Граф

Часть первая, в которой все началось

13 ИЮЛЯ (где-то в Карпатских горах)

– Чудесный пейзаж, – послышался щелчок камеры. – Не хочешь сфотографироваться на фоне этих великолепных гор?

Я оторвалась от смартфона и честно попыталась проникнуться живописным видом из окна, но, увы, местные красоты сейчас волновали меня меньше всего. Нужно было в который раз перепроверить бумаги и удостовериться, что граф Ворлок не сможет ни к чему придраться и самолично перепишет на наши поддельные счета своё имущество и деньги. Знаю, я могу показаться ужасным человеком, но куда бежать, ведь кушать хочется и на хороших тачках ездить – тоже. В который раз я уничтожительно прожгла взглядом старую колымагу, на которой мы ехали в отель. Не думала, что такси здесь больше похоже на ржавую консервную банку.Хотя возможно, граф попросту пожалел на нас лишних денег, решив, что хватит оплаты билетов на самолет, поезда и отеля.

– Эй, приятель, – мой друг Джон лучезарно улыбнулся своей новой ровной белозубой улыбочкой и легонько задел плечо водителя. Тот с самого начала был немного дерганый, поэтому мы не особо обратили внимание на его явный испуг от прикосновения. – Ты графа Ворлока когда-нибудь видел? Какой он из себя?

Таксист что-то бегло сказал на словацком и плюнул под ноги. По-настоящему плюнул, мы даже немного отстранились, пытаясь вдавиться в сидение посильнее.

– Граф заплатил, – его акцент и произношение говорили о том, что мужчина плохо владеет английским.

– Да, заплатил. Ты видел его? – не унимался Джонатан, пытаясь прощупать почву перед встречей с графом.

Водитель быстро помотал головой и вжал голову в плечи.

– У тебя все хорошо, приятель?

– Я везу вас в отель. Граф заплатил, – отчеканил тот заученную фразу, которую мы слышали еще на вокзале.

Джон поджал губы и кивнул.

– Правильно. Как – твои – дела?

Мой приятель старался говорить медленно, четко проговаривая каждый слог.

– Горячо. Мой горячо.

Джон всплеснул руками и вздохнул, бросив глупую попытку поговорить с местным.

Понятно, почему наш водитель так странно себя вел – жара. Честно признать, мы не думали встретить настоящую июльскую жару так высоко в горах. Не меньше 25 градусов по Цельсию, судя по ощущениям. Странно, а все путеводители говорили, что в этой части Карпат редко бывает выше 13-15 градусов. Мне пришлось даже снять пальто и пиджак, Джон же вовсе расстегнул рубашку и хотел избавиться от нее, но я не позволила. Мы должны быть убедительными, даже в присутствии ничего не понимающих людей. Не думаю, что адвокат в одной майке способен внушить доверие кому-либо. Кто знает, может, все местные плотно общаются с графом и вполне могут донести Ворлоку о слишком подозрительных визитерах.

В который раз убедившись, что мы по бумагам чисты я расслабилась и позволила себе насладиться пейзажем. Джонатан прав, наверное, стоит остановиться, сфотографировать сей дивный ландшафт. Склоны гор просто утопали в еловой зелени, а самые вершины, далекого хребта, видневшиеся мне словно через полупрозрачную голубоватую пелену, надели снежные шапки. В этом месте хотелось дышать полной грудью и гулять сутками напролет. Зачем только граф Ворлок хотел продать свое имение в этих чудесных туристических местах? Какая глупость с его стороны, можно же открыть отель, если тебе не так нужен дом. Люди могли сами сюда потянуться.

Некоторое время спустя мы миновали красивый резной указатель в сторону небольшого села, и моему взору открылась удивительная картина. Я буквально замерла, когда увидела, будто пряничные домики, с крышами из красной черепицы, расписные узорами разных тематик. Широкие улочки, деревянные оградки, несколько вывесок с занимательными картинками. Но самым поразительным было то, что возвышалось на холме, вдалеке над деревней.

– Это же, мать его, настоящий замок! – у Джона челюсть отвисла не меньше моего.

Когда граф писал о том, что его имение «слишком большое» для него, я и подумать не могла, что это будет чертов замок. Он так уютно устроился рядом с каменным боком горы, взирая своими маленькими, почти невидимыми на таком расстоянии, оконцами на село внизу. Несколько строений на территории замка были сложены из белого камня, все крыши покрывала все та же красная черепица.Высокая квадратная башенка возвышалась над всем «имением», её отполированный флюгер, словно луч солнца был виден даже на таком огромном расстоянии и пробивал отсветом едва заметную синеватую дымку.

– Мы точно уверены? – немного боязливо спросил Джонатан.

– До конца, Джон, – выдохнула я не в силах совладать с чувствами от увиденного.

Удивление, восторг и странное ощущение тревоги переполняли меня и на мгновение вытеснили из головы все планы, которые я строила на счет имущества графа.

Надо признать мы с трудом взяли себя в руки к приезду в отель. Мы буквально пялились на замок и не сразу заметили, что наш отель, это скорее какой-то маленький хостел…или таверна, будто из всяких бесполезных фентези-книг, которые я, в отличие от моего друга, терпеть не могла.

– Мина Элвис и Джон Смит, – кажется, наши имена не нужно было сообщать женщине за стойкой администратора, которая больше походила на барную.

Нас уже ждали, и не успела я представить себя и своего друга, как на стойку быстро положили ключи от наших номеров. Они не требовали ни паспортов, ни каких-либо других документов. Наверное, в такую глушь редко кто заезжает и наш приезд это уже событие?

– Граф заплатил, – снова эта заученная фраза сорвалась уже с губ хозяйки отеля.

Милая на вид женщина, с розовыми большими щеками и пышной фигурой, одетой в народный костюм попыталась нам улыбнуться.

– Вы говорите по-английски, мэм? – Джон облокотился на стойку, даже не думая брать наши чемоданы и идти наверх.

– Да, господин, Смит, – она нервно дернула уголком рта, – немного говорю.

– Слава богу! – выдохнул Джон и поправил свои тёмные, чуть кудрявые волосы. Я закатила глаза.Он собирался применить свои «чары» на этой невинной женщине с испуганным взглядом. Надо признать, что Джонатан Хэкс был тем еще сердцеедом, однако я прекрасно знала его натуру, чтобы поддаваться на эти дурацкие уловки. – Мэм, у вас так чудесно в заведении. Вижу, у вас на запястьях мука, – женщина смутилась и быстро стерла следы от муки. – Уверен, вы замечательно стряпаете. Позвольте спросить: какой шедевр вы создавали?

Дама за стойкой еще сильнее смутилась и растерялась.

– Пирог…с ягодами.

Джон, намереваясь уменьшить расстояние между ним и его очередной жертвой, едва ли уже не лежал на стойке, подперев подбородок сцепленными пальцами рук.

– О, как чудесно.

Честно признаться, мне вовсе не хотелось наблюдать за этим, потому просто попросив Джона поднять потом наши вещи наверх, направилась в свой номер. Он оказался маленьким и ничем не примечательным, кроме одного – вида на замок. Сквозь маленькое окошечко с занавесками в ромашку на меня смотрел замок Ворлока. Я не из тех, кто верит в странные предчувствия и суеверия, однако на мгновение мне почудилось, будто замок на самом деле наблюдает за мной…или наблюдает тот, кто сейчас в этом замке. Что, на самом деле, смешно, ведь мы находимся очень далеко, чтобы подглядывать даже через бинокль.

Выбросив глупые мысли из головы, я решила принять душ. Что ж, стоило порадоваться, что душевая была не общая. Пусть совсем крохотная, выкрашенная в жуткий желтый цвет, но все же своя, отдельная. Непривычно было видеть себя блондинкой, поэтому я каждый раз чуть дольше разглядывала себя в зеркале. Прошло всего две недели после моего небольшого перевоплощения, однако до сих пор мне было сложно не вздрагивать каждый раз при виде своих волос в отражениях.

Устало потянувшись, я вытащила шпильки из заурядной прически риэлтора, и наращенные волосы упали на мои обнаженные плечи. Никогда не носила длинные. Мне даже нравилось. Теперь я чем-то смахивала на южанку. Несколько сеансов в солярии придали моей коже легкий оттенок загара. Так мало изменений, но все же теперь никто не поймет, что Мина Элвис это обычная Нина Спаркс из Сиэтла.

Я ухмыльнулась.

«Ну что, обычная Нина Спаркс, скоро ты станешь богатенькой».

Мысли согревали.

*****

Джон тихонько пошуршал в двери и вошел.

– Как там наша хозяйка? – я ехидно ухмыльнулась другу из кресла, где читала брошюрку отеля. Завтрак и горный воздух – были единственными развлечениями, которое могло предложить это место. Скучнее могло быть только описание хостела где-то в Юте.

Друг прикрыл за собой дверь и многозначительно оглядел меня.

– Боже мой, ты просто прекрасна.

– Давай без этого, – все же пришлось поправить подол атласного халата, чтобы этот «мачо» не пялился на бедра. – Что узнал?

– Ну, – он разулыбался и, подойдя к кофейному столику рядом со мной, стянул конфету из вазы, закинул в рот и присел на угол кровати, – сегодня вечером праздник ягод.

Я непонимающе уставилась на него:

– Праздник ягод? Это что еще такое?

– Это когда все в округе собираются, чтобы поесть ягод и поделиться с ближним своим. Милая Катишка как раз,поэтому пекла свой дивный пирог.

– Дай угадаю: ты его уже поел? – это был даже не вопрос.

– Еще бы. На самом деле вкусно, – Джонатан слизал невидимую начинку с пальцев. – Лето в этом году благоволит на различные ягоды. Но я тут не про ягоды зашел сказать, – он неожиданно нахмурился. – Что-то мутный какой-то граф. С местными не общается, за покупками ходит одна из его горничных, она же отдавала деньги за наши номера и такси. Вообще, как только я начинал её расспрашивать о самом Ворлоке, она плевалась и крестилась. Кажется, назвала его поганым и «проклятущим» – не знаю, что это значит. А еще вот…

Он достал из-за ворота деревянный крестик, на простой нитке.

– Не поняла, – теперь настало мое время хмуриться.

– Она подарила мне этот крестик и сказала, якобы он мне пригодится в замке. Катишка в общем вела себя нервно и странно.

В отличие от друга меня вовсе не удивило такое поведение. Судя по слухам, люди в этих местах были склонны к различным предрассудкам и вере в мистические приметы. Может быть, граф им жизнь чем-то портит, вот вся округа и поливает его плохими словами, пугает приезжих. Это все не стоило большого внимания, лучше быть убедительными и без проволочек провести дело.

Мы еще немного поболтали и решили пойти прогуляться по улочкам, посмотреть на местную жизнь – раз уж выдалась такая возможность – сделать несколько красивых фотографий на фоне гор и далекого, но такого привлекающего внимание замка графа Ворлока. Пусть порадуется последним дням в пока еще своем имении.

– Нина, – Джонатан бесцеремонно открыл дверь ванной, где я одевалась к прогулке, – может нам стоит пересмотреть наш план?

Я быстро натянула на себя светлое худи, стреляя сердитым взглядом в нахала.

– Ты имеешь в виду поступить так, как изначально велела графиня? – мне пришлось чуть толкнуть подельника в грудь, чтобы иметь возможность выйти из ванной. – Не смеши меня. Триста тысяч против нескольких миллионов? Тебя так напугало поведение этих крестьян?

Джонатан слегка замялся.

– Мне кажется, что это все очень опасная игра. Графиня готова сожрать мужа живьем, и я не думаю, что в замке нас ждет галантный и высокоморальный землевладелец. Что если нас потом найдут и прикончат? – он наблюдал за тем, как я надеваю удобные кроссовки, облокотившись на стену у входа в ванную. – А что если мы где-то проколемся и Америку больше никогда не увидим? Я не имею ввиду заключение.

С ним такое бывало, перед самым началом всего действа он всегда начинал сомневаться в наших способностях и мог накрутить себе в голове много проблем. Еще в школе Джон сильно нервничал перед любыми контрольными, экзаменами и совершенно невинными проделками, какие я предлагала. Сейчас главным было сделать как можно более уверенный вид и показать, что все под контролем.

– Джонатан Хэкс, – я серьезно посмотрела на него, – мы столько всего провернули вместе. Мы готовились месяц, просчитали все ходы. Да, графиня и граф Ворлок могут тебе показаться серьезными игроками, но от этого будет еще интереснее и приятнее прибрать почти все их денежки себе. – Усмехнувшись, я подошла к другу, обхватила ладонями его лицо и заглянула в карие глаза, обрамленные длинными ресницами. – А потом мы свалим с тобой туда, где нас никто из этих заплесневевших вельмож Старого света не найдет. Будем пить, веселиться, купаться в лучах солнца.

Странно, что спустя столько лет он до сих пор верил моей дикой самоуверенности, и она могла убедить его в чем угодно. Его лицо немного просветлело, а в глазах появилась искра творческого авантюризма.

– И женщины там будут?

– Я найду тебе легковерных близняшек, приятель.

Не описать словами, каким прекрасным было место, где мы оказались. Море красок, пушистой зелени, сладких ароматов цветов и тот самый кристально чистый воздух, прожигавший свежестью легкие. Словно мы снова школьники в туристической поездке. Пробовали вкусную еду, бегали друг за другом перед лицом могучего леса, разлегшегося внизу в долине, фотографировались на фоне подернутого полупрозрачным маревом облаков замка. Мы с Джоном решили, что впредь это будет наша традиция – фотографироваться там, где решили немного нагадить. Местные с интересом смотрели на нас и были весьма дружелюбны. Ближе к вечеру, когда на улицы высыпали люди с пирогами, тортами и просто котомками с ягодами, а солнце катило круглые бока за горы, зажглись фонари. Желтым, уютным светом они придавали вечеру какого-то волшебства. Совершенно бесплатно нас угостили малиной, викторией, земляникой, облепиховым соком. Я с удовольствием вгрызалась в ягодный штрудель, Джон уплетал за обе щеки традиционные: вертута1, пасча2 с добавлением малинового джема и аливенци3. Позже я выпивала «Сигарчи», а Джон налег на фруктовую водку с бриошью4, и катаифом5. Все было очень сладко и, кажется, после этого я точно набрала два килограмма.

Надо признать – это была самая прекрасная часть нашей поездки.

Ближе к полуночи все резко стали собираться. Буквально за несколько минут убрались столы, стулья, куча еды и мы, даже несколько пьяных мужчин вмиг протрезвели и ушли обратно в свои дома. Так мы остались вдвоем посреди улицы. Воздух быстро холодел, и уже трудно было сказать, а был ли этот вечер таким прекрасным или все эти приятные разговоры и угощения лишь померещились нам.

14 ИЮЛЯ

Наутро нисколько не страдая от похмелья, Джонатан и я собрались в путь. Около десяти часов утра мы сели в маршрутное такси, ехавшее дальше в горы. Надо сказать, что мы были не единственными путниками. С нами ехали люди из деревень, расположенных в горах. Все будто немного побаивались нас, и раз за разом мы ловили на себе их обеспокоенные и нередко грустные взгляды. Меня это мало настораживало. Больше волновало другое. Фургончик, в котором мы держали путь, как и такси ранее казался очень ненадежным средством передвижения. Сидения под нами отвратительно скрипели, на каждом ухабе складывалось ощущение, что ось под нами попросту вывалится, коробка передач страшно хрустела при переключении. Джон нервно обхватил свой рюкзак и смотрел так, будто уже прощается со мной.

Несколько раз мы останавливались и наши попутчики выходили. Я не видела указателей остановок или каких-либо других обозначений, говоривших о близости деревни. Однако все бесстрашно входили еловые заросли и скрывались где-то в лесу. Мы ехали все дальше и дальше. Иногда фургон двигался по самому краю обрыва и можно было ясно лицезреть море зеленых лесов внизу. Село, где мы до того были сверху казалось пестрым пряником. Ближе к вечеру, добрая старушка угостила нас травяным чаем из термоса и дала какие-то треугольники из слоеного теста с сыром. Так мы продвигались все дальше от села и ближе к замку. Лес по обе стороны от нас с закатом стал больше походить на два вороновых крыла и, казалось, готов был поглотить фургончик.

Часы на смартфоне показывали десять вечера, когда фургон остановился и водитель, обернувшись, посмотрел на нас.

– Приехали.

Мы с Джоном переглянулись и посмотрели в окна.

– Вам не кажется, что до замка еще очень далеко? – спросила я, не желая выходить ночью в лесу.

– Вас заберут, – его английский был ужасен.

– Но откуда они узнают, что мы приехали? – Джон ёрзал на кресле.

– Граф всегда знает о гостях, – туманно ответил водитель, и оставшиеся пассажиры странно уставились на нас. – И находит их.

Джон сглотнул после этой фразы и щенячьим взглядом смотрел на меня.

«Давай план графини!» – говорил его взгляд.

– Спасибо, – я расплатилась с водителем, и мы вышли в сумерки.

Как только мы оказались на холодном горном воздухе, от которого начинала кружиться голова, водитель вдавил педаль газа в пол. И фургон, выплевывая из-под колес камни, скрылся из виду.

– Тебе не кажется все это странным? – мой друг нервно озирался. Вокруг сомкнулась темнота и только луна, небо, да фонарик смартфона давали нам хоть какие-то ориентиры. – Что значат эти слова? Видела, как на нас смотрели? Будто на смерть отправили.

– Успокойся, – я закатила глаза и попыталась вглядеться в сторону дороги в лес, направив туда фонарик.

Из-за леса мы не могли видеть замок, но уже можно было почувствовать холод его стен. Конечно, мы не знали, что такси не ездит к замку и с графом об этом мы тоже не говорили. Неожиданно рядом раздался какой-то щелчок и незамеченный ранее фонарный столб озарил остановку электрическим светом. Джон едва заметно дернулся и придвинулся поближе ко мне. Возможно, столб был оборудован датчиком движения, чтобы понапрасну не тратить энергию в темное время.

В любом случае, это было куда лучше, чем тратить свой заряд. Я посмотрела на телефон. Вроде бы связь есть. Можно было просто набрать графу Ворлоку и попросить встретить нас. Но, граф просил не связываться с ним по телефону – боялся прослушки. Было бы верхом глупости нарушить наш уговор именно сейчас. Оставалось надеяться, что он помнит о нашем приезде. Не писать же ему в соцсетях?

– Ты читала «Дракулу» Брэма Стокера? – Джонатан зачем-то понизил голос.

– Нет.

– Там все начиналось примерно так же: странное поведение крестьян, дорога в горы, а потом приехал жуткий возничий, несмотря на то, что повозка оказалась на месте на час раньше оговоренного времени. Как он узнал, что повозка уже приехала?

– Как? Смотри, – я указала в сторону небольшой таблички на столбе, едва заметной даже в свете фонаря. Признаюсь, сама увидела её только что. – Расписание маршрутного такси. Уверена, в замке его прекрасно знают.

– Оу, все так просто...

Где-то вдалеке раздался протяжный вой. Мы оба встрепенулись и прижались друг к другу. Этого нам еще не хватало!

– Там и волки были, – он крепко обхватил лямки своего рюкзака. Раздался еще вой, только уже с другой стороны. – Господи, там и героя звали так же!

– Оставить панику! – прошипела я, крепко схватив друга за подбородок, хотя тоже испытывала тревогу. Вой пугал меня. – У нас есть пушка. Если что, будем убегать и отстреливаться.

Джонатан тут же сделался серьезным:

– Я не знал, что ты все-таки её взяла.

– Не взяла, а купила.

– Когда успела?

– В Бистрице, у цыган, – на мой скользкий ответ, он удивленно приподнял брови. – Решила, что может пригодиться, если вдруг придется удирать.

– Тоже думала про страшного вампира? – он недоверчиво сощурил глаза.

– Нет, про страшного магната и землевладельца. Думаю, мало кому понравится, если его пытаются ограбить.

Лицо Джона вдруг просветлело и озарилось улыбкой.

– Ты ж моё солнышко!

– Тихо! – я подняла указательный палец вверх, пресекая его радостную балладу. – Слышишь?

Мы прислушались. Сначала звук был похож на неясный шорох вдалеке, потом мы расслышали четкие удары копыт и скрежет дерева. И только затем в темноте леса показались два желтых огонька. Они плыли по проселочной дороге, выплясывая при этом странный танец. Еще немного и мы увидели черных лошадей, открытую повозку и высокого возницу. Казалось, что человек ведет лошадей неспеша, даже ленно, совсем не подгоняя их. Подельник сипло проговорил что-то про дьявольского возницу, но это скорее походило на шутку, чем серьезную веру.

Наша растерянность, должно быть, явно прослеживалась на лицах, ведь мужчина, нос и рот которого были скрыты за плотным платком, быстро отчеканил хриплым голосом:

– Доброй ночи, господа. Хозяин просит прощения, что не предупредил вас. Дорога тут опасная и непроходима для автотранспорта, поэтому поедем на нашем ландо.

Мы переглянулись. С какой-то странной нерешительностью забрались в повозку, а возничий помог нам загрузить багаж. Мужчина был очень высоким и худым. Одет он почему-то не по погоде тепло: пальто, шарф и вязаная шапочка. Руки его были обтянуты черными перчатками. Я пыталась разглядеть его глаза, но все, что я могла сказать про них – чернота оплетенная сетью бледных морщин.

Надо сказать, путь наш занял еще минут сорок и в отличие от ожиданий Джона мы доехали очень спокойно. То и дело слышали вой волчьей стаи где-то по правую сторону от нас, но больше ничего не могло заставить меня испытать тревогу. Ночь была свежей и такой приятной в призрачном свете луны, что на мгновение я даже задремала.

Проснулась я только тогда, когда повозка остановилась во внутреннем дворе, а возничий беззвучно спрыгнул на землю. Вокруг возвышались стены, плотно обвитые засохшими растениями, кое-где старую кладку попросту разъело плющом. Двор выглядел таким старым, заброшенным, словно за ним никто не присматривал уже несколько лет. Дорожка была отсеяна крупным щебнем, она делила двор с парой облезлых скамеек и едва заметной из зарослей беседкой. Судя по всему, садовник сюда не заглядывал очень давно: когда-то ровная зеленая лужайка газона сейчас выглядела заросшей и брошенной. Колючие кустарники, прилагающие к стенам со всех сторон,едва ли наполовину обросли зелеными листьями. Либо зрение подводило меня, либо голые, острые ветви кустарников подернулись странным белым налетом. Грибок? Все это смотрелось крайне неуютно вкупе с тусклым светом единственного целого фонаря.

– У графа проблемы с финансами? – сдавленно поинтересовался Джон у извозчика.

Но тот лишь смерил его мрачным взглядом и, запрыгнув обратно в повозку, поспешил ретироваться.

– Эй! А как же проводить нас? – я была обескуражена той легкостью, с которой нас оставили в незнакомом месте. – Что же, придется самим.

Мы одновременно повернули головы к темнеющему в громоздком портале входу. Дерево и металлические элементы, вроде заклепок и петель имели такой же измученный временем вид. Складывалось ощущение, что замком не занимались очень давно. Н-да, такой хлам я бы сама с удовольствием продала поскорее.

– Даже не знаю, – все так же тихо и сдавленно начал Джон, – остаться на улице или заходить в замок? Оба варианта мне совсем-совсем не нравятся.

– Кинь монетку, – буркнула я и, пытаясь выглядеть как можно увереннее, направилась к тяжёлой с виду двери. – Со стороны графа такой прием – верх неуважения.

– Нас сожрут, – послышался обреченный вздох друга за спиной.

Пусть только попробуют. На этот раз мы не упустим шанса стать богаче и счастливее. Я уже запланировала красивую старость и молодого горячего мужа после семидесяти. Ворлоки не смогут сохранить свое.

Молоточком здесь служила тяжелая эмблема скалящегося волка. В глазах у металлического животного были инкрустированные камешки ярко-желтого цвета. Сама же эмблема отдавала неприятным сырым холодом. Удары гулко разнеслись по округе и, может показалось, но стало как-то очень тихо. Ни волков, ни сверчков и ночных птичек больше не было слышно. Даже ветер и тот перестал легко задувать за воротник.

По позвоночнику пробежал холодок.

– Если что, ты отвлекаешь, а я бегу за помощью, – тихо сказал мне на ухо Джон.

– Тише, тут могут быть камеры.

Так мы простояли, наверное, минуту. Никто не открывал, все вокруг затихло.

– Может посильнее стукнуть? – Джонатан скептично смотрел на волчью морду.

Только я собралась ударить повторно, как дверь резко распахнулась и в глаза, привыкшим к темноте, ударил яркий желтый свет. На мгновение пришлось прикрыть глаза, слишком сильный контраст вызывал резь.

Нас встретил высокий худощавый силуэт мужчины.

– Джон Смит и Мина Элвис? – бесцветно поинтересовался мужчина.

Его лошадиное лицо было испещрено глубокими морщинами, под глазами залегли красноватые мешки, губы сжаты в тонкую полосу. Встречающий смотрел устало, словно ему не было до нас никакого дела. Лишь где-то глубоко в льдистых глазах можно было прочесть искру интереса. Хотя, скорее всего, мне показалось.

Я невольно кинула взгляд на кисти рук незнакомца: длинные паучьи пальцы, проступающие под тонкой белой кожей синие венки. Ладно, сознаюсь, в тот момент потусторонний холодок добрался и до моего позвоночника, что уже говорить о впечатлительном друге. Трясся, как последний осенний лист.

– Да, – голос вдруг сел, и ответ вышел сиплым. Пришлось прочистить горло, чтобы звучать увереннее. – Надеюсь, мы не поздно, мистер…?

– Проходите, – так же без эмоционально пригласил нас пугающий старик.

Я ожидала, что внутри замка будет прохладно, но растопленный в холле камин и идущее от него уютное тепло несказанно обрадовали и удивили. Конечно, в наше время не сложно оборудовать старые поместья и замки продвинутым отоплением и климат контролем, но замок Ворлока еще снаружи вопил о том, что он очень старый, неухоженный и скорее всего, отчасти заброшенный. Так что камин мог быть единственным спасением жильцов от вечной прохлады настолько старого строения.

– Меня зовут Димитру, я уже очень давно работаю дворецким у графа Ворлока, – отрывисто говорил старик. – Если вам что-то понадобится, зовите меня в любой момент дня и ночи. Пока отогрейтесь немного у камина, а потом мы пригласим вас на ужин. В ожидании ужина, желаете ли вы чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – слегка махнула рукой я.

– Достопочтенный, у вас есть скотч? – Джонатан даже приосанился, казалось все его волнение и страх улетучились.

– Сию минуту, – Димитру поклонился и вышел из холла.

Я строго посмотрела на друга:

– Скотч? С ума сошел? Нам нужен трезвый ум. Обоим.

– Извини, я не мог так просто отпустить «Альфреда». Он такой манерный. – Джон нервно хихикнул и чуть склонился в мою сторону. – И это поможет мне успокоиться.

– Как хочешь, – я взмахнула руками и закатила глаза.

Не хватало еще припираться там, где нас могут увидеть или подслушать. Вместо увещеваний, не желая поддаваться раздражению, мне больше хотелось рассмотреть погруженный в таинственный полумрак холл. А посмотреть было на что.

Если снаружи замок выглядел, как средневековое строение в романском стиле, то внутри происходило какое-то буйство: разные эпохи смешались и выдавали поразительно безвкусное убранство. Каменная лестница с резными готическими арками? Пожалуйста. Огромная позолоченная люстра с рюшами, плафоны и барельефы эпохи рококо? К вашим услугам! Геральдический текстиль, деревянные молдинги на стенах, такие же книжные стеллажи, вплотную приставленные к камину, «ушастые» кресла, масленки и вазы? Обожаю викторианский стиль!

С неким недоумением я разглядывала не сочетаемое и приходила к выводу, что в этом все же есть свой шарм. Как в «Комнате» Вайсо.

Книжные полки так же имели очень разношерстный ассортимент.

– Ты прав, Джон, это замок старого, опасного вампира, – я усмехнулась, подавая одну из книг Джону – тот уже успел сесть в одно из «ушастых» кресел.

– «Успокойся. Релаксируй. Десять техник медитации», – не касаясь книги в голубой обложке, прочитал друг.

– Представь Дракулу в позе лотоса.

– Возможно, древнее зло хочет научиться сдержанности?

Чуть помолчав, мы рассмеялись.

В этот момент вернулся Димитру и многозначительно посмотрел на пособие по медитации у меня в руках. Мы с Джоном тут же натянули серьезные лица.

– Ужин подан, – проскрипел старик и, поклонившись, указал на красивые резные двери с все той же волчьей символикой. – Хозяин будет через пять минут.

– А как же мой скотч, уважаемый? – без всякого укора спросил Джонатан, поднимаясь из кресла.

Старик смолчал и странно посмотрел на моего спутника, словно тот отругал его. Димитру не сказал более ни слова, даже когда мы садились за длинный белый, отполированный стол, с вырезанными золотистыми пионами на ножках. Здесь свободно могла уместиться целая футбольная команда, поэтому накрытый на троих ужин смотрелся неуютно и одиноко. Несколько минут в столовой стояла тишина. Две гувернантки – молодая девушка и преклонного возраста дама – стояли чуть поодаль, молчали и кидали на нас грустные взгляды.

Неуютно ­– еще легко сказано.

Джонатан, который нашел стакан скотча рядом с тарелкой, неловко отпил и сглотнул. Кажется, он тоже чувствовал неудобство.

Мы переглянулись и оба сильно заинтересовались своими ногтями.

Дверь, через которую мы недавно входили в столовую противно скрипнула, что в тишине прозвучало громко и пугающе. Раздались шаркающие шаги, будто вошедший с трудом передвигал ноги.

– Димитру, – устало прохрипел мужчина за нашими спинами.

Джон и я резко обернулись и увидели графа Ворлока. Страшно бледного. Он держался за ручку двери и тянул руку к дворецкому. От меня не укрылось, как при появлении Ворлока гувернантки испугано склонили головы и поджали губы. Неужели, граф такой тиран?

Сейчас он больше походил на ходячий труп. Под глазами залегли синюшные круги, губы потрескались, а когда-то привлекательное лицо с густыми бровями потускнело и выражало лишь страдания. Складывалось ощущение, что ему трудно стоять, мужчина то и дело будто был в шаге от того, чтобы сложиться пополам. На вид ему было лет шестьдесят с лишним. Он скорее всего красил волосы: густые и черные.

– Простите мою задержку, – граф, схватившись за подошедшего дворецкого, смотрел на нас. – Мне сегодня сильно нездоровится. Лиза, Марта, – он обратился к потупившимся женщинам, – я, пожалуй, откажусь от еды, принесите мне что-нибудь попить.

Те поклонились и быстро выскочили из столовой в маленькую, незаметную дверь за ними.

– Добрый вечер, граф, – я деловито приосанилась, наблюдая, как Димитру усаживает работодателя на свое место. – Это Джон Смит, в письме я указывала, что прибуду с риэлтором.

– Рад знакомству, Джон, – граф не улыбнулся, а скорее скривил лицо в муке.

Мой друг приветственно кивнул.

– Не думали обратиться к врачу, граф? – учтиво поинтересовался Джонатан.

– Увы, врачи сюда не часто добираются. Не беспокойтесь – скоро все пройдет…

В этот момент молодая гувернантка просеменила мимо нас и поставила перед графом кубок с вином.

Странное решение для просто «попить» в его состоянии. Но я не стала заострять на этом внимание. Любит старый граф вино и ладно.

– Это вас взбодрит, хозяин, – робко проговорила девушка и глубоко поклонилась.

– Мисс Элвис, надеюсь, вы понимаете, почему я не сообщал вам всех деталей по переписке, – казалось, граф даже не заметил работницу. – Я женат. И мы с женой сейчас находимся в жутком бракоразводном процессе, и мне бы не хотелось давать ей возможность узнать лишнюю информацию. Не стану скрывать – она мегера и вот уже целый год пытается отобрать мое наследство, чего, естественно, я не могу ей позволить. Поверьте, она может выудить любую информацию, откуда угодно. Я хочу продать «замок Ворлок», навсегда распрощаться с этим местом и перебраться за океан, что я и писал вам в письме. Главное, сделать все по-тихому. Ненавижу это место. Мой предок в восемнадцатом веке имел ужасный вкус и построил замок потехи ради. Это не старинный, жуткий замок, а идиотская шутка глупого мелкого графа, вдруг ставшего ближайшим родственником короны. – Он резко замолчал, будто переводил дух. Ворлоку заметно стало хуже. Он отпил из бокала и продолжил. – Хотел бы обговорить все сразу, сегодня, однако вынужден перенести разговор на завтра. Надеюсь, мне станет лучше. Простите за такой приём. Вы, наверное, устали. Отужинайте, а потом Лиза покажет вам ваши комнаты.

– Хорошо и спасибо вам, граф Ворлок. Поправляйтесь, – я вежливо улыбнулась.

Он дал сигнал дворецкому, тот помог графу встать и повел его прочь из столовой. На выходе Ворлок остановился.

– Мисс Элвис, – прохрипел он почти без акцента, – никто ничего не должен знать. Вы и мистер Смит не должны распространяться о том, что здесь происходит. Я обязан обойти, чертов брачный договор. Я не оставлю ей ни гроша.

И с этим он вышел. Клянусь, что видела в его глазах решимость и огонь. Граф не шутил и был более чем серьезен.

Следующие пятнадцать минут мы ели под пристальным наблюдением Лизы. Еда и так чуть горчила, а когда на тебя смотрят не отрываясь, возрастает риск еще и подавиться. Так бы и продолжалось, пока Джон не решил попросить чай.

– Не знай о бывшей жене и разводе заранее, обычный адвокат прилип бы здесь еще на неделю, – прошептал друг и отложил вилку. – Темнит этот болезный, как и его жена. Если она, конечно, вообще есть, а то ведь и с ней только через посредников общались. Ставлю двадцать пять баксов, что это все развод упырей, нас просто хотят сожрать.

Я закатила глаза. Иногда он был невыносимым.

– Все! Хватит. Надоело. Думаешь, если мы в Румынии, то нам стоит ждать за каждым поворотом кровожадного вампира?

– Я шучу, Нина, – Джонатан отпрянул, никак не ожидая такой вспышки. – Ты чего?

– То есть на озере Тахо ты из шутки устроил панику на катере по поводу чудища, и мы едва не прокололись? А в Пенсильвании ты не боялся призрака и смеха ради бросил десятилетнего пацана посреди леса? Меня же чуть не убил его папаша!

– Я…

– Это уже ненормально. Сейчас нельзя ничего запарывать. Игра по-крупному. Самые ужасные монстры, которые водятся на земле – люди. Их стоит бояться, им стоит не доверять. Люди совершают ужасные вещи, будучи разумными существами. Нет ни призраков, ни чудищ, ни вампиров, Джонатан, есть люди. Так что подбери свои «шуточки» и давай работать. Это просто жадный мужик с несварением.

– Ладно тебе, – подельник капитулирующее поднял обе руки, – грозная училка. Я умерил свою фантазию и настроился на прибыль.

– Ты просто идиот.

– Потому дружу с тобой, – Джон обезоруживающе улыбнулся.

И я не смогла не ответить. Мы оба тихо засмеялись, чтобы никто не мог услышать.

Нашу нервозность можно понять – одни в чужой стране, хотим обмануть семью крупных землевладельцев и не попасться на вранье. Больше эмоциональных всплесков мы не могли себе позволить. Осталось хорошо выспаться и начать самую главную часть нашей аферы.

Но, кто же знал, что последующая беспокойная ночь станет первой в череде ужасающих и странных событий…

Часть вторая, где происходят странные события

15 ИЮЛЯ (где-то после полуночи)

Я открыла глаза от громкого скрипа и долго не могла сообразить, где нахожусь. Была глубокая ночь и мне никак не удавалось сфокусировать зрение. Вокруг лишь тьма и влажный холод. Наверное, я вспотела во сне, простынь и наволочка прилипли к телу. Но, почему вокруг так темно? Подняв вверх руку, я не смогла разглядеть собственных пальцев. Что за чертовщина? Кровать оказалась ненормально большой. Понадобилось, казалось, несколько минут, чтобы на ощупь пройтись до краев. Я нашла телефон где-то в ногах и быстрее включила фонарик.

– Дура, – я покачала головой, отмечая, как сильно она закружилась при этом, и отдернула плотный полог.

Комната показалась незнакомой, как и длинная сорочка на мне, больше походившая на платье. Кажется, вечером я выпила лишнего, пусть и не помнила, что вообще принимала алкоголь. Иначе, как объяснить мое внезапное нахождение в этой спальне и нелепый наряд? Димитру, видимо пожертвовал неадекватной пьянчужке ночнушку своей мамы. Какой кошмар. Так низко я еще никогда не падала.

Я вылезла из кровати и тут же упала на колени, больно ударившись о пол. Тело было таким тяжелым и слабым, чего со мной еще в жизни не случалось.

– Мать твою, – резкая тошнота заставила меня подняться и начать поиски туалета.

В комнате его не оказалось, но сдерживать позыв больше не получалось, я схватила какое-то медное ведро из-под кровати и меня вырвало. Желудок отдавался больными, сосущими спазмами.

Когда все закончилось, я обессилено отползла и прислонилась головой к прохладному камню стены. Я не понимала, что же со мной происходит и была крайне дезориентирована. Почему я с трудом могу вспомнить, как после ужина Димитру провожал нас в комнаты? Похоже, наши с Джоном спальни соседние. Я помнила только спокойное лицо дворецкого и искры интереса в его глазах. Он говорил, что его можно звать в любое время и что нам нельзя ходить в старую восточную часть замка. Потом была только темнота.

Первое к чему прицепился мой рассеянный, пустой взгляд – рога. Огромные оленьи рога костяными ветвями украшали стену напротив. Позже я поняла, что комнату освещает лишь холодный лунный свет. Он освещал красивый узор ковра подо мной. Справа от меня небольшой столик, рядом со столиком моя сумка.

И тут я вспомнила, что меня потревожил непонятный скрип. Такой громкий и неприятный. Массивная дверь, вроде была закрыта и я бросила взгляд на окно, рядом с которым сидела. Одна створка деревянной оконной рамы была распахнута внутрь. Мне отчего-то вдруг стало страшно выглядывать в него. Все же, пересилив страх и слабость, я схватилась за подоконник и посмотрела на прекрасный пейзаж. Внизу была сплошная река леса, залитого лунным светом. Окно находилось так высоко, над землей, что становилось не по себе. Будто бездонная пропасть разложилась подо мной. Здесь наверху воздух был другим, ледяным, свежим и от этого еще сильнее кружилась голова.

Наверное, окно распахнулось от резкого дуновения ветра, а мне попросту не пошла местная кухня. Я подставила лицо холодной ночи еще на пару мгновений и, наконец, закрыла окно. И тут же застыла.

На стекле были выцарапаны какие-то каракули, походившие на буквы. Сердце пропустило удар. Я провела пальцем по царапинам и с ужасом поняла, что каракули были сделаны с внешней стороны. Когда я резко вновь распахнула окно, то поняла, что каракули на самом деле были буквами. Только перевернутыми, будто бы некто написал это вися вниз головой.

«Беги»

– Очень остроумно, – я задернула шторы, чтобы не видеть больше потуги неизвестного мне шутника.

Слишком дешевый трюк, чтобы напугать меня. Да и к чему это все? Хозяин держит марку страшного замка с приведениями?

Однако я начала переживать за друга. Он пил вчера больше меня ­– по крайней мере, я помнила, что он пил – съел гораздо больше. Вдруг, ему тоже сейчас нездоровится?

Не помня как, дошла до соседней комнаты, где, как я думала, должен был ночевать мой друг. Он не открыл после стука. Вполне возможно, что глубокой ночью он не умирал от слабости и головной боли, а просто спал. Я постучала еще раз и еще.

Коридор казался мне огромной черной, холодной, каменной кишкой. Лампа горела только напротив наших дверей, все остальное утопало в плотном мраке. Неуютно и холодно. Можно понять желание графа расстаться с этим замком.

Спустя, казалось, целую вечность за дверью все же послышался неясный шум и чуть приглушенное ругательство, опущенное Джоном. Спустя мгновение, он открыл дверь и сонно уставился на меня.

­– Боже мой, Мина, ты ограбила бабулю графа? – Джон смотрел на мой спальный наряд.

– С тобой все хорошо? – еле выдавила я, пересохшими губами.

Он тут же проснулся и скинул с себя недовольный вид.

– Все хорошо, господи, что с тобой?

– Кажется, не пошла местная кухня, – я устало облокотилась на косяк двери. Только сейчас я заметила взлохмаченные волосы и явно надетые в спешке боксеры. Я едва улыбнулась. – Опять за свое?

– Присоединишься? – Джонатан поиграл бровями и ухмыльнулся.

– Спасибо, но нет. Как-нибудь без меня.

– Я серьезно, – он схватил меня за локоть и обеспокоенно вгляделся в меня. – Без шуток, я волнуюсь. Лучше тебе быть под присмотром.

Ох уж этот чертов актер.

– Не вышло, – я деловито приподняла бровь. – Я лучше развлеку себя одиночеством.

– Черт, – нарочито разочарованно выдохнул друг. – Спокойной ночи, Мина. Не умри к утру, не хочу остаться один в логове вампиров.

Он закрыл двери и, держась за стену, я направилась в свою комнату. Но только я развернулась, как столкнулась нос к носу с Димитру.

Дворецкий смотрел на меня сверху вниз снова без всякого эмоционального окраса.

– Димитру, вы напугали меня, – сказала я чистейшую правду.

Я совсем не слышала его шагов, не ощутила взгляда и не знала точно, слышал ли он наш с Джоном разговор. От него веяло холодом. Это все, что я могла сейчас сказать.

– Это ваших рук дело? – я указала на свой наряд.

Он кивнул.

– Вам нездоровилось. Я не имею права разбирать ваш багаж, поэтому предоставил, то что нашел.

Хотелось бы еще знать трогал ли этот паук – именно с ним у меня ассоциировался в первую очередь дворецкий – меня, переодевал ли. Но я решила, что, если это на самом деле так, я невольно выкажу свой характер и потребую от него, как минимум плату за моральный ущерб…и обдеру до нитки его счет в банке. Наше дело куда важнее и серьезнее, чем кара за призрачную возможность того, что старик порадовал себя. Лучше не высовываться и быть милым аризонским адвокатом.

Если так можно сказать, про этих бессовестных проныр.

– Мило с вашей стороны. Спасибо, Димитру, – голова снова закружилась и его имя я выговорила едва на выдохе. – Я, пожалуй, пойду обратно к себе.

Дворецкий безмолвно склонил голову, согнув руку в локте. Так старомодно. Прямо как замечательная сорочка на мне.

– Наверное, это ночное платье ждало своего часа долго, – я чуть оттянула и подергала высокий ворот сорочки.

Димитру ничего не ответил, только смотрел. На мгновение мне показалось, что его старых, тонких губ коснулась едва заметная улыбка. Не знаю, что его так развеселило, но от этого по телу пробежали мурашки. Это место начинало плохо на меня влиять, как и излишнее фантазерство Джона. Можно было списать на отравление эти странные ощущения озноба, липкого холода и жгучих неприятностей, чувствовавшихся на кончиках пальцев. В горле свербело, тело было тяжелым и уставшим. Коридор казался черной беспроглядной кишкой. Но в данный момент, когда этот бледный иссохший старик вот так ухмылялся, мне захотелось стать верующей и молить бога убрать ледяную ухмылку с его лица.

Не знаю, что на меня нашло. Ненавижу болеть.

Шаг за шагом я тихонько двинулась обратно, в сторону своей комнаты. Под липким взглядом дворецкого.

Ухватившись за ручку двери, готовая её толкнуть, я услышала, как он шумно вдохнул, готовясь что-то сказать.

– Прошу прощения, если наряд оказался для вас неподобающим современности. У нас не было людей очень-очень давно.

– Людей? – я обернулась, слово звучало странно.

Дворецкий был невозмутим.

– Извините за мой английский, я хотел сказать «гостей». У нас не было гостей очень и очень давно.

Я нервно улыбнулась и поспешила зайти в комнату.

Что за чертовщина? С английским, судя по всему, у него было все хорошо. Зачем же так странно себя вести? Сдавалось, что Димитру любит наводить ужаса на всех посетителей замка Ворлок, держа марку старого европейского замка, полного тайн. Для туристов – отлично, зачем же разыгрывать меня? Той, кто помогает его работодателю избавиться от хлопот.

«Европейцы – такие странные»

Я рухнула на кровать и решила ни о чем больше не думать. Надо было победить свое несварение или отравление, что бы это ни было и закончить дело. Уже через несколько дней мы с Джоном будем лететь в самолете и довольно потирать ручки, а бедный граф узнает, что лишился всего. Это будет драма достойная тонкой бульварной книжечки.

Губы непроизвольно растянулись в ухмылке. Мне не было жаль графа, иначе, я бы не занималась тем, чем занимаюсь. Так уж повелось с нашего детства. Либо мы, либо весь мир.

И что бы не случилось, я выберу себя.