперь пытался волоком утащить какой-то неподъемный ящик. — А что, хлопец, помощь тебе не нужна?

Он шагнул навстречу, но незнакомец замер от неожиданности. Он стоял скрючившись, потом расправил спину и помотал головой:

— Не, людей нет. Они все умерли. Ты Левка один остался. Вот и держись, как можешь. Это тебя черти соблазняют.

— Не соврал тебе кот — кивнул Рух.

— Кота какого-то приплели. — буркнул незнакомец. — После взрыва те коты наверное первыми сдохли. Точно черти что-то мутят! Разойтись! Левка полезным запасаться будет — кивнул сам себе человек и принялся за свой груз.

— Может ну его? Нам дальше проверять туннели нужно — спросил Рух.

— Не все просят о помощи из цепей — не согласился Септ и решил помочь с ящиком. — Лев, да? Мы с поверхности. Там жизнь бьет ключом, иногда промахивается по голове. Такая себе в целом жизнь. А ты здесь как? Чьих будешь?

Лёвка, видя что ящик поддается незнакомцу намного лучше, чем ему призадумался. Он по-новому посмотрел на своих незваных гостей, чему-то нехорошо улыбнулся и заговорил:

— А может это к лучшему. Надо говорят исповедоваться, перед тем как. А и выговориться тоже не помешает.

— Ты расскажи как здесь оказался — предложил Септ и кивнул Руху на вагонетку.

Лев вытерпел вторжение в свой мир, даже пустил гостей на транспортное средство, вагончик тронулся медленнее, чем когда они впервые его увидели.

— А было нас больше пятнадцати человек, я вместе с ними прибыл в тот день. Только вот не знаю в какой. Забыл. Мы склады Гражданской Обороны пополняли. Все ждали войну. Большую войну. От столицы, ходили слухи, только котлован остался. И к нам должно было прилететь. Уже на выход собирались, а тут капитан и говорит мне, мол, еще один грузовик подойдет. Ты его дождись. Они поднялись, а я остался. Царствие им всем небесное.

Септ и Рух переглянулись, Рух после паузы ответил:

— Я здесь всего три года, ни про какой взрыв не знаю. Слышал, что столица теперь в новом месте. А город в таком плачевном виде, кажется, местные сами изобразили. От широты души.

— Вот — выдохнул Лёвка, и его голос прозвучал так глухо, будто доносился из колодца. — Я и ждал. Потом еще ждал. Дня три прошло. Тогда я еще время считал. Давно это было. Питался со складов. В меру. Для остальных экономил, ходил к выходам. Но все оказались наглухо закрыты. Тогда я нашел бытовку, там обосновался. И еще через неделю услышал. Динамик под потолком заговорил. Не знаю сколько прошло, я пошел искать новые выходы, а уперся в каменные осыпи.

Говорил он все это отчужденно. Грязное, посеревшее лицо всполохами освещали лампы на стенах. Вагонетка продолжала свой путь, но на очередном повороте остановилась.

— Мне надо попрощаться с домом своим. Привал. Сделаем привал. А потом дальше поедем — с решимостью заявил Лев.

Септ и Рух отправились следом.

— Динамик сказал, что это запись. Запись для тех, кто оказался в убежище. Если бы не он, я бы с ума сошел. Голос человеческий. Говорил он про радиацию. Про то что на поверхность больше нельзя. Дикторы только менялись. Это первое время. Но потом, потом все больше один голос был. Зарядку предлагал делать.

Лёвка подошел к железной двери, застыл, размышляя о чем-то, но все же потянул её на себя, оглядываясь на гостей, словно те могли исчезнуть в любой момент.

— Я не помню день, когда я с динамиком начал разговаривать. Он не отвечал. Но следующие передачи, хотя может, мне оно показалось, будто мне подсказывали.

Лёвка шагнул в проём, но Септ удержал Руха, оставшись снаружи. На одной из стен красовалось большое зеркало. Такие Септ видел в комнатах для допросов, процедура была обычная в разных конторах. Даже, если речь шла просто о доставке чего-то легального. Рух сначала хмурился, но потом понял о чем речь, техника поиска жизни показывала за стеклом скрытого от глаз наблюдателя.

— Надо его без шума вытащить, пока он прощаться вслух не начал — Септ впервые сам обратился к Руху, там где их не слышали.

— Это мы быстро, — кивнул Рух, уже знакомая веревка вцепилась в забытого бойца и вытащила наружу.

Септ громко хлопнул дверью, и рассматривая жертву спросил:

— А в ящике у тебя взрывчатка? Короче, Лёва, послушал я тебя достаточно. На поверхности договоришь. Гость — указал он на несчастного, и стража уволокла испуганный трофей.

Септ вздохнул с облегчением, смахнул с лица пыль и улыбнувшись, спросил у Руха:

— Сходим в гости?

Очень приличный человек

Евгений Максимович Карлов сидел в подвале и вглядывался через стекло в каптерку на своего питомца. Лев вошел в комнату, и Евгений Максимович уже открыл рот, чтобы включить микрофон, но вдруг, обитатель каптерки словно исчез. Евгений Максимович посмотрел на это с тоской и принялся ждать.

Когда-то, он сам проверял работу по обновлению запасов на случай ЧС. Но в один дрянной вторник, он спустился в своё логово, оно находилось глубоко под землей, под бомбоубежищем ткацкой фабрики. В нём Евгений Максимович чувствовал себя в полной отстраненности от мира. Настроение было наипоганейшее. Но вдруг он увидел в комнате за стеклом молодого испуганного солдатика.

Ему показалось забавным сообщить тому, что мир рухнул. Распылился на атомы. Это было шуткой. Вначале. Но чем дольше он смотрел на этого обреченного, тем интереснее ему становилось. Евгений Максимович мог спасти его в любой момент. Просто направить на поверхность. Только игра затягивала. И еще через некоторое время, уже сам Карлов подбил крупных игроков разделить ресурсы. Те подорвали часть туннелей, по сути заживо похоронив Лёвку на довольно большой, но всё же ограниченной территории.

Мук совести Карлов не испытывал. Напротив, он чувствовал себя спасителем. Он подсказывал, как включить электричество. Размышлял о подземных озерах и их обитателях. Но он оставался в роли. Всё, что он говорил, якобы готовилось заранее. Это была сложная работа, можно сказать творческая. В свободное время Евгений Максимович составлял темы будущих выступлений. Рылся в документации. Он оживал, когда приступал размышлять о своем подопечном.

В помещении всё ещё было пусто. Левка приходил ко времени передачи. Обыкновенно заранее. Всегда успевал. И сегодня успел, но что-то пошло не так. Карлов дрогнул, когда свет в комнате погас. А еще через секунду, стекло оплавилось и уплыло на пол. От жара перехватило дыхание, но что-то с этим жаром было не так. Развеялся он без дыма и также внезапно как появился. Двое незнакомцев шагнули в уютное логово и обступили его стол.

— Даже клетку не хочется об эту тварь пачкать — сообщил Септ.

Рух хмурился.

— Значит у меня несколько вопросов. Сколько человек знает, что у вас солдатик в плену? — спросил Септ, еле сдерживая гнев.

— Вы кто такие? — пришел в себя Карлов — Вы знаете, что я с губернатором обедаю, и в свете считаюсь очень приличным человеком? Думаете вам кто-то поверит, что я тут кого-то удерживаю? У меня титул есть, репутация, и ключи вот от разного — — он звякнул тяжёлой связкой так выразительно, будто надеялся, что звук сам за себя всё объяснит.

— За ключи спасибо. Подготовить к допросу! — гаркнул Септ, и пара стражников заломали руки завсегдатаю обедов у губернатора.

Мордой в стол Карлову лежать еще не приходилось. Усилие было таким, что казалось, словно зубы, острым краем вот-вот вспорют губу. Он заворочался, но попытки были тщетными: давили с умом, профессионально, как будто делали это каждый день после завтрака.

— Твоё имя падаль мне ни к чему. Вопрос первый. Кто еще рассказывал Льву сказки через вот эту штуку — Септ ткнул пальцем в микрофон, который теперь выглядел не как инструмент власти, а как улика.

— У-у-у-у — замычала жертва допроса, хватку чуть ослабили. — Был у меня момент, хотел поделиться приятным с друзьями. Но они и не местные. Они из первопрестольной. Гостили тут. Я им показал как он зеркало протирает и приказы выполняет с выдумкой.

— Погоди, — начал Рух — Этот упырь солдатика здесь для развлечения держал?

— Ты не стесняйся — подбодрил Септ ударом по ребрам — Расскажи. Сколько лет он у тебя на сух пайке твои сказки слушает?

— Почти десять — ответил Евгений Максимович. — Я ему помогал! Помогал, слышите! Он же вообще зеленый был.

— И ты не нашел себе других развлечений? — поинтересовался Септ.

— Вы не понимаете! Это такое удовольствие. Когда тебя слушаются — выпалил Карлов, но его снова придавили.

— Я голосую за смертный приговор — заявил Рух. — Не пачкай руки, сейчас, как стекло в пепел и всё.

— Я согласен, но мне его память нужна — кивнул Септ. — Придется придержать. У меня уже целая коллекция: но такой твари еще не было. Пленный. Оставить в сознании. Пусть узнает, что такое темнота. Пусть слушает тишину и ждёт, когда кто-то заговорит — приказал он страже.

Такой приказ он отдал впервые. Ярость клокотала внутри, штормовыми волнами гремела: “убей”. Септ даже не знал, можно ли позволить пленнику сидеть там в сознании, в этом мрачном, темном, полном костей и оживших кошмаров месте. Он искренне надеялся, что стража сможет выполнить указание.

Септ не мог поделиться с Рухом. В первые годы полетов, единственным его собеседником тоже был голос из динамиков, голос БК. Начинающий техник так переживал за корабль, что боялся отключаться. Он смотрел в бескрайнюю тьму, тьму что сжирала его взгляд, и его самого в придачу. Тишина становилась осязаемой, он обращался к БК по пустякам, просто чтобы тишина его не раздавила. Отважится на разговор с самим собой он не мог, зато мог петь. Не для развлечения. Нет. Чтобы не забыть собственный голос, чтобы не разучиться говорить. Сегодня он услышал песню, свою песню, от несчастного Лёвки.

Септ не помнил сколько стоял так, смотря на пустое кресло тюремщика. Рух топтался на месте, но потом приобнял за плечи, аккуратно, словно боялся что его ударят и позвал:

— Эй, ты не один! Черта с два ты теперь от меня избавишься. Брат! Пойдем работать. Я за то, чтобы все приличные люди этого города сдохли! Солнце еще высоко, так много надо успеть!

Стаи серпокрылов носились взад и вперед. Рух предложил выдать еще одну технику или вернее целый набор и очень своевременно.

— Камни Начала — ископаемое — гордо заявил Рух. — Нас как собак натаскивали на горное дело. Так что я тебе полезное отдам. Оно умеет карты делать таких вот милых мест. И подсвечивает уже полезное, хоть здесь его и нет.

Закипела работа, Септ перехватил новое действительно быстро. Городские подземелья, не с первого, но может быть с третьего раза вставали перед ним понятной трехмерной картой. Искусственный туннель пролегал почти точно с севера на юг. Под ним и справа и слева в его плоскости, а также выходя к поверхности, обнаружились многочисленные ходы и выработки. Некоторые образовывали масштабные залы, другие выглядели жалкими хомячьими норами. Под склады и бомбоубежища использовали меньше десяти процентов всех пустот. Теперь Септ видел, как он заберет город, не просто заберет, но и удержит.

— У меня два вопроса — начал Септ, расхаживая по гостинной.

— Нет — Вера Павловна подошла близко близко — Это всё подождет. Они отлично проведут время, пока мы решим важное.

Септ встряхнул головой, морщась. Что может быть важнее? Он вернулся с задачами. Началось? Я то самое, пустое, что пытался объяснить Рух?

Она перебила его поток мыслей одним коротким жестом, просто взяв за руку. Потом усадила на диван, сама села рядом, и потянула так, что его голова легла на её колени. Он дернулся. Словно не заметив этого движения она начала нежно гладить и Септ устроился поудобнее. Вера Павловна едва касаясь перебирала его волосы, почему-то это было очень приятно.

— А что важнее? — спросил он, расслабляясь.

— Я соскучилась, и хочу вас тискать — улыбнулась она. — Вы же не откажете мне в такой маленькой просьбе? А теперь можете рассказывать, что у вас случилось.

Кончики её пальцев снова были холодными, они приятно щекотали кожу, по домашнему поднимали пряди, едва задевали уши и скулы. А может дела и правда подождут? Он мог бы пролежать так целую вечность, но вдруг снова дернулся от неприятной мысли:

— Что про меня наплел этот ужасный кот?

— Мне не нужны отчеты кота, чтобы заботиться о вас. Вы пробудили во мне зверя страшнее кота — пальцы невесомо коснулись его губ, казалось, повторяя контур. — И этот зверь очень любит ласкаться. Теперь мне это жизненно необходимо и как можно больше.

Он повернулся на спину, беспечно растягиваясь еще расслабленнее.

Её пальцы продолжали расчесывать непослушные рыжие вихры.

— А пока вы исполняете свой долг моего возлюбленного, я расскажу вам скучные новости — шутливо сказала она, но Септ все равно широко улыбнулся в ответ. — Девочка, которую принес Рух быстро идет на поправку. Из нее можно вырастить неплохого мастера зверей. И наш маг пламени к ней, явно неровно дышит. Думаю, заняться её воспитанием.

— Неа — помотал головой Септ, прикрывая глаза, но продолжая подглядывать. — Он мечтает о партнере для практик. А мне он нужен для дела.

— Все что есть у этого мальчика, его чистое сердце. Такие не предают — печально сообщила она. — Обычно их отвергают. Начинаю верить в вымирающий вид бескорыстной преданности. Еще одно. Семён проявил себя как большой любитель коммуникации. Сложно сказать что им двигало: подвиги нашего выдающегося графа или вкусный борщ — она снова улыбалась.

— Продолжайте — промурлыкал Септ, поворачиваясь на бок.

— Семён придумал что-то вроде радиостанции для иномирцев застрявших на нашей планете. И похоже, нас ждет пополнение в штате сотрудников. Надеюсь только, что они не соберутся единовременно всей толпой около границ купола.

— Потом. Всё потом — он еще немного повернулся для её удобства — На моей спине очень много не глаженного пространства, разве это не вызов для нашего нового зверя?

От автора: привет! Наше “черное зеркало” от попаданцев потихоньку растет, но я совсем не вижу комментариев. Писать я буду в любом случае, но если есть желание поддержать проект, не откладывайте на потом. Напишите)

Подготовка

Септ шел к месту размещения вояк, шел медленно, размышляя, что он скажет, чтобы восстановить отношения, и не потерять лица. Раннее утро разбрызгало лучи солнца по двору. Воздух ещё хранил ночную свежесть, и где‑то вдалеке раздавалось пение птичек, будто насмешка над суровой реальностью, в которой ему предстояло разбираться.

Войдя во двор, Септ остановился, окинув взглядом открывшуюся картину, пейзаж не соответствовал ожиданиям. Все восемь человек вояк радостно отжимались в ритме, заданном Серпилиной. Княжна, с развевающимися черными волосами и сверкающими глазами, прижимала ногой Маркуса, вдавливая подошву форменного ботинка в его крепкую спину. Её фигурка в военной форме казалась одновременно грозной и притягательной.

— Раз-два! Раз-два! — повторяла девушка, чеканя каждое слово. — Вы чего вялые, как ущербы? Работаем! Бл…ть!

Септ криво улыбнулся, лексика Княжны нашла поле для применения.

— Рыжик! Как ты мог скрывать от меня такую огонь-бабу? — поинтересовался Маркус, но темпа не сбавил. Слова вырывались из него с хрипами, но блаженная улыбка не сходила с хмурого лица. Казалось, он готов был отжиматься до скончания веков, лишь бы эта фурия продолжала командовать.

— Серпилина! Доложить по форме! Что тут за утренняя зарядка? — гаркнул Септ, стараясь придать голосу, как можно больше официальности.

Девушка дрогнула, словно узнав что-то, но потом подошла вальяжно и сложив руки на груди спросила:

— Подтягиваю ваш комсостав по физподготовке. То есть борюсь с похмельем в нестройных рядах. Тебя я вообще не знаю. Кто такой?

Понятно, она единственная кто пропустил представление: рыжий придурок - это граф Ларин. Что же тебе сказать такого? Про подмену морды лица или…

— И не надо мне вешать, что ты - это граф Ларин — перебила его Серпилина, словно прочитав мысли — Вашего Ларина я несколько дней пасла. Он, похоже, умом тронулся. С гусем обнимается, с детьми играет. Лично недавно броневик перебрал по болтику. Что-то, а с талантами Андрея я была знакома отлично. Нестыковочка — зло посмотрела Серпилина, но смутилась увидев, как знакомо рыжий над ней посмеивается.

— Да, раскусила. Сдаюсь! Братик я его двоюродный. Ну это, чтобы иллюзий у тебя не было, я тоже редкостная сволочь. А вы здесь значит развлекаетесь? — спросил он и склонил голову набок, изображая невинность.

Княжна хмыкнула, но тут же сама засветилась от счастья. Тяжелая лапа Маркуса легла на её талию, слегка промахнулась и теперь сжимала за нижние девяносто. Маркус, ничуть не смущаясь сам начал рассказывать:

— Да тут такое дело Рыжик. Иду я значит по двору и тут вижу она. В одной руке бутылка водочки, а в другой огурчик. Я сразу влюбился. А девка попалась острая на язык, что ни скажет, всё новые слова и все по матери. Ей богу, жить без нее не могу, поэтому и терплю суровый характер.

— Я Ларину заявление принесла, в наложницы просилась. А он заладил своё, “дай, ключ на семнадцать”. Как на мебель на меня смотрит! Вы бы его подлечили. Раз родственники. Он же того. Его по голове не били, нет? У братьев такое случается. Я как-то своему так в..е.. втащила, два дня мычал — выпалила княжна, тараторя.

Ни фига я сколько всего пропустил! — только и успел подумать Септ. Но потом вспомнил, что со всеми этими людьми ему помогает одна девушка с котом. Женщина. Теперь, женщина с котом. Интересно, где кототварь?

— А ты чего зашел? — спохватился Маркус.

— Да, мы карту обновили, хотел тебе оставить, для изучения — вспомнил Септ.

— Это хорошее дело — согласился вояка, посмотрим.

На двор зашел Левка, шел он как-то крадучись, стараясь не смотреть по сторонам, видимо, количество живых еще не укладывалось в голове. Привела его Вера Павловна.

— Вот, рвется в бой. Мы его подлатали, но я бы порекомендовала постельный режим хотя бы пару дней подержать — сказала она.

Септ мгновенно представил, как Маркус множит на ноль все старания по “ремонту” Лёвки.

— Так, на общем собрании посидеть можешь, но чтобы потом к остальным выздоравливающим, быстрым шагом. Команда понятна? — строго посмотрел Септ на нового подчиненного.

— Так, точно! — подтвердил Левка, вытягиваясь по стойке смирно.

— Я просто спросить! А ты, каторжница, всех Лариных хочешь перепробовать? — спросила Серпилина, изобразив неприличный жест. Но тут же стушевалась, потому что получила легкий подзатыльник от Маркуса, тот по-отечески заявил:

— Субординация столько зубов спасла от потери, поверь на слово.

Конфликт растворился не начавшись, а Септ подумал, что подобное должно притягивать подобное. Или хотя бы уравновешивать. Ну могут же эти два грубых человека отвлечься и весь запас колкостей гонять между собой?

Септ поделился новыми данными, потекли споры и обсуждения, которые он быстро свернул, переводя подготовку в рабочее русло. Рух подошел позже всех, пристально вглядывался в карту, повисшую над столом и затем спросил:

— А не может граф Ларин собрать всех “очень приличных людей” по какому-то важному поводу в одном месте?

— Хм… — задумался Септ. — Граф Ларин вряд ли. А вот один избалованный тип с бронепоездом мог бы.

Когда обсуждение окончилось, Вера Павловна, Септ, Рух и Левка были на пути к усадьбе.

— Рух, ты проводи нашего нового гостя в гараж к Ларину, можешь ничего не объяснять, я сама проинструктирую. И подходи к Башне через час, поможешь с закалкой. Потом можно вас на тренировки загонять — попросила Вера Павловна.

Рух как-то вздрогнул, съежился, потом изобразил улыбку с усилием и ударил Септа по плечу:

— Как я пропустил про закалку? Ой, ну ты держись, да. Я пожалуй, очень занят сегодня. Но мысленно с тобой.

— Это вы чего такого придумали? — недоверчиво спросил Септ, наблюдая, как маг пламени боязливо оглядывается по сторонам, будто ища пути к отступлению. — А то что Рух сбежал, это так задумано?

— В некотором роде, — кивнула Вера Павловна, едва сдерживая усмешку. — Он бы нам мешать начал. А так он с удвоенным энтузиазмом усадьбу примется охранять. Если бы мы сами закрылись без объяснений, решил бы что на полигон без него ушли.

— Что-то мне как-то не по себе — признался Септ, все еще глядя на простывший след Руха.

— Вам пламя нужно подчинить. Даже с ядром оно вас спалит в горсть пепла. Проблема не новая, решение есть. Болезненное. Жутковатое — призналась она.

Она впустила его в Башню, но пошла к дверям вниз, створка отворилась, выпустив наружу холод и почти осязаемый мрак. Септ застыл, не решаясь переступить порог, Вера Павловна продолжила:

— Я сделаю всё, чтобы вы пережили эти мимолетные неприятности с максимальным комфортом — заверила она и он уловил на её лице уже знакомое сочувствие, с каким на него смотрел маг пламени.

— И без этого никак? — уточнил Септ, собираясь с духом.

Она просто шагнула во тьму, увлекая его за собой, коридор быстро закончился и они попали в зал, где пламя полыхало по стенам, видимо не нуждаясь во вместилище или опоре, а посередине стоял довольно большой котел, в какой легко можно было положить десяток таких как Септ.

— И сколько всего у нас пыточных? — спросил он.

— Это не пыточная. Просто пустой зал, который можно использовать. Перед вами алхимическая печь, пламя на стенах, это то, с чем нужно работать. Бай Ху поможет нам с направлением. Я пропущу пламя через свои каналы и передам вам.

Она легко взмахнула рукой и около котла появилась лестница. На ее вершине красовалась площадка со столиком, на которую Вера Павловна начала закидывать травы из своих запасов.

— Что-то я сомневаюсь — заявил Септ, оглядываясь.

— Без этого нам не вернуть вашу семью — вдруг сказала Вера Павловна, и теперь он смотрел в её лицо, но не видел и тени эмоций.

— Мою, что? — пропадающим голосом спросил Септ.

— Вы не бродяга. У вас есть родители. И они живы. Я хотела помочь вам, поэтому инициировала поиски — сказала она, и сделала шаг к нему.

— Где? — спросил он хрипло, принимаясь метаться по комнате. — Где они?

Закалка

Вера Павловна поймала его, обхватила Септа руками, прижимая к себе. Он не сопротивлялся, но и не двигался. Вера Павловна молчала.

— Почему вы не сказали раньше? — он попытался отстраниться, но она не отпустила.

— Потому что вы бы не выдержали, — тихо сказала она. — Не тогда. Не с тем уровнем сил. Сейчас, может быть. Но я не уверена.

Септ принимал новости, то есть совсем не принимал, котел отодвинулся на второй план, как и страдания, на которые ему намекали. Новости были как ледяной мрак, нет, они были хорошими. Но выложили их так, что он до сих пор не мог сбежать из этого места, где перехватывало дыхание.

— Я хочу подробностей. Я хочу знать всё. Я… — его голос срывался, он смотрел на нее недоверчиво, но с тенью проступающей надежды.

Она заговорила тише:

— Я нашла след. Я нашла место. Но это место. Как вам объяснить. Мои силы там не считаются чем-то запредельным. Мне нужна будет помощь. Я очень надеюсь, что вы примите свою судьбу, стать сильнее, чего бы это не стоило.

Септа колотило. Он не мог собраться с мыслями, они просто пришли в хаос. Он пожалел, что не может как Маркус: быть человеком с черствой булкой вместо сердца. Его сердце было живым и горячим, оно колотилось в груди и казалось, что этот звук скоро услышит вся усадьба.

— Я могу попытаться сама — начала она с легкой печалью. — Но моё семейство однажды уже проиграло Золотой Страже Неспящего Города.

— Золотая Стража, — повторил он. — Элита Империи. Их боятся даже «Жнецы Аида». Если они держат моих родителей... — он не договорил, голос пропал.

Сердце пропустило пару ударов, но потом снова полетело в бешенном темпе. Он физически почувствовал, как оно поднимается всё выше и выше, Септу показалось что он просто выплюнет его со следующим порывистым вздохом.

Золотая Стража охраняла руководство Империи. Тягаться с ними означало верную смерть. Брали они и количеством и качеством, и имели такой арсенал фокусов, что сложно было представить, кто бы мог им противостоять. Сам Септ их никогда не видел, но легенды и мифы о них… Небылицы об их доблести можно было услышать в каждом порту без исключения. И это с ними предстояло сразиться за право быть человеком с именем и памятью? За что? Почему я?

Он помотал головой, его всё крепче сжимали. Тепло наполняло его тело. Он сопротивлялся, но долго не смог, тревогу заменила отстраненность, отстраненность сменило спокойствие.

— Я должен сам решить свои проблемы, — наконец, смог выдохнуть он слова.

— Больше нет никакого “сам” — её голос был уверенным, сильным, словно на него можно было физически опереться. — Есть мы. Есть друзья.

— Вы хотите сварить меня заживо, и я стану сильнее? — вдруг выдохнул Септ и нервно улыбнулся.

— Мы с вами вместе залезем внутрь — успокоила она. — Рух уже проходил нечто подобное, это стандартно для ветки с пламенем. Проходил один. И как видите, бегает.

— Я готов, но вы должны пообещать мне кое-что — ответил Септ, и не смог посмотреть прямо в глаза.

— Все что угодно, если это вам не навредит — согласилась она.

— Мне можно будет хотя бы издали на них посмотреть? — спросил он и ждал ответ.

— Я пока не знаю точного места, но я возьму вас с собой на разведку. Для этого придется попасть в столицу, только там есть портал в Неспящий Город — кивнула она. — Но что из этого получится, можно только предполагать. Если станет горячо, мы вернемся домой. Я жду ответного обещания: вы послушаетесь меня. Без пререканий.

Септ кивнул. Кажется он понял что она хотела сказать. Они живы, но их удерживают власти этой жуткой Империи. Кто-то дико влиятельный, кто-то с кем придется биться. Биться не на жизнь, а на смерть. Теперь он, Септ, просто не мог отказаться.

— Так в эту штуку нужно прыгать вниз головой или медленно спускаться, чтобы продлить ощущения? — он пытался шутить, но голос сдал его с потрохами.

Его снова сжали в руках, прижимаясь всем телом, а потом она отстранилась.

Это был уже другой человек. Мягкость исчезла, впиталась мрачными стенами подземелья, печать привычно слетела с рук, запечатывая пространство. Бай Ху шагнул из пустоты, так же сдержанно сел на полу, скрестив ноги.

— Раздевайтесь — поторопила Вера Павловна, и принялась сбрасывать одежду.

Септ подчинился, последовав её примеру. Их вещи взлетели, невидимая рука встряхнула их, и они упали двумя аккуратными стопками далеко от котла.

Вера Павловна первая поднялась на помост, быстро отправила травы в нужном порядке в емкость, над котлом поплыли искры и повалил пар. Комната наполнилась приятными ароматами. Она нетерпеливо поманила его рукой, на чужих ногах он поднялся, заглядывая внутрь.

Девушка загадочно улыбнулась, потянулась всем корпусом к нему, обняла, и поцеловала его, казалось замерзшие губы. Он пытался ответить, но сил не было. Холод преследовал даже здесь, около парящего котла. Она повторила попытку, источник тепла был в ней. Ухватившись за это ощущение, он словно оттаял: сначала дрогнуло сердце, потом расслабились плечи, а затем его руки смогли двигаться. Он обхватил тонкую талию, скользнул ладонями по спине. И тогда случилось нечто странное, ноги повисли в воздухе. Они плыли в невесомости, туда где клубился пар.

Он не заметил, как они опустились внутрь, как стало темно и невыносимо жарко. От жара трещали даже кости, боль снова вспыхнула, как в первые, когда ему растили каналы. Потом был звук, жуткий звук, котел накрыло крышкой. Септу показалось, что он падает во тьму, а нечто прошивает его тело раскаленной иглой с такой же нитью, сотканной из расплавленного металла. Он инстинктивно хотел отстраниться, вырваться, сбежать, но на дно влекло нечто ужасно тяжелое. Когда сил терпеть уже не было, он очнулся под знакомым невозможным небом.

Они просто сидели вцепившись друг в друга. Холодный ветерок обдувал, звезды все также горели, спорили в яркости с полумесяцами, луной и солнцем.

— Вы потеряли сознание — прошептала она. — Это нормально. Совершенно нормально. Основная часть почти закончилась, сейчас каналы расширятся, закалятся под пламя, и можно будет возвращаться.

— Я не справился? — спросил он.

— Вы молодец, все хорошо — она сидела на его коленях, обхватив спину Септа ногами. — Только не двигайтесь. Сейчас лучше не возвращаться резко.

— И наш Рух прошел всё это один? — спросил Септ, проникаясь уважением к смешливому пареньку.

— Боль неотъемлемая часть большинства практик. Только не вздумайте ему признаться, что вас страховали. Уважать перестанет — она спрятала улыбку у него на плече.

— Подозреваю, он и ядро сам формировал — прошептал Септ, включаясь в игру.

— О да, и даже страшно подумать с какой попытки — её щека скользнула по его груди. — Дороги к силе, которую тяжело осознать, очень тернисты. Смиритесь, вы упали в нужном месте, и теперь играете с читами.

Он хотел двинуться, но вдруг понял: они словно срослись. Не телами, каналами. Её энергия текла в него, его в неё. Обратной дороги не было. Осознать что происходит он не успел, она позвала:

— Сейчас! Глубокий вздох и всплываем.

Ощущения снова придавили: тьма, тяжесть, жар, холод, хаос в голове, боль в теле, всё смешалось в один миг агонии. На мгновение. А потом невыносимое ощущение легкости, снова невесомость, пар больше не обжигал, только щекотал рецепторы. Они плавно опустились на пол, Вера Павловна отстранилась, жестом позвала одежду к себе и она оказалась на ней. Септ так не умел, ему пришлось одеваться, но когда он обернулся, комната оказалась пустой. Не было ни пламени, ни котла, ни Бай Ху, только фигурка девушки, распростертая на камнях.

Семья

Септ бросился коротким рывком, подхватил на руки, потратил мгновение, чтобы рассмотреть выход и понесся наружу. Он не мог думать, куда исчезли декорации, единственное, о чем он позволил себе думать, это у кого просить помощи. Все случилось так быстро, что он даже не проверил пульс. Девушка явно была жива, но Септу нужно было больше. Она должна как прежде улыбаться ему, говорить очевидные вещи, которые он просто не смог бы узнать сам. Ну вот не было в мире техника из космоса магии! Были простые, одинокие будни. Мрак, тоска, разочарование. Она должна была быть рядом. Кто мог помочь? Куда бежать?

Септ выскочил на улицу, стараясь не задеть косяк дверей. Рух метнулся навстречу, он пролетел через двор, чуть не убился об стену, но смог вывернуть.

— Что ты с ней сделал? — прокричал он, словно они стояли не на безлюдном дворе, а среди шумной толпы.

— Я… Я… — начал Септ, чувствуя, как слова застревают в горле — Я ничего не сделал. Что делать?

Рух посмотрел так, словно понял, понял всё, потом схватил руку девушки, слушая пульс и нахмурился.

— Неси в дом, это надолго. Я схожу за Мариусом. Может вместе вытащим — его лицо стало бледным и каким-то по-настоящему испуганным.

Септ похолодел, он ускорился, так словно в доме, ей должно было сразу стать лучше. Он очнулся, только когда расположил Веру Павловну на постели. Кот плюхнулся из своего личного мрачного ничто и посмотрел в сторону хозяйки. Потом лениво лег, сощурился и спросил с ядом в голосе:

— И чего она в тебе нашла? Хилый, дохлый, душонка на один зуб. Таких котят топят.

— Божество! — Септ взмолился и кот дрогнул от его искренности — Как мне её вернуть?

— Отдохнет и очнется — лениво отозвался Пушок. — Сейчас эти паникеры вернутся, будут истерить, “Её ци пошла вспять!”. Хуже они не сделают, лучше тоже, так что смирись. Пусть повозятся, двуногие очень ценят свои бесполезные старания.

— Я не могу. Не могу просто так сидеть. Я должен понимать, что происходит — Септ говорил и встряхивал головой, словно от этого кошмара можно проснуться.

— Я тебя похвалю. Ты принес её сюда. Не знал, но принес — прошелся кот, изучая фигуру Септа. Впервые он не смотрел с плотоядным интересом, он словно любовался на нечто незримое.

— Что я еще не знаю, животное? — Септ слегка устал от новостей. Их было через край. Они должны были остановиться.

— Помнишь тех лишенцев в доме? Три сотни душ, которые плоть обретали внутри постройки? — кот сел напротив, внимательно рассматривая своего слушателя.

— И? — переспросил Септ.

— Печать придумали не для развлечения покойных. Её создали для живых — кототварь сделала многозначительную паузу и продолжила — Если человек будет даже за мгновение от смерти, но ты успеешь его сюда внести, печать запечатает в нем жизнь. В этом доме невозможно умереть. А выжить в самый раз.

Кошмар не заканчивался. То, что заявил кот не укладывалось в голове, а что страшнее, теперь это нависло как нечто неотвратимое. Словно, озвученное, могло притянуть к себе необходимость использовать это чудо. По четыре раза на дню, без перерывов и выходных. Септ снова дернулся, как от удара. Девушка дышала ровно, если бы он не помнил, сколько стоили ему эти последние десять минут, когда он прижимал теплое тело к себе, он бы решил, что она просто спит.

— Если что, я тебе не говорил — спохватился кот и отошел в сторону.

— Она мне не доверяет — кивнул Септ. — Поэтому не сказала.

Комок шерсти подпрыгнул, и шмякнул техника лапой по затылку, да так сильно, что Септ качнулся.

— Если сказать человеку о таком, он спать перестанет, будет сомневаться. И в конце с катушек слетит, чтобы проверить — уже спокойнее проговорил кот и снова уставился на Септа так, словно хотел сказать что-то, но откладывал.

— И ты решил меня наказать этим знанием — кивнул Септ, руки дрожали так, что треп кота, уже не имел особого значения.

Септ знал, что зверь не врет: если Пушок не сожрал его сразу, значит, с Верой действительно все хорошо. Но она не просыпалась, и страх словно навешивал на него груза, один за одним, Септ уже чувствовал, что попытайся он сейчас встать, и у него не получится.

— Я доверил тебе страшную тайну, потому что ты больше не человек — заявил зверь и его глаза сверкнули — В тебя столько вложено, что пора бы уже вытереть сопли и вести себя как подобает. Пусть у тебя и появилось самое первое пламя, слабенькое надо сказать. Но ты уже не так бесполезен как прежде.

Кот ходил взад и вперед, а так и не озвучил свою просьбу. Септ хмурился, не зная, стоит ли спрашивать, наконец, зверь не выдержал сам:

— Когда здесь возня закончится, забабахаешь мне омлетик из того вкусного яйца? — спросил Пушок и потянулся, словно готовя пути к отступлению, если его отвергнут.

— Хорошо, передам одно на кухню — кивнул Септ и снова получил подзатыльник.

— Магическое пламя плюс волшебные яйца, должны давать магический результат. А не эти ваши бесполезные калории — обиженно заявил кот и сел спиной.

— Котик, а котик! — позвал Септ. — Мне его недавно отдали, я даже как им пользоваться не знаю.

— Главное, согласие — зловеще усмехнулось животное, — А как готовить я тебя научу. Вдруг дорастешь до годного повара.

Последнее было произнесено с нотками лирической мечтательности.

Рух и Мариус заскочили без стука, Мариус тащил какие-то свои богатства, Рух сразу плюхнулся на пол, в свою позу для ленивой медитации. Он закидал постель печатями и принялся сливать силы. Мариус с умным видом проверял пульс, реакцию зрачков, даже понюхал прядь волос, потом посмотрел на кота и почтительно отошел в сторону.

— Давайте, давайте вместе — торопил Рух. — У нее ци по каналам вспять пошла!

— Я вижу только сильное и мгновенное истощение. Нужен покой и зелья — заявил Архимаг, что-то перебирая в голове — Есть у нас пятнистая саранка в окрестностях?

Рух вскочил, прервав поток, схватил Мариуса так, что его любимая мантия затрещала по шву рукава, и потянул его на пол:

— Вот здесь садись, я поставлю печать сбора, и перенаправлю поток.

— Магнетизм так не работает — гордо поднял голову Мариус, легко освободившись от хватки — Я сам поищу нужную траву для зелья.

— Граф! Граф, мы время теряем! Помоги мне этого архимага заломать! — истерил Рух.

Кот гаденько ржал, но звука не было. Септ все смотрел на противоборство двух школ. Все замерли, когда услышали голос Веры Павловны:

— Мои поминки откладываются. Оставьте нас с Мариусом.

Септ и Рух застыли, они слышали слова, но смысл от них словно ускользал. Она поднялась, опираясь на руку. И поторопила:

— Мне нужно сбросить излишки пламени. Ни один из вас их просто не выдержит.

Мариус сиял как медный тазик или гладкая поверхность спутника, поймавшая на себя свет солнца. Септ и Рух переглянулись и пошли на выход. Септ не хотел, он все оборачивался, но она устало улыбнулась и он понял, все будет хорошо.

Пушок побежал впереди, торопя:

— Мне срочно нужен магический омлет.

Как начать изучать алхимию

— Кошак от тебя не отлипает. Видишь, какое трогательное участие, переживает, к людям тянется, чтобы не загрустить — заявил Рух и шмыгнул носом.

— Скотина! А я один твои завыванию слышу, да? — спросил Септ, но пошел подальше от дома, куда вел его кот.

— Догадался — выдавил из себя Пушок и скоро показал лапой — Туть. Туть хорошее место.

Кототварь не выходя из образа обычного пушистика, махнула лапкой и в земле появилась не маленькая яма.

— Давай, доставай яйцо, скажешь горячему азиатскому парню, что тебе медитировать нужно. Почти, не соврешь.

Спорить с Пушком по продуктивности было сопоставимо с попыткой пустить время вспять. Яйцо встало в ямку, куда его осторожно разместила теневая стража. Рух, не купился на попытку его сплавить, он сел рядом, потому что не знал куда себя деть, атмосфера нервозности витала в усадьбе. Септу и самому стало интересно, на что его разводят.

Кот придирчиво проверил, хорошо ли стоит яйцо, сделал полный круг и растворился в воздухе. Септ сел, повторяя позу своего боевого товарища и прикрыл глаза. Несколько секунд царили тишина и покой, но затем свет под закрытыми глазами включили, и на него хлынул нарядный видеоряд, видимо за авторством Пушка.

— Давным-давно — начал кот, и Септ “увидел” неизвестную ему галактику — Ой, нет. Так ты состаришься. Или яйцо протухнет. Издалека начал.

В кадре появилась лапа и стерла галактику.

Септ открыл один глаз, картинку было видно и в реальном мире, сквозь изображение проглядывала обычная действительность. Рух запустил какой-то из своих процессов прокачки, огненные искры летели в небо, птички на ауре постепенно успокаивались. Да, обычная реальность, кивнул себе Септ и снова закрыл глаза.

— Короче: у всего сотворенного есть форма, память формы и суть.

На черном фоне со скупо рассыпанной горстью звезд появлялись кривые картинки, их рисовали лапой. Картинки изображали яйцо, контур яйца и всполох, созданный из белого пламени, изображавший взрослую птицу. Пропорции совпадали.

— Суть, это то чем творение станет в лучшей из своих жизней. Если с условиями и кормежкой будет удачно, такое случается не всегда — добавил Пушок.

Оратор подумал, потом рядом с силуэтом птицы нарисовал вторую птицу, обозначил объем, и тут же заявил:

— Последнее не равно третьему.

Септ кивнул, избыток переживаний взял верх, его начало клонить в сон. Но Пушок просек коварный план подопечного и прибавил звук:

— Чтобы приготовить мой омлет, нужно взять суть яйца и щепотку пламени.

— Очень интересно, — согласился Септ, — Ты на меня так много надежд не возлагай. Я вижу только яйцо.

— Я предвидел этот ответ, поэтому вот тебе, определитель — заявило животное в голове Септа, и того будто пронзила молния.

Удар был такой силы, что земля дрогнула, Рух вышел из своей практики, а Септ просто завалился на бок, как сидел. Все это техник не заметил. Для него мир схлопнулся в точку, и эта точка взорвалась внутри черепа. Септ подумал, что умер. Свет выключили совсем, он издалека слышал как его тормошит Рух, чувствовал что скотина пытается когтями открыть веко, но сделать ничего не мог.

— Неудачная попытка — виновато заявил Пушок, уставившись на Руха.

— А что с ним? — испуганно спросил маг пламени.

— Вот же! Дышит пока. Обыкновенно, божественные техники в клочья разносят изнутри. Хотя шансы еще есть, вон как валяется — заявил кот. — Ну, ты тоже перспективный, может этого сожру, пока никто не видел, а готовить будешь ты?

Септ слушал эти гадости в исполнении Пушка, слушал и пытался очнуться. В какой-то момент его выкинуло из темноты в новое место.

В нём были красивые колонны, сам он сидел в центре зала. Вокруг него летали символы, летали в беспорядке, иногда разгоняясь настолько, что просто превращались в черно-белые полосы. Вариантов было немного, он успокоил сознание и начал искать систему. И она была, ухватившись мыслью за набор букв, он вначале смог замедлить это лихорадочное движение, а потом буквы выстроились в складный текст. Что он означал Септ перевести не смог, тяги к греческому у него никогда не было. Но что странно, буквы словно были знакомы с ним. Они растворились, прилипнув к коже, прошли внутрь и только тогда, он вынырнул, хапая воздух ртом как человек выбравшийся из петли.

Яйцо стояло на прежнем месте, Рух расцвел, бросил точку пульса, которую удерживал у Септа и сейчас явно планировал полезть обниматься. Кот беспечно подпирал свою прелесть пушистым боком.

— Снова не получилось тебя завалить. А ведь идеальное преступление, “хотел поделиться сокровенным знанием”, даже хозяйка бы не догадалась — снова заговорила кототварь с легким разочарованием.

Он немного подумал, словно ведя внутренний диалог и сказал уже вслух:

— Повар тоже неплохо. Мне по статусу положены рабы.

Септ хотел сказать все что думает о противном звере. Хотел, но не мог.

Голова гудела, голос зверя двоил, рассыпался иглами, подкатывала тошнота. Пушок быстро переключился от сожалений к инструкциям:

— Запомни место, куда швырнуло. Чертоги разума. Это и есть место твоей медитации. Чистенько, но бедненько.

Мутить стало сильнее. Септ помнил, что ел он давно, и встречаться с желудочным соком в горле совсем не хотелось. Он пытался дышать, дышать как учили. По крайней мере эти телодвижения Септа успокоили Руха, он сочувственно вздохнул и вернулся к своему занятию.

Неугомонный Пушок продолжил:

— Обыкновенно, заклинатели, когда техник много, просто придумывают какое-то кодовое слово, чтобы между ними переключаться. Понятный тебе алгоритм, летун космический?

Септ кивнул, неприятные ощущения отпустили, он мысленно перебирал техники. Хорошо, новая пусть так и называется: “Суть”.

— Я тебе сегодня подарок сделал — спохватился Пушок. — Эта штука будет расти вместе с уровнем. Не, не так. Суть - это уже божественный приказ для созданного. А вот как ты сможешь его применять, будет зависеть от твоих сил. В финале, суть можно будет извлекать, восстанавливая по ней целое. Брать не яйца, а иметь “рецепт” яйца на языке богов. Такой “рецепт” не расходуется. Я буду получать яйца, когда мне захочется — подытожил зверь.

Септ дрогнул, представив открывающиеся перспективы, кот сразу сдал назад:

— До этого еще далеко, так что пока твой приговор это курятник. А теперь про пламя. Ты же не полностью безнадежный, смог освоить плеть? Давай, открывай глаза. Удачно — подтвердил кот. — Теперь выставляй два пальца: указательный и средний и гони силу по каналам в эту точку.

Кончики пальцев засветились пламенем, не обжигая. Септ завис, наблюдая эту странную картину. Кот отвесил очередной подзатыльник и заявил:

— Очень медленно. Нужно быстро схватывать. Приказ-отклик. Сбрасывай пламя. Вот. А теперь гони его на ладонь. Предположим. На другую. Эх, жалко хвоста у тебя нет, забавно бы смотрелось. А что есть? Ну вот сюда вытащи, — он лапой ткнул на мизинец, гаденько улыбаясь.

Септ хотел бы отвесить подзатыльник коту, но опасался последствий. И чего он вечно намекает? Всё у меня нормально.

— Теперь нужно собрать в одном месте суть и пламя. И приступить к готовке — блаженно улыбнулся кот, видимо уже представляя результат, он даже потер живот.

— Изолировать контур, сгодится? — спросил Септ, готовясь отдать приказ БК.

— Агрххх — возмутился Пушок — Ты там мозги отсидел, в том месте которым думаешь? Я божество, мне ваши костыли не нужны. И моему повару не пригодятся. Давай, сам без битья, топай в свой зал с колоннами.

Септ сжался, но попытку вернуться мысленно в локацию совершил. Попытка оказалась неудачная.

— Очень тяжелый случай — выдохнуло животное. — Можешь и туда какой-то ярлык присвоить. Но залетать в этот зал нужно на раз-два, а не на тысяча девяносто пять - три тысячи сорок четыре.

Кот уже замахнулся лапой, Септ вдохнул, выдохнул, закрыл глаза и темнота сменилась светлым мрамором колонн. Новое послание замельтишило перед глазами, только в этот раз Септ знал что с ним делать. Когда он открыл глаза, эта новая техника, запечатывающая фрагмент реальности в сфере подчинилась с первой попытки. Пушок пританцовывал вокруг.

— Теперь самая ответственная часть — заявил зверь — Извлечение формы. Тут тебе надо самому. Формируем из силы нить, делаем таких много, обхватываем яйцо и тянем.

Нить. Септ снова завис, но кот махнул перед собой когтями, демонстрируя черные напряженные линии, они звенели, а концы словно искали жертву в пространстве. На этом терпение зверя закончилось.

— Разделение труда! Формируй контур. Я вытащу суть.

Осталось только кивнуть и приступить. Контур медленно сформировался, плавно качаясь на незримых волнах. Пучок черных нитей опутал скорлупу, они слегка утонули внутри, потом напряглись и потянули тонкие очертания взрослой невкусной вороны наружу. Суть постоянно пыталась вырваться, она росла, сжималась, снова росла. Через минуту суть яйца уже бесновалась в контуре, пробуя на прочность стенки. Септ удерживал контур двумя руками, сливая силу, как его учила Вера Павловна.

— А теперь третьей лапой добавляй пламя. Тут всё как на кухне. Когда цвет сути от белого, то есть сырого, перейдет к золотистому, значит омлет готов.

Септ посмотрел на кота, пытаясь спросить, где у него третья лапа. Потом перехватил управление сферой в одну руку, а пламя начал загонять второй. Процесс оказался не из простых, потому что Пушок бдил, чтобы блюдо не пригорело. Минут десять они воевали с готовкой и наконец, кот буркнул:

— Сворачивайся.

Септ устало растянулся на земле. В небе плыли облака, беспечные, не знающие кота и его манеры преподавания. Технику хотелось ухватиться за одно из них, дышать ветром и далеким дыханием грозы, и плыть, плыть по воздуху подальше от кототвари.

— Ты все интересное пропустишь! — взвизгнул Пушок.

Септ с неохотой вернулся из своих мечтаний. Рух тоже рассматривал кота, а тот прошелся вокруг яйца, прицелился, и осторожно ткнул лапой в край. Скорлупа покрылась сетью трещинок, Пушок аккуратно снял один фрагмент, отбросил в сторону и заглянул внутрь. Потом повернулся к наблюдателям, растянул морду в широкой улыбке, зачерпнул уже лапой, то что получилось и показал. Над лапой висел янтарно-желтый сгусток, он переливался как драгоценный камень, и слабо светился желтым светом.

— А ты когда алхимию освоил? — уточнил Рух, не отводя взгляда от лакомства для кота.

— Для закрепления результата, предлагаю повторить — заявил кот с набитым ртом.

Нож против тактики

Пытку прервала Вера Павловна. Она ворвалась на поляну, когда кот уговаривал Септа на очередной заход. Она бесцеремонно подняла меховую зверюгу за шкирку, внимательно посмотрела в желтые глаза и отбросила в сторону. Септ сидел еле живой, вокруг валялась пустая скорлупа. Рух к тому времени уже нашел дело интереснее, чем смотреть как обжирается кот.

— Губернатор нас опередил. Прислали приглашение на его день рождения. Через два дня — она легко коснулась Септа, подхватила под руку и подняла на ноги.

Септ думал, что ему придется ползти, чтобы вернуться в усадьбу, но неожиданно, бодрость вернулась ко всему телу.

— Ну что вы как маленький? — спросила она — Этому паразиту нельзя уступать. Подумаешь божество. Это же не повод становиться его рабом.

— Я надеялся впечатлить вас успехами — стушевался Септ и остановился — Как вы себя чувствуете?

— Все хорошо. В следующий раз просто посидите рядом. Я сама проснусь — теперь смущалась она.

Он взял её под руку и беспечно сменил тему:

— Так мы идем на день рождения? — спросил Септ, потирая руки. — Столько “очень приличных людей” соберется. Нужно их порадовать.

— Позвольте преподнести мой скромный дар — начал очередной даритель.

Посетитель хлопнул в ладоши и несколько слуг вкатили в зал огромный ящик из фанеры. Фанере кто-то придал товарный вид, поверх окрашенной поверхности болтались ленточки.

Септ дрогнул, магическое зрение подсказало: внутри был живой человек. Вера Павловна крепче сжала его руку, холодно улыбаясь.

Губернатор сидел в парадном кресле на возвышении. На нем висели все ордена и медали, какие он только заслужил за свою доблестную службу. Количество их было столь велико, что обыватель мог бы решить, будто губернатор лично отбил атаку инопланетян, открыл лекарство от всех болезней и продолжает спасать мир по графику. Два раза до обеда и еще три раза после, без выходных.

К захвату подготовились на славу, оставались мелкие детали. Пара расположилась в зале вместе с гостями. Контур дома губернатора изолировал БК. Смене обличья Септа научили ещё вчера. Он гордо пользовался дурной репутацией Ларина, обводя всех презрительным взглядом. В ответ графу, гости на приеме, сдержанно улыбались. Слухи о ратных подвигах Ларина уже докатились до общественности, и теперь оставалось пожинать лавры. Знать размышляла, как выжить с ним в одной комнате, но всех спасало присутствие губернатора. Если этот оплот спокойной жизни не отказал в приеме выскочке Ларину, значит и им стоит сдерживаться.

Двое слуг бесцеремонно вскрыли ящик гвоздодерами. Фанера с грохотом развалилась и гости застыли, не зная как реагировать. Задумался на мгновение и губернатор: в большой коробке оказался неизвестный. Соломенно желтые волосы в беспорядке рассыпались по плечам, холодный взгляд синих глаз смотрел с укором. На пленнике был ошейник из медного обруча, цепи на руках и ногах, ограничивали движения. Даритель вышел, взмахнув каким-то артефактом, по лицу пленника скользнула тень напряжения. Его явно только что ударили, но свету не нужны были подробности, свету хотелось развлечений.

— Редкая удача и как скромный поданный я бы хотел поделиться ей с вами — он обходил свой дар, как товар на рынке — Этот иномирец умеет показывать чудесные фокусы. Ваши внуки будут в восторге. Ни на что другое он не годен.

Даритель требовательно посмотрел на свой трофей, кивнул и тот начал творить колдовство. Воздух в зале заискрился от капель воды. Они мгновенно конденсировались из воздуха. Капли сплелись в волну, волна начала кружить вихрем вокруг пленного паренька.

— Это маг-стихийщик — коротко отрекомендовала Вера Павловна для Септа. — Только ради него можно было захватить это сборище.

— Мне все равно кто он — кивнул Септ — Ошейник на его шее, вот аргумент, который будит во мне чувство справедливости.

Маг управлял водой виртуозно. Он привлек к себе часть потока, капли собрались над рукой, беспечно дрожали, трансформировались в причудливых рыбок. Они вырвались на свободу и поплыли в гущу публики. Люди всплескивали руками, повсюду доносились восторженные вздохи светских дам.

За всем этим хороводом охов, ахов и возгласов, стало ощутимо нечто иное. Грозная волна напряжения росла, но источник был почти неуловим. Он тенями пробегал по лицам прислуги. Септ уже видел часть из них, но сейчас, большой прием обслуживала целая армия официантов. Все они были сосредоточены. Развлечения знати никак не изменили их лиц, здесь зрел заговор. И как на него реагировать Септ не знал. Оставалось довольствоваться понятными победами.

Септу повезло. Почтить губернатора собралась вся верхушка местных феодалов. БК уже подсчитал, городом и окрестностями правили три сотни вип персон, в зале наблюдалось большинство. Не явились всего четверо. Операция обещала принести отличный улов.

— Иномирцы народ несговорчивый — словно извинясь продолжил владелец раба — Эта вещица, идет в комплекте. Слуги должны знать строгость. Я учу его тому, что бить можно для профилактики.

Он в глубоком поклоне передал вещь, похожую на фрагмент ветки губернатору. Губернатор уже поднял руку, чтобы подарок отправили во внутренние покои. Но тут бросил взгляд на Ларина, словно вспомнив нечто важное.

— Что же вы Андрей? Скрыли ваш новый пост — Он подзывал Ларина рукой, словно он был одним из его лакеев, увидев, что граф хмурится на предложение подойти, губернатор продолжил — От правой руки императора узнал. Граф Ларин у нас теперь гроза и опора государства, как раз по иномирным вопросам. Вот, полюбуйтесь, голубчик. Простой купец, а как расстарался. Время вам сэкономил. Примите в свой отряд Пыжкова?

— Мне бы хватило и удовлетворения моей скромной просьбы — смутился Пыжков, явно намекая на взятку в каком-то предприятии.

Септ нехотя подошел, приняв условия игры. Он много раз продумывал сцену, где отдает финальный приказ. Сейчас он встанет в центр зала, растянет рот в одной из ухмылок Ларина и скажет своё финальное слово. Но когда он прошел мимо паренька, который смотрел на него с тихим восторгом и чем-то еще, представление захотелось перестроить. Что же это было? Восхищение? Сбывшиеся надежды? Бррр. Мерещится всякое.

Септ улыбнулся, притянул к себе мага стихий и кивнул:

— Конечно, такой помощник мне в отряде в самый раз.

Губернатор поморщился, Пыжков испуганно смотрел то на своего благодетеля, то на графа и наконец, выдавил:

— Я здесь, я лично обезвредил.

— Ларин! — пожурил его губернатор, улыбаясь — Я и не знал, что вы шутник.

Ларин все также широко и зловеще улыбался. И продолжил, когда их небольшой кружок внезапно окружили. Септ “видел” как они крались, но решил посмотреть что из этого выйдет. Горло губернатора обожгла холодная сталь, за ним стоял невзрачный гражданин в костюме официанта. Ларина подпирали пара крепких ребят, Пыжкову достался только один конвоир. Еще три десятка человек отрезали группу в центре от остальных. Они стояли живым кольцом, чтобы устранить попытки геройства, к сожалению, гости не торопились спасать губернатора.

Зато кто-то успел оповестить охрану, и Септ слышал, как множество ботинок стражи выбивают пыль из ковров лестницы.

А может хоть один захват объекта пойти по плану? Я старался! Мои люди на всех стратегических точках. Мариус замаскировал своих ворон в городе. Гришка с отрядом пролетариата в квартале от точки. Отряды вояк около всех выходов из подземки ждут приказа. Берем в плен верхушку и ставим флаг. Профит. Город захвачен. Что могло пойти не так? Толпа официантов захватила все вместо меня?

Губернатор с надеждой глянул на Ларина, двери в зал вышибли с ноги и первый десяток вооруженных бойцов оказался среди гостей. Они замерли, пока старший оценивал обстановку.

Человек с ножом понял недостатки своего плана, прижал лезвие плотнее и завопил:

— Где моя семья?

— Ой, всё, — выдохнул Септ и нажал на брелок Туриста.

Удобная штука! Можно поставить мир на паузу, в любой момент. Мне нужна пауза! Техник выдохнул с облегчением. Пленник, что стоял рядом с ним, помотал головой и начал оглядываться. Септ с удивлением наблюдал за ним, но затягивать не хотелось. Он отдал приказ страже, тени принялись собирать жатву: городскую знать и охрану губернатора упаковали в мрачное ничто. Септ взвешивал, что делать с липовыми официантами, но потом спровадил в тень. Их вожака он попросил подготовить к допросу. Еще пара минут ушло на приказы всем группам, приступать к зачистке объектов.

Септ заранее распределил магов по отрядам и теперь пользовался передачей мыслей. Пока он был занят, Вера Павловна сняла цепи с мага стихий, тот цвел от счастья и всё не решался заговорить. Септ разместился в кресле губернатора, смахнул с себя облик графа и пригласил:

— Рассказывай.

— Вы... вы Ларин? — спросил маг, потирая запястья.

— Он самый, — кивнул Септ. — Свобода у тебя есть, слушаю пожелания.

— Я шёл к вам. Долго. Меня поймали по дороге. — Маг посмотрел на ошейник, который Вера Павловна держала в руке. — Я услышал передачу Семёна.

Септ кивнул, Вера Павловна ушла осматриваться в доме, а иномирец продолжил:

— Я шёл дикими землями, а когда притомился, прилег отдохнуть и вот. Оказался в плену. Меня везли продавать, но по дороге на нас напали, и я оказался у Пыжкова.

— Я заготовил речь, о том, что каждый спасенный, ничем нам не обязан, но теперь ты меня удивил. Если еще не передумал, присоединяйся — махнул рукой Септ.

— Смотри чего нашел! — в зал влетел Рух, размахивая большим красным флагом. — О! У нас пополнение, как зовут? С какой планеты?

— Эш Флаймар Лориэн — улыбнулся иномирец.

Рух словно споткнулся о камень, пытаясь переварить услышанное, потом широко улыбнулся и кивнул:

— Побудешь Эшем.

Земли благодатные

Септ смотрел на огромное красное полотнище, Рух взмахнул трофеем, пытаясь показать во всей красе. Серп и молот, вышитые золотом блеснули под люстрами бального зала империи, как мрачное предзнаменование.

— Это губернаторский что ли? — недоверчиво посмотрел граф, память подсказывала, что герб этого прохиндея был другим.

— Неее. Ты чего? Это же наше знамя! Наша суть! — обиделся Рух. — Мы за свободу и равенство. И броневик у тебя теперь есть. Нет, ты реально не знаешь эту историю? Ты же сам ратовал за пролетариат?

Септ стушевался. Спрашивать при всех у БК было как-то неудобно, маг пламени ждал ответ, но не выдержал. Он выудил из пространственного кольца увесистую книгу и швырнул ею в Септа. Тот поймал на лету, прочитав заголовок: “Капитал. Критика политической экономии”.

— “Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир!” — продекламировал Рух, позвякивая цепями, что недавно сняли с иномирца.

Септ кивнул, не став сообщать, что на его родине, пролетариями назывались все обиженные в правах граждан, кто не относился к верхушке. У этих людей, как и у него самого, не было шанса на революцию или победу.

— Вот! — Рух протянул пространственное кольцо — Эта книга достойна первой попасть в твоё личное хранилище. Давно хотел подарить.

Септ взял мечту каждого хомяка, рассеянно примерил и повторил жест, который уже видел, наполнив его силой. Книга послушно съежилась и исчезла. Он осмотрел пустой зал, и услышал возню в дальнем углу, но понадобилось магическое зрение, чтобы понять источник звука. Через минуту, вдвоем с Рухом они сдирали панели, оклеенные свежими обоями. За ними оказалось довольно тесное помещение, в котором вместе с инструментами нашлись несколько музыкантов.

— Опять мрак — отвернулся Септ и обращаясь к несчастным заявил — Выходите.

— Замуровали для банкета — согласился Рух. — Местный шик, уже видел такое. Откуда идет музыка не видно, и аппаратура вон, какая.

— Ладно, я тут поймал одного, пошли послушаем. Представляешь, он губернатора раньше нас обезвредил — пригласил Септ. — Пока мы тут готовились, человек взял нож и сделал.

Пленного привели к креслу, разморозили и он снова бросился, теперь уже на незнакомцев. Человек готов был голыми руками прокладывать себе дорогу к счастью. Стража умерила его пыл.

— Ты кто? — спросил Септ, готовясь слушать очередную “веселую” историю.

— Бирюков я, помещик. А люди мои где? — выдохнул тот, поднимаясь и окидывая зал диким взглядом. — Те, что официантами ряженые?

— Пока один отчитаешься — буркнул Септ, вспоминая как этот паразит сорвал его выступление перед публикой. — Давай, рассказывай. Устал я от суеты.

— Эти твари пытались со мной договориться. А я не стал. Тогда они семью мою выкрали и письмо оставили, мол, откроешь дорогу, так сразу. Вот я приехал, в городе осел, решил их выследить. А тут праздник у местного князька, я и подсуетился. Все следы в этот вертеп вели.

Септ задумался, отпускать психованного, минус к спокойствию. Чего он еще наворотить сможет, если уже с ножом кидается. Искать их с ним, но дом сейчас обыскивают люди Руха, всех непонятных приведут сюда.

— А что там такого ценного? Что даже на семью позарились? — спросил Септ, выходя из раздумий.

Рядом с Септом появился иномирный хлопец, он разжился тарелкой с закусками и теперь жадно уплетал её содержимое. Септ посмотрел на него сочувственно, но хлопец только покраснел и с набитым ртом прокомментировал:

— Я не помню когда ел. Можно же было?

— Эш, да? Как мне сегодня подсказали, у нас коммунизм, все что найдешь, твоё — ответил Септ, снова рассматривая пленника.

— Вот же! Все с него началось! — заявил Бирюков и попытался рвануться к иномирцу, но стража вовремя схватила его за плечи.

Бирюков начал рассказывать, сбивчиво и неинтересно. Септ складывал из его слов и предложений короткие тезисы, но мозг постоянно отвлекался. Как там люди? Куда подевалась Вера Павловна? Почему Рух не мельтешит со знаменем? Но отвлечься от помещика не мог, дело нужно было закончить.

Эх, вот если сделать себе копий, да отправить в разные места. Собрать разрозненную информацию легко мог БК, но с тех пор как Вера Павловна показала силу, что ждала впереди пути… БК был частью империи. Полагаться на него всецело и раньше можно было с опаской. Нужно отвыкать, или искать замещающие техники. Впервые, Септ осознал, что полигон и его богатства нужны ему намного больше Руха.

Бирюков все бубнил и бубнил. Получалось, что виноват в его беде был граф Ларин. Точнее его новая должность. Это Септ понял сам, потому как помещик винил городских. Чиновники приехали к усадьбе Бирюкова, где и раньше встречалось странное, но мало кого интересовало. Находилась она среди диких земель, далеко от города N. Жил Бирюков всецело натуральным хозяйством, одна напасть преследовала его земли - портал. Тот выкидывал разных, но обыкновенно удавалось загнать пришлых обратно. А вот Эш улизнул от погони. Подступились гости из города с требованием, закрыть подушный налог, но не средствами, а иномирцами. Бирюков их даже сначала поил, на голубом глазу рассказывал, что нет у них никаких иномирцев. Когда городские, наконец, смирились со своим провалом, перед отправкой домой, они увидели хлопца, который шел по полю, а ветер расстилал перед ним молодую пшеницу, для удобства ходьбы.

Уговоры сменились угрозами. Рядом с порталом стояла колодная пасека. Огромные стволы с обустроенными в них ульями, были гордостью Бирюкова. На какой из сторон пчелы собирали мед помещик не вникал, но получался он вкусный. Когда городские пришли к выводу, что должен Бирюков пропустить других охотников, пожалев свой ресурс, помещик отверг и это предложение. Тогда то и выкрали его родных.

Помещик вернулся к началу, и все жалился о своей тяжелой жизни. О крепостных, что плохо работают и воруют мед. Септ хмурился. Видимо, губернатор решил выслужиться перед Смолиным старшим, перевыполнить план по иномирцам досрочно, отсюда и проблемы Бирюкова. Как чиновники добывали новые медали на грудь, Септ примерно понимал, эти твари не отличались в разных мирах по набору инструментов.

— Эш! — позвал Септ. — А что по ту сторону портала?

— Вечное вересковое поле — ответил парень, он уже опустошил тарелку и искал чем запить.

На столах стоял только алкоголь, на него он смотрел с опаской. Вздохнув, он взял пустой фужер и набрал воды из воздуха. Он морщился пока пил и потом заявил:

— Не вкусная. Пыльная какая-то и злая.

— Здесь все злые — вздохнул Септ.

Вера Павловна вернулась в зал, приведя с собой полную женщину и двоих раскормленных детей. Бирюков счастливо улыбнулся, и глаза его наполнились слезами радости.

— Нашла его семейство — кивнула она. — Давайте всех в казематы, там на улице ваше присутствие необходимо.

Септ вышел на улицу и жизнь наладилась, но не надолго. Из приятного: ему достался глоток свежего воздуха, но действо, которое разворачивалось полностью сносило мозг. Около крыльца собралась огромная толпа незнакомцев, настроение царило приподнятое, все воодушевленно обсуждали нечто захватывающее. Львы губернатора исчезли, вместо них, не поместившись от слова совсем, сидели две невкусные вороны. Они грозно смотрели на публику, но ужаса не вызывали. Между людей бегал Рух, кусочек красной тряпки украшал черные одежды мага. Он что-то рассказывал, объяснял, наводил суету. Заметив Септа, Рух воодушевился еще больше, он взглядом указал на фасад, Септ обернулся и замер. Вместо флага империи теперь развевалось красное знамя.

Рух пошел навстречу, Септ пятился к дверям, но соратник сгреб в его в охапку, чуть не оторвав от пола и заорал:

— Власть переменилась! Да здравствует Республика!

Толпа ответила ему радостным: Ура!

— Ты давай, скажи людям, что-нибудь! — порекомендовал Рух, но Септ все мотал головой, пытаясь проснуться.

Септ смотрел в эти незнакомые лица, смотрел и вдруг понял, что взять город, это только начало проблем. Мало того, что его нужно будет удержать, теперь все эти люди оказались в его распоряжении. То есть, на попечении. Он устало огляделся, поднял руку, чтобы успокоить гул и сказал:

— Я граф Ларин. И жизнь в городе начнет меняться. Я прошу спокойно разойтись по домам.

Рух не выдержал, он облокотился на графа и прокричал в толпу:

— Крепостное право закончилось! Ура, графу Ларину!

Септ хотел опоры, поддержки. Рух поддался порыву, но сколько он будет стоить? Эти граждане сейчас пойдут крушить? Воображение живо нарисовало факелы, погромы и другие неприятности. Вера Павловна, подошла и встала рядом.

— Всё хорошо. А будет еще лучше. Для Руха это важно: победа, люди, перемены. Я чуть позже их всех направлю на путь истинный, а пока не отнимайте победу у мальчика. Ничего они не разнесут. Мы справились, это главное.

Дикие степи

— И как вы этим бардаком управляли? — отвлекся и спросил Септ, рассматривая губернатора.

Допрос он начал недавно, представился родственником Ларина и надеялся получить кое-какие уточнения. Перед глазами техника еще стояли цифры отчетов о проблемных местах инфраструктуры города. Данные собранные со всех захваченных. БК структурировал всё, но картина вырисовывалась довольно унылая. Город выживал на последнем издыхании.

— Это я уже умер? — переспросил губернатор, оглядываясь в Тронном зале.

— Я пока не определился — сухо ответил Септ. — Есть одна идейка для вашего табуна. Но даже не знаю… Мне просто интересно. Я тут сверял информацию от ваших коллег управленцев. Но что меня поразило, так это всеобщая взаимная неприязнь. И никак в толк не возьму, как можно жить в этом постоянном негативе?

— Никакого негатива, мы все друг друга ненавидим! И это будоражит кровь и дает сил жить в тонусе! — важно заявил губернатор и даже попытался сделать гордый вид. — Это же двигатель прогресса, молодой человек!

Но количество клеток с пленными давило. Интуиция подсказала чиновнику: в этом месте не могло случиться ничего хорошего. В нем явно нужно было страдать. Страх подкрадывался к губернатору, обхватывал за широкие плечи, но тот отгонял его. Губернатор за годы своей службы устал бояться абстрактного, в приоритете остались только прямые угрозы.

Стража, что удерживала его, показалась ему флегмой в чистом виде. Похоже, убивать рыжий незнакомец не собирался. По опыту, губернатор знал, если с тобой говорят, значит, ты еще полезен. Незнакомец посмотрел пристально и начал непринужденно:

— Так, давайте давний вопрос закроем. Андрей Ларин собирал, а вы помогали сбывать бесхозных детей. Есть адрес, похоже, перевалочный. И судя по окраске ваших воспоминаний, вы в некотором роде, гордились всей историей.

— Конечно, это для общего дела. И выгодно — кивнул губернатор. — И Ларин меня понимал. Так бы они на улице умерли, а как нам объяснили, у них шанс был выжить. Если дети у вас, а мне доложили, их в Курасково вывезли, верните, настоятельно рекомендую.

Он загадочно сощурился, расправил грудь, так что медали звякнули, по ним заиграли блики от зеленых и малиновых огоньков. Губернатор продолжил спокойным голосом, тоном с каким говорят с проворовавшимся подчиненным, который ещё не осознал всей глубины своего падения:

— Вы пустое дело провернули. Отряд клиента прибудет за товаром. Говорят они какой-то прорыв закрывают, а потом сразу к нам — губернатор улыбнулся с надеждой. — Глядишь и меня освободят. Видите, никогда не угадаешь, где найдешь, а где уже просрал всё, а еще и не знаешь.

Септ сморщился, это был первый опрошенный, что говорил ровно, без использования экспрессивной разговорной лексики. Но и этот не сдержался. Техник задумчиво перелистывал файлы памяти. Губернатор не видел цифр, поэтому решил, что захватчик напуган и решил поторговаться:

— Не знаю как, но вы в моих воспоминаниях роетесь. А раз скрывать нечего. Просто хочу обратить внимание. Академия имперской стражи, по всей империи своих поставщиков имеет. И вам против их летучего отряда не устоять.

Он выдержал паузу, словно даря последний шанс все исправить и заговорил:

— Предлагаю сделку: вы меня освобождаете, только меня, свиту я себе новую выращу из способных, а я забуду про ваше нападение. Конечно, детей придется отдать, но если сделка пройдет как надо, то и других вопросов не будет. Я даже могу написать рекомендацию: «Отличный парень, умеет брать города. Рекомендую к повышению». Хорошая же мысль, а?

Септ не ответил, набравшись наглости губернатор добавил тону отеческой заботы:

— Сами взвесьте. Внешняя логистика вам не известна. В городе 350 000 жителей. Это те, что выжили, из почти двух миллионов прежних обитателей после третьей мировой. Худо-бедно, за счет нас, эффективных менеджеров. Запасов продуктов, если все выгребете, максимум на полгода. Вокруг города около 60 тысяч га земли, но они либо брошены, либо не возделываются. Продуктов вам добыть негде, время сева вы пропустили. Из мясных производств несколько птицефабрик на ручном обслуживании, десяток молочных ферм и сколько-то прудов. С такими ресурсами, вам зиму не пережить. А здесь, знаете сколько снега выпадает?

— Вы предлагали сделку? — задумчиво подхватил Септ. — Ну раз сделку. Увести — продолжил он, потирая руки.

Печальным утром в диких степях, вся верхушка города и некоторое количество их домочадцев, проснулись в большом сборном ангаре. Медленно, как сонные мухи они поднимались с пола, разминая затекшие руки и ноги. По стенам ангара стояло множество ящиков, в центре располагался маленький раскладной столик. Первым, кто понял, что жизнь с ними пошутила, был губернатор. Он осмотрел подчиненных, метнулся к выходу, узрел незнакомую местность и неуверенно подошел к столу. На простой пластиковой столешнице лежал свиток, перевязанный бечевкой и аккуратно заклеенный сургучной печатью. На печати красовался символ давно павшей империи - серп и молот.

— Кажись, тут записка — прокомментировал один из подчиненных и торжественно протянул свиток губернатору.

— Кто самый быстрый? Давайте, организуйте пару человек, на разведку нужно сходить — начал командовать губернатор.

Граждане вяло смотрели под ноги.

— Я полчаса назад выглядывал по нужде, там степи, со всех сторон степи — ответил один, нахмурившись.

— И как далеко ты сходил на разведку? — уточнил губернатор.

— Никак, справил нужду и вернулся спать, надеялся кошмар и это пройдет — просипел человек.

— Кто еще выходил и не догадался что мы можем где-то рядом с городом быть? — губернатор обводил взглядом всех, несколько граждан, похоже, могли что-то сказать, но воздержались.

Взгляд губернатора вернулся на стол, потом перешел на свиток, который все еще протягивали.

— Откуда у этого родственника Ларина портальщик? Скорее всего вывезли нас под наркозом для страху за город. Есть же степи в нашей губернии? Может они за нас выкуп у короны попросят.

Граждане начали с надеждой переговариваться. Но тут вышел один из глав земельного ведомства и желчно начал:

— А вы батенька закон о захвате земель не припомните? За имперской печатью? Всё захваченное в бою имущество переходит победителю. Этот новый Ларин, небось бастард какой-нибудь. Андрея шлепнул, нас всех в плен и сразу на трон. Кто же из столицы за нас будет выкуп собирать? Мы город просрали и никто нас не спасет.

— Вы за себя говорите — гаркнул губернатор.

Наличие свитка уже начинало сильно выводить из себя. Еще это химера из прошлого! Кто же теперь помнит “серп и молот”? Губернатор выхватил свиток, сорвал печать, стряхнул бечевку и пробежался глазами. Потом еще раз, потом безвольно опустил руку и сел на землю. Свиток выпал и теперь лежал рядом.

— А что там? — доносилось со всех сторон.

Но губернатор только смотрел на ноги и размышлял.

— Я прочту! — заявил желчный оратор. — Здесь кроме вас люди есть.

Он схватил бумагу, прокашлялся и начал:

— "Мои дорогие эффективные менеджеры! Вы находитесь в степях на территории вольного образования “Золотая Орда”. Примерно в тысяче километров от города N.

Личная беседа с губернатором оказала на меня неизгладимые впечатления. Этот мужественный человек тронул мою тонкую душевную организацию своим докладом о ваших успехах в сохранении населения города N. Как мне стало известно, ранее, город напрямую не участвовал в боевых действиях, но даже несмотря на это, из почти двух миллионов жителей удалось сохранить больше трехсот тысяч. Особенно мне понравился его боевой настрой и способы мотивации.

В ящиках вдоль стен различные сельхоз орудия, привычный вам инструмент для постройки жилья, запас провизии на три месяца, в виде круп и сухпайков, воды на две недели. Остальное, как мне кажется, при вашей эффективности, можно добыть самостоятельно.

Я понимаю, что сроки посевной прошли, поэтому семян не предлагаю.

Теперь о грустном. Мы опросили ваших родственников и ближайшее окружение. В ссылку вместе с вами отправились те, кого вы можете лицезреть в этом ангаре. Не переживайте за тех кто остался, наша молодая республика, обязательно найдет им достойное применение на стройках социализма.

Да, про снег. Здесь его выпадает еще больше, чем в городе N, морозы страшнее, а с дровами некоторые сложности. Как же волнительно писать вам о таком, но я напишу. В этих землях орудуют степные патрули. Основной их хлеб, ловить всех, кого можно продать в рабство. Губернатор, своим личным указом, разрешил этим трудолюбивым ребятам продавать пойманных невольников на всей территории губернии. Постарайтесь не попасться. Мысленно, я с вами, ваш граф Ларин."

Чтец закончил, в ангаре повисла мертвая тишина.

Где-то в городе N техник мерял шагами большой зал, он пригласил всех причастных, развернул карту над столом. Список из первоочередных дел, разбитый на задачи отображался здесь же.

Септ еще раз посмотрел на данные, улыбнулся своим мыслям и сказал:

— Нас ждут великие дела!