Граф из трущоб 2

Глава 1

Я звезда!

Еду, прикованный по рукам и ногам к углам трясущейся клетки. Стою, потому что сидеть не дают цепи. На голове мешок, воняющий дешёвым мылом и прелой мешковиной.

Вдох. Я дёргаю цепь. Металл звенит, но не поддаётся. Мышцы, лишённые Силы, ноют от напряжения.

Наконец есть время подумать. Имперский суд в Твери — это отличное место для отдыха. Отдельная камера. Руки всё время пристёгнуты к решётке. Кормят три раза… за пять дней суда.

Сам суд целых пять дней длился. Двадцать восемь свидетелей. Среди них и баронесса Оссая Иса. Я даже сомневаюсь, она ли это была. Уж очень убедительно и рьяно на меня наговаривала. Впрочем, Барус и Ким не менее рьяно убеждали судью, что попали под моё дурное влияние как мага и реликта.

Как будто их подозревали в содействии в убийстве главы рода Волкова. А главное — Барус так гневно на меня смотрел.

Из неожиданного. Не было мастера Лодуса. А барон Скобуров, Алексей Михайлович, отвечал односложно и скорее в мою сторону. Не был, не видел, как понял — сразу принял меры. Блин, не глава тайного сыска, а адвокат какой—то.

То ли дело мой защитник! Карамелов Игнат Игнатьевич. Потомственный правозащитник сирых и убогих. Предоставленный Империей. Сразу, в первый же день, заявил:

— Мой подзащитный — реликт мёртвого рода! И не может быть судим, а должен быть сразу уничтожен.

Как—то после этого у меня с ним отношения не сложились.

Зато судья, дряхлый Доредов Сильвестр Архипович, которому, по утверждению моего защитника, уже больше ста пятидесяти лет, внял голосу моего защитника и отменил мою реликтовость. Восстановив в званиях, должностях и сословиях.

Я граф. Орлов Кирилл Демьянович. И меня везут на казнь. Собственно, другого приговора и не ожидалось. А то, что я граф и имею право вызвать на дуэль, что я и сделал, имею право наказать супостата и убить наглеца… Да, всё так, только одно маленькое «но». Я в тот момент был реликтом и, значит, не имел всех прав и свобод.

Да, и самое важное, на суд явился Александр Волков. Правда, оказалось, что это Георгий Алексеевич. Нынешний глава рода Волковых. И старший брат убитого мною Александра.

А это значит… род Волковых не уничтожен, и у меня ещё есть дела по эту сторону портала.

Казнь через умерщвление посредством тварей портала — почти дословный приговор.

Что я могу сказать — могли бы и покормить.

— Эй! Тут есть кто—нибудь? — раздаётся голос с хрипотцой позади.

— Тут нет никого, — отвечает грубый голос впереди.

— Заткнулись все, а то сейчас разряд по клеткам пущу, — это уже опричник—охранник.

Пару раз, пока везли в Тверь, один опричник запускал разряд по клетке. Я тогда без мешка ехал и решил узнать, отчего у него такие большие и красные глаза.

Тот опричник ещё и неразговорчив был, просто запустил разряд. Неудивительно, что их все не любят. Общительнее надо быть.

Но нет, не хочу разряд, неприятно.

— Да ладно, начальник! — смеётся грубый голос впереди, — что тебе…

Ох… гад! опричник, запустил разряд. Все клетки соединены в один контур, разряд проникает в мышцы, и начинается хаотичное сокращение… кости трещат.

— Всё, я по… — шипит передний

Второй разряд. Уже проще, тело не успело забыть… и этот разряд переношу легче.

Едем в тишине. Значит, нас здесь трое. Не считая опричника.

Из важного, о чём подумать. Одно дело — восстановление справедливости — не завершил, значит это доделаю позже. Ресурсы… отсутствуют. Клетка антимагическая, вытягивает силу сразу. В клетке даже шутить не хочется. Полная апатия. Можно только беспристрастно думать.

Это очень помогает.

Оценить свои дела и поступки. Но эта же беспристрастность не даёт этого сделать — зачем. Дело сделано. Убил пару сотен из клана Ржавые Волки. Убил пару десятков из рода Волковых. Разрезал на части пару десятков химер. Славно.

Думать не о чем, но требуется. Мне либо что—то делать, но я привязан, либо думать. Непоседливый у меня характер.

Ещё один вариант попытаться приручить разряд

— Получается, нас тут трое! — говорю я.

— Ну нах… — начинает передний, и его обрывает разряд.

Разряд прошивает тело. Я пытаюсь его собрать в одно место, но разряд — не сила, или сила, но другая.

Нет, так не пойдёт. А как? Сила — она и есть Сила. Всё есть Сила. Просто моя Сила — я собираю её внутри живота. Когда туда приходит разряд, всё сжимается, и хочется вывернуться наизнанку. А если собирать в другое место… Какое такое другое? Наугад искать?

Или подумать. Живот — туда поступает еда. Тогда что — лёгкие?

— Товарищ опричник! Могли бы…

Ох… на хрен я стал разряд собирать в лёгкие. Лёгкие сжались в тугой комок, и только крайняя степень желания сделать вдох помогла их разжать.

Ох, как мозги прочищает, такие слова вспомнил. Крайняя степень желания. О как. И эмоции проявились… а нет, утекли.

Сердце потихоньку замедляется после разряда. Я потихоньку думаю. В живот — еда, в лёгкие — воздух. В голове — мысли.

Попробовать собрать разряд в голове. Будь у меня эмоции, я бы не решился на такой поступок.

— И всё же… товарищ…

— Заглохли все, приехали! Скоро и пообщаетесь, — это уже пятый голос, опричник, сидящий сзади. Не дал закончить эксперимент.

Нас ведут по коридору. Длинному, наклонному, уходящему вглубь земли. Шаги в дешёвых кожаных ботинках гулко отдаются от стен, сложенных из грубого, влажного камня. Хреновые у нас ботинки.

Руки в наручниках, скользящих по скрипучему рельсу. Каждый метр Сила утекает через них, впитывается стенами. Всё здесь, в вотчине опричников, создано, чтобы ломать магов. Я это уже понял.

Скрежет тяжёлой двери.

И тут же — холод. Не физический, а тот, что продирает до костей, до самой души. Я помню это ощущение. Портал. Даже сквозь мешок на голове я чувствую его ледяное, чуждое дыхание.

Сто сорок восемь шагов по коридору. Я упираюсь в решётку.

— На месте стоять! — усталый, безразличный голос конвоира.

Звук закрывающейся двери сзади. Щелчок — открывается передняя.

— Вперёд идти!

Рельс кончился. Руки свободны. Я срываю мешок.

Огромный зал, в центре — клетка, в которой мы стоим. В дальнем углу — мерцающий, маслянистый разрыв пространства. Портал. В ближнем — стол.

— Ключи от наручников на столе, — читает инструкцию конвоир, стоя за двумя рядами решёток. По бокам от него — стволы тяжёлых пулемётов, нацеленных на портал.

Мои сокамерники тоже сняли мешки. Один — крупный, лысый, с лицом, испещрённым синими татуировками. Когда—то был горой мышц, сейчас — оплывший жиром холм. Второй — вертлявый, с длинными волосами и бородой, заплетёнными в десятки мелких косичек.

— В милости своей Император позволяет вам выбрать оружие и защищать свою жизнь, сколько хватит сил.

Я тянусь к ключам. Вертлявый хватает мою руку.

— Моё! — шипит он.

Тело, истосковавшееся по движению, реагирует раньше мозга. Колено врезается ему в живот. Он складывается пополам, хрипя.

Лысый встаёт между нами.

— Всё! Больше не будет, — его голос на удивление спокоен. Он смотрит на меня добродушно, если можно назвать добродушным лицо, покрытое символами химеролога.

Я киваю, беру ключи, расстёгиваю наручники.

— У вас три минуты, чтобы войти в портал. После этого встречающий зал будет зачищен, — объявляет конвоир и уходит. Пулемёты сдвигаются, их стволы теперь смотрят прямо на нас сквозь прутья. Очень понятный намёк.

Смотрю на стол. И не верю своим глазам. Среди груды ржавых палиц и топоров…

Мой меч. Вычищенный, отполированный. И рукоять обёрнута моим браслетом.

Кто? Вернуть смертнику его главное оружие — это либо часть какого—то плана, которого я пока не вижу, либо очень жестокая шутка.

Я беру свою прелесть. Клинок в руке ощущается продолжением меня. Снимаю браслет.

— Лучше возьми палицу, — советует лысый. — За порталом арахниды. Они антимагичны. Твой клинок там — просто железяка.

— Ты чё, самый умный? — шепчет вертлявый, но сам хватает две палицы.

— Я учёный, — пожимает плечами лысый.

Я верю ему. Но свой меч не оставлю. Беру и палицу.

И первым шагаю в портал. Не люблю ждать.

— Ты это… не обращай внимания… там, у стола… инстинкты… — бормочет зашедший следом вертлявый.

— Прячь свои инстинкты подальше, или я помогу тебе это помочь сделать, — отрезаю я.

Лысый учёный зашёл последним, с палицей и небольшим щитом.

— Давайте знакомиться, — кивает он. — Сёма.

Улыбается он и в этой улыбке есть что—то отстранённо—любопытное, как у хирурга перед вскрытием.

— Дарим, — представляется вертлявый. Теперь его подвижность кажется не суетливой, а скорее хищной, как у змеи. — Некромант.

— А, это из—за тебя нас в антимагических клетках везли, — кивает Сёма, но смотрит на меня. — А ты?

— Кирилл. Граф Орлов.

— Ничё себе… с благородным ехали, — хмыкает Дарим. — Говорят, сдохнуть в обществе благородного — к удаче.

— Это старый портал, — обрывает его Сёма, его глаза уже изучают стены. — Здесь замучаешься сдыхать, но финал неизбежен.

Я наконец осматриваюсь. Глаза привыкают к полутьме. Воздух в зале неподвижный и тяжёлый, пахнет как и во всех порталах пылью и ещё чем—то… едва уловимой ноткой сладковатой гнили.

Стены сложены из огромных, влажных на вид квадратных камней. Пол гладкий, но потолок уже похож на естественный свод пещеры, с которого свисают каменные сосульки. В углах, словно выброшенный хлам, валяются очень знакомые мне тушки восьмируких пауков с клинками вместо лап.

— Одна из фишек опричников, — Сёма проследил за моим взглядом, его голос гулко разнёсся в давящей тишине. — Мёртвые големы. Если тут маг запустит силу, они оживут. И тогда хана всем.

Он смотрит на Дарима. Тот лишь хмыкает.

— Не переживай, учёный. Я свою силу только в мясо умею запускать.

— Вот и отлично. Сидим и ждём, — кивает Сёма, устраиваясь на полу.

— Ждём чего? Расскажи, раз знаешь, — Дарим подходит к одному из пауков и с любопытством пинает его ногой.

— Это морг, — спокойно поясняет Сёма. — Один из старейших порталов Империи, арахнидский. Опричники используют его для казни. Раз в пару часов появляется разведчик, увидит, что привезли свежий корм, сбегает за старшими, и всё. Спектакль окончен.

Сидеть и ждать, пока тебя придут жрать, — это удел скота на бойне. Не мой.

— Отлично. Тогда я пошёл, — я машу им рукой и направляюсь в дальний конец зала, где чернеет проход.

— Куда?! — удивляется Сёма. — Так ты только всё ускоришь!

— Не люблю ждать.

Проход оказался уже не рукотворным тоннелем, а широким, извилистым лазом с неровными стенами. Мои хлипкие тюремные ботинки для такого не предназначены. Пол усыпан чем—то, похожим на осколки обсидиана или зубы. Приходится ступать осторожно.

Под подошвой раздаётся мокрый хруст.

Я смотрю вниз. Таракан. Размером с мою ступню, с панцирем, неотличимым от камня. Из—под ботинка выдавило нечто жёлтое и волокнистое. Он ещё шевелит уцелевшими лапками.

Иду дальше. Через сотню метров решаю проверить Силу. Она есть. Едва теплится, но после антимагических цепей и это — подарок. Направляю её в браслет. Есть отклик! Тепло расходится по руке, кровь бежит быстрее.

Теперь меч. Я направляю в него поток силы. И… ничего. Пустота. Словно пытаешься крикнуть без голоса. Меч был мёртв в моей руке, просто кусок холодного металла.

Нужно убить кого—то. Напитать его кровью. Это должно сработать.

Хруст. Ещё один таракан. Третий, заметив меня, шустро убегает. В два прыжка догоняю, давлю. И в этот момент подошву пронзает острая боль — ботинок окончательно рвётся о камень. Хреново.

Иду дальше, прихрамывая. Нахожу небольшую площадку, почти свободную от острых камней. Отличное место для боя. Разминаю плечи, делаю несколько взмахов мечом.

— Задача на сегодня — убить парочку арахнидов, восстановить силу, — говорю я вслух. Тишина давит, и собственный голос помогает не сойти с ума. — Задача на потом — поговорить с Сёмой. Он знает больше, чем говорит.

Замечаю ещё одного таракана, замершего у стены. Видимо, неподвижные объекты они не видят. Специально наступаю на него.

От нечего делать начинаю кидать мелкие камни дальше в проход, очищая площадку и проверяя, не отзовётся ли кто на звук.

- Хае—рум!

Сухой, многоголосый щелчок раздаётся прямо за спиной.

Не оборачиваясь, я отмахиваюсь мечом и разворачиваюсь в движении.

Две твари. Это были похожи на богомолов, скрещённые с кошмаром. Ростом с полтора метра, на четырёх паучьих лапах, а две передние — огромные, метровые костяные клинки, блестящие даже в полутьме. Четыре меча против одного.

Они замерли, их бездушные фасеточные глаза изучали меня. Я замер, оценивая их. Через секунду их головы начали дёргаться, отслеживая каждый шорох. Они тревожно защёлкали.

Звук. Они охотятся на звук. Они меня не видят. Вот что главное.

Медленно, без резких движений, я снимаю с пояса палицу. Делаю лёгкий бросок в сторону. Палица с глухим стуком ударяется о стену. Один богомол поворачивает голову ко мне, но второй мгновенно срывается на звук. С хрустом богомол вонзает свой костяной клинок в палицу. Хорошая палица, не сломалась.

Это мой шанс. Пока один отвлечён, второй — моя цель. Я срываюсь с места.

Со зрением у них явно проблемы. Тварь замечает меня лишь в метре от себя, когда мой меч уже поёт в воздухе, набирая мощь для удара. Гады быстрые. Богомол успевает подставить свой костяной клинок. Звон! Удар уходит выше, чем я целился. Мне приходится провернуться на месте, гася инерцию, и тут же, по кругу, нанести новый удар — в корпус.

На этот раз наши мечи встречаются лоб в лоб. Мой стальной клинок против двух костяных. Раздаётся оглушительный треск, и дикая вибрация прошибает мои руки до самых плеч. Костяные клинки богомола разлетаются на осколки.

Есть.

Тварь, лишившись оружия, издаёт яростный стрекот и пинает меня ногой. Они лёгкие, но удар получается резким и сильным. Меня отбрасывает назад, и это спасает мне жизнь — клинки второго богомола со свистом проносятся там, где только что была моя грудь, оставляя лишь глубокую, горящую рану на предплечье.

— Ах ты ж… таракан—переросток! — шиплю я сквозь зубы. Боль острая, жгучая.

Я отпрыгиваю, стараясь держать обеих тварей в поле зрения. Но богомол без мечей, потеряв главное оружие, издаёт паническое стрекотание и, видя, что я опаснее, рванул прочь, в темноту.

Зато оставшийся заверещал и бросился на меня. Удары посыпались градом. Слева, справа, сверху — я едва успевал парировать, отступая шаг за шагом.

Отход, разворот и мой удар ногой. Вот так! Богомол отлетает к стене. Он тут же вскакивает и начинает рваными, непредсказуемыми прыжками носиться по пещере. Прыжок — и круговой удар клинками, срезающий воздух. Прыжок — и новый удар.

Но я уже просчитал его траекторию.

Прыжок — и на месте приземления его встречает мой новый удар. Ногой, с разворота, со всей дури. Тварь с хрустом впечатывается в стену и сползает вниз. Быстрые, но хрупкие. Ох… нога гудит, будто я пнул дерево.

Богомол поднимается, но уже не так резво. Еле—еле.

Мой меч, прогудев в воздухе, сносит ему голову. Она, щёлкая жвалами, катится по камням. Обезглавленное тело ещё продолжает бой, неуклюже подставляя клинки под удар, который уже закончился. Потом, подёргавшись, оно падает и пытается ползти. Я делаю второй, рубящий удар в корпус.

Хрясь, хрусь — и всё замерло.

Подхожу к голове, поднимаю. Жвалы ещё шевелятся, фасеточные глаза бездумно вращаются. Мне было важно заглянуть в них. Разума там не было. Только инстинкты.

— Ты меня понимаешь? — спрашиваю я голову. Она не отвечает. Что и требовалось доказать. Значит, можно спокойно отломать ногу и съесть. В некоторых странах это деликатес.

Осматриваю тушку. Ножки хиленькие, но если впереди пять дней голода, то и это пойдёт. Лежать и рассуждать о пользе животной пищи тут точно не дадут.

Отламываю для пробы одну из задних ног и, игнорируя боль в предплечье, иду обратно в первый зал. Нужно утолить голод и перегруппироваться. Если здесь есть твари крупнее, надо искать коридор поуже.

Я возвращаюсь в зал и вижу картину: богомол, добивает моих почти товарищей.

Я на бегу швыряю в него палицу. Не докидываю.

Богомол оборачивается. И это какая то другая тварь. Это что—то с чем то. Его фасеточные глаза огромны и выпуклы, а в лапах — палицы.

— Не—е—ет… НЕ трооож... Кузю—ю—ю! — отчаянно орёт Дарим.

Глава 2

— Что это?! — я обхожу богомола по кругу. — Почему у него такие глаза?

— А ты никогда не задумывался, почему на кукол некроманта надевают шлемы? — хмыкает Сёма, подходя ближе.

— А—а—а, — многозначительно киваю я, хотя и не задумывался.

— у них такие же страшные, выпученые глаза - прояснил Сёма.

Богомол, наш новый “Кузя”, раскачивается из стороны в сторону, повинуясь воле Дарима. Кстати, это тот самый, которому я сломал клинки. Его поэтому и смогли так быстро заломать.

— И что это меняет? — спрашиваю я Сёму. Меня не устраивает его настрой.

— Ничего, — пожимает он плечами. — Но ситуация интересная.

— Сёма, я уже бывал в порталах и выжил. Можем повторить. Но мне нужно больше информации.

В глазах учёного вспыхивает огонь. Фатализм уступает место любопытству.

— В порталах? Точно? Где, когда? В составе какой группы?

— Недавно, у Знаменского. Нас, закинули закрывать прорыв.

— Что?! — он смотрит на меня как на экспонат. — Закрывать портал. Ты дружинник?

— Долго объяснять.

— Граф, я всю жизнь изучаю порталы, — его голос стал настойчивым. — У нас есть еще пара часов, пока за нас в серьез не возьмутся. Рассказывай. Что за портал, активность, мир?

— Портал такой же, холодит. Нападали дробы, прики, оссты…

— Мир гоминоидов, ясно, — отмахивается Сёма. — Три основных мира: ящеры, гоминоиды и арахниды.

— Ладно. Как нам отсюда выбраться?

— Никак! — он снова становится фаталистом. — Это казнь. Выход не предусмотрен.

— На суде говорили про пять суток.

— Это они с запасом. Максимальное время жизни в этом портале — тридцать шесть часов.

— Я маг! У меня артефактный меч! Я уже побеждал тварей!

— Ты не понял. — Сёма почти шипит, его научное спокойствие даёт трещину. — Знаешь почему этот портал держат опричники, а не Дружина?! Потому что, арахниды по своей природе антимагичны! Твой меч здесь — просто железяка! Сюда стаскивают опасные артефакты, и они здесь просто растворяются. Здесь нет силы.

Мой взгляд падает на Дарима.

— А некромант?

— Вот тут интересно! — Сёма понижает голос. — У него другая Сила, он работает с мёртвой материей. Она здесь работает. Но что его кукла сможет сделать против роя? Дарим! — кричит он некроманту. — Сколько таких запитаешь?

— Хоть сотню! — огрызается тот. — Ну… десяток точно.

— Десять медлительных кукол… — Сёма качает головой. — Вариантов ноль. Я знаю. Я изучал.

— Погоди, — я останавливаю его. — Ты сюда пришёл покончить счёты с жизнью?

— Нет. Но я реалист.

— Отлично. Тогда вставай и пошли.

— Куда?!

— Туда, — я мотаю головой в тёмный проход.

— Зачем?

— Будешь моим щитом от неожиданностей. Ты впереди, Дарим с игрушкой позади. Идём.

— Но… там же смерть!

— А здесь что? Курорт? — мой голос становится жёстким. — Если есть вход, есть и выход. В тот, через который мы пришли, нельзя — там пулемёты. Значит, пойдём искать другой.

— Думаешь, там будет легче?

— Какая разница? — я подхожу к нему вплотную. — Ты — учёный. Тебе не интересно, что будет, если мы перебьём здесь всех арахнидов или продержимся пять суток?

— Н—не знаю… такого не было…

— Будет. Пошли! Бери палицу и вперёд.

— Почему я первый?

— Ладно, — киваю я, меняя тактику. — Дарим, жить хочешь?

— А то! — вздрагивает тот. — Я видел, что там, за жизнью… бр—р—р… не хочу туда.

— Вот, мы с некромантом хотим жить. А тебе, учёный, вроде как всё равно. Но раз ты тоже хочешь жить, тогда идёшь первым. Ты самый здоровый, у тебя палица и щит. Все условия для выживания.

Сёма чешет лоб, но в его глазах я вижу уже не страх, а азарт исследователя.

— Чарт с тобой, граф. Такого в моих исследованиях ещё не было. Идти напролом сквозь арахнидский улей… Это будет уникальный опыт. Вероятно, посмертный, но уникальный.

Кукла Дарима оказалась сильной, но медленной. Подстраиваясь под её ритм, мы шли уже час, на всех развилках сворачивая налево. Дарим обиженно сопел. Сёма не верил в нас, но шёл, а ещё он предложил бросить Кузю.

— Он нас замедляет, граф. Мы станем лёгкой добычей.

Мы слегка перебросились аргументами.

Я сказал нет, Сёма сказал — почему.

По моему аргумент — нет, выиграл у аргумента — почему и мы продолжили движение.

Мы нашли то, что искали: узкий коридор, переходящий в небольшую пещеру—зал. Идеальное место для засады и обороны.

— И чего, думаешь, это поможет? — проворчал Сёма, занимая позицию впереди. Кузя прикрывал наш тыл.

— Садимся. Ждём. Отдыхаем, — скомандовал я.

— Сейчас будут либо скорпы, либо скрабы, — начал лекцию Сёма. — Тоже не самые сильные твари. Одни опасны ядом, другие — живучи, как муравьи. С ними мы справимся. Но вот потом…

— Потом будет потом, — оборвал я. — А сейчас — сейчас.

И сейчас не заставило себя ждать. В пещеру—зал вкатилось нечто, похожее на волосатый шар на сотне ног. Те мёртвые големы в первом зале явно были срисованы с этой твари, только у этой ноги были длиннее, а на концах — не клинки, а острые костяные шипы.

— Ну, учёный! Что замер? Кто это и как это побеждать?

— Ногошип малый… быстрый, ранения ядовиты… против него нужен меч, рубящие удары… — Сёма начал протискиваться мимо меня.

Но с другой стороны коридора, из темноты, послышался сухой треск.

— Скорпы… — зло сплюнул Сёма, застыв между нами. — Гадские качели.

Я быстро оценил обстановку.

— Судя по размерам этих тварей, узкий коридор — наш минус. Они слишком вёрткие, а мы скованы. Нам нужно пространство для манёвра.

Я первым вышел в зал.

Ногошип закрутился, запрыгал, его ноги—шипы застучали по камню. Я изредка попадал по нему мечом, но тварь просто отлетала от удара без видимых повреждений, как резиновый мяч.

— Бить надо сверху вниз! Проламывать панцирь! — крикнул Сёма, выходя следом за мной.

В коридоре остался один “Кузя”, под моральной поддержкой Дарима блокируя скорпиона.

Я в очередной раз отбил прыжок ногошипа ударом меча наотмашь.

— Не для такой мелочи мой меч! Давай своей палицей! — я ушёл за спину Сёме, предоставляя ему поле для деятельности.

Через пару минут к первому ногошипу присоединился второй, и мы с Сёмой уже бились спина к спине.

— Надо что—то делать! — высунулся из коридора Дарим и тут же юркнул обратно.

И тут я подловил ногошипа на подлете и рубанул мечом.

Ч—ш—жбам!

Один ногошип превратился в лужицу

Второй с яростным визгом кинулся мстить, и мы с Сёмой совместными усилиями его забили. Это было похоже на жестокий теннис: удар палицы Сёмы — и тварь летит ко мне, я разрубаю её мечом пополам.

— Пф—ф… — выдохнул Сёма и тяжело сел прямо на камни.

Я заглянул в коридор. “Кузя”, заняв позицию, ничего не мог сделать огромному скорпиону, который был чуть шире него. Он просто держал его своей тушкой. Скорпион возмущённо шипел, бил “Кузю” по морде клешнёй, но тот стоял, как скала. Вот они, плюсы отсутствия мозгов.

— И чё? — кивнул Дарим на скорпиона.

— Ничё, — ответил я. Драться с этой штукой, которая бьёт хвостом как кувалдой, у меня настроения не было.

— Если ты его задержишь, сделаю куклу! — в глазах Дарима вспыхнул азарт. — Главное, голову и хвост не трогай!

— А хвост тебе зачем?

— Так он им драться будет!

— Ты предлагаешь мне поймать скорпиона и держать его?

— Ага! Можешь убить, сердце пробить, что угодно. Но голову не трогай!

Я осмотрелся. Свои две палицы Дарим прикрепил “Кузе”. Мне что, свою палицу ему в голову метнуть? А если поврежу…

— Ладно. Командуй своему “Кузе” отступление.

— Я чего, менталист какой? — огрызается Дарим. — Какое “отступление”? “Кузя” наш человеческий не понимает.

— И как же вы общаетесь?

— Простые мыслеобразы по каналу связи.

— Простой мыслеобраз? Отлично. Дарим, зови сюда “Кузю”. Скажи, что тут много вкусного мяса.

Неспешной походкой из коридора выходит “Кузя”… нет, это настоящий Кузьма. Скорпион лишил его одного глаза, на хитине видны свежие вмятины и пробоины, но выходит он как победитель за наградой. Вышел, огляделся — где мясо?

А сразу за ним — скорпион. Я уже стою у края, готовый к удару. Хрясь! Я хотел ударить в тушу, но тварь оказалась быстрее — я успел отрубить ей лишь хвост.

Скорпион завертелся на месте, его клешни защёлкали, и он тут же напал на меня. Отрубленный хвост уже не был угрозой, но это всё равно нервировало. Пока я уворачивался от клешней, Дарим, забрав мою палицу , с силой опустил её прямо на голову твари.

Шмяк!

И нет башки.

— Ну вот… а я сам хотел, — почти расстроился я.

— Ну… вот так, — пожал плечами некромант.

— Сейчас ты, Дарим, как ветеринар, произведёшь вскрытие и определишь слабые и сильные места. Понял?

— Э—э, да, это я умею… — он с энтузиазмом посмотрел на труп.

— Сёма! — я повернулся к учёному. — Сколько у нас времени до следующей волны?

— Нисколько. Сейчас нас будут искать постоянно.

Я подошёл к останкам ногошипа. Хорошо, что я не стал пинать его ногой, шипы были остры, как иглы.

— Сёма, если хочешь жить, начинай думать. Тебе сюда зачем прислали.

— Меня сюда послали, чтобы я не лез… куда не просят. И меньше думал.

— Давай без личной жизни. Нам всем сейчас хочется одного.

— Есть! — подал голос Дарим, ковыряясь в скорпионе.

— Да, я бы тоже перекусил, — согласился я.

— Да нет, я говорю — сердце у скорпиона есть! — уточнил некромант.

Скорпион — это же почти краб. Я отрубил клешню. Ногу богомола я так и не смог вскрыть — твёрдая, как старая ветка. А вот по клешне ударил палицей, и хитин треснул. Отлично. Мякоть внутри была белёсой и волокнистой. На вкус — как пережёванная трава. Организм сразу предупредил, что вернёт этот деликатес обратно. Пришлось отказаться.

Пока я занимался провизией, а Дарим — научными изысканиями, Сёма ходил по пещере, что—то бормоча под нос.

— Мы сейчас идём вверх, — прервал я его размышления, — а нам нужно вниз. Внизу должна быть вода.

— Не факт, — помотал головой Сёма. — Портальный переход — это скорее тропинка между двумя входами. Это не полноценный мир.

— Я слышал, это живой организм, — я отпнул остатки клешни.

— Не совсем. Скорее, бывает как паразитирующая на органике сущность. Но проявляется она, насколько мне известно, только в гоминоидных мирах.

— То есть, об этих тварях известно?

— Давно, но изучено мало. Они…

Его прервал шелест. Шелест тысяч лапок, сливающийся в единый шум, будто на нас маршем идёт целая рота.

— Дарим! Быстро “Кузю” в коридор!

Мы вовремя заняли оборону. К нам ползли муравьи. Большие, чуть меньше “Кузи”, они могли пролезать через него лишь по одному. С той стороны Дарим палицей превращал их головы в кашу. С другой стороны рубились мы с Сёмой, сменяя друг друга.

Полчаса. Час. Время исчезло. Осталось только одно: бей. Бей по башке. Бей, пока не отвалится рука. Сотня. Тысяча. Воздух наполнился кислым запахом раздавленных тел и хрустом хитина.

Когда палица уже вываливалась из моих рук, меня сменил Дарим — с его стороны проход был уже забит трупами. С нашей стороны муравьи оказались умнее — они оттаскивали тела павших.

Ещё полчаса изнурительной рубки. Наконец поток иссяк. Мы сидели в коридоре, заваленные с двух сторон горами мёртвых муравьёв, тяжело дыша.

— Смотри, Дарим, сколько материала. И половина с целой башкой.

— Угу, — кивнул некромант, но приступать к работе не спешил.

Я и не настаивал. Меня волновало другое. Сёма сказал, у арахнидов нет Силы. Но Сила здесь была. Я чувствовал её слабый поток после каждого убийства. Но я не мог собрать её в меч. Меч вообще не реагировал.

И вот это уже напрягало.

Я сел, отложив палицу, и достал клинок. Протёр его тряпочкой, оторванной от рукава. Это был мой меч. Я чувствовал это. Но он был… пуст.

Я закрыл глаза, сосредоточился, попытался влить в него ту каплю Силы, что скопилась во мне. Ничего. Попробовал снова. И снова. Меч в моей руке ощущался холодным, мёртвым куском металла. По моим ощущениям, он будто погас. И дело было не в арахнидах.

— Сёма! — мой голос прозвучал резче, чем я хотел.

— А? Чего? — вздрогнул учёный. Он уже пытался отломать ножку у муравья.

— Ты муравьёв жрёшь? План нужен!

Я осмотрелся. Оба входа в коридор были основательно завалены.

— Дарим! Оживляй своих питомцев и растаскивай эту кучу. Сёма! С тебя — план дальнейших действий. Нас ждут великие дела.

— План прост, — подал голос Сёма. — Берём кукол Дарима и заваливаем проход камнями. Нас не найдут.

— Отличный план! — язвительно отозвался я. — Но без воды и еды — скучный. А главное, что он нам даёт?

— Продержаться пять дней.

— А потом выходим из портала прямо к пулемётам?

— Потом… без понятия, — буркнул Сёма. — Никто не продержался пяти дней.

Дарим, слушая нас, уже выбрал самого целого муравья. Труп был идеален — ни царапины. Видимо, помер от возмущения. Я следил за его работой, и меня не покидало дежавю. Та же ерунда, что с баронессой — Сила текла по воздуху, сплетаясь в невидимые нити.

— Дарим! А с живыми пробовал?

— Пробовал, — хмыкнул Сёма. — Чего, думаешь, он здесь оказался?

— А ты что, его знаешь? Нет? А чего лезешь? — взорвался я

— А ты чего тут раскомандовался, граф? — Сёма решил наконец показать зубы. — Мы тут все одинаково смертники.

— Не хочешь слушаться? — мой голос стал ледяным. — Я тебя не держу. Мы с Даримом справимся и без тебя. Да, Дарим?

— Да дайте вы мне уже дело сделать! — взвыл тот, не отрываясь от трупа.

— Слышал? Можешь валить.

— Да я не это имел в виду… ну… совместно подумать… одна голова хорошо, а…

— Одной головы обычно и достаточно, — оборвал его я. — Две головы — это к химерологу. Можешь у него спросить, сколько двуглавые твари живут. Твоя задача, учёный, собрать все свои знания и применить их на благо группы. Цель — выжить и…

— И?..

— И разобраться, что тут не так. Я чувствую Силу, но не могу её ухватить. Как тот разряд в клетке.

— Так ты там пытался собрать разряд?! — Сёма расхохотался.

— Хорош ржать, ты Дарима отвлекаешь!

— Нет, я уже всё, — пробормотал некромант. — Сейчас, пять минут, Вася очухается. Я бы тоже послушал.

Оба уставились на меня.

— А чего? Подумайте сами. Физика. Мы в заваленном трупами коридоре, но видим друг друга. Как?

— Мы видим не предметы, — медленно начал Сёма, — а свечение их Силы…

— Точно! — подхватил я. — Сила, которую я посылаю в артефакты, та же, что и этот свет. Та же, что Дарим вливает в трупы. Та же, что была в разряде.

— А, вот ты куда, — помрачнел Сёма. — Ты прав. Но одни становятся некромантами, другие — как ты, магами артефактов. Это разные пути Силы.

— Разные пути в прямом смысле, — уточнил Дарим, не отрываясь от своего творения. — Сила одна, но её плотность, текучесть и совместимость — разные. То, что подходит мне, убьёт тебя. И наоборот.

Ш—ш—ш—ш, — зашипел муравей, дёргая лапками.

— Готово! — объявил Дарим. — Начинаем разбор завалов.

Мы прожили уже почти сутки.

Шли, шли и шли. Пару раз ещё повоевали. Потом вернулись в наш первоначальный зал. Отлично, наш маршрут оказался закольцован. И прямо здесь нас ждал комитет по встрече.

Пять богомолов. Огромные, двух метровые, серые, как камень.

Дарим за это время обзавёлся свитой: скорпион, три муравья — и огромный жук—носорог размером с собаку, с челюстями, способными перекусить палицу. Нас было восемь против их пяти.

Первыми сдохли муравьи. Они бросились в атаку первыми и были изрублены в капусту, успев лишь оторвать одному из богомолов лапу.

Я схлестнулся с двумя. Ещё с одним бился жук — он мёртвой хваткой вцепился твари в ногу и просто держал. Богомол сначала тряс лапой, потом начал методично колотить жука клинками по панцирю, но тот держал. Отличный жук.

Двое напали на Дарима и Сёму. Их защищал скорпион. Они сработались на удивление хорошо: скорпион в центре принимал на себя удары, отбрасывая богомолов, а люди по краям кололи их палицами, не давая зайти с фланга.

Я крутился как мог, парируя удары. Мой меч был длиннее, острее и тяжелее. Но приём “сломать клинки” больше не работал — у этих тварей они были прочнее.

Богомол, с которым бился жук, наконец осознал тщетность своих усилий и, волоча на ноге жука, двинулся ко мне. Третий противник — это уже слишком. Я отскочил и отбежал. Хороший приём — богомолы тут же потеряли меня из виду. Их зрение работало лишь на пару метров, дальше — только звук.

Но самое паршивое — из коридора донёсся знакомый шелест тысяч лапок. Муравьи.

Я быстро оглядел поле боя. Полуживой скорпион. Два взмыленных человека. Я. И самый лучший в мире жук, который таки отгрыз богомолу лапу, и тот завалился набок. Я тут же воспользовался этим, разрубив ему брюхо.

Их осталось четверо. Не считая первых рядов муравьёв, уже показавшихся в коридоре.

Глава 3

Хорошо, что со зрением у них всё плохо. Я отбежал к самому порталу. Туда же, тяжело дыша, подтянулись Сёма и Дарим. Богомолы, ориентируясь на шум, тут же рванули на хлынувших из коридора муравьёв.

— Ну чего… — выпалил Сёма, сгибаясь пополам. — Прыгаем в портал, и привет.

— Там же пулемёты, — не понял я.

— Я и говорю, — его голос был полон сарказма. — Быстро и без затей. К слову, тридцать процентов заключённых предпочитают именно так. Это очень быстро.

— Тихо! — шикнул я.

В зале установилась странная тишина. Муравьи и богомолы замерли, разглядывая друг друга. Шаткий миг мира, пока две стаи хищников оценивали угрозу. И в этот момент скорпион Дарима медленно поплёлся к ним.

— Что это с ним? — зашептал Сёма.

— Его резервы на исходе, — процедил Дарим, не сводя глаз со своей куклы. — А богомолов он терпеть не может. Это его последняя песнь.

Скорпион, повинуясь последнему приказу, подкрался к заднему богомолу и вонзил жало ему в голову. Но панцирь оказался слишком толстым. Тварь лишь перекувыркнулась и упала в гущу муравьёв, возмущенно зашипевших. Один из богомолов, как косой, снёс головы паре муравьёв, и те отступили. Но скорпион, которого в суматохе так и не заметили, снова нанёс удар. На этот раз богомол поворачивался, и жало вошло ему прямо в фасеточный глаз. Тварь заверещала, и соседний богомол наконец сообразил, что к чему. Взмах клинка — и хвост скорпиона отлетает в сторону. Скорпион дёрнулся и завалился на бок.

— Так Вася принял смерть от рук супостатов, — с грустью известил Дарим.

— План такой, — мой голос прозвучал резко, вырывая их из ступора. — Богомолы быстрые, но лёгкие. Подбегаем, оглушаем и закидываем их в портал.

— А мечи у них игрушечные, — съязвил Сёма.

— А мозги тебе на что? Кидаешь камень, отвлекаешь, бьёшь палицей по башке и выкидываешь!

— Но их четверо! — не сдавался учёный.

— Сейчас будет меньше, — потирая руки, заулыбался Дарим. Его жук—носорог оправился от прошлой схватки и медленно пополз к свалке из тел.

Богомолы навели порядок в рядах муравьёв и начали озираться, щёлкая жвалами в поисках нас. И в этот момент жук проявил свою натуру — он мёртвой хваткой вцепился в ногу ближайшего богомола. Муравьи восприняли это как сигнал к атаке и всей гурьбой навалились на богомолов.

Это была мясорубка. Вихрь из хитина, жвал и костяных клинков. Когда всё закончилось, на поле остались лишь горы расчленённых муравьёв и два мёртвых богомола. Наш жук уцелел, но халтурил — продолжал упорно держать за лапу уже мёртвую тварь.

— Ну! Сёма! А ты говорил… — крикнул я. — Нас трое, их двое, один из которых ранен. Хороший расклад. Давайте быстрее, мне тут не нравится!

Я взял на себя почти целого богомола, мои товарищи — трёхногого.

Тварь была быстрой и яростной. Я парировал, уклонялся, но понимал, что в открытом бою на истощение я его не вывезу. Устал. Тогда, выждав момент после очередного удара, я совершил резкий выпад, ударил кулаком в глаз, чтобы дезориентировать, тут же схватил его за корпус, используя вес для рывка, провернулся и швырнул его в мерцающий зев портала.

Через пару секунд из портала, словно град, высыпалась горсть пуль. Они пролетели сквозь разрыв пространства, но тут же теряли всю энергию и с глухим стуком рассыпались по камням. Я подобрал одну. Нет, выходить туда — точно не вариант.

— Нам нужны жуки! — почти хором сказали мы с Сёмой.

— А богомола не хотите? — усмехнулся Дарим. — У меня силы на исходе. Ещё три—пять кукол, максимум.

— Нам нужно линять… искать коридор и затихариться, — поднял руку Сёма.

И в этот момент мы это услышали. Даже почувствовали. Низкая, нарастающая вибрация, идущая по полу.

— А это кто? — вырвалось у меня, хотя я уже видел, как из дальнего прохода выкатывается нечто огромное.

Шипоног. Гигантский. Он катился, как бронепоезд, и от его движения дрожали камни.

Вибрация от его движения отдавалась в костях, а сотни шипов на его теле превращали его в гигантскую катящуюся мясорубку.

Мысль “а не рвануть ли в портал?” на секунду показалась не такой уж и плохой.

— Бежим! — закричал я, рывком поднимая за шкирку оцепеневшего Дарима. — Есть пара коридоров, куда эта дрянь не залезет!

Шипоног ускорился. Скрежет его ног по камню слился в единый визг. Он пролетел мимо нас по инерции и начал тормозить только у самого портала. Эх, жаль, не подтолкнуть.

Я бросил Дарима и сделал резкий поворот. Побежал вдоль стены, где валялись големы. Сёма и Дарим уже замерли у входа в спасительный коридор.

— Ты чего?!

— Шумите! — прошипел я, отчаянно жестикулируя.

— Чего?!

Как объяснить двум интеллектуалам, что сейчас нужно просто орать и топать? При этом не орать самому.

— Ты нормально сказать можешь?! — не выдержал Сёма.

Его крик стал идеальной приманкой. Шипоног развернулся и покатился на них.

— Теперь бегите! — заорал я и кинул в тварь камень.

Шипоног затормозил, его тормозной путь составил метра два. Он повернулся ко мне. Я с криком бросился на него, закидывая камнями. Тварь начала разгон. Я ждал до последнего, а затем, когда до столкновения оставался всего метр, рванул в сторону. Шипоног, набравший скорость, не смог свернуть и влетел в портал. Наполовину.

Блин. Не удалось. Я выдохнул. Тварь, вылезла из портала изрубленная пулями, развернулась и попыталась покатиться на меня. Но когда у тебя нет половины ног, это тяжело. Шипоног завалился набок, беспомощно скребя уцелевшими конечностями по камню.

— Отличная тактика! — крикнул Сёма, вбегая обратно в зал. — Только за нами ещё один!

Я увидел второго, который был чуть поменьше и пошустрее.

— Бежим медленно! — начал я инструктаж на ходу. — Как только начнёт догонять, ускоряйтесь и у портала прыгайте в разные стороны!

В этот раз получилось идеально. Шипоног, увлёкшись погоней, на полной скорости влетел в мерцающий разрыв и исчез.

Я же принялся добивать первого. Длины моего меча едва хватало, чтобы поцарапать его панцирь. Пришлось методично отрубать ему лапы одну за другой.

— Стой! — остановил меня Дарим. — Если его перевернуть… оставшихся ног хватит…

— На что? — не понял я. — Он передвигается, катясь.

— Но если запустить перед собой такой шарик, то хана всем муравьям, — в глазах некроманта загорелся безумный огонёк.

— Идея хороша, — согласился я, продолжая свою работу.

И тут меня осенило. Я остановился.

Если Сила — это то, что делает нас живыми… если некромант может управлять мёртвой материей, пропитанной остатками Силы…

— Дарим! — я резко повернулся к нему. — Есть отличия, когда ты делал куклой человека или насекомое? Вот вопрос, который я должен был задать пару часов назад!

— Ну… если опустить всю теорию… то у них источник Силы не как у нас, в животе, а в голове…

В голове. Точно.

— Тогда вот тебе упражнение. Попробуй подчинить живого шипонога. Прямо сейчас.

— Я истрачу весь запас! — испугался Дарим.

— Тогда вот ещё один вопрос! — я перевёл взгляд на Сёму. — Как у Дарима вообще оказался запас, когда меня в клетке выкачали насквозь? Думаем, парни, думаем! И Дарим, не тормози! Получится захомутать его живьём — это наш путь на свободу! Понял? На свободу и жизнь

Я принялся расхаживать по залу. Мысли метались в голове.

— Существует теория, — Сёма стал ходить рядом, подражая мне, — что порталы соединяют только миры с близкими условиями. Поэтому Сила здесь, возможно, та же самая, но… У тебя, как у артефактора, её забрали, а у Дарима, некроманта, — нет. Значит, есть отличия в…

— В том, как она течёт, — закончил Дарим за него. — Я уже говорил. Разница в каналах и средах.

— Средах? — не понял Сёма.

— Средах и пятницах...— хмыкнул я, баронесса посылала Силу через воздух. Я через металл. Мне нужен артефакт.

И тут всё встало на свои места. Сила у тварей в голове.

— Ничего не понял, — покачал головой Сёма, — но!…

Я подошёл к самому здоровому богомолу и ударил в голову. Панцирь раскололся, и внутри я увидел тусклое синее свечение.

— О—о—о… — выдохнул Сёма. — Так вот откуда появляются кристаллы. Знаешь, Кирилл, ты только что подписал нам пожизненный смертный приговор.

Я наклонился и достал мешочек с синим кристалликом, размером с ноготь. Как только я вытащил его, он перестал светиться, и вся его энергия хлынула в меня.

— Что это?.. — прогудел я. Сила, чистая и концентрированная, наполняла мою кровь.

— Кристаллы силы… Ноги, парни! Быстро! — заорал Сёма.

Он рванул как угорелый, я не раздумывая, за ним. А за нами из углов зала уже поднимались десятки пауков—големов. Почуяв силу они устремились к ней.

Я мигом сообразил. Загнал всю только что полученную Силу в мёртвый меч и отшвырнул его назад. Пауки, как по команде, набросились на светящуюся железяку, замерли на мгновение и снова безжизненно опали. Мечь тут же погас.

— Видал? — выдавил я.

— Нам хана… — кивнул Сёма.

— Хорош ныть. Мы живы, голодны, но живы. И я нашёл, где брать Силу. Главное, не делать это рядом с големами.

— Сёма, — я повернулся к учёному. — Если ты сейчас не соберёшь всё это вместе и не выдашь стройную теорию, я буду считать тебя химерологом.

— Почему? — Сёма что—то жевал.

— Не люблю химерологов.

— Химерологи должны быть очень умными, иначе у них ничего не получится, — встал на их защиту Дарим.

— Я и не спорю. Просто… Сёма, если ты такой умный, что ты здесь делаешь? Тихо. Что—то приближается.

— Подумаешь, — раздухарился Дарим. — Закинешь его в портал, делов—то.

— Не, ребята, — я прислушался к вибрации. — На этот раз колокол звонит по нам.

Мы едва успели скрыться в коридоре за тринадцать вдохов до того, как мимо проползло нечто. Длинное, многоногое, огромное.

— И чего они вместе не ходят? — возмутился Дарим.

— Они друг друга не любят, — пояснил Сёма. — Это известный факт. Твари портала уничтожают друг друга.

— А это кто был? — спросил я.

— Многоножка.

— Да уж заметил… Сёма, ты что там постоянно хомячишь и нам не даёшь?

— Так вот, — Сёма сорвал со стены серый шарик. — Мох. В нём мало питательных веществ, зато есть вода. Я думал, вы знаете…

Вместо благодарности я сорвал со стены такой же шарик мха. Принюхался. Запах был отвратительным. Зажевал. Вкус был ещё хуже. Когда—то в детстве я на спор жевал полынь… какая же гадость этот мох.

Горечь во рту прочистила мозги. Я подумал. Такая махина, как многоножка, не может быть поворотливой. Особенно в этих узких коридорах. План созрел мгновенно.

Я нагнал её почти у самого выхода в наш зал. Разбежался и со всей дури врубился мечом ей в хвост.

Я слышал, как кричат зайцы. Слышал, как ревут химеры. Но я никогда не слышал, как орёт многоножка в замкнутом пространстве. Это был не звук. Это была ударная волна, которая едва не вышибла из меня дух. Если бы меч не застрял в её хитине, я бы там и упал, оглушённый и дезориентированный.

Многоножка в агонии выскочила в зал и резко развернулась. Её хвост, вместе со мной, пролетел через всю пещеру и влетел прямо в портал.

На долю секунды я увидел другую сторону. Зал приёма. Несколько опричников в лёгкой броне, которые убирали трупы богомолов. Я увидел, как их глаза расширились от ужаса, когда из портала высунулся гигантский, извивающийся хвост с вцепившимся в него человеком. Я даже не успел ничего сказать. Меня с чудовищной силой рвануло обратно.

А вот многоножке не повезло. Портал не любит частичных пересечений. Её просто порвало пополам. Передняя часть носилась по залу, поливая всё гемолимфой, а задняя — извивалась в предсмертных конвульсиях. Наконец, тварь, насколько это было возможно, пришла в себя, увидела причину своих бед… и как паровоз на всём ходу рванула на меня.Я не успел отпрыгнуть. Мы снова оказались в зале встреч.

Тут уж опричники не сплоховали. Загрохотали пулемёты. Стальные пули рвали хитин. Пока тварь дёргалась, она придавила пару из них к решёткам. Ничего, у них лекари есть.

— Спасибо! — кивнул я очумевшим лицам, в четыре удара отсёк голову твари, взвалил её на плечо и пошёл обратно в портал.

— Это надо было видеть! — рассказывал я парням. — Стоят, челюсти отвисли. Я ещё и не с первого раза голову отрубил!

— А башка—то тебе зачем? — так и не врубился Дарим.

— Сейчас и узнаем.

Я покатил тяжёлую голову в коридор, подальше от пауков—големов. Внутри, в отдельном мешочке из плоти, пульсировал кристалл. Он был пронизан венами, которые наполняли его густым синим светом.

— Что это? — прошептал Дарим.

— Это то, что дружина и опричники добывают в порталах, — Сёма снова достал платок и принялся протирать лысину. — Кристаллы Силы.

— Ты—то откуда знаешь?

— Я не знал. Только слышал слухи про “камень портала”. Синий, прозрачный и красный. А что это и откуда, понял только сейчас.

— И чего, это тайна? — Дарим стал дотошен.

— Это не тайна, — мой голос прозвучал жёстко. — Тайна — это то, что скрывают. А это — секрет. За такое убивают.

— Или рекрутируют в опричники, — раздался за спиной спокойный голос.

Мы резко обернулись. В семи метрах от нас, в сияющей белой броне, стоял рыцарь. В руках он держал ручную пушку двадцать пятого калибра.

— Я капитан смены, — его голос был усилен шлемом. — Вы тут шороху навели. Нашу “Скрипку” разбудили… и убили.

Я прикидывал шансы. В такой броне ему даже пулемёты не страшны. В голове билась одна мысль: нас отсюда не выпустят.

Капитан щёлкнул пальцами. Из—за его спины вышли ещё двое, в такой же броне, но с автоматическими винтовками.

Капитан снял шлем, и я увидел усталое, но волевое лицо. Он убрал пушку за спину, кинул шлем своему помощнику и подошёл к нам. Небрежно сел на корточки рядом с головой многоножки.

— Протянешь руку к кристаллу — отрублю, — мой голос был тихим, но твёрдым.

— Вариантов у вас два, — капитан проигнорировал мою угрозу, его взгляд был прикован к синему свечению. — Или помереть здесь, или принять наше предложение и стать опричниками.

— Полчаса назад у нас был один вариант, — я не дал никому вставить и слова. — Сейчас уже два. Кто знает, что будет через час? Или через день? Может, мы красный кристалл достанем. Или чёрный.

— Чёрный… — усмехнулся капитан. — Ну—ну. Про чёрный даже я не слышал. Что ж, счастливо оставаться.

Он развернулся и, не оборачиваясь, ушёл. Его подчинённые последовали за ним, и вскоре их шаги затихли.

— Э—э—э… я за!.. я согласен! — просипел Сёма, но уже в спину ушедшим. Это был шёпот отчаяния, адресованный мне. Демонстрация того, от чего я только что отказался от их имени.

— Ты придурок! — выдохнул Сёма, когда мы остались одни.

— Даже не представляешь, при ком я только не бывал, дружина, шиши, — усмехнулся я. — А вот при опричниках — ещё нет.

Из всего моего потока слов Сёма выделил для себя важное.

— Ты работал с шишами ? Так ты тоже учёный?

— Стоять. Замереть, — я сделал вид, что прислушиваюсь.

Все замерли. Тишина.

Я разорвал плотный мешочек. Кристалл внутри был синим, и в два раза больше первого. Я выдохнул и взял его в руки.

Мир замер.

Это было похоже на то, как чувствуешь кровь. На одно мгновение я увидел его жизненный путь: как он зародился, как рос, как подчинил себе носителя. Он не ощущал себя частью многоножки. Скорее, многоножка была его частью.

Вопросов стало только больше. Синий кристалл начал вливаться. Я ощущал его движение по крови. Основная часть потока устремилась в мою голову, к моему ядру. Как будто у меня есть похожее нечто. Остальное впитывалось в кости, мышцы, каждую клетку. Это заняло один вдох. И один самый длинный, разрывающий гортань крик в моей жизни.

Я рухнул на колени, тяжело дыша. Мир вокруг стал ярче, звуки — отчётливее.

— Ну и чего? — спросил обеспокоенный Дарим. Он, кажется, единственный не понимал масштаба произошедшего.

Я поднялся на ноги. Боль ушла, оставив после себя гудящую, пьянящую мощь.

— Наша задача, — мой голос прозвучал твёрдо и уверенно, — достать красный кристалл. Сдать его опричникам. И после этого — будем договариваться.

— И чего это значит? — поддержал вопрос Дарима Сёма.

Я обвёл их взглядом.

— Это значит, что нам надо найти самую сильную тварь в этом муравейнике. И убить её.

Глава 4

Что главное, когда охотишься на живца? Первое — самому не стать живцом. Второе: если уж ты самый быстрый и сам себя назначил приманкой, не беги быстрее, чем надо.

Мы охотились на многоножек. Через раз добывали синий кристалл, иногда — прозрачный. Я поглощал Силу кристаллов и бросался за следующей добычей.

У моих помощников была одна задача: сидеть на крупном камне и, когда многоножка проносится мимо, кидать в неё камни, отвлекая внимание на себя. Потом я разворачивался и наносил удар в уязвимое место, которое можно было назвать шеей. После этого мы дружно прятались, пока раненая тварь истерически металась по пещере, а когда она теряла силы — добивали её парой ударов.

Бежать нужно медленнее, делать вид, что спотыкаюсь, почти падаю… так многоножка ускорялась.

Почему именно многоножки? Пока никто другой не встречался так часто, с такими же кристаллами. Скорпионы были мельче и опаснее, кристаллов почти не давали. Муравьи — сплошная морока: по одному не ходят, кусают больно, а силы в них нет. Так что многоножки были единственным способом мне заряжаться.

Я пробегал мимо нашего укрытия. Сёма и Дарим уже держали наготове камни.

Внезапно многоножка совершила мощный прыжок, чуть не запрыгнув на камень. Почти. Её морда оказалась в паре сантиметров от лица Дарима. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Вот только я уже развернулся и бежал к ней, чтобы отрубить шею, а тут — хвост. Не пробегать же зря!

Хлёсткий удар почти отрубленного хвоста отшвырнул меня к дальней стенке. Очень удачно: удар был по касательной, и я просто сполз за крупный обломок камня.

На этот раз многоножка орала и бесилась долго. Потом ещё дольше вынюхивала нас, охотилась. Наконец, через пару часов, она утомилась. Почти отрубленный хвост дал о себе знать окончательно — многоножка издохла.

— Всё, Дарим, твой выход, — я кивнул на тушу многоножки. — Силы у тебя должны были восстановиться. Делай куклу.

— Ты представляешь размеры этой махины? — покачал головой некромант.

— Вот именно, что не только представляю — я на ней сижу. Запускай шарманку, пока туша не прокисла.

— Да это как раз не проблема… — Дарим замялся.

— А в чём проблема?

— В массе. Это самая крупная животина, она размером с пять скорпионов.

— Дело—то не в размере, а в умении. Мозги—то такие же…

— У неё — да. А вот в себе я не уверен…

— Так, Дарим. Не попробуешь — не узнаешь. А время истекает. Больше такого случая может не подвернуться. Понимаешь, что ты ничего не теряешь?

— Так сам попробуй! — огрызнулся Дарим. — Ты же ничего не теряешь! Запускаешь Силу, так же как в артефакт, только в голову. Ищешь подходящую структуру и дёргаешь за ниточки. Всё просто!

— Хм… — я реально заинтересовался. — А если предположить… Да, это должно быть интересно. Чем многоножка не артефакт?

— Не—е—ет… — вдруг очнулся Сёма. Сообразив, что я задумал, он бросился ко мне.

А потом мир исчез.

Моё сознание потекло по каналам. Как речка, как ручеёк, как ищейка, взявшая след. Я искал что—то похожее. Что—то важное.

Искал то, что уже вовсю тянуло меня к себе…

И меня затянуло.

Я оказался в море. Густое море тёплой Силы. Сначала я был лишь каплей, частью потока, а затем слился с ним воедино.

Я стал этим морем. Тяжело повернул голову.

Рядом копошились существа. Они были тёплыми. Одно лежит, два стоят.

Я приблизился и понюхал — пахнут так себе, тревожно. Наверное, и на вкус такие же.

Самый большой из существ обильно выделял влагу, но моря в нём не было. От другого тянуло так, будто он сам когда—то был морем, но пересох. А тот, кто лежит… Нет. К нему мне приближаться нельзя. Он может забрать моё море себе.

Тело слушалось неохотно. Приходилось подгонять его силой, сжигая резервы. От этого моё море становилось меньше. Мне это не нравилось. Я хотел, чтобы моря было больше. Больше тепла.

Я повёл жвалами, вынюхивая. Есть. Слабое, едва заметное дуновение чужого моря вдали. Я пополз туда.

Отчего—то вдруг дико захотелось протереть лицо руками. Я замер, соображая, как это сделать. Попробовал свернуться. Нет, не то. Жёсткие лапы скребли по камню, но не могли повторить нужный жест.

Море внутри меня непрерывно истощалось, нужно было торопиться. Где—то там, в темноте, меня ждёт новый источник. Я смогу погрузиться в тепло. Тепло — это жизнь.

Я полз и полз, уже впадая в отчаяние: моё море кончалось быстрее, чем я приближался к новому. Странные существа то отставали, то нагоняли. Я не чувствовал от них угрозы, скорее… они были моей свитой. Я — самый главный многоног.

Но энергия иссякала. Некоторые лапы уже не слушались, скользили по камню.

Прямо за поворотом — враги. Красные малявки. Шипят, пытаются вспомнить, кто их хозяин… Нет, у них свой хозяин, а у меня его нет. Зато в них есть крохи моря.

Я протиснулся в узкую нору и напал.

Их было много, но боли я не чувствовал. Главное — впитать тепло.

А вот этого муравья нужно прибить кулаком… Чем? Нет, лучше мечом… Что такое меч?

Далёкое море, которое я чуял, приблизилось.

Вот оно, прямо передо мной. Огромное вместилище Силы, закованное в толстые хитиновые пластины. Жук. Странное слово для этой горы.

Жук опустил ко мне свою жуткую морду, издал противный скрежещущий звук и отступил на пару шагов.

Затем приблизился и грубо сдвинул меня с места. Перевернул. Отодвинул в сторону, как мусор. Он не хотел делиться своим морем.

И тогда, на последних инстинктах, я впился жвалами во всё, до чего смог дотянуться, желая только одного — выпить его до дна…

Меня с силой вышвырнуло из чужого разума обратно в собственное тело. Удар был такой силы, что меня выгнуло дугой. Как меня колбасило — не передать словами. Ощущать себя многоножкой было странно, но вот возвращаться… Хотелось неестественно вывернуть руки и ноги, замереть и просто растечься лужицей по камням.

— Не трогай его, Сёма, ему нужно прийти в себя, — донёсся до меня голос Дарима.

— Зачем? — прохрипел я, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Ну, у тебя либо получилось бы, либо нет. Ты создал канал связи, — пояснил некромант. — Но либо многоножка перевесила, либо с непривычки ты застрял там, в её разуме. В следующий раз, если решишься, сразу возвращайся. Отходняк после такого очень неприятный.

— А ты… так всегда?

Мне было плохо. Морально, физически и, главное, магически. Ощущение истощения выкручивало внутренности.

— Нет, — Дарим покачал головой. — Я так глубоко ни разу не погружался. Вообще, после такого полного слияния можно и не всплыть… А ты ничего так, крепкий.

Я не стал уточнять, что у меня огромный опыт погружения в чужие жизни. Вот только раньше для этого мне нужна была кровь. Кровь…

Нужно обдумать это, но позже.

Я заставил себя сесть, огляделся и, наконец, встал на ноги по—настоящему.

— Я там вроде как жука завалил. Пошли проверять.

Правда, назвать это завалил было сложно. Огромная пещера встретила нас оживлённой картиной.

— Что это? — у меня даже названия не нашлось для бронированной махины, которая была намертво обвита тушей моей бывшей многоножки.

— Без понятия, — сглотнул Сёма. — Оно слишком большое для здешних проходов. Мы таких никогда не видели… и так глубоко не спускались.

— И оно ещё живое, — заметил я.

Гигантский клубок из переплетённых тел шевелился. Если многоножка просто рефлекторно сжималась на остаточных инстинктах, то бронированная штуковина внутри пыталась вырваться.

— Ну, чего ждёшь?! — засуетился Сёма. — Кирилл, руби башку и пошли назад! Тут такие огромные проходы, этих тварей может быть больше одной.

Я молча вытащил меч и протянул рукоятью вперёд Сёме. Тот благоразумно сделал шаг назад и поднял руки.

Правильно. Я на другое и не рассчитывал. Зато теперь он не сможет сказать, что мы завалили тварь вместе. Может, конечно, и соврёт, но только когда меня рядом не будет. В этом здоровяке я ещё не до конца разобрался. Слой первый — грозный великан. Слой второй — добряк, заводила и душа компании. Слой третий… хитрая ты луковица, Семён.

Я сделал пять шагов по кругу, оценивая клубок. Жук заметил меня и скосил огромный фасеточный глаз.

Я с размаху отсёк его. Нечего подглядывать.

Затем начал методично отрубать всё, до чего мог безопасно дотянуться. Шар из тел дёрнулся и покатился, но я проявил немного терпения и, улучив момент, отрубил твари голову. Удивительно, но башка у этой махины оказалась даже меньше, чем у многоножки, хотя сам жук был чуть ли не в два раза крупнее.

— Вот, — я поднял тяжёлую отрубленную голову за жвала, демонстрируя её парням. — Чем больше тело, тем меньше нужно мозгов.

— А нам нужно быстрее бежать! — Сёма резко побледнел и в панике махнул рукой мне за спину.

Я обернулся. Из тьмы широкого тоннеля в пещеру вползал брат—близнец только что убиенного жука.

Я не стал ничего говорить. Просто развернулся и рванул на полную.

БАМ!

Сзади раздался оглушительный грохот. Огромная бронированная туша на полном ходу врезалась в перешеек, в который мы как раз успели нырнуть. Жук не пролезал.

Но тварь не сдалась. Она отошла назад и с новым, леденящим кровь скрежетом и треском

ХРЯСЬ! БАМ! снова ударила в камень, расширяя проход и неумолимо приближаясь.

— Ноги, господа! — рявкнул я. — Ходу!

Мы бежали, а позади нас жук яростно колотил жвалами и панцирем в узкий проход, расширяя его под свои габариты. Казалось, даже в нашем зале приёма дрожит пол от этих чудовищных ударов.

— Ну чего? — Сёма остановился, уперев руки в колени, и тяжело задышал. Мы гнали без остановки минут двадцать.

Вслед за ним в зал на четвереньках вполз совершенно выдохшийся Дарим.

— Два варианта, — бросил я, оглядываясь на тоннель. — Закидываем отрубленную башку в портал, или сначала вскрываем, достаём кристалл, а потом закидываем. Оба варианта — так себе.

— Ш—ш—што… ты предлагаешь? — просипел Дарим, не поднимаясь с пола.

— Башка у этой твари меньше, чем у многоножки, и не такая страшная. Опричники по ту сторону могут не впечатляться. Вскрываем, забираем кристалл — он там точно есть, не зря же многоножка на него напала. А потом приводим сюда целого жука и запихиваем в портал.

Дарим даже тяжело дышать перестал. Медленно поднялся, уставившись на меня. Высказывать, насколько он поражён моей идеей, не стал.

— Знаешь, Кир... илл, — покачал головой Сёма, вытирая пот с лысины, — мне иногда кажется, что ты прожил несколько сотен лет, тебе просто скучно, и вот ты развлекаешься как можешь…

— Может и так. Вот только мы всё ещё живы, и у нас есть все шансы выбраться отсюда. А главное — с прибылью.

— А, — махнул рукой Дарим, сдаваясь. — Всё одно, ты прав. Мы как замок в ипотеку взяли: сейчас либо расплатимся, либо поедем батрачить на плантации кофейного тростника.

— Только давайте не здесь, — Сёма нервно покосился на гору мёртвых пауков—големов.

Мы отошли на безопасное расстояние, и я врезал палицей по черепушке убитого жука. Хрустнуло только с третьего раза — кость оказалась массивной, зато мозгов внутри — с гулькин нос. И малюсенький синий камешек. У любой многоножки они были больше.

Но когда я потянул за сияющий мешочек, за ним потянулась нить. Я дёрнул сильнее… и вытащил второй мешочек.

Он пульсировал густым, багрово—красным светом.

— Ох… ренеть, — Сёма просто сел на пол. — Я про красные кристаллы только слухи слышал. И то думал, что байки.

— И что эти слухи говорят? — спросил я, держа кристалл на весу. Вся пещера озарилась зловещим алым сиянием.

— Что есть такие камни… и именно они позволяют открывать и держать порталы.

Я осмотрел лица товарищей. Ни один не горел желанием стать испытателем.

— Если провести эксперимент, — начал я. — Прозрачные кристаллы — это малый объём Силы, она почти как моя. Синие — много концентрированной Силы, она жжётся, но впитывается. Что будет делать красная?

— Да! — у Сёмы загорелись глаза исследовательским азартом. — Давай, пробуй! Жуть как интересно.

— Ага, — закивал Дарим, делая шаг назад.

Я уже собирался ответить, когда раздался новый грохот. Брат—близнец жука выломал очередной кусок тоннеля. Я уже видел его бронированную морду в дальнем углу. Времени не осталось.

Я разорвал мешочек и сжал красный кристалл в кулаке.

Мир замер.

Я видел, как в абсолютном замедлении от потолка отрываются и падают крошки камня.

А потом огонь ударил мне в руку.

Он пожирал мою плоть изнутри, устремляясь по венам прямо к сердцу. Только жар и пламя. Движение было медленным, неспешным, неотвратимым. Это было похоже на то, как если бы я выпил кипящую смолу. Я никогда её не пил, но ощущения были именно такими. Если бы я мог орать — я бы орал так, что сорвал бы связки.

Но смола заполняла меня целиком. Она переваривала меня, пересжигала, перестраивала саму мою суть. Казалось, я сам стал огнём и сжигал себя заживо. Боль была абсолютной. Мозг пытался отключиться, но смола не давала этого сделать. Моё тело стало пламенем, сплавленным из памяти и агонии.

Резкий толчок в грудь. Взрыв внутри черепа. Время с размаху вернулось в свой привычный ритм.

— БЕЖИМ! — рявкнул я. Жук был уже в паре метров от выхода в наш зал.

Мы метнулись к самому порталу. Я на ходу подхватил развороченную башку первого жука и швырнул её прямо в мерцающее марево.

— Быстро! Всех големов в тот край, откуда вылезет жук! Я их активирую!

Сёма с Даримом сработали быстро. Они оперативно перетаскали дохлых пауков ко входу в тоннель.

Пещера ходила ходуном. Я стоял, сжимая в одной руке меч, а в другой — оставшийся синий кристалл. Красный растворился во мне. Или я в нём — вопрос точки зрения. Но одно я знал точно: что—то во мне сломалось и перестроилось. Глухая, хищная жажда Силы и крови поднималась со дна сознания, застилая разум.

Сёма нервно расхаживал взад—вперед. Дарим же… сидел на полу неестественно спокойно. Даже умиротворённо.

Меня слегка потряхивало — может, от отходника после красного кристалла, может, от предвкушения боя. А некромант сидит, разве что песенку не напевает. Мне вдруг так захотелось подойти и пнуть его, чтобы привести в чувство.

Пф—ф. Я мотнул головой, отгоняя лишние мысли.

Бам! В зал влетел увесистый осколок камня. Жук приступил к разбору последнего перешейка. До нас — метров пять.

Вообще, я рассчитывал, что опричники по ту сторону увидят башку новой, неизвестной твари и впечатляться. Но града пуль из портала так и не последовало. Значит, не стреляли. Прыгать к ним в слепую — крайний случай. Тем более, когда главная проблема вот—вот ворвётся в зал.

Бам!

Жук сдавал назад, прыгал вперёд, врезаясь в камень, а затем яростно работал лапами, сгребая породу под себя.

— Слышь, Дарим, — крикнул я, не сводя глаз с проёма. — Такого захомутаешь — и жизнь некроманта удалась!

— Почему? — меланхолично отозвался тот.

— Будешь подряды брать на прокладку подземных коммуникаций…

Бам… БАМ!

Стена рухнула. Жук проломил проход и по инерции ввалился в зал, подминая под своё гигантское пузо и камни, и гору сваленных нами големов. Идеально.

Я сжал кристалл и направил поток силы в големов под брюхом жука.

Активация. Тишина.

Я чувствую как синий кристалл истаивает, как сила бежит по моему телу, как.... как?

Я увидел жажду.

Это было красное марево над моей головой.

Оно напитывалось синим кристаллом, оно впитывало всю силу что была вокруг, ее было мало, мне нужно больше...

В глазах покраснело. Весь мир оттенки красного. Бледно красное камни, почти чёрные, пустые, бледно красная фигура рядом, ручеёк от неё ко мне мал, но я замер высасывая силу полностью.

Сбоку — зло и холод. Отсутствие света, отсутствие жизни — портал. Эту сущность я ненавижу — конкурент. Самый злобный и самый прожорливый, он такой же как я — его суть — жажда силы.

Я поднял взгляд, в нескольких метрах от меня застыло... то что некогда другая сущность назвала море.

— ЭТО МОЁ МОРЕ — зашипел я начиная движение.

Глава 5

Я осознавал себя лишь наполовину. Все человеческие чувства и эмоции выжгла Жажда.

И в этом была абсолютная свобода. От всего. Всё заменила Жажда, и она была мной.

Я бил кулаками. Голыми руками по каменному панцирю.

Хитин отдавался упругой волной, но теперь я видел то, что скрыто: как трещит внутренняя структура, как рвутся связи. Как Сила жука — его драгоценное «море» — по капле устремляется ко мне.

Удар. Треск хитина.

Жук вертелся, и это всё усложняло. Приходилось всякий раз начинать заново.

Удар. Нарушение связей. Разрыв ткани. Ещё удар!

Чем больше я бил, тем злее становилась моя Жажда. И вдруг я почувствовал, что что-то происходит. Кто-то пытается захапать моё.

— Моё! — зашипел я.

Краем глаза я заметил появившихся в зале людей в белой броне, но мне было плевать. Я отмахнулся от них волной чистой Силы, просто чтобы не лезли.

Жук, осознавая, что проигрывает, попытался отступить. Но големы-пауки, валявшиеся на полу, добрались до него. Я запустил Силу ровно в тех, кто оказался прямо под жуком, и они вгрызлись в его плоть, проникая внутрь.

— Нет... — прошипел я. Големы добрались до источника жука и теперь разрывали его изнутри, жадно напитываясь моей добычей.

Пришлось сделать шаг назад, силой воли обуздывая собственную Жажду. Големы не смогли поглотить «море» целиком, и большая часть всё-таки перешла ко мне. Но это была моя ошибка... Я мог бы взять больше.

Я наблюдал, как огромный жук тяжело оседает. Как заканчивается Сила внутри него, как холодные камни и воронка портала высушивают его окончательно.

Я потянулся разумом к големам и одним жестоким рывком забрал всё, что в них осталось. Мёртвые пауки снова превратились в пустой мусор.

Мой мир начал остывать. Пещера медленно восстанавливала естественные цвета. Красное марево рассеялось.

Впереди маячили люди. Много. Передо мной стоял капитан — судя по броне, тот самый, что приходил раньше. Он что-то говорил, но до меня доносился лишь глухой гул.

— Ненавижу порталы, — хрипло сказал я ему.

Капитан замолчал, внимательно глядя на меня. Видимо, решил, что я оглох от шума.

— Я говорю, порталы — это зло! Надо их уничтожать! — повторил я громче, почти срываясь на крик.

Капитан кивнул и показал большой палец вверх. Типа, согласен. Ну и отлично. Главное, чтобы всё было хорошо. А поскольку всем хорошо быть не может, значит, нужно оказаться в числе тех, кому хорошо. Железная логика.

Капитан снова кивнул, махнул рукой и показал на выход. А, понял. Он предлагает выйти отсюда.

Я только за. Мне бы помыться, а то я весь в... лучше не думать, в чём.

Я огляделся, окончательно приходя в себя. В пещере стало тихо. Пара бойцов осторожно осматривали тушу жука. Вот они удивятся, когда поймут, что внутри него абсолютно пусто.

Вот бы они удивились ещё больше, если бы узнали, что и внутри меня сейчас тоже пусто.

Пф-ф.

Я хлопнул себя ладонью по лбу. Ну что за бред лезет в голову на отходняках? Вообще, нужно было по-тихому слинять. Что-то взгляды, которыми на меня смотрели опричники, мне совершенно не нравились. Слишком добрые. Даже хуже — дружелюбные.

Я сам ровно с таким же взглядом у детей конфеты отбирал.

Я мысленно хмыкнул. А ведь и правда отбирал, было дело. Впрочем, покопавшись в памяти, я быстро нашёл себе оправдание: я же отбирал их исключительно потому, что сладкое вредит зубам! Чистая забота о подрастающем поколении.

Ладно, это всё ерунда и последствия магического истощения. Важно другое — заполнить ту пустоту внутри. Иначе она заполнится сама, и мне это очень не понравится.

Капитан снова помахал рукой перед моим лицом, привлекая внимание.

— Ненавижу порталы, — в третий раз сообщил я ему.

— Да кто же их любит! Пойдём, есть разговор, — ответил капитан.

— Куда? Нас же типа казнили.

— Вот и обсудим. Все заинтересованные лица уже едут.

— Знаешь, капитан, мне до этих лиц — как до Нихона раком...

— Нихон — это далеко, — философски согласился капитан.

Что может может быть лучше гор? Ничего. Только сон, еда, ванна. Опять сон, еда. Сон.

— Кирилл Демьянович, — в комнату постучался посыльный. — Вас ждут в переговорной.

Со своими товарищами по заточению я за эти дни так и не виделся. Обсуждать нам особо нечего, а переговоры проведём и без предварительных сговоров.

За те пару суток, что я отсыпался, я относительно пришёл в себя. А вот события, произошедшие в портале, наоборот, обрели дымку полного бреда. Как будто это был не я. Будто я просто наблюдал за всем со стороны и сам же искренне удивлялся происходящему. Бр-р... Даже думать об этом — уже бред. Я выдохнул и решительно выкинул всё из головы.

— Веди, Вальдемар!

— Себастьян, вообще-то.

— А знает ли Себастьян, вообще-то, как вредно перегружать мозги?

Я ответа не ждал, Себастьян его и не дал. Но по его кислому лицу было сразу видно — он со мной абсолютно согласен.

Когда же я замурлыкал под нос весёлую песенку: «Где мои крылья... где мои зелёные крылья...», Себастьян заметно ускорился.

— Не беги так, Себастьян! Бред опасен только тем, кто в него верит. Ну, и иногда лечащему врачу...

Так, что я несу? Всё, списали на нервное истощение и прекратили думать. Мозгу надо отдохнуть.

— Себастьян, а есть тут с кем подраться? — бросил я ему в спину.

И вот, я сижу в глубоком кресле. На самом деле удобном. Оно закрывало с трёх сторон, как кокон, позволяя полулежать, и я с удовольствием пил чай. В комнате за круглым столом стояло ещё шесть таких кресел. Нас трое — бывших смертников, и ещё четверо встречающих. Двое опричников: глава местного отдела и какая-то шишка из столицы. И двое то ли учёных, то ли магов-теоретиков, то ли магофизиков.

Уже полчаса как Сёма... простите, Семён Семёныч — объяснял, что именно мы сделали. Всякий раз, делая паузу, он косился на меня, но я хранил многозначительное молчание. Я вообще понятия не имею, что там с научной точки зрения случилось. Для меня слова Сёмы через раз становились откровением.

Не опасайся я перегрузить мозги, обязательно включился бы в дискуссию, но боялся снова сорваться на бред. Мне реально хотелось подвигаться. Пару спаррингов, бокс. Да, я вообще-то любитель самбо, но сейчас с удовольствием взял бы пару уроков бокса. Думаю, именно бокс отлично прочищает мозги.

— Значит, вы утверждаете, что видели красный кристалл у твари, которую назвали туннеле укладчиком? — подал голос один из учёных.

— Туннеле проходчиком, — поправил я. Хоть и не был уверен. Может, и укладчик.

— Так что с кристаллом?

Я наклонился вперёд, с интересом ожидая, что соврёт Сёма.

— Видимо, он не может контактировать с воздухом. Как только Кирилл его достал, он растворился. А потом сразу этот жук-проходчик появился, и мы побежали в зал.

— Ладно, допустим, — кивнул учёный.

Чем-то он напоминал мне мастера Лодуса. Хоть у него и не было татух, но чувствовалась та же обстоятельность и неторопливость. Он растягивал слова и делал веские паузы между предложениями.

— Что было дальше?

— Дальше мы перетаскали всех мёртвых големов к входу в зал. И как только жук вломился, Кирилл их активировал. Секунд десять — и они раскрошили жука. Но это уже видели вышедшие из портала опричники.

О как. Какая, оказывается, короткая и лаконичная история. Подумал я, задумчиво потирая левой рукой запястье.

Стоп. Браслет. А где мой браслет?!

— Да, — кивнул местный начальник опричников, прерывая мои мысли. — Но самое интересное: мы нашли вместилище кристаллов. Как и рассказывает Семён Семёныч, одно прикреплено к другому. Вот только кристаллов там не было. Ни синего, ни красного. Это-то и интересно. И это станет вашей задачей — разобраться, почему. Мы точно знаем, что сидящие здесь... добровольцы и будущие опричники... кристаллы не брали.

Вот так я и стал: добровольцем, исследователем и будущим опричником.

Ладно, наша песня ещё впереди. Сейчас я просто пью чай. Чужая правда или ложь меня пока не касаются.

Мы совместно пообедали, отдохнули, поужинали и много говорили. Особенно Сёма. Он вообще оказался очень весёлым и забавным малым. Не зря я сразу определил, что он душа компании.

Но главное — выяснилось много нового. По мелочам, но в целом картина для отчёта складывалась идеальная: мы, как отважные исследователи, вошли в портал, всё разузнали, героически сражались, много раз чуть не погибли, но благодаря грамотной работе командира отряда и моих помощников — выжили. Более того, мы открыли не только новый вид арахнидов, но и новый вид кристаллов — красные, которые растворяются на воздухе.

Я умею видеть ложь. Сёма не врал. Его история, особенно с момента, как я «прогулялся» в теле многоножки, отличалась от моих воспоминаний, но в целом звучала более разумно и логично. Я даже допускаю, что со стороны всё так и выглядело.

Наконец этот день, весьма насыщенный и информативный, подошёл к концу. Я уже собрался идти спать, когда нас остановили.

— А с вами вопросы мы ещё не порешали, — произнёс главный здесь опричник, Краснов Поликарп Андреевич, замглавы ордена по каким-то там важным вопросам.

Местный начальник, дядя Рустам, пошёл провожать научников, оставив нас одних.

Я со вздохом плюхнулся обратно в кресло.

— Та работа, которую мы хотим вам поручить, опасна и трудна, но Империя это высоко оценит, — начал Поликарп Андреевич.

— Поликарп Андреевич! Простите, но вас, видимо, не проинформировали, — с большим наслаждением я нашёл место и время вставить свои пять копеек. — Мы не ваши служащие. И не стремимся ими стать.

— Вот как? Странно. А по моим данным, вы именно на это и рассчитывали, когда вас привезли на казнь.

— Тут есть часть верной информации: мы те, кого не удалось казнить. Ваш портал нас не переварил.

— Да! — Поликарп Андреевич усмехнулся и крикнул в сторону дверей: — Слышал, дядя Рустам?! Портал-то у тебя подавился!

В зал вошёл дядя Рустам. Почему его все так называли — непонятно, но было видно, что Поликарп делает это с уважением.

— Да, Поликарп, так и есть... Потому я тебя и позвал. Хочу их в Академию засунуть. Больно от них шума много и мороки.

Судя по лицам моих товарищей, расклад казался им идеальным: они уже потирали ладошки и весело кивали.

— Ты хочешь, а они... он... граф Орлов, — Поликарп кивнул на меня.

— Я думаю, ты сумеешь найти ключик к молодому человеку, — добродушно прищурился Рустам. — В молодости не так много и надо. Власть, деньги, бабы, уважение и иногда выспаться и пожрать. Так, Кирилл?

Собственно, да. Дядя Рустам попал почти в яблочко.

— Ну, есть у него ещё кое-что. Дело молодое да горячее: месть. Но тут... точнее, там — Георгий Волков. Нынешний глава рода Волковых. Знаешь, где он сейчас сидит и с кем работает?

— Я вмешаюсь, если вы не против, — подал голос я. — Где сидит Волков?

— Имперская научная академия химерологии. У него там важный проект, — Рустам хмыкнул. — Тут тебе даже Император не сразу поможет.

Я закрыл глаза. Нужно подумать.

То, что сейчас происходит, не похоже на сделку. Это ультиматум. Что я могу сделать? Что я хочу? Или, как обычно, ввязаться в драку и посмотреть, куда выведет кривая?

— В таком случае, по рекомендации дяди Рустама, моё предложение для всех: поступление и обучение в Академии опричников. Получение офицерского звания. И опасные, очень опасные задания, — продолжил Поликарп Андреевич.

— Я не пойду, — принял я решение.

— Обоснуйте своё решение, граф, — ничуть не удивился дядя Рустам.

— Свобода!

— Свобода — такое сладкое слово и абсолютно юношеский бред, — усмехнулся Рустам. — Что вы понимаете под свободой? Творить, что взбредёт в голову? Это возможно только в Диких землях чудейцев. Убивать всех, кто вам не понравился? Это не получится даже там, разве что в резервациях агрумов. Везде, где есть хоть какая-то власть и порядок, вы не получите свободу. В лучшем случае вам просто нассут в уши про неё, чтобы мозги загадить.

Он выдержал паузу.

— Но мы уговаривать не будем. Вы провели в портале три дня. Молодцы. Не согласны с нашим предложением — добро пожаловать обратно. Вы, конечно, разворошили там гнездо, и сейчас зал встречи часто посещают разные твари, но, думаю, мы найдём возможность вас туда безопасно проводить.

Собственно, что и ожидалось. Либо делаешь, что говорят, либо иди и умри.

На что можно решиться для спасения своей жизни? На всё, что это спасение включает. Я встал с кресла и подошёл к окну. Стемнело. Были хорошо видны огни далёкого города. Большой город. Тверь.

Выбор небогат. В портале я прошёл по самому краю. Даже заступил за него пару раз. Та растущая пустота внутри — тому подтверждение. Вернуться туда — значит стать одной из тварей портала. И эта тварь будет не кузнечиком. Этой тварью буду я.

Разбить окно, выпрыгнуть и убежать? Вариант. Уже третий...

— Я хочу возродить свой род! — произнёс я, не оборачиваясь.

— Это не составит труда, особенно после суда, где вас официально признали живым графом Орловым, — ответил дядя Рустам.

— Как это будет стыковаться со службой в опричнине?

— Количество ваших возможностей будет напрямую зависеть от вашей полезности нам, — вставил Поликарп Андреевич.

— Мои возможности зависят от моей Силы.

— В том числе. Но не забывайте, граф: как бы ни был силён отдельный человек, род или клан — Общество всегда сильнее. Хотите жить в нём — придётся подстраиваться!

«Или перестраивать общество», — подумал я. Почему-то вспомнился мой первый портал и мимолётное желание настроить психушек.

— Не можешь сломать — возглавь! — усмехнулся я.

— Хорошие, сильные мысли. Но недалёкие. Впрочем, вам простительно, — парировал Рустам. — Сломать всегда проще. Но потом нужно строить новое, а это мало у кого получается. А вот чтобы «возглавить», придётся пролезть по таким... заповедным местам, что в итоге станешь ничем не лучше тех, кто сейчас у руля. Деньги и власть не меняют людей — они выкристаллизовывают то, что уже есть внутри. В вас есть жажда власти. Я это вижу.

Они отвечали попеременно, будто перекидывали мяч, и оттого спорить с ними не получалось. Да и просто не было необходимости.

— Хорошо. Как маг может учиться в Академии и работать в структуре... антимагии?

— Не антимагии. А против враждебной магии, — поправил Рустам. — У нас есть и маги, и антимаги, и всякой твари по паре. Наша задача — ограничивать дебилов, возомнивших себя сильнее и умнее других.

Последнее дядя Рустам произнёс с особой усмешкой. Глядя прямо на меня.

Это да, есть такое. Когда считаешь себя умнее других — это явный признак надвигающегося дебилизма. Я подумал ещё раз. Нет, я-то точно не такой! Я вообще предпочитаю не думать, а сразу делать. Сразу бить.

— Хорошо! Но...

— Вот на «хорошо» мы и остановимся, — кивнул Поликарп Андреевич. — В любом случае, если что-то пойдёт не так, если вас по отдельности или всех сразу что-то не устроит — для вас всегда открыты все прелести портала.

— От себя лишь добавлю, — по-доброму улыбнулся дядя Рустам. — Как ректор Академии опричников, на территории которой мы сейчас находимся, я буду рассматривать вас как единое целое. Косяк одного — косяк всех. Отчисление за неуспеваемость одного — портал для всех. Дисциплины это тоже касается.

— А, ну и ладно. Сбежать я всегда успею, — хмыкнул я.

— Поспешу вас расстроить, дорогой граф. Сбежать не получится. Заборов тут нет, всё держится на честном слове, доверии...

Дядя Рустам рассмеялся густым, бархатным смехом.

— ...И немножко на артефактах!

Точно. Этому дяде бороду и тулуп — вылитый Дед Мороз будет. Только с пулемётом.

Дядя Рустам дважды хлопнул в ладоши.

— Время позднее, пора и спать. А вам, как опоздавшим с зачислением на месяц, предстоит ещё очень много работы.

В комнату чётким шагом вошёл сержант.

— Иванов! — кивнул ему Поликарп Андреевич.

— Сержант, — дядя Рустам сделал грозное лицо. — Вот твоя последняя команда и твой последний шанс. Рекруты: Кир — маг артефактов, Дар — некромант, и Сёма — аналитик. С сегодняшнего дня — это наши лучшие ученики.

Глава 6

Сержант мотнул головой в сторону двери:

— На выход, салаги.

Стоило нам выйти в коридор, как сержант с разворота мощно прописал Сёме в челюсть. Видимо, выбрал самого здорового из нас для демонстрации.

— Слушаем и запоминаем! Тут вам не там. Я для вас — самый главный. Остальных шлите лесом.

— Даже дядю Рустама? — невинно поинтересовался я и тут же сместился в сторону, пропуская летящий в меня кулак.

— Для умных: дядя Рустам — это ректор Академии! Называть его так могут... о—о—очень немногие. Ещё раз: если вы из армейских — забудьте. Здесь не армия. Здесь личная ответственность и групповое наказание.

— А что значит «всех остальных посылать лесом»? — наконец—то проснулся Дарим.

— Молчать! Слушать и выполнять мои команды! Вопросы есть?!

— Звать вас как? — спросил Сёма, потирая челюсть. Удар он пережил очень достойно. Было видно, что сержант старался: пробил сильно, но так, чтобы не сломать кость. Сёма отнёсся к этому так, будто просто чихнул не вовремя. И это злило сержанта.

— Не надо меня злить, салаги... Тас. Меня звать Тас.

— Так точно, сержант Тас! — тут же радостно выпалил я. — Всё понятно, сержант Тас! Мы готовы, сер...

Я вновь увернулся от затрещины. Ладно, кроме меня никто не посчитал это забавным.

— За мной. Ваши шмотки где?

— Кто бы знал, сержант Тас.

— Из какой дыры вас вообще вытащили и сюда направили?

— Из самой нижней. Из портала, что тут внизу, господин сержант...

Тас резко остановился и посмотрел на меня.

— Я не знаю, чего ты добиваешься, Кир. Но ты имеешь все шансы этого добиться. А то, что вы из портала... забавно. Не делает вас уникальными, но забавно.

— Есть кто—то ещё в Академии, кто прошёл через портал? — удивился Сёма.

— Вы даже в страшном сне не представляете, кто есть в Академии.

— Все ученики проходят через портал, — хмыкнул сержант. — Вот ваша ячейка.

Он указал на дверь. Я заглянул внутрь. Там стояли только две кровати.

— Не переживай, Кир, это четырёхместный номер, так что будет ещё веселее. Заходим, располагаемся. Подъём через пять часов. Приятного сна!

Мы сняли матрасы, перенесли одну деревянную кровать на другую, освобождая место, и легли поперёк. В тесноте и ноги на полу, но спать можно. Если бы ещё не этот здоровяк Сёма, который решил: раз мы не в портале, то можно храпеть как трактор.

Я закрыл глаза, погружаясь в дремотные рассуждения...

— Подъём! — рёв сержанта ударил по ушам, как корабельная сирена.

Я подскочил, не соображая, кто я и где нахожусь.

— Бегом! — орал Тас, срываясь с места. — В душ!

Нет, это был не душ. Мы бегом, прямо в одежде, пронеслись через длинный коридор, где со всех сторон хлестала вода. Ледяная, тёплая, горячая, снова ледяная. Воды было столько, что мы будто бежали по дну реки.

— Быстрее! — орал бегущий рядом с нами абсолютно мокрый сержант.

Следующий коридор — нас обдало шквальным ветром. Почти просушило.

Комната.

— Раздеваться! Всё снимать! — скомандовал Тас, на ходу скидывая свою форму.

— Бегом марш!

Дальше мы бежали уже без сержанта. Вновь коридор воды и ветра.

Следующая комната. На скамейках лежала новая одежда. Трусы, майка, штаны, гимнастёрка. Всё одинакового, унылого серого цвета.

— Гимнастёрку в штаны! Ремень! — командовал догнавший нас Тас.

Одеваемся, оправляемся. Бежим дальше.

Кабинет. Женщина—лекарь смотрела на нас заспанными глазами.

— В коробку, — она кивнула Сёме на металлическую капсулу у стены. Сёма еле туда втиснулся. Дама закрыла дверцу, подождала пару секунд, открыла. — Следующий.

Я зашёл внутрь. После закрытия дверей я почувствовал плотные потоки Силы. Они, как лучи сканера, прошили меня насквозь. Магический рентген.

— Дальше! — скомандовал сержант, и мы влетели в следующий кабинет.

— Садитесь, — за столом сидел скучающий лейтенант. Сержант передал ему бумаги от медика.

— Рекрут Дар, — начал читать лейтенант. — Возраст?

— Двадцать восемь.

— Вид дара и возраст инициации?

— Управление мёртвой органикой. Восемнадцать.

Лейтенант черканул в бланке.

— Рекрут Кир! Возраст?

— Восемнадцать.

— Вид дара и возраст инициации?

— Управление Силой. Восемнадцать.

Ну а что ещё я мог сказать? Впрочем, лейтенанту было плевать, он просто записывал.

— Рекрут Сёма.

— Тридцать один. Без дара.

Лейтенант убрал бумаги в стол.

— Вы претендуете на зачисление в Академию опричников. Для прохождения тестовых экзаменов вам даётся одна попытка. Вы можете выбрать уровень сложности от минимального до...

— Уровень: Максимум, — отрезал сержант Тас.

— Ясно. Испытания индивидуальные, состоят из двух этапов...

— Первый этап — портал — они прошли, — перебил сержант.

— Ясно. Второй этап...

— Собеседование с ректором — прошли.

— Ясно! — лейтенант со вздохом достал из ящика и положил на стол трое массивных часов. — Вы прошли испытания и зачисляетесь в Академию. Все права и обязанности вам доведены. Правила Академии известны. Вы опоздали на сто двадцать занятий. У вас есть три месяца, чтобы наверстать упущенное, после чего к вам будут применены штрафные санкции — отчисление.

— Часы надели! — рявкнул Тас.

Я взял их в руки. Артефакт. Тонкая работа: слежение и оповещение в одном корпусе.

— Вы опоздали на формирование боевой пятёрки на месяц. Вам следует до конца дня вступить в любую пятёрку. Иначе — отчисление.

— Пятёрка сформирована из присутствующих здесь, — снова влез сержант.

Лейтенант удивлённо поднял бровь:

— Вас... четверо. С учётом сержанта. И вы из разных направлений обучения. Как будете сдавать боевые нормативы?

— Усиленно тренироваться.

— Ясно.

Сержант Тас поднял нас в такую рань ещё и для того, чтобы сообщить: на довольствие нас поставят только в обед. Значит, нормально поедим мы только на ужин. Да и то, если повар будет в духе.

А сейчас — руки в ноги и идти готовиться к первому учебному дню. До которого было ещё целых три часа.

По моему скромному мнению, думать на голодный желудок вредно. По крайней мере, для самого желудка.

— Доброе утро, уважаемый! — с самой обаятельной улыбкой я зашёл на кухню.

— Иди, куда шёл... уважаемый, — так же «весело» послал меня повар. Щупленький мужик с колючим взглядом и в колпаке, который был явно больше его головы и держался чисто на ушах.

— Я пришёл с миром! — я поднял руки. — Помочь, может, чем?

— Судя по форме, ты ученик. А судя по тому, что ты здесь в такую рань... ты прохвост. Чего надо? Доппаёк? Это всё через сержанта, — пробурчал повар, грустно вздыхая над горой нечищеной картошки.

— А просто помочь, как человек человеку? Мы только прибыли, сегодня без еды остались. Вот... можем помочь друг другу. Быть полезными.

— Какая от вас польза? Только жрёте и жрёте...

— Можем картошку почистить, — прикинул я объёмы. Огляделся. — Или вон кастрюли помыть... А то поди проверка не одобрит.

— Проверка? — мгновенно насторожился повар.

— Меня Кирилл звать, я тут краем уха слышал...

— А я тут Петрович. Так что с проверкой?

— Это только слухи... Но из столицы какая—то шишка сейчас на территории крутится. Поликарп Андреевич. Вот...

— У вас там слухи, а у меня... Хорошо. Посуду — всю вымыть. Картошку — всю почистить.

— Щас, уважаемый. Пять сек!

Я мигом приволок своих мужиков.

— Так, распределяем обязанности. Я договариваюсь. Сёма, ты моешь посуду. Дарим — чистишь картошку.

— Чёй—то я? — возмутился некромант.

— Ладно. Ты, Дарим, картошку чистишь. Ты, Сёма, посуду моешь. А я договариваюсь, чтобы нас покормили, и защищаю вас от монстров. Но учтите, в следующий раз с монстрами будете разбираться сами!

Справились быстро. Правда, пришлось всё—таки помогать Дариму с чисткой. Зато я смог на сугубо научных фактах убедить Петровича, что глазки из картошки выковыривать не нужно.

— Не понял, — мотал башкой повар. — Почему полезнее—то?

— Ну смотри. С выковыриванием глазков Дарим чистит одну картофелину за двадцать две секунды. А без них — за восемнадцать. Четыре секунды чистой пользы для Академии!

Петрович лично проверил с секундомером. Разница получилась в три секунды. Но глазки всё равно заставил вычищать.

Зато накормил от пуза.

— Из—за тебя чуть на занятия не опоздали, — ворчал сытый Сёма, ведя нас по лабиринту коридоров.

— Да у нас ещё двадцать минут! — возмутился я. — К тому же, мы завели полезные связи в стратегически важных местах.

— Почему в стратегических?

— Не поесть, Дарим — для моего юного, развивающегося тела, которое тратит все силы на учёбу, это трагедия именно стратегического значения!

Мы вошли в аудиторию. Шесть парт по пять мест. Я сразу вычислил пустую заднюю и направился туда.

— О! Воробей! Ты тут как оказался?

Дорогу мне преградил атлетического вида парень с улыбкой от уха до уха. Судя по всему, мой давний знакомый по камере смертников. Скворцов.

— Чё, Воробей, не узнал?

Тон мне сразу не понравился.

— Воробей! Приятно познакомиться. А меня Кирилл зовут.

Шутка так себе. На троечку.

— Не понял, — набычился парень, блокируя проход.

— Не переживай, мы тут как раз для этого. К выпуску начнёшь понимать больше. Ты ж ещё салага, тебе простительно. А вот прозвище я бы поменял. Тебе оно, конечно, идёт, но...

Я резко пригнулся, пропуская летящий слева кулак, заблокировал локтями встречное колено и просто жёстко пихнул его плечом, сдвигая с дороги.

— Что тут происходит? — в кабинет вошёл преподаватель. Все моментально встали.

— Новенькие, — я пожал плечами, занимая место. — Первый день тут. Знакомимся.

— После урока... на перемене. А лучше в зале или на полигоне. Тебе, Скворцов, будет полезно, — бросил препод.

— Может, Воробей и нормально. Но точно лучше Скворца, — прошептал я достаточно громко, чтобы услышал весь класс.

Не рассчитывал, что будет смешно, но пару заинтересованных взглядов поймал. Один многообещающий — от Скворцова и его пятёрки. И ещё один — от голубоглазой блондинки с соседней парты. У них там вся пятёрка из блондинок состояла.

— Проходите и садитесь, не задерживайте. Мне о вас уже доложили, — сказал препод. — Наша сегодняшняя тема: Теория общего портального поля. Открываем тетради, пишем.

Я посмотрел на Сёму. Тот с видом великомученика достал из своей сумки тетрадь и ручку для меня.

Это был самый нудный предмет в моей жизни. Возможно, потому, что я понимал слова препода только через раз, и то в основном предлоги. Меня клонило в сон, но я с честным видом пытался записывать. Как это сделать, когда не понимаешь, какая буква за какой идёт в термине «магофизика»? Ощутил себя макакой. Знаете, у них иногда бывает такой очень осмысленный, но абсолютно пустой взгляд.

Преподавателя звали Пирожин Вадим Савельевич. Он читал лекцию так долго, что казалось, прошло часов пять.

Зато долгожданная перемена внесла сразу несколько вводных.

Как только Пирожин вышел, в меня полетел стул. Причём не от Скворцова, а с другого края их парты.

Я вступил в честный и слегка неравный бой. Порадовало, что Дарим мгновенно встал справа, прикрывая фланг, а Сёма перехватил летящий стул на лету.

— Замерли все! — прошипел я, вливая в голос щепотку Силы. Так применять давление я научился в последнем бою. Отлично поднимает настроение.

— Вы чё, зверьки, давно мяса не жарили? — понёс я, глядя им в глаза. — Тварей зубами не рвали? А мы только вчера из портала вышли. Пошли, решим, кто из нас больше скорпионов голыми руками загрызёт!

Драться хотелось дико. Руки, мышцы, мысли — всё требовало выхода. Стоило только подумать о бое, как внутри вспыхивала Жажда крови. Я мог сдержаться. Только... зачем?

— Ты... сам... — начал расправлять плечи парень, кинувший стул.

— Хочешь помахаться? — я чуть сбавил Силу в голосе. — Легко. Пошли на полигон. Или хочешь прямо здесь замечание схлопотать?

Точно, нам же нельзя нарушать дисциплину. Парни у меня молодцы: в бой первыми не лезут, но бока прикрыли чётко.

— Завтра! — рявкнул вожак Скворцов. Парень был силён: он сопротивлялся моему ментальному давлению, даже не понимая, чему именно сопротивляется. Я, честно говоря, и сам пока до конца не понимал. — Завтра полигон. Вам крышка.

— Вот и договорились. Завтра, — я полностью убрал давление.

Скворцов увёл свою пятёрку в коридор. Я сел на место.

— Сёма, что за полигон такой?

— О, для тебя ерунда. Имитация портала. Обычно туда тварей запускают, но могут и дуэли устраивать. Видимо, завтра будет дуэль.

— Дуэль — это хорошо, — я повернул голову к соседней парте. — Да?

Блондинка мило улыбнулась.

— Вас Костян завтра на молекулы разберёт. На полигоне нет блокировки магии!

— Сёма! А с чего она тут сейчас блокируется? — зашептал я.

— Конечно блокируется, это же Академия опричников! Защита от таких, как мы.

— А вас, барышня, как зовут? — я снова повернулся к девушке.

— А меня не надо звать, — она обворожительно оскалилась, демонстрируя два ряда острых, как иглы, зубов.

Девчушка, сидевшая за ней, показала такие же.

Я чуть с досады не плюнул. Ну что за жизнь? Как только красивая барышня — так то киборг, то шиша, то вообще...

— Сёма! — прошипел я. — Что за вид?

Сёма почесал лысый череп.

— Упырь

— О—о! — с глубоким уважением покивал я девушкам. — Сёма, упырь — это типа нежить?

— Ты вообще в школе учился, Кир?! Нежить — это куклы некрасов. А упыри через кровь Силу пьют. И воспоминания. Как только мы с тобой экзамены сдавать будем...

Пф—ф—ф. Я шумно выдохнул и ненароком провёл языком по своим зубам. Нормальные. Человеческие. Но... Жажда крови во мне была. И воспоминания через кровь я, можно сказать, тоже пил. Получается, я теперь тоже немножко упырь?

Вторым уроком была «Биология тварей». Седой препод Астар Клавий Шнец ходил по аудитории, раскачивая головой, и говорил заунывным тоном, почти без жестикуляции. Зато с отборным матом и такими примерами из практики, что прямо заслушаешься. Я даже не записывал — просто слушал и восхищался слогом.

На примере некоего «ооста» Астар Клавий рассказывал об основных отличиях монстров от людей. Если в двух словах: отличий нет. Но есть нюансы. Белок в фазе вырабатывает лигнин и... В общем, мрак полный.

И всё. В первые полгода обучения — только теория порталов и биология тварей. Зато было много движения.

Я с радостью выдохнул, когда после теории нас забрал сержант Тас на физподготовку. Зря радовался. Я просто не думал, что в человеческом теле есть такие мышцы, которые, если болят, не позволяют не то что идти, но даже стоять. И это всего за час двадцать!

Десять минут бег. Десять — силовая. Десять — снова бег. Причём бег через тот самый коридор с душем. Учебные костюмы оказались «отличными» — они натирали всё то, что не успело устать.

Когда прозвенел звонок на большую перемену перед обедом, я даже не смог заставить себя встать и пойти к Петровичу. Просто лежал на полу в коридоре и обсыхал.

Я перевернулся на бок, чтобы посмотреть на своих товарищей. Красно—зелёные пятна перенапряжения с лысины Сёмы уже сошли, а вот Дарим был пугающе серого цвета.

Кряхтя, поминая трёхэтажными выражениями почему то Астара Клавдия, я подполз к некроманту.

Стоп. Сначала мне показалось, что Дарим просто уснул глубоким сном. Однако кое—что привлекло внимание: лёгкое, почти незаметное посинение губ. Капельки ледяного пота на лбу. Дыхание... я его почти не видел. Оно было едва слышимым, поверхностным, будто жизнь медленно угасала. Сердце не выдержало нагрузки.

— Сёма! Подъём! Дарима срочно в медчасть!

Шипя от боли в мышцах и ругаясь, Сёма кое—как встал. Я огляделся. Никого. Все на обеде. Куда бежать?!

Я подхватил Дарима и взвалил на спину. Тело, до этого считавшее, что не может двигаться, поняло, что сейчас не до капризов, и отключило боль.

— Сёма! Не тормози! Куда?! — почти кричал я.

— Туда! — Сёма указал направление.

— Беги вперёд, предупреди! — прохрипел я.

Огромными шагами Сёма умчался по коридору. Я тащил некроманта, считая шаги. Десять, двадцать, тридцать... Дарим с каждым шагом тяжелел.

— Нету! — Сёма вылетел мне навстречу.

— Чего нету?! — я не останавливался. Знал: если встану — упаду.

— Медика нету! Закрыто!

Глава 7

— Ищи, Сёма! Выбивай двери, ищи! Нам Нужен медик!

Я не донёс Дарима всего пару метров до закрытой двери лазарета. Ноги подкосились, я рухнул на пол, и Дарим придавил меня сверху. Я бережно перевернул его. Никто не бежал нам на помощь. Я приставил пальцы к его сонной артерии. Чуть... Едва заметное, рваное биение. Как будто на каждый удар сердце по крупицам собирает остатки жизненной Силы.

Какие варианты? Ждать нельзя.

Я положил руки ему на грудь и запустил внутрь свою Силу. Пробежался по венам... Ничего не понятно. Должно быть что-то... Я просто влил силу прямо в сердце.

Оно дёрнулось, как от удара током. Не то. Но хотя бы бьётся.

Я сосредоточился. Подстраиваясь под ритм собственного пульса, начал дозированно посылать импульсы Силы в сердце Дарима.

Толчок. Сила. Толчок. Сила...

Мы вроде как даже вышли на стабильный ритм.

— Взяли! — резкий голос медика Герды вырвал меня из транса. — Положили на кушетку! Пульс... слабый, но стабильный.

Я осел на пол. Рядом тяжело плюхнулся Сёма.

— Выживет, — раздался над нами спокойный голос сержанта Таса.

Что можно сказать человеку, который радуется, что курсант, которого он только что довёл тренировкой до клинической смерти, выживет? Ничего. Я только молча кивнул. Впрочем, он и не спрашивал. Утверждал. И от этого действительно стало как-то легче.

— Забирай своих, Тас! — из кабинета вышла Герда. Я смотрел на неё, пытаясь сфокусироваться. В глазах двоилось от магического истощения.

— С этими двумя всё нормально, а вот с этим чего делать? — Тас кивнул на откачанного Дарима.

— Полевая медицина, Герда Ивановна! — попытался отшутиться Тас.

— Всё ты, Тас, со своими экспериментами на грани...

— Зато живы! И живее всех живых, да, Герда?

— Забирай и проваливай, — грубо оборвала его лекарша, но посмотрела вслед по-доброму.

Пошатываясь, будто после недельной пьянки в общаге, из процедурной вышел розовощёкий Дарим. Он расплылся в широкой улыбке. Блин, да он похоже реально пьяный! Шатается. Но подняться и поддержать его я не смог.

Сержант сам усадил Дарима рядом с нами на пол.

— Тс-с-с! Сидим тихо, а то выгонят, — Тас достал из кармана три маленьких прозрачных кристалла Силы. — Вот. Положить под язык и молчок, пока не растворятся. Считайте, первый экзамен вы сдали. Осталось ещё восемь.

Сержант подмигнул, приложил палец к губам и прошмыгнул обратно в кабинет лекаря.

— По-моему, мы тут в виде цветочков оказались, — вдруг захихикал Дарим.

— Тс-с, — зашипел на него Сёма. И тут же сам глупо улыбнулся.

Да не может быть. Сёма тоже пьяный? Это или кристаллы так действуют, или... Мне вдруг до одури захотелось спеть во весь голос.

Ментальное воздействие! — тут же определил мой мозг. И как только я это осознал, сразу полегчало.

Где источник?

Я завертел головой. В коридоре никого. Из-за двери? Сержант? Да нет, не похоже на его стиль.

— Парни... ползём со мной... туда, — я мотнул головой в сторону выхода из крыла.

Мы поползли на четвереньках. Я чётко осознавал чужое влияние и постоянным усилием воли прерывал вызываемое им действие — желание петь. А вот Сёма с Даримом уже что-то тихонько мурлыкали каждый себе под нос.

Мы отползли метров на десять, но влияние не спало. Значит, дистанция не решает. Нужно что-то менять.

— Ложись, — отдал я команду парням и с выдохом наслаждения растянулся на холодном полу.

Я не могу определить, кто и откуда бьёт. Не могу убежать. Зато я могу ударить в ответ прямо там, где происходит воздействие — в своей собственной голове.

Я расслабился, концентрируясь на дыхании. Всё внимание на выдох. Считаем выдохи. Краем сознания я наблюдал, как мысли успокаиваются, тело тяжелеет и оплывает в полусон.

И в этой звенящей пустоте я её увидел. Тонкую ментальную ниточку.

— Вот ты где, — мысленно усмехнулся я и схватил её.

Не могу найти тебя физически? Найдёшь ты меня сама!

Я принялся быстро, ускоряясь с каждым мгновением, наматывать эту ниточку на воображаемую катушку внутри своего разума. Я тянул чужое сознание на себя.

Ч-ч-ч... БАМ!

Нитка лопнула от перенапряжения.

Но в этот короткий миг отдачи перед моим внутренним взором чётко вспыхнуло лицо того, кто за нами следил.

Маруся?!

— Значит, давайте подумаем, — сержант Тас сидел на стуле, мерно покачивая ногой. — Я во время утренней тренировки вас так... хм... затренировал, что Дарим решил помереть. Вы решили его спасти. Утащили в хозяйственный коридор, где, по-вашему, находился лазарет. Там его откачали, и вы все дружно легли спать прямо на полу. Я всё верно понял?

Мы стояли вдоль стеночки по стойке «смирно». Голова после ментального удара трещала нещадно.

— Угу, — сказал я и кивнул. Зря. Не стоило так резко башкой двигать.

— И этот... прискорбный факт помешал вам прибыть на мои занятия после обеда?

— Угу, — повторил я уже без кивка.

— Что-то ещё?

— Да. На нас навели морок. Скорее всего, шиша.

— Это тоже вывод на основе ваших... чувств?

— Так точно!

— Радует, что вы понимаете, что это был морок, — хмыкнул Тас, поднимаясь. — Что не радует меня — вы поддались на этот бред. Что не радует вас — это не спасёт вас от дисциплинарного взыскания. Первого в вашей недолгой карьере. И не спасёт от отработки.

Отработка оказалась простой. Круг вокруг Академии — это десять километров. Если бежать первый круг — это терпимо. Но когда бежишь третий, переходящий в ползание — десять превращается во все двадцать километров.

Сёма почти бежал, скорее полз, но не переставал быть Сёмой.

— Защитная амуниция «Опричник, База-6», — сбивающимся дыханием читал он нам лекцию на ходу. — Предназначена для рядового личного состава при зачистке порталов арахнидов.

Каждое слово растягивалось на пару шагов. С придыханием, но Сёма говорил чётко.

— Вес амуниции — двадцать килограммов. Вес оружия с боекомплектом — десять.

У нас вместо автоматов были стальные чушки. Ровно по десять кило каждая.

Хорошо. Тренировка тела и духа. Я принципиально не использовал Силу. Просто бежал. Нужно тренироваться больше, чаще, сильнее. Просто обидно, что мы делаем это вместо ужина.

— Сёма! — прохрипел я, когда мы пошли на третий круг. — Сержант так скептически отнёсся к мороку от шиши. Почему?

— Таких способностей у шиш не зарегистрировано, — спустя десять шагов ответил Семён.

К концу третьего круга разговоры смолкли окончательно. У меня не осталось сил даже думать. Но мы держались. И мы добежали.

— Молодцы! — похвалил нас сержант Тас, когда мы рухнули у финиша. — Первый норматив «Начинающий прогульщик» — три круга — сдали. Норматив «Продвинутый прогульщик» — это четыре круга. Тенденция ясна?

— Ах-ха... — выдохнул Сёма.

— Тогда у вас свободное время до отбоя. Целый час. Отдыхайте, готовьтесь к завтрашнему дню. Свободны.

Идти договариваться в столовую не было ни сил, ни аппетита. Мы устали настолько, что просто побрели в свою каморку, не желая ничего, кроме горизонтального положения.

Но перед сном я всё же остановился у соседней, открытой комнаты. Там стояло пять кроватей.

Ради такого дела я всё-таки запустил Силу в мышцы. Минута делов — и я сумел «улучшить» нашу комнату, увеличив количество коек до трёх.

Уже сквозь сон я слышал шум в коридоре. Что-то мне ещё с вечера подсказало, что кроватью Сёмы стоит подпереть дверь. Кажется, к нам долбились, но это было уже не важно.

Важно было то, что Сёма выспался и поднял нас за полчаса до общего подъёма.

Контрастный душ спас нас от разбитости. И когда сержант Тас принялся колотить ногой в нашу дверь, мы уже стояли полностью одетые прямо у него за спиной.

— О! Уже проснулись? — удивился сержант, обернувшись.

— Так точно, сержант Тас! — гаркнул я на весь коридор.

Все комнаты здесь были заняты нашими сокурсниками. И им уже пора было вставать. Заодно отомстим тем, кто полночи шатался под нашей дверью, разыскивая украденную кровать.

Кстати, Дарим, выросший в специфической дворовой среде, вчера предложил так и оставить дверь забаррикадированной, а самим вылезти в окно.

— Короче, ты в прошлом воришка? — подвёл я итог за завтраком.

— А кто вчера кровать у соседей спёр? — хмыкнул Дарим.

— Я восстановил комплектность помещения! У них была лишняя, у нас не хватало. Баланс вселенной восстановлен.

— Это сейчас не важно, — прервал наши философские споры Сёма. — Важно, что сегодня Полигон. А что это такое, я узнать не успел...

Что такое Полигон, нам популярно объяснил сержант, забрав нас с завтрака на утреннюю пробежку. Снова в броне «База-6», но без болванок и всего один круг.

Тас бежал рядом с нами, ничуть не запыхавшись.

— Полигон проводится один раз в неделю. Суббота и воскресенье.

— Один раз, зато два дня подряд, — тихо пошутил я. Но у сержантов уши специальные.

— Так и есть, Кир! Сейчас разомнёмся, потом потренируетесь на лекциях, а после обеда отправитесь на Полигон.

— Так что это такое, сержант Тас?

— Неправильный вопрос, Сёма. Вопрос не в Полигоне, а в том, кто внутри. Твари портала. По несколько штук на каждого курсанта.

— Пф... — фыркнул я.

— Ваши однокурсники так не думают, Кир. Они, в отличие от вас, в настоящем портале ещё не были. Зато не раз были здесь. А так как вы там будете всем курсом, это значит что? Дарим?

— Битва между пятёрками? — догадался некромант.

— Точно! Кто последний покинет Полигон, тот и выиграл. Убивать друг друга не принято, да и не полезно, но калечить можно. Лекари поправят. Если смогут.

— Господин сержант! — у меня в голове наконец сложился пазл. — У меня в портале забрали мой личный меч и браслет!

— Серьёзно? Меч — твоё личное оружие? — сержант развеселился.

— Ну да.

— То есть ты, Кир, просрал личное оружие?

— Я его не просрал...

— Ясно! — отрезал Тас. — Пока не вернёшь своё, казённого не получишь.

— Я так понимаю, есть способ его вернуть?

— Да. Вы должны остаться последними на Полигоне. Победить.

— Нас там будет двадцать восемь человек, — принялся за математику Сёма. — Каждая пятёрка сама за себя. Но их по пять человек, а нас трое. Как-то это нечестно!

— Сёма, ты и честность? — хмыкнул я. — По идее, ты в портале должен был сдохнуть. Где тут честность?

— У нас нет правил и честности. У нас есть равные возможности, — рассмеялся сержант. — Но вы их сейчас не используете. Ускорились!

После изматывающей тренировки нас загнали в класс. Начальник Полигона, хмурый мужик по имени Коля, зачитал нам правила.

— Бей всё, что движется. Поднял руку или прохрипел «лекарь» — тебя эвакуируют. Дольше всех продержался — молодец. Первый вылетевший получает минус балл и наряд. Всё ясно?

Централизованной и шумной толпой нас повели в подвал.

— Ну чего? — справа ко мне пристроился Шин, вожак из пятёрки Скворцова. — Как вам наше вчерашнее представление?

— Так это вы вчера выступали? — усмехнулся я.

— Это вы выступали, — заржал здоровяк Скворец слева.

— А представляешь, какие чудеса вам сегодня на Полигоне привидятся? — оскалился Шин.

Всё ясно. Морок — их рук дело. Хреново. От иллюзий я пока защиты не знаю.

Я сделал вид, что споткнулся, и случайно сместился влево. Идущий впритирку Скворец с грохотом врезался плечом в косяк стальной двери.

— Ой! — я сделал максимально раскаявшееся лицо и многообещающе посмотрел на Шина.

Распределительный пункт. Лабиринт. Шесть входов. Нас развели по разным комнатам.

Наш сержант наблюдал, как я запихиваю в рюкзак сухпайки и беру три тяжёлые дубинки-палицы.

— Это не мне! — предупредил я взгляд Таса. — Я помню, что мне оружие не положено. Это нашему четвёртому и пятому!

Сержант прищурился, но промолчал.

— Зачем тебе три? — не понял Сёма, забирая себе щит и одну палицу.

— Дарим снова на кукол их повесит. Одна ему, вторая запасная, третья метательная, — пояснил я стратегию.

— Сегодня будут средние богомолы, — вдруг тихо сказал сержант. — И ваш худший залёт — если кто-нибудь из вас вылетит первым. Или даже предпоследним.

Тас явно бравировал, но я видел — он переживал за нас.

— Господин сержант, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Для нас всё понятно. Вылетим — пойдём в портал. Нам не привыкать. Вы лучше скажите, в чём ваш личный интерес?

Тас оценил прямоту. Покивал головой.

— Если ко второму семестру останетесь живы — расскажу и покажу.

Прозвенел звонок. Сержант открыл дверь, запустив нас в маленькую клетку, и лязгнул засовом.

Второй звонок — решётка поехала вверх.

Всё как в портале. Разве что Силу из воздуха не выкачивают.

— Нужно было план строить, а не болтать! — тут же занервничал Сёма.

— Угу. Вот как ты сейчас делаешь, — осадил его Дарим.

Странная у меня команда. Умник-паникёр, некромант-воришка и я — безбашенный боевик.

— Полигон пятьсот на пятьсот метров. Твари выпущены из центральных клеток. По три-пять штук на курсанта, — быстро проговорил Сёма.

— Наша первая задача — добыть Дариму кукол. Идём в центр. Шлемы на голову. Побежали! — скомандовал я.

Броня «База-6» хороша для беготни, но для маневренного боя — отвратительна. Сковывает движения, шлем режет обзор.

Единственное преимущество — вес. Я сумел с разбегу врезаться в первого выскочившего на нас богомола, обхватить его, повалить своей массой на пол и предоставить Дариму полный доступ.

— Дарим! Живо!

— Так он ещё жив!

— Значит, сначала убьёшь! — Сёма с хрустом опустил палицу на голову твари. — Не тормози! Богомолы — не самое опасное, что нас здесь ждёт!

Когда нас стало пятеро (мы трое и два мёртвых богомола), я вздохнул спокойнее. Дарим распределил своё сознание на кукол, и теперь его было сложнее заморочить иллюзиями. Я же постоянно проверял реальность на прочность — бил кулаком в каменную стену. Больно. Значит, не морок.

Мы шли строем. Богомолы впереди, за ними Дарим, затем Сёма со щитом. Я прикрывал тыл.

— Нужен план! — Сёма окончательно успокоился и включил аналитика. — Полигон меняется от недели к неделе? Судя по стенам — нет. Значит, стоит составить карту...

В этот момент в голову первого мертвого богомола прилетела палица.

— ...хорошая идея, — шёпотом закончил Сёма и поднял щит.

Коридор был узким. Сёма и куклы перекрывали фронт. А вот на меня с потолка свалилось что-то большое и тяжёлое.

Угроза сверху. Тень.

Я сначала подумал — тварь. Но оно двигалось слишком осмысленно. Резкие, выстреливающие удары.

Бам!

Палица прилетела мне точно в шлем. Звон в ушах, перед глазами вспыхнули искры.

Люди. Команда с первой парты. Гран и его парни. Мелкие, но, как оказалось, дьявольски быстрые. Удары посыпались со всех сторон. Я даже не сразу понял, что их тут двое.

У них была другая броня. С рунами. Магнитная или гравитационная — она позволяла им двигаться по стенам и потолку.

— По потолку! — прокричал я своим и с широкого размаха вслепую ударил палицей.

Попал. Один из нападавших отлетел метров на десять.

Я реагировал на инстинктах. Широкие взмахи в тесном пространстве. Что-то ломалось, кто-то отлетал. В ушах стоял гул от попаданий по шлему.

Но тут темп изменился. Я перестал успевать.

Удары неслись один за другим, и я всякий раз опаздывал на долю секунды. Блок от первого удара помогал от третьего. Мой противник был просто быстрее.

Я замер, подпуская его ближе. Размахнулся левой рукой, делая обманку, а в правую запустил поток чистой Силы, напрямую в мышцы. Без браслета это оказалось опасно.

Я ударил.

Кулак врезался в бронированный нагрудник врага, промял его и впечатал парня в каменную стену так, что её сотрясло.

От отдачи хрустнули костяшки моих собственных пальцев. Слишком много силы пустил. Руку прострелило болью. Зато враг сполз по стене кулём.

Я сосредоточился на потоках Силы, выискивая второго, но тут мощный удар палицей пришёлся мне точно в живот.

Меня сложило пополам и швырнуло на пол. Дыхание выбило.

Я лежал на холодных камнях полигона. Больно.

Но это значит, я всё ещё в реальности. Значит, сейчас бить буду я.

Глава 8

Я почти не видел противника.

Не в том смысле, что он исчезал совсем. Просто глаз не успевал собрать его в цельный образ. Вот он стоит напротив, плечи чуть поданы вперёд, руки свободны. А в следующую секунду уже удар в шлем, звон в ушах и смазанная тень сбоку. Ещё мгновение — и он опять передо мной, как будто не двигался вовсе.

Со стороны, где остались Сёма и Дарим, ударов больше не прилетало. Значит, держатся. Уже хорошо.

Я ушёл в глухую оборону. Поднял руки, прикрыл голову, чуть развернул корпус. Главное сейчас — не пытаться красиво выиграть. Главное — не сложиться.

Удар.

Ещё.

Броня держала. Пока держала.

Я попятился и упёрся плечом в стену коридора. Камень холодный, шершавый. Хорошо. Хоть что-то неподвижное в этом мире.

Если мышцы не успевают — значит, работай башкой.

Думай.

На каждый пропущенный удар — думай.

Очередной кулак влетел мне точно в ухо. Голова дёрнулась так, что перед глазами всё качнулось. Я не успел восстановить стойку, и второй удар уже пришёлся рядом, по стене, осыпав мне на шлем каменную крошку.

Думай! Я сжал силу.

Совсем чуть-чуть.

Мир дёрнулся.

Не остановился, но замер. Просто растянулся, как густой мёд. Именно так уже было однажды — у Волковых, когда я выпил сразу несколько магов и на пару секунд перестал быть собой, а стал чем-то другим.

Противник всё равно быстрее меня.

Зато теперь я видел.

Не его тело — движения силы.

Каждый удар рождался не из мышцы. Не из привычного напряжения плеча, локтя, кисти. Сначала в тело уходил крошечный толчок силы. Потом мышца срабатывала. Потом следующий толчок. И всё это — в ритм. Быстро. Точно. Без лишних потерь.

Я даже забыл на секунду, что мне бьют морду.

Вот оно что.

Он не ускоряет мышцы.

Он ускоряет силу.

Мелкие импульсы. Почти без расхода. Почти без потерь. И под этот ритм он подстроил весь бой, а заодно и меня. Я дёргался в ответ на его темп, пытался угадать следующее движение, а значит — уже проигрывал.

Мир снова рванулся вперёд.

Я отпустил силу.

Противник ударил сразу. Кулак летел мне прямо в шлем.

Я не стал уклоняться.

И блок не поставил.

Я просто выплеснул силу вперёд одной волной.

Наши удары встретились. Его мелкие импульсы, рассчитанные на то, чтобы пробить мою защиту по кускам, ударились о сплошной поток.

Он не понял, что произошло.

Вторая серия ударов пошла сразу.

Быстро. Чётко. Без паузы.

Я больше не ставил стену.

Я стал насосом.

Его сила шла в мои каналы короткими толчками. Он ускорялся, стараясь дожать, а я просто собирал. Пять импульсов. Ещё несколько. Ещё. Слишком мелкие, чтобы по отдельности чувствовались как удар, но вместе — вполне ощутимый поток.

Противник успел понять, что что-то не так, только когда его правая рука вдруг пошла медленнее левой.

И в этот момент я шагнул вперёд.

Он замер.Не от моей силы. От понимания.

Поздно.

Я ударил локтем снизу вверх, в челюсть, и парень рухнул на спину. Я выпрямился, только сейчас пытаясь понять, с кем вообще дрался.

И тут меня ударили со спины.

БАМ.

Хороший удар. Такой, после которого не думаешь, как сгруппироваться. Просто летишь. Меня пронесло по коридору, прокатило по камню и сложило в углу, как выброшенную куклу.

Подняться сразу не получилось. Я только перевернулся на бок и посмотрел вперёд.

Новая пятерка.

Этих я знал по виду. Огромные. Тяжёлые. Всегда вместе. Дарим назвал их квадратами, и лучше названия не подобрать. Даже в движении они были не людьми, а геометрией.

Пятёрка шла строем.

Крайний левый делал шаг вперёд. Крайний правый останавливался. Левый уходил вправо, а на его место становился боец из заднего ряда. Один шаг — один удар. Один шаг — одна смена. Всё размеренно, без суеты, без ярости. Как будто не бой, а тяжёлая работа.

Быстрые, с которыми я только что дрался, попытались контратаковать. Бесполезно.

Им нужна была скорость и пространство.

Квадраты забирали пространство.

Их вообще не интересовало, попал удар или нет. Важно было другое: сделать шаг и сдвинуть линию вперёд.

Я вдруг заметил вещь, от которой даже на секунду перестал чувствовать боль в рёбрах.

Они не использовали силу.

Вообще.

Ни импульсов, ни разгонов, ни усиления. Либо не умеют.

Либо умеют, но считают это ненужным.

Быстрые уже отступали. Почти ко мне. Я глубоко вдохнул, собрал расползающуюся по телу силу и решил: всё, хватит валяться.

Следующий удар квадрата я принял на палицу.

Это сработало даже лучше, чем я ожидал. Быстрые, видя, что один из квадратов на долю секунды застрял посреди коридора, ударили туда же — вдвоём, синхронно, как будто всю жизнь только этим и занимались. Я чуть задержал их противника, не давая ему откатиться за спины своих, и строй сломался.

Не развалился — именно сломался. На миг.

Но мига хватило.

Теперь вместо четырёх рабочих рук у квадратов осталось три. Всё тот же конвейер, только быстрее, злее, плотнее. Им пришлось ускоряться, а значит — тратить силы. Не магические, обычные. Быстрые почувствовали это и удвоили напор.

Ненадолго.

Квадраты их всё равно смяли.

Я решил не дожидаться, чем закончится мясорубка, и ушёл в боковой коридор.

Свернул в коридор налево и тут же налетел на богомола. Он уже порядком повреждён, но это как раз то, что нужно. Подскакиваю под него. Его мечи против брони не работают. Хватаю богомола и ору во всё горло. Забыл, что сломал пальцы! Или уже нет? Вроде лечил, но хватать и кидать тяжеленного богомола в «квадратов»... больно.

Главное — богомол влетел в их строй, как булыжник в хорошо работающий механизм.

Полудохлый. Побитый. Один клинок сломан, второй в сколах. Но для моей задачи — идеальный.

Квадраты сбили строй, и я пробрался вместе с богомолом в самый центр их построения. Богомол размахивает своим единственным оставшимся мечом, никому тут особо не опасным. Я — своим единственным работающим кулаком.

- Сейчас, сейчас, — обещал я себе, — последний удар, и отдохну. Сейчас... ещё один, и вернусь к своим.

Локоть, локоть, колено, кулак. Квадраты были явно не готовы к такому хаосу с их отлаженной системой зачистки. Богомол их даже пугал. Он верещал и бился уже всеми лапами. Во все стороны.

На меня они почти не обращали внимания, сосредоточившись на обороне от твари. Это и стало их ошибкой.

Я сумел выбить ещё одного, другой потерял оружие — двое отступили.

Полудохлый богомол посмотрел на меня, невнятно прострекотал и поплёлся за ними.

— Иди, — отпустил я его вялым взмахом руки.

И пошёл дальше сам.

Всё тело гудело. Рёбра ныли. В голове звенело. По-хорошему бы сейчас лечь и минут десять не вставать. По-плохому — драться дальше.

В следующем коридоре медики уже забирали Дарима и кого-то из «быстрых». Дарим был жив. Уже отлично.

Сёмы я не увидел.

Тоже хорошо. Живой человек, который не попался мне на глаза, почти всегда полезнее мёртвого, лежащего под ногами.

Один из медиков вопросительно посмотрел на меня. Видимо, прикидывал, не пора ли и меня грузить.

Я мотнул головой.

Нет.

Пока нет.

Не успел я об этом подумать, как новая атака пришла сбоку.

Я дёрнулся, ушёл от удара, споткнулся и чуть не рухнул. Именно это и спасло мне глаз. Клинок богомола, который должен был войти в лицо, лишь ткнулся в щель шлема и со скрежетом скользнул по металлу.

— Ты знаешь, Воробей, — произнёс знакомый голос, — убивать сокурсников нельзя. А вот богомол правил не знает.

— Скворец. Пошутили, и хватит, — Шин дёрнул Скворца за плечо.

— Нет... ты не представляешь, как долго я этого ждал.

— Чего ждал? Ты придурок, нельзя убивать своих! — встрял третий. Его, вроде, Карач звали.

Я сидел и... не мог пошевелиться. Дело было даже не в мече богомола у глаза.

Я просто не мог пошевелиться.

— Этот — не свой. Он мне всю школу портил жизнь...

— Он? — не поверил Шин.

— Бил тебя, что ли? — хохотнул Карач.

Я не мог шевелиться, зато всё видел. Их осталось трое. Карач ранен, рука перемотана грязной тряпкой. Шлема на нём нет. Как и у Скворца. Шин всё время растирает плечо, будто вывихнул, даже ради этого снял нагрудник.

— Если хочешь убить — делай это резче. Тут ещё полно тварей... — посоветовал Шин, улыбаясь и глядя на меня.

— Придурки, — только махнул здоровой рукой Карач.

Мне было совершенно не интересно, чем именно я портил жизнь Скворцу. Зато было безумно интересно, как они это делают. Как меня держат? По ощущениям — словно Силе просто не дают течь в тело. И это точно не Скворец.

— Чёрт! Он не чувствует боли? — просипел Скворец, пнув меня ботинком.

— Такая побочка у паралича, — пожал плечами Карач.

Да, это был Карач.

— Сними паралич.

— А если он тебе опять морду бить начнёт? — заржал Карач.

— Не бил он... значит, нужно его связать.

— Чем? Скворец, твоя мстительность уже вредит делу...

— Заткнись, Карач, просто держи его!

Интереснее всего было понять, как именно работает Карач. Что-то вроде захвата потока Силы. Он не ломал тело. Он просто не давал магии течь туда, куда надо. Я ощущал это почти физически — как если бы внутри меня перекрыли все заслонки.

Скворец меня деловито раздел и связал моими же вещами.

— Всё, можешь отпускать.

Я накопил достаточно Силы и злости, чтобы, как только почувствую свободу, сразу запустить всё в один удар.

Поза отвратительная, угол неудобный, но Скворец от моего удара двумя ногами всё равно отлетел назад, не ожидая, что я вообще смогу шевельнуться.

И в этот же момент из двух боковых проходов показались новые богомолы.

Если бы не мой пинок, Скворцу бы просто снесло голову.

Ему повезло.

Зато не повезло Карачу.

Скворец отшатнулся, толкнул его плечом, и тот щекой налетел прямо на взмахнувший клинок богомола.

В такие моменты жизнь всегда умудряется показать тебе, что у неё очень специфическое чувство юмора.

Дальше я видел не бой, а отдельные куски.

Слышал лязг каменных клинков и палиц.

Ругался Скворец. Ругался Карач. Шин ругался на обоих.

Они отступали.

Богомолы почему-то не посчитали меня достойной добычей. Или я просто слишком хорошо слился со стеной в своих верёвках. Одна из тварей даже остановилась напротив меня, посмотрела своими фасеточными глазами почти в лицо и пошла дальше.

Я дождался, пока схватка сместится дальше по коридору, и начал дёргать руки.

Я почти освободился, когда мимо меня, шаркая и припадая на левый бок, протащился полудохлый богомол. Полбашки нет. Один меч сломан. Второй он тащил по полу с мерзким скрипом.

Он меня вроде бы видел, но не среагировал.

Зато дальше по коридору послышались шаги.

Я резко сжался и ударил.

Сначала сломал богомолу последнюю целую лапу слева, потом довернул корпус и врезал пяткой по тому, что у него осталось от головы. Голыми пятками, конечно, богомолов убивать неудобно, но этот уже и так доживал последние секунды.

Он завалился с тихим щелчком.

Я выхватил у него меч, быстро перерезал путы на руках, потом на ногах, вскочил…

И в коридор завернули новые богомолы.

Пришлось бежать.

Быстро.

И, к сожалению, именно туда, куда отступили Шин со Скворцом.

За следующим поворотом я налетел на чьё-то тело, поскользнулся в слизи, врезался плечом в стену и упал. Богомол нёсся прямо на меня. Не думая, я подсек его из лежачего положения, навалился сверху и вбил костяной меч в хитин. Я даже попробовал пустить силу в клинок — по привычке, как в артефакт, — но это был просто кусок костяного оружия. Никакого отклика.

Зато пробил панцирь.

Богомол дёрнулся и затих.

Когда я встал, уже с двумя отломанными мечами в руках, новые твари вбежали в коридор… и почему-то затормозили. Не от испуга, конечно. У богомолов, думаю, для таких тонких чувств не хватит внутренней организации. Скорее, они просто не ожидали увидеть меня, с ног до головы заляпанного внутренностями их товарища, с парой костяных клинков и совершенно бешеным лицом.

Этого времени мне хватило. Я сорвался с места и рванул дальше.

Через несколько секунд нагнал Шина. Он тащил Карача. Скворец вяло отбивался палицей от ещё одного богомола.

Я пронёсся мимо.

Честно говоря, в первый момент мне очень захотелось заехать Скворцу в ухо. Или под колено. Или в кадык, если уж совсем откровенно. Но я сдержался и с ходу снёс богомолу голову.

— За мной! — крикнул я уже через несколько шагов. — Скорее всего, за мной ещё трое!

Я мог бы развернуться и перебить всех богомолов, что гнались следом.

Но зачем?

Веселье только начиналось.

Я пустил силу в кровь и разогнал её по всему телу. Мир чуть поплыл.

Это не мешало. Теперь я уже меньше смотрел глазами и больше чувствовал потоки силы. Они шли по полигону дымками, ручьями, сгустками. И среди них я вдруг уловил знакомое. Силу.

Я врубился в одну стену, развернулся, пробежал вдоль другой, наткнулся на тупик и зло выдохнул.

Сила текла сквозь камень свободно. Ей стены не мешали. А мне мешали.

Я остановился. Медленно выпустил силу из состояния охоты.

Глаза перестали застилаться красноватой дымкой.

Меня отпустило.

Тело ещё колбасило, но голова наконец сообразила простую вещь:

я не контролирую это состояние. Совсем. Мне только кажется, что я управляю. На деле мной ведёт одна мысль. Настигнуть. Добыть. Добить. Мысль хищника.

Я прислонился лбом к холодной стене и медленно выдохнул.

Состояние всесилия.

Состояние, в котором кажется, что можешь всё.

Но чем оно, по сути, отличается от того всемогущества в первом портале?

Тогда я тоже мог стать сильнее. Намного сильнее.

Но отказался.

Потому что какой смысл в силе, если управляешь уже не ты, а она тобой?

Я оттолкнулся от стены, выпрямился и пошёл дальше уже медленно.

На этот раз не как портальная тварь , а как человек.

Кто-то стоял там, за поворотом. Очень тихо. Очень спокойно. Так спокойно, будто был уверен, что его не найдут.

Я остановился. Медленно вдохнул. Поднял голову. И достал меч.

Пальцы легли на рукоять уверенно, без дрожи. Всё внутри вдруг стало ясным, холодным и простым. Ни ярости. Ни охоты. Ни суеты.

Только я. И цель. Я шагнул вперёд, вывел меч из-за бедра и нанёс удар.

Полигон почти стих.

Я лежал на спине и смотрел в потолок.

Каждый вдох отдавался болью в груди. Пару рёбер я точно сломал. Левая рука почти не слушалась, пальцы правой сводило судорогой.

Я не двигался. Сейчас любое движение было роскошью.

Сила медленно растекалась по телу, собираясь вокруг ран. Регенерация работала — я чувствовал это. Но слишком медленно. За эти два дня я выжал себя почти досуха.

Суббота.

Воскресенье.

Полигон жрал людей.

Я повернул голову. В нескольких шагах от меня лежала девушка. Точнее — вампир. Лайла.

Она лежала на боку, навалившись на мёртвого богомола. Огромная туша служила ей опорой. Шея твари была разорвана — не перерезана, а именно разорвана, её просто перегрызли.

Одна нога Лайлы была сломана. Даже без магии было видно — колено выгнулось под неправильным углом. Встать она сейчас не могла.

Она смотрела на меня.

Молча. Без страха и злости. Просто оценивая.

Я встретил этот взгляд и на секунду закрыл глаза. Если бы у меня сейчас были силы — я бы убил её. Если бы силы были у неё — она бы убила меня.

Но сил не было.

Ни у кого. У меня вся сила уходила на регенерацию, Ей для силы нужна кровь.

Мы просто лежали и смотрели друг на друга.

Два хищника, которые слишком устали, чтобы закончить драку.

Кто первый поднимется — тот и выживет.

Тишина тянулась долго.

Я уже начинал проваливаться в вязкое, полусонное состояние выздоровления, когда вдруг почувствовал холод.

Ментальный. Чужая реальность коснулась моего сознания осторожно, почти незаметно.

— Убей её.

Я сразу почувствовал это. Морок. Кто то морочит мне голову. В моем состоянии морок чувствовался тошнотворно неприятно.

И этот морочащий заползает к нам в комнату. Барсук. Вот он кто. И он не из команды Шина. Вопрос как они договорились буду решать позже.

— Убей вампира.

Голос в мозгу звучал спокойно. Почти дружелюбно. Но за словами лежала убеждённость в правоте.

Ментальное давление медленно усиливалось.

Я позволил чужой мысли коснуться меня чуть глубже. Ровно настолько, чтобы со стороны всё выглядело правдоподобно.

— Убей её.

Я медленно открыл глаза. Вампирша всё ещё смотрела на меня.

Она тоже чувствовала это давление. Я видел это по её взгляду.

Она понимала. Я начал двигаться, очень медленно.

Пальцы правой руки потянулись к мечу.

Барсук усилил давление.

— Да.

— Убей её.

— Сейчас.

Я стиснул зубы, но не стал сопротивляться. Напротив — позволил телу двигаться.

Сантиметр.

Ещё один.

Меч скользнул по камню, издав тихий скрежет.

Вампирша не шевельнулась.

Она просто смотрела.

Я видел в её глазах понимание. Она знала, что происходит. И знала, что ничего не может сделать.

Я подполз ближе.

Теперь между нами было не больше шага.

Барсук давил всё сильнее.

— Убей её.

Я поднял меч.

Глава 9

Изрядно повреждённый, но не побеждённый.

Я бегу вокруг Академии. Сёма с Даримом бегут чуть впереди. Они уже полностью восстановились. Весь наш поток бежит.

Все двадцать восемь человек. Что меня, конечно, впечатлило, учитывая мясорубку Полигона. Я думал, там половина полегла. Но нет, лекари вытащили всех.

— Ну как ты, красавчик? — справа меня догнала Селена.

— Ты когда что-то делаешь, голову вообще включаешь? — это уже Лайла пристроилась слева.

Что на такое заявление можно сказать? Я только улыбнулся.

— Ты напоил меня своей кровью.

— Ага, — киваю я. Мне хреново. Медики восстановили всё, что я не дорегенерировал сам, но общее состояние на троечку с минусом.

— Добровольно. И когда я была при смерти.

— Ага.

— Ты спас жизнь Лайле. И теперь у неё долг, — тихо произнесла Селена, чтобы никто не услышал.

Нас нагнала и перегнала группа «Квадратов». Их мерный, чеканный шаг звучал как гул боевых барабанов.

— Зачем? — Лайла сделала злобное лицо.

— Ты могла отказаться.

Я на миг погрузился в воспоминания.

Барсук заставляет меня нанести удар мечом в живот Лайлы. Я ползу, делая вид, что подчиняюсь. Его дар не такой, как у баронессы. Он не подчиняет волю, он создаёт иллюзию — морок. Внушает, будто мой самый страшный враг сейчас передо мной.

Глупо вышло. Почему-то мой самый страшный враг в тот момент выглядел как Маруся.

Я дополз до обессиленной Лайлы и сделал то, что уже делал с Марусей: напоил её своей кровью. В отличие от Маруси, Лайла не скривилась. Она согласилась и выпила.

Причём могла выпить больше, но отказалась. Так что, условно — она не выпила меня досуха, не убила, а значит, тоже спасла.

Мы бежим молча. Лайла думает. Как и я.

Вообще, думать — это достаточно интересно. И иногда полезно. Этот Полигон в который раз вправил мне мозги. Всякий раз, убивая и забирая Силу, я становлюсь... чуть-чуть тварью портала. Тварью Силы. Жажда крови и силы туманит мозг.

Но когда мозг всё же включается, оказывается, что всё не так и плохо. Я всё равно иду к своей цели.

Цели. Вот тут всё туманно.

Стать сильнее? Да, хочу и жажду. Восстановить род? Скорее да, чтобы получить ресурсы и стать сильнее, но уже другой силой — социальной. Отомстить Волковым? Да. И опять же, это сделает меня сильнее. Всё крутится вокруг Силы.

Я просто хочу стать сильнее. Зачем? Вот главный вопрос. Тот самый вопрос, который сейчас мучает Лайлу.

Зачем я её спас? Я знаю: это будет мне полезно.

Пробежав круг мы выстроились перед казармой.

Шесть команд. Пять команд по пять человек. Наша — три.

Шесть сержантов. У каждой команды по наставнику — сержанту.

Пятёрка Шина: сам Шин, Скворец, Карач и двое молчаливых братьев-близнецов.

Пятёрка Джины: вампиры. Знаю там только Лайлу и Селену.

Пятёрка Квадратов: все одинаково здоровые, у всех одинаково невыразительные лица.

Пятёрка Быстрых: главный — Сард.

Пятёрка Магнита: у него в команде Барсук.

Вдоль строя прохаживается дядя Рустам. За ним тенью следует хмурый мужик. Шрам через всё лицо, левый глаз отсутствует. Что странно: с местной медициной вживить ему чужой глаз — легче лёгкого. Значит, не хочет.

— Лайла, Кир и Барсук! — гулким голосом произнёс дядя Рустам. Он остановился и посмотрел на Джину. — Последние, кто остался на Полигоне.

Он перевёл взгляд на Магнита.

— В конце каждого Полигона последний получает награду. Но награда одна, а последних — трое.

Дядя Рустам подошёл ко мне.

— Сёма, Дан и Руга — те трое, кто первыми выбыли с Полигона. Чего же ты, как победитель, хочешь? — спросил он.

— Увеличения численного состава моей команды.

Да, я думал об этом. Свой меч с браслетом я верну. Но больше людей — это больше возможностей и шанс остаться на ногах в конце следующего Полигона.

— Интересно. При условии, что большего количества людей на потоке не станет — кого же ты хочешь в свою команду?

— Лайлу и Барсука!

Об этом я тоже думал. Нужно брать сильнейших. А вот с даром Барсука придётся вдумчиво разбираться. И пофиг, что он против меня морок наводил.

— Однако... — улыбнулся дядя Рустам и перешёл к иллюзионисту. — Чего хочешь ты?

— Обруч... усиливающий мозговые волны, — отчеканил Барсук.

— Лайла?

— Перейти в команду Кира.

Дядя рустам не стал дальше нас держать, просто ушел а сержанты развели по отдельным классам. Сержант Тас слушает нашу версию событий на Полигоне.

Всё вроде понятно. Добыли кукол для Дарима. Потом Быстрые, главный у них Сард. Потом Квадраты, богомолы, Шин и снова богомолы. Сёма вылетел на Быстрых, успев вывести одного из них — Дана. По сути, Сёма вылетел сразу за ним, они друг другу «помогли». Дарима позже грохнули Квадраты. Но если бы я не отделился, возможно, он бы и не вылетел.

В общем, я выжил, а моя команда — нет. И это мой промах.

Сержант молчит, только слушает. Но я чётко читаю мысли на его лице.

Ну так оно и есть. Я нифига не командный игрок. Я это вижу.

Значит, есть куда расти. Кроме личной Силы, есть ещё сила команды.

Из своих приключений я рассказал почти всё. Кроме Барсука. Если морок был допущен руководством — так и надо. А если не был... неважно. Важно то, что я не рассказал о своей Жажде, о ментальной дуэли и мыслях по этому поводу.

— Кир! Ты просрал свой первый Полигон, — спокойно и буднично объявил сержант.

— Согласен, — кивнул я.

— Что думаешь делать?

— Учиться... как выполнять задачи вместе.

— Правильно. Полигон — это испытание не только личной силы. Все свободны! Воскресенье, все же выходной.

Вечер. Конечно, нас вытащили с Полигона к обеду, потом восстановление, потом бег, потом построение, потом разбор полётов... И вот только сейчас, за пару часов до сна — «выходной».

Тело ломит от ударных темпов лечения и ударных же нагрузок.

Входная дверь в нашу комнату с размаха открывается. Вернее, почти. С некоторых пор она подпирается кроватью Сёмы. Но сила толчка была такова, что дверь сдвинула кровать вместе с Сёмой и распахнулась на полметра.

— Не помешала? — в щель просунулась голова Лайлы.

— Ну заходи, коли пришла! — кивнул я.

— Заходим, — кивнула Лайла и протиснулась внутрь вместе с подружкой Селеной. — Я, как самая последняя покинувшая Полигон, получила награду. Меня с Селеной перевели к вам. Почти так, как ты хотел.

Она по-хозяйски оглядела нашу тесную каморку.

— Ну что, господа, кто освободит место для дам?

— Пошли, — обречённо выдохнул Дарим, понимая, что мы идём воровать кровати.

В коридоре мы столкнулись нос к носу с Шином.

— Ты... — зашипел у него из-за спины Скворец.

— Слушай, Скворец, что за проблемы? Хочешь разобраться — давай прямо сейчас.

— Ты испортил нам весь Полигон, — Шин оттолкнул Скворца в сторону. Глаза — щёлки. Кулаки медленно сжимаются и разжимаются.

— Вообще не понимаю, о чём ты, — я сделал шаг к нему, сокращая дистанцию до минимума.

— Я месяц! Месяц гонял команду! Мы были первые во всём. По итогам первого полугодия нам бы выдали спецзадание. А ты... пришёл и всё испортил!

— У тебя плохо с памятью, но это не моя проблема. Хочешь быть лучшим — будь. Хочешь захапать плюшки — вперёд. Но не думай, что я буду тебе подыгрывать.

— Подыгрывать... Я всё делал по правилам! Моя команда была явно сильнее всех!

В словах Шина было столько злобы и ярости, но его состояние оставалось ледяным. Как с морозильником разговаривать.

— Тогда у опричников проблема, раз такие слабаки были первыми. Впрочем, нет. Нет проблем. Видимо, за этим нас сюда и пригласили... А, я понял! Ты перестал быть первым, потому что я сломал твою схему «всех заморочить». Скажи, ты реально думаешь, что ты лучший, или это тебе Барсук голову морочит?

Вместо ответа Шин выхватил нож. Отличный раскладной клинок из чёрного металла.

Артефакт. Я это сразу почувствовал. Злой артефакт. Была в нём злоба и... да, Жажда!

Всё это я ощутил за ту долю секунды, пока нож летел к моему горлу. Там он и остановился.

Я поймал его голой рукой за лезвие. Остро заточенный металл тут же пропорол мне ладонь. Напился моей крови.

И тут же признал меня своим.

Артефакт вспыхнул, и мощным ударом тока отбросил бывшего хозяина. Шин отлетел метров на пять, врезался в Скворца и сбил с ног заходившего сержанта вампиров.

Таким образом наша стремящаяся к мордобою перепалка плевно перетекла на полигон.

— Мы обязались не выступать против отряда Джины, — шепчет мне Лайла.

Мы всем составом потока — все двадцать восемь человек — стоим на Полигоне. Это тот же самый лабиринт, но сейчас здесь нет тварей. Мы стоим в самом центре.

— Ввиду пересмотра состава команд, — вещает Колян, начальник Полигона, — руководство приняло новое решение.

Это всё из-за того, что мы попытались «решить вопрос» с кроватями для наших новых боевых подруг. Ну и немного из-за разборок с Шином.

Хотя после падения Шин тут же вскочил как ни в чём не бывало. Улыбаясь, он ответил сержанту с лёгкой иронией, что мы тут просто разбирались, чьи кровати мягче. Сержант даже крови не увидел — та, что вышла наружу из моей руки, тут же впиталась в лезвие.

В мой нож.

Шин это сразу понял, когда я демонстративно сложил клинок и убрал его в свой карман. Да, не будет у нас нейтралитета. Даже перемирия не будет.

Время — уже почти понедельник. И, если честно, драться совершенно не хочется.

А команды и вправду перемешались. Разве что Квадраты остались всё те же.

— Из-за пересмотра состава команд все ваши очки и экзамены аннулируются! Вам придётся всем сдавать всё с самого начала! — рявкнул Колян.

Общий вздох возмущения. И два десятка ненавидящих взглядов скрестились на мне.

— Да, благодаря Киру все ваши сдачи аннулированы! — Колян был явно доволен собой, пряча улыбку в усы. Глаза так и искрились радостью. — У вас есть полчаса на то, чтобы сформировать новые команды и зафиксировать состав. Затем выбрать и выставить по одному бойцу от команды и объявить ту пятёрку, с которой будете проводить дуэль. Разошлись по углам!

Я стою и наблюдаю. Слушаю.

Сёма объясняет нам, что и как будет дальше:

— Сейчас пересоберут команды и выставят бойцов. Объявят противника. Все, конечно, выберут нас. Кроме Квадратов — те решат идти на Джину.

— Почему на нас? — с глупой улыбкой спрашивает Дарим. С ним явно что-то произошло с тех пор, как к нам подселились девушки.

— Кир только что сбросил все достижения за месяц у двадцати пяти человек. Не думаю, что они рады.

— Не согласна, — качает головой Лайла.

— Если чего знаешь, Лайла, говори, — снисходительно разрешает Сёма.

— Я не знаю, но думаю, что всё не совсем так.

Пока они рассуждают, я смотрю. Развернулся лицом к другим командам.

Налицо явная пересборка. Причём мне кажется, что не на ходу. Это явно продуманная работа, подготовленная давно.

Шин собрал новую команду: Скворец, Карач, Барсук и Дох. Двое последних — из команды Магнита, туда ушли братья-близнецы от Шина. Быстрые во главе с Сардом остались вместе. И самое неожиданное: один из Квадратов перешёл к вампирам.

— Я думаю, Рома и Джина объединятся в союз, — говорит Лайла. Рома — это командир Квадратов, и перестроение это подтверждает. — Они собираются брать первые и вторые места на всех состязаниях.

— А ты против Джины не воюешь? — уточняет Сёма.

— Не воюю.

— Значит, наша цель — третье место? — радостно спрашивает Дарим. Улыбается он, естественно, Селене.

— Нет. Наша цель — только первые места, — отрезает Лайла. — Я что, перешла к проигрывающим?

— Но за эти места мы будем сражаться втроём? — хмурится Сёма.

— Да. А мы с Селеной будем зачищать другие команды.

— Отличный расклад! Сёма, не находишь? — я наконец оборачиваюсь к своей команде. — Раньше было трое против двадцати пяти. Сейчас — трое против восьми.

— Самых сильных восьми, — мрачно уточняет Сёма.

— Самые сильные тут. В нашей команде, — качаю головой я. — Забыл, кто остался на ногах последним?

— Все готовы?! — крикнул вышедший в центр Колян.

Я кивнул Дариму, отправляя его по делу, о котором мы договорились.

— Старшие — шаг вперёд! Кто и на кого?!

Первым вышел Шин:

— Боец Скворец, против Кира.

Вторым вышел старший Быстрых, Сард:

— Боец Дан, против Кира.

Третьим Магнит:

— Боец Тур, против Кира.

Четвёртой Джина:

— Боец Бит, против Шина.

Пятым вышел старший Квадратов, Рома:

— Боец Лео, против Кира.

Шестым шагнул я:

— Боец Кир, против Шина.

Вот и выяснилась диспозиция. То, с чего начнётся завтрашний день. Кто за кого, кто против кого. Лайла правильно просчитала союз Джины и Ромы. Сёма верно рассчитал всех остальных — они против нас.

Ну и пофиг. Главное, что Дарим сейчас укомплектовывает нашу комнату кроватями. Причём за счёт Шина. Будем усугублять конфликт.

Да, мне нравится то отрешённо-ледяное спокойствие, с которым мы входили в спальни. Шин точно же увидел отсутствие кроватей в своей комнате. Точно всё понял. И его бойцы всё поняли... Но эта тишина в коридоре ласкала слух.

Хороший враг лучше храпящего соседа.

— Нам сбросили все результаты за теорию и практику! — радостно заулыбалась Лайла, зайдя в комнату. — Это четыре Полигона и четыре сдачи нормативов. А также четыре сдачи предметов «Портал» и «Твари».

— Молодец, Дарим! Провернул достойную операцию и позаботился о хорошем сне наших товарищей, — похвалил я некроманта, оглядывая штабель из пяти коек. Тот расцвёл, явно довольный похвалой перед Селеной.

— Ты меня слышал, Кир? — Селена подошла к кровати Дарима, которая стояла рядом с моей. — Дарим! Не будешь ли ты столь любезен уступить это место мне? Хочу быть поближе к телу нашего главы отряда.

— Конечно, Селена! Буду столь же любезен! — быстро ответил Дарим, вскакивая и переселяясь в другой угол.

— Кир? — позвала Лайла.

— Я слышал, Лайла. И что?

— Семь дней. Четыре Полигона. Четыре сдачи нормативов. Восемь сдач теории. Ты готов стать первым?! Я пришла, чтобы быть с лучшими!

— С теорией могут быть проблемы, — честно признался я.

— Думаешь, с остальным будет лучше? — хмыкнула вампирша.

Дверь открылась, и вошёл сержант Тас.

Он оглядел комнату. Лишние кровати мы составили одна на другую, в два яруса. Места это сразу уменьшило: проходы между койками остались сантиметров по тридцать.

— Доволен? — спросил он своим мастерски нейтральным голосом, за которым скрывал явное наслаждение ситуацией.

— Комнату бы нам побольше, — тут же ответил я, понимая, что спрашивает он о другом.

— Ваш статус штрафников распространяется и на ваших новых бойцов. Три залёта, три несдачи или три... чего угодно, и вы вернётесь в портал. Уже впятером.

Лайла удивлённо приподняла бровь, отчего стала похожа на хитрую лисицу.

— И один залёт у вас уже есть! Спокойной ночи, курсанты. Она у вас будет последняя спокойная. Завтра... точнее, сегодня утром начнётся всё самое интересное.

Сержант тихонько прикрыл дверь. В коридоре раздался его зловещий смех.

— Ничего не хочешь рассказать, Кир? — прищурилась Лайла.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

— Но это важно!

— Все вопросы к Сёме. Он у нас за умного.

Оказывается, очень здорово засыпать под монотонный бубнёж Сёмы, который решил рассказать девушкам свою историю с самого начала.

И как же не здорово просыпаться от ударов в темноте.

— Все против всех! — шипела Лайла, вводя меня в курс дела в полной темноте казармы.

Странное ощущение бесполезности происходящего. Битва всех против всех посреди ночи. Зачем? Для чего?

Я просто реагировал и защищался. Пока в ход не пошли оторванные дужки от металлических кроватей. Это стало по-настоящему опасно, и я решил просто выкидывать всех атакующих в открытое окно.

За этим занятием меня и застал сержант Тас.

Свет резко загорелся. Картина была шикарна: разгромленная комната, десяток стонущих человек на полу. Человек пять я точно выкинул в окно на газон.

— О! Я думал дать вам время отдохнуть! — сержант вальяжно прошёлся по комнате, пиная полуживых курсантов. — Но вам оно, видимо, не нужно! Старшие команд! Построить свои пятёрки на плацу через пять минут. Кто не успеет — залёт! БЕГОМ!!!

Последнее слово сержант Тас проорал так громко, что меня даже подбросило. Несмотря на полученный в темноте удар по уху, я его чётко расслышал и впечатлялся.

Конечно, никаких медиков.

Сёму я нашёл в коридоре. Он сжимал шею одного из Квадратных. Дарим был на улице — ему досталось хуже всех. Следы сильного избиения. Жив, но очень плох.

Мы с Сёмой держали Дарима под локти, стоя в строю. Из всех двадцати восьми человек только команда Джины и мои вампирши были абсолютно целые и невредимые. Стоят и улыбаются белоснежными зубками в предрассветном свете звёзд.

Мы стоим по группам. Перед нами сержанты. Перед ними — сонный и очень злой дядя Рустам.

Если сержанты были даже веселы, то дядя Рустам явно расстроен. Судя по нарядному, лихому костюму, мы оторвали его от чего-то очень интересного за пределами Академии.

И это ещё больше радовало сержанта Таса.

Дядя Рустам тяжело вздохнул, потирая лицо руками.

— Сержанты! Ваши подопечные настолько не устают за день, что у них хватает сил на ночные тренировки?!

— Так точно! — хором рявкнули сержанты. Тас добавил что-то про «тренировку личного состава в условиях низкой видимости и крайней неопределённости».

— Значит... полны сил и решимости? — зловеще переспросил дядя Рустам.

— Так точно!

— Тогда, господа сержанты, слушай мой приказ! С сегодняшнего дня и до конца отчётной недели вы входите в состав своих пятёрок! И оценивание ваших курсантов будет напрямую считаться вашей личной компетентностью!

— Нам капец... — послышался тихий шёпот справа.

Судя по лицам разворачивающихся к нам сержантов — голос был абсолютно прав.

Глава 10

— Нам капец... — послышался тихий шёпот Сёмы справа.

Судя по вытянувшимся лицам разворачивающихся к нам сержантов — Сёма был абсолютно прав. Дядя Рустам, запахнув полы дорогого плаща, удовлетворённо хмыкнул, развернулся и пошёл спать. А мы остались один на один с нашими наставниками.

Сержант Тас медленно подошёл к нашему строю. В предрассветных сумерках его лицо казалось высеченным из камня.

Я стоял, подставив плечо Дариму. Некромант после ночной драки держался на ногах исключительно на честном слове и моей Силе, которую я понемногу вливал в него, чтобы тот просто не рухнул. Сёма пыхтел слева. Лайла и Селена стояли чуть позади, абсолютно свежие, умытые и даже умудрялись выглядеть так, словно только что вышли из спа—салона, а не из разгромленной казармы.

— Значит так, — негромко произнёс Тас. — ректор решил, что я недостаточно вас гоняю. Раз у вас остаются силы на ночные танцы с метанием кроватей и людей из окон.

Он сделал шаг и остановился прямо передо мной.

— А ещё ректор решил, что теперь я — часть вашей команды. Это значит, что если кто—то из вас, малолетних дебилов, завалит норматив... накажут меня. Вы понимаете, что это значит?

— Что вы будете нас больше любить и беречь, господин сержант? — с невинной улыбкой предположил я.

Тас даже не моргнул.

— Это значит, Кир, что если я начну страдать из—за вашей дурости, я лично устрою вам филиал портала прямо в душевой. И поверьте, твари, которых вы там видели, покажутся вам милыми домашними питомцами.

Он резко развернулся.

— Упали! Пятьдесят отжиманий! Живо!

Сёма с Даримом застонали, но рухнули на плац. Вампирши грациозно опустились на камни. Я следом.

— пятьдесят! — рыкнул Тас. И упал в упор лёжа рядом со мной.

Мы начали отжиматься. И вот тут я понял весь масштаб катастрофы под названием «сержант с нами».

Тас не просто отжимался. Он задавал темп. Бешеный, рваный ритм. Десять быстро. Пять с задержкой внизу. Снова десять быстро.

Сёма сломался на тридцатом. Он просто лёг на живот и тяжело задышал. Дарим, которого я перестал подпитывать Силой, сдался на тринадцатом.

Я дожал полтинник, чувствуя, как ноют недолеченные рёбра. Лайла и Селена вскочили на ноги одновременно со мной, даже не запыхавшись. Их вампирская физиология явно превосходила человеческую.

Тас встал, отряхнул ладони и посмотрел на лежащих парней.

— Встать.

Сёма, кряхтя, начал подниматься. Дарим попытался опереться на руки, но те подогнулись, и он снова ткнулся носом в камни.

— Я сказал — встать! — голос сержанта лязгнул металлом. — В команде пять человек. Двое не сдали простейший норматив. Штраф команде.

— Господин сержант! — я сделал шаг вперёд. — Дарим после Полигона и ночной драки. У него истощение!

— Мне плевать, Кир! В реальном бою тварям портала будет плевать на его истощение. Если он слабое звено — он умрёт. А из—за него умрёте вы.

Тас подошёл вплотную ко мне.

— Ты командир этого сброда. Какое твоё решение? Бросишь его здесь или потащишь на себе? Если потащишь — сдохнешь сам. Если бросишь — команда получит минус. Выбирай.

Я сжал кулаки. Внутри шевельнулась знакомая, глухая злость. Жажда. Рука инстинктивно скользнула к карману, где лежал трофейный чёрный нож Шина. Клинок отозвался лёгким, едва заметным теплом, словно поощряя меня ударить этого наглого сержанта.

Но я глубоко вдохнул, загоняя Жажду обратно на дно сознания. Думай башкой, Кир. Думай.

Я посмотрел на лежащего Дарима, потом на тяжело дышащего Сёму. И перевёл взгляд на стоящих позади вампирш.

Они наблюдали за мной. В их глазах не было ни сочувствия к парням, ни страха перед Тасом. Только холодное любопытство. Хищники смотрели, как я будет решать проблему слабого мяса.

— Лайла! Селена! — резко бросил я.

Они перевели взгляд на меня.

— Дарима и Сёму — поднять.

— С чего бы? — Лайла изящно изогнула бровь. — Если они слабые, пусть лежат. Мы с тобой втроём и так закроем все нормативы. Мы сильные.

— А я сказал — поднять! — я не стал повышать голос, но добавил в него щепотку Силы. Прямого, тяжёлого давления.

Глаза Лайлы на секунду вспыхнули красным. Вампирша оскалилась, показывая клыки, её спина напряглась для прыжка. Селена тут же сместилась в сторону, беря меня в полукольцо.

Инстинкты убийц. Они не подчиняются слабости.

— Вы в моей команде, — процедил я, глядя прямо в кровавые глаза Лайлы. — И в моей команде никто не бросает своих. Если вы сейчас не поднимете их и не поможете дойти до финиша, я лично позабочусь о том, чтобы на следующем Полигоне вы оказались между мной и тварями. Всё ясно?

Секунда. Две. Тишина звенела натянутой струной. Тас стоял рядом, сложив руки на груди, и с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой.

Лайла медленно закрыла рот. Красный огонь в глазах погас. Она фыркнула, изящно развернулась, подошла к Сёме и одним рывком, словно он ничего не весил, поставила его на ноги. Селена молча подошла к Дариму и помогла ему подняться и подставила ему хрупкое как камень плечо.

— Принято, командир, — мурлыкнула Селена, закидывая руку полубессознательного Дарима себе на шею.

— Но если они умрёт на следующем рубеже — я их выпью. Не пропадать же добру. — облизнулась Лайла

— Договорились, — сухо кивнул я и повернулся к Тасу. — Команда к выполнению нормативов готова. Какая следующая задача, господин сержант?

Тас скупо, но вполне искренне улыбнулся.

— Бег. Десять километров. С утяжелением.

Он кивнул на край плаца, где уже лежали знакомые нам комплекты брони «База—6» и стальные болванки вместо оружия.

— И так как я теперь в вашей команде, Кир... — Тас подошёл к куче и подхватил один комплект, легко закидывая его на плечи. — Я побегу впереди. Кто отстанет от меня больше чем на десять шагов — получит в лицо. Время пошло!

Пробежать десять километров в двадцатикилограммовой броне «База—6» за сбрендившим сержантом, таща на себе полумёртвых товарищей — это не самое страшное испытание в Академии Опричников.

Самое страшное — это сидеть после этого на лекции по «Основам магофизического взаимодействия в условиях нестабильных портальных аномалий».

Мы сидели на задней парте. От нас разило потом, болью и желанием спать. Дарим лежал лицом на парте и пускал слюни в конспект. Сёма сидел прямо, выпучив покрасневшие глаза в доску, и мелко трясся от перенапряжения. Мышцы его лица время от времени сводило судорогой, отчего казалось, что он подмигивает преподавателю.

Только Лайла с Селеной выглядели так, словно только что вернулись с утренней пробежки по парку. Они даже не вспотели.

А я пытался не умереть.

Не от физического истощения — с этим моя Сила справлялась. Я пытался не умереть от скуки и монотонного бубнежа преподавателя Пирожина Вадима Савельевича.

— Таким образом, уважаемые курсанты, — Пирожин монотонно водил указкой по доске, исписанной трёхэтажными формулами, — если мы возьмём интеграл потока Силы и наложим его на вектор преломления пространства...

Я моргнул. Открыл глаза. Судя по тому, что формула на доске стала в два раза длиннее, я моргнул минут на пятнадцать.

Я повернул голову к Лайле. Она сидела с идеально прямой спиной, положив ногу на ногу, и элегантно крутила ручку между длинными пальцами. В её тетради было исписано уже три страницы убористым, красивым почерком.

— Ты чего, реально всё это понимаешь? — прошептал я, стараясь не разбудить храпящего Дарима.

— Естественно, — Лайла даже не повернула головы. — Магофизика — это база. А вот ты, командир, судя по пустому листу, скоро пойдёшь на пересдачу в портал.

— Я практик, — буркнул я, отодвигаясь. — Для меня эта теория... как балет для богомола.

— Тише, Кир! — зашипел Сёма, не отрывая выпученных глаз от доски. — Это важнейшая тема! Вектор преломления объясняет, почему красные кристаллы растворяются на воздухе!

— Да мне плевать, почему они растворяются, — я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. — Мне важно знать, как их добыть и не сдохнуть при этом.

— Вот поэтому ты и сидишь с пустым листом, — раздался насмешливый шёпот с соседней парты.

Я скосил глаза. Шин.

Он сидел расслабленно. Скворец рядом с ним что—то сосредоточенно рисовал в тетради, судя по высунутому от усердия языку — голую бабу или очень большого богомола. Карач спал, прислонившись перемотанной головой к стене. Барсук сверлил меня немигающим взглядом.

— А ты, я смотрю, прям академик, — хмыкнул я Шину. — Что, обидно сидеть на пересдаче из—за меня?

Лицо Шина мгновенно заледенело. Его спокойствие было искусственным, как пластиковый цветок.

— Ты забрал мою вещь, Кир.

— Я забрал трофей. Который, кстати, сам решил поменять хозяина, — я с удовольствием похлопал по карману штанов, где лежал чёрный складной нож.

В ответ на моё прикосновение металл сквозь ткань отозвался лёгким, пульсирующим теплом. Словно голодный пёс, которому показали кусок мяса. Странное чувство..

Шин заметил моё движение. Его тонкие губы изогнулись в мерзкой ухмылочке.

— Нравится игрушка? — прошептал он, подавшись вперёд. — Мой дед вынес её из портала сорок лет назад. Знаешь, почему я так легко дал тебе её забрать?

— Потому что ты слабак, а она выбирает сильных? — логично предположил я.

— Потому что эта вещь живая. У неё есть своя воля и своя диета, — Шин с наслаждением наблюдал за моей реакцией. — Чем больше ты ею пользуешься, тем больше она просит. Сначала врагов. Потом случайных встречных. Знаешь, как закончил мой дед? Он вырезал половину своего поместья. Эта тварь в твоём кармане сводит с ума . К концу этой недели ты сам перережешь глотки своим шлюхам—вампиршам и этому лысому недоразумению. И я с удовольствием на это посмотрю.

Я медленно перевёл взгляд на Лайлу, потом на спящего Дарима. Рука в кармане сама собой крепче сжала рукоять ножа.

Металл стал почти горячим. В голове на секунду промелькнула яркая, как вспышка, мысль: «Достань. Раскрой. Ударь Шина в шею. Это так просто. Одно движение...»

Я резко разжал пальцы и вытащил руку из кармана. Дыхание сбилось.

Твою мать. Шин не врал. Эта дрянь реально пытается мной управлять.

Нож, почувствовав, что я отпустил его, мгновенно остыл, словно затаившись.

— Курсант! — раздался над ухом громкий, скрипучий голос Пирожина.

Я вздрогнул и поднял глаза. Преподаватель стоял прямо напротив нашей парты, сложив руки на груди. Весь класс уставился на меня. Скворец гаденько хихикнул.

— Раз уж вы так активно обсуждаете что—то с курсантом Шином вместо того, чтобы записывать лекцию... — Пирожин поправил очки. — Возможно, вы сможете ответить на мой вопрос?

Я медленно встал. Мысли метались между интегралами, векторами и кровожадными артефактами.

— Повторите вопрос, Вадим Савельевич. Я... э—э... задумался над физикой процесса.

Класс грохнул от смеха. Даже Дарим проснулся и захлопал глазами, вытирая слюну с подбородка.

— Физика процесса, значит? — Пирожин прищурился. — Извольте. Объясните аудитории явление «Одержимости артефакта» или, как говорят в простонародье, «Кровавой привязки». Каков механизм поглощения Силы при контакте с носителем, и как это влияет на ментальное поле мага? Вы же это обсуждали?

Это был провал. Я понятия не имел, как это объяснить. Я чистый практик. Шин злорадно улыбался.

— Механизм поглощения Силы при Кровавой привязке... — начал я, лихорадочно соображая, как выкрутиться. — Основан на...

— На синхронизации частот пульсации ядра мага и кристаллической решётки артефакта, — раздался спокойный, звонкий голос слева от меня.

Я скосил глаза. Лайла изящно поднялась с места.

— Одержимый артефакт работает как паразит, — продолжила вампирша, чеканя каждое слово. — Он создаёт ложный вектор преломления пространства внутри ауры носителя. Вместо того чтобы отдавать накопленную магию, артефакт начинает вытягивать жизненную Силу мага, замещая её собственной, искажённой энергией. Это приводит к постепенному отравлению ментального поля. Маг начинает испытывать неконтролируемые вспышки агрессии, паранойю и Жажду убийства.

В классе повисла гробовая тишина. Пирожин стоял с приоткрытым ртом. Шин перестал улыбаться.

Я смотрел на Лайлу с таким восхищением, с каким, наверное, первобытный человек смотрел на зажжённый огонь.

— В качестве защиты от подобного воздействия, — Лайла бросила на меня короткий, многозначительный взгляд, — носителю необходимо обладать либо подавляющей силой воли, превышающей ёмкость артефакта, либо использовать изолирующие рунные контуры на основе серебра и свинца.

Преподаватель прокашлялся.

— Да. Абсолютно точно, курсант...

— Лайла. Команда Кира.

— Одна сдача команде Кира. Садитесь. А вы, молодой человек... — Пирожин посмотрел на меня. — Вам повезло с подчинёнными. Надеюсь, на практике вы так же хороши, как ваша спутница в теории.

— Практика — это моё второе имя, Вадим Савельевич, — бодро ответил я и с облегчением плюхнулся на стул.

Лайла села рядом, аккуратно поправляя юбку.

— Спасибо, — искренне шепнул я ей.

— Не обольщайся, — она даже не посмотрела на меня, продолжая записывать формулы с доски. — Я просто защищаю свои интересы. Если тебя отчислят, нас вышвырнут в портал вместе с тобой. А мне там не нравится.

Я хмыкнул. Прагматизм вампиров начинал мне нравиться.

Рука снова непроизвольно легла на карман с ножом.

Изолирующие контуры из серебра и свинца? Отлично. Надо будет наведаться в местные мастерские. Но до тех пор...

Я погладил тёплый металл сквозь ткань.

До тех пор придётся доказывать этой железяке, у кого здесь подавляющая сила воли.

Звонок с лекции прозвучал как спасение.

— Внимание, курсанты! — в класс заглянул дежурный. — Перерыв пятнадцать минут. Бойцы команд Кира и Сарда. Кир и Дан — на Полигон! Время первых дуэлей!

Я встал, разминая затёкшие плечи. Сонливость как рукой сняло.

Полигон встретил нас запахом озона, сырого камня. Центральная арена — ровный квадрат сто на сто метров. Никаких лабиринтов и коридоров. Чистое поле для мордобоя.

Дан был проблемой. Быстрой и моей

Он появился прямо передо мной. В его глазах горела ярость за вчерашний разгром.

Удар в голову. Блок. Удар по рёбрам. Уклон.

Он был быстрее, чем вчера. Я попытался поймать его ритм, как уже делал это, попытался снова стать «насосом» и выпить его Силу.

Но моё тело запротестовало. Реакция запаздывала на долю секунды.

Дан пробил защиту. Тупой тренировочный меч врезался мне в плечо. Рука онемела. Второй удар пришёлся в грудь, вышибая воздух из лёгких. Я попятился, скользя ботинками по камню.

— Ты сдохнешь, Кир! — прошипел Дан, ускоряя свои микроимпульсы до предела.

Ещё один удар. Я едва успел подставить деревянную палицу, и она с треском переломилась пополам.

Мне не хватало скорости. Мне не хватало Силы. Опять

И тогда моя рука сама скользнула в карман. Пальцы сомкнулись на рукояти чёрного раскладного ножа. Нажал на кнопку. Лезвие с хищным щелчком выскочило наружу.

Как только нож лёг мне в ладонь, мир изменился.

Артефакт проснулся. Он не просто отозвался на мою злость — он впился в неё, как пиявка. Я почувствовал, как из моего ядра рывком уходит Сила, втягиваясь в чёрный клинок. А в ответ в мои вены хлынул жидкий огонь.

Жажда.

Густая, первобытная, абсолютная. Та самая, что накрывала меня в портале перед красным кристаллом. Та что мутила мой разум всякий раз как сила переполняла меня. Только теперь она была острой, сфокусированной и требовательной.

—Убей. Напои меня, —это было пульсацией самого ножа в моей руке.

Дан бросился в новую атаку, целясь мне в висок.

Но для меня он вдруг стал медленным. Воздух вокруг него казался густым киселём. Огонь артефакта разогнал мои рефлексы до нечеловеческого уровня.

Я не стал ставить блок. Я просто шагнул ему навстречу.

Лёгким движением плеча я пропустил его деревянный клинок в миллиметре от своего лица. Моя левая рука мёртвой хваткой вцепилась в его запястье, ломая микроимпульс и хрустя костями.

Дан распахнул глаза от ужаса. Он понял, что попался.

Я ударил.

Правой рукой, в которой был зажат чёрный нож, я пробил ему снизу вверх в солнечное сплетение. Не лезвием — рукоятью.

Удар был такой чудовищной силы, что Дана оторвало от земли. Броня хрустнула. Он захрипел, выплёвывая воздух с примесью крови, и рухнул на спину.

Я навис над ним.

Артефакт в руке обжигал ладонь. Он требовал завершения. Требовал вскрыть артерию. Кровь. Мне нужна была его кровь. Мои собственные мысли тонули в красном мареве.

— Бой окончен! — орал Колян.

Но я не слышал. Я видел только бьющуюся жилку на шее Дана.

Всё моё кричало: добей добычу. Забери её Силу. Нож дёрнул мою руку вниз, словно обладал собственным весом.

Я стиснул зубы так, что они заскрипели.

— Я... здесь... . — прорычал я,

Лезвие со свистом пошло вниз.

Дан зажмурился.

Вспышка боли. Брызги горячей крови окропили камни Полигона.

Глава 11

Лезвие со свистом пошло вниз.

Дан зажмурился.

Вспышка боли. Брызги крови окропили камни полигона.

Каменная крошка брызнула мне в лицо. Чёрное лезвие с мерзким, визгливым скрежетом вошло в монолитную плиту полигона ровно в миллиметре от дёргающейся шеи Дана.

От чудовищной отдачи лопнула кожа на моей ладони. Нож в руке задрожал, словно взбешённый пёс, у которого в последнюю секунду вырвали кусок мяса.

— Жри, — прохрипел я, не разжимая окровавленных пальцев.

Нож обиженно и зло пульсировал. А затем... взял плату.

Мгновенным рывком вытянул из меня всю силу.

В груди словно разорвалась ледяная граната. Перед глазами всё померкло. Ноги подкосились, и я рухнул на колени прямо рядом с тяжело дышащим противником. Нож насытившись, сухо щёлкнул. Лезвие спряталось в рукоять, и металл мгновенно остыл.

Дан медленно открыл глаза. Он скосил взгляд на глубокую зарубку в камне в толщине волоса от своей сонной артерии, а потом перевёл взгляд на меня.

— Сдаюсь, — одними губами прошептал Дан, вжимаясь затылком в пол.

Тяжёлые шаги раздались за спиной.

Сержант Тас подошёл вплотную. Он молча посмотрел на лежащего Дана, потом на меня, стоящего на четвереньках и пытающегося просто сделать вдох.

— Победитель — Кир! — громко объявил Тас на весь полигон.

А затем сержант наклонился ко мне. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Глаза Таса были жёсткими.

— Ты удержал его. Молодец, — едва слышно, чтобы не разобрали остальные, произнёс он. — Но если ты ещё раз достанешь эту дрянь, не научившись держать её ... я лично отрублю тебе руку по самый локоть. Понял меня?

— Так точно, — сипло выдохнул я, пряча нож обратно в карман дрожащими, перемазанными в крови пальцами.

Тело колотила крупная дрожь от жёсткого силового истощения. Я попытался встать, но колени предательски подогнулись. Мир снова качнулся.

Чья-то холодная, крепкая рука подхватила меня под плечо, не дав упасть лицом в камни.

— Спокойно, командир, мы тебя держим, — раздался над ухом бархатный голос Лайлы. С другой стороны меня уже подпирал пыхтящий Сёма.

Я скосил глаза на вампиршу. В её красных глазах читалось понимание того, что именно сейчас произошло. Она видела мою жажду.

— В медблок его, — скомандовал Тас подошедшему Дариму. — У нас ещё вся неделя впереди.

Мы побрели к выходу с арены. Спиной я чувствовал десятки взглядов.

Шин смотрел на меня с нескрываемым разочарованием. Он-то надеялся, что меня сейчас скрутят за убийство сокурсника, или что нож выжжет мне мозги.

Ничего, Шин. Не дождёшься.

Я сидел на кушетке в лазарете, тупо глядя в стену. Внутри — пустота. Артефакт выжрал меня досуха. Ни капли силы.

Лайла встала прямо передо мной, скрестив руки на груди, и смотрела сверху вниз. Сёму и Дарима она выставила за дверь одним красноречивым взглядом. Лекаря вампирша не стеснялась.

— Ты совсем без башни, командир, — ровным голосом произнесла она. — И если ты думаешь, что победил, то ещё и идиот.

Я поморщился. И от боли в руке, и от её тона.

— Я удержал его.

— Сегодня — да. Завтра — нет, — отрезала Лайла. — Это не просто железка. Эта тварь будет жрать тебя при каждом использовании. Если не научишься сбрасывать жажду, артефакт просто выжжет тебе мозг.

Она наклонилась чуть ближе.

— Ты реально свихнёшься, Кир. Станешь мясником, который будет резать всех подряд, включая нас. А потом тебя пристрелят.

Я молчал. Потому что она была абсолютно права. Я сам чувствовал, как этот чёрный металл пытался перехватить управление моим телом.

— И что ты предлагаешь? Выкинуть?

— Нет. Ты будешь отдавать мне свою жажду.

Я вопросительно поднял бровь.

— Это не просьба, Кир. Не торги и не... это обмен, — Лайла хищно улыбнулась, обнажив клыки. — Как вампир, я пью не только кровь. Я пью силу. И эмоции. Когда эта железка снова накачает тебя своей искажённой энергией и жаждой убийства — ты дашь мне свою кровь. Я выпью излишки.

Я усмехнулся, несмотря на дикую усталость.

— Как медицинская пиявка, значит? Сосёт кровь, но лечит?

Лайла ничуть не обиделась на сравнение. Наоборот, её улыбка стала шире, а в глазах мелькнуло одобрение.

— Точно. Только пиявка очень голодная, смертельно опасная и с отличной фигурой. Ты кормишь меня кровью с примесью силы, а я спасаю твой рассудок. Мы оба остаёмся в выигрыше.

Я посмотрел на вампиршу. Без силы я слаб. Выбора у меня особо не было. Да и предложение, если откинуть шелуху, было идеальным. Симбиоз.

— Договорились, Лайла, — сухо кивнул я. — Но учти: если в процессе попытаешься выпить лишнего — оторву голову.

— Сначала накопи силу, чтобы угрожать, командир, — мурлыкнула Лайла, отлепляясь от кушетки. — Вставай. Пошли.

Едва мы ввалились в казарму после вечерней лекции, мечтая только о том, чтобы лечь спать, дверь с грохотом распахнулась. На пороге сержант Тас. В полной боевой экипировке, с палицей на плече и довольной улыбкой на лице.

— Подъём, уголовнички, — ласково сказал он. — Завтра вы сдохнете. Если, конечно, не научитесь работать вместе. Бегом на полигон!

Следующие пять часов слились в один бесконечный, потный, кровавый кошмар.

Тас отключил освещение на полигоне, оставив только тусклый дежурный свет. Из пола вырастали каменные стены, падали тренировочные маятники, а сам сержант непрерывно атаковал нас, играя роль «монстра».

Моя проблема заключалась в том, что я был пуст. Ядро звенело, как высохший стакан. Ни ускорения, ни брони из силы. Я был обычным парнем с недолеченными рёбрами и зашитой ладонью.

— Командир! Слева! — заорал Сёма.

Я едва успел пригнуться, как над головой со свистом пронеслась палица Таса. Сержант двигался как призрак.

— Медленно, Кир! Твоя сила кончилась, а мозги так и не включились! — рявкнул сержант, сбивая меня подсечкой. Я грохнулся на спину, выбивая остатки воздуха из лёгких. — Если командир мёртв — отряд мёртв! Кто прикрывает?!

Сёма.

Толстый, вечно ноющий аналитик Сёма вдруг оказался единственным, кто понял суть. Он с рёвом бросился между мной и Тасом, подставляя свой щит. Искры металла о металл вспыхнули в темноте.

Палица сержанта врезалась в щит с такой силой, что Сёму протащило назад на полметра, ботинки оставили чёрные полосы на камне. Но он устоял.

— Неплохо, пухляш! — одобрительно хмыкнул Тас. — А где ваши клинки?!

— Лайла! Селена! — прохрипел я, перекатываясь за спину Сёмы.

Мне не нужно было объяснять дважды. Мне не нужно бегать самому — мне нужно направлять тех, кто может.

Две тени метнулись с флангов.На одной только хищной физиологии, они были вдвое быстрее любого из нас.

Тас крутнулся на месте, отбивая удар Селены, но тут же вынужден был отшатнуться — Лайла атаковала снизу, целясь под колено.

— Отвлекайте его! Не лезьте в ближний! — командовал я, поднимаясь на ноги. — Дарим! Дай мне силу!

— Я не батарейка, командир! Моя магия живых не греет! — обиженно пискнул Дарим из-за каменной колонны.

— Ты будешь трупом, если не сделаешь, что я сказал! Лей её!

Дарим подскочил и вскинул руки. Он ударил мне в спину потоком своей энергии. Меня тут же скрутило. По каналам словно пустили ледяную крошку пополам с болотной водой. Моё ядро отторгало эту чужую силу. Она была слабой, ненадёжной, сырой и постоянно растворялась, утекая сквозь тело, но мне хватило этого секундного заряда.

— Сёма! Толкай! — заорал я, пуская ледяной заряд в один мышечный рывок.

Сёма, сжав зубы, шагнул вперёд и ударил своим щитом, как тараном, прямо в грудь сержанту. Я успел подскочить и сделать подсечку.

Тас хекнул, отлетел на шаг назад и рухнул на спину. В ту же секунду Селена прижала тренировочный нож к его кадыку.

Тишина. Только наше тяжёлое, хриплое дыхание разносилось над полигоном.

Я стоял, опираясь на стену, и пытался унять дрожь в ногах. Дарим сполз по колонне на пол, тяжело дыша. Вампирши замерли, как две статуи смерти.

Тас лежал на камнях. Секунду он смотрел на лезвие у своего горла, а потом вдруг расхохотался. Громко, искренне, раскатисто.

— Отпусти, Лайла — он отодвинул руку Селены и одним слитным движением поднялся на ноги, отряхивая штаны. — Ну надо же. Не прошло и полугода, как до вас дошло.

Он обвёл нашу измученную пятёрку внимательным взглядом.

— Кир... или ты мозг, или мясо. Без разницы, в чём сила. Но если правильно расставить фигуры на доске — можно побеждать.

Сержант посмотрел на часы. На востоке уже начинало светлеть небо.

— Четыре утра. У вас два часа на сон. Потом завтрак, и новый день, новые дуэли. Свободны!

Мы поплелись в казарму. Сил не было даже на то, чтобы разговаривать.

Но когда мы вошли в комнату, я заметил странную вещь.

Сёма больше не шарахался от вампирш. Селена, проходя мимо него, молча похлопала толстяка по плечу — знак признания за тот рывок со щитом. А Дарим, ложась на свою кровать, тихо пробормотал:

— А ведь круто мы его уронили, а,?

— Круто, Дарим. Спи давай, батарейка.

— Некромант... — сонно поправил он и мгновенно вырубился.

Я лёг на спину, глядя в потолок. Рука в кармане машинально нащупала холодный металл артефакта.

Следующий день, вернее, то, что от него осталось после сна и торопливого завтрака, встретил нас гудящим полигоном.

— Выставили бойцов! — гаркнул Колян. — Команда Кира против команды Шина! Бой пять на пять. Использование магии разрешено. Убийства запрещены. Оружие... тренировочное.

Мы стояли напротив друг друга.

Шин. Скворец. Карач. Барсук. И новенький в их команде — хмурый, плечистый парень по имени Дох, которого Шин переманил от Магнита.

Пятеро свежих, заряженных магией ублюдков, чья единственная цель — растоптать нас и вернуть себе статус первых на курсе.

Я стоял в центре своей пятёрки. Правая рука, перебинтованная под перчаткой, машинально поглаживала чёрный складной нож в кармане.

— Ну что, — Шин издевательски поклонился, обнажив идеально белые зубы. — Будешь резать нас своей игрушкой, или сдашься сразу?

— Я тебя словами убью, Шин, — хмыкнул я, не сводя глаз с Барсука. Именно был был главной проблемой. Если он залезет нам в головы своим мороком, мы трупы.

— Начали! — рявкнул Колян.

— Дарим! Сёма! Бьём Барсука! — заорал я. — Не дайте ему думать!

Сёма с Даримом сорвались с места первыми.

Это было так неожиданно, что команда Шина на секунду растерялась. Они ждали, что толстяк-аналитик и хилый некромант спрячутся за спинами вампирш. А вместо этого Сёма, выставив свой щит, как бульдозер попёр прямо на Барсука. Дарим бежал следом, размахивая палицами, он так и продолжил брать по две.

Барсук побледнел. Он попытался сплести морок, но когда на тебя прёт стокилограммовый Сёма со щитом, концентрироваться на иллюзиях сложновато.

— Девочки! Скворец и Дох! — я указал направление.

Лайла и Селена исчезли. Буквально. Вампирская скорость была пугающей. Скворец только успел поднять палицу, как Лайла уже сбила его с ног подсечкой, а Селена принялась гонять Доха по всему периметру, засыпая его жалящими ударами.

Карач и Шин остались вдвоём.

И они бросились на меня.

Шин знал, что я пуст. Он видел вчерашний откат.

— Давай, герой! Доставай железку! — орал Шин, замахиваясь мечом.

Карач заходил сбоку, готовясь накинуть свой «паралич», перекрывающий заслонки Силы. Только перекрывать у меня было нечего.

Я ушёл от первого удара Шина простым перекатом. Дерево со свистом рассекло воздух там, где секунду назад была моя голова.

— Я без железок справлюсь, — прохрипел я, уворачиваясь от подножки Карача.

Я не пытался бить. Я тянул время, пока Сёма и Дарим месили Барсука.

Это работало. Мы доминировали на поле, ломая их строй. Ещё пара минут — и Сёма прибьёт Барсука, а Лайла вырубит Скворца.

Протяжный, мерзкий вой сирены разрезал воздух над Полигоном.

Раздался лязг поднимающихся тяжёлых стальных решёток.

— Внимание, курсанты! — голос Коляна, усиленный магией, грохотал, как гром. В нём больше не было ленивой скуки. В нём звучал азарт маньяка. — Дуэль отменяется!

Из темноты открывшихся туннелей потянуло вонью сырости, гниющего мяса и кислотой.

— Начинается тест на выживание! Последний оставшийся на ногах в команде приносит победу! Начали!

Из четырёх проходов на залитую светом арену одновременно вывалился десяток тварей.

Огромные богомолы.

Не полудохлые инвалиды, с которыми мы дрались на выходных. Это были свежие, накачанные агрессией монстры. Их фасеточные глаза злобно блестели, а костяные клинки-лапы со щелчком раскрывались, готовясь резать мясо.

— Твою мать! — заорал Скворец, бросая палицу и пятясь назад.

Шин мгновенно оценил ситуацию. Он забыл про меня, развернулся на пятках и рванул к одному из коридоров, бросая свою команду на произвол судьбы.

— За мной! В узкие проходы! — крикнул он своим. Карач и Дох ломанулись следом. Барсук, побитый Сёмой, попытался отползти, но первый же богомол, клацнув жвалами, снёс его ударом лапы, отбрасывая его в стену, как тряпичную куклу.

— Командир! — это крикнула Лайла, мгновенно оказавшись рядом со мной. Селена уже тащила за шкирку Дарима.

— К центру! — скомандовал я. — В коридорах они нас поодиночке сожрут.

Мы сбились в круг ровно посередине арены.

Дарим упал на колени. Его глаза загорелись азартом.

— Кир! Дай мне пару трупов! — прохрипел он, разгоняя силу.

Два богомола одновременно прыгнули на щит Сёмы.

БАМ!

Сёма застонал от напряжения, но устоял. Ноги скользили по камню, из носа потекла струйка крови.

— Долго не удержу, Кир! — прохрипел он.

— Лайла! Бей по глазам! — крикнул я, видя, как третья тварь заходит нам во фланг.

Вампирша сорвалась с места. Она не пыталась пробить толстый хитин богомола. Она взлетела в прыжке, оттолкнувшись от каменного пола, и вонзила обломок своего меча прямо в фасеточный глаз твари. Богомол издал мерзкий, булькающий визг и закрутился на месте, размахивая костяными лезвиями.

Мы работали как единый механизм. Я стоял в центре круга, пустой, без силы, и просто дирижировал этим оркестром.

— Селена! Правый фланг! Дарим, подними труп слева!

Но богомолов было слишком много. Десять тварей для команды из пяти человек, где командир обесточен, — это приговор.

Одна из тварей проломила защиту Дарима. Её зазубренная лапа взметнулась над головой некроманта, готовая разрубить его пополам.

Селены не успевала, Лайла далеко. Сёма держал щит.

Я шагнул вперёд, закрывая Дарима собой.

Моя правая рука дёрнулась к карману. К чёрному ножу.

«Достань меня, — прошелестел в голове холодный, голодный голос артефакта. — И я спасу их. Только дай крови...»

Я стиснул зубы.

— Нет, — прорычал я вслух.

В этот момент над нашими головами пронёсся сгусток концентрированной, ревущей энергии.

Он врезался точно в грудь богомола, занёсшего лапу над Даримом. Тварь разорвало на куски, обдав нас вонючей зелёной слизью.

Я обернулся.

У края арены стоял сержант Тас. Его руки ещё дымились от выпущенной боевой магии. Он вмешался в тест на выживание.

— Какого хрена вы встали в оборону?! — заорал Тас так, что задрожали трибуны. — В атаку!

Его поддержка дала нам ту самую секунду форы.

— Сёма! Щит! — рявкнул я. — Лайла, Селена — добить слепых!

Сёма с рыком дёрнул щит вперёд, приминая ближайших богомолов. Это была грязная, тяжёлая, кровавая работа. Мы рубили, резали осколками, давили и уворачивались.

Но Сёма всё больше проседал. Поднятый богомол Дарима прикрывал некроманта всё медленнее. Селена израненная лежала в дальнем углу, и её прикрывала Лайла.

Тварей всё ещё было больше, чем нас.

И единственный шанс... нож. Но в богомолах нет крови.

«Вот он впереди...» — шептал нож. Сёма прикрывал меня щитом, изредка отмахиваясь палицей.

«Возьми его кровь, и я дам всю доступную силу...»

— А-а-ах! — по-детски тонко вскрикнула Лайла. Богомол зашёл сбоку и вонзил клинок в её живот.

И тут мой мозг, вдруг зацепился за эту фальшь.

Лайла? Вскрикнула по-детски?

Слизь на моём лице... Она вообще ничем не пахла, хотя в портале от этих тварей несло аммиаком.

«Кир... или ты мозг, или мясо», — вспомнил я слова сержанта.

Нож просил человеческой крови.

Я нажал на кнопку.

Щелчок.

Я шагнул вперёд и, со всей дури вонзил нож в самое сердце Сёмы.