Градус глухого угла

Пролог

Дом стоял в глубине сада, потому с улицы можно было рассмотреть забор из потемневшего штакетника и ворота. Сиреневая краска выгорела и местами облупилась, обнажая более ранний красный слой, а под ним и тронутый ржавчиной металл. Шиферная крыша виднелась над густыми зарослями сирени и черемухи, набрякшими тяжелыми кистями бутонов. Низкая, до черна зеленая травка раскинулась почти нетронутым ковром, через который вилась свеже отсыпанная щебнем тропинка. Она брала начало от калитки и лихо заворачивала за угол дома, где, по всей видимости, и была входная дверь.

- Вот тут ты и будешь жить, - дядь Коля ободряюще улыбнулся и потрепал по плечу. – Не бойся, народ в селе хороший, не обидят. Да, с удобствами немного напряг, зато такого опыта, как здесь, ты нигде не наберешься.

Вот в этом Валя была уверена, уж что-что, а опыта тут будет хоть завались… Одна радость, что дом газифицирован, такой экстрим, как пробежка с охапкой дров в жгучий мороз, могла пошатнуть в желании следовать путем Асклепия.

Домик оказался небольшим – всего две комнаты и небольшая кухонька, но крепким и чистым. Даже окна сияли едва ли не слепящим блеском, правда, комнатки оказались практически пусты – похоже, мебель прежние жильцы вывезли подчистую. Только огромный лакированный шкаф, навевающий смутные ассоциации с вертикально поставленным трехместным гробом, занимал почти всю стену в бОльшей из комнат. Наверное, просто не прошел в дверь. Да и вообще выглядел он так, словно это дом построили вокруг этого монстра.

Намытые полы, крашеные суриком, тоже блестели, но всё же едва ощутимый запах нежилого помещения заставлял ежиться. Дом пустовал с осени, и хотя сельская администрация, заранее предупрежденная о приезде нового врача, постаралась, чтобы первое впечатление о предоставленном во временное пользование жилье у заезжего специалиста сложилось хорошим, пока оно, это впечатление, было неоднозначным. Наверное, сказывался эффект неожиданности, ведь ещё неделю назад Валя и подумать не могла, что окажется здесь. Перемены в жизни оказались настолько резкими и кардинальными, что осмыслить всё в комплексе не получалось.

В голову лезли всякие глупости вроде обещания через пять дней быть на дне рождения подруги. Или размышлений, куда поставить привезенные с собой книги. Конечно, вся справочная литература у неё была и в электронном варианте, но тот же справочник Машковского, лежащий под рукой, был классикой жанра. О том, что через три дня она официально вступит в должность врача общей практики и начнет прием, думать не хотелось. Нет, работу свою Валя любила, но от того, что по факту она единственный врач на всю округу, от осознания ответственности чуть дрожали колени. И пусть во время учебы в ординатуре вполне успешно работала участковым терапевтом, но там же коллеги рядом, да и вообще было как-то проще, а тут…

Наскоро разобрав вещи и заверив, что дальше справится сама, Валя кое-как выпроводила дядь Колю. Не то, чтобы он сомневался в способности племянницы обустроиться на новом месте, однако некоторые опасения имелись. Вслух он этого не говорил, но взгляды бросал вполне красноречивые. Если бы не запланированная на девять утра операция, вполне мог для моральной поддержки предложить остаться переночевать, а так только уверил, что мебель и вещи привезут завтра ближе к обеду, помог обустроить спальное место из надувного матраса и растаял в сгущающемся весеннем полумраке.

Прислушавшись к стихающему гулу двигателя, Валя уселась на матрас и уткнулась подбородком в коленки. Под потолком негромко, но крайне недвусмысленно гудел комар. Чуть потертый пластиковый плафон придавал свету теплый желтый оттенок, но в пустой комнате веяло прохладой, а от приоткрытый форточки и вовсе тянуло откровенным холодком – несмотря на почти июньский зной днем, сумерки были ещё бодряще свежими.

Накинуть на плечи теплый кардиган она не успела – за окном прошуршали быстрые шаги, коротко, больше для проформы, стукнули в дверь, и пожилой женский голос позвал:

- Хозяева?

Отзываться не хотелось. И потому что переезд отнял много сил, и из чувства протеста – признавать себя хозяйкой этого домика Валя была пока не готова.

Но дама оказалась настойчива:

- Есть тут кто?

Судя по тому, что голос прозвучал ещё ближе, гостья не особо заморачивалась соблюдением границ частной собственности.

- Иду, - отозвалась Валя и нехотя поднялась с матраса.

На кухне стояла высокая пожилая женщина в пестром фартуке поверх немаркого платья и кипенно-белом платке, из-под которого выбивалась прядка седых волос. На лунообразном лице светились любопытством окруженные морщинами темные глаза, а растянутый в улыбке рот сверкал позолотой зубных коронок.

- Ой, а вы наш новый доктор? – Женщина всплеснула руками на манер «Это что же делается-то, а?!». – Надо же, молоденькая какая…

Валя натянуто улыбнулась, зная, что выглядит несерьезно – мало того, что преступно молода, так ещё и ростом не вышла, той же гостье она была где-то по подбородок. Положение не спасала даже некоторая пышность фигуры, с которой приходилось бороться нещадно и неустанно, но, увы, с переменным успехом.

- Да, я ваш новый врач. Валентина Петровна, - она на мгновение задумалась, протягивать ли руку для пожатия, и решила обойтись улыбкой.

- А я ваша соседка, меня Марьей Тимофеевной зовут! Можно просто теть Маша, - затараторила женщина, неуловимым движением всё-таки поймав Валину ладонь. Пожатие вышло по-мужски крепким. – Ох, как же хорошо, что мы теперь рядом будем жить, а то у меня то давление шалит, то сердце, бывает, прихватывает.

Говорила она не только быстро, но и громко, при этом умудряясь постоянно жестикулировать, взмахивать руками, отчего создавалось впечатление попадания в эпицентр урагана.

Валя и сама не поняла, как оказалась в гостях у соседки. Вроде, только что отнекивалась, убеждая, что устала и вообще дел много, но уже через несколько минут была усажена за накрытый клетчатой клеенкой стол, на котором тут же очутилось блюдо с пирогами, пузатый заварочный чайник, исходящий ароматным парком, и пиала с крупным, чуть желтоватым и удивительно вкусным творогом. Марья Тимофеевна, поначалу вившаяся рядом, наконец уселась напротив всё с тем же умиленным выражением в глазах:

- Валечка Петровна, а сколько ж вам годков?

Хоть вопрос был и несколько некорректен, о том, что в селе общение складывается по немного иному принципу, Валю предупреждали, потому она не видела смысла скрывать возраст:

- Двадцать шесть.

- Это плохо.

- Почему?

- Замуж скоро выскочите, деток рожать будете, тут не до работы.

Сказано это было с такой убежденностью, что Валя тут же прислушалась к себе – ни желания буквально завтра бежать в ЗАГС, ни стремления устойчиво плодиться из года в год не ощущалось. Хотелось спать. А лучше уснуть, а, проснувшись, понять, что это всё привиделось, за окном шумит родной город, народ толпится на остановке в ожидании задерживающегося автобуса, пахнет выхлопными газами и едкой гадостью, которой моют тротуарную плитку возле главного корпуса университета. И хотя от этой пакости тут же начинали зудеть нос и слезиться глаза, ради такого можно и потерпеть.

На аккуратные расспросы по поводу наличия мужа Валя ответила крайне уклончиво, чем ощутимо разочаровала собеседницу, и предпочла сделать вид, что увлеклась пирогом.

- А дом у вас хороший, теплый, - теть Маша шумно отхлебнула из чашки и покивала головой. – Его наш плотник для сына своего ещё лет сорок назад поставил. Да только не пригодился он ему – сынок, почитай, года в нем не прожил, нетрезвым под грузовик попал.

Валя, не зная, что пристало говорить в таких случаях, что-то сочувственно пробубнила и вперила взгляд в чай, давая себе зарок через пять минут извиниться и уйти домой. В конце концов, у неё там комар не кормленный, чем не уважительная причина?

- Потом плотник дом колхозу продал, в нём поселили мужиков, которые наш ДК строили. Один из них, тоже по пьяни, с крыши упал. И насмерть, бедолага.

Тенденция настораживала, и хотя к алкоголю Валя относилась отрицательно, тут хоть заранее о кодировке думай.

Она с опаской оглянулась на свежеобретенное имущество, почти неразличимое из окна теть Машиной кухни.

- А до меня кто тут осенью жил?

- Да художник один снимал, приехал на этот, как его… Пленэр. – У неё получилось почти «пионэр». – Вроде как вдохновения набирался, чего-то малевал. Сынок Макаровны его картины в городе на выставке видел, срамота одна – бабы голые на фоне леса. Говорит, он от нас как приехал, так через неделю и помер.

- Что, тоже от алкоголя? – Из опасения, что пирожок встанет поперек горла, кусать его Валя поостереглась.

- Да ну! – Теть Маша активно замахала руками. - Вроде как инфаркт у него случился.

Грешно так говорить, но от сердца отлегло.

- Правда, до этого месяц пил крепко…

А пирожком Валя всё-таки подавилась.

Глава 1

«При обследовании пациента психических отклонений не выявлено. Просто дурак»

бородатый медицинский анекдот

Стук в калитку был таким громким и отчаянным, что Валя не только вздрогнула от неожиданности, но и расплескала на себя чай. Хорошо хоть, что был он едва теплым.

Разговоры с мамой дело вообще не быстрое, а тут родительницу и вовсе пробило на воспитательную лекцию. То, что дочь давно выросла, и воспитывать её несколько поздно, никого не смущало.

- Ты только погубишь свою жизнь в этой дыре. – Душераздирающий всхлип, слишком откровенный, чтобы звучать искренне. Но патетика удалась, этого не отнять. – Он думает только о себе, разрушил собственную репутацию, а теперь и тебя загнал в болота! - Ну, собственно болота здесь и не было. Вернее, оно-то имелось, но километра за три от крайних домов, потому попасть в трясину Валентине не грозило. Лес – да. Не какие-то чахлые посадки, а вековые великаны пихты и кедры с небольшим вкраплением берез и лип ближе к опушке. По опушке она и гуляла, не рискуя углубляться в дебри. Умением ориентироваться на местности Валя похвастать не могла, к тому же предвкушающе шевелящие хелицерами клещи отбивали всякую охоту пролезть по кустам в поисках ранних ягод. - Эта его принципиальность никому не нужна, тоже мне, светило медицины, а сам… Коновал!

До разразившегося скандал, который стоил дяде должности завкафедры нейрохирургии, а самой Валентине - гарантированного теплого местечка в областной больнице, папин брат звался не иначе, как благодетель и Коленька. После него – сухо «Николай». А уж после того, как дочь, уезжая в тмутаракань, ключи от своей квартиры оставила не матери, ночей над её колыбелькой не досыпавшей, а тому самому дяде, резко стал коновалом.

Спорить на эту тему не хотелось хотя бы потому, что разговор этот заходил с регулярностью раз в неделю. К счастью, чаще мать не звонила.

- Мам, я сейчас не могу говорить, ко мне пришли, - Валя стряхнула капли с колен. Подол сарафана оставалось разве что выжимать.

- Кто к тебе пришёл? – Голос тут же стал подозрительным, как у участкового при виде квартиры, населенной десятком узбеков. А не предъявите ли регистрацию? – Надеюсь, ты не завела себе там мужчину?!

За прошедшие два месяца она завела себе только кошку, и та была приблудной, и кротов в огороде. Если кошку несколько раз видела и даже прикармливала в надежде на ответную услугу в плане защиты от мышей, то знакомство с кротом свела к обнаружению его нор на участке и созерцанию картинки в интернете. Внимательно рассмотрела фото, ужаснулась и безоговорочно поддержала Дюймовочку – от такого только бежать.

- Пациенты ко мне пришли, - одной рукой стягивая одежду, Валя про себя чертыхнулась – в ворота долбились всё отчаяннее. Ей бы давно подстричь куст сирени, чтобы можно было выглянуть из окна и сразу увидеть, кто там такой настойчивый, но… Дом достался по госпрограмме поддержки медиков, приехавших работать в сельскую местность, потому наводить здесь свои порядки она не спешила. Во-первых, недвижимость, как и прилегающая территория, казенная. Во-вторых, она всё ещё испытывала иррациональную надежду в самое ближайшее время переехать из медвежьего угла обратно в областной центр, потому суеверно старалась не привязываться к месту. Надежда с каждым днем становилась всё призрачнее, да и соседи начали поглядывать кто с укоризной, кто с насмешкой, а кто и с сочувствием – девка-то городская, хоть и выучилась на докторицу, а безрукаяяя…

- Но ведь сегодня суббота!

Валя, одергивая натянутое впопыхах чистое платье, только вздохнула:

- К сожалению, люди болеют и по выходным тоже. Всё, мне пора, целую.

Не став слушать, что мать скажет неразумному дитяти, она отключила телефон, пригладила растрепавшиеся волосы, глубоко вздохнула и вышла на крыльцо. Судя по голосам, на улице уже собралась небольшая делегация. Деревенский народ вообще падок на зрелища, ну, совет там умный дать, особенно когда его никто не просит, или просто обсудить произошедшее.

Пробежав по дорожке, Валя на секунду задержала дыхание, а потом, отодвинув засов, открыла калитку:

- Что случилось?

Люди в общей численности голов десять сначала замолчали, а потом заговорили все разом.

- Тут это… - привычно затянул местный аксакал Тихон Назарович. Дедушку этого Валя хорошо знала – как же, постоянный клиент, приходящий к ней чуть ли не ежедневно. То давление измерить, то на свою бабку пожаловаться… Главный радетель, чтобы молодая врач не заскучала без пациентов.

- Да что так долго-то?! – Это уже жена Назаровича, при каждой встрече окидывающая доктора подозрительным взглядом – а чего это её орёл к молодке зачастил, а?! – Сколько ж можно ждать, это ж так человек и помереть может!

Остальных участников, поддержавших главных героев согласным гулом, Валентина знала плохо. То ли здоровье у них получше, то ли просто дел больше, потому в своем кабинете их пока не видела, ограничиваясь кивком при встрече на улице. Летом особо не до болезней, тут только успевай работать, а вот ближе к зиме можно и похворать всласть.

Тише всех вел себя мелкий мужичок в потрепанных штанах защитного цвета, такой же поношенной, к тому же криво застегнутой рубашонке и пыльного цвета картузе с переломленным козырьком. Валя на него и внимание обратила только потому, что он молчал. Верный признак того, кому действительно нужна медицинская помощь. Догадку подтверждал кусок доски с торчащим из неё кривым гвоздем, насквозь пропоровшим мужичку левую ладонь.

- Тише, пожалуйста, - выделив страдальца, на остальных она уже не обращала внимания. Поорут и разойдутся, пускать всю толпу в свой кабинет, спешно переделанный из ФАПа, врач не планировала, а сидеть под дверью сочувствующие вряд ли станут – не видно же ничего, никакого интереса. – Идти можете?

На обморочника мужичок совершенно не походил, кожа нормального цвета, ни одышки, ни испарины на лбу, носогубный треугольник не цианотичен, а там кто его знает… Только разгонишь сочувствующих, а тут и клиент решит взбледнуть лицом, и хотя пострадавший довольно тщедушен, на своем горбу она его до места просто не дотащит, пусть до приемной всего метров триста. А так вон сколько потенциальных санитаров рядом, только успевай запрягать.

- Та конечно, шо ж я, больной, что ли? – Мужичок улыбнулся щербатым ртом, распространяя такой запах курева, что у Вали подкатило к горлу. – А куда идти-то?

- В кабинет, будем обрабатывать, перевязывать, посмотрим, что там с прививкой от столбняка, - она подхватила травмированного под локоть и, не обращая внимания на легкое сопротивление, направила в нужную сторону.

К счастью, от места жительства до места работы было буквально рукой подать. Фельдшерско-акушерский пункт построен был сравнительно недавно, потом его хотели упразднить, даже заколотили окна досками. А жителям предложили при необходимости обращаться в районную больницу. До неё всего-то километров сорок, как говорится, кому надо, тот доберется. Селяне такому повороту не обрадовались, не желая проверять постулаты естественного отбора на собственном примере, но пару лет исправно добирались до ЦРБ, кляня президента, Минздрав и местные дороги, по весне и осени становившиеся практически непроходимыми. Но грянули новые времена, правительство со скрипом, но приняло программу «Земский доктор», а село, пусть и не самое большое, подходило под условия организации врачебного кабинета. ФАП снова заработал, только теперь начал называться центром общей врачебной практики.

Валя могла много и от души рассказать об этом, прости Господи, Центре, но коллеги и так были в курсе проблем, а пациентам реалии сельского врача были до лампочки, главное, чтобы сидел в этой кибитке хоть кто-то, умеющий отличить аппендицит от инфаркта. Потому, сцепив зубы, и приходилось работать сразу и за терапевта, и за педиатра, и за хирурга, и за гинеколога. Разве что обязанностями стоматолога не озадачили, всё-таки слишком разные направления. Ещё в помощь ей выделили фельдшера и медсестру. Последняя уже лет восемь как плавно переходила из одного декрета в другой, не собираясь останавливаться на достигнутом, потому Валя сильно сомневалась, что когда-нибудь увидит её на рабочем месте. Зато на фельдшера Татьяну Акимовну, на которую и повесили медсестринские обязанности, готова была молиться – тридцатилетний опыт работы в сельской местности это вам не шутки. Дородная и неспешная, похожая на румяный каравай, она оказалась на удивление толковым и грамотным специалистом, способным хоть одним взглядом утихомирить буяна, хоть ласковым воркованием отвлечь орущего от страха перед прививкой ребенка. Валю она тут же взяла под крыло, подсказывая в тех ситуациях, когда неопытный врач ещё терялась или сомневалась в диагнозе.

Единственным камнем преткновения был ключ от злосчастного центра. Татьяна Акимовна стойко прятала его за карнизом прямо возле двери, уверенная, что он триста лет никому не сдался. Всё равно сильнодействующие препараты и спирт заперты в сейфе. А сам сейф был таких размеров и массы, что умыкнуть можно разве что трактором. Валя же спорила и даже ругалась, требуя повысить меры бдительности и без присмотра ключ не оставлять.

Увы, сегодня Татьяна Акимовна оказалась права, выбегая за ворота, Валентина ключи от своего дома вместе с мобильником в карман сунула, а вот от работы – забыла.

- А может, ну его, а? - Эту мысль в разных интерпретациях мужичок, оказавшийся местным егерем по имени Владимир, пытался донести на протяжении всей дороги. – Чай, не помру, сколько раз на гвозди наступал.

Судя по тому, что подхалимаж к концу фразы начал зашкаливать, больше всего не радовала перспектива получить дозу вакцины.

- Надо, вы же не хотите лишить по глупости руки? – Валя как можно незаметнее вытащила ключ из тайника и распахнула дверь. – А если начнется сепсис?

На самом деле она сильно сомневалась, что там будет даже банальное местное воспаление, судя по множеству шрамов на руках, организм потерпевшего плевал с высокой колокольни на все происки недружественных микроорганизмов. Но раз уж взялась оказывать помощь, нужно сделать по полной программе, чтобы уж никто из попавших в руки российской медицины не вырвался не долеченным.

За дверью оказался довольно широкий сумрачный коридор, свет падал только через застекленную дверь регистратуры. Тонкий запах хлорки, который уже невозможно было ни отбить, ни выветрить, жизнерадостные стены, до середины покрашенные болотного цвета краской… Выше середины обычная побелка, чтобы ожидающие пациенты не скучали в очереди, а отряхивались и вздрагивали, ежеминутно проверяя – прислонился или нет? Три сваренные воедино металлических «стула». Почему лавочку сделали именно такого вида и материала, Валя понять не могла, разве что обрабатывать её легко, а так по зимнему времени и примерзнуть недолго.

Дом, милый дом.

- Сначала лечимся, потом оформляемся, или наоборот? - Усадив страдальца на кушетку в смотровой, Валя накинула халат, дожидавшийся тут же, на гвоздике за дверью.

Вообще-то сейчас она готовилась совершить страшнейший грех, кто же приступает к лечению, пока не подписано согласие на осмотр и манипуляции?! Но кровь, хоть и потихоньку, но капала, а санитарка придет только в понедельник, не оставлять же кабинет грязным. Потому, после того, как отпустит потерпевшего, придется собственными ручками это дело убирать.

- А чего писать-то? – Судя по забегавшим глазам и всё усиливавшейся маетой при взгляде на дверь, на пути к которой стояла Валя, доска мужичку не принадлежала. Нет, сейчас-то она практически срослась с его организмом, но изначально всё же имела другого хозяина.

- Как что? Анамнез, как была получена травма, есть ли криминальная составляющая, - не выпуская из виду так притягивавшую пациента дверь, она приступила к священнодействию. От локтя к запястью, круговыми движениями по кисти, каждый пальчик, каждый ноготок… Говорят, бывалые хирурги во время обработки рук погружаются в медитативное состояние, у Вали то ли той самой «бывалости» не хватало, то ли любви к хирургии, но единственное, чего она добилась, помимо, собственно, чистоты рук, так это понимания, что снова забыла принести тюбик увлажняющего крема.

- Да какая там составляющая, - Владимир, глядя на решительные движения, которыми врач натянула стерильные перчатки, окончательно поскучнел. – Шел по лесу, споткнулся…

- … упал на гвоздь? – Валя глубокомысленно кивнула и разъединила потерпевшего с орудием нанесения травмы, не забыв постелить ему на колени одноразовую салфетку.

Закапало чуть интенсивнее.

- Ага! – С готовностью подтвердил пациент, наблюдая, как пузырится перекись.

Он что-то ещё пытался объяснить, но Валя уже особо не прислушивалась, больше занятая размышлениями – поставить дренаж и наложить пару швов или нет? И не пойдет ли завтра слух о драке с применением оружия системы «доска с гвоздем»? Вообще-то рана пустяковая, если бы не суетливые бабы, притащившие под её ворота некстати попавшегося на глаза мужичка, о ней никто и не узнал бы, прекрасно зажила сама собой, а так придется оформлять по всем требованиям. Ладно, бытовая травма, так бытовая травма, ей же лучше, не придется общаться с участковым. Ей и одного раза хватило за глаза.

Пока единственная встреча с Василием Павловичем произошла на второй день по приезду. Часов в семь утра, как всегда без спроса, кто-то протопал по дорожке и зычно гаркнул:

- Хозяйка! – Голос был мужским и таким басовитым, что поначалу Валя решила, будто это местный батюшка. Кому ж иметь такой голосище, как не попу? Тем более, что церковь в селе имелась, небольшая, старенькая и какая-то замшелая, но работающая.

Сама хозяйка, к сельской жизни с её ранними подъемами ещё не привыкшая, в тот момент благополучно дрыхла, потому с перепугу долго не могла попасть ногой в штанину, с каждым мгновением все больше злясь на бесцеремонных местных. Вот какого черта пришли так рано, да ещё и фактически в спальню, а?!

Исследовав вечером ворота и не обнаружив на них ничего, похожего на замок, Валя ограничилась подпиранием калитки хлипкой палочкой, валявшейся тут же под яблоней. Палочка надежд не оправдала. Хорошо хоть на входной двери изнутри была щеколда, а то так и померла бы от ужаса в расцвете молодости, обнаружив у собственной постели усатого одышливого дядьку лет пятидесяти с гаком, затянутого в форменную голубую рубашку, едва не лопавшуюся на его со всех сторон выдающейся фигуре.

Потом они долго пили чай на веранде под неспешные вопросы участкового и пироги, пожертвованные накануне щедрой Марьей Тимофеевной. Настолько неспешно, что Вале очень хотелось поторопить дядьку, представившегося Василием Павловичем и поглядывавшим с таким подозрением, будто она не сельским врачом приехала работать, а, как минимум, главой местного казначейства. А за плечами у неё пара отсидок по соответствующей статье.

В отличие от Валентины, которая ерзала в нетерпении, участковый явно готов был просидеть хоть до вечера, потому что сидеть на чужой тенистой веранде с чаем и пирогами это совсем не то же самое, что в собственном кабинете, где ни чая, ни пирогов, зато духота, как в парной. Пришлось применить запрещенный прием, с тревогой спросив, когда бравый полицейский проходил медкомиссию, и как у него с давлением. Видимо, вопрос медкомиссии вообще и давления в частности для Василия Павловича был болезненным, во всяком случае, дядька, хоть и с неохотой, но оторвался седащем от стула, пожелал приятного дня, предложил обращаться «ежели чего» и отбыл восвояси.

Так что желания повторно тесно общаться с полицией Валя совершенно не ощущала. Да и повода, откровенно говоря, не было, подобные травмы случаются часто, если будет по каждому пустяку бегать к участковому, местные начнут крутить пальцем у виска.

Потому, все же решив не усугублять ситуацию швами, Валентина на всякий случай всё же назначила таблетки и с легким сердцем отпустила мужичка. Разве что решив перед этим уточнить, где это в местном лесу водятся такие опасные дорожки.

- Да не берите в голову, - услышав, что уже почти всё, и прививка ввиду ещё действующей старой отменяется, мужичок мигом повеселел, наблюдая за уверенными движениями врачебных рук, бинтовавших ему ладонь. – У нас тут за болотом когда-то заимка была, сейчас не живет никто, дом уже разваливается, крыша совсем прогнила, вот и стал разбирать, а то мало ли, или детвора в погреб провалится, или турист ноги переломает.

Про туристов Валя знала – километрах в девяти отсюда выше по течению местной речушки ещё в советские годы построили санаторий. Она даже когда-то бывала в нём, но было это в глубоко детском возрасте, потому связных воспоминаний не осталось. Лет пятнадцать назад порядком захиревшее здание с прилегающей территорией продали в частные руки, которые и возродили былое величие. Чем именно там лечатся, Валентина сходу сказать не могла, хотя местную рекреацию и бальнеологию по долгу службы когда-то изучала. Сейчас санаторий использовался в основном в качестве довольно дорогой базы отдыха, во всяком случае, местные говорили о нем с придыханием.

- Мне санаторное начальство дало задание рухлядь эту убрать, а я решил проверить, совсем там пол прогнил или ещё сгодится, - Владимир задумчиво почесал забинтованную руку.

- И как, проверили? – Валя уже догадалась, каким образом он этот пол исследовал. Скорее всего, пару раз подпрыгнул, проверяя крепость досок собственным весом.

- Проверил, - покаянно кивнул мужичок. – Так что убирать будем всё подчистую, чтобы новую избушку ставить. Хотя, это они зря. Заимку эту на месте капища ставили, место нехорошее.

Про местные суеверия насчет лесных духов и прочей чертовщины Валентина была наслышана, и если в первые дни позволяла себе скептически фыркать, чем глубоко оскорбляла неверием, то теперь слушала со стоическим интересом. В нужных местах даже глаза округляла, ей не сложно, а рассказчику приятно. Вот и сейчас, напустив во взгляд задумчивости с толикой испуга, удостоилась важного кивка.

- Так что вы в лес пока не ходите, вот как закончим с избушкой, батюшка освятит, чтобы всё чин чином, тогда и можно. А то я, даром что всё тут до куста знаю, и то недавно лешака какого-то встретил. – Он воровато оглянулся и понизил голос. – Как раз рядом с заимкой и видел, вечером дело было, шел домой, точно никого рядом не было. А тут глядь – прямо на дорожке стоит чего-то такое… - Мужичок попытался руками обозначить очертания «такого». Получилось нечто совершенно абстрактное. – Стоит, молчит и дышит. Громко так дышит, аж сипит. Ну, я вспомнил, что бабка рассказывала про лесных духов, зажмурился и обложил его, значит, трехэтажным. Глаза открываю – нет никого. И ни куст ни шевельнулся, ни шороха никакого.

Валя покивала, заверила, что в лес ни ногой, и расхохоталась уже после того, как убедилась, что пациент ушел. На месте этого «духа» она бы тоже постаралась смыться подальше. Если егерю это существо не привиделось под спиртными парами, скорее всего, это был турист, иначе про встречу знало бы уже всё село. Вот так приедешь отдохнуть на лоне природы, а на лесной тропинке встретится матюкливый гномик, тоже постараешься бесследно раствориться в чаще.

Глава 2

«Это ж сколько здоровья надо, чтобы по больницам ходить!»

автор неизвестен

Про пословицу насчет ловца и зверя Валя вспомнила буквально через пару дней. Не то, чтобы она так уж мечтала открыть охоту на участкового, просто в понедельник, проверив собственные субботние записи и ещё раз похихикав над местным бойцом с нечистью, с удивлением обнаружила монументальную фигуру Василия Павловича на пороге своего кабинета.

До него сюда просочился Назарович, жалующийся на боль в пояснице и невыносимые муки любопытства насчет егеря с доской. Поясницу Валентина осмотрела, порадовалась про себя, что есть ещё в русских селеньях крепкие люди и предложила съездить в райцентр к неврологу. Может, узкий специалист найдет признаки хвори у патологически здорового деда. От направления он не отказался, кто ж от своего счастья бегает, а вот с ответами на вопросы врач его разочаровала, ибо отвечала уклончиво, ссылаясь на врачебную тайну.

Как назло, Татьяна Акимовна сегодня задерживалась, и приемная была тиха и безлюдна, а уходить Назарович не торопился, со всем комфортом и удовольствием расположившись на казенном стуле. Если понятия такого стула и комфорта вообще можно употреблять в контексте одного предложения. Потому участковому, боязливо заглянувшему в кабинет, Валя обрадовалась, как лучшему другу.

- Не помешаю? – Несмотря на довольно раннее время, Василий Павлович уже был красен лицом, потен лбом и очевидно страдал от жары.

- Нет-нет! Мы уже закончили, - она торопливо дописала направление и вручила его Назаровичу. Тот бумажку принял, и хотя уходить ему явно не хотелось, под выжидающими взглядами сразу двух пар глаз пришлось ретироваться. Валя лишь надеялась, что с деда не станется из любопытства попытаться подслушать под окошком, секретных разговоров она вести не собиралась, зато колючий, как еж, куст боярышника, растущий прямо возле стены, мог существенно прибавить ей работы с постоянным пациентом. Приникнуть ухом к двери мешал тот факт, что из-за духоты и отсутствия, собственно, болящих её оставили открытой настежь.

- У вас что-то случилось? – Дождавшись, когда они останутся вдвоем, и на всякий случай понизив голос, Валя сосредоточилась на участковом.

- Да я зашел просто посмотреть, как вы тут устроились, - Василий Павлович уселся на ещё теплый стул для посетителей и откинулся на его спинку. Стул заскрипел, но выдержал. – Не обижают вас?

- Что вы, наоборот, меня здесь приняли очень дружелюбно, предлагают любую помощь, грех жаловаться.

Здесь она нисколько не покривила против истины, хоть и продолжала по инерции страдать по городской жизни, но такой душевности и, что скрывать, уважения, как от местных, не видела ни в одной клинике по время практики. И вряд ли увидит в дальнейшем, когда остаешься единственным врачом на несколько тысяч жителей, а до цивилизации ехать почти час, это не только налагает дополнительную ответственность, но и дает конкретные преимущества.

- Это да, народ у нас хороший, - участковый переводил взгляд по столу с одного предмета на другой, на некоторое время задержавшись на фоторамке. Стояла она так, что с его места рассмотреть было невозможно, а подниматься или тянуть шею ему было неудобно.

Валя полицейского не торопила, давая самостоятельно дозреть до того вопроса, с которым он и пришел. Если дело не в плохом самочувствии, значит, есть у него какой-то другой интерес. Гадать на эту тему было бессмысленно, потому, подбодрив посетителя ещё одной улыбкой, предложила чай. К её удивлению, от чая Василий Павлович отказался, зато полез в черную кожаную папку, с которой, похоже, не расставался даже ночью, во всяком случае, в прошлую их встречу он тоже прижимал её к груди, как родную.

- Валентина Петровна, тут такое дело… - он наконец нашел искомое и извлек из папки фотографию. – Вы человек в селе значимый, хоть и новый, хочу у вас кое-что спросить.

Он сделал паузу и протянул фотографию Вале.

Девушка лет пятнадцати-шестнадцати на вид, худощавая, с черными, ясно крашеными волосами. Потому что не бывает черных волос при таких светлых глазах и белой коже, хоть генетика и утверждает обратное. Острые коленки, торчащие из художественно драных джинсов, толстовка размера на три больше, чем надо. Стоило признать, что девушка была довольно хорошенькой, её можно было бы даже назвать красивой, если бы не капризно изогнутые губы и вселенская скука во взгляде. Впрочем, в её возрасте Валя и сама себе казалась взрослой и умудренной, так что и это простительно.

- Кто это?

- История тут не совсем понятная. Пришел ко мне сегодня мужчина, говорит, сестра у него пропала, вот эта самая, - участковый кивнул на фото. – То ли сама сбежала, то ли помог кто, точно сказать не может. Вроде как должна быть где-то в нашем районе.

Утро перестало быть ленивым и позитивным. Больше всего Валя не любила работать с детьми. Нет, к самим детям она никакой антипатии не испытывала, но предпочитала держаться больше на расстоянии, потому в благородную, но, увы, не всегда благодарную педиатрию и не пошла. Но вот такие потеряшки пробуждали совсем другие воспоминания.

Как и все будущие врачи, Валентина проходила курс судебной медицины, на котором никого особо не щадили. И работали они на реальных трупах, но когда пробуешь провести вскрытие взрослого, это одно, а когда на столе лежит ребенок, совсем другое. Детей в анатомичке всегда было мало, это не неопознанные тела взрослых, которых не хоронили ради научных и образовательных целей. К детям же даже циничные патанатомы относятся совершенно иначе. Потому то единственное маленькое тельце было нетронутым. Но показывали его всем студентам обязательно, чтобы помнили, что в жизни может случиться всякое, даже самое страшное. И работать порой придется с такими потерпевшими, что будет хотеться в голос завыть. А должны спокойно и профессионально выполнить свою работу, не обращая внимания на возраст, пол и прочие особенности пациента.

- Почему заявление от брата, а не от родителей? Или он её опекун? Ей же лет пятнадцать? – Валя с усилием сглотнула и перевела взгляд на участкового.

- Четырнадцать. Так в том и дело, что заявления от родителей нет, - Василий Павлович развел рукам. – Брат этот ей родной по отцу, того уже давно в живых нет. А мать этой девочки говорит, что с ребенком всё в порядке.

- Там, может, она действительно не пропадала, просто не хочет общаться с братом? – На душе существенно полегчало. Настолько, что Валя потихоньку выдохнула и даже с легкой улыбкой пожала плечами.

- Может, - участковый с готовностью кивнул, тоже явно рассчитывающий на такой исход. – Девица - огонь, из дома уже два раза убегала. Правда, сама потом в течение пары дней и возвращалась. А тут должна была с братом ещё в среду встретиться, а сама не пришла, на звонки не отвечает и вообще никто из общих знакомых её уже неделю не видел. Дома нет ни её, ни матери, где они обе, кто их знает, но брату это всё показалось подозрительным.

Вале это тоже казалось подозрительным. Братьев у неё не было, зато был любимый дядя, и он-то точно поднял бы такую же суету, если бы Валентина куда-то без предупреждения исчезла. А уж если с матерью… Маму свою Валя любила, но смотрела на родительницу здраво, потому порой сама удивлялась, как ей удалось пережить младенчество. Но речь не о её семье, так что пришлось снова переключиться на участкового:

- Она местная? – Память на лица у неё была хорошая, и Валентина готова была зуб дать, что в селе ни разу её не встречала, но это ещё ничего не значит.

- Нет, из областного центра.

- Почему тогда брат ищет её здесь, а не в городе?

- Говорит, что телефон по геолокации отследил, последний раз сигнал был в четверг где-то в нашем районе, потом пропал. С телефоном матери такая же ерунда, получается обе они где-то тут, но на связь с ним не выходят. - Обраставшая подробностями история становилась всё более странной. И мутной. Но переживающему брату Валентина искренне сочувствовала. – Заявление он написал, и я его принял, сами знаете, не мог не принять.

Валентина кивнула, поскольку процедуру эту знала. Принять обязаны, даже если подал его не родитель, а просто родственник. И про три дня, которые нужно выждать, это байка. Наоборот, чем раньше начать поиски, тем больше шанс найти пропавшего живым.

- Матери тоже не дозвонились?

- Пока нет, не отвечает. Но парень этот попросил поприсматриваться, вдруг заметим девицу. Зовут её Юля Назарова, мать – Галина, но её фотографии у него не оказалось. Вы уж тоже обратите внимание, мало ли…

- Да, разумеется, - с дозволения участкового она пересняла фото на телефон. – А в санатории он не спрашивал, вдруг они сейчас обе там отдыхают?

- Так он сам же в нём и остановился, нет их там. Тут в округе есть ещё пара турбаз, я его туда направил, а наше дело в селе посмотреть. Я ещё кое-кому из наших её покажу, а вы уж тут не оплошайте.

Валентина заверила, что сделает всё, что в её силах, и они с участковым расстались, хоть и не довольные, но удовлетворенные выработанной стратегией.

День прошел в трудах, хоть и не авральных, но плотных. Валя уже несколько недель пыталась перебрать карточки пациентов, формируя свою собственную электронную регистратуру. И хотя понимала, что дело это едва ли не подсудное, отступать от намеренного не собиралась. Закон о защите персональных данных штука замечательная, только не в половине третьего ночи, когда тебя срочно вызывают к какой-нибудь столетней бабке, а ты о ней нифига не знаешь. И «Скорой», чтобы в случае экстренной ситуации отвезти в районную поликлинику, под рукой нет. И вообще ничего нет, кроме благословенной магнезии, тонометра и градусника. Ладно, если бабусю действительно гипертонический криз шарахнул, возносим благодарственную молитву и начинаем искать нормальную вену, а если нет? И как тут узнать, что именно из букета хронических болячек обострилось, когда, судя по количеству лекарств на тумбочке, с бабульки можно заново большую медицинскую энциклопедию переписывать? Ещё веселее, если пациент лежит тих и задумчив, не реагируя на окружающих, а эти окружающие и вовсе невнятно блеют, понятия не имея, чем болеет родственник, тут хоть по ромашке гадать начинай, особенно, если характерных симптомов нет, зато куча общих жалоб.

Потому, в нарушение всех норм и законов, придуманных не иначе как в наказание особо инициативным медикам, Валентина и переносила данные самых частых посетителей амбулатории в свой ноутбук. Параллельно выписывала тех, кто уже сто лет не делал флюро, не посещал смотровой и не ставил необходимые прививки. То есть, всех подряд, только в разные папки.

Конечно, лучше всего ей работалось бы дома, но тащить туда документацию она все же не рисковала, потому, как привязанная сидела в кабинете, вышибая своей старательностью скупую слезу умиления у фельдшера.

- Ну, всё, Валентина Петровна, я побежала, а то с утра два ведра огурцов собрала, надо теперь в банки закатать, - Татьяна Акимовна повела пухлыми плечами, снимая халат, подкрасила губы ядреной аж до рези в глазах помадой цвета фуксии, одернула юбку и поплыла на выход. – А вы не засиживайтесь, сегодня погода какая, хоть прогуляйтесь.

Валя согласно угукнула и даже помахала вслед, но от стопки карточек не оторвалась. Погода действительно радовала, в кои-то веки тепло, но с легким ветерком, а не изматывающая жара прямо с утреца пораньше.

Потом приходила санитарка, ворча что-то о тех, кому делать нечего, вот и сидят на работе, помыла везде полы и тоже пропала. Может, Валя тут задержалась бы до темноты, если бы не телефонный звонок на тот номер, который она завела специально для пациентов.

- Здравствуйте, вы же наш врач? – Голос был женским. Усталым и нервным. Настораживающее сочетание.

- Да, врач, что случилось?

Дама на том конце провода пустилась в настолько мутные описания, что Валентина после пары минут разговора поняла только, что муж этой женщины заболел, а водит машину в семье он один, потому добраться в ФАП нет никакой возможности. Судя же по путаным симптомам, вырисовывалась картина «острого живота».

Оно-то лучше всего было бы сразу «Скорую» вызвать, вот только ехать бригада будет минут сорок, и то, это если в настоящий момент будет свободная машина. Конечно, могла позвонить и сама Валентина, тогда и машину найдут, и приедут быстрее, вот только если там не угрожающее состояние, а, например, тяжкое похмелье, нахлобучат её потом по всей строгости. А не так давно из райцентра и вовсе пришло негласное распоряжение, чтобы сначала на вызов сбегал местный врач и только после личного осмотра принимал решение о целесообразности вызова бригады, что любви к руководству Валентине тоже не добавило.

Выяснив паспортные данные пациента и поняв, что ещё не успела внести его в свою картотеку, Валя про себя выругалась. Регистратуру Татьяна Акимовна закрыла, когда уходила, а куда она прячет этот ключ, врач не знала. Как-то ни разу ей не требовалось попасть в святая святых центра врачебной помощи без ассистентки. А уж когда поняла, что ещё и ехать придется на хутор Липки, стоящий в пяти километрах от родного дома, приуныла, но деваться некуда. Потому пообещала быть в течение получаса, на всякий случай сгребла в форменную сумку противошоковый набор и бодрой рысью побежала за машиной.

Вообще-то при кабинете на балансе районной администрации их было аж целых две, обе производства Ульяновского автомобильного завода и обе не на ходу. Та, что «буханка», померла своей смертью ещё в те годы, когда Валя ходила в школу. Возможно, даже в начальную. Остов фургончика со слабоугадываемым красным крестом на боку, стоящий в муниципальном гараже, тихо-мирно доедала ржавчина. Вторая же, в народе ласково прозванная «козлом», уже несколько месяцев куковала рядом с первой, хотя и в более боевом состоянии, зато без двигателя. В нём что-то стукнуло, и теперь добираться в удаленные села, разбросанные в радиусе пятнадцати километров, предлагалось пешком или на велосипеде. Кстати, велосипед тоже имелся, но о его состоянии Валя не знала, потому что в последний раз каталась на этом средстве передвижения в двенадцать лет. На память об этом знаменательном событии ей остались страх перед всем, что ездит на двух колесах, и шрам на левом локте.

Потому, узнав, куда злой рок забросил любимую племянницу, дядь Коля отдал ей свою «Ниву», которая имелась у него исключительно для поездок на рыбалку. Для работы у него была более цивилизованная машина, и пучеглазую красотку синего цвета он без колебаний пригнал Вале. На права она сдала ещё в восемнадцать лет, однако в городе ездить опасалась, слишком уж активное движение и неадекватные водители, зато проселочные дороги совсем другое дело! Во всяком случае, тут хотя бы никто прямо на трассе дрифтовать не будет.

Ласточка завелась с полтычка, чем умилила и настроила на позитивный лад – в последнее время за машиной завелся грешок покапризничать. Но тут прямо гордость за отечественный автопром брала, когда «Нива» с упорством муравья преодолевала колдобистую дорогу, которая была больше похожа на козью тропку. Учитывая, что в ориентировании на местности Валя была не сильна, сразу по приезду на новое место жительства распечатала себе подробную карту с указанием всех населенных пунктов, даже заброшенных.

Липки на фоне деревень-призраков смотрелись почти мегаполисом – пара десятков домов, в которых проживают постоянно, и десяток дач. Располагался хутор вдоль довольно высокого холма, сплошь поросшего таким лесом, что дух захватывало от красоты. Но любоваться было некогда, заявленное время прибытия истекало, потому Валя, высунув от усердия язык, старательно пробиралась по главной сельской улице, разбитой до непотребного состояния бредущими с выпаса овцами. Довольно большая поочередно бекающая отара отобрала у неё ещё пару минут, зато, видимо, приметив машину врача из окна, за ворота одного из домов выскочила худая до состояния святых мощей женщина. Она замахала платком, привлекая внимание Валентины, и грозно что-то прикрикнула на овец. Те с дороги ушли, а вот отдыхающие в тени забора гуси многозначительно пошипели вслед машине, впрочем, преследовать не стали.

Стоило Вале припарковаться возле чуть покосившихся зеленых ворот, на которых неизвестный эстет масляной краской нарисовал каких-то кур с несуразно длинными шеями, как женщина чуть ли не силой вытащила врача из-за руля.

- Ой, он так стонет, так стонет, пойдемте скорее! – Супруга болящего всплескивала руками и экзальтированно закатывала глаз, чем несколько напрягала Валентину.

Всё оказалось не так страшно, как выглядело по описанию. Оказалось, что страдалец с женой вчера были на свадьбе у дальних родственников, где мужик не смог отказать себе в удовольствии попробовать всё, что стояло на столах. Если учесть, что деревенские свадьбы вообще славятся изобилием, а блюда далеки от диетических, ничего удивительного, что на следующий день о грехе чревоугодия напомнил не только абстинентный синдром, но и оскобленный в лучших чувствах ЖКТ. Потому что не надо жрать всё подряд, если у тебя хронический холецистопанкреатит!

Так что теперь невоздержанный больной морально и физически страдал, хватаясь то за левый бок, то за правый и требуя немедленной помощи и сочувствия. Помощь ему Валя оказала, вкатив положенное количество препаратов в плечо и ягодицу и порадовав планом формата «ХГП»1, а вот с сочувствием было сложнее. Она вообще мало сопереживала тем, кто сознательно загонял себя если не в могилу, то на больничную койку, потому из мер психологической поддержки написала направление в ЦРБ к гастроэнтерологу, в ответ стребовав расписку, что от предложенной госпитализации больной отказался, оставила свои рекомендации и удалилась, пообещав заглянуть через пару дней для контроля назначений. Уже перед калиткой с трудом отбилась от попытки засунуть ей в карман смятую сотенную купюру, чем, похоже, оскорбила хозяйку. Во всяком случае, вслед она ей посмотрела так, что было бы не мудрено споткнуться на ровном месте.

Потому, когда вскоре «Нива», пару раз чихнув, намертво встала, Валя едва не поверила в то, что её сглазили.

- Ну, давай, моя хорошая…

Искра точно была, стартер цеплял, но двигатель почему-то не реагировал. Промаявшись без толку несколько минут, Валя поняла, что сама эту проблему не решит и полезла за телефоном. Ну, кто бы сомневался, что тут не будет сети… Звонить на 112 было совестно, не такая её проблема и безнадежная, чтобы вызывать экстренные службы. Опять-таки, пока до неё доберутся, можно самой дойти пешком, тут и осталось-то около трех километров, а если пойти не по дороге, а напрямую, то и того меньше.

Несмотря на то, что место это было вполне спокойное в плане криминогенной обстановки, бросать в машине сумку Валя не рискнула, все-таки казенные препараты. Ценность их не так велика, но, во-первых, лекарства подотчетные, придется заполнить уйму бумажек. Во-вторых, если честно, брать с собой она их не имела права, поскольку они составляли НЗ врачебного кабинета, так что, хочешь или нет, а придется тащить на себе. Сумка оказалась не столько большой, сколько увесистой, потому, перекинув её через плечо, Валя потопала штурмовать зеленый массив, мурлыкая под нос детский стишок про человека с толстой сумкой на ремне.

То, что, отойдя от дороги, она совершила фатальную ошибку, Валентина поняла уже минут через двадцать, когда, решив вернуться, не смогла найти выход из леса. Вроде, отошла недалеко, проходила мимо вон тех кустиков. Кажется… Увы, кустики были довольно однообразны, а читать следы Валя не умела, потому ощутила первые признаки тревоги. Тут ещё некстати вспомнился мужичок с его страшилками про лешего, который «водит», и по спине пополз холодок. Паники не было, всё же у неё есть телефон, да и где-то совсем рядом журчал не то ручей, не то небольшая речушка, и, если пойдет по ней, обязательно выйдет куда надо, потому что приток был только один и впадал в основное русло возле ветхой старой мельницы, одной из немногочисленных достопримечательностей села.

Дав себе зарок через десять минут начинать просить поддержки спасателей, если ситуация не прояснится, Валя вышла на берег той самой речки. Она струилась по дну оврага, в первый момент показавшегося бездонным, даже голова закружилась, когда заглянула. На второй же примерную высоту оценила метров в десять, уважительно хмыкнула и стала осторожно пробираться вдоль него, стараясь не наступать на ненадежный осыпающийся край. Да и стены были совсем не отвесные, образуя целую лестницу из уступов где шире, где уже до самого дна, так что бояться было уже как-то не солидно.

От сердца отлегло, теперь она приблизительно знала, где находится, единственным, что немного пугало, были уже начинающие сгущаться сумерки. Так-то ещё и солнце не село, но в лесу становилось мрачнее и страшнее, потому Валя прибавила шаг, за что и поплатилась, когда под ногой поехала земля. К счастью, ахнув, она все-таки успела отпрянуть, но балетка с правой ноги, зацепившись за корень, лихо соскользнула и упала на маленький уступ метра на полтора ниже основной тропы.

- Вот зараза! – Валентина в досаде всплеснула руками, оглядываясь в поисках подходящей палки. Этого добра тут было навалом, и тоненькие, что одними пальцами переломить можно, и упавшие стволы, так что искомое нашла быстро. Вот только балетка сопротивлялась, как живая, упорно не желая быть подцепленной. Пришлось даже снять сумку, приткнув её рядом, чтобы, опустившись на корточки, было удобнее подтаскивать гадскую обувку.

Валя так увлеклась процессом, что не сразу поняла - за спиной у неё кто-то есть. Откуда пришло это понимание, сказать не могла, то ли ветка под ногой треснула, то ли просто услышала звук чужого дыхания.

Господи, а если это медведь?!

От неожиданности, не поднимаясь, резко обернулась и заорала изо всех сил. Что это такое, она понять не могла, оно стояло против света, но было огромное, черное, вроде, без шерсти, но пропорции точно не человеческие… И вместо лица сплошная чернота, будто головы вообще не было! Оно отпрянуло и издало какой-то звук, но Валя в панике, не разгибаясь, крутанулась, успев зачем-то сжать в руке ремень сумки. Та лихо взмыла по дуге, свистнула наподобие раскручиваемой пращи и саданула сзади по тому месту, где у человека были колени.

Наверное, у этого существа они тоже были, да и такой агрессивной самообороны оно явно не ожидало, потому с коротким воплем несколько нецензурного характера полетело прямо на Валю, а потом и в овраг. Всё бы ничего, но кубарем они покатились вместе, завывая уже на два голоса.

К счастью, до воды не долетели, благополучно приземлившись метра через три на широкий уступ, образованный давно упавшим через овраг стволом дерева.

Первым на него свалилось это страшное пришлое, в том месте, где, предположительно, была его голова, что-то громко хрустнуло. Затем, не превращая подвывать, сверху на него шлепнулась Валя, а уже потом ей на спину с мелодичным звоном бьющегося стекла рухнула сумка. От удара, на секунду сбившего дыхание, Валентина замолчала, крепко зажмурившись и хватая воздух ртом, понимая, что с секунды на секунду скончается от ужаса.

Всё стихло, даже птицы, испуганные шумом и воплями, замолчали, и теперь, помимо собственного пульса, набатом стучащего в висках, она не сразу, но смогла расслышать ещё какой-то тихий ритмичный звук прямо под ухом. Странно, но было похоже на биение человеческого сердца. Она даже машинально его посчитала, вполне себе нормальная частота сердечных сокращений, чуть частит, но не до тахикардии.

Потому глаза приоткрыла уже более ободренная, может, всё не так и страшно?

Под её щекой и ладонями действительно лежал кто-то, подозрительно напоминающий человека. Уж не медведь точно, если только медведи не начали носить нечто вроде армейского плаща с капюшоном. Теперь, когда смогла рассмотреть вблизи, поняла, что голова у него была. Во всяком случае, оно же ругалось, значит, есть рот, а там и до головы недалеко. Вот только на неё была надета странная шапка, в которой Валентина не сразу опознала шляпу типа той, что носят пасечники.

Ё-моё, да это же протимоскитная сетка!

Теперь Валя испугалась другого – если это человек, а она его сначала сумкой подсекла, потом башкой обо что-то хрястнула, да ещё и всем весом на живот свалилась, он там живой вообще?! А, да, пульс же есть…

Если бы было куда слезть с предположительно травмированного, она бы так и сделала, но ширина уступа этого не позволяла, потому пришлось ровнее усесться на неподвижном теле. Непослушными руками Валентина стащила с него капюшон вместе с сеткой, под которой оказалось вполне себе человеческое лицо. Мужское. Молодое, вряд ли старше тридцати, и довольно симпатичное, даже несмотря на отливавшие темной щетиной щеки и подбородок. Короткие волосы не то темно-русые, не то каштановые, при таком свете не разберешь. Глаза зажмурены, губы плотно сжаты, будто от боли.

Валя сначала осторожно приподняла его голову, ощупывая затылок. Вроде, кости черепа целы, уже хорошо, правда, чуть выше атланта2 пальпировалась наливающаяся шишка. Ладно, это не беда, главное, чтобы у него с мозгами порядок был.

Всё ещё плохо слушающимися пальцами Валентина вытащила из кармана телефон, включила фонарик и раздвинула веки на правом глазу. Зрачок отреагировал нормально. Замечательно он отреагировал! Настолько замечательно, что вслед за ним сам собой раскрылся и второй глаз, а хрипловатый мужской голос потребовал:

- Слезь с меня, конопатая.

«ХГП»1 – холод, голод и покой. Классическая немедикаментозная схема лечения холецистопанкреатита.

Атлант2 – первый позвонок.

Глава 3

«Ну что, лечить будем, или пусть живет?»

автор неизвестен

Валя так обрадовалась вполне себе жизнеспособности пациента, позволяющей не только пребывать в сознании, но и внятно разговаривать, что пропустила мимо ушей оскорбление. А как иначе это назвать, если она каждую весну мажется отбеливающими кремами, а веснушки всё равно упорно лезут? Немного, десяток, может, полтора, она все-таки не до такой степени забубенная, чтобы их пересчитывать, но сам факт!

- Вы меня видите? – Растопырив ладонь, она показала её пострадавшему. – Сколько пальцев?

- Вижу. – И судя по голосу, его это не радовало. - Два. Ты кто такая?

- Я врач, поэтому помолчите немного.

Наверное, у него все-таки были возражения, во всяком случае, мужчина недовольно поморщился, доставая из-под головы переломленный пополам трухлявый сучок в руку толщиной. Но попыток выбраться не делал, лежал себе спокойно, созерцал Валю, и это терпение её настораживало. Наверное, потому что, если бы её кто-то вот так сбил, а потом ещё и сверху уселся, отреагировала бы куда эмоциональнее.

- Не шевелитесь, пожалуйста, я вас сейчас осмотрю.

Потерпевший со стоическим терпением дал посветить себе в оба глаза, ещё раз пощупать шишку и даже заверил, что умирать в ближайшее время не собирается, на чем трудовой энтузиазм Валентины иссяк. Похоже, ничего из жизненно важных органов она ему не повредила, уже хлеб.

- Так ты с меня встанешь или нет?

Валя бы и сама рада, всё-таки недостаточно близко знакомы для такого тесного общения. Да и сидеть на нем было не особо приятно, парень на ощупь оказался жестковат. Или это у неё щупающее место излишне изнежено?

- Сейчас попробуем, - она осторожно приподнялась, замирая и прислушиваясь - не хрустнет ли их насест окончательно? Дерево, даром, что гнило так уже не первый год, испытание выдержало с честью. Так что выпрямиться в полный рост им обоим удалось, но на этом хорошие новости заканчивались.

- Я могу залезть туда первым, а потом вытащить тебя. – Он несколько скептически посмотрел вверх и тяжело вздохнул. – Или сначала выпихну тебя, а потом уже сам, что выбираешь?

Подпихивать придется под зад, это Валя осознавала. Как и то, что её платье имеет все шансы в процессе подъема задраться, и тогда картина получится намного интереснее и с оттенком пикантности. Но если он поднимется первым, кто даст гарантию, что не решит бросить её здесь одну чисто из мстительности?

- Давайте сначала сумку, потом меня, только осторожнее… - Сумка улетела наверх, подброшенная уверенной рукой. Зазвенело ещё отчаяннее. - … там флаконы с лекарством.

- Упс. Извини, не знал.

Валя только вздохнула:

- Да ладно, скорее всего, мы их перебили, ещё когда сюда падали.

Времени на раздумья становилось все меньше хотя бы потому, что в лесу стремительно темнело. А хуже, чем сидеть наедине в глухом месте с незнакомым парнем, к тому же сильно ею обиженным, только сидеть с ним же и там же, но в темноте.

- Ставь ногу, - он опустился на колено и сложил ладони ступенькой. – Я подкину, а потом цепляйся за корни.

Корней тут действительно было в изобилии, и, наверное, она смогла бы и сама вылезть, но помощь все же приняла. Правда, попутно чуть не оставила парня без передних зубов, стукнув в подбородок коленкой, и запорошила ему глаза, когда сверху посыпалась земля. Зато, если платье и задралось, ему было явно не до любования открывшимся видом.

Когда они, отфыркиваясь и отплевываясь, оказались наверху, где уже криво лежала сумка с красноречивым мокрым пятном, расплывающимся сбоку, повалились рядом, чтобы отдышаться, и подозрительно посмотрели друг на друга.

С определением возраста Валя вряд ли ошиблась, он был года на два-три старше её, не больше. Да и особой угрюмости в мужском лице не наблюдалось, что не могло не радовать. Несмотря на разводы от земли, щедро размазанной в попытке оттереться, парень показался ей вполне симпатичным. Хотя бы потому, что не орал, не угрожал и вообще вел себя на редкость миролюбиво. Спрашивается, зачем тогда вообще пугать решил?

- Ты чего на меня напала? – Он тоже внимательно смотрел на Валю, не делая попыток отомстить за поруганную честь и подорванное здоровье.

- Я напала?! А не надо было подкрадываться, – недовольно буркнула Валентина. Потом подумала и призналась. – Я думала, что это медведь…

Брови у парня поднялись едва ли не до линии роста волос:

- А ты, когда видишь медведя, всегда на него с рычанием кидаешься? То-то я тут уже три дня хожу, и ни одного медвежьего следа.

Хмыкнув и тряхнув головой, отчего приподнятый капюшон плаща окончательно упал на спину, он поднялся во весь рост. Валя тут же насторожилась, хмуро поглядывая на него снизу.

- Я увидел, что ты копаешься на самом краю, подошел спросить, не нужна ли помощь…

Продолжать он не стал, и без того ясно, чем всё закончилось.

Валя чуть покраснела. Неприятно признавать свою неправоту, но куда деваться:

- Извините, я не хотела. Вы точно нормально себя чувствуете? Голова не кружится, в глазах не двоится?

- Жить буду.

Валентина тоже встала и даже вздернула подборок, чтобы казаться чуть выше ростом. Помогло не особо, он все равно был выше почти на голову, что моральных сил не прибавляло. И хотя в целом парень производил приятное впечатление, холодок по спине прошел – ну, какой нормальный человек будет шататься по лесу в темноте, да ещё и в такой амуниции. А вдруг он террорист? Или шпион? Или вообще маньяк?

Прикинув плотность населения на квадратный километр, Валя признала, что маньячить ему будет крайне одиноко, пока жертву отыщешь, заблудишься до окончательного одичания.

- Ну, до чего додумалась? – Он с явным интересом наблюдал за её лицом, отчего Валентина в очередной раз прокляла собственное воображение и живую мимику.

У него и самого лицо было довольно выразительным, этакий русский Ванечка – даже брутальная щетина не нарушала картины. Русые волосы, высокий лоб, глаза с лукавым прищуром и чуть вздернутый нос, да и улыбка была обаятельной.

- Ни до чего. – Ещё раз тяжело вздохнула и протянула руку. – Валя.

Он хотел было пожать в ответ, потом глянул на свою ладонь, вытер о штаны и все-таки взялся за её пальцы:

- Иван.

Валентина сдержала смех, в последний момент придав суровости голосу:

- Красивое имя. Вам идет.

- У тебя тоже ничего. Откуда ты вообще здесь взялась?

Валя пожала плечами:

- Из машины, - она махнула в ту сторону, где, предположительно, оставила свою подбитую ласточку.

- Ты про «Ниву», что ли? – К её изумлению, Иван ткнул пальцем в совершенно противоположном направлении.

- Да. А что, она там?

- Ну, да, - он пожал плечами, а потом сбросил с себя плащ.

Это настолько не понравилось Валентине, что она, не глядя, шарахнулась назад, едва снова не свалившись в овраг. В последний момент сумела отшатнуться от края, шлепнувшись на четвереньки и на ощупь схватившись за ремень многострадальной сумки.

- Ты чего? – Он снова замер, чуть наклонившись вперед, будто хотел подхватить Валю, если та все же сверзится в овраг, но потом передумал.

- Вы зачем раздеваетесь?

Иван, который был не совсем, чтобы дурак, тревогу девушки понял, даже тихо хмыкнул. Потом прошелся по Вале оценивающим взглядом и мотнул головой:

- Не дождешься.

И, прекратив обращать на неё внимание, встряхнул плащ, отчего тот хлопнул терзаемой ветром простыней. С ткани в разные стороны полетели комки земли, кусочки сухих веток и прочий лесной мусор.

Валентина же, поняв, что её девичьей чести вряд ли что-то грозит, решила заканчивать ставить себя в идиотское положение, тоже отряхнулась и с тоской посмотрела на дно оврага. Сбитый ими в процессе падения тапок давно сгинул в речушке.

- Хочешь, к машине отведу?

- Она всё равно сломана. А можете до деревни проводить? – Валя полезла в сумку, проверяя, что именно звенело. Как ни странно, разбился только один флакон реополиглюкина, причем, не на мелкие осколки, а всего лишь на три куска. Так что особых повреждений другим препаратам раствор не нанес, разве что промочил сумку.

- Ладно, до неё даже ближе. А ты реально врач?

- Да. А что, не похоже? – Перетряхнув торбу, она аккуратно сложила осколки отдельно, чтобы потом выбросить дома. Не мусорить же в лесу.

- Если честно, то не особо, - закончив отряхиваться, Иван покосился на её босую ногу. – Иди сюда, будем портянку делать.

Как оказалось, капюшон плаща был не пришит, а держался на кнопках, так что уже через минуту совместных усилий Валя стала похожа на недобитка наполеоновской армии, ковыляя с замотанной и для верности ещё и обвязанной бинтом поверх портянки ногой.

Не то, чтобы она вдруг прониклась доверием к спутнику, но здраво рассудила, что, задумай он её убить или изнасиловать, сделал бы это ещё на месте знакомства. Потому, хоть и тревожно оглядывалась, но послушно шла, стараясь не отставать от довольно быстро шагающего Ивана. Сумку он у неё забрал сразу и теперь маячил в паре метров впереди, подсвечивая себе путь фонариком.

- А ты что в лесу делал?

Решив, что «выкать» и дальше уже просто глупо, Валя поспешила догнать проводника и пристроилась сразу за его спиной. Лес постепенно наполнялся тихими, но оттого не менее пугающими звуками, заставляющими фантазию выдавать такие картинки, что кровь в жилах стыла. Если бы знала, куда идти, не просто бы в спину уткнулась, а вперед проводника побежала! Поэтому Валя решила, что лучше уж отвлечься на светскую беседу, чем саму себя доводить до заикания.

- Гулял, - он, не оборачиваясь, пожал плечами, перебросил её сумку из одной руки в другую.

- В таком виде?

- Ты возле болота бывала? Там комары такие, что за полчаса до костей обглодают.

- Ммм…

Спрашивать, какого черта он забыл возле болота, она не стала. Ну, может, любит человек экстремальные развлечения.

- Что с машиной-то?

- Не знаю. Ехала, а потом встала, - Валя с тоской оглянулась в темноту. Как там её ласточка…

- Может, бензин кончился? – Иван притормозил, чтобы помочь спутнице перелезть через поваленное дерево, лежащее поперек тропы.

- Да нет, лампочка же не го… - она резко остановилась и с чувством шлепнула себя ладонью по лбу, вспоминая, как дядь Коля, передавая ключи, сказал, что машинка шустрая, бегает хорошо, только датчик топлива на днях крякнул, а отогнать в сервис, чтобы поменяли, не успел. – Блииин!

Иван не то хмыкнул, не то хрюкнул, но комментировать не стал. За что ему большое спасибо. И без того получилось прочувствовать собственное скудоумие.

- Тебя куда отвести?

Впереди, метрах в пятистах, уже нет-нет, да и мелькали среди кустов задорным желтым светом квадратные огоньки окон, даже слышалась далекая музыка, и Валя, несмотря на расстройство, взбодрилась.

- А ты местный?

- Нет. Но в селе был, что там где находится, знаю.

Валентина представила, как они, грязные и взъерошенные идут по главной улице… Если учесть её портянку и порванное платье, ажиотаж и сплетни на ближайший год обеспечены. Небось, и экскурсии на работу водить будут, чтобы показать главную ведьму окрестностей.

- А можно зайти не с улицы, а от речки, через огороды?

- Хочешь через окно влезть, чтобы мама с папой не ругались?

Валя вздернула подбородок и поджала губы:

- Я взрослая самостоятельная женщина, при чем тут мама с папой? Просто не хочу соседям на глаза в таком виде показываться.

- Ааа… Ну, пойдем, взрослая и самостоятельная, - Иван сменил маршрут, забирая вправо, чтобы обойти крайние дома по берегу. – Кто тебя только одну из дома выпустил…

Она предпочла сделать вид, что не слышала этой крамолы, к тому же близость к жилью настраивала на оптимистичный лад, так что пусть себе бормочет.

К Валиному огороду, который она великодушно отдала теть Маше в аренду за банку молока в неделю, они вышли через несколько минут, чуть задержавшись из-за зарослей ежевики и крапивы. К тому же из-за трухлявого штакетника их облаяла мелкая, но крайне горластая собачонка, привлекшая внимание хозяев. Не сговариваясь, Валя с Иваном шмыгнули за куст бузины и там затаились, пока владелец шавки, обругав ту за ложную тревогу, не закончил обводить бдительным взглядом окрестности.

Огород врачебного дома никаких преград со стороны речки не имел, чему Валентина сейчас была рада – стемнело уже до такой степени, что хоть глаз коли, да и телефон, который кое-кто забыл подзарядить утром, уже почти сел, и искать в темноте калитку практически на ощупь ей совершенно не хотелось. Заметив родной двор, Валя обогнала спутника и чуть не вприпрыжку понеслась к дому.

- Осторожнее, тут кротовые норы, - она спохватилась, что забыла предупредить про последнее испытание на этой полосе препятствий, когда за спиной раздался шум и сдавленное чертыханье.

- Я уже понял.

Порывшись в карманах и успев похолодеть от мысли, что умудрилась потерять в лесу ключи, Валя всё же нащупала заветное колечко и, повозившись с замком, открыла дверь. Щелкнула выключателем, отчего над их головами засветилась лампочка, настолько яркая, что в первый момент почти ослепила. Выхватила из темноты силуэт Ивана, отбросив на стену сарая такая жуткую тень, что лесное страшилище на фоне темнеющего неба и рядом не стояло.

- Идем, я нормально почищу плащ, а ты пока умоешься. Сумку можно поставить там, - она кивнула на низкую лавочку возле веранды.

Тяжелые шаги свидетельствовали, что пренебрегать предложенным он не стал, следуя за хозяйкой.

Водопровод ей провели ещё в первые две недели пребывания на новом месте, и это стало существенным доводом в пользу того, чтобы не сбежать, поджав хвост, в город. Правда, на это ушли весомая часть «подъемных» и оттяпанный от большой комнаты кусок пространства, в котором обустроили каморку для санузла, но лучше так, чем плескаться над тазиком, по воскресеньям позволяя себе такую роскошь, как баня.

Кстати, она на участке тоже имелась, низкая и почему-то без окон, но больше всего она поразила Валю видом чОрных-пречОрных стен. Изнутри. Как потом выяснилось, баня была сделана посконно и топилась по-черному. В общем, однократной экскурсии хватило, чтобы приструнить бережливость обострением брезгливости. Да и картинки с занятий, посвященным отравлениям угарным газом, вроде как забытые за давностью лет, встали перед глазами во всей своей неприглядной правдивости. И пусть всё роскошество ограничилось унитазом и простенькой душевой кабиной, после таких потрясений они воспринимались цивилизационным прорывом.

Пока Иван плескался и фыркал за стенкой, Валя, как смогла, прошлась щеткой, а потом и тряпкой по его плащу, порадовавшись, что прорезиненная ткань большего и не требует. Расправив и оттерев капюшон, вернула его на положенное место, после чего, чувствуя зов женской сущности, пошла шуршать в холодильнике и ставить чайник. Разносолов у неё не было, но уж яичницу с помидорами для страдальца организует. Хотя оставалось ещё одно дело, которое не следует откладывать на потом.

И когда гость, на ходу вытираясь выданным полотенцем, появился на кухне, Валя не стала медлить:

- Раздевайся.

Он замер, едва переступив порог, и посмотрел на хозяйку с долей удивления и смешливости, отчего Валентина, прокрутив в голове собственную фразу и выдав мысленный подзатыльник, добавила:

- Хочу посмотреть, что у тебя со спиной. Ладно, поешь сначала, я пока руки вымою, - и хотя она уже помыла их на кухне, да и лицо ополоснула, поставив тарелку с едой на стол, быстро, но с чувством собственного достоинства шмыгнула в освобожденную ванную, услышав вслед:

- А, ты в этом смысле.

Рассмотрев отражение в зеркале, Валя поняла суть его «Не дождешься» в лесу. Да что там, можно было бы и сейчас задвижку на двери не трогать… Волосы, скрученные в пучок на затылке, растрепались и выбившиеся из него кончики торчали воинственным ирокезом. Чумазое лицо, по центру немного оттертое, на лбу же и возле ушей отчетливо видны пыльные полосы, после умывания стекшие и на шею. Платье будто пожеванное, грязное, подол драный, про состояние ног, особенно правой, и вовсе ничего приличного не скажешь. Да уж, такой красной девицей не то что маньяк, медведь побрезгует…

Тщательно умывшись, приведя в порядок конечности и кое-как пригладив волосы, Валя влезла в домашние штаны с майкой, которые – хвала небесам! – оставила перед работой в ванной, поленившись отнести в комнату.

К тому моменту, как Валентина, посвежевшая и в боевом расположении духа, появилась на кухне, Иван уже закончил с едой и теперь по-кошачьи жмурился, поглядывая в темноту за открытым окном. Оттуда тянуло едва ощутимой сыростью с реки и тонким запахом соседской ночной фиалки, растущей прямо за забором. Где-то далеко лениво, через равные промежутки времени, брехал пес, а Марья Тимофеевна, невидимая, но прекрасно слышимая, ругала корову, так рьяно отгонявшую мух хвостом, что во время вечерней дойки досталось и хозяйке. Выражения при этом соседка использовала такие, что молоко у коровы должно было перегореть напрочь. Ну, или хотя бы хвост отвалиться.

На Валю, сразу закопавшуюся в шкафчик с медикаментами, сытый, а оттого подобревший гость глянул уже с большим интересом.

- Спасибо, было вкусно.

- На здоровье, - она продолжала копаться в аптечке, впрочем, отметив, что тарелку за собой гость помыл, чем заработал плюс в её глазах. – Ну, чего ждешь? Снимай футболку и поворачивайся спиной.

- А может, не надо?

Валентина приподняла брови, с легкой усмешкой глядя на Ивана:

- Ты что, боишься? – Не дождавшись ответа, совершенно неправдоподобным тоном добавила:

- Больно не будет.

- Все вы так говорите, а потом так и норовите пальцем в самое болючее место ткнуть, - с видимой неохотой, но всё же отвернулся и потянул футболку, обнажаясь.

Спина у него, как и весь Иван в целом, была очень даже симпатичная. Если так можно сказать об отдельной части тела. Не рыхлая, но и не перекачанная, не забитая татушками (вот уж чего Валентина на дух не переносила!), даже без выраженного сколиоза, что всё вместе уже большая редкость. Красивое тело здорового молодого мужчины, не пренебрегающего физической активностью, но не возводящего её в культ. Пробежав пальцами по впадине позвоночника, Валя чуть усилила нажим, одновременно пытаясь заглянуть в его лицо, но через плечо видно было плохо:

- Здесь болит?

На уровне четвертого и пятого грудных позвонков выделялась поперечная красная полоса шириной в два пальца. Ну, это сейчас она была красной, к утру уже посинеет. Наверное, сучок, перебитый затылком, оказался не единственным.

- Не очень, - он попытался оглянуться, но нормальная физиология человека не предполагает, что можно напрямую рассмотреть собственные лопатки, вот и у Ивана не получилось. – А что там?

Перед тем, как ответить, Валя аккуратно пропальпировала ребра на предмет целостности:

- Ушиб там. Точно не больно?

- Да нет, неприятно немного и щекотно. Переживаешь? – В голосе послышались игривые нотки.

- Конечно. Вдруг окажется, что я тебе серьезную травму нанесла, потом всю жизнь буду работать на твою пенсию по потере трудоспособности.

Иван покачал головой, впрочем, расстроенным не выглядел:

- Надо же, такая молодая, и уже такая врачиха.

Произнес он это так, что обижаться Валя не стала, зачем-то напоследок погладив чуть золотистую от загара кожу:

- Я тебе противовоспалительный гель дам, будешь мазать пять дней, хорошо? И даже если не болит и вообще всё прошло, всё равно будешь мазать пять дней! – Мужскую натуру за время самостоятельной работы она успела изучить во всей красе, потому особо не обольщалась и добавила металла в голос.

Иван невнятно, но согласно что-то пробормотал, ещё не успев вынырнуть из горловины футболки.

Вручив обещанный гель, Валя всё-таки не выдержала:

- А что ты делал так поздно возле болота?

- Искал одного человека.

Сразу припомнился утренний визит Василия Павловича и фото девушки, и Валентина, не успев прикусить язык, выпалила:

- Юлю?

От того, как резко, почти со звериной грацией Иван повернулся в её сторону, Валя отпрянула, бедром ударившись об угол стола. И только сейчас подумала о том, что находится в доме наедине не просто с пациентом, а с мужчиной. Незнакомым. Встреченным при очень странных обстоятельствах. Хорошо хоть окно открыто, можно заорать, вдруг кто-нибудь услышит…

- Ты откуда знаешь? – Лицо смешливого парня неуловимо изменилось, став таким, что, выгляди он так же в лесу, Валентина сама бы в речку спрыгнула. А потом ещё и в ил закопалась, лишь бы на неё никто и никогда так не смотрел.

- У-участковый сказал, - она попыталась отойти бочком, панически оглянувшись на подставку для ножей. До неё было ещё пятиться и пятиться.

Вот тебе и проявила профессиональную сознательность и гражданский долг, пойми теперь, куда прятаться. Во всем доме замок только на двери ванной, и тот даже сама Валя легко вынесет с ноги.

- А… - Иван на секунду прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Из его тела ушла эта страшная напряженность, он будто чуть обмяк.– Я подумал, что ты её встречала.

- Если бы и встречала, как бы я тебя нашла? – Паника отпустила, оставив противное покалывание в районе желудка и мелко подрагивающие пальцы. – Участковый приходил, показал фотографию и просил присматриваться. Вот, присматриваюсь. Помощь я тебе оказала, так что иди ты… в санаторий.

- Ладно, прости, не хотел пугать, просто на нервяке который день.

Досадливо взмахнув рукой, он простился и растаял в темноте за границей круга, освещенного лампочкой. Валя, подождав несколько секунд, метнулась к входной двери, суетливо заперлась и выдохнула. Всё, больше никакой работы на дому, даже если сама эту работу обеспечила. Страх постепенно отпускал, оставляя после себя раздражение. С какого перепугу она вообще притащила к себе ночью совершенно незнакомого мужика? В лесу он её не изнасиловал, как же! Офигенная причина, чтобы домой приводить. Вот дура-то… Хорошо ещё, что он не совсем психический, у неё в последнее время, конечно, есть определенные проблемы с личной жизнью, но это что-то уж больно кардинальное их решение.

Поворчав на себя и дав зарок больше вообще ни с кем из местных (и не местных – тоже!) не знакомиться, Валентина улеглась спать, ещё некоторое время вертясь в постели и маетно вздыхая. Уже около полуночи на улице послышался какой-то шум, но просыпаться окончательно и смотреть, кому не спится в ночь глухую, ей не хотелось, потому только спрятала голову под одеяло.

А утром обнаружила у ворот свою машину с оставленной под дворником лаконичной запиской:

«Извини»

Глава 4

«Не все женщины одинаково полезны»

надпись на дверях венеролога

На такое джентльменство, как заправка её машины, Валя не надеялась. Может, Иван и был виноват в том, что вчера чудом не довел до нервного тика, но Валентина не считала его обязанным за это поить её железного коня. Хотя, по характеру это, скорее, кобыла. Огромное спасибо уже за то, что притащил «Ниву» под родной забор, не бросив ласточку на произвол судьбы. Пусть дорога и почти не используется, но по такому случаю обязательно нашелся бы какой-нибудь идиот, который, залив глаза алкоголем, проскакал бы по колдобинам и впаялся «Ниве» в зад на полной скорости. Доказывай потом, что она спокойно стояла с сухим бензобаком…

Перед бампером машины отчетливо выделялись на присыпанной песком дорожке следы протекторов. Значит, он её приволок. Так, стоп, а каким образом? Валя была уверена, что машину на скорости не бросала, да и как ты её притащишь, если дорога перед селом имеет хоть пологий, но всё же спуск?

Метнувшись в дом, проверила полочку, на которой оставляла всякие мелочи, но ключей там не нашла. Значит, пока она отвлеклась, Иван стырил ключи от машины?! Остается надеяться, что на этом его клептомания успокоилась, не хотелось бы получать очередное разочарование в мужском поле, узнав, что её вчера обнес этот любитель маскарада. В принципе, у неё особо и воровать-то нечего. Деньги, документы и немногочисленные украшения Валя хранила в маленьком сейфе, прикрученном изнутри в трехстворчатом монстре. Параноиком она не была, но и лишаться ценностей по вине вороватых местных жителей не хотелось. Один-единственный взгляд в шкаф подтвердил, что сейф на месте, цел и всё так же неприступен. Ноутбук стоит на столе, телефон, вон он, на зарядке лежит, а больше тырить-то и нечего. Если только какой вилки-ложки не досчитается, но это уже терпимые потери.

Проанализировав вчерашний день и соотнеся события с появившейся машиной и пропавшими ключами, Валя поняла, что ей прямая дорога к участковому. Не для того, чтобы настучать на Ивана, нет. Просто она, просмотрев все тайные укрытия на машине и не обнаружив ключей, предположила, что именно Василий Павлович помогал транспортировать её машину. Кто-то же должен был на педальки нажимать, когда «Нива» катилась под горку, и именно участковый виделся ей в роли этого помощника супергероя. Хотя бы потому, что он был для Ивана наиболее знаком из сельских, помимо самой Вали.

Быстро собравшись и нарисовав на лице подобие макияжа, Валентина направилась вверх по улице, чтобы успеть до работы забежать к правоохранителю. Её улочка, являющаяся боковым ответвлением главного тракта, была довольно узкой и извилистой. Напротив Валиного дома красовался пустырь на месте давным-давно обветшавшего и растащенного домовитыми деревенскими на кирпичи зернохранилища. Колхоз, приказавший долго жить ещё лет двадцать назад, оставил после себя недобрую память по поводу вороватости его последнего председателя и прорехи в сельской застройке. Пустырь этот Валентине совершенно не мешал, тем более, что его, в рамках борьбы с амброзией, несколько раз за лето косили. Вот и сейчас широкая прогалина между двумя жилыми участками красовалась ровной щеткой обтесанных почти у самой земли стволиков бурьяна.

Через соседский забор свешивались ветки белого налива, на макушке мелкие яблоки уже начали отсвечивать полупрозрачными желтоватыми бочками, рождая в Вале низменное желание тайком тряхнуть деревце в попытке добраться до вожделенных плодов. Хоть в местном магазине прилавки ломились от польских яблок с российским происхождением на ценниках (импортозамещение, не хухры-мухры!), хотелось именно таких – кислых до ломоты в челюстях, чтобы куснуть, сок во все стороны, а из надкушенной лунки выглянул возмущенный червяк. Ладно, можно и без червяка.

Дорожка петляла целеустремленной змейкой, и Валя, пару раз поздоровавшись с попавшимися по пути селянами, вышла на основную улицу. Тут движение было более оживленным, пришлось бдительно оглядываться, пока переходила к зданию сельсовета. Естественно, никаких пешеходных переходов и в помине не было, наверное, власти надеялись, что не найдется дураков, гоняющих по местным ухабам. Асфальт пару лет назад положили новый, сгладив все неровности, но привычка едва-едва тащиться у местных водителей осталась.

Кабинет участкового располагался с торца двухэтажного кирпичного дома, в котором сконцентрировалась вся общественная жизнь села. Тут находились и сельсовет, и библиотека, и почта, так что участковому было просто некуда деваться. Вот и ютился в небольшой каморке на одно окно с видом на торчащую, как прыщ во лбу, старую водонапорную башню.

Несмотря на ранний час, дверь была не заперта, а сам Василий Павлович, бормоча под нос что-то нелицеприятное, воевал с вентилятором, пытаясь поставить так, чтобы тот дул на него, но не доставал до линялой занавески, тут же надувавшейся пузырем от потока воздуха.

Валя, не иначе как приобретя эту черту от излишне непосредственных односельчан, постучала в дверь уже после того, как её открыла.

- Доброе утро. Можно?

В комнатке было довольно сумрачно, тесно и пахло пылью, отчего Валентина почувствовала настоятельное желание чихнуть. Допотопный шкаф со стеклянными дверцами, через мутное стекло которых проглядывали криво сложенные башенки из бумажных папок. В углу девственно чистый стол с монитором компьютера, перед ним вдоль стенки довольно обшарпанный диванчик для посетителей, из продавленного нутра которого хищно щерились пружины, едва сдерживаемые обивкой невнятно-коричневого цвета. Садиться туда Валя зареклась после первого же взгляда. Одинокая муха упрямо билась в полупрозрачный плафон люстры, в котором ровным темным слоем лапками кверху лежали её товарки.

- А, Валентина Петровна, и вам не хворать, - участковый отвлекся от битвы с вентилятором, смахнул пот со лба и расцвел улыбкой, чем несколько насторожил посетительницу. Такого счастья она явно не ожидала и не заслуживала. – За ключами, да? А я собирался через полчасика вам на работу занести.

Бинго! Значит, не совсем она пропащая в смысле логики, уже есть повод гордиться.

- Да, я подумала, что они будут у вас, насколько поняла, больше знакомых у Ивана здесь нет.

Она замялась на пороге, не горя желанием заходить в кабинет. Пусть на улице уже припекает солнышко, зато не придется потом весь день истекать соплями от аллергии на пыль.

- У меня, - он закивал, вынимая из папки знакомые ключи с брелоком в виде четырехлистного клевера. – Что ж вы не сказали, что знакомы с Назаровым?

- Да мы познакомились уже после нашего с вами разговора. У меня машина в лесу заглохла, он проводил домой, чтобы я не заблудилась.

Сообщать полную версию событий Вале не хотелось совершенно. Сегодня они уже воспринималась едва ли не как анекдот, но вот вчера ей было не до смеха. Да и становиться объектом сплетен местных кумушек ей не улыбалось, потому Валентина вообще старалась лишний раз о себе ничего не говорить. И без неё придумают.

- Да, как-то вы неаккуратно, - он с отеческой укоризной посмотрел на Валентину, отчего та немного смутилась.

- Новости есть?

Уточнять, о чем речь, не пришлось, Василий Павлович и так понял:

- Нет, пока тишина…Ну, пару литров я вам в бак плеснул, чтобы хватило до заправки доехать. Тут вроде и недалеко, но всё равно переть полную канистру будет неудобно.

- Ой, спасибо большое! Я вам за бензин заплачу, - она полезла в сумку за кошельком, но участковый рьяно замахал руками:

- Не берите в голову, не надо мне ничего, не возьму я с вас деньги. И не надо так смотреть, всё равно бензин казенный, литром больше, литром меньше, кто его считает.

- Ну, неудобно же как-то…

Валя ещё помялась на пороге, но Василий Павлович был непреклонен.

- Лучше Назарову спасибо скажите, он меня уже дома нашел, попросил помочь.

- А как он узнал, где вы живете?

- Так у нас же сторож в сельсовете есть, у него спросил, где найти участкового, тот и сказал. У нас всё по простому, вас же тоже среди ночи поднимали.

Это да, Валя не раз просыпалась от стука в калитку, хотя удобнее было бы сначала позвонить, она уже и бумажку со своим рабочим номером на двери кабинета повесила, но привычка дело такое, что приходилось считаться. Негатива от вынужденных побудок она не испытывала. Счастья, понятное дело, тоже немного, но ещё ни разу ночной визит не был ложным, а болезнь не соотносит начало с распорядком дня врача.

Ещё раз от всей души поблагодарив участкового, Валя отправилась на работу, по дороге размышляя о его словах. Значит, Иван не поленился сначала прогуляться сюда, расспросить сторожа, потом поднял участкового, и вместе они полночи таскали её машину, вместо того, чтобы предаваться заслуженному сну. Стало стыдно за свои домыслы по поводу возможного воровства. Если так подумать, ни один, ни второй совершенно не были обязаны жертвовать своим отдыхом ради её почти движимого имущества…

В кабинете, переодеваясь под рассказ Татьяны Акимовны про вчерашнюю консервацию, Валя в нужных местах кивала, уже внутренне созрев к мысли, что после работы поедет к Ивану. Во-первых, поблагодарить. Его номера телефона у неё нет, а то можно было бы обойтись дистанционным выражением признательности. Во-вторых, тот тюбик, который сватала ему накануне, в отличие от ключей, на тумбочке таки лежал. А значит, ничем он не мажется, и её святая обязанность, как врача, ну и как источника травмы, проследить за его выздоровлением. Ну, и в-третьих, он все-таки не отдыхать сюда приехал, а в попытке найти близких людей, так что в качестве благодарности вполне можно предложить свою помощь. Чем именно она может помочь, Валя и сама не знала, но что-нибудь обязательно придумает.

Визит к вчерашнему болезному она в карточку внесла, но дальше работа стопорилась. Сегодня было на удивление малолюдно, пара пациентов, страдающих от гипертонии, но они, похоже, пришли исключительно измерить давление и поболтать в прохладной приемной. Валентине было не жалко, пусть сидят. Немного взбодрил годовалый карапуз, которого принесли на плановый осмотр. Ему тетенька врач чем-то не приглянулась, потому весь прием он орал так пронзительно, что общаться с его матерью пришлось знаками. А когда они ушли, Вале от заложившей уши тишины показалось, что она оглохла.

С трудом высидев положенное время и даже не пытаясь по заведенной привычке закопаться в бумаги, Валентина торопливо сбежала, на ходу объяснив удивленному фельдшеру, что у неё дела в райцентре, хочется успеть вернуться до темноты.

Дома, несмотря на подспудное желание приодеться, чисто из чувства противоречия не стала прихорашиваться, захватила отвергнутое лекарство и села в машину.

- Не обижайся, я не специально, - Валя погладила руль, совершенно не смущаясь того факта, что разговаривает с машиной. Люди же с животными говорят, а «Нива» у неё вместо лошадки, может, неказистая, но резвая и с норовом.

Заправка располагалась за пределами села, стоя на развилке четырех дорог. По трем из них Валентина уже не раз ездила – живущие в тех селах люди тоже относились к сфере её заботы, а вот насчет четвертой пока была в неведении. Но собиралась это дело исправить, поскольку вела она как раз к санаторию. Залив полный бак, Валя отъехала на пару сотен метров и остановилась, роясь в телефоне. Интернет тут был не сказать, чтобы хороший, но терпимый. И кто его знает, не пропадет ли он дальше совсем, в то, что качество связи улучшится, верилось слабо.

Санаторий назывался «Радонит», а славен был радоновыми источниками. Что-то такое Валя и до этого смутно припоминала, но решила освежить старые знания. История создания ей был малоинтересна, а вот нынешнее состояние, в частности, подъездные пути и прочие особенности интересовали. Цены не сказать, чтобы были очень высокими, но у них в регионе можно найти и намного дешевле, кто его знает, то ли на славном прошлом паразитируют, то ли действительно сервис на уровне. Но бассейн, теннисные корты, конные прогулки и даже поле для гольфа обещали.

По нормальному асфальту долетела она довольно быстро, минула обычный деревянный мост, перекинутый не то через очень тонкую реку в зарослях камышей, не то через широкую лужу, и оказалась перед воротами, покрытыми металлическими завитушками и устрашающего размера копьями, направленными в небо. Они были распахнуты, потому особой паники не наводили. Сразу за воротами начиналась ровнехонькая дорога, за поворотом которой, окаймленный каштанами, показался главный корпус санатория. Выполненный в духе сталинского псевдоклассицизма, он напоминал самую низенькую и скромную башенку столичного МИДа, каким-то образом сунутую в самое сердце леса. Частокол колонн подпирал портик с кое-где осыпавшейся лепниной, но всё вместе производило впечатление. Не сказать, чтобы дух захватывало, скорее, пробуждало здоровое недоумение – что это такое, и как оно тут оказалось? Сбоку архитектурных излишеств видно не было, обычное трехэтажное здание, построенное в форме буквы «П», длинное и вполне ухоженное.

Асфальтная дорожка огибала его справа, и там оказалась парковка мест на пятьдесят, сейчас она была занята едва ли на треть. Но машинки в большинстве своем были недешевые, и «Нива» среди них смотрелась несколько чужеродно. Забора тут не было, его роль выполняли аккуратно подстриженные кусты где-то Вале по грудь, в дальнем конце стоянки приткнулась будка охранника. Валя и отсюда видела, что там никого нет. Ну, не орать же:

- Люди, ау!

Ладно, авось, не будут ругаться, что оставила здесь свою железную леди.

Территория, несмотря на некоторую несуразность, была чистенькой и производила вполне приятное впечатление, хотя несколько настораживала полной безлюдностью. Успокаивало то, что откуда-то издали доносились голоса, а ещё смех и тонкие повизгивания. То ли с собакой играют, то ли девицу щекочут, так сразу и не разберешь.

Холл санатория оказался монументален, лобби-бар и стойка регистрации почти терялись в огромном полупустом пространстве, Валя уже приготовилась услышать эхо своих шагов и многократно усиленный до трубного рева собственный голос, но ничего подобного не произошло, когда она, отвлекая едва не дремлющую на ресепшене деву, спросила:

- Добрый день, простите, могу я уточнить кое-какую информацию по поводу вашего постояльца?

Девица, непонятно как пропустившая её приближение, подскочила, как ужаленная, захлопав такими пышными ресницами, что за ними с трудом угадывался цвет глаз. Наращивание 5Д, не иначе. Валя с интересом понаблюдала, как она трепещет своими опахалами, невольно вспоминая строение головы и думая, какие мышцы она подкачает такими упражнениями.

- Мы не даем никакой информации по поводу постояльцев! – И выпятила худосочную грудь, до которой ещё не добрались мечты о прекрасном и руки пластического хирурга.

- Хорошо, тогда вы можете позвонить в номер Ивана Назарова и сказать, что его внизу ждет врач Валентина? – Заметив недоверие во взгляде, которым её смерила девица, добавила. – Он поймет.

Всё ещё испытывая некоторые колебания, тем не менее, дева неохотно подняла трубку и потыкала в кнопки наманикюренным пальчиком. Некоторое время подождала, а потом слово в слово повторила просьбу. Выслушала ответ и уже более благожелательно шепнула смиренно ожидающей Вале:

- Он вас ждет, можете подняться на второй этаж, комната двести семь.

Поблагодарив местную хостесс и узнав, где вообще находится лестница на второй этаж, Валентина побрела в указанном направлении, с интересом косясь по сторонам. Складывалось впечатление, что изначально интерьер планировался в стиле «дорого-бохато», но на каком-то этапе у заказчика банально закончились деньги. И теперь вычурные псевдороскошные элементы соседствовали с вполне бюджетными. Как, например, деревянный столик на кривых ножках-раскоряках, то ли являющийся антикварным, то ли старательно таковым прикидывающийся, а на нем совершено обычная стеклянная ваза с поздними пионами. Они уже отцветали, уронив несколько почти красных лепестков на столешницу, но тем самым ничуть не умаляли своей красоты.

Лестница плавно изогнулась и вывела на второй этаж, ещё более демократичный, с обычным темно-серым ковролином на полу и светлыми обоями под покраску и напрочь лишенный дизайнерских излишеств. Коридор змеился, практически сколько хватало взгляда, и Валя уже было решила, что, по закону подлости, номер двести семь будет в самом его конце. Потому несколько удивилась, когда третья же дверь по левой стороне распахнулась, оттуда высунулся немного помятый и взъерошенный Иван, который, ничуть не удивляясь визиту Валентины, только открыл дверь пошире:

- Заходи.

И отступил вглубь комнаты.

Представляя себе эту встречу, Валя машинально проигрывала несколько возможных сценариев, но такой в них не фигурировал. Секунду подумав, она пожала плечами и последовала за хозяином апартаментов.

Комната оказалась светлой и просторной, к тому же выходящей на солнечную сторону, и если бы не монотонно жужжащий кондиционер, тут за полчаса можно было бы запечься в собственном соку. Но спасибо благам цивилизации и нежадным хозяевам санатория, что не стали жлобиться на нормальную климат-систему.

В остальном же номер как номер, широкая кровать, которая сейчас была прикрыта кое-как расправленным покрывалом, стол со стулом, с кривовато висящей на спинке мужской рубашкой. Впрочем, больше следов активного проживания не наблюдалось, ни тебе разбросанных носков, ни тарелки с огрызками, задвинутой под постель.

Ивана от двери видно не было, зато было слышно, как где-то рядом течет вода, а сам хозяин вполголоса напевает что-то под этот плеск. Решив, что вряд ли он, заметив гостью, побежал в душ, Валентина всё же отлипла от порога и сделала пару шагов к окну.

- Какими судьбами? – он вынырнул из-за угла слева, вытирая лицо полотенцем. Мокрые пряди над лбом встопорщились, капли воды блестели и на шее.

- Ты вчера забыл лекарство, - Валя помахала заранее приготовленным тюбиком, почему-то чувствуя себя на редкость глупо. Чего, спрашивается, неслась сюда? – И сказать спасибо за машину. Ты меня очень выручил, извини, что вчера там получилось.

Иван полотенце перекинул через руку, продолжая с непривычной серьезностью рассматривать Валентину. Та изо всех сил старалась сохранять спокойствие, хотя очень хотелось переступить с ноги на ногу и вообще отмахнуться и спешно удрать домой.

- Да не за что, - он, наконец, отмер. – Раз уж пришла, мазать меня сама будешь, у меня сегодня спина не гнется.

- Я же говорила, что утром станет хуже, надо было сразу гель брать! – Тема здоровья была знакомой и безопасной, потому Валя, испросив разрешения помыть руки, кивнула на кровать. – Ложись, сейчас посмотрю, что там с отеком.

Спина выглядела не очень, всё-таки кровоподтек мало красит, но вполне терпимо, потому, Валентина совершила весь необходимый комплекс мероприятий по оказанию помощи, а потом, пока ждали, чтобы впиталась, вздохнула:

- Что там с поисками твоей сестры?

- Пока глухо. А ты с какой целью интересуешься?

- Помочь хочу.

Иван задрал голову, внимательно и оценивающе посмотрев на Валю:

- Знаешь, а у меня даже есть идея, как именно.

Глава 5

«В борьбе за здоровье населения наибольших успехов добилась статистика»

горькая правда

«Ишь, деловой какой!».

Валя с трудом сдержалась, чтобы не озвучить эту мысль. Всегда приятнее чувствовать себя протягивающей руку помощи по собственной инициативе, нежели втягиваемой в сомнительное мероприятие кем-то другим. Но от своих слов отказываться не собиралась:

- И какая?

- А ты можешь на подотчетной тебе территории объявить какой-нибудь карантин по детской болячке, чтобы всех местных оповестить и принудительно осмотреть?

Валентина почувствовала, как медленно, но верно лезут на лоб её глаза. Более дурацкой инициативы она бы, даже сильно постаравшись, не предложила.

- Конечно, нет! Я тебе что, главный эпидемиолог края?! Да и на каком основании? У нас за последний месяц на пять сел два случая ветрянки, и те оба в одной семье, больше, тьфу-тьфу, ничего, Бог миловал. И прежде, чем ты предложишь мне это всё придумать и накалялать, говорю сразу – это будет стоить мне диплома, а то и уголовного срока, извини, на такое я не пойду.

Оно категорично скрестила руки на груди, наблюдая, как мрачнеет Иван. Сказочник, блин. Нет, медстатистика, конечно, штука загадочная даже для самих медиков, но так её переврать это уже наглость крайней степени.

- Ладно, нет так нет, не заводись, - он задумчиво поскреб только что намазанную лопатку и скривился, вляпавшись всей пятерней в гель.

- Я и не нервничаю, - она тяжело вздохнула и, презрев все нормы морали, уселась на край кровати рядом с Иваном. – Расскажи, с чего всё началось.

- Так тебе же участковый рассказывал, - Иван без возражений подвинулся.

- А теперь ты расскажи, может, у меня какая-нибудь идея появится, поумнее твоей.

- Ну, ладно, всё равно ждем, пока эта дрянь впитается. Юлька моя единокровная сестра, у нас почти пятнадцать лет разницы, сама понимаешь, общих тем для общения мало. К тому же мои родители разводились со скандалом, я долгое время с отцом вообще не виделся. Когда его не стало, ей было семь, мелкая ещё, но избалованная. Уже тогда могла истерику закатить, если что не по ней. – Он досадливо мотнул головой. – Её мать, Галя, вообще неплохая, но с придурью. Одно время на йоге напрочь сдвинулась, три года назад чуть в Индию на пмж не улетела, причем, вместе с Юлькой. В общем, творческая натура, ей позарез духовные практики нужны были, а что свою дочку тянет в не самую благополучную страну без гроша в кармане, это ерунда. Тогда мы с ней сильно поругались, я у неё загранпаспорт отобрал, чтобы точно никуда не рыпалась. Пару месяцев она меня игнорировала, а потом оказалось, что этот гуру, который её в Индию звал, больше по части сутенерства, чем нирваны. В общем, мы с ней договорились, что, пока Юлька девятый класс не закончит и ей не исполнится шестнадцать, она сидит в городе и занимается дочерью, а потом напишет на меня доверенность и хоть на все четыре стороны.

Валя про себя присвистнула, оказывается, у неё, на фоне некоторых, практически образцово-показательная семья! Мама у неё тоже не без тихой грусти на почве собственной непризнанной гениальности, но до Галины ой, как далеко.

- Вы тогда с Юлей и подружились?

- А кто тебе сказал, что мы с ней дружим? – Иван невесело усмехнулся. - Просто я единственный, кого эта коза хоть немного слушается. Мать она вообще ни во что не ставит, а на меня огрызается, но перечить не смеет.

- Какая-то не радужная картина получается…

- Какая есть. Юлька в восьмой класс перешла, но по истории и географии двойки за год, должна до осени пересдать, репетиторов я ей нашел, а она, зараза такая, прогуливала. Мне историчка позвонила, я сразу сестру набрал, она сначала пыталась отовраться, что ходит, потом начала канючить и жаловаться, что репетитор к ней придирается… Короче, по этому поводу мы в среду и должны были встретиться. Она не пришла, дома тоже никого не застал. На телефоны ни одна из них не отвечает, меня это насторожило. Если верить геолокации, они обе где-то в этом районе.

- И что, у её матери ни одной подруги нет, которая знала бы, куда они делись? – Не сказать, что у Валентины подружек вагон, но все близкие оповещены, где она и чем занимается. Дикость какая-то, в наш-то век соцсетей вот так бесследно пропасть на ровном месте. – Да и у самой Юли же точно в том же Вк, наверное, одноклассниц вагон… Есть же люди, которые могут взломать страничку, это незаконно, конечно, но тут уже не до сантиментов.

Иван посмотрел на неё, как на малое дитя – умиленно и с отеческой укоризной:

- Вагон. Но ни о каком отъезде она никому не писала, я её аккаунт уже видел, Юлька в этом плане не оригинальна, один пароль на все странички. А вот с подругами Галины я не знаком, в сети она почти не бывает, так что тут и вовсе глухо.

- А можно как-то сузить круг поисков по геолокации? Ну, хотя бы до населенного пункта.

- Если бы Юлька пару недель назад не перепрошила телефон, по спутнику можно было бы чуть не с точностью до метра найти, но ей, поганке, захотелось какую-то игрушку поставить, а она не шла. В общем, заводскую прошивку снесли, так что по номеру аймей уже не отыщешь.

- По какому номеру? – Про айпи Валя слышала, но что это за ругательная аббревиатура, не знала.

- На батарее смартфона есть такой номер, там шестнадцать или семнадцать цифр, по ним можно отследить любой телефон, даже если он в настоящий момент выключен. Кстати, так ворованные удобно искать. Но если меняешь прошивку, по нему уже не отследить, остается только по номеру, а у такого способа большая погрешность. Тут одна вышка сотовой связи на несколько квадратных километров, и абонент может находиться в любой точке покрытия. Да и отследить можно только в то время, когда телефон в сети.

- То есть, если телефон выключен или просто сеть не ловить, его уже не видно?

- Именно.

Они оба замолчали. О чем размышлял Иван, Валя не знала, сама же обдумывала полученную информацию. Выходило что-то очень непонятное.

- Ты думаешь, она подговорила мать отправиться сюда, только бы к репетитору не ходить? Это же бред…

- Я думаю, что они обе вляпались в очередную лажу, и теперь или боятся мне на глаза показываться, или не могут этого сделать. Я бы предпочел первый вариант.

- Ммм… - Ещё раз прокрутив в голове весь разговор, Валентина снова принялась тормошить притихшего Ивана. – Ты говорил, что у Галины временами появляется новая блажь, типа той же йоги. А чем она увлечена сейчас?

Её собеседник, снова потрогав свою спину и признав её состояние удовлетворительным, одернул задранную до подмышек футболку.

- Теперь она строит из себя непризнанного гения от рисования. Берет уроки живописи у кого-то из нашей академии искусств. Рисует довольно паршиво, но лучше уж пусть холсты марает, чем едет просветляться в Непал. Ты чего? – Он удивленно посмотрел на Валю, которая всем своим видом напоминала охотничью собаку, принявшую стойку.

- Кажется, я представляю, у кого может спросить о ближайших планах Галины.

Валя тяжело вздохнула и приготовилась к испытанию. Потому как внеочередной звонок матери к нему вполне приравнивался. Мама довольно долго не отвечала, отчего в душе неблагодарной дочери затеплилась иррациональная надежда, что дозвониться вообще не получится. Но тщетно.

- У тебя что-то срочное? А то у меня вдохновение.

О, тогда был шанс обойтись малой кровью!

- Привет, мам. – Валя отвернулась, заметив, как Иван в удивлении поднял брови. – Я буквально на минутку. Скажи, ты не знаешь такую начинающую художницу Галину Назарову?

В трубке что-то шипело и пощелкивало, будто родительница вместо ответа шумно грызла семечки.

- Нет, не припоминаю. И потом, неужели ты думаешь, что мне есть дело до каждой девицы, возомнившей себя художницей?

- Она не девица, Галине около… - Она быстро оглянулась на Ивана, тот показал ответ на пальцах. – Сорока-сорока пяти. Брала уроки у кого-то из нашей художественной академии. Мне прямо очень-очень надо.

- О, Господи, - судя по тяжкому вздоху, на том конце провода кое-кто только что закатил глаза. – Я, конечно, вращаюсь в богемных кругах, но не настолько, чтобы каждого знать. Дай подумать.

Думала она минуты две, за которые Валя под пристальным взглядом Ивана исходила вдоль и поперек весь номер.

Мама чем-то активно шуршала, вполголоса ругая бестолкового ребенка, собственные записи и почему-то Павла Аркадиевича. Кто это такой и за что попал в неблагонадежную компанию, Валентина не знала, но покладисто молчала, ожидая ответа.

- Я тебе сейчас сообщением сброшу номер одного человека, который как раз подвизается всяких домохозяек рисованию учить. Если эта твоя Назарова училась не у него, то сможет подсказать, у кого она брала уроки.

- Спасибо, мамуль, ты меня очень выручила. Зовут человека как?

- Вайсман Павел Аркадиевич, он одно время за мной активно ухаживал, но не преуспел, - она кокетливо хихикнула, но тут же посуровела. – Зачем тебе вообще всё это нужно?

- Это по работе.

Её работа вообще была больным вопросом, начиная от, собственно, избранной стези, потому мама сразу потеряла интерес. Зато вспомнила о собственной сердечной боли:

- На следующей неделе в субботу у меня вечер-презентация нового сборника, ты обязана явиться. И изволь быть в приличном виде и компании.

В другой раз Валентина без особых душевных мук отказалась под предлогом дальней дороги и тяжелых условий труда, но тут уж не отвертишься – сама первой позвонила с просьбой.

- Хорошо, буду.

Попрощавшись и подождав, пока телефон пискнет, предупредив о пришедшем сообщении, Валя подняла глаза на удивительно тихого Ивана. Тот с явным интересом прислушивался к её общению с матерью, не делая попыток как-то в него вмешаться.

- Всё слышал?

- Да. Давай номер, сам позвоню. На твою мать ссылаться можно?

Она пару секунд подумала, потом пожала плечами:

- Наверное. Если спросит, скажи, что номер дала Нелли Соловьева.

- А отчество?

- А за обращение по имени-отчеству она может и горло перегрызть, не думаю, что этот Вайсман его вообще знает.

Иван, набирая номер, хмыкнул:

- Интересная у тебя мама.

Вале почему-то стало немного обидно, но от уверений, что мачеха у него тоже ничего, сдержалась. Грубо, некрасиво, а в сложившейся ситуации и вовсе подло. Да и доля правды есть, мама у неё и в самом деле женщина неординарная.

Художник ответил быстро, складывалось впечатление, что он вообще сидел наизготовку возле телефона. Но, в отличие от её собственного мобильника, у её почти напарника динамик был тихим, и об ответах собеседника могла только догадываться. Потому стояла рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и в очередной раз поражаясь тому, как Иван за несколько секунд переходит от амплуа смешливого парня, своего в доску, до серьезного мужчины с таким убедительным голосом, что так и тянет признаться в каком-нибудь грехе. А если его нет, то и выдумать, зачем же человека огорчать.

Отложив телефон, Назаров выжидающе посмотрел на Валю:

- Ты со мной?

- Куда? И почему ты ничего не просил про Галину?

- Потому что по телефону он вряд ли что-то скажет. Художник сейчас на даче, в Ивлеево, это в нашей стороне, ехать часа два, не больше.

- И что, он пригласил тебя в гости?

Заметив, как Иван, не особо смущаясь присутствия в комнате постороннего человека, направился к шкафу, по пути стаскивая футболку, Валя отвернулась. Одно дело осматривать тело, когда это самое тело нуждается в твоей профессиональной помощи, и совсем другое тайком пялиться на переодевающегося человека. Да и чего она там, спрашивается, не видела, даже если посмотреть и приятно?

- Да, а я приглашаю тебя, - закончив шуршать, Иван положил ладонь Вале на плечо, едва не заставив подпрыгнуть от неожиданности. – Поехали, два часа туда, два обратно, ещё час на разговор, самое позднее, к девяти часам вечера я тебя уже домой верну.

Не сказать, чтобы Валентина так уж горела желанием куда-то ехать, но… Это было первым почти приключением за последние пару месяцев. Что-то такое, что кардинально отличается от повседневной сельской рутины, в которой она иногда начинала задыхаться. Возможность не только помочь в поисках пропавшей девочки, но и немного развеяться. Из чувства противоречия Валя все же решила уточнить:

- И зачем я там тебе? О Галине знаю только с твоих слов, этого Павла Аркадиевича ни разу не видела.

- Затем, что когда с непонятными вопросами является незнакомый мужчина, это настораживает. А если со мной будет симпатичная девушка, к тому же дочка его старой знакомой, согласись, это совсем другое дело.

Валя подумала и признала его правоту. И в самом деле – и дочка, и симпатичная.

- Ладно, только что мне с машиной делать? – Она наблюдала, ка Иван буквально за минуту собрался и открыл дверь, пропуская её в коридор.

- А что у тебя с машиной? Опять бензин кончился?

- Нет, она у вас тут на парковке стоит.

- Ну, и пусть стоит, никто её не тронет. Вечером решим, или я тебя сюда привезу, потом до села следом поеду провожу, или сразу домой заброшу, а машину позже подгоню.

Народу в холле прибавилось, теперь там была не только сонная регистраторша, но и пара отдыхающих, дополненных сухонькой теткой неопределенного возраста, шустро орудовавшей шваброй.

- Нужно заехать в магазин, - притормозив, пока Иван открывал перед ней массивную дверь, Валя глубоко вздохнула, готовясь выйти в послеобеденный зной. В отличие от вчерашнего дня, сегодня ветра не было и в помине, так что раскаленный воздух казался вязким. – Неудобно в гости с пустыми руками.

- Заедем, - Иван кивнул и направился к стоящему в углу парковки темно-серому внедорожнику. Марку его Валя назвать не смогла бы, потому как слабо в этом разбиралась. Ну, большой, ну, темный. Какой-то весь угловатый, как топором деланный. А ещё он стоял на самом солнцепеке, потому о том, чтобы сесть в салон прямо сейчас, она думала с содроганием. Иван её опасения разделял, потому, заведя двигатель и включив кондиционер, пулей выскочил из филиала душегубки. Несмотря на то, что ушло на всё не больше минуты, только что надетая светлая рубашка с короткими рукавами тут же предательски прилипла между лопатками. Или это у него там гель не до конца впитался?

Украдкой окинув спутника взглядом, Валя вздохнула. Нет, надо было все-таки переодеться. Её светлое платье до колена было вполне миленьким и сидело хорошо, но для похода в гости наряд не самый подходящий. Ладно, теперь-то что, не тащиться же домой…

Салон охладился довольно быстро, так что особых задержек с выездом не произошло. Да и под колеса джипа Ивана дорога ложилась ровнее и быстрее, чем при езде на «Ниве». Подумав так, Валя тут же мысленно попросила прощения у ласточки.

Глазеть по сторонам ей довольно быстро надоело – дорога шла хоть и через живописный, но довольно однообразный лес, а от постоянно мелькавших перед глазами деревьев могло и укачать. Как назло, наушников в сумке не оказалось, а слушать музыку через телефон на полной громкости Валя не любила. Потому поддержала беседу, когда Иван просил:

- Слушай, я ещё вчера хотел спросить, как ты вообще сюда попала? Ты явно не местная, да и вообще на деревенскую совсем не похожа, что в этой дыре забыла?

На дыру Валя обиженно насупилась, но вслух не возразила. После родного города село действительно не впечатляло.

- Это долгая история.

Не то, чтобы она была тайной, но и посвящать в неё посторонних не особо хотелось. Впрочем, по городу о том скандале ещё долго будут байки ходить.

- Нам ехать ещё около часа, так что длинная история в самый раз, - он улыбнулся, заметив, как Валя скорчила рожицу. – Я тебе про свою семью рассказал, теперь твоя очередь.

Ну, если только в таком ключе…

- Ладно, - Валя вздохнула и откашлялась, понимая, что начинать придется издалека, затронув часть семейной истории.

Отца своего Валя почти не помнила. Когда Петр Владимирович Соловьев умер от инфаркта в неполные тридцать пять лет, самой Валентине было четыре года. Коварная болячка мгновенно свалила взрослого и с виду совершенно здорового мужчину, несмотря на то, что сам Соловьев был хирургом. Правда, абдоминальным3, но сути дела это не меняло. Спасти его, несмотря на все усилия, не удалось.

Потому Валю с мамой под своё крыло взял его младший брат Николай. Мама, погоревав пару лет, открыла в себе талант поэтессы и погрузилась в мир рифмованных строк, выныривая из него только на время официальной работы. Профессии своей она немного стыдилась, считая бухгалтерию скучной и совершенно неромантичной, зато приносящей не сказать, чтобы большой, но стабильный доход. Валя же росла ребенком спокойным и целеустремленным, ещё в младшей школе решив, что, как и папа с дядей, станет врачом. Маме она об этом предусмотрительно не говорила до самого выпускного класса. Как оказалось, не зря. Услышав, что дитя собирается продолжить династию медиков, родительница стенала, плакала, топала ногами и грозилась отречься от дочери, раньше времени вгоняющей её в гроб подобной выходкой. Валя это всё выслушала, посочувствовала, но проявилась стойкость, не собираясь сдаваться. Противостояние продолжалось около недели, пока конец ему не положил дядь Коля, заявив, что ребенку виднее, чем он хочет заниматься в жизни. И вообще – помощи ни в поступлении, ни в учебе он ей оказывать не собирается, так что ещё неизвестно, пройдет ли Валя по конкурсу, который, как известно, в медицинские вузы просто конский. Про то, что последние два года он лично натаскивал племянницу по биологии, а его лучший друг гонял, как сидорову козу, по химии, Николай Владимирович скромно умолчал. Шаткий мир был временно восстановлен, но только до объявления результатов поступления – Валя прошла на лечебный факультет. Повторный скандал был не таким продолжительным, да и ругалась родительница уже без прежнего задора, понимая, что ребенок упорством своим пошел в мужнину родню, потому переубедить её вряд ли получится. К тому же оставалась робкая надежда, что Валя просто не потянет учебу, срезавшись если не на первой сессии, то хотя бы через год-полтора. Ни того, ни другого не случилось, потому даже по прошествии нескольких лет мама время от времени всё же принималась страдать от несовершенства мира вообще и черствости своего ребенка, не берегущего хрупкое материнское сердце, в частности. К счастью, разговоры эти становились всё реже.

За то время, что Валентина постигала фундаментальные науки и с красными, как у элитного ангорского кролика, глазами зубрила по ночам талмуды, дядь Коля стал не только одним из самых уважаемых нейрохирургов региона, но и заведующим соответствующей кафедры. Заведование это его существенно удручало, потому как практической пользы не несло, зато времени сжирало немеряно. К тому же постоянное общение со студентами, не все из которых блистали знаниями и желанием трудиться на благо пациентов, доводило до зубовного скрежета. И без того не самый покладистый характер Николая Владимировича в таких обстоятельствах ещё подпортился, апогеем же стала безобразная сцена, свидетелями которой были несколько преподавателей.

Ни для кого не было секретом, что не всегда студенты попадали в альма-матер со знаниями и жаждой лечить налево и направо. Иногда недостающие элементы заменяли деньги и хорошие связи. Эти самые хорошие связи существенно смазывали скольжение нерадивых учеников с курса на курс, даже с учетом того, что мозг их в смысле обучаемости был почти дубовым. На кой черт родне вообще сдался такой медик, которого и к трупу-то подпускать опасно, для Вали было великим секретом, разгадки которого она до сих пор так и не узнала.

Так вот, такой золотоносный юноша, дитя одной из северокавказских республик, со стобалльным результатом ЕГЭ по русскому и полнейшей неспособностью связать два слова на этом же языке, в недобрый час оказался в кабинете Николая Владимировича. Оказался он там не сам, а по протекции декана одного из факультетов, который настоятельно просил рассмотреть-таки в студенте зачатки знаний по профильному предмету и оценить их хотя бы на чахлую «тройку». Знаний там не оказалось вообще, зато гонору было не в пример больше, потому волоокий юноша был выгнан взашей с наказом больше не попадаться на глаза, иначе он пойдет в анатомичку, как наглядное пособие условно разумного человека с одной извилиной.

Покровительствующий декан был таким поворотом не только озадачен, но и разозлен, и в результате диспута Николай Владимирович допустил фатальную ошибку, пройдясь не только по личности студента, но и по его фамилии. Более того, вслух сказал ставшую мгновенно крылатой фразу «русских людей должны лечить врачи с русскими фамилиями!». В принципе, Валя дядину категоричность не поддерживала, но понять вырвавшееся в сердцах могла. Увы, слова пошли в народ, дойдя и до ректора, который, кстати, и сам имел фамилию, отсылавшую к одному из двенадцати колен Израилевых, потому принял их на свой счет. За считанные недели Соловьева лишили должности завкафедры, что, впрочем, особо его не огорчило, и с позором изгнали из вуза, а вот дальше не пошли. Как бы ни обижен был ректор, но понимал, что случись чего с ним или близкими, из тех, к кому без опаски ляжешь на стол, только тот же Соловьев. Потому его проникновенно ругали, призывали гром и молнии на голову, но ни о каком уголовном преследования, как заикнулся оскорбленный студент, речи не шло. Да и самого его в ту же сессию отчислили.

Валя к самому скандалу никакого отношения не имела, но родство и общая фамилия и её саму закинули в последний вагон репрессий. Вернее, она сама поняла, что в ближайшее время спокойно работать в городе ей не дадут, зато подкинуть какую-нибудь подлянку, исключительно чтобы Николай Владимирович не расслаблялся, вполне могут. Село же это подвернулось почти случайно – одна из однокурсниц Вали училась по целевому направлению от центральной районной больницы, но работать здесь не собиралась, оперативно уйдя в декрет аккурат накануне того времени, как должна была отправляться в пампасы. Потому особых проблем с тем, чтобы попасть сюда, у Валентины не возникло, руководство ЦРБ не то было не в курсе скандала, не то решило не перебирать харчами – очереди из специалистов в это благословенное место как-то не наблюдалось, и с радостью приняло Валентину Петровну на работу.

Рассказала она это не полностью и с купюрами, но общие черты передала, чем не только скрасила довольно однообразную дорогу, но и повеселила Ивана.

- Дядька у тебя молодец, - он ещё раз хмыкнул и качнул головой, полыхнув бликами на солнцезащитных очках. – Я слышал про него, говорят, хороший врач.

- Он такой, иногда горячий не в меру, но у нас один из лучших нейрохирургов. Мне все годы учебы спуску не давал, требовал, чтобы не позорила фамилию.

Валя замолчала, чувствуя, как от долгого разговора немного саднит горло и с удивлением присмотрелась. Оказывается, пока она работала сказителем, они уже почти приехали, потому что у дороги стоял указатель «Ивлеево – 5 км».

Глава 6

«Русский человек настолько терпелив, что кариес у него нередко переходит в гангрену»

автор неизвестен

Как оказалось, приехали они немного не туда. Точнее, туда, но не с той стороны – помимо дачного поселка Ивлеево, была ещё и одноименная деревня, отстоящая от горожанских теремков на пару километров. Разделяли их небольшой лесок и заилившийся пруд, на берегах которого рыбаки сидели так кучно, что тоскливо покружившейся над водоемом цапле оказалось некуда приткнуться.

Когда Валя уже отчаялась найти нужное место, а хмурый Иван, поколесив по деревне и не обнаружив искомую Липовую улицу, начал с угрозой посматривать в сторону допустившего очередную неточность навигатора, навстречу им попалась сгорбленная, как маковый крендель, бабка в окружении десятка коз. Причем, со стороны не сразу было понятно, кто из них кого пасет. Бабуся время от времени покрикивала на своё стадо, чтобы не разбредалось, и, хмуря белесые брови, задумалась так глубоко, что Валя решила было, будто старушка, как стояла, так и уснула. Но, поразмышляв, бабулька выдала, что это им нужно вернуться в самое начало села, а потом свернуть вправо на первом перекрестке, объехать деревню, и там уже начнутся дачи. Иван искренне поблагодарил старушку, а Валя не менее искренне возрадовалась, что можно спрятаться обратно в машину – белая коза с обломанным правым рогом начала проявлять явный гастрономический интерес к её платью. Появляться же перед художником, мало того, что незваной, так ещё и с обгрызенным подолом, ей совершенно не хотелось.

Если село было близнецом Валиного нынешнего места жительства, то дачный поселок мигом перенес в другой мир. Туда, где вместо классических пятистенков и петуний за дощатым штакетником, красовались коттеджи разной степени этажности и уродства, а из-за глухих металлических заборов доносился злобный лай. Валя тут же с ностальгией вспомнила козу. Уж лучше она, чем свора цепного зверья… Искомая улица оказалась почти на въезде в поселок, потому долго высматривать указатели не пришлось. Тут забор был не сплошным, да и ворота не казались входом в Форт-Нокс – изящная кованая решетка, увитая железной виноградной лозой, через которую был виден заросший низкой газонной травкой двор с яркими островками неопознанных цветов. Из-за огромного куста жасмина выглядывал угол дома с открытой верандой. Выглядело всё мило и пасторально, отчего Валентина немного воспряла духом.

- Ну что, пойдем, помолясь, - Иван сдвинул на лоб очки, отчего челка встала дыбом, и внимательно осмотрел участок.

Ничего, напоминающего кнопку звонка, на воротах не имелось, потому пришлось вторгаться прямо так – калитка оказалась не заперта. Дома же явно кто-то был – с веранды доносился звук работающего радио, а через окно, прикрытое только легким тюлем, слышалось позвякивание посуды.

Поскольку договаривался о встрече Иван, Валя пропустила его вперед, безоговорочно признавая солистом их дуэта. Сейчас идея увязаться за ним следом казалась дуростью, но ныть и рефлексировать она не собиралась. В конце концов, если и окажется, что зря приехала, сам по себе факт, что отработали одну из версий, тоже не лишний.

С Вайсманом они встретились неожиданно, наткнувшись на художника за углом той самой веранды. Увидев хозяина дома, Валентина от удивления аж приоткрыла рот. Почему-то она представляла его невысоким и плотным, с упрямыми вихрами, сытеньким круглым животиком, слегка безумным взглядом и палитрой в руках. В общем, классический Тюбик из мультика. Потому оказалась не готова к тому, что Павел Аркадьевич больше напоминал другого персонажа. Точнее, даже реального человека, а именно – Льва Николаевича. Высокий могучий мужик с таким размахом плеч, что на нем без проблем можно было бы вспахать пару колхозных полей, он даже и не запыхался бы. Сверкающая сквозь изрядно поредевшие волосы лысина компенсировалась лопатообразной бородой аж от самых бровей. Из-под них сверкали удивительно живые и любознательные глаза, совершенно не вязавшиеся с остальным обликом. Да и обычная майка-борцовка в комплекте с шортами и шлепками на босу ногу тоже изрядно выбивались из образа человека творческой профессии. Грудь и плечи Вайсмана были покрыты такой густой шерстью, что невольно закрадывалась мысль – а не согрешила ли одна из его прабабок с медведем? Уж на что Иван был не мелким, но на фоне встреченного мужика казался щуплым подростком.

- Добрый день, Павел Аркадьевич, - Назаров без колебаний принял протянутую для рукопожатия руку. – Я вам звонил пару часов назад…

- Да-да, помню, как же. – Голос его был низок и звучен, да и произносил слова он чуть нараспев, будто примерялся грянуть «Эх, дубинушка, ухнем». – А это Валечка?

Валечка предпочла бы остаться за спиной Ивана, чтобы её и видно-то не было, но пришлось делать шаг вперед:

- Здравствуйте.

- Красавица!

К её ужасу, комплиментом Вайсман не ограничился, сграбастав за плечи и так стиснув, что ноги Вали оторвались от земли, а сама она придушенно пискнула. К счастью, долго полет не продлился, и, дождавшись освобождения, тут же шмыгнула обратно за Ванину спину. От греха, так сказать.

- Я Валечку вот с таких лет помню, - не менее лопатопободная, нежели борода, ладонь опустилась в район колен. - Девочкой была чудесной, а уж выросла, так и вовсе красавицей. Вся в маму.

Валентина готова была поклясться, что видит этого человека первый раз в жизни. К тому же от мамы у Вали был только цвет волос и невысокий рост, в остальном же она пошла в папину породу, потому всерьез усомнилась, будет ли польза от этой поездки, раз уж у Вайсмана такие проблемы с наблюдательностью.

- Идемте пить чай, заодно расскажете, зачем вам Галочка, - Павел Аркадьевич махнул в сторону веранды и зычно гаркнул: - Зина, на стол накрывай!

Казалось, от его вопля дрогнула земля, ну, или это у Вали подкосились коленки.

Раз уж Вайсман оказался столь богатырского вида, то и Зина должна бы соответствовать. В воображении рисовалась дама кустодиевских форм, но ожидания вновь не оправдались – женщина, выскочившая из дома, была невысокой, худощавой, с остреньким мышиным личиком и собранными в низкий хвост волосами неопределенного цвета. Болтающееся на плечах платье, которые было велико на пару размеров, шарма тоже не прибавляло. Она окинула гостей удивительно неприветливым взглядом, после которого можно было ожидать если не предложения проваливать ко всем чертям, то хотя бы пургена в чай.

- Проходите, - буркнула сквозь зубы и скрылась на кухне.

Ивана такой прохладный прием ничуть не смутил, он с интересом осматривался. А посмотреть было на что – стоящий у дальней стены мольберт венчался незаконченной картиной с батальной сценой. Судя по виду военной формы, Вайсман трудился над полотном, посвященным Отечественной войне 1812-го года. Во всяком случае, гусары там точно были, хотя лошадиные морды от человеческих лиц если и отличались, то самую малость. То ли художником Павел Аркадьевич был, прямо скажем, посредственным, то ли сама Валя абсолютно ничего не понимала в искусстве, но такую картину она бы дома точно не повесила. Темные краски и выпученные глаза, непонятно кому принадлежащие, навевали исключительно депрессивные мысли.

Пока хозяин приводил себя в порядок, а неприветливая Зинаида расставляла чашки и вазочки с печеньем, Иван успел не только рассмотреть полотно, но и попытаться помочь с чаем, при этом напоролся на такой взгляд, что машинально отдернулся. Но коробку конфет, за которой они заехали по дороге сюда, она из его рук взяла.

Если Вайсмана их визит настроил на благодушный лад, то вот даму, с чьим статусом Валентина всё никак не могла определиться, он точно не обрадовал. Понять бы ещё, с чего такая резкая антипатия, вроде, ни плюнуть в вазочку с вареньем, ни вытереть руки о скатерть не успели, а, поди ж ты, чуть не испепеляет взглядом.

Дождавшись, когда они окажутся вне пределов слышимости грымзы с чайником, Иван подошел почти вплотную к Вале и шепнул:

- Так ты его знаешь?

- Первый раз вижу, - она чуть вытянула шею, чтобы убедиться - не подслушивает ли Зинаида. Та сосредоточенно копошилась возле обеденного стола, застеленного белоснежной скатертью со свисающими до самого пола кистями, и не обращала внимания на гостей.

- Да? – Он недоверчиво приподнял бровь. – Может, просто не помнишь?

- Ты его видел? Как его вообще можно не запомнить?! К тому же в детстве у меня не было заикания, значит, точно не видела.

Иван хмыкнул и, к удивлению и смущению Вали, осторожно заправил ей за ухо выбившуюся из прически прядку:

- Это аргумент.

Она машинально отшатнулась, но тут же замерла, услышав шипение:

- Да не дергайся ты, смотрят же!

Кто там такой наблюдательный, Валя не поняла, но послушно замерла, подозревая, что выглядит на редкость глупо. Потому что принимать нежности от мужчины, глядя на него вытаращенными от неожиданности глазами, как минимум, странно.

- Ну, присаживайтесь, - трубный глас хозяина раздался за спиной, но, похоже, лимит на неадекватные реакции на сегодня Валентина уже исчерпала, потому даже не вздрогнула. Вайсман успел сменить майку на попугайской расцветки рубашку, при одном взгляде на которую начинало рябить в глазах, но она ему удивительно шла.

Суетящаяся Зинаида за стол не села, покрутилась рядом, зорко глядя, чтобы всем хватило чашек-ложек (хотя Валентину не покидало ощущение, что она их ещё и мысленно пересчитывала – а ну как упрут?!), а потом скрылась за порогом кухни.

- Простите, может, и вашу супругу пригласить? – Робко вякнула Валя, но Павел Аркадьевич только отмахнулся:

- Зинаида мне не жена, помощница по хозяйству, к тому же она женщина скромная, не будем её смущать.

Да уж, скромняшка ещё та…

Воздав должное чаю с домашним печеньем и отвесив положенное количество комплиментов золотым рукам, его испекшим, Иван плавно подвел разговор к интересующей их теме. Для этого даже подошел к мольберту, с умным видом покивал, а потом загнул что-то про акценты, детализацию и колорит. Судя по тому, как оживился Вайсман, замечания эти были вполне в тему, отчего Валентина с вновь проснувшейся подозрительностью присмотрелась к своему спутнику. Конечно, может, он самородок от изобразительного искусства, но тогда у него не возникло бы вопроса, к кому обратиться за подсказкой насчет учителя рисования для мачехи.

- До чего же приятно встретить молодого человека, разбирающегося в живописи, - одобрительное урчание Павла Аркадьевича, казалось, вибрацией прокатилось по полу. – Валечка, а вы что скажете?

Она покорно поднялась со стула и подошла поближе. Полотно от этого краше не стало. Судорожно пытаясь найти повод для комплимента, брякнула первое, что пришло в голову из не ругательного:

- Простите, я, скорее, из физиков, чем из лириков, поэтому оценить могу только в плане «нравится – не нравится».

- Я ж говорю – вылитая мать! – Вале показалось, что от хохота художника один из нарисованных коней стал ещё более пучеглазым. – Неля мои картины вообще мазней называет. Ну, раз осталось только погоду обсудить, говорите, с чем приехали. Не просто же так решили старика проведать.

Говоря о «старике», художник явно нарывался на комплимент. Но сказать его Валя не успела.

- Вы правы, Павел Аркадьевич, интерес у нас действительно есть, - Иван резко посерьезнел, отчего и Вайсман подобрался. – Валина мама сказала, что вы нам можете помочь в довольно деликатном вопросе. Дело в том, что нам нужно узнать, у кого брала уроки рисования Галина Назарова.

Повисла секундная пауза, в течение которой лицо Вайсмана отразило сначала усиленную работу мысли, потом недоумение и, наконец, почти огорчение:

- К сожалению, не могу подсказать, я не знаю, кто такая эта Галина.

Почему-то этот вариант Валя вообще не учла. Хотя следовало бы, всё-таки у них краевой центр, почти полмиллиона населения, это же не глухой аул, где все всё и обо всех знают.

Ивана этот поворот тоже не обрадовал, но впадать в уныние он не спешил, быстро повозил пальцем по экрану телефона, а потом показал Павлу Аркадьевичу. Тот, лишь на секунду глянув, удивленно встопорщил седые брови:

- О, так это же Аллочка! А что, у неё полное имя – Галина?

Валя тоже полезла посмотреть, что же там за Галочка-Аллочка, попутно удивившись, ведь, помнится, участковый говорил, что фотографии матери Юли у заявителя не было. Хотя, это как раз не проблема, может, где-то в соцсетях нашел. Приятная женщина, судя по всему, среднего роста, короткие русые волосы, глаз за темными очками не рассмотреть, джинсовый сарафан плотно обтянул чуть полноватую, но ладную фигуру. В принципе, она была миловидной, но совершенно обычной, не факт, что даже столкнись с ней лоб в лоб, Валя потом с уверенностью смогла бы узнать.

- Так это вы ей давали уроки?

- Я?! Избави Бог! – Вайсман с сомнением глянул в направлении «красного» угла, но креститься на стоящий там буфет с чайным сервизом не стал. – Я уже давно не даю частные уроки, мне и гавриков из института за глаза. Конечно, случалось время, когда только за счет таких вольнослушателей ноги не протянул, но когда это было… Но вообще Алла пришла сначала ко мне, уж не помню, кто ей меня порекомендовал, - Павел Аркадьевич только развел руками, - я отказал.

- И никого не посоветовали? – Назаров недоверчиво хмыкнул.

- Обижаете, как же не посоветовал? Есть у нас один преподаватель из молодых, он частенько таких скучающих домохозяек своих кошечек-собачек изображать учил, - тут он сделал извиняющий полупоклон в сторону Вали, которая только хмыкнула про себя. Желания рисовать кошечек-собачек у неё отродясь не бывало. – Роман Антипин. Не скажу, что, как художник, прямо талант, но объясняет доступно, да и терпелив. Ещё и хорош собой, ученики у него всё больше женского пола.

- И как давно он с ней занимался?

- Ну, ко мне она ещё по осени приходила. Кажется, в ноябре… Нет, так не вспомню, если надо, могу в ежедневнике посмотреть. Вот, а к нему она начала ходить незадолго до Нового года. А зачем она вам вообще нужна?

- Она последняя, кто видел очень важного для меня человека, хотим узнать, когда и как это было, но её и саму давно никто не видел. Вот, пытается понять, куда и с кем она пропала. Не знаете, отношения у них были сугубо деловыми?

Вайсман только покачал головой:

- Лично свечку не держал, а слухов у нас столько ходит, что не все услышать успеваешь. Роман он… - тут художник чуть помялся. – Не подумайте, что сплетни собираю, просто он немного странный. То новым Рембрандтом себя возомнит, то пророком. У нас на это дело смотрят сквозь пальцы, творческие люди, куда денешься.

- В каком смысле – пророком? – Не поняла Валя.

- Ой, да глупости это всё, - Павел Аркадьевич неодобрительно качнул головой, - он предлагал собрать группу из тех, кто желает наблюдать первозданную природу, создать что-то вроде художественного скита и там творить. А ж говорю, дурость, помноженная на молодость и тщеславие. Но вот чего отрицать нельзя, так того, что, как педагог, успешен, учиться к нему идут с удовольствием.

Иван с Валей недоуменно переглянулись. Личность Антипина вырисовывалась интересная, хоть и с придурью.

- Вы не могли бы дать его координаты?

- Да, конечно.

Пока Вайсман рылся в телефоне в поисках нужного номера, Валентина спустилась с веранды. Сад был ещё молодым, яблоням года по три-четыре, потому плодоносить ещё и не думали, но тень давали. Судя по тому, как неестественно двигалась занавеска на кухонном окне, домработница усиленно грела уши, внимая их беседе. Вале было не жалко, ничего секретного не обсуждали, но сам факт был неприятен. Ну, и ладно, может, у Зинаиды свои планы на хозяина, потому каждую встречную женщину воспринимает угрозой, черт с ней…

Сама идея создания анклава художественной школы посреди тайги отдавала белой горячкой. Ну, или обидой непризнанного гения. Может, это снова власть стереотипов, но что-то Валентина сомневалась, что у тех, кто выбрал жизнь в глухом лесу без благ цивилизации, так уж много времени на творчество. Не говоря уже о наличии умений выживать в дикой природе у неподготовленного человека. Помнится, она в восьмом классе выезжала на военно-патриотическую игру, типа «Зарницы», так вот, сутки проживания в палатке под внезапно влившим дождем ей хватило за глаза, больше к экстремальному туризму Валентину не тянуло совершенно.

Выдав обещанное, Вайсман проводил их до машины, крепко тряхнул руку Ивана, попытался вновь сжать в охапку Валю, но та была начеку, потому успела отдернуться, и пожелал удачной обратной дороги.

- Ну, что думаешь? – Валя, едва успев пристегнуть ремень безопасности, повернулась к водителю. Тот хмуро смотрел в боковое зеркало:

- Думаю, что у некоторых людей слишком много свободного времени, вот их на всякую дурь и тянет. Походная романтика это одно, а жить в землянке посреди тайги без теплого туалета – совсем другое, - он аккуратно развернулся, вписавшись в настолько узкий проход между заборами, что Валя гарантированно зацепила бы оба. Этот факт она отметила с восхищением и долей здоровой зависти.

- Думаешь, он уговорил Галину прихватить дочь и отправиться в лес рисовать тайгу? – подобная дичь у неё в голове не укладывалась.

- Про Индию помнишь? Если бы не это, я бы сказал, что твоё предположение бред, а так даже сразу и не отвечу.

На улице ещё и не думало смеркаться, но на конец дня настойчиво намекала живность, возвращающаяся с пастбищ. Уже на выезде из деревни дорогу перегородили бредущие с выпаса коровы. Здоровенный бугай, цветом напоминающий пожарную машину, рогами - руль мотороллера, а степенью ласки во взгляде схожий с мающимся жесточайшим похмельем прапорщиком, задумчиво посмотрел в их сторону, со смаком облизал кольцо в носу и негромко предупреждающе замычал. Несмотря на тот факт, что бык был снаружи, а они – внутри, Валя занервничала.

- Лютик, иди, чего встал! – Пастух, мальчишка лет пятнадцати, безбоязненно хлестнул бугая по заду гибкой ивовой хворостиной. Скотина вздрогнула и покорно ускорила шаг.

Лютик… Это ж надо было назвать ходячие полкуба говядины Лютиком!

Иван только хмыкнул:

- Фантазия тут у людей богатая.

- Как он только к нему подходить не боится, - Валентина боязливо передернула плечами. – Может, надо было посигналить, он сам бы убежал?

Надо сказать, что от сельского хозяйства она была безнадежно далека, потому ответ Ивана выслушала с некоторым скепсисом.

- Нет уж, у меня друг так посигналил на плетущуюся по дороге корову. Она с перепугу лягнула машину задней ногой и пробила карбюратор.

- А сама корова как?

- Не знаю, больничный лист ему на оплату никто не приносил.

Деревня осталась позади, и машина с тихим уютным рычанием прибавила скорости.

- Ты этому Роману уже позвонил?

- Да, недоступен.

Конечно, вероятность, что это просто совпадение, был огромной, но это добавляло подозрительности. Вполне возможно, что этот Антипин сейчас квасит в каком-нибудь баре с такими же непризнанными гениями, а телефон отключил, чтобы мама не названивала, и все же.

Валя мысленно вернулась к так возмутившему её предложению объявления карантина. Естественно, делать такую глупость она не собиралась, но…

- Давай сделаем так. Если до завтра Юля с матерью не найдется, а Антипину ты не дозвонишься, я организую что-то вроде выездной подростковой диспансеризации.

- Это как? – Иван с видимым интересом повернулся к ней, не забывая, впрочем, следить за дорогой.

- Это я поднимаю карточки пациентов соответствующего возраста, мы едем на место, я там вешаю лапшу про необходимость перед школой проверить здоровье детей, а там мы без палева оставляем на видном месте фотографию Юли. Подростки народ любопытный, обязательно заметят. Вот тогда ненавязчиво и спросим, не видели ли они эту девушку.

Если уж совсем положить руку на сердце, Вале такая диспансеризация была бы и самой не во вред. Потому как всё то же начальство в районе настойчиво предлагало усилить работу с населением по предупреждению заболеваемости среди отдельных категорий граждан. Хотя там больше напирали на пенсионеров, но и школьники тоже значились.

- И ты серьезно это сделаешь?

- Диспансеризация вообще дело серьезное, тут не до смеха, - смущенная благодарностью в его взгляде, Валя чуть покраснела и отвела глаза. – Ты будешь меня туда возить, потому что одной мне страшно.

- Да не вопрос! Хотя, если вспомнить, как мы познакомились, ещё не факт, что бояться стоит именно тебе.

Только то, что Иван сейчас за рулем, помешало Валентине стукнуть его в лоб, хотя и очень хотелось.

Глава 7

«Хирургия это терапия, доведенная до отчаяния»

автор неизвестен

Обратно они приехали уже в сумерках, и последние десятки километров Валя мужественно боролась со сном. Вчерашний вечер выдался крайне насыщенным, ночь тоже не порадовала сонной негой, да и вставать пришлось рано… Оно-то, может, и не стоило этому порыву противиться, но подозревала, что трогательно посапывать, как это показывают в фильмах, когда водитель убавляет звук радио и умиленно посматривает на дремлющую соседку, у неё не получится. По закону подлости или захрапит, или из приоткрытого рта слюни потекут. Поэтому с усилием таращилась в лобовое стекло, на которое уже налипла пара сотен сбитых мушек.

Иван разговорами не досаждал, постукивал пальцами по рулевому колесу в такт бодрой мелодии и о чем-то напряженно думал. Время от времени косился на Валентину, но разговор не заводил. Валя его тоже на это дело не провоцировала, в конце концов, сосредоточившись на своей идее, которая теперь, по прошествии пары часов, такой уж гениальной не казалась.

Во-первых, с чего она взяла, что кто-то узнает Юлю по фотографии? Если девочка с мамой приехали по собственной воле, давно дали бы о себе знать. Ну, это она так думала. А если нет, то вряд ли похититель прогонял их гуськом в колодках через оживленную сельскую улицу. Но шанс всё-таки есть, особенно, если удастся раздобыть фотографию этого Романа, при условии, что он действительно причастен. Как ни собирайся в поход, а всё едино что-нибудь да забудешь, придется наведаться в магазин за провиантом. А более приметливых свидетелей, чем сельские продавщицы, не найти, в этом Валя убедилась на собственном опыте. Стоило один раз выбраться за хлебом, как через час всё село не только знало, что им прислали нового абстрактного доктора, но и как этот доктор выглядит, где живет, что носит и что с чаем предпочитает есть «Городскую» булку. Или это Тимофеевна благую весть по деревне понесла? Ладно, не суть, тем более что Иван с планом согласился, и идти на попятный теперь как-то неудобно.

Во-вторых, мероприятие хоть и благородное, требовало документальной подготовки. Частично она уже сделана, не зря же на работе сиднем сидела, листая карточки, но в том и дело, что частично. А каждодневного приема тоже никто не отменял, потому на объезд территории сможет уделить не больше трех-четырех часов ежедневно. Хоть район у них не так, чтобы густонаселен, но для полного охвата пары дней точно недостаточно. Да и натуру местных она уже изучила, первыми, заслышав о приезде врача, громогласно ругаясь и распихивая локтями конкурентов, прибегут те же скучающие пенсионеры. Одна надежда на хорошую погоду, может, огородные дела помешают массовому их явлению.

В-третьих, начальство хоть и придет в восторг от такой инициативы, но ни шиша за неё не заплатит. Но это ладно, инициатива была личная, да и выгоду из неё она никаким образом извлекать не собиралась. Просто по старой русской привычке не очень горела желанием цеплять на себя новые обязанности. С руководства станется потом ждать, что она и дальше будем заниматься тем же самым на безвозмездной основе.

Но и отказываться она не собиралась, мысленно ставя галочки напротив уже собранной информации и набрасывая план, куда сначала стоит наведаться. Потому, когда Иван аккуратно завел машину на парковку, ощутила даже легкую досаду, как раз только идеи поперли.

- Ладно, я домой, - она вцепилась покрепче в ремешок сумки, остановившись рядом пассажиркой дверью, пока её спутник обходил машину. – Завтра, как только освобожусь, позвоню.

- Ты бы у меня хоть номер сначала спросила, чтобы было, куда звонить, - он, ткнув пальцем в брелок и дождавшись, когда внедорожник пискнет и мигнет фарами, довольно бесцеремонно ухватил Валю под локоть. – Пойдем ужином покормлю, готовят здесь неплохо, заодно утрясем детали. Я тебя потом провожу домой, нечего по темноте одной кататься.

Валентина сначала подумала отказаться, но не стала. Есть действительно хотелось, у художника она на нервах только чай пила, вспоминая взгляд милейшей Зины, кусать печенье не осмелилась. Дома же её ничего заманчивого не ждет, в магазин сегодня так и не сходила. Ну, и косяк с телефоном тоже имел место быть.

И потом, вчера она Ивана кормила, получается алаверды. Правда, до этого Валя его сумкой контузила, настолько симметричного ответа всё же хотелось избежать. Да и мазью он наверняка мазаться не станет, а то она мужиков не знает, нужно будет ещё раз напомнить.

- Хорошо, - выдергивать руку Валентина не стала, тем более что Иван чуть притормозил, заметив, что ей приходится чуть ли не бежать, чтобы успеть за его шагами. – А ты вообще кто?

Теперь он не просто притормозил, а остановился, вытаращив на неё глаза в полнейшем недоумении, даже занесенную ногу опускать не стал, так и застыл в позе цапли:

- В смысле?!

- В смысле – работаешь кем? А то так складно врешь, что меня начинают терзать смутные сомнения.

- А, - Иван отмер и открыл перед Валей уже знакомую дверь в холл. – Я веб-мастер.

Не то, чтобы это ей совсем ничего не сказало, всё же Валентина была девушкой современной, потому гаджетами и прочими благами цивилизации очень даже пользовалась, но понятнее, откуда у него умение без мыла втереться в доверие, не стало.

- И, если не секрет, чем именно занимаешься – рисуешь, программируешь? Чего ты смеешься, неправильно сказала?

- Ага, - вдаваться в подробности, что именно его рассмешило, Иван не стал, направляя Валю к тому крылу, где она ещё не была. Судя по нарастающему шуму и вполне вкусным запахам, там и располагалась местная столовая. – Я фулл-стек разработчик, так что всего помаленьку.

Вот теперь она была вынуждена признать полное бессилие, потому что и название такое первый раз слышала. Ладно, потом полюбопытствует. А если будет продолжать хихикать, она тоже вполне может что-нибудь из латыни загнуть, там много чудесных выражений, невинных по смыслу, но звучащих, будто дьявола вызываешь.

Столовая, так же, как и санаторий в целом, была вроде бы с налетом стиля лучших европейских едален, но нет-нет, да и проглядывало наше родное, посконное. Круглые столики были в произвольном порядке разбросаны по довольно просторному помещению, между ними сновали официанты со столиками, заставленными тарелками и прочими столовыми приборами.

Иван, быстренько оценив обстановку, потащил Валю к одному из боковых столиков, накрытых на двоих, ныне свободному. Впрочем, особого наплыва посетителей не наблюдалось, занята была, хорошо, если треть посадочных мест. Негромкая приятная музыка услаждала слух ужинающих, поддерживающих её слаженным стуком ножей и вилок.

- А меня отсюда не погонят?

- С чего вдруг?

- Ну, я же не постоялец санатория…

Он только фыркнул, помогая Вале сесть за стол и придвигая стул.

- Не бери в голову, здесь не только отдыхающие, зал открыт для посетителей. Насколько знаю, единственное приличное место в округе, где можно не опасаться, что за твои деньги тебя же и отравят. Тебе мясо или рыбу?

- Давай рыбу.

Он повернулся к подошедшей официантке, диктуя заказ, пока Валя отвлеклась на присланное матерью в вайбер сообщение с требованием отчитаться, как съездила к «старому хрычу», и зачем он ей вообще понадобился. Отвечать сразу не стала, прислав короткое «Занята, позвоню завтра», и тут же едва не шлепнула себя ладонью по лбу, поняв, что для матери это прозвучит крайне провокационно. Время-то нынче позднее, если ещё и Вайсман расскажет, что была она у него в гостях не одна, а с молодым человеком, оказывавшим Вале недвусмысленные знаки внимания, мама с неё живой не слезет. Почему-то самым горячим желанием и, одновременно, страхом было Валентинино потенциальное замужество. Как это объединялось в одной женщине, Валя представляла слабо, но факт оставался фактом. То ли мама страшилась, что, по её собственному примеру, неразумное чадо выберет не того мужчину, то ли боялась, что она так в старых девах и помрет, обложившись медицинскими справочниками и десятком кошек. Уточнять Валя не решалась, чувствуя, что не каждому дано постичь замысловатую родительскую логику. Особо ярким страхом было, что дочь выскочит замуж за какого-нибудь неграмотного колхозника, о чем она и сообщала едва ли не при каждом разговоре. Откуда эта великосветская спесь, Валентина понять не могла, вроде, графьев в предках не значилось, разве что то была боязнь, что потенциальный зять не оценит тещиных стихов, но их и сама Валя не понимала.

- Что-то срочное?

Только услышав адресованный ей вопрос, Валентина поняла, что уже несколько минут сидит, застывшим взглядом уставившись в экран мобильника.

- Нет, всё нормально.

Пока она медитировала, размышляя о родительских заскоках, официантка успела уже и принести заказанное, немного насторожив такой скоростью. А ну как оно не только приготовлено с утра, но и разложено по тарелкам тогда же? Но на вид и запах рыба была вполне даже съедобной, вкус тоже не подкачал, так что следующие четверть часа за столиком царили мир и покой.

Сжав в кулак силу воли, от предложенного десерта Валентина отказалась, напомнив себе, что и поздний ужин враг талии, а уж сладкое на ночь, так и вовсе кощунство.

Уже собираясь покинуть заведение, Валя заикнулась об оплате, но наткнулась на взгляд, полный такого недовольства, что оборвала себя на полуслове. Оголтелой феминисткой она не была, так что решение мужчины заплатить за ужин душевных спазмов не вызвало, даже если это не свидание, а почти деловая встреча.

- Записывай мой номер, - Иван продиктовал набор цифр. – Едем?

- Ну, уж нет. – Валя решительно вздернула подбородок. – Пошли в номер. Не надо сразу пугаться, я посмотрю, что у тебя со спиной, если нужно, сама нанесу мазь, ты не дотянешься.

- Да что ей сделается, этой спине… - Он попробовал было отвертеться от квалифицированной медицинской помощи, но Валентина посмотрела в ответ не менее выразительно, чем он недавно в столовой. – И не страшно тебе поздно вечером идти в номер к мужчине?

- А кто меня прошлым вечером убеждал, что не маньяк?

- Так то вчера было… Ладно, пойдем, - он пожал плечами и первым направился к лестнице.

В номере всё было по прежнему, да и откуда там взяться переменам за полдня. Позабытый тюбик с противовоспалительным гелем так и лежал на прикроватной тумбочке.

- Обязательно этой пакостью мазаться? Может, есть таблетки? – жалобно и чуть капризно поинтересовался Иван, глядя, как Валя потянулась к бело-синей упаковке.

- Есть, но они провоцируют гастрит. А есть ещё ректальные свечи - максимум эффекта, минимум побочек.

- Так, мажь давай, не отвлекайся, – футболка слетела с него в мгновение ока. – А про мой канделябр даже не думай!

Валя старательно подавила малейший намек на улыбку, пока втирала лекарство в его кожу. Мужская мнительность и священный ужас при одном упоминании препарата в свечах не переставляли удивлять и вызывать здоровый смех. Зато хорошо стимулировали на прием лекарства в других формах, даже если до этого пациент истово уверял, что ничего ему не надо, и так здоров.

Звонить не пришлось. К тому времени, как Валя, закончив прием и более-менее определившись, куда и с какой целью ехать, прибежала домой, у ворот уже стояла машина Ивана. В салоне никого не оказалось, да и в пределах видимости владельца темной кобылы не наблюдалось. Ладно, не дитя малое, найдется сам.

Не успела она переодеться и торопливо сжевать бутерброд, как пропажа появилась на её пороге, почему-то растрепанная и злая. Выглядел он примерно так же, как сама Валя после очередной головомойки от начальства, то есть, слегка вздрюченным. Вообще она всегда считала, что к человеку в таком состоянии лезть не следует, от греха так сказать, но пришлось – Иван, протяжно вздохнув и нервным движением ладоней окончательно поставив дыбом довольно короткие волосы, в упор уставился на Валентину, отчего у неё остатки бутерброда едва не встали поперек горла.

- Привет… - она с трудом прожевала откушенное и замерла с протянутой рукой, так и не дотянувшись до чашки. – Что-то случилось?

- Случилось. - Иван, не глядя схватил Валину кружку и залпом допил чай. Чая хозяйке было не жалко, потому протестовать против экспроприации не стала. – Сегодня участковому позвонила Галина.

- Они нашлись?! – Валина радость была двойной – и от сердца отлегло, что с ребенком всё в порядке, и импровизировать не придется. Всё же желания лезть в глаза, таскаясь по селам, было немного.

Но Иван быстро остудил её счастье:

- Ага, как же. Она сказала, что они с Юлькой уехали отдыхать дикарями, вроде как давно собирались в поход по Бересинке.

Бересинку Валя знала, хотя сама там ни разу не была. Дивной красоты горная речка, к которой, как на паломничество, стекались экстремалы не только из их региона и соседних, но и с других концов страны. Валентине не раз предлагали заняться там рафтингом, на что она отвечала неизменным отказом. Будучи домашней девушкой, особого счастья бултыхаться в ледяной воде, попутно стучась пусть не головой, но шлемом о камни, она не понимала. Вот просто погулять по тем местам была бы совсем не прочь, одна незадача – окрестности были почти недоступными ввиду отсутствия дорог. Окруженная глухим лесом, относящимся к заповеднику, Бересинка петляла между сопками, гремела по торчащим, как зубы великана, камням и вообще имела репутацию весьма опасной и своенравной речки. Несколько лет назад был неприятный инцидент с рафтерами, которые умудрились повредить лодку. Мобильной связи там нет в принципе, а озадачиться покупкой спутникового телефона никто и не подумал. Так и сидели в тайге несколько суток, пока их не хватились друзья, ожидавшие ниже по течению. Вывозить незадачливых туристов пришлось вертолетом, пара переломанных ног и куда большее количество похрустывающих ребер не способствовали другим способам спасения. Похожие происшествия случались и раньше, но необходимости в многократных полетах на винтокрылой технике ранее не было. Руководство местного МЧС, глянув на стоимость произведенной операции, нервно утерло пот со лба и решило, что пункт отправления в путешествие сделают единственно возможным, а регистрацию желающих экстремально отдохнуть даже не обязательной, поскольку это определение не всех впечатляло, а принудительной. Рафтеры сначала поворчали, что их лишают доли удовольствия, но смирились, и до настоящего момента больше ни о каких значительных проблемах в том направлении Валентина не слышала.

- Так ведь это же почти четыреста километров отсюда, - Валя отобрала кружку, которую Иван, сам тоже не замечая, старательно душил пальцами. – Какой смысл был ехать сюда, чтобы потом делать такой крюк к Бересинке?

- Да никто туда не уезжал. Звонили снова отсюда с левого номера, мне участковый его дал под обещание больше не вмешивать его в наши семейные дела. Я проверил, оформлен на какого-то мужика, мне ребята его данные чуть позже скинут. Ни в одной из зарегистрированных туристических групп, сплавляющихся по Бересинке, нет ни Галины, ни Юльки. Не говоря уже о том, что она несовершеннолетняя, её просто никто бы не взял на сплав, даже при том, что мать рядом. Проблемы с малолеткой никому не нужны.

Валя щелкнула кнопкой электрического чайника, хмуро глядя в окно. Там не было ничего, что вызвало бы такую реакцию – солнце пробивалось сквозь резные листья винограда, из темной чаши ласточкиного гнезда, прилепленного к козырьку веранды, орали птенцы. Сидящая на заборе соседская кошка время от времени заинтересованно поглядывала на них, но агрессии не проявляла. То ли была сыта, то ли хватало ума понять, что добраться до птенцов ей не светит.

- Вань, а не может так быть, что Галина с Юлей действительно тобой немного утомились. Ты довольно… деятельный человек, а кому хочется, чтобы им командовали? – На моменте с подбором эпитета Валя чуть запнулась, выискивая самый нейтральный. – Не думаю, что Юля так уж хочет летом заниматься с репетитором, может, она уговорила мать отправиться дикарями на природу, лишь бы от тебя подальше?

Чем больше подробностей всплывало, тем больше становилась уверенность, что дамы просто решили отдохнуть от такого внимательного родственника. И Валя их в чем-то понимала, ей и самой порой из-под бдительного дядиного ока хотелось куда-нибудь сбежать. Но отчего-то не получалось просто махнуть на всё рукой и оставить Ивана разбираться в странностях самостоятельно. То ли это от лютой тоски, то ли от того, что, как ни упирайся, а он был ей приятен. Или же от понимания, что в случае с подростком иногда лучше перебдеть и потратить несколько дней на прояснение всех нюансов, чем потом всю жизнь корить себя за то, что из-за её нежелания лезть в чужие проблемы с ребенком произошла беда.

К её удивлению и радости, Иван не встал на дыбы и не попер на несогласную с грацией разъяренного носорога. Наоборот, чуть наклонил голову набок точь-в-точь как только что виденная кошка:

- Если ты пытаешься подобрать приличную версию слов – ты их задрал своим вниманием, то не старайся, основную мысль я уловил. Может, доля истины тут и есть, но Галя такой человек, что её нужно контролировать, иначе будет хуже. Да и не верю я, что Юлька добровольно согласилась переться в пампасы. Если и есть что-то, что она ненавидит больше учебы, это выезжать за город. Она при виде мокрицы блажить начинает, что с ней случится, если встретится с клещом или оводом, даже представить не берусь. К тому же у нас был уговор – если она пересдает заваленные предметы и нормально переходит в следующий класс, я возьму её с собой на новогодних каникулах куда-нибудь на море. Ради этого она готова была землю грызть, и ни за какие коврижки не согласилась бы заменить пляж местной тайгой.

- А если это была идея Галины, но оставить ребенка было не с кем, вот и уломала отправиться с собой? – Понимая, что посетить окрестные села с профессиональным визитом ей всё же предстоит, Валя проверила наличие ноутбука и ежедневника в сумке и поднялась со стула.

- Тогда она оставила бы Юльку мне, не впервой. Не передумала?

- Куда я денусь с подводной лодки… - она без возражений по первому молчаливому требованию отдала Ивану сумку. Хоть до машины пара десятков шагов, но торба оказалась неожиданно увесистой, да и поддерживать в мужчине правильные порывы никогда не повредит.

Подождав, когда она закроет дверь, Иван сопроводил Валю к машине, помог устроиться на пассажирском сиденье и только после этого уточнил:

- Куда едем?

- Давай сначала в Липки. Тем более, что у меня есть реальный повод туда наведаться, так что наше появление удивления не вызовет.

Тот мужичок, которому Валентина написала направление к гастроэнтерологу в район, ясное дело, в ЦРБ не показался. То ли отлегло, то ли просто забил, и то, и другое было равновероятно, местные жители исповедовали свою медицинскую религию, заключавшуюся в давно установленном факте – если фигня, то пройдет, а если кранты, то никакой врач не поможет. Как с таким подходом они ещё массово не вымерли, Валя могла только догадываться.

- Как твоя спина?

- Всё хорошо, уже почти не болит, - бодро отрапортовал Иван, не отводя взгляда от знакомой Валентине ухабистой дороги. Его машина по колдобинам скакала чуть менее интенсивно, потому даже можно было разговаривать, не опасаясь откусить себе язык. – Кстати, Роману я так и не дозвонился, зато нашел его мать. Матушка говорит, что сын ушел в леса набираться вдохновения. И тут же спросила, не хочу ли я купить что-то из его картин.

- Так ты же их не видел.

- Я ей ответил то же самое, но дама начала убеждать, что можно брать любую, не прогадаю. Не сегодня-завтра за ними выстроятся лучшие музеи мира, потом буду локти кусать.

Валя только хмыкнула, удивляясь тому, как схожа творческая тусовка, и не важно, художник это или лирик. Потом вспомнила, что обещала маме быть на её бенефисе и приуныла. Появилось искушение стребовать с Ивана сопровождение в качестве награды за старания, но, повертев эту идею со всех сторон, Валентина её с сожалением отвергла. Вряд ли он упрется и откажется, тем более что он ей должен, но сегодняшний разговор с мамой оставил такой след в душе неблагодарной дочери, что совать Ивана в пасть дракону ей стало жалко. Самой бы там не сгинуть.

- А где именно этот лес, куда он отправился за вдохновением, не сказала?

- Увы. А когда поняла, что меценат из меня так себе, бросила трубку. Милейшая женщина.

Уже привычное стадо гусей встретило их появление дружным гагаканьем и угрожающе вытянутыми шеями, проводив такими недружелюбными взглядами, что Валя поначалу не решалась выйти из машины. Но всё же, собрав волю в кулак, с отчаянием рыцаря, штурмующего вражескую крепость, выскочила из салона. И порадовалась, что не стала выряжаться в очередное платьице, когда тут же попала в порыв сквозняка. Изображать корявую копию Монро ей совершенно не хотелось, а так ветерок только собранные в высокий хвост волосы распушил, лишившись возможности задрать подол на голову.

- Думаешь, он тоже где-то здесь? – Скепсис в её голосе был слишком очевидным, чтобы его проигнорировать.

- Ага, - Иван, выбравшись из машины, потянулся всем телом, будто не пятнадцать минут за рулем просидел, а пару часов. – Потому что его мобильник тоже последний раз регистрировался в сети где-то рядом и примерно в то же время, что и Юлькин.

- Бермудский треугольник прямо… - проворчала Валя, ухватившись за ручку своей сумки. – Сбрось мне его фотографию через ватсап, попробую сначала с этой стороны подойти.

Если Валентина правильно помнила, а надпись на карточке недужного мужика не врала, он местный фермер, так что окрестности и всех местных и – особенно! – чужих, знать должен хорошо. И если на девочку внимания мог не обратить, но на незнакомого мужчину - очень даже возможно.

- Мне с тобой?

- Нет, конечно. На моего коллегу ты не похож, для санитаров, вроде, рано, а от остальных моя работа оберегается врачебной тайной.

Глава 8

«Одна голова хорошо, а две – уже патология»

из конспекта по анатомии

Естественно, скорбного животом мужика на месте не оказалось. От поджелудочной отлегло, чего ж дома-то сидеть? Фермер хоть и не волк, но и его ноги кормят. Особенно если эти ноги постоянно нажимают педали трактора.

Это всё Вале рассказала та самая тощая жена болезного, недоуменно косясь на излишне внимательного врача. Прошлого было не дозваться, а эта сама приперлась, ишь ты, услужливая какая… Видимо, избыточное рвение медиков тут было делом редким, оттого особо подозрительным.

Валентине ничего не осталось, кроме как расспросить о самочувствии больного, убедиться, что ему действительно полегчало, то ли от того, что пару дней на диете посидел, то ли потому что хмель из организма окончательно выветрился, поди пойми. Но в том, что причин для визита к спецу по ЖКТ он не видит, убедилась. Потому профилактически застращала его жену, грозя самыми тяжелыми последствиями, отчего скандальная дама притихла и смотрела на Валю уже без неприязни, а, скорее, с недоверием и легким ужасом.

- Вы же понимаете, что мужчины хуже детей, им, если сейчас не болит, значит, здоров. А мы, женщины, понимаем, что легче лечить болезнь, когда она в начальной стадии, чем потом жить на пенсию по инвалидности!

Валентина так грозно посмотрела на запугиваемую, что та зачарованно кивнула, отчего-то выставив перед собой тяпку, с которой выскочила из теплицы, заслышав басовитый лай дворового кобеля.

- Да как же его уговоришь, упрямый же… - в голосе женщины прежней мнительности уже не было, что воодушевило Валю.

- Он же диспансеризацию проходит, если работает на сельхозтехнике? Вот и прекрасно, я попрошу, чтобы в его карте поставили отметку о необходимости консультации гастроэнтеролога, без этого ему допуск на работу со спецтехникой не подпишут, - она пометила это в своем ежедневнике, понимая, что пора переходить от непосредственных обязанностей к импровизации. – Я могу попросить вас о небольшом одолжении?

- Ох, конечно, я ж понимаю… Сейчас… - женщина начала похлопывать себя по карманам, зажав подмышкой драгоценную тяпку.

- Нет-нет, я о другом одолжении. Простите, забывала, как ваше имя-отчество.

- Ирина я. Можно без отчества. – Рыться в карманах она прекратила и снова посмотрела с некоторой подозрительностью.

- Да, точно – Ирина. Так вот, понимаете, я здесь человек новый, и мне необходима подсказка того, кто хорошо знаком с местными жителями, - Валя, чувствуя себя на редкость глупо в роли лицедейки, вытерла вспотевшую от напряжения ладонь о ткань джинсов. – Многие, как и ваш муж, переносят болезнь на ногах, даже не обращаются к врачам, и потом, когда всё-таки попадают на прием, впору за голову хвататься.

- Вам всех хворых перечислить, что ли? Так тогда в любой двор можно заходить, не ошибетесь. У нас народ особо не любит по врачам бегать, а здоровья никакого, экология сами знаете какая.

- Знаю, - покорно согласилась Валя, мысленно кляня того, кто сейчас настойчиво названивал ей на мобильник, отчего тот неприятно копошился в кармане туники. Хорошо хоть на беззвучный режим поставила, иначе ещё бы и звонком раздражал. – Но начать хочу с детей, чтобы до начала занятий в школе успеть со всеми подопечными пообщаться.

- Ааа… - Ирина теперь смотрела с куда большим расположением. – Ну, это легко, детей у нас не так много, так что сейчас всё объясню. - В течение следующих нескольких минут Вале перечислили всех несовершеннолетних, которых оказалось совсем немного. - Вот такие у нас тут дети, мало их стало, раньше село было больше, а сейчас школы тут нет, к вам на автобусе ездить приходится.

Поблагодарив и посетовав на проблему с доступностью школьного образования, Валя уже хотела откланяться, когда Ирина вдруг схватила её за локоть, заставив вздрогнуть от неожиданности, и шепнула:

- Ещё дети есть у староверов, но туда вам ходить не надо.

- У каких староверов?

- Так у наших, что за Моховой, - она неопределенно махнула рукой куда-то в сторону реки. – Они уже давно там живут, лет двадцать точно. С нами особо не общаются, да и не приходят они сюда, вообще к людям редко выходят.

- Спасибо…

Распрощавшись с хозяйкой, Валя с некоторой растерянностью посмотрела на возникшего рядом Ивана.

- Чего так долго? – Он осмотрел её так внимательно, будто искал следы вражеских пуль.

- Общались. По нашему делу ничего, - телефон с фотографией Валентина положила на лавку ещё в начале разговора, Ирина его точно видела, но только безразлично скользнула взглядом, не узнав Галину. Поскольку разговаривать пришлось с женщиной, и показывать она решила тоже женщину. – Ты знал, что где-то здесь есть община староверов?

- Серьезно? Нет, первый раз слышу. Куда дальше?

- Давай выедем из села, чтобы глаза не мозолить, мне нужно подумать.

Иван на удивление покладисто кивнул и в точности исполнил Валино распоряжение, свернув за околицей направо и уже через пару минут остановился за раскидистой ивой, которая полностью скрыла машину из виду, так что с дороги их было не рассмотреть.

Валентина хмуро таращилась в лобовое стекло, хоть ничего такого, что заслуживало бы подобного взгляда, там не было – вполне себе живописный лужок, вытоптанный овцами и выщипанный гусями. Ветерок игриво гонял несколько белых перышек и шелестел узкими серебристыми листочками.

- У меня складывается впечатление, что идея с обходом это глупость, - в конце концов выдала она, утомившись любованием этой пасторалью. – Не потому что мне лень этим заниматься, просто такое чувство, что мы сейчас зря теряем время. Я так и не придумала, как спросить о наших потеряшках, не вызывая подозрений, а вдруг она кого-то из них видела, но не станешь же признаваться, что нагло пялишься в чужой телефон. - Валя расстроенно вздохнула, поворачиваясь к Ивану. – А ты что думаешь по этому поводу?

- Что ты слишком расстроилась из-за первой неудачи. – Он смотрел серьезно и внимательно. Так серьезно, что у неё возникло искушение заерзать под его взглядом. – Ну, не могло же быть так, чтобы первый человек, к которому ты обратилась, сразу выложил, что знает, кто это и где их найти, так только в кино бывает.

- Мне кажется, что надо придумать более правдоподобную легенду. Ну, например, что ты подвозил Юлю, и она забыла у тебя в машине, например, плеер. И ты её теперь ищешь, чтобы отдать.

- А фотография её у меня откуда, чтобы предъявлять для сличения? Ты сама бы что подумала, если бы я, весь такой красивый, не объясняя, кем прихожусь Юльке, начал добиваться от тебя помощи в поисках малолетки?

Валя представила эту ситуацию и со вздохом призналась:

- Ничего для тебя лестного.

- Вот-вот… - Они помолчали, а потом Иван вдруг хлопнул себя по лбу ладонью, заставив соседку подпрыгнуть от неожиданности. – Я тебе чего звонил-то – нашли мне владельца номера, с которого Галя звонила участковому, местный мужик, живет в селе Медвежье, это минутах в двадцати езды отсюда. Ты со мной или на сегодня решила завязать?

- Шутишь? С тобой, конечно! Может, имеет смысл начать искать именно оттуда, а то мы прямо пальцем в небо попасть пытаемся.

Перспектива отвлечься от тяжелых дум показалась весьма заманчивой. Тем более, что идея подворного обхода нуждалась в явной доработке, а выдать блестящую идею прямо сходу у Вали не получалось. Вместо этого в голову настойчиво лезли мысли по поводу неожиданных староверов. Ну, для неё они точно такими были.

Пока Иван выводил машину с проселочной дороги на устойчивый асфальт, Валя набрала номер Татьяны Акимовны. Та сначала переполошилась, решив, что кому-то срочно понадобилась медицинская помощь, но, поняв, о чем хотела узнать непосредственная начальница, слегка удивилась:

- Да, живут такие, человек двадцать-тридцать. Территориально они относятся к нашему району, но проехать от нас туда почти невозможно, а сами они в село практически не приходят. Места болотистые, нужно точно знать, куда идти, а после дождей и вовсе почти непролазные. Наши у них иногда звериные шкурки покупают, ещё лечебные травы, а так они к нам не лезут, но и чужое вмешательство в дела общины не приветствуют.

- С топором погонят?

- Ну, с топором вряд ли… - В её голосе прозвучала легкая неуверенность, видимо, бывали прецеденты. – Только я не уверена, что они именно староверы. Может, и сектанты какие, но живут тихо, ни к кому не лезут, в свою веру обратить не пытаются. Вернее, было поначалу что-то такое, приходил от них бородатый дядька, рассказывал, как для души полезно в отрыве от цивилизации жить, но у нас никто не прельстился по болотах шляться и комаров кормить, так что больше к себе никого не звали.

- Получается, официально они тут не зарегистрированы? – Валя, всё сильнее хмурясь, машинально постукивала вытащенной ручкой по торцу ежедневника, игнорируя любопытные взгляды, бросаемые на неё водителем.

- Да как их зарегистрируешь, если живут в самострое вне населенного пункта? Знаю, что участковый наш у них был, когда только пошел слух о том, что за Моховой горой кто-то поселился, ничего подозрительного не заметил. Насчет документов это у него самого спрашивать надо, но к нам за медицинской помощью они ни разу не обращались, наверное, сами народными средствами лечатся.

- Ладно, я поняла, большое спасибо за информацию.

Она спрятала телефон, а Иван, дождавшись, когда Валентина закончит общаться, подал голос:

- Чем тебя так насторожили эти староверы?

- Тем, что живут общиной на территории, за которую я ответственна, но при этом я о них ни сном, ни духом. Татьяна Акимовна сказала, что они могут быть и сектантами.

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги:

- Я вообще атеист, так что мне как-то без особой разницы, кто старовер, а кто сектант. Это больше вопрос угла восприятия.

- А вот это ты зря, секта и религия это две большие разницы, в которых надо уметь разбираться. Галина в Индию как раз в секту ехала, из этого окружения вообще очень трудно вырваться, людей там психологически ломают.

- Ну, думаю, если бы здесь осели именно сектанты, об этом кто-то бы знал. Они же тут не вчера появились?

- Не вчера… Но если живут тут двадцать лет, причем, община не сказать, чтобы маленькая, трудно поверить, что за это время у них никто не родился и не умер. Тем более, что жена пациента, к которому мы сейчас заезжали, сказала, что у них есть дети, но никаких документов из роддома для патронажа нам не передавали, значит, родились эти дети не в медучреждении. Актов гражданского состояния на людей, безвылазно живущих в тайге и по факту проживающих вне правового поля, не выпишешь, меня это и напрягает.

Он нахмурился, быстро побарабанив пальцами по рулевому колесу, но заговорил, только когда уже свернул с дороги районного значения на грунтовку, от поворота на которую, если верить указателю, до Медвежьего оставалось около километра. Первые дома виднелись от перекрестка, само же село узким языком повторяло контуры петляющей речки, почти не расширяясь от начала и до конца.

- Давай сделаем так, я попробую узнать, что там за староверы тире сектанты, а ты пообещаешь без меня к ним не лезть. Может, они действительно просветленные, но ехать в незнакомое место к непонятным людям в одиночку дурость неимоверная.

- А ты сможешь узнать? – Валя, как раз пришедшая к такому же выводу, не сдержалась от широкой улыбки.

- Ну, если в сети о них что-то есть, то смогу. А если не смогу, то тем более, чтобы в ту сторону даже не смотрела, договорились? Можешь участкового расспросить, он должен о них что-то знать, меня он после сегодняшнего утра недолюбливает, так что тут я не помощник.

- Хорошо, торжественно обещаю, что на рожон не полезу и без предварительной разведки даже спрашивать, как туда проехать, не буду, - Валя подняла правую руку в жесте импровизированной клятвы.

- Вот и молодец, не хватило только ещё и тебя по местным прериям искать, - он остановился у небольшой хатки на краю села. – Вроде, нам сюда, во всяком случае, адрес тот.

Домик, даром, что небольшой, был довольно ухоженным. Свежий шифер на крыше, недавно покрашенные наличники окон, да и вообще возле калитки было на удивление чисто. В зарослях хмеля, под которым с трудом угадывались очертания условно культурного куста, копошились куры, а от небольшого сарайчика в глубине двора слышалось довольное похрюкивание.

Искать хозяев не пришлось – стоило Ивану заглушить двигатель, как из-за забора показалась чья-то макушка, прикрытая линяло-голубой кепкой:

- Чего надо?

Вопрос был без особой приязни, но и агрессии не прозвучало, что Валя восприняла, как добрый знак.

- Мил человек, от вас позвонить можно? – Иван отрицательно качнул головой, заметив, что Валентина приготовилась покидать машину. – Сиди, я сам. - Это уже ей намного тише.

Она не совсем поняла, зачем тогда вообще ехала с ним, если вся полезная деятельность сводилась к нахождению в салоне. Сигнализация сломалась, и теперь она выступает в роли сторожевой собаки?

О чем они переговариваются, доверительно склонившись над забором, прикрытие которого хозяин так и не покинул, ей слышно не было, оставалось изнывать от любопытства и удовлетвориться сторонним наблюдением.

Вот Иван вытащил телефон и что-то показал таинственному мужику. Тот, приподнявшись на цыпочки и опасливо перевесившись через преграду, кивнул. Значит, Галину он действительно видел… Что за блажь может прийти в голову взрослому человеку, обремененному дочерью подросткового возраста, прятаться по глухим таежным селам? Всё-таки на маньяка Иван походил слабо, к тому же курс по психиатрии Валентина прослушала добросовестно, подсознательно понимая, что дивных людей, которым не помешал бы курс нейролептиков, а то и чего потяжелее, вокруг немало. Просто не у всех тихая грусть официально подтверждена, а так хоть какая-то вероятность распознать шизофреника до того, как он начнет изгонять из тебя темную сущность подручными средствами. Тут же холодком по спине прошла мысль – а что, если он всё соврал, и Юля ему совсем не сестра? Она ведь приняла на веру его слова по поводу пропавшей родни, вот только никаких доказательств Иван не предоставил. Хотя, он же к участковому обращался, наверное, ему он эти самые доказательства предъявлял.

Валя потерла виски, в которых начала концентрироваться боль. Наверное, вся эта беготня, лишившая её сна и отдыха, негативно сказывалась на здоровье, или мозг, непривычно нагруженный мыслями, протестовал от такого обращения. А может, дождь будет, давление падает, вот и её тоже приплющило.

Проследив почти ревнивым взглядом за тем, как Иван протянул руку через забор загадочному мужичку, она успела заметить, что ладонь была не пустой – между пальцев аккуратно зажата купюра. Номинал рассмотреть не успела, да это не так и важно.

Не успел он сесть за руль, как Валя уставилась на Ивана взглядом голодной кошки:

- Ну?!

Тот испытывать женское терпение не стал, сразу видно умудренного опытом человека:

- Утром он рыбачил на озере в паре километров отсюда, когда к нему подошли двое. По описанию это Галина с Романом. Попросили позвонить, сказали, что забыли взять с собой зарядное, а надо предупредить родных, что у них всё в порядке.

- А Юля?

- Больше с ними никого не было, говорит, что машина не подъезжала, откуда бы они не появились, некоторое время точно шли пешком. Прокатимся на это озеро?

Спросил он больше для проформы, уже выводя внедорожник на грунтовку в направлении, противоположном тому, откуда приехали.

- Вряд ли они там до сих пор стоят, нас ждут, - немного ворчливо отозвалась Валя, но протестовать не стала. Про местное озеро она слышала, говорят, красивое, отчего же не съездить? Купаться в здешних речках развлечение не для слабаков, все-таки они спускаются с гор и прогреться не успевают. Потому вода там ледяная даже в самый зной. А вот озеро – совсем другое дело. Татьяна Акимовна как-то приглашала Валю съездить туда, она как раз внука собиралась вывезти. К счастью, поездка не состоялась, да и вообще Валентина немного брезговала лезть в стоячую воду, но отказаться сразу сочла неудобным.

- Он ничего не сказал по поводу того, как Галина выглядела?

- Нормально, была спокойна и никаких тайных знаков передать не пыталась. - Дорога вывела их на узкую полоску луга, за которым виднелись высоченные вербы. Значит, почти на месте.

Озеро было в виде вытянутой капли, острым «хвостиком» упиралось в подножье одного из бесчисленных и безымянных холмов. На противоположном же краю виднелись несколько мостков, почти скрытые разросшимся рогозом, и небольшой пляжик. Особых условий для купания тут не было, разве что хорошо расчищенная от растительности глиняная коса. Дальше светлел явно привозной песок, которым отсыпали спуск к воде.

- Рыбачил он где? – Валя повозилась в сумке, выискивая флакончик с репеллентом. Вероятность того, что комары будут вести себя прилично и кусаться исключительно в темное время суток, была низкой. А чесаться, покрываясь лишаистого вида пятнами, как у неё это обычно бывало после покушений гнуса, очень не хотелось.

- С пристани слева от пляжа. – Иван ободрительно кивнул, глядя, как Валентина щедро размазывает противокомариный лосьон по голым рукам, но, когда она жестом предложила последовать её примеру, отрицательно качнул головой. Переубеждать не стала, ей же лучше, есть шанс, что кровососущие отвлекутся на более беспечную жертву.

Они остановились, чуть не доезжая до песчаной косы, чтобы не бросать машину на самом солнцепеке. Темные очки не особо спасали от слепящего солнца, и Валя на мгновение задумалась, что надо завести себе какую-нибудь шляпку. Чтобы не увеличивать свою печаль по поводу растущего числа веснушек на носу.

Валентина так увлеклась рассматриванием пейзажа, что не запротестовала, когда Иван взял за руку, осторожно сжав пальцами её кисть. Пожатие у него было довольно крепким и – аллилуйя! – сухим. Потому что нет ничего противнее, чем когда о тебя вытирают потные ладошки. Валя даже не попыталась освободиться, хотя и удивилась. Про себя.

Пляж был оборудован по последнему слову деревенской моды – два исполинских бревна, разукрашенных надписями преимущественно матерного характера, и густо замусоренные кусты за ними. Ввиду отсутствия на обозримом пространстве маленькой будочки, похоже, в качестве туалета использовались они же. Почему-то идея, что принесенные с собой бутылки и пакеты можно прихватить с собой, а не оставить на месте пикника, никому в голову не приходила, и Валя зареклась пытаться сунуться в зеленые насаждения.

Кроме них, на месте оказалась небольшая стайка мальчишек лет девяти-десяти на вид, которые к появлению незнакомцев отнеслись настороженно. Суматошно сунутая за спину худого пацана сигарета после недолгих раздумий была выброшена. Хорошо хоть полетела она в воду, по такой жаре пожар устроить плевое дело, но вот желание купаться в этом оазисе у Вали было отбито навсегда.

- Здоров, мужики, - Иван, выпустил Валентину, шагнул к мальчишкам. – Как рыба, клюет?

Те ответили вразнобой, что время нынче для рыбалки неудачное, после чего замолчали и выжидательно уставились на него, как бандерлоги на Каа.

- А я вас знаю, - рыжий вихрастый, который как раз и выбрасывал окурок, ткнул пальцем в сторону Вали. – Вы наша врачиха новая.

Искушение позанудствовать насчет того, что у слова «врач» не бывает женской формы, она задавила на корню, вместо этого улыбнувшись:

- Да, всё правильно. А тебя месяц назад мать приводила, когда осколком бутылки ноги разрезал.

- Ага, - пацан растянул широковатый рот в такой улыбке, что показались все имеющиеся в наличии зубы. – А вы искупаться хотели? Вода теплая.

- Нет, мы у вас кое-что спросить хотели, - Валя с некоторым удивлением глянула на непривычно тихого Ивана, но тот и не рыпнулся перехватить её инициативу, здраво рассудив, что лучше ему побыть статистом. – Вы не видели вот этих людей?

Она быстро пролистала файлы в телефоне в поисках нужных.

- А вам зачем?

- По работе надо.

Если у мальчишек и были какие-то сомнения, вслух они их не выразили, кружком встав вокруг Валентины и вытянув шеи, чтобы рассмотреть, что она там показывает.

- Я её видел, - всё тот же рыжий ткнул пальцем в фотографии Галины. – Она вчера в магазине хлеб и консервы покупала.

Валя оглянулась на Ивана, тот подошел ближе:

- Уверен?

- А то! Ещё с продавщицей ругалась, она ей сдачу неправильно посчитала.

- Ну, спасибо, помог, - он без доли улыбки пожал рыжему руку. – А курить бросайте, а то папки уши надерут.

Пацаны дружно захмыкали, явно не впечатленные его педагогическими потугами. Но на всякий случай покивали.

- Мне кажется, мы не с того начали, - Валя, отмахнулась от мелкого, но крайне настырного слепня, который попытался проскочить в машину, и захлопнула дверцу. Кровожадная тварь обиженно пожужжала, побилась в стекло, но вынуждена была отступить. И улетела в сторону леска, в котором уже скрылись мальчишки. – Давай представим, что ты собрался в лес. Причем, не сам, а с женщиной и девушкой-подростком.

- Мне такое даже представить страшно, - он покачал головой, но тоже задумался. – Если бы они сняли жильё у местных, об этом очень быстро стало бы известно. К тому же участковый, когда ещё не морщился при моём появлении, сказал, что никого, похожего на Галину с Юлькой среди арендовавших дачи на лето, нет. Все места, где можно было бы пожить несколько дней, вроде турбаз и домов отдыха, я объехал, глухо.

А больше здесь особо и спрятаться негде. Это только кажется, что затеряться в лесу легко, на самом деле это вам не город, где всем плевать, кто живет за стенкой. В селе новые люди не только видны, но и привлекают нездоровое любопытство, в чём пришлось убедиться на собственном опыте.

- Остаются палатки? – Валя прикинула площади местных просторов и раздосадовано вздохнула. Просторы эти были настолько тавтологически просторны, что искать наобум можно как раз до осени. Сама она ориентировалась постольку-поскольку, и то в пределах подведомственных деревень. А сколько здесь заброшенных хуторов, охотничьих заимок и просто живописных уголков, где можно разбить палаточный лагерь, и вовсе не сосчитать.

Не говоря уже о том, что через несколько десятков километров, которые здесь вообще за расстояние не считаются, начинается плавный подъем перед предгорьем. Сами же горы едва-едва угадываются в дымке на линии горизонта, если получится найти эту самую линию, не загороженную лесом. Ставить палатки законом не воспрещается, к тому же сейчас самый сезон, если подолгу не задерживаться на одном месте, а раз в несколько дней перемещаться на новую полянку, легко затеряться среди других туристов.

Судя то тому, как нахмурился и тяжело вздохнул Иван, ему и самому это уже приходило в голову. Он снял солнцезащитные очки, бросил их на консоль и потер переносицу. Валя только сейчас заметила отчетливые темные круги под его глазами. Да и сам он выглядел уставшим, наверное, полночи ковырял свой дизайн, чтобы утром с новыми силами взяться искать сестру.

- Понимаешь, Юлька привыкла к определенному уровню жизни. Потусить один день в палатке? Без вопросов, это даже весело. Будет, что в сторис выложить. Но на вторые сутки она начнёт ныть, а ещё через пару дней от неё взвоют все окружающие. И тогда получается, либо есть какой-то стимул, который заставляет её терпеть палатки, комаров и туалет в кустах, либо они настолько далеко от цивилизации, что связаться со мной у неё нет возможности.

О более серьезных и страшных причинах отсутствия связи он не сказал, хотя она без проблем их додумала. Несмотря на жару, кожа на руках покрылась пупырышками, и Валя зябко поежилась.

- Вряд ли они так уж далеко… Смотри, сёла здесь разбросаны более-менее равномерно, не думаю, что они поехали бы за сотню километров, чтобы попросить у местных телефон для позвонить. – Она не сводила глаз с Ивана, который хмурился, но кивал в такт её словам. – И потом, я не могу понять, от чего они прячутся? От тебя? Но это глупо, сказали бы, что уехали отдыхать, а одобряешь ты или нет, не их проблемы. Вряд ли причина в репетиторе, это же какое-то… впадание в детство получается.

- Понимаю и разделяю твои выводы, - Иван завел машину и потихоньку выехал из-под тени деревьев. Глазам стало даже немного больно от припекающего до невольной слезы солнца, но стоять здесь и дальше было бессмысленно. – Но пока тоже не знаю, к чему это шпионское кино. Ни о каких проблемах Галина не говорила, точнее, каких-то серьезных, от которых она из страха или глупости попыталась бы убежать.

- Прости, что спрашиваю, но на что они живут? Я в том смысле, что Галина же где-то работает, значит, у неё сейчас отпуск, и когда он закончится…

- Нигде, - Иван перебил, не дослушав. - Она не работает. Отец в своё время удачно вложился в недвижимость, купил несколько крупных площадей, которые вывел в нежилой фонд, они получают деньги за аренду. Не сказать, что там огромные суммы, но на то, чтобы жить на достойном уровне, хватает.

- А не может так получиться, что это вообще похищение ради выкупа? – Конечно, сейчас не лихие девяностые, да и Галина на подпольного миллионера не походила, но Валя с этими самыми миллионерами вообще не была знакома, кто его знает, может, типичнейший представитель.

- Который почему-то никто не требует.

Пришлось притормозить, пропуская бесконечную шеренгу гусей, бредущих к озеру, купаться в котором расхотелось окончательно. Птицы важно переваливались с лапы на лапу, косясь на машину и предупредительно вытягивая в их сторону длинные шеи, но проявлять более выраженную агрессию не стали. Пастуха видно не было, похоже, в пастыре птички не нуждались, а если кто попытается обидеть, то сам виноват и вообще земля ему пухом. Гусиным.

- А если с ними что-то случится? – Она некоторое время колебалась, но всё же не могла не спросить. – Кому достанется это всё?

Иван отвлекся от созерцания гогочущего живого ручья и посмотрел на неё в упор.

- Мне. У Галины есть родня, но седьмая вода на киселе. К тому же по завещанию отца мне принадлежит половина в той самой недвижимости, и продать её без моего согласия она не может. Я их ближайший родственник, и мне нахрен это наследство не нужно, поверь, я достаточно зарабатываю, чтобы не заниматься такой ерундой.

Голос у него был настолько непривычно холодным и отстраненным, что Валя невольно поежилась. И покосилась в окно, может, с гусями оно безопаснее? И заговорила, аккуратно подбирая слова:

- Я ни в чем тебя не обвиняю, просто спрашиваю. Наверное, не я первая?

Иван тяжело, с присвистом выдохнул через сжатые зубы, и она снова поразилась тому, как он неуловимо меняется. От балагура и своего в доску обаятельного парня до того, с кем не захочешь пересечься не только в темном переулке, но и ясным днём.

- Извини. Да, не первая, участковый мне этими вопросами душу вынул. Понимаю, что работа у него такая, но это очень неприятно.

Надо думать, что Валя в подобной ситуации и сама бы начала не только огрызаться, но и применять чего посущественнее вербальных доводов. Но и промолчать из деликатности не вариант.