Говорящие с небом

Глава 1

"We are dead until dark — when the night is calling

Dead until dark — and at midnight high

Dead until dark — and at dawn we all will die"

Powerwolf “Dead Until Dark”

То была хорошая ночь. Тихая, луна и звезды светили ясно, слабый ветер нежно трепал уже начинающую желтеть траву, легкий холодок еще не доставлял беспокойства. Ночной лес мерно шелестел ,поскрипывали стволы старых берез. Он смотрел вперед.

Там он видел обширное поле, пустое поле. Пшеница что золотым морем шумела здесь пару дней назад, ныне была убрана. Лишь большие копны соломы высились то тут то там. Через пару недель, незадолго до начала дождей, часть копен свезут ближе к дому где сложат в прикладок, оставшееся заберут уже зимой по снегу.

Он прислушался на пару минут к ночным звукам, шелест леса, далекие приглушенные крики ночных птиц, стрекот последних в этом сезоне сверчков. Волна возбуждения прокатилась по его телу, подстегивая к началу движения. Легкая тень заскользила по полю, от копны к копне, шаги его были легки и неслышны.

Вот уже показался обнесенный оградой из жердин баз с десятком коров, стали видны очертания большого амбара, бани, приземистая конюшня и огромной по деревенским меркам хаты. Весь периметр был обнесен не высоким плетнем с добротными воротами которые на ночь были затворены. Пусть таковыми и останутся.

Смазанная тень играючи перемахнула через обращенный в сторону поля плетень.

Если бы кто это наблюдал со стороны, то непременно задался бы вопросом ,"А где собаки?«. Собаки были, целая шайка, крупные курчавые, злые к чужакам добрые к своим. Но в эту ночь они ничего не учуяли, его одежда была пропитана особым отваром на такой случай. Псы встрепенулись лишь тогда когда услышали скрип тетивы, быстрые хлопки оперений по перчатке. Четыре стрелы, четыре сдавленных визга. Возня осталась незамеченной со стороны дремлющей хаты.

«Тебе Симаргл...»- в ночной тишине эти слова прозвучали подобно приговору.

Не успели глаза убитых псов покрыться бельмом, как неизвестный уже проник в примыкающий к хате флигель где ночевали сезонные батраки, братья Черненковы, Вызжа и Стоян. С этой семьей они работают не первый сезон, сеют и убирают урожай с полей, на зиму же с ватагой местных охотников нанимаются в Новгородскую пушную гильдию. С конца осени по начало весны братья бьют всякого зверя на просторах реки Печеры и Вычегды в землях Бьярмии и Коми. Они были очень похожи, не высокие подтянутые и жилистые мужики среднего возраста с короткими светлыми бородками, патлатые.

Они мирно спали после рабочего дня, на соседних лавках. Не проснулись когда дверь бесшумно распахнулась, не учуяли не ладного когда над ними нависла тень. Два кинжала взметнулись и опустились на их загорелые шеи, а потом еще. Ни один не успел что либо сделать.

Лишь младший, Стоян засипел чуть громче нужного и попытался дернуться телом дабы ударить своего убивца. Но не суждено, через пару ударов сердца все закончилось.

Даже в неверном лунном свете пробивающегося сквозь окно, было видно как красная влага жизни вытекает из братьев. Убийца упал на колени сотворил руками один за другим несколько особых жестов, затем встал и поклонившись двинулся дальше.

Хозяйский дом был большим и добротным, крепко стоял род Зиминых. В этой местности у них было двадцать десятин пашни, и своя водяная мельница и стадо в сотню рогатого скота. Было их в роду четыре семьи между которыми и было поделено это богатство. Жили родовичи богато но скромно с соседями были добры и всячески им помогали, а те в свою очередь в долгу не оставались. В этом краю была крепкая община, четыре больших рода ,все друг за друга стояли. Даже князь старался лишний раз с этой общиной не ссориться. Обильна эта земля, подати князю платили исправно, хватало самим вдоволь кормиться, да еще и избыток зерна, муки, скота и прочего продавать не на торгу как другие, а с купцами новгородскими и киевскими сговариваться на прямую.

Хоть и зажиточные они были, да руками трудиться не чурались, вот и в тот вечер вся семья мирно спала после трудового дня. Два брата их жены да дети, четырнадцать душ.

Крепкая дубовая дверь, открылась сама собой, без звука. Тать стоял в дверях жадно вдыхая запах безмятежной и беспомощной добычи.

В момент как чужак вошел в дом перед ним метнулась низенькая едва видимая тень, толи мохнато ,толи нет ,не тела с головой не ног рук не разобрать. Прыгнула из-за угла , да наткнулась на что-то перед пришельцем отпрянула ,зашипела. Затем быстро-быстро обгоняя душегуба очутилось у ложа старшего брата ,принялось скакать вокруг него и прыгать , едва слышно как мышь пищать. Хозяин заворочался просыпаясь ото сна ,но все тщетно. Это ему не помогло...

Смеркалось , где-то на востоке небо начало менять свой цвет с черно-синего на серый , а затем и на розовато-оранжевый. Прямо за редкой рощей диких яблонь и груш , в основном селении начали подавать голос первые петухи. Скотина на базу начала беспокоиться ,протяжно мычать. В ожидании, когда же их всех выгонят к реке а затем и на пастбище. В деннике начали беспокоиться пара рабочих лошаденок. Они переступали с ноги на ногу ,фыркали и мотали головами.

Они беспокоились, и не напрасно, ибо они учуяли дым ,и кое что еще. Что-то очень неприятное для любой животины. От большой хаты поднимался дым, тяжелый едкий, черный дым. Он вырывался из распахнутой двери большей хаты и неспешно тянулся к небу. Из дома выходил пришелец. Теперь в свете занимающейся зари можно было его разглядеть. Ростом не высок, но в плечах и телом широк и крепок. На лице повязан платок из простой льняной не крашенной ткани, грубый зипун, простая шапка, и меховые сапоги охотника, на левой руке длинная перчатка из хорошо выделанной кожи. За спиной висел тул с коротким луком. Он шел, а меж воротом зипуна, поблескивали звенья кольчуги. Переступив за порог, он расправил плечи, оглянулся, сделал пару шагов с крыльца в сторону флигеля. размахнулся правой не одетой в перчатку рукой, и с его зажатой ладони полетели тлеющие, еще красные угольки. Угольки упали на соломенную крышу флигеля, закатились меж сеном, и начали испускать струи белесого дыма, легкий ветерок подхватил искру и начал медленно раздувать огонь.

Человек шагал через поле, а со стороны деревни нарастал шум. Он не оглядывался, знал что в этот самый момент, несколько проворных ног неслись сквозь рощицу, а следом за ними отставая тяжело ступая по накатанной дороге торопилась подвода с бочкой наполненной водой. Хоть и была бочка прикрыта крышкой, да тряска была такой сильной что вода все равно плескалась. Лапти и копыта приминали первые опадающие листья, что вились по дороге по воле игривого ветерка. Утренний прохладный воздух начал полниться валом звуков. Обилием запахов гари, конского пота и пока еще едва различимого едкого привкуса, привкуса горелой плоти. Где-то в далеко отчетливо и гулко зазвучало деревенское било, запоздало оповещая округу о беде. Крепкие мозолистые руки быстро черпали ведрами воду, лопаты бросали землю на занявшуюся вокруг хаты сухую траву, и поваленный плетень. В два топора ,споро срубили и свалили, росшую вплотную в дому старую полу сухую вишню. Все глаза были прикованы к набирающему силу пламени, что уже плясало за окнами, люди были в смятении, но делали то что должно было делать. Ноздри людей и лошадей улавливали это, запах беды. И чего-то еще, чего-то злобного им непонятного. Кто-то заранее облившись из ведер водой, сунулся во внутрь хаты...

Возгласов и ржания прибавилось еще больше, когда чужак уже скрылся под сенью берез и елей. Повинуясь зычному голосу кузнеца, мужики из тех кто покрепче, сняли с подводы блестящую медью помпу. Один рукав бросили в колодец, с другого наполняли пустые ведра. Два здоровых бородатых мужика, обливаясь потом, налегали на коромысло.

Он шел широко ступая, гордо. В его памяти еще всплывали образы этой уходящей ночи, а ноздри щекотал приятный ему, но страшный другим запах, это дразнило его. На устах оставался едва различимый привкус кое чего солоноватого. Он радовался что свершилась великая радость, месть. Месть всему этому новому заблудшему невежественному миру. Он был абсолютно уверен что угодил Богам. Истинным Богам. Старым Богам...

—День, ночь и еще это утро,— сказал селянин.— Горе великое, все погорели, и бабы, и дети.

Селянин был подавлен, лице посеревшее, плечи опущены. Не мудрено, шестнадцать душ за раз погубило. Мужик стоял перед пепелищем, и мял шапку. Подле него стоял ведун и держал под узды своего коня. Жеребец качал головой и лез к его ладони в поисках вкусного. Конь был увешан грудами переметных сум и свертков. Чуть в стороне стальной башней возвышался десятник из сыскного приказа. Рослый черный как ночь жеребец, красная с позолотой упряжь. Высокое седло, подтянутые на степной манер стремена, особая посадка. Все выдавало в воине его превосходство. Кольчуга с плоских, а не с круглых колец именуемая панцирем, надета поверх стеганого тягиляя из черного с красным шелка. Грудь и спину закрывала стальная кираса с чернением. Спереди на груди червленым золотом и серебром был вытравлен знак сыскного приказа. Факел в обрамлении крыльев. Островерхий шлем с чеканкой был приторочен к седлу, а сам десятник оставался в подшлемнике. На поясе покоился полутораручный меч, к крупу лошади на особом крюке качался капле видный щит усиленный слоем металла.

—На самострел щит, в ином случае такой и не нужен. — подумал про себя он, украдкой рассматривая витязя.

Помимо всего прочего к конскому бок,у сразу за седлом были приторочены два духовых аркебуза в кожаных торбах. Необычно, такое оружие большая редкость, единичные мастера на Руси делают такое, проще пороховой самострел, он доступнее. Хотя для всадника все же лучше лук. Быть может дело в том что вои из приказа борются не в открытых сражениях, а чаще из засады, в погоне.

—Вижу что потушить успели... А намедни перед пожаром, ничего в округе подозрительного не видали. Может из чужих кто проходил, проезжал.

"А может окрест где-нибудь про каких татей слыхали?" — начал расспрос десятник. Голос у него был приятный ,низкий бархатистый, даже мелодичный. Возможно даже витязь хорошо умел петь.

Мужик дал ответ отрицательный, не слышали, не видели, не знаем. Не удивительно, сии земли в глубине княжества в стороне от крупных трактов и полноводных рек, степняки сюда не доходили давно. Местный люд живет в спокойствии, но это не значит беспечно, трудно ходить здесь не замеченным. Если на глаза не попадешься, то следы то уж точно найдут. Охотников здесь изрядно ходит, дичи здесь вдосталь, не смотри что полей полно, да только все они вдоль рек, степи изрезанные балками обширны, и леса здесь густы.

Пока десятник говорил с местным, его вои, кто пеше, кто конным обходили окрестности и остатки горелых построек. Собственно от хаты осталось три из четырех стен и часть крыши, у флигеля обвалилась во внутрь крыша. Изрядный пятак выгоревшего пространства вокруг построек. Один из спутников десятника вернулся к командиру, молодой паренек в добротном черном с красными оборками кафтане с надетым поверх нагрудником, легкой сабелькой на боку, с рогатым лакированным явно восточной работы луком за спиной.

Перед конскими копытами упала тушка застреленной собаки. Десятник повернул коня и на удивление ловко, для такого доспеха, свесился с седла и внимательно рассмотрел торчащее оперение рану. Молодец протянул десятнику пару предварительно вырезанных стрел. Стрелы оказались в руках десятника. Он принялся их разглядывать, вертеть в руках. Тем временем подъехал всадник, седой уже муж в простенькой кольчуге с саблей притороченным к селу саадаком явно степной работы, со сдвинутым на затылок шлемом.

Он правил лошадью одними коленями, опершись на луку седла, поигрывая ногайкой с посеребренным древком. Поравнявшись со своим командиром вой сразу же принял одну из найденных стрел. А следом и еще одну которую он ,по знаку десятника, протянул стоящему в стороне ведуну.

Парень принял стрелу от седого воя. Спустя пол минуты он не удержался и присвистнул. Оперение стрелы из утиного пера, древко обработано через мерно тщательно, ошкурено, и пропитано чем-то подобным салу напополам с букетом трав среди которых он четко распознал чемерицу, вех и что-то еще. На железном томаре имелись бороздки по всей его длине. Стрела охотничья.

Присмотревшись внимательнее, юнак увидел остатки перетертой зеленой массы. Запах был резким, от которого в горле запершило, а в носу появилось неприятное жжение. Парень опустил стрелу и подошел к издохшей собаке. Десятник тем временем не громко переговаривался с седым воем. И внимания на Олега не обратил.

Он не побрезговал заглянул вовнутрь раны, и увидел в глубине почерневшее мясо, а еще вблизи он различил что мышцы шеи были застывшими в напряжении. Казалось бы двое суток прошло труп уже давно задеревенел. Но здесь немного другое, не сведущему глазу не видное.

Глава 2

После скажут, что он пришел на закате, со стороны южного тракта, быстро проехал заставу на въезде в городок. Через предместья незнакомец шел пешим, ведя под узды лошадь навьюченную множеством сум. Сам человек был одет в серый плащ, что скрывал подробности фигуры и верхней одежды, на ногах были одеты сапоги со вставками из бычьей кожи, металлическими бляшками в нужных местах. Весьма непростая обувка. На голове у него, была шапка из беличьего меха. Лица, в надвигающихся сумерках было не рассмотреть.

Прохожие, поравнявшись с путником, на пару мгновений ощущали внутри некий холодок.

Опускалась ночь, тут и там в окнах высоких теремов загорался свет, по улицам шли освободившиеся от дневной работы ватаги мастеровых, бабы и девки пестрыми караванами несли воду тот колодцев, со стороны местного торга неспешно, как и подобает, шла стража, три отрока и гриден. Через улицу прокатилась вереница порожних подвод , мужики с окрестных деревень успешно сторговались и теперь собравшись вместе спешили покинуть город ,дабы не платить за ночной простой телег ,прижимистые крестьяне . В бойницах и на открытых галереях далекого детинца зажигались лампы.

Со стороны реки, был причал со стоящими на якоре большими купеческими баржами на которых тоже зажигались огоньки. Оттуда же в закатных сумерках были видны поднимающиеся столбы пара и дыма. То были ткацкие мануфактуры. Городок жил с ремесел, торфяных промыслов и с реки, по которая, впадая в Днепр, открывала дорогу на Киев и Смоленск. А дальше и на север в Новгород, на юг к Сурожскому морю... Здешние земля жила относительно мирной жизнью. Обширные леса, луга и болота раскинулись в этих краях. Но люди сюда тянулись за спокойствием, все речушки были обсижены чередами селищ и хуторов. Местный князь крепко держался за эти земли, потому и всячески поддерживал местную купеческую и ремесленные гильдии, зная, что те с торицей отплатят правителю, который их не притесняет. Потому и жило княжество привольно. Однако соседние земли не давали местным развернуться во всю ширь. Потому то и здесь если выехать из любого городка, и проехать с десяток верст, то сразу оказываешься посреди полудиких малолюдных мест, где кипела уже совсем другая жизнь. И что происходит под сенью лесов и среди диких болот мало было кому известно.

Но то было далеко, а здесь жизнь кипела, не смотря на надвигающуюся ночь, шли по своим делам люди. Шумной кавалькадой катился в сторону пристани, торговый караван откуда-тос глубины княжества, из-за высоких ворот подворий лаяли псы, где-то была слышна чья-то ругань. Между теремов высились каменные здания освещенные множеством огней, они радушно раскрывали свои добротные ворота, ожидая постояльцев. В городке было на удивление много постоялых дворов. Незнакомец прошел мимо одного постоялого двора, другого, на четвертом по счету он остановился. Первым делом поставил в конюшню своего коня, распряг, почистил, напоил.

Сунувшимся было мальчишкам-конюхам, он бросил два медяка, а сам оставил конскую поклажу под боком у своего серого в яблоках длинногривого жеребца пятилетки.

Конюхи, не веря удаче, попытались пошарить в оставленных сумах. Но конь до сего момента демонстрировавший дружелюбие, вдруг, словно сторожевой пес кинулся на несостоявшихся воришек, одного цапнул за спину, а другого поддел шеей и перебросил через калитку. Ушибленные мальцы, повизгивая, вылетели с денника и были таковы.

Стоявший все это время на улице путник ухмыльнулся сам себе и направился вовнутрь основательного каменного строения. Внутри было светло и просторно, густо пахло пивом и жареным мясом, за длинными столами на лавках сидели купцы, приказчики, и прочая торговая братия. За малыми столами, отдельно по двое трое, сидели парочка заезжих воев, компания уже сильно пьяных мастеровых, а в самом дальнем углу расположилась четверка степняков-наемников неспешно ведущих беседу на своем наречии. Их непривычная в этих краях одежда и черты лица, заставляли присутствующих время от времени бросать на себя короткие изучающие взгляды. На выскобленном добела столе, стояло плоское блюдо с жареной козлятиной, большой горячий каравай разрывался на ломти, и запивался редким для степняков хмельным медом. Степняки были одеты в цветастые рубахи, шелковые лазоревые шаровары и добротные верховые сапожки, сами были увешаны золотом и серебром. Они всем видом демонстрировали свою успешность. Любой степняк, что долго пробыл на западе, неизменно приобретал обычай одеваться во все яркое дорогое, вешать на себя злато серебро, и стараться уже избегать обновки из вонючей бараньей шерсти, что носят их степные соплеменники. Их широкие украшенные полированной бронзой и серебром воинские пояса оттягивали, одинаковые кинжалы работы явно славянских кузнецов. Украшений на кинжалах не было, что для знающего глаза говорило о многом.

Никем не замеченный, путник прошел через зал, на ходу снимая и сворачивая на руку себе плащ. Между столами носились челядинки, поднося свежие кувшины с питьем и блюда со снедью. В середине зала был очаг, возле которого стоял отдельный стол, за которым сидел хозяин.

Хозяин, седеющий огромный муж с крепкими волосатыми руками, с длинными усами, следами от ожогов, что спускались с левого виска по шее и теряющихся под воротом красной льняной рубахой. Его серые холодные глаза выдавали в нем воинское прошлое. Едва человек прошел половину зала, его взгляд уже был прикован к новому посетителю. Берестяная грамотка и стило, были отложены в сторону, мошна с монетами тоже была отодвинута.

Посетитель, наконец, остановился перед столом, полу поклоном поприветствовал хозяина.

-«Здравия тебе хозяин. Дозволь воспользоваться гостеприимством. »

Хозяин смерил человека взглядом. Перед ним стоял молодой парень, среднего росту, худощавый, загорелая почти до черноты кожа, на которой четко выделялись шрамы и ожоги. Добротные сапоги со вставками из плотной бычьей кожи, металлические бляшки, однако обувка была не новой и порядком затасканной дорогами и переходами. Порты из плотной крепкой ткани, темно-зеленого цвета, темно синяя рубаха из грубой ткани поверх которой была надета меховая безрукавка. Широкий пояс оттягивала перевязь с кинжалом и топориком, оружие не отличалось какими либо украшениями, но сделано было явно добротно. Через плече была перекинута вьюжа, из крепкой некрашеной мешковины. Лицо незнакомца казалось весьма молодым, однако ветра и солнце иссушили и огрубили кожу, светлая короткая бороденка иссечена мелкими шрамами, прямой нос, широкие скулы, квадратный подбородок. Черные длинные волосы с полосками проседи убраны в короткий хвост.

Больше всего хозяина привлекли глаза, глубоко посаженные, большие холодные синие. Они выглядели усталыми, покрасневшими, ресницы и брови были почему-то обгоревшими. Однако от взгляда веяло некой опасностью, чем-то потусторонне холодным. Будто бы кто-то еще, несоизмеримо могучее и древнее смотрит сквозь тебя, не замечая ,ибо ты всего лишь что-то мимолетно скоротечное на его пути. В груди хозяина похолодело ,неосознанно он прикрыл глаза ,поморгал ,и наваждение пропало.

Перед ним стоял обычный молодец ,потасканный жизнью ,крепко битый ,с уставшими глазами. Трактирщик прочистил горло и ответил.

-«Здравия . Коли есть чем платить ,то будет тебе здесь где преклониться»

-«Деньги есть ,нужна мне комната на два дня. Кормления не надо. »

-«Коли так, то за два дня будет тебе стоить два серебряных. »

Парень кивнул ,протянул руку и на стол легло два серебряника киевской чеканки. Трактирщик подался вперед ,взмах ладони над столом и монеты исчезли. Незнакомец улыбнулся ,при этом проходящие через губы шрамы натянули кожу делая улыбку жутковатой , хозяин улыбнулся в ответ ,привстал и протянул руку.

-«Нажир , имя мне , будь гостем здесь.»

-«Олег ,имя мне , благодарен тебе за гостеприимство ,да оградят нас боги в сим доме.»

-«Да оградят нас боги. »

Провозгласил трактирщик и отпустил руку. Традиции соблюдены ,деньги приняты , он вновь опустился на место и крикнул холопа ,дабы тот показал гостю его временное пристанище.

Мальчишка вел постояльца вверх по лестнице , деревянные ступени мерно скрипели под ногами. Узкий коридор со множеством дверей по обе стороны , тесная комнатушка с сундуком ,лежанкой, колода ,стол и жировая лампа . Вот и все что здесь было ,а много ли путнику надо ,поспать под крышей да обогреться.

Дождавшись когда мальчишка закроет за собой дверь , парень наконец немного расслабился. Сбросил на лежанку плащ , стянул сапоги ,снял с перевязи топорик и аккуратно прислонил к лежанке ,так чтобы можно было быстро и незаметно выхватить.

Олег выпрямился и встал посреди комнаты коснулся запястья, на которое была намотана полоска ткани ,там был спрятан серебряный православный освященный крестик.

«Холодный» — подумал он.

Затем парень начал глубоко дышать настраиваясь под определенный ритм , сложив руки в особом жесте ,сотворил малый защитный наговор.

Теперь крестик начал едва заметно холодить собой кожу запястья ,говоря о том что все сделано правильно. Стараясь не терять ощущения холодка он вынул из сумы бумажный сверток размером с мизинец, поднес в огоньку лампы и поджог. По комнатке поплыли сизые языки дыма ,густо пахнущих разнотравьем в котором преобладала полынь. Раздувая и туша сверток ,парень окурил каждый уголок своего временного обиталища. Тлеющие остатки , он дожег до пепла прямо в ладони. Пока клубы дыма рассеивались ,Олег спустился вниз , зашел на конюшню проведал коня и в два подхода перетащил в свою комнату всю поклажу. Переоделся ,сменил свою дорожную одежду. Забрал с собой все ценное ,закрыл свою клеть на замок , чисто символически ибо знал что если кому-то будет нужно он пройдет и без ключа. Хотя на ближайшую ночь никто из оказавшихся здесь людей об этом и не помыслит. Некому с той стороны будет шептать худые помыслы.

Спустившись обратно в зал , Олег нашел глазами свободный стол . В зале уже заметно убавилось народа. Поймав девку подавальщицу он наказал ей принести сбитню и чего-нибудь поесть с дороги. Корчмарь все также был на своем месте ,лишь мимолетно скользнул взглядом убедившись что постояльца обслуживают ,и продолжил делать свои дела.

Понаблюдав как уже порядком отяжелевшие от еды и питья степняки замыслили развлечься, и принялись бороться на руках. Пока они состязались меж собой парню уже подали снедь. Невысокая с туго заплетенными русыми косами, с не особо складной худощавой фигурой, в несильно дорогом сарафане и переднике, девка легко будто в танце держа в руках миски ловко огибала столы и гостей донесла до путника снедь и поставила ее пред ним. Девка судя по некоторым деталям одежки и украшениям была из вольнонаемных ,а не из рядных холопов. Хотя разница между ними не сильно велика,но была. Рядный холоп был тем кто заключив ряд с хозяином был обязан отработать на него определенный срок без права его покидать. Работать за одну лишь еду и кров. Такое бывало когда у людина или семьи набирались долги и они в счет долга перед лицом богов и кого-нибудь из княжьих людей обязывались определенное время за кров и кормление выполнять любую работу которую определит хозяин. Но в случае какого либо проявления дурного отношения к холопам хозяина ,ряд и долги сразу же аннулировались. Таков интересный закон в землях Словенских. Часто семьи отдавали в рядные холопы кого-то из своих детей, дабы на время избавиться от лишних ртов. Что поделаешь такова жизнь, не каждый в эти времена может себе позволить вольную жизнь в достатке. Иногда это лучше чем голодная смерть в пустой избе. Вольные же не были ничем не обязаны, есть плата будет работа , нет платы нет работы. Не нравится хозяин, просто уходят.

Девка привычно улыбнулась, задержала на Олеге взгляд и затем пошла дальше. Тем временем степняки выяснили меж собой кто лучший и теперь принялись задирать купцов. Что очень важно по доброму. Они знали чья здесь сила и не хотели испытывать терпение местных.

С согласия старшего купца, группка приказчиков двинулась к столу где их уже ждали степные батыры. Борьба была конечно ради развлечения, но и ставки никто не отменял. Это тоже один из интересов и у воина ,и у купца. На стол ложились кругляши серебра и меди.

И вот сошлась первая пара , весьма хорошо сложенный высокий парень и в противовес ему, низкорослый обманчиво тонкий и кривоногий степняк. Ладони сцепились , и началось. Олег хлебал наваристую горячую ушицу с ломтем волокнистой говядины. После многих дней пути в холоде и сна под открытым небом это было настоящим подарком.

Победу одержал степняк, а потом снова и снова. Это видимо задело гордость торговцев они желали продолжения, но степняки наиграно принялись отказываться. Парень продолжая хлебать мог только усмехаться.

Завязался спор , и ставки повысились. Вновь сцепились ладони ,теперь на стороне купцов был уже действительно гигант. Высокий ,косая сажень в плечах одет он был весьма богато. Борьба была долгой ,но под возмущенные выкрики маленький батыр вновь одержал победу. И солидный кошель серебра оказался в загорелых обветренных руках. Степняки откровенно веселились и требовали продолжения теперь, уже просто хвастаясь они принялись вызывать остальных постояльцев. Все порядком уже набрались, и были легки на подъем. Олег уже почти допил свою чару сбитня , когда пьяные голоса степняков и купцов не принялись выкрикивать парня.

Олег на самом деле был не против, ибо многие семидицы переходов в одиночестве навевают на него унынье. Таким уж он был, не смотря накажущуюся замкнутость иногда он давал себе волю. Огонь молодости еще брал в нем верх.

Пройдя через зал он оказался у стола , ему подвинули колоду. Локти коснулись столешницы. Ладонь у степняка была сухой, ощущались роговой плотности мозоли на пальцах, от лука от чего же еще. Перекидываясь шутливыми оскорблениями Олег и степняк начали поединок. По началу руки даже и не сдвинулись в какую либо сторону, степняк своим плоским с раскосыми глазами смуглым лицом выразил удивление. Зрители пьяными голосами подбадривали их, мед и пиво разливалисьпрямо стоя в собравшейся толпе. Купцы и степняки сыпали медью и серебром в строну подавальщиков и корчмаря. Веселье достигло того момента когда стало уже непонятно где русы где степняки. Собравшиеся даже и не знали имен друг друга ,но это не мешало им веселиться от души. Это было великой редкостью на памяти корчмаря Нажира.

Борьба была долгой ,но как не упирался рука Олега не опустилась далеко. Непонятно от чего парню стало так весело и спокойно на душе, давно он так запросто не веселился , тем более в абсолютно незнакомой компании. Улучив момент между натисками оппонента ,он резким рывком отодвинул руку супротивника в противоположную сторону. А затем под азартные выкрики ,завершающим рывком уронил руку степняка на стол, а затем быстрым движением руки высвободился из хватки , и еще не понимающий хмельной головой батыр по инерции свалился под стол. Громовой раскат хохота казалось готов был снять крышу. Все были настолько поражены пьяным угаром что уже и забыли про соперничество меж собой. Необъяснимая сила заставляла их гулять дальше слившись в единое товарищество. Олегу поднесли пивной рог , затем еще один.

Давешняя девка подавальщица протиснулась среди толпы и поднесла ему чару меда. Парень осушил ее разом, и едва отняв от уст пустую чашу их обжег краткий но пылкий поцелуй.

Окружающие поприветствовали это дружным ревом и еще одной здравницей. Веселье продолжалось , но через какое-то время парень незаметно ускользнул из зала. Признаваясь себе он скривил душой. В борьбе на руках у него было одно нечестное преимущество с которым не всякому под силу совладать. Да и эдакое всеобщее веселье отчасти и его рук дело. Не думал он что травы так хороши...

Едва он успел раздеться и лечь на спать как дверь скрипнула и послышались нетвердые легкие шаги босых ног. Пальцы было сжавшие рукоять топора ослабли. Даже такое изрядное количество хмеля почти не отразились на нем. Иногда это раздражало. Но не в эту ночь. Волосы что пахли пряными лесными травами помогли ему окончательно забыть все тяготы долгого пути и его непростой жизни.

Еще до рассвета она ушла, он успел украдкой до этого завернуть ей в платок пару серебрушек. Это было не обязательно, она вольная . Но он сам так захотел.

Заря занималась, от былого веселья не осталось и следа. Часть гостей готовилась к отъезду. Грузились купеческие подводы, мимо вышедшего на крыльцо Олега прорысили лихие конные степняки, с луками ,в куяках отделанных цветастой парчой, сабельками и легкими пиками.

Парень понаблюдал за тем как вчерашние товарищи разъезжаются чтоб больше никогда в жизни нигде не сойтись. Он стоял так пока подворье не опустело. Зоря уже занималась на востоке, изгоняя с небосвода последние звезды и месяц. Он долго смотрел в небо будто путаясь в нем что-то прочесть. В какой-то момент он перевалился с пятки на носок, опустил взор на обратном движении сделал первый шаг и двинулся вперед.

Теперь он готов сделать то зачем он сюда приехал. Вот уже по рассветному городу идет неприметная фигура...

Глава 3

Божья Роща. Место силы что множество веков покровительствовало округе ,лики богов прорастают из стволов деревьев , огромных неохватных дубов. Лишь самые старые из жрецов могут заметить то как они изменяются . Люди ходят сюда за советом ,ищут утешение и покровительства у предков и богов.

Город почти вплотную примыкает к священной роще и лишь протяженная и обрывистая балка отделяет это место от всего мирского . Границы ее отмечены каменными идолами которые были плотно обвязаны жертвенными тряпицами. Проходя мимо одного такого истукана парень остановился ,поклонился в пояс и повязал заготовленную заранее полоску зеленой ткани . Лик идола был обрамлен грудами связок тряпиц . Далеко впереди он увидел людей ,самых разных , мужчин и женщин ,детей и стариков .Разных сословий и земель. Вглубь рощи вела широкая тропа вымощенная плитами из гранита , тут и там на шестах и стволах деревьев развевались цветные ленты ,обереги. В самом центре дубравы высилось огромное высокое здание с крышей в форме высокого шатра , крыта свежим тесом ,наличники окон ,дверные проемы, углы сруба были украшены резьбой и разукрашена яркими узорами. От здания во все стороны расходились тропинки к вековым дубам , на стволах которых даже издали видны очертания лиц .

У входа стоял волох в ярко-зеленой накидке поверх снежно белых одежд ,широкоплечий с черной окладистой бородой. Смоляно-черный волос перехвачен тонкой диадемой из начищенной бронзы с которой свисали висюльки из цветных бусинок . Широкую грудь украшал солнечный знак из чистого золота . Изуродованная ожогом рука сжимала резной посох навершие которого украшал яркий синий полупрозрачный самоцвет.

Волох заприметил Олега еще из дали , степенно махнул рукой приветствуя. Поравнявшись с волохом , парень отвесил ему глубокий поклон и сказал.

— «Почтенный Сновид . Я явился в твою обитель по твоему зову. »

Волох молча покивал , развернулся и поманил за собой вовнутрь здания .

Внутри было просторно , с широких окон под потолком лился свет ,посреди зала шагов в сорок в поперечнике был круглый каменный помост окруженный по кругу очагом ,сейчас потушенным. По периметру ,подпирая своды высилось восемь резных идолов , по одному на каждую строну света. Везде была красивая резьба , украшения и знаки из начищенной бронзы и меди , и кое где ,на ликах богов скромно блестела позолота.

Сновид провел его дальше ,к неприметным ступеням лестницы что вела наверх , в обитель местных жрецов . Там наверху ,был лишь широкий коридор переходящий в трапезную , двери в клети самих жрецов во обе стороны прохода. Волох провел гостя в свою клеть .Каждый раз все это превращалось в некую игру. Ведуна это т части бесило ,но и отчасти забавляло. Там следи груд свитков и книг , связок засушенных трав и частей тел зверей и многих других вещиц ,Олег был усажен на лавку за стол . Своей рукой налил ему и себе по чарке меда . И в конце концов завел разговор.

«Как жизнь молодая ,сынко . »-зашел издалека волох.

-«Дак не жалуюсь , дела есть круглый год ,простаивать не когда ,иной раз и месяц в разъезде могу быть... »

-«Это хорошее, значит крепко ремесло освоил. Правильно тебя старый Яромир ,среди детских выделил .Ведал он ,сильнее прочих и тебя разглядел...»

Олег посмотрел внимательно в глаза Сновиду и спросил напрямик. Это был притворно открытый ход.

-«В каком деле я нужен в этот раз.»

Мужчина погладил бороду и изрек .

«Темные дела стали происходить на моих землях ,концы которых тянутся далеко за пределы моих земель , потому и позвал тебя , ты по свету ходишь много видишь. Меж всеми и одновременно не чей ...»

-«Да. Сие мне ведомо .Так о чем просишь ты меня, почтенный . »

-«Видишь ли , с недавних пор в этих землях стали пропадать люди. Разные люди ,по разным причинам ... Казалось бы что в этом такого , похитили-зарезали люди лихие ,зверье задрало ,аль с пьяну в воде утоп ,в избе сгорел, либо просто пропал ...»

Олег молча ждал продолжения. Привкус серебра уже чувствовался на его устах. По правде говоря ему не уже не совсем была интересна вдолбленная ему идея очищения земли от проявлений губительных сил. Идея смиренного служения роду людскому, начинала тяготить его.

«Вот только за две с небольшим семидицы , семнадцать покойников. И в прошлом месяце дож. Разные причины ,разные селения и города , происхожденье и возраст. Пару убитых видел , и почти сразу учуял не ладное. Вот только поздно уразумел что к чему.»

Парень подался вперед в ожидании продолжения. Он сделал это намеренно, дабы усыпить бдительность собеседника.

«Чаю я тут без темного умысла из-за Кромки не обошлось... »- ведун сделал свой ход.

-«Вертеп.»

Сновид опустил взгляд и сказал: «Оно , мне стыдно что не в силах оградить людей . Эти ,они словно лисы ускользают от меня и моих братьев , так случилось что я здесь старший , старые умудренные , ушли к Белому морю в паломничество и явятся разве что к зиме . Как на зло . »

Волох от горечи ударил кулаком по столу.

«Конечно не в силах»- подумал Олег.

Волхвы горазды морочить головы своей пастве, да время от времени являть полезные чудеса. Нет они способны обрушить божественную мощь на врагов рода людского, только когда это требуется. Самостоятельно разыскивать разносчиков порчи и идолопоклонников, они считают делом недостойным их положения. Странное отношение, на взгляд Олега. Возможно на то есть причины. В любом случае, за это ему готовы платить серебром ,а это главное.

«Пойми меня . Мне нет равных в открытом бою , ни один колдун ,ведьма , темный . Моя сила такова что , никакой нечисти просто так со мной не совладать ,Род и Сварог направляют меня. Но ... Не искушен я в играх в тени ,смотреть сквозь души и видеть деяния , искать пути во мраке ... »

Василькового цвета ясные ,еще молодые глаза вцепились в Олега .

«Другое дело , ты .Сие тебе подвластно... Так молю тебя именами предков моих и Богами. Помоги нам , ведун . В плате не обидим. »

Сказав это, Сновид замолчал. Они долго сидели в молчании. Волхвы явно не хотели рисковать марая руки, ведь в случае возможной неудачи люди начнут отворачиваться от них. Многие десятилетия после крещения князя Владимира Красное Солнышко на земли славян прибывали сотни проповедников Христа. Во всех крупных городах вырастали церкви. Однако на занятой земле семенам чужеземного учения прорастать было сложно. Вопреки всем ожиданиям Владимир не стал выжигать старую веру, множество богов больших и малых усеивали обширные пространства. Земля начала полниться раздором, многочисленные сыновья Владимира делили власть опираясь в том числе и на веру старую и новую. А потом в первый раз грянули Темные Лета. После этого, многое на свете переменилось. Поменялась и вера, теперь нет уже больших и малых богов. Теперь есть Единые Боги, что встали вровень по силе с пришлым Христом. Но осталось кое что еще, осколок прошлого неприятная тайна родноверов. На остатках памяти о былых богах теперь росли культы идолопоклонников, прислужников темных сил что открывают врата Темных Лет.

«Четыреста серебряных , и я возьмусь за дело . Стану твоим гончим псом ,найду и загоню их для тебя, Сновид. »

Тяжелый вздох , и мужчина поглаживая бороду ответил: «Двести , больше нет.»

Олег чуть улыбнулся ,покачал головой .Только сейчас ,вблизи парень смог разглядеть серебряные ниточки седых волос на среди прядей на голове и в бороде. Загорелая кожа на тыльной стороне ладоней огрубела и стала сухой. Время никого не щадит однако.

Минут десять они торговались ,и в итоге сошлись на трехстах серебряных монетах. И задатке в пятьдесят монет, волох очень долго сопротивлялся. Неизвестно как все встанет, лучше иметь хоть какие-то деньги, чем слова. Таково было его ремесло, которое он не выбирал. Когда-то давно его мир рухнул, все что он знал и любил ушло в небытие. Но ему нашли новое применение, не дали умереть голодной смертью посреди пепелищ. Раскрыли его силу ,дали имя и лишили человечности... Теперь его единственной отрадой был лишь звон серебра. Предвкушение и моменты, когда серебро ложится ему в ладони. Это не надолго дает ему чувство полноценность, красивая одежда и вещи, девки питье. Ради таких кратких периодов забытья он возможно и живет. Хотя для людей он держал иную личину. Его все еще крепко связывали клятвы данные много лет назад. С течением лет он разочаровался в этом мире, ему просто хотелось дойти до своего конца. Исполнить навязанные ему долги, и обрести покой в объятьях его богини. Тайной мечты о спасении. Поэтому для мира он держит личину исполнительного и покорного борца с нечистью. Он не мог себя пересилить.

— Опосля мы пойдем в Сыскной Приказ. Они и взялись за розыск татей, но они то еще не знают что могут нарваться на то что простым людям не по силам.

— Ты заплатил, и теперь я твой — пожал плечами ведун.

Странное предчувствие ненадолго завладело его разумом, что-то здесь не так.Но алчность пересилила голос разума. Ударили по рукам, сговорились встретиться завтра и начать розыск.

А пока на дворе был еще день, ведун хотел посетить еще одно место ,точнее одного человека. Божьего человека.

Дело шло за полдень , ведун шел во узким улочкам посада , бревенчатые избы и землянки бедных посадских батраков и мелких лавочников ,теснились рядом с кирпичными домами зажиточных мастеровых ,семей дружинников , и прочего состоятельного люда ,там ближе к центру в больших подворьях большими же родами живут княжьи люди ,купцы , и семьи тех кто держит ремесленные концы . Роды кузнецов, кожемяк, портных ,и прочих родов что производят товары которые потом перепродают местные и заезжие купцы. Чем больше город тем сильнее разница меж людьми его населяющих. Везде так.

Так не спеша ,разглядывая дома и подворья он дошел до противоположного конца города . Здесь на пригорке стояла церковь огороженная каменной оградой оплетенной диким виноградом , хмелем ,и другими вьющимися растениями , широкие кованные решетчатые ворота были распахнуты . Все это вселяло некое блаженное спокойствие , открытость. Так казалось ведуну всякий раз когда оказывался в христианских храмах. Войдя на монастырский двор он увидел что помимо самой церкви , здесь было еще несколько построек . Приземистые кирпичные сарае подобные , крытые соломой , с маленькими оконцами , без всяких украшений лишь побеленные стены . Кельи ,трапезная ,амбар и приходская школа-канцелярия.

С давних пор так заведено , на землях Словенских* много люда разного рода племени ,языка и веры. Все в мире живут и каждый по своему миру помигает , волохи людей да скотину врачует , земли что спорны обмеряют по княжьему наказу ,судят малые споры и многое другое что на земле делается.

Монахи же служат государям как люди грамотные , писарями , думными дьяками , учат грамоте , да посредничают в делах меж людьми торговыми.

Словом у каждого своя вотчина в делах людских и государевых . Так заведено и давно и сурово всеми поддерживается. Без такого баланса все может быстро скатиться в беззаконие и распрю. Долго такой порядок насаждался , через огонь и железо. Через кровь , как волохов ,так и христиан. Два века почти минуло с тех пор. Но и по сей день есть те кто жаждет все разбить , стянуть мир в пучину невежества старого времени , в лапы кровожадных богов старины.

Из распахнутых дверей церкви доносилось дивное песнопение, стараясь не привлекать внимание Олег вошел вовнутрь . Там стояло службу десятка три людей , в основном бабы.

Хотя средь них высился , огромный звероподобный дружинник , и было несколько длиннобородых мужей из торгового и мастерового люда. Перед ними у большого ,но весьма скромного в части украшений ,алтаря стоял сухонький ,невысокий старый батюшка. Однако его внешность никак не вязалась с тем глубоким и могучим голосом что лился под сводами.

Крестик под повязкой на запястье испускал холод . Ведун простоял в стороне всю службу на добрый десяток минут уйдя в приятное состояние легкости на душе , он забыл обо всем мирском. Очнулся лишь когда мимо него потянулись прихожане. Ведун двинулся к священнику ,но тот жестом обозначил ,что говорить будет не здесь ,и молча повел его наружу. Они прошли в глубь подворья ,мимо зданий и монастырского огорода ,под крону брошенного сада ,который судя по обилию троп местные использовали как место где можно сократить путь. Единственное что тут было примечательным , так это монастырский колодец. Основательный ,из добротного сруба ,ухоженный .Видно что его не только монахи использовали. Здесь было очень тихо .

«Давно не заходил ,ведун.» — проговорил монах так будто не кому не обращался. На Олега он не смотрел , шаркающей походкой он подошел к стоящей не далеко от колодца дикой яблоне . Ветки ее гнулись под весом мелких красных яблочек. Подчеркнуто неторопливо он своей ссохшейся старческой рукой выбрал несколько плодов ,складывая их все в одну руку. Не знай Олег этого человека сколько себя помнит ,посчитал бы что монах ему не рад.

«Отец Илларион , думаю вы знаете почему я здесь.»

Монах медленно развернулся, смазанное движение , ведун подался вперед , тело сработало на рефлексе. В сжатой ладони оказалось яблоко. Одна сторона ,что касалась ладони оказалась чуть помятой ,от удара.

-«Соскучился по старику. Или надоело слоняться по миру в холоде и голоде , без гроша. Матерь божия , откуда мне знать ,Олег. »

-«Не догадывайтесь? Все так ,узнал об этом случайно . Путь мой сейчас лежит мимо ваших краев и...Я бы мог помочь .Не за прос...»

Маска блаженного умиротворения на старческом лице в мгновение спала. И на ее место пришло раздражение пополам с презрением.

-«Ты изменился юнак. Мне известно о том что творится в этих землях. Если захочешь ,могу кое что подсказать. Но не более, обитель не собирается связываться с демонопоклонниками . Это проблемы родоверов, князя и сыскного приказа. Да и тебе лучше не вмешиваться... Сновид хитрит, как лиса. И что скрывает мне не ведомо.»

Старик оперся об сруб колодца и принялся демонстративно грызть яблоки одно за другим, пауза длилась несколько минут. Олег мысленно вздохнул, ох уж эта вечные свары между христианами и родноверами. Хотя ему до этого нет дела, исполнять долг истребления всей нечисти вот что важно. И конечно-же деньги тоже.

Олег наконец нашел что сказать , приблизился на пару шагов. А после проникновенно заговорил :"Отец Илларион ,возможно я вас понимаю . Но разве вы хотите просто остаться в стороне, то я не верю.«

«Чему?»-монах на пару секунд оторвался от очередного яблока.

-«Не верю в то что тот кто стоит передо мной, в прошлом был одним из тех кого зовут демоноборецем . Тем кто не даст в обиду простых людей ,тех кто идет во тьме дабы нести в нее свет истины Господа. »

-«Довольно. Говори что хотел, не таи. Если ту так жаждешь влететь в полымя... Вся эта история покрыта туманом от начала и до конца... Только из-за того что я тебя когда-то учил, помогу тебе трошки... »

Ведун мысленно возликовал , у него получилось склонить священника к помощи себе. Разговор получился совсем не складным ,но результата он добился...

Келья отца Иллариона была такой же как и любого другого служителя бога , небольшой и лишенной всяческих излишеств. Широкая лавка для сна , маленький стол с грудой свитков и берестяных грамоток пишущие принадлежности. Большая масленая лампа, сундук с церковной одеждой. В красном углу образ Богородицы...Однако внимание привлекала занавеска поверх дальнего угла.Монах, будто стыдясь сдернул ткань в сторону и парень едва сдержал возглас удивления.

В углу на распялке покоился доспех. Панцирь византийской работы, с открытым шлемом. Каждая пластина была покрыта серебром и лаком. Перевязь с мешочками под пороховые заряды. Уже потускневшая накидка с каким-то неизвестным ему гербом в виде креста на фоне перекрещенных топоров. Подобное отдаленно похожее он видел на картинках в книге об Византии ,когда еще обучался в Киевской особой семинарии... Опытным глазом парень отметил что броня находится не в лучшем виде, ухаживали за ней весьма небрежно. Кое где на пластинках проглядывались пятнышки ржавчины, шнуры и ремешки иссохли, подшлемник уже свалялся. Видимо Илларион оставил это как память для самого себя, не надеясь надеть его вновь. Хотя на самом деле хороший бронник приведет все в порядок за пару дней, уж очень хороши были материалы и мастерство того кто это делал.

— Хотелось бы мене тебя упредить...

— Конечно, я выслушаю вас святой отец.

— Скоро встретишь ты кое кого. И встреча сия тебя изменит. На днях мне был сон вещий. Господь видит грядущее, и оно сулит всем нам испытания великие... Похоже на то что слуги Темных богов вновь вступят на землю... Но правда ты этого уже не увидишь...

Олег коснулся двумя пальцами своего глаза, в немом вопросе. Монах кивнул.

— Ты стойкий, но и у тебя тоже есть предел... Много ли твоих братьев осталось в живых?

Ведун помолчал, и затем ответил.

— Один или два, иногда я их чую. Они очень далеко от меня. Ты говорил, что моя свора получилась очень сильной. Так?

— Именно, так много выдающихся чаровников за раз, не часто получается подготовить. Ты и твои братья были лучшими из тех кого я готовил. Я вижу... Возможно мы видимся с тобой в последний раз...

— Век ведунов короткий, отец Илларион. В этом нет ничего такого... Мне известна моя доля. Главное чтобы я пал достойно, не запятнав себя низкими поступками. Этого достаточно.

— Этого достаточно— монах покачал головой провожая взглядом ведуна что молча встал и удалился прочь из кельи.

Глава 4

В этот день было весьма прохладно, как и вчера. Небо было пасмурным, но до дождей было еще далеко. Как сказал селянин. «День ,ночь и это утро. »

Ведун бросил взгляд на небо , дело идет к полудню.Поздновато, на самом деле. Хотя и скакали они сюда во весь опор, да и не мало сыграло то ,что местное мужичье оказалось не таким дремучим и сумело сообразить что здесь что-то не ладное деется. Едва потушили пожар да и отправили гонца двуоконь в городище.Как намного позже узнал Олег , местный князь заранее наказал всем в его землях при каждой беде оповещать княжих людей или сыскной приказ. Да и люди сами уже начали соображать что-то...

Ведун рассматривал края раны, стрела на самом деле вошла не глубоко ,пропахала по ходу движения спереди шею и застряла в районе правой лопатки ,меж лопаткой и ребрами. От такой раны сразу не издохнешь. Да и собака крупная, такой сторож успел бы даже со стрелой если и не вцепиться в татя ,но голос подать это точно. Однако наконечник стрелы говорил о другом. Бороздки ,остатки травяной кашицы в них и запах , наталкивали на одно ,яд. Но зачем ,это не сподручно ,даже с ядом в теле пес все равно успеет что-то сделать ,если его не свалили на смерть с первого выстрела ,допустим в голову или сердце... Ведун разглядывал собаку трогал ее ,и не заметил как десятник закончил разговор с седым воем в кольчуге. Теперь десятник обратил внимание на Олега.

— Ведун , псов побили охотничьими стрелами. Хороший стрелок был ,раз всех на смерть свалил, без шуму,— сказал десятник эдак поучительно ,как пытаются мальцам объяснить нечто простое в понимании взрослого.

Олег в тот момент наконец нашел что искал , края раны раздвинулись настолько что его глаз смог углядеть. Его нож мгновенно оказался в руке , разрез ,еще один но глубже . И вот тушка зияла глубокой до самого нутра раной , движение руки и лезвия. Собачья нога осталась в руке ведуна и теперь стала видна стрела зажатая лишь остатками мышц и жил. Сквозь мясо проглядывался наконечник погрузившийся в просвет меж ребер , сокрытый тонким слоем плоти. А плоть, плоть была казалось бы обугленной до черноты. Когда вытаскиваешь стрелу и пытаешься заглянуть снаружи ,то этого обугленного комка снаружи не заметишь если намеренно не начнешь ковырять ножом. Стрелы доставались легко ,потому их и не вырезали. Вот только почему тать их не забрал. Не таился. Или зналчто никакой дурак собаку потрошить не станет.

Значит не просто это яд , состав на стреле сначала ударил по мышцам парализовав на время , а после сжег все окрест себя добив ,потому и крови с самой раны было чуть , если посмотреть дальше ,то в нутре скорее всего часть сердца и легких выжгло.

Кому нужно было так усложнять все. Крестик под повязкой начал греться реагируя на остатки волшобы. Его ноздри на мгновение уловили некий запах, не из этого мира. Десятник нависал над ним ожидая ответа.

Десятник. Да этот человек из сыскного приказа. После того как ведун принял задание от Сновида и некую поддержку от отца Иллариона, его сосватали в сыскной приказ.

Это братство существовало очень давно ,мало кто помнит как оно зародилось. Витязи и вои что в ней служили не подчинялись ни одному князю, ни обители и капищу. Эти люди были одним из того немногого что связывало в единое целое все уделы земель Словенского языка. Они стояли над князьями ,духовниками и волхвами ,торговыми домами. Это был воплощенный Закон. Который нельзя подкупить , запугать , подчинить.Люди говорят что создан он был во времена великого князя Владимира Красное Солнышко , он же Креститель как его христиане называют. Представительства приказа стояли при каждом относительно крупном городе, имеет в кормление свои деревеньки и городки пожалованные им еще при Владимире князе. Приказ занимался раскрытием крупных преступлений , сыском беглых преступников , выискивал и наводил дружины на разбойничьи банды, раскрывал казнокрадов ,заступался за народ перед жестокими владетелями. Лишь Великий Князь, что формально стоял над всеми властителями словенского языка имел над Приказом некую власть, как сторонний авторитет и посредник. Словом, все вокруг старались поддерживать некий известный только им порядок. Однако несмотря на кажущуюся бесполезность , князья их привечали ибо братья выполняли часть их работы ,позволяя высвободить свои дружины для более полезных для самих князей дел. Олег не до конца понимал место этого объединения в мире...

Пять дней назад ведун в сопровождении Сновида вошел в приказной терем. Волох пользовался у тамошнего сотника уважением ,не раз к Сновиду и другим наиболее могучим волхвамобращались за советами по части болезней ,ядов и многого другого. Так же впрочем как и отец Илларион чья обитель ведала многими документами и списками, предоставляла некоторые нужные сведения. Приказ стоял в стороне от властных дел ,не делил вотчины не гонялся за богатствами и властью. Внутри у них действовал жесткий порядок , здесь не смотрели на то какого ты рода-племени на твое положение в мире из князей ты ,из крестьян даже с лесовиков полудиких. Здесь смотрят на твое умение ,ум ,и силу. Олега придали в отряд десятника известного как Яков Михайлович Скопин. При первой встрече ,десятник явно воспринял ведуна с недоверием , подчеркнуто учтиво выслушал Сновида. Но до разговора с ведуном не снизошел лишь ,пренебрежительно уронилфразу о том что посмотрит в деле. А после вообще ушел вместе с волхвом к себе в палаты ,оставив Олега посреди горницы одного в недоумении.

Через некоторое время пришел брат—послужилец ,вой что пришел в приказ и прошел посвящение отрекшись от прошлого пока не докажет свою преданность. Ему дали клеть в служилом доме ,и наказали ждать. Олег не придал тому значения, он не искал ни чьей дружбы, его заботила лишь плата. Через четыре дня посреди ночи его подняли и велели собираться в дорогу. Этой же ночью отряд выдвинулся и сменив заводных лошадей в попутном селении добрался утром в нужное место. И вот теперь они видели последствия приключившейся беды.

Олег ощущал на себе взгляд нависавшего над ним Скопина. Не поднимая головы он уже представил себедесятника, весьма высокого мужа с могучей грудью и плечами ,черноволосый с длиной заостренной бородой что скрывала пересекающий поперек шеи уродливый шрам. Ясные зеленые глаза ,большая редкость на Словенских землях. Крючковатый нос и узкие скулы. От этого человека пахло силой и властью. Ведуну доводилось видеть таких людей ,благородные , бояре и князья. Скорее всего этот десятник из них...

Лишние мысли отвлекли его. Ведун вытер нож обрывком тряпицы и поднялся, стараясь держаться с достоинством. Намеренно неторопливо вернул нож в поясные ножны. И наконец заговорил.

—Стрелы ,в них особый яд . От таких умирают мгновенно и без шанса выжить, — ведун кивнул на мертвого пса.

—Зачем нужно делать такое? — задумался десятник, краем глаза Олег поймал на себе брезгливый взгляд одного из стоящих в отдалении приказных.

— Значит мог себе это позволить. Но быть может по таким стрелам можно отыскать хозяина ,или хотя бы мастера. — проговорил ведун, обтирая руки об траву.В глаза ему никто дурного не скажет, без него они не смогут справиться с колдуном который возможно стоит за этим.

Брат-десятник выпрямился в седле кинул взгляд на округу и изрек.

— Не вижу смысла ,ложный след это. Долго искать...За что другое цепляться надо ,ведун.

Движение колен и конь тронулся. Стук тяжелых копыт.Олег остался в одиночестве.

Ему не доверяли ,не удивительно. Со стороны видно ,что это сработанный годами отряд. Здесь каждый знает свое место. Появление ведуназаставило приказных нервничать. Самому ведуну тоже было не привычно, он всегда в таких делах был один. Очень редко ему приходилось контактировать с обычными людьми. Ведуны они на то и ведуны, что сами по себе. Среди людей о них всякая молва ходит, зачастую им приписывают, то против чего они и борются. Людь во все времена боялась того о чем не знает. Одно дело волхвы и бесоборцы, служители культа что способны проявлять чудеса своей веры в яви. Живой огонь, молнии из рук, пылающее святым огнем оружие и многое другое. То понятно всем и каждому. Оба его наставника из таковых происходят. И оба в той или иной степени его, Олега, презирают. За что?

Да за то что те кто в отличии от них ходит всегда по кромке, средь теней и соблазнов. Оступиться легко. Потому то и таким как Олег не доверяют, но и без них обойтись тяжело. Таков мир, таково его ремесло, которое нельзя доверить другим.

Жестом Олег заставил коня оставаться на месте, а сам двинулся к пепелищу. По мере приближения ,внутри него начало нарастать пока еще не ясное ощущение. Рука привычно нырнула во вьюжу. Глиняная баклажка на пару глотков оказалась у ведуна в руке. Ловкое движение пальцев пробка полетела в сторону. По горлу потекла едкая ,густо пахнущая жижица. Сердце начало биться чаще, виски начало сдавливать. Пока он дошел до пепелища ,неприятные ощущения отступили ,и теперь ведун взглянул на мир совсем другим взором.

Мир посерел , звуки стали приглушенней . Послужильцы приказа сместились дальше от пепелища и теперь ходили по полю и вдоль рощи. Теперь он видел их духовную суть, в латыни на коей говорили в землях фрязинскихесть слово ,Аура. Им тамошние лекари обозначали невидимую сущность человека ,не материальное отражение. На землях словенских под этим волхвыпонимали дух человечий что проявляется в Нави. Ведун же видел это в Яви.

Будто легкий дым постоянно овевал и курился вокруг тел людей. Дым тот был разный по оттенку и характеру. Легкий полу прозрачный ,тяжелый смолистый и тому подобное. Разные оттенки. Опытный глаз способен читать в таком окружении способен прочесть человека подобно открытой книге.

От пепелища, от уцелевших стен хаты веяло отголосками жизненной силы ее прежних обитателей. Земля вокруг, была стоптана множеством ног , искать следы нет смысла , потому и разошлись послужильцы по окрестностям. Ноздри щекоталзапах смерти. Плохой смерти. Но запах норовил ускользнуть от Олега. Это ему не нравилось.

Шаг за шагом ведун продвигался дальше, по обгоревшим но еще годным ступенькам крыльца он поднялся к покатившемуся проему. К запаху смерти добавился еще один, чуждый первому. Обостренный слух уловил шуршание и попискивание похожее на некое подобие плача. Стараясь смотреть под ноги ,он вошел во внутрь и увидел источник звука.

То было маленькоесущество, шерстяной колобок что сжался посреди бывшей горницы ,в окружении груд сгоревшего скарба. Оно было высотой ведуну чуть выше колена ,лохматое. Короткие ножки с широкими стопами , толстенькие длинные ручки с большими ладонями. Выдающийся подобно собачьей морде нос. Желтые с кошачьим зрачком глазища с кулак размером. Маленький рот с тонюсенькими как у кошки клыками.

Ведун намеренно медленно приблизился к домовому ,присел в паре шагов от него.

—Был злой. Кровью пах. Навью пах.— едва различимо для человечьего уха затараторило существо.

Желтые глазища забегали , домового затрясло.

— Чужая сила была с ним . Не уберег дом. Не уберег. Злого много ,много...— домовой затрясся еще больше. От существа начало нести мертвечиной.

Ведун понял, дело совсем плохо, и с тяжелым сердцем начал свое дело. На пол перед ним начали ложиться пучки трав. Тем временем домовой начал уже подвывать. Из уст Олега потекли слова заговора , запаленные травы начали испускать клубы легкого сизого дыма.

«Вот они зовут тебя ...» — он поднялся и начал описывать круги вокруг одного места.

"Вот они зовут тебя ...«— существо начало уже покачиваться , не естественно густой дым начал подниматься от почти прогоревших трав , его языки принялись не обращая на дуновения ветра обвивать собой существо.

Слова наговора стали незаметно сливаться во что-то непонятное человеческому уху. Не прерывая движения по кругу он снял с пояса одну из фляг ,пальцами одной руки откинул пробку ,приложился. Набравши в рот до отвращения кислой жидкости он немедля обрызгал ею домового. Домовой дух встал как вкопанный закурился и начал таять , рассеиваясь вместе с дымом прогоревших трав. Вместе с последними струйками дыма в голове Олега всплыли чужие слова.

«Их нет...»

Постепенно заканчивалось движение его рук и ног. И вот он уже стоял посреди пепелища один, в глубокой думе. Неизвестно сколько он так простоял наедине со своими ощущениями.

Что он сейчас проделал , обряд уходящего. Простой ,но весьма трудоемкий обряд. Идя сюда, ведун намерен был ведовским оком прозреть отголоски душ умерших ,что должны были некоторое время оставаться в Нави. При доле везения он мог бы заглянуть в ту ночь и попробовать увидеть татя. Однако здесь он узрел нечто странное ,и даже страшное. Хранитель дома встретился с чем-то или кем-то чуждым настолько что это начало его изменять. Отсюда и запах мертвечины ,и не свойственная разговорчивость. Слова домового ему почти ничего не дали. Эти стрелы с ядом еще ...

Его новые спутники наверняка найдут следы ,он не сомневался. Но всего света это не прольет. Два дня уже почитай прошло , идти по следу уже бесполезно. Приказные найдут откуда и куда пошел злодей , определят был ли он один , на этом все. Как не пытался , ведун не мог определиться с тем куда им идти дальше. Но да это не его ума дело. Пусть десятник голову ломает. Сейчас он может разве что внимательней осмотреть стрелы дабы попробовать определить яд и наложенный заговор. Тогда то он сможет попробовать определиться с кругом тех кто способен на такую работу...

Из размышлений его вырвало приближение , всадника. Тот самый седой вой в кольчуге. Непринужденно поигрывая нагайкой ,и все также пренебрегая поводьями, правил конем одними лишь коленями.

Когда всадник подъехал достаточно близко ,ведун почтительно склонил голову. Старый воин долго смотрел на него ,а затем поинтересовался.

— Что скажешь ведун.

— Это был не простой поджег. Здесь было нечто большее, тут несет смертью...

Олег не хотел пока раскрывать свои думки перед приказными, до поры. В конце концов ему не доверяли, пока. Сейчас ему выгодно быть с приказом , иметь возможность первым приходить на место. Ведь сеть соглядатаев у Сыскного приказа необъятно велика , и потому он может видеть очень далеко, ежели бы он сам принялся искать истоки бед. Для себя он пока выбрал играть маской обычного чаровника и знахаря. По больше туманных речей ,красивые жесты и тому подобное. Идея Сновида , с тем чтобы сосватать ведуна к братьям Закона , ему не понравилась. Но было понятно что возможный культ последователей старых богов ,это не один и не два бесо поклонника ,а целая община. Это не какой-то там колдун что засел в глубине болот ,и наводит потравы на окружный люд. Тут дело намного серьезней быть может. Не каждый день увидеть можно волшобу от которой даже домовой плоть от плоти часть мира духов ,не людского мира, может начать перерождаться во что-то бесоподобное ,мерзкое.

—Смертью значит,— цепкий взгляд окинул окрестности — У рощи мы нашли следы одного человека , он пришел и ушел через то поле, а затем он долго бежал через лес... Следы вскоре потерялись. Еще были медвежьи следы , примерно того же времени. И боле ничего.

Он говорил неспешно, будто бы сам с собой ,нехотя даже. Чего он хотел этим показать? Ведуну определенно не доверяли, из-за того что приказные его не знали. В народе всегда ходили слухи об ненадежности ведунов, якобы они легко могут переметнуться в колдуны или того хуже ,перекинуться в зверя лютого. Все эти россказни были правдой лишь от части...

Ведун продолжал слушать , а затем в голове у него что то щелкнуло и встало на место.

Медведь.

—Почтенный, можете сказать . А в этих местах много ли водится медведей.— вопрос сам вырвался наружу.

Вой замолк ,а затем со странным выражением лица ответил.

— Водятся . Но мало очень. Это ты к чему клонишь паря.

— Чаровник ,али колдун. Но скорее что по серьезней. — проговорил Олег

— А что именно ?

— Пока не ведаю,— соврал ведун .Своими мыслями он пока не хотел. Не нравилось ему все что творится вокруг.

Вой уже хотел продолжить расспрос, но тут прискакал еще один приказной и передал слова десятника.

«Пущай ведун ,да дядька Шуйка едуть на погост. Упокойников смотреть ,пока мужики их не схоронили. Мужики ярятся почемуй то»

Дядька Шуйка кивнул посыльному ,и махнул ногайкой ведуну, увлекая его за собой. Ведун про себя вздохнул ,и переливисто засвистел. Пасущийся в отдалении конь ,вскинул голову и с коротким ржанием прорысил к хозяину.

Селяне собрались на погосте. Было их здесь около сотни человек, почти все мужское население было занято на земляных работах. Не мудрено, выкопать могил на шестнадцать душ. Местное население здесь было христианским. Наскоро сколоченные и ошкуренные гробы ,кресты еще сочились свежей смолой. Возможно тут были не только местные селяне ,но и люди из соседних селищ. Скорбная и мрачная толпа баб ,детей и стариков. Единый хор бабских причитаний ,и глухой шум тихих пересудов. Тут же стоял мрачный поп ,в простых одеждах ,издали мало отличимый от своей паствы. Муж средних лет высокий тонкий как тростинка ,с клочковатой каштановой бороденкой , с простым серебряным с позолотой крестом ,на засаленном шнуре ,не на цепи даже. Он стоял в стороне ото всего, в руках были еще не зажжённое кадило, и молитвенник.

В отдалении от погоста собрались приказные, почти весь отряд .Пятнадцать воев . Все в разной сброе ,при разном оружии. Но в них было неуловимое единообразие , малые и большие медальоны на шеях сокрыты под одеждой ,какие либо элементы одежды были окрашены в красный и черный цвета. Угадывалась общая манера некоторых движений и повадок.Воинскому взору будет видно наверняка больше , Олег был ведуном и того что он видел ему было достаточно. Отряд был хорошо собран и сплочен , здесь не было лишних воинов ,каждый играл свою роль. Это было подобно тому как конный лучник стреляет в движении. Вышколенный конь ,нужный аллюр , правильная посадка и изготовка, добротно сработанный лук и стрелы, цепкий глаз и твердая рука.

Вот и сейчас , казалось бы . Приказные стоят в без порядке , но на самом деле пешие образуют круг контролируя каждый свое направление , конные разобраны по группкам ,кому держать строй кому сметать натиском возможного ворога. Воины одним словом.

Когда ведун и Шуйка поравнялись с приказными , десятник начал говорить.

— Люди напуганы и обозлены. Но нам нужно увидеть тела . Так же? Вторак!

Из вооруженной массы откликнулся приземистый квадратный детина с толстенными ручищами. На нем был тягиляй покрытой порчей и атласом, порядком затасканный. С коротким мечем на поясе , с рогатиной легким кулачным щитом и перекинутой через плече лекарской сумкой. В отряде Вторак был за костоправа. Белобрысый с обвисшими усами, с лица казался он весьма возрастным. Может ближе к сорока годам.

—Вы вдвоем ,с ведуном осмотрите тела...— приказал десятники начал разворачивать коня— Опосля как договорюсь с ...людью ...

Вторак проводил взглядом командира, хоть на протяжении всего пути к Олегу и относились подчеркнуто вежливо, но он постоянно ощущал напряжение среди приказных. Это все для ведуна не впервой, встречаться с недоверием людским.

А с поселянами точно нужно было говорить, ибо недоброе буквально витало в воздухе. Сквозило сквозь косые взгляды и неслышимые ведуну пересуды.

Если получится сговориться ,то Олег попробует провернуть одну задумку.

Глава 5

Осиное гнездо. Вот на чтобыло похоже то что он наблюдал. Гул бабских причитаний, рассерженные возгласы из толпы. Впереди толпы стояло десятков пять мужиков и парней, кто с заступами ,кто с топориками чтобы рубить корни, иные вообще с жердиной снятой с ограды погоста, кое кто теребил рукоять хозяйственного тесака. Спор длился уже долго, времени хватило бы кулеш сварить. Яков Михайлович попытался сначала договориться по доброму, объяснил зачем приказным нужно осмотреть тела их погибших соседей. Однако люди упирались, им хотелось скорее похоронить усопших и более не мучить их души, обстоятельства гибели вселили в сердца страх и им хотелось поскорее забыть об этом. Помимо прочего у местных имелось самое обычное недоверие к пришлым людям.

—Не дадим! Нешто чужим трогать упокойников наших! Дайте уже матери с дитями на тот свет спокойно уйтить!

Выкрикивали бабы и старики, стоя за широкими спинами мрачных и молчаливых мужчин.

Землепашцами предводительствовал поперек себя шире крепкий уже начинающий седеть мужик в крашеном в синий цвет зипуне, добротной подбитой овчиной шапке.

В руках он теребил меч в ножнах, мужик был здесь не с самого начала, видимозагодя поняв к чему все идет и чего хотят приказные люди решил явить свой аргумент.

Вряд ли он что либо способен сделать десятнику, который даже сойдя с коня возвышался над крестьянами на добрые пол головы. Его доспех так и блестел на солнце, меч висел на поясе, шлем венчал чело. Он стоял среди людей словно волк среди дворовых псов.

Он старался быть подчеркнуто вежливым, но мужичье этого не понимало.

— Не дадим вам здесь свои порядки творить — не унимался предводитель.

— Мы есть порядок в землях Словенских. Мы есть Закон. И ежели нам треба посмотреть на ваших покойников ,мы посмотрим... Ничего мы делать сними худого не будем. Мы...—десятник начал повторяться, и это судя по выражению лица начало его выводить. Маска доброжелательства начала спадать.

— Порядок? Мы сами себе порядок, никому окромя князя мы не кланяемся... Потому уезжайте немедля. И впредь ... по придерживай язык...— вещал крестьянин угрожающе надвигаясь на Скопина. Тот же в свою очередь явно терял обладание и в один момент он сжался и выхватил с торбы на поясе свиток с печатью, и ткнул им прямо в лицо собеседнику. В тоже время свободной рукой демонстративно, на половину выдвинул из ножен свой клинок.

—Вот! Мой! Язык! Смотри сюда пахарь! — зычный командный голос перекрыл гул толпы заставив ее утихнуть. Кулак с зажатым в нем свитком раз за разом тыкался в лицо пахаря, а печать вызывающе качалась перед его глазами. Со стороны десятник смотрелся теперь уже грозно, он начал распространять вокруг себя ощущение угрозы что начала давить на непривычных к виду настоящего ратника.

Неизвестно ,от в момент ли ставшего неимоверно грозным служивого , либо от того что за печать была на свите зажатом в кулаке воина, но крестьянский напор начал спадать , и в конце концов люд уступил. В толпе сразу же нашелся грамотный, и содержимое грамоты было зачитано поселянам. Из текста следовало, что по законам люди приказа свершают сыск в этих землях по разрешению местного князя, дозволения представителей церкви и волохов. Народ еще долго шумел и ругался, но уже между собой. В конце концов, селяне уступили.Перед этим взяв с Якова Михайловича клятву что ,ни он не его люди ничего худого с телами не сотворят. Десятник, взявшись за свой крест что покоился на шее поверх панциря, такие кресты еще называют энколпионами. По обычаю миряне не носили свой крест открыто, а прятали под одеждой. Но знатные воины могли носить знак бога поверх своей брони. Крест у десятника был приметный, массивный из серебра и золота, с маленькими камушками и эмалью по окантовке. Весьма богатая вещь, ох и не прост этот воин. Особый орнамент и цвета украшения наталкивали ведуна на определенные мысли. Где-то он уже видел такое...

Со стороны наблюдя за всем этим, Олег не мог отойти от мысли что происходит что-то совсем не вразумительное. Почему крестьяне оказались такими упертыми? Оно конечно понятно, когда село разом лишается целой большой семьи, которая остальным поселянам так или иначе приходится родственниками, это очень страшно. Но чтобы отказывать в такой малости как посмотреть на усопших в близи ... Что-то здесь не вяжется.

Тем временем десятник повернулся к отряду и махнул рукой. Олег и Вторак спешились и двинулись к длинному ряду поставленных на колоды гробов. К костоправу ведун испытывал отдаленное подобие чувства единства духа, главным образом из-за сходства в знаниях лекарского ремесла. С ними же увязался и давешний мужик. По мере приближения, крестик начал напоминать о себе, жжение нарастало будто к горячей печке приложил руку.

Первый гроб ,крайний в ряду. Братья Черненковы ,Стоян и Вызжа. Они были обряжены в белые рубахи и порты ,каких либо украшений и нарядов на них не было, не местные. Селяне старательно подготовили покойников в последний путь, но от глаза все равно не скрылось что из под ворота рубах проглядывалась череда разрезов. Вторак осторожно приподнял ворот и заглянул. Жестом пригласил ведуна, заглянув под рубаху он увидел как кожа на груди и животе была испещрена вырезанными ножом знаками. Эти знаки были ему очень хорошо знакомы. Ничего не говоря ,одними газами Олег обозначил костоправу, смотреть следующего. Так идя от одного гроба к другому, они осматривали тела. На братьях были вырезаны одинаковый набор знаков, извращенные колеса Хорса, схематичные змеиные символы. Дети искромсаны, женщины удушены , а мужья ... На мужьях были метки Чернобога и Морены , извращенные конечно же. И следы от укусов, клыков и зубов. Почти все тела так или иначе были обожжены. Олег и Вторак от увиденного потеряли всякое желание говорить. Дойдя до конца, они встали в раздумьях.

Для Олега зрелище было не таким угнетающим, он не в первый раз наблюдал такое ,но приятного все равно мало. В таких случаях у него было одно решение.Он жестом обозначил пребывающему в смятении костоправу наклонить к нему ухо.

— Слушай меня внимательно и не перебивай. Сейчас я буду пробовать смотреть на то как они пали. Через их глаза увидеть убивца. Ты же должен следить за мной, когда я буду творить ритуал. Если поймешь что я могу умереть, немедля возвращай меня.— проговаривая это ведун подал Втораку мешочек туго набитый травами.— Приложишь напротив сердца и проткнешь своим ножом.

При последних словах костоправ аж отшатнулся ,но был вовремя удержан рукой ведуна.

На самом деле было много других способов вернуться с границы Кромки ,но через «железо в травах» быстрее всего и что самое главное проделать это мог любой посторонний не знающий правильного наговора. У Олега не было времени готовить другой обряд. Получив согласие от костоправа, ведун тотчас же приложился к заранее готовой баклажке с нужным отваром. Осушив ее до суха, он уже после двух десятков ударов сердец стал погружаться в мир духов и глубже, к границам Кромки. Мир вокруг поплыл , краски выцвели. Воздух стал заметно холодней, онемевшими вдруг губами он начал зачитывать заговор.

— О Мара! Услышь меня , и проведи сквозь омут темный. Через рекубезмолвную .На Калинов Мост . Услышь меня ,увидь меня.

Со стороны, в Яви , его слова были наверняка были абсолютно неразборчивы. Некая непонятная скороговорка на едва достижимом простым человеком полете слов.

Произнеся последнее слово , ведун наконец смог ясно увидеть мир. Но не таким каким он был. То было зеркальное отражение ,только без красок и звуков. Все стало черно белым. Окружающих людей охватывали сгустки плотного тумана или дыма. Это было отражение души. Пока человек жив душа лишь неясный дым ,но после смерти приобретает черты какие были в мире живых. Не имело значения христианин ты или нет, любое живое существо находит здесь свое временное отражение. Это уже после, то что зовется душой ,направляется туда куда ей положено по вере.

На удивление , Олег не ощутил присутствия богини. Ну да это не важно , у него не так много времени. Перед ним лежало тело старшего из братьев, глава семьи ,крупный молодой еще муж с густой окладистой бородой , натруженными руками. Ведун шагнул вперед и положил ладонь на лоб усопшего. По телу прокатилась волна жара ,а следом пришел пронизывающий холод . Серый мир вдруг свалился в пропасть. Вокруг заклубилась чернота. А затем , затем он стал видеть и чувствовать. Его раздирала боль, охватывал ужас.

Его просто резали , холодное стальное жало начало вырезать на нем некий узор. Все его естество сжалось под напором чего-то неимоверно жестокого и дикого. Он хотел кричать но у него не было голоса ,он хотел бежать но ног не ощущалось . Сознание начинало теряться. Из омута перед ним всплыли очертания лица, оно было мужским не примечательным. Сквозь толщу пустоты его слуха , нет прямо в разум стали проникать слова нечестивых воззваний. Мерзкая молитва во славу диких богов.

Омут утягивал его все дальше и дальше. Образ ведуна словно оказался в стремительном горном потоке. Картины прошлого , нынешнего и грядущего вспышками проносились сквозь него. Все быстрее и быстрее, а где-то на краю восприятия нарастал протяжный рев.

Очередная картинка, лес посреди которого была идеально круглая пустая площадка посреди которой высился гигантский идол заслоняющий солнце. К нему шелчеловек в одежке типичного лесовика. С луком и странного вида тесаком на поясе. На пару мгновений показалось лицо лесовика. От него неизвестного разило зверем , медведем. А еще стойкий запах падали и дыма. От этого запаха ведун ненадолго осознал себя, сбросил морок.

Приди к нам, тя чтущим ,

Приди ,мати,не с хворями ,

Приди ,мати, не с горями,

Отрини хлады да мороки ,

Отрини сглазы-притороки....

Слова жгли его из самого нутра. Он едва понимал что делает. Образы исчезали и проявлялись вновь.

Отблески огня в глади кровавой реки, рука в руке на фоне небесной синевы , оскал собачьей пасти , переливающееся золотом пшеничное поле.

Череда образов все ускорялась , ведун почувствовал привкус крови и закричал , его крик слился с до сих пор никуда не девшимся ревом на краю осознания. Олег рвался из ледяных пут. Он ощущал на себе взгляд чего-то неописуемо чуждого и безжалостного. Дуновение ледяного дыхания. Кровавое небо, сломанное копье в раскисшей грязи, северное сияние складывающееся в чье-то лицо...И все быстрее и быстрее ,все не разборчивей...

Ведун всеми своими силами рвался прочь из омута. Казалось что он плывет к поверхности воды с непостижимой глубины ,будто бы на его руках и ногах висели стальные оковы ,нет свинцовые. Он чувствовал тело?

Хорошо. Это придало ему надежды, вот и поверхность. И тут его настигла вонь, и смрад разложения. Закричав что есть сил он коснулся глади.

Солнечный свет резанул по глазам заставив его охнуть. Во рту было солено. В животе словно был комок льда. Его мелко трясло.

Над ним склонился Вторак ,обе его руки сжимали рукоять ножа до такой степени что в костяшках пальцев не было и кровинки.

—Довольно,— прохрипел ведун закашлялся. Подавив приступ , он передвигая онемевшими ногами и руками поднялся.

Окружавшие крестьяне бесновались, лишь цепочка оружных приказных сдерживала их гнев. Вторак с ужасом смотрел на свой нож ,точнее на его остаток ,у него в руках осталась лишь рукоять и с полфаланги стали. Клинка не было по самую пяту.

— Отдарюсь, — все еще хрипящим голосом обратился к нему ведун.

Олег уже мог твердо стоять на ногах, но стоило ему выпрямиться как его накрыл жуткий приступ кашля. Его согнуло пополам ,на какое-то время кашель взял верх. Сплюнув пару комков угольно черной слизи парня начало отпускать. Чья-то тяжелая рука легла на плече ,придерживая.

— Проклятье,— только и успел прохрипеть ведун, и почувствовал прилив холода внутри, его сердце с ничего начало колотиться в груди ,воздуха не хватало.

Сердце разогналось до того что начало пропускать удары. Удар за ударом ,в глазах задвоилось виски сжало потоком крови, а под повязкой начал нарастать жар. А следом , следом ноздрей коснулась вонь падали и зверя.

Тем временем над телами начал появляться пар ,который стремительно набирал плотность. Кто-то из толпы увидел это ,и над толпой пронесся бабский визг. Этот визг помог наконецведуну вынырнуть в реальность.

Все еще страдая от боли он глазами нашел стоящего в стороне растерянного священника.

— Святой Отец! Сотворите молитву! Скорее!— Олег наконец нашел в себе силы, его окрепший голос наконец вывел священника из ступора.

Дрожащий голос начал изливать слова писания. И боль Олега на едва заметную толику начала отступать. Стук копыт ,ржание и тень всадника упала на лицо ведуна.

— Что это такое чаровник! Отвечай!— лицо десятника искажала ярость и отвращение , рука сжимала рукоять меча. Одно движение . Их взгляды пересеклись ,лишь на миг ,но этого хватило.

— Не время господин! Подчинитесь если хотите жить, я вас прошу!— от собственного голоса в ушах зазвенело, а крестик на пару мгновений подарил приятный обжигающий холод, который сразу же вновь изгнал жар.Скопин на мгновение застыл на полу слове, зрачки расширились ,долгий выдох и все вернулось обратно. Короткий кивок согласия.

Ведун обернулся к ряду гробов и увидел как пар сгустился настолько что почти не было видно очертаний. На самой границе мглы стоял одинокий монах с книгой в руках, его голос зычно разносился по округе , кожа и губы синели прямо на глазах ,сами же глаза наливались кровью.

Толпа застыла в ужасе, готовые бежать ,но они не могли сдвинуться не на шаг. Таким сильным был их страх.

— Люди добрые! Услышьте меня! Боритесь, молитесь как можете ,молитесь как умеете! Молитесь как в последний раз!—зов парня сумел выдернуть из помешательства нескольких поселян и те принялись покорно шевелить своими непослушными устами. Один за другим люди начали приходить в сознание и присоединяться к нестройному хору.

Перекинув на грудь суму ведун принялся перебирать содержимое в поисках чего-то. Нужное нашлось, травяной шарик рассыпался на зубах. Мир вновь стремительно начал терять краски. С новой силой ударил запах падали, быстро оглянувшись он заприметил кое что. Шагнул к одному из приказных.

— Шелом снимай.— приказал ведун.

Вой отшатнулся , выплюнул оскорбление и вознамерился огреть ведуна древком копья. У него не вышло, рука Олега на едва доступной человеческому глазу скорости отвесила воину оплеуху от которой он завалился на бок лишь в последний момент опершись на копье. Непослушными пальцами, под немигающий взгляд ремешок был расстегнут и шлем оказался в руках ведуна.

— Лейте воду, всю что есть.— крикнул парень.

Сработанные и украшенные самым разным манером баклажки стали изливать в перевернутый шлем струи воды. С наполненной до краев тарой он двинулся к попу, зачитывая православную молитву ведун сам опустил крест священника в воду совершая ритуал. Монах не заметил этого, он был совсем плох ,как живой труп только губы шевелились изливая слова.

Тяжело дыша ведун принялся в не просветной мгле плескать святую воду на тела. Туман перестал разрастаться, уже можно было разглядеть гробы. Где уже оставались обугленные головешки ,а не люди.

— Эй вы! Швытьком взяли и закапывайте их!— зарычал он на мужиков с заступами и лопатами. Этот окрик отрезвили мужичье ,и те как заведенные принялись один за другим опускать гробы в ямы. Они надрывались ,срывали с пальцев кожу, с их лбов лился пот.

Теперь его черед. Встав на колени перед линией могил парень поочередно рассек ножом ладони и принялся окроплять алыми каплями землю пред собой.

— Макошь-Мати,

Пряжу пряди,

Жизни роди,

Нити веди,

Земле сырой мы вхожи,

Земле сырой мы выйдеши,

Даешь и отбираешь,

Укрываешь ...

Трясущиеся руки опускали последние гробы, а лопаты споро закидывали их землей. Он продолжал говорить , теряя счет времени. Запах мертвечины начал отступать, пока дуновения ветра не разогнало его окончательно. Священник выронив молитвенник свалился на землю, к нему метнулись пара приказных.

Ведун дышал тяжело с надрывом, с хрипами. Кровь билась в висках, он намеренно пока не открывал глаза. В ушах звенело.Неизвестно сколько в таком состоянии он пробыл. Спустя время начала возвращаться былая концентрация, дыхание выровнялось. Мысли и образы все еще скакали у него в голове, все это не спроста... Но это все потом, сейчас же...

Олег качнулся телом, преодолевая боль в одеревеневших мышцах поднялся на ноги, и увидел немую толпу крестьян с пустыми глазами. Некоторые старухи старческими руками осеняли в сторону ведуна крестные знамения. Мужики не сводили с него полные ненависти глаза, их мозолистые ладони теребили топоры и прочий инструмент. Короткий взгляд на приказных, там тоже половина явно ждала приказа или хотя бы намека. В то время как Скопин, в наступившей тишине, застыл в седле подобно изваянию и смотрел куда-то сквозь ведуна.

Парень усмехнулся, и не обращая на окружающих внимания, ведун свистом подозвал коня. Пока конь бежал к нему, он достал из сумы начищенную бляшку и взглянул в отражение. На гладкой поверхности металла он увидел себя, мертвенно бледное лицо на котором ярко выделись ярко желтые кошачьи глаза. Стараясь больше не смотреть по сторонам, он попытался залезть в седло. В какой-то момент нога, упирающаяся в стремя, подогнулась, и Олег полетел спиной навстречу земле...

Глава 6

На высоте было прохладно и свежо. Внизу проплывало зеленое море, где изредка пробивались клочки обрабатываемых полей и вырубок. Затянутые туманом болота. Палуба мерно покачивалась подногами , порывы ветра время от времени били в лицо. Однако это не доставляло неудобств ,наоборот даже нравилось ощущать на себе касание этой необузданной силы природы.

Это всегда затягивало, вот так стоять возле одной из бортовых аппарелей сквозь открытую бойницу наблюдать земли что проплывают там внизу. Делать это доводилось не часто, череда караулов ,молитв, ритуалов ухода за оружием и броней и многие другие обязанности наполняли мои дни. Это было служением, долгом, существованием.

Под ногами покачивался металл палубы, борта и переборки были набраны из тонких досок на металлическом каркасе. Ветер гулял по внешним бортовым галереям. Галерея где я находилась была шириной сажени в две. Здесь постоянно сновали паровые мастера, люди от которых зависели все машины и механизмы на «Говорящем с Небом». Это была старинная могучая летающая машина. В землях франков и англов подобные механизмы называли словом «дирижабль», а в землях словенского языка их называют просто небоходами.

«Говорящий» был построен очень давно , на манофактурах Парового Братства больше века назад. Это был могучий механизм. Он величаво разрезал облака своим могучим ,очертаниями похожим на раздутого сома, телом. От носа и до хвоста он был длиной почти пол версты , под его круглым телом , вдольтянулись бортовые галереи из бойниц которых хищно ощетинились стволы длинноствольных аркебуз. Спереди и сзади под самым брюхом блестели на солнце полусферы которые до порыскрывали в себе могучие стволы паровых орудий. На портах и в корме застыли в ожидании створки воздушных врат. Во множествевдоль середины брюха тянулись ряды неприметных люков из которых на землю в нужное время польется огненный дождь. Везде где только можно тянулись резные узоры , ткань баллона небохода переливалась на солнце золотым и синим. В носу, подобно соминой морде выпирал остекленный зал управления, там за рулевым колесом стоял Стальной Отец , самый старый и опытный из паровых кузнецов.

Говорящий с Небом был обителью для целого крыла из сестринства берегинь. Отмеченных богами небесных дев, что стоят на страже всего рода людского. Сейчас их путь лежал из Новгорода в сторону Витебска. Исполинская туша рассекала небеса оставляя за собой дымный след. Мерно вращались кормовые пропеллеры размером в три человеческих роста, толкая небоход вперед. Воистину величественное зрелище.

До слуха донесся перезвон колокола, он возвещал о том что пришло время смены очередной стражи.Девушка все это время недвижимо стоящая у бойницы, выпрямилась и не на йоту не изменившись в лице двинулась по галерее. Ее движения были экономны и отточены.

Она прошла по галерее, ветер рвал полы ее кафтан из синего сукна усыпанного вязью обережной вышивки. Плотные порты и рубаха , тяжелые окованные сталью поршни , и простая меховая шапка. Тяжелый воинский пояс с коротким мечем. На груди висел тяжелый золотой знак Хорса. Посторонний не смог бы с первого раза определить что перед ним дева. Настолько была она ладно сложена, без той женской легкости. Широкие плечи и мощные руки с мышцами чьи очертания проступали даже сквозь ткань кафтана. Широкая спина и мощные крепко стоящие на земле ноги. Женские изгибы тела из дали, угадывались с трудом особенно в такой одежке. Но больше всего внушал трепет ее изрядный даже для мужа рост, не меньше девяти вершков*.

Но лицо оставалось девичьим. Очень спокойным без эмоций ,светлая кожа и волосы. Черты лица были таковы, что казалось будто они высечены из льда. Лицо куклы, искусно сделанной, и по своему притягательной, ноне живой. У нее были короткие светлые волосы убранные под шапку , лишь пара тонких непослушных локонов, выбивались из под шапки. Глаза синего , холодного как январское небо, цвета. От них веяло безразличием и отстраненностью. Короткий прямой нос и широкие скулы без единого намека на румянец , присущий женщинам с земель словенского языка.

Девушка шла извилистыми тесными коридорами внутренних помещений, среди блестящих металлом труб, пышущей жаром и паром машинерии. Тут и там из клубов едкого дыма выныривали паровые кузнецы ,все с головы до ног закутанные тряпками , в длиннополых напоминающие одежды степнеков толстых халатах ,рукавицах и в кожаных масках с большими круглыми стеклами глазниц. Это нужно было чтобы уберечься от жара и струй раскаленного пара.

Очередной поворот и перед ней выросла дверь, за дверью оказался весьма просторный зал наполненный рядами доспехов и стойками с оружием. В центре было довольно места , там сейчас собралось пять сестер из ее когтя. Так у берегинь назывались десятки. Они стояли каждая напротив своей брони и готовились к скорому ритуалу облачения. Позади них прохаживалась одна из Старших сестер. Могучая женщина с пепельно-белыми волосами, с лицом перепаханным глубокими шрамами в таком же как и у остальных кафтане , но с более вычурным поясом на котором покоились два парных клинка. Женщина лишь мельком взглянула на нее. Девушка чеканя шаг двинулась между рядов своих сестер. Коленопреклоненные девушки и женщины, многие еще дышали молодостью , не носили на себе следы боев и схваток со злом. Крыло из-за череды необъяснимых неудач за последний год понесло огромные потери, теперь оно на три четверти состояло из только что прошедших посвящение ,не побывавших в настоящей сече. Однако еще оставались ,те чьи лица были искажены касанием войны. Пока девушка опускалась на колени перед своими доспехами ,она мельком взглянула на ближайшую сестру.

Могучая женщина изрядного роста, в такой же как и на девушке одежде, одна половина ее лица была покрыта обширным рубцом уходящим вверх оставившим обширную плешь на черепе. С той стороны где был ожог ,глаз был подернут бельмом. Уголок губ рассекал след от глубокого давно зашитого разреза. Однако несмотря на повреждения здоровые участки щек горели румянцем. Коротко стриженые черные волосы , единственный зрячий глаз был прикрыт веком без ресниц. Эта женщина была ее ведущей. Горица, так ее звали.

Горица взяла ее к себе после того как потеряла свою предыдущую ведомую.Выделила среди молодых прошедших посвящение сестер. Тогда ей наконец и дали имя, Яра. Прошло уже несколько лет, своего старого имени она не помнила, как и прошлого.

Тогда на ритуале, я не испытала ничего. Ничего не всколыхнулось внутри. Сколько себя помнила, я служила и училась среди берегинь. Год за годом через боль, кровь и пот шла по пути служения. Меня учили контролировать себя, не поддаваться эмоциям и желаниям, говорили что потворство своим страстям это открытые врата для сил с той стороны яви. Яра впитала это сквозь боль и время. И теперь когда заслужила себе имя, это уже ничего для меня не значило. Служение ,вот то единственное для чего жила. Вознеся молитвы своей броне и оружию, сестры крыла начали облачаться в ожидании возможного сигнала.

«Говорящий с небом» летел из Новгорода в Витебск имея на пути несколько разведанных соглядатаями ордена мест которые следовало зачистить от пособников извечного врага. И скоро они прибудут к одному из них.

Сестры крыла уже выстроились напротив воздушных врат в ожидании приказа. Их было восемнадцать, полное крыло и еще трое сестер из вольных клинков, молодых сестер которые еще не нашли своего места ни в одном из отрядов. А значит еще не заслужили еще своих имен , только условные клички.

Вокруг суетились мастера пара, они готовили броню и крылья к полету. Да, крылья. Самое главное что есть у берегинь. Наши крылья это величайший дар богов. С ними они способны обрушить свой праведный гнев на врагов рода людского. На ее спине покоился массивный ранец в котором помещалась система охлаждения, паровое ядро, от которого питались все приводы ее брони. Они все носили утяжеленную ламеллярную бронь, под которой скрывались приводы для рук и ног. Массивные сабатоны на высокой подошве в которой был спрятан механизм что должен гасить удар о землю. Шлем с личиной на лбу которой были вплавлен набор самоцветов что был призван и направлять чародейскую мощь в механизмы и оружие. Каждый такой доспех и крылья был почти на вес золота. Знания об изготовлении такой вещи строго хранилось Паровой гильдией. Нет, такие доспехи были не только на Руси, на землях франков англов и свеев, в далеком Цинь и Инде, в Византии и даже в землях, что лежали за большим морем. Первыми такое начали делать в Царьграде, во времена первых Темных лет. Почти два века назад...

Створки врат двинулись в стороны, Старшая сестра вскинула свое копье. Броня ловила отсветы закатного солнца, особенно яркого здесь над облаками. Планки крыльев выполненные из особого материала, расправились подобно гигантским перьям и развернули стальные крылья во всей красе. По поверхности начали проявляться отсветы синего цвета, подобно тому, если дуть на уже черную но еще тлеющую головешку. Сила начала наполнять механизм.

Короткая команда и первые сестры двинулись к краю палубы. Яра прочитала наговор и почувствовала как приятное тепло разливается по телу. Ее дыхание становится мощным , взор и слух приобретают небывалую остроту. Мускулы начинает распирать от накатившей волны силы.

Перехватив удобней свой бердыш, и одним быстрым движением опустив забрало , Яра сделала несколько шагов и легко оттолкнувшись сделала шаг в синюю бездну.

Бесконечно длинные секунды полета, напряжение всех мышц тела и стальные крылья вступили в свою власть.

Она набирала скорость ,догоняя ушедшую далеко вперед Горицу, ветер касался изгибов ее брони, играл с болтающимися по всей броне ритуальными тряпицами. Она летела сквозь небеса и поля облаков , презрев все законы мира. В глубине души ее захлестывали чувства единения с чем-то неимоверно великим и непостижимо могучим. Будто сами боги несли ее на руках сквозь это бескрайнее небо. В такие моменты она чувствовала себя по настоящему живой.

Яра стремительно настигала остальных берегинь. Внизу был лес, и прямо под ними стремительно прорисовывалась идеально круглая проплешина с торчащими по кругу кумирами из почерневшего уже дерева. Маленькие фигурки суетились на поляне. В этих глухих лесах, недоступных для княжьих дружин собирались все поклонники старых богов всех мастей. Такие земли настолько пропитываются нечестивой волшобой, что посторонние почти не имеют даже шанса приблизиться этим местам силы.

— Огнеееммм! Жги!— раздалась в разуме команда предводительницы.

Яра направила свой бердыш острием вниз, и сосредоточилась на потоках силы что лилась внутри нее . Самоцвет впаянный в основании лезвия налился зеленым огнем и оглушительный треск и жар накрыли ее с головой, а к земле протянулась ветвистая почти фиолетовая молния. Она была не одна. И вскоре на земле разыгрался шторм из огня, пыли и искр. Оглушительный гром сотряс встречный воздух.

До земли осталось не много и берегини принялись синхронно тормозить падение своими крыльями. Которые отозвались новыми оттенками синего и желтого. Нырок в поле пыли и дыма.

Мощнейший импульс и удар об землю, что упругой волной прошел через ее напряженные ноги, вспышка.

На короткое мгновение Яра потеряла зрение, дыхание перехватило от жара, было не чем дышать. Она вскинула оружие развернувшись наружу уже образованного берегинями кольца. Порыв ветра погнал клубы пыли и дыма , принеся такой нужный воздух. Волны жара еще исходили от места их падения , а среди дыма и пыли уже сновали тени их врагов, стали проступать силуэты уцелевших зловещих истуканов, кое где на земле валялись тела в обгоревшей одежде.

До слуха со всех сторон начали доноситься полные ненависти и проклятий голоса. Берегини собрали идеальное круговое построение. На высоте, недосягаемые для врага парили три крылатых фигуры готовых в любой момент сорваться к земле. Вот уже сквозь дым начали проступать очертания фигур, стена красных щитов надвигалась. Два отряда, человек по двадцать в каждом, с двух сторон. Щиты, копья и топоры, без доспехов. Яра заметила блеск кольчуг и шлемов ,лишь на нескольких воях. Со всех сторон полетели стрелы, они отскакивали от из доспехов не причинив и капли урона, не удивительно , стрелы то охотничьи.

— Проходим по малу, бьем всех пока не опомнились... Держаться строя.— в голове звучали слова предводительницы. Яра перебросила бердыш на плече, крылья распустились таким образом чтобы в нужный момент сомкнуться спереди и образовать преграду от всего что может в нее прилететь. Едва она продвинулась на пяток шагов, как поднялся ветер клубы дыма завертело, поднялся гул , ноздрей достиг смрад зверя , и появились они. Жрецы, закутанные в шкуры сгорбленные люди. Многие словно звери, носили на голове черепа либо выделанные из шкур головы волков и медведей. Они, подражая зверям выли и рычали на все голоса. Были еще и те кто не носил шкур, но одеты были в такие одежды что было не ясно, тряпье это или часть какого покрытого мхом трухлявого древа. Среди них выделялся огромный по людским меркам жрец в черных как ночь одеждах, медвежьей накидке, онучах увешанный связками обирегов, с седыми как снег длинными волосами и бородой. Его глаза горели ярко желтым, зубы что блестели между тонких обветренных губ были сточены конусом. Он опирался на посох из резного дерева с застарелыми потеками крови. Жрец выдвинулся чуть вперед и трижды ударил палкой по земле, и мир вокруг будто перевернулся, сошел с ума.

Сестры собравшиеся уже врубиться в линию красных щитов, были остановлены упругой волной воздуха и звука.

— Глупые! Гордые! Самонадеянные! Посмели прийти в дом Бога Нашего! — кричал своим зычным голосом жрец в черном, пока берегини пытались преодолеть силу что их сдерживала.

Ветер разгонял оставшийся дым, гнул к земле верхушки деревьев окружающего леса. А уцелевшие кумиры, вдруг словно живые принялись в ниоткуда набежавшем мраке светить из своих глаз зловещим багровым светом. И тут на них навалились со всех сторон. Яра в первые же секунды была отрезана от остальных. Орда орущих лесовиков с топорами и копьями вознамерились смять ее.

Девушка начала первое движение, мощный взмах крыльев обдал первых врагов раскаленным потоком воздуха на пару секунд приостановив их бег. Напряжение мышц предплечий и лезвие сверху вниз обрушилось на кудлатую голову первого. Легкое напряжение ног и поясницы, и оружие на свободе, стремительный взмах и еще одна смерть. Она продолжала плести свой стальной узор создавая вокруг себя кокон смерти. Ее сестры делали сейчас также. Каждая из них плела собственное уникальное кружево боя. Рассекали и пронзали плоть своей кажущейся невесомой сталью.

Сквозь лязг и грохот разносились команды предводительницы которые повторялись еще и мысленно. Яра наконец начала понимать что это не правильно, предводительница не должна отвлекаться на управление каждой отдельной сестрой. Она видела крыло в бою, еще до того как оно в один миг потеряло две трети состава...

Девушка не успела додумать как в нос вновь ударил острый запах зверя, гнет со стороны идолищ нарастал, и вот средь воев появились гигантские прямо ходящие звери. Одни были подобны волкам , другие медведям. Один такой навалился на Яру, в полтора раза выше и шире нее медведе подобное существо с длинными когтями и неестественно большой пастью. Взмах лапы способный смять сталь ее брони и переломить кости , встретился с древком подставленного бердыша. Мышцы напряглись до каменной твердости, из самоцвета полился темно фиолетовый свет. Вспышка, волна жара и колдун отпрянул назад тряся дымящейся, прожженной до самой кости лапой. Обратное движение и острие смотрело на пятящегося противника.

—Отец Грома уповаю на тебя я... — ее губы беззвучно шевелились в хаосе брани. Лязг стали, рык и вой, крики и обрывки боевых песен берегинь. Самоцвет вновь наполнился сиянием, с самого острия сорвалась ветвистая молния. Разряд смел со своего пути шестерку воев и еще одного зверя. Выиграв время Яра быстро осмотрелась по сторонам, ее сестры бились в окружении множества врагов, осыпаемые градом стрел. Топоры и мечи методично перемалывали лесовиков и перекинувшихся жрецов. Над кольцом воспарила залитая кровью источающая алый свет крыльев фигура с парными мечами, поднялась саженей на двадцать от земли, зависла.

Гнет со стороны круга идолов вновь возрос, и с вершин истуканов взметнулись потоки огня что в момент сожгли крылатую деву. Едва пепел подхватил поднявшийся порыв ветра как из вышины ударили три молнии, затем еще и еще. На этот раз истуканы оставались неуязвимыми, молнии высекали снопы искр что заполняли пространство вокруг. У их подножий дым начал клубиться еще гуще, у границ стояли другие жрецы что сейчас с помощью лесовиков подгоняли туда связанных невольников. В руках служителей культа сверкала сталь. Один за другим несчастные падали в дым под ударами ножей.

Яра отвлеклась на очередного набежавшего ворога. Не увидела как из мрака выступили ,один за другим, вои в панцирях покрытых грязью и запекшейся кровью так что не было видно блеска стали. В руках они несли клинки чудной устрашающей формы. На голове у всех как у одного были шлемы с мерзкими личинами, толи людскими ,толи звериными.

Высоко в небесах пронесся характерный грохот, над кумирами начали расцветать разрывы некоторые настигали земли и скрывали жрецов в столбах взметнувшейся к небу земли. То заговорили паровые пушки небохода. На мгновение ей показалось что исход уже предрешен, но в какой-то момент с вершины одного из истуканов сорвался исполинский поток ревущего пламени , который настиг Говорящего.Вспыхнули золотом защитные чародейские заслоны, и небоход начал крениться. Со всех сторон радостно взревели идолопоклонники, им вторили вопли ярости и отчаяния берегинь.

Яру от осознания того что творится нечто страшное, стала полнить жгучая ненависть. Ее движения начали набирать скорость, удары становились еще сокрушительнее и быстрее. Воздух упруго гудел от полета ее бердыша, тела ворогов разваливались на части ,разбрасывали алые брызги. Волна за волной враги накатывались на сестер, все чаще средь рядов их появлялись искаженные вои. Тяжко было с ними совладать, и то тут то там падали на землю сраженные сестры. Хоть и были они сильнее любого простого человека, но отсутствие опыта сказалось. Строй начал сыпаться, одна за другой крылатые девы падали под клинками чужеродных воев.

— Всем подняться в небо! Скорей сестры, все кончено...— слова предводительницы прозвучали для нее дико. Это осознание на долю секунды задержало ее руку, и она пропустила удар топора по шлему. Ее пошатнуло, кто-то еще воспользовался заминкой и с размаху рубанул древком копья по ногам. Вонь падали и гари накатила ,ошеломила ее, лишила контроля и кажется даже заставила потерять на пару мгновений сознание.

Следующее что она увидела, это затянутые мглой небеса, и силуэт «Говорящего с Небом» что был объят огнем ,а еще фигурки летящих к нему берегинь.

Ее пронзила боль, она закричала. Угасающим взором она заметила как над ней размахивая мечами отбивалась от наседающих волколаков стояла Горица. Без шлема с залитым кровью лицом, с искаженным болью и яростью лицом. Она видела угасающим разумом то как ее закрытую броней грудь пробивает резной посох, и видела как начали угасать голубые переливы ее крыльев. Яра захотела вновь закричать , но не смогла или смогла... Не известно ,ибо на прорези ее шлема опустился тяжелый сапог, а затем снова и снова, очередной удар подарил ей спасительное забытье.

Ночь дым стелился по округе. На всем капище горели огни от светильников и еще не потушенных пожаров. Посреди круга идолов стояло четверо жрецов. Все они как на подбор были седыми и длиннобородыми, с чудного вида посохами. Перед этими старцами стоял еще более древний и скрюченный, с бородой до земли, и завидного вида посохом. Резной с яшмовыми камнями.

— Времени уже нет, я слышу зов,— проскрипел старец— Если вы хотите служить истинным богам, идите на север.

Жрецы молча закивали, их лица были мрачными, но решительными. Послушники и добровольные помощники из местных лесовиков разбирали завалы, на приведение в порядок всего, уйдет не один день. Но ничего у них есть достаточно времени, скоро настанут славные времена. И от того какой будет первый шаг истинных детей Богов, зависят события ближайших лет. Старец посмотрел на подводу что стояла неподалеку от круга идолов. Там по мешкам были распределены трофейная броня берегинь, их крылья и оружие. Все это было снято с побитых воительниц. Старец коснулся свежего синяка на шее. Много верных чад Истинных богов пало вчера, но оно того стоило. Завтра они принесут славную жертву и боги вновь будут ко всем ним благосклонны.

— Все начнется на Севере,— провозгласил старец, и махнул четверке жрецов. Если они решили отвернуться от родноверских богов и вернуться к истокам... Им нужно доказать свои намерения пройдя сквозь горнило праведной войны. Так и только так. Бывшие волхвы уже ушли, старец задумчиво разглядывал капище и думал о предстоящей жертве богам.

Глава 7

Пробуждение выдалось прескверным, все тело ломило. Дышалось тяжело. Какое-то время он лежал, не открывая глаз, прислушивался к телу. Слухом он уловил треск дров в огне, шелест ткани над головой, неспешный мужской разговор...

Попробовал пошевелить пальцами рук и ног, понял, что верхнюю одежду и обувку сняли, он накрыт войлоком. Олег открыл глаза и попытался повернуть голову на звук. Боль вновь дала о себе знать, веки с трудом открылись и парень увидел как на небольшом пятачке вытоптанной земли с натянутым сверху тканевым навесом. Вокруг костра с подвешенным сверху котлом сгрудились приказные. Не громкий разговор и сдержанный смех доносился с их стороны. Ведун некоторое время просто наблюдал за ними, понемногу продолжая возвращать свое тело под контроль.

Одежда и часть поклажи были сложены рядом, мол, вот оно все твое, не взяли. Ведун испытал укол раздражения. Похоже он себя переоценил, следовало сразу принять что-нибудь стимулирующее и дотерпеть до того пока он сам не покинет пределы села. Ибо местные неизвестно как могли отреагировать на случившееся. Сдержанной благодарностью или же убийством источника богохульного, суеверия, что тут скажешь. В любых местах к ведунам относятся с опаской. Да, они истребляют нечисть и лечат болезни, но ясно, что их сила от лукавого, а значит и переметнуться на ту сторону им на раз-два. Что удивительно так думают не только христиане, но и родноверы. Эти домыслы, к сожалению, не лишены оснований. Частенько молодые ведуны не справляются с тем, что берутся побороть, сами обращаются в домыслы. Иные разочаровываются в своем пути и находят себя на службе темным богам. Немало ведунов гибнет от большого количества принимаемых ими снадобий, зачастую прямо посреди выполнения какого-нибудь важного ритуала.

Такова ненадежная природа Олега и других ведунов. Сам он уже не питал надежды на долгую жизнь. Снадобья и яды уже постепенно начинали о себе заявлять, как например, в этот раз. Такими темпами у него в запасе еще пару лет, не более. Он уже давно разочаровался в своей доле. Бросить ремесло ему никто не даст, служить тьме он железно не намерен. Остается только ярко прожигать отмеренное ему время. Не хотелось слишком часто об этом думать.

Наконец-то собравшись с силами, парень поднялся с лежанки и принялся одеваться. Приказные старались не обращать на него внимания.

Как оказалось, лагерь был разбит за пределами села. Видимо десятник решил не раздражать сельчан, и не стал размещаться в хатах. Когда ведун наконец застегнул последний ремешок, его окликнули.

— Эй! Паря, там твой конь пасется на лужке. Только мы его расседлать не смогли, не дался. Сними сразу, иначе спину попортит так — сказал Вторак, сложив руки в извиняющемся жесте, лицо серьезное.

“Конечно, не дастся”— усмехнулся про себя Олег.

Конь этот был вышколен особым образом. Несколько лет назад, когда ведун только начал свою одиночную охоту ему нужен был позарез добрый конь. Долго искал, пока не столкнулся с одним степняком, мадьяром. Иг Лехчу, так его звали, и был он коноводом, что вместе со своими родичами пригонял в Киев табуны на продажу. Наблюдая за тем как молодой Олег два дня к ряду ходил и пытался подобрать себе коня, степняк не выдержал и спросил на прямик.

“Чего же ты ищешь рус? Почему так долго лошадь выбираешь”

Тогда то и ответил ему юнак.

“Не просто лошадь ищу я. А друга верного, что не бросит, чтоб не приключилось”

И эти, в общем то, простые и даже наивные слова, зацепили мадьяра. И предложил он поехать вместе с ним в Дикое поле там найти и воспитать себе верного друга.

Лошади паслись в стороне от лагеря, часть стреножена, часть ходит свободно. Неподалеку, под защитой кустарника и деревьев притаился один из приказных выставленный в дозор. Обменявшись знаками с дозорным, ведун двинулся к табуну и засвистел особым образом. Почти сразу перед ним появился крупный серый в яблоках жеребец шестилетка. Бархатистая теплая морда уткнулась ему в лицо. Олег не спеша снял седло и поклажу, взвалил на себя, и двинулся обратно к лагерю.

Не успел он сложить свои вещи у лежанки, как рядом неслышно появился десятник. Без доспехов, в простой одежде. Терпеливо дождался, пока ведун уложит свою немаленькую поклажу, а затем коротким знаком увлек его за собой. В молчании они поднялись на пригорок за которым лежала дорога на деревеньку. Вдалеке виднелись соломенные крыши домов и пустые от леса пространства полей. Некоторое время они молчали, затем десятник начал говорить.

— Скажу честно, что я там увидел, заставило меня вновь испытать, то что я бы хотел забыть. Больше тридцати лет назад, я был сосем юнцом. Большая часть моего рода в момент стала добычей идолопоклонников. Их вырезали и прокляли...— его лицо было спокойным, взгляд обращен вперед. Олег оставался в стороне и делал вид что тоже рассматривает местность, одновременно краем глаза контролировал окружение. Ощущение опасности легким дуновением касалось его кожи, и дуновение это исходило от десятника.

— Тогда-то я впервые и столкнулся с вашим братом. Ты молод и потому не застал те времена, когда по землям прокатились последние Темные Лета. Волхвов и священников не хватало, и мы призвали ведуна, он сделал свое дело. Но то что там творилось было ужасно. Вы действительно ходите по краю, между всеми и не чьи. У меня мыл соблазн пойти на поводу у селян, и прирезать тебя от греха подальше...— десятник повернулся к ведуну.

— Но я не позволил. Прости... Я разглядел твою сущность, и понял что ты на нашей стороне… Стороне людей… И потому я сделал что мне было должно сделать… А теперь скажи, что думаешь об этом всем — взгляд пары светло-зеленых глаз обратился на него.

— Это было темное колдовство. Проклятье, которое должно было накрыть эту землю, если бы мы не вмешались... Это похоже на жертвоприношение — нахлынувшие воспоминания не надолго вогнали его в прострацию, это мгновение слабости осталось незаметным со стороны.

— И? Мне это тоже ясно. Ты что-то смог увидеть? Не нужно хитрить, я чую. Ты получаешь за этот ряд серебро, работай ведун — в глазах десятника сверкнуло сдерживаемое презрение.

Олег перевел взгляд в сторону лагеря. Он смерился с пониманием того что люди всегда будут считать его проявлением необходимого зла.

— Я видел лицо. И возможно смогу указать на место — ведун умолк.

— Возможно, или покажешь?

— Покажу. Но прежде мне нужно испросить совета у богов. Они укажут путь.

Десятник задал еще пару вопросов касательно стрел и тел. Олег рассказал про яды и проклятья что используют идолопоклонники, о том как их распознать и отличить от прочего. Парень отвечал коротко и емко, стараясь не опускаться в подробности. Десятник слушал очень внимательно, уважительно переспрашивал и уточнял. По итогу Скопин похоже остался доволен.

В скором времени лагерь сняли, и отряд двинулся в обратный путь. Не дойдя пары верст до городка, ведун отделился от отряда и направился в глубь полей и лесов по накатанной дороге.

Все таки тракт изменился. Прошло уже несколько лет, как он появлялся здесь в последний раз. На разделяющем колею валике поднялись молодые березки и сосенки. Разросшиеся деревья простирали свои ветви поперек пути. Дорога умирала, здесь больше не ходили подводы, люди нашли обходные пути. Лишь вытоптанная полоска земли петляла между колеями, то были пешие охотники что еще по старой памяти захаживали в эти места. Больше не кому было прокладывать колеи, затаптывать молодую поросль, обрубать ветви. Еще пара лет и даже охотники перестанут здесь ходить, лет пять и останутся только пара узких тропок оставленных от колеи. Пройдет еще лет десять — и исчезнут даже они. Тогда уже только добрый следопыт сможет сказать что здесь когда-то была дорога. Пока он ехал, пару раз приходилось спешиваться и пользуясь топориком срубать и оттаскивать в сторону мешающиеся всаднику ветки и деревца.

Парень спешился у знакомого заросшего пригорка, взял поводья в руку обозначил коню “Рядом”. Пройдя между зарослями терновника, перед ним открылась полянка шагов двадцать в поперечнике. Деревья по краям росли редко, и были они не такими высокими как соседние. По границам виднелись серые верхушки валунов гладких валунов. Посреди полянки среди низкой травы и тонких побегов стоял одинокий идол. Оставив коня пастись на краю поляны, ведун пошел к центру где принялся ножом срезать побеги и молодые деревца. Стоптав траву вокруг истукана, он нашел нужное место у границы поляны. Расседлав и почистив Пепла, ведун едва касаясь узды повел коня через пригорок где на другой стороне из земли сочился родник. Родник впадал в запруду по щиколотку глубиной, которая ниже по склону переходила болотце. Пока конь пил, ведун наполнил заранее взятый с собой котелок.

Вернувшись обратно, на подготовленном месте разложил костер, сделал кашу, потом заварил иван-чай. Поставил к ногам богини миску, кружку с ароматным напитком добавил кусок хлеба. Протер от пыли и мха глазницы, волосы, деревянные губы. Отошел на пару шагов назад, опустился на землю, сел скрестив ноги.

— Приветствую тебя, прекраснейшая из богинь. Прости меня ничтожного, забыт был сей образ твой людьми. Молю тебя смиренно, снизойди к гласу моему.

Олег прикрыл веки, ощущая легкий холодок под повязкой. Шуршание листвы, потрескивание под тяжестью крон стволов деревьев, перестук копыт пасущегося в отдалении коня.

Сердце на пару мгновений сжал холодок, дыхание остановилось. Естественный порыв тела, не мог восстановить равновесие. Но все закончилось в скором времени. Дыхание восстановилось, по коже пробежали мурашки. Он наконец позволил себе открыть глаза, перед ним стояла дева.

Стройная, в тонком белом сарафане на нагом белом теле, босая, на голову была повязан белоснежный платок, из-под которого спускалась черная с руку толщиной коса. Тонкие черты лица, темные глаза. Но подробности лица, неуловимо ускользали от внимания, ежеминутно менялись, невозможно разглядеть ее облик.

— Снова ты, чаровник. Давно не заходил сюда...— в три шага она приблизилась к нему, и теперь вплотную нависала над ним, от нее не исходило подобающих девушке запахов трав, нежной кожи... Он нее пахло землей, этот непередаваемый едва уловимый запах что можно различить, находясь в свежевырытой яме. Молодица подалась вперед, так чтобы их взгляды оказались примерно на одном уровне.

— Мне нравятся ведуны. Их жизни скоротечны и ярки, и когда я перевожу вас в Золотой мир, это так будоражит... Ваши души отличаются от остальных смертных... Они такие теплые, как солнышко которое я никогда не знала.

Тонкая ладошка нежно легла на его чело. Холод пробрал все тело и отступил оставив после себя легкость. Все это время день за днем его тело терзала боль, неизменный спутник ведунов что раз от раза через зелья и ворожбу медленно разрушают вместилище своей души. Лишь нечеловеческая выдержка и скрытые способности тела помогают жить со всеми пагубными последствиями, до той поры пока не ослабляется контроль.

— Величайшая из богинь, Мара. Никаких слов не хватит мне, чтобы выразить мои чувства... — из Олега будто вынули стержень, вся каждодневная боль, вся безысходность его бытия, весь тот морок что он мысленно создал для себя, все исчезло.

Больше не нужно притворяться, нет больше никаких клятв и рядов. Больше не нужно было выживать, ожидая подлого ножа в темноте или вил из-за куста. Нет больше суеверной людской злобы. Он сам не заметил, как не владея телом он повалился на спину вытянулся на траве. Не сразу понял что теперь его голова покоится на холодных как лед, но мягких коленях. Его взор помутился, он не видел той кто нависает над ним, лишь видел тонкие пальцы что касались его шрамов и рубцов от ожогов.

— Я видела все. И знаю какой вопрос тебя тяготит сейчас— холодные пальцы обводили его шрамы, сердце трепетало.

— Мне нужно их найти, и тогда чужие боги больше не будут отнимать у тебя мертвых — его глаза были закрыты.

Касания стали еще холоднее, две ладони обвили его лицо.

— Ты все еще ищешь смерти, чтобы коснуться меня, чаровник? — ледяное дыхание коснулось его уха.

— Твоя красота, единственное что заставляет меня двигаться вперед. Мне осталось еще недолго, и ты наконец заберешь меня из этого мерзкого мира. Я проклинаю судьбу, тот день когда мня заставили пройти возвышение... Но уже скоро, я чувствую... — Олег мог говорить искренне, его богиня всегда понимает его.

— Ты найдешь путь ко мне, мой ведун. Твое служение еще не закончено, но я буду ждать тебя за кромкой. Следуй знамениям, путь откроется — голос и холод погрузили ведуна в состояние, которое он не мог бы объяснить словами.

Над поляной поплыла песня. Не громкое, печальное сказание. Он не мог уловить слов, да и не пытался. Неизвестно сколько он слушал эту песнь. Возможно, он уже спал. В этом сне не было страха и презрения, не было боли. Сейчас ведун чувствовал себя по настоящему живым, вблизи смерти он нашел равновесие. Ему не хотелось возвращаться в реальность, вновь надевать притворную личину которую он носит всю свою недолгую жизнь. Ему говорили что это священный долг, дар свыше. Он не желал этого, но мир имел на него другие планы, и поэтому, пришлось стиснув зубы поддаться. Давние воспоминания нахлынули нанего.

— Я не знаю.

Его существование можно было свести к этим словам. Те крупицы что он еще помнил были незначительны и ни о чем не говорили.

— Я не знаю — всякий раз, его ответ был одинаков.

Как тебя зовут?

— Я не знаю.

Откуда ты?

— Я не знаю.

Затем следовал перерыв, возможно одинаковой длительности, возможно нет. Посчитать толком не удавалось, биение сердца никогда не было ровным. Вопросы не имели конца, самые разные голоса задавали эти вопросы. Раз за разом, раз за разом.

Как тебя зовут? — ровный мужской голос спрашивал его из темноты.

— Я не знаю.

Его слова утопали в темноте, такой густой, что невозможно было разглядеть и руки поднесенной к глазам. Единственным способом понять что глаза на месте, так это хорошенько растереть их кулаком. Цветные пятна на краткий миг разукрашивали мир. Его тело было во власти. Руки, ноги, он их ощущал, даже мог ими двигать. Не понятно способен ли он ходить, да и что это такое “ходить”. Не было не голода, ни жажды, время от времени тьма сменялась провалами. Возможно, его насильно погружали в сон. Иногда, удавалось как-то изменить свое положение, ладони могли нащупать отдаленный холод каменного пола, или это была стена.

— Как тебя зовут?

Череда вопросов, на которые он дает одинаковые ответы. Иногда терпение кончается и он срывается. Попытки спорить, проклинать, молчать. Все бесполезно, если противиться, то провалы наступают реже.

Кто ты? — голоса время от времени меняются, но чем дальше, тем меньше различий он мог уловить.

— Я не знаю!

Кто он такой? Как его зовут? Что есть эти слова?

Он ничего не помнил, ни кто он такой, не свое прошлое. Быть может, он всегда был здесь, и такова его вселенная. Непрерывно он пытался найти ответ, но ничего. Его сжигала безысходность. Время тянулось, вопросы все шли и шли, он отвечал.

Как тебя зовут?

Отчаяние и злоба в очередной раз наполнили его.

Меня? Меня... Мое имя будет таким... каким вам будет угодно...

Вопреки ожиданию нового вопроса не последовало. Случился провал. Не похоже на то. Он все еще чувствовал руки.

— Откуда ты?

На него снизошло некое наитие. Неописуемое ощущение чего-то могучего.

— Я там, где я есть!

Очередная пауза и вновь вопрос.

— Кто ты?

Ответ пришел сам по себе.

— Я буду тем, кем вы скажете.

Очередная пауза была неимоверно долгой. Вновь был потерян счет времени. И пришел свет.

Его глаза будто загорелись, он закрылся ладонями, но все равно было больно. И был голос.

— Приветствую тебя, Брат. Посмотри на меня.

Вопреки его воле, ладони, что до этого словно преданная стража, заслонявшая его щитами, разошлись. Перед ним стояло трое, мужчины. Один был не высок с длинной седой бородой и посохом в оголовие которого горел синий самоцвет. Другой был облачен в черную рясу, поверх которой на груди покоился крест. Третий был гигантом, его могучее тело покрывала кольчуга с перевязью на которой было множество мешочков, лоскутов ткани и чего-то еще. Большая сума была переброшена через плече, а на поясе покоился меч. Лицо великана было до омерзения обезображенным рубцами и шрамами. Один глаз был подернут бельмом, второй горел янтарно-желтым цветом.

— Отныне твое имя, Олег.

Веки разлепились с трудом, потому что смерзлись. Всю его одежду покрывал иней, как и траву на несколько шагов окрест него. Поднявшись на локте, его первый взгляд обратился к идолу. Миска и чаша были пусты, богиня услышала его. В груди вновь ненадолго разлилось недавнее ощущение. Но это было лишь воспоминанием. Все вернулось на круги своя.

Вместе с тем, в его голове появились такие нужные ему знания. Осознав это, Олег ухмыльнулся, поклонился идолу и взглянул на небо. Над лесом занималась новая заря. Того на кого указала богиня... Это лицо оказалось ему знакомым, в далеком прошлом... Ведун был в замешательстве. Теперь вспомнилось предупреждение отца Иллариона. Что ж если судьба складывается так, то он готов пересечься с очередным черным пятном. Он мог бы сейчас ринуться мстить, но... Боги сведут их, когда придет время... До уха долетел стук копыт, и теплая бархатная морда коснулась его щеки.

— Да... Едем обратно... Пепел.

Короткое ржание было ему ответом.

Он не слышал голосов не рожденных. Его ладонь была погружена в земляной холмик, насыпанный над могилой. Срок истек, но предначертанного не свершилось. Не было следов присутствия порчи, что он так старательно создавал.

Невозможно, что Возвышенный допустил ошибку. Кто-то вмешался в ритуал... Но кто посмел. Поднялся, отряхнулся и громко втянул ноздрями ночной воздух. Дар богов что струился в его крови отозвался на его желание. Запахи начали стелиться перед ним подобно ковру опавших листьев по осени. Из этой мешанины он начал выискивать то что ему нужно. Не смотря на глубокую ночь, он видел все. Здесь было два следа силы, что выделялись на фоне прочих. Один слабее, другой сильнее. Возвышенный стал описывать шагами спираль по прилегающей местности.

“Здесь стояли смерды с бабами, их заставили молиться...”— ноздри втянули тончайшие струйки безвкусного запаха что едва пробивался от того места где некогда была толпа.

Человек продолжал свое движение, на земле начали проявляться следы от давно впитавшейся и высохшей святой воды. Следов было много, некто просто заливал пространство освещенной водой. В тех местах где ее было пролито больше всего, он уловил отголоски благословления Истинных Богов. Было еще что-то, он еще раз обошел участок, где некогда бушевала сила богов. Из облаков выглянул месяц, неверным светом освещая землю. Обостренный взор уловил то что он искал, остатки травяных комков несли в себе силу что была сходна с проявлением Истинных.

— Заблудший... Уммм...— он провел пальцами по стоптанной земле, и ему повезло.

Малюсенький бурый комочек оказался в его ладони, осторожно чтобы не потерять он сдул лишние песчинки. Ноздри жадно втянули крупицу естества того кто посмел бросить вызов Их воле. Язык подхватил крупицу, вместе со слюной по рту разнесся неописуемо желанный вкус чародейской крови, точнее это был ведун. Он ни с чем не спутает эту кислую примесь что привнесло, то что называлось у них возвышением. Возвышенный всегда испытывал каскад удовольствия когда к нему попадались такие трофеи. Их двойственная природа это подарок судьбы. Боги любят такие подношения, а еще больше любят когда такие необычные души присягают им на службу. К таким последователям Боги щедры. Возвышенный в свое время сделал правильный выбор и испытал это на себе.

Теперь он запомнил этот вкус, и готов был начать свой забег вслед за таким желанным букетом вкуса. Возвышенный продолжил искать, и очень быстро нашел второго, припав к земле он отыскал место где лежала более слабая жертва. Даже без крови, только ориентируясь на отголоски тепла души, он смог учуять последователя распятого бога. Этот был достаточно близко... А вот первый, его придется поискать... Нельзя это так оставить...

Ориентируясь на обостренные чувства, Возвышенный пошел по следу. К исходу ночи он нашел монаха. Испуганного раба чужеземного бога, ничтожного и слабого. Он хорошо с ним позабавился. Возвышенный справился с наиболее простым препятствием. Теперь он сосредоточился на охоте за ценной дичью. И он был рад. Пусть это станет его первым шагом на пути к новой вершине святости что подарят ему большие глубины откровения. Не смотря на то что предыдущий акт жертвоприношения не удался, он верил что боги хотят от него большего.

Наутро, селяне нашли своего батюшку прибитым гвоздями к дверям часовни. Жестокая насмешка над страданиями Христа.

Глава 8

Вновь дорога. Снова запах конского пота и дорожной пыли, непременные спутники любого ведуна. В этот раз Олег вновь был не один, он сопровождал отряд приказных. После истории на сгоревшем хуторе и разговора с десятником прошла неделя.

Всю неделю ведун прожил у приказных, вои все еще относились к нему с осторожностью, но уже без скрытого презрения. Видимо после разговора, Скопин сделал нужные выводы и дал своим людям отмашку. Пару раз вои приглашали ведуна на совместные попойки, где стало ясно, что Олег не такой уж и чужой, а очень даже наоборот вполне свой. А после пары рассказанных им сказаний из далекого прошлого и вовсе приняли почти за друга.

Не мудрено, военный люд всегда был охоч, до героических историй, особенно поведанных хорошим рассказчиком. Когда надо, ведун умел втереться в доверие к кому угодно, ибо это могло повлиять на размер конечной платы. Но здесь вопрос стоял в другом. Не хотелось, чтобы в неподходящий момент вои взбесились из-за какого-нибудь, по их мнению, богохульного действия. В лучшем случае ведуна прогонят по добру, в худшем могут и прирезать от греха. Тут уж никакие гарантии Сновидца или приказ Скопина не поможет. Люди чрезвычайно суеверны, все, что им кажется страшнымвоспринимают крайне враждебно. Темные Лета приручили выживших к этому, и это отчасти верно.

После истории на сгоревшем хуторе, Скопин во всю ширь развернул свою сеть соглядатаев. На основе видений Олега специальный человек смог нарисовать на бумаге лик татя. Через доверенных людей боярин отыскал нужные ниточки, что вывели на след идолопоклонников. Для ведуна это было очевидно, не очевидны были истинные причины таких зверств. Ну и само собой ведун не в силах был самостоятельно разобраться с капищем, где искать он уже знал. Своими мыслями он до поры не стал делиться со Скопиным, впрочем, десятник и без него сделал нужные выводы. Без Олега выжечь до самого снования культ не получится. И это начали понимать все.

И вот, наконец, спустя две недели отряд подняли в поход. Приказных в этот раз набралось три десятка. Помимо десятка воев, что сопровождали десятника в первый раз, было набрано с десяток следопытов и охотников, которые должны были надежно провести отряд через леса и болота. Ведь всем было известно, что в лесах, где чаще всего и скрывались идолопоклонники, сочувствующие им полудикие лесовики. По сей день в те места соваться просто так, было опасно. Ибо сам лес с давних времен помогал своим детям оставаться свободными. Ни один князь, каким бы он не был могучим, не мог выкорчевать эту заразу, а уж духовные лидеры всегда были заняты более важными для себя делами. Да, во времена Темных лет волхвы и монахи выступали на борьбу с наводняющими Явь полчищами нечисти, а после долго и старательно зачищали все последствия на населенных землях. В итоге все оседало в бескрайних лесах в ожидании своего часа. В этом деле ведуны играли промежуточную роль, они убирали все мелкие проявления зла и выполняли роль глаз и ушей. Время от времени отдельные рейды сжигали очаги наиболее наглых культистов, так было и в этот раз.

Помимо охотников в отряде было пяток бронных всадников вроде самого десятника, и еще пяток стрельцов Сыскного приказа с превосходными пищалями которые заряжались не через дуло, а на византийский манер готовыми зарядами в латунной гильзе собранными в барабаны. Большая редкость, византийцы стараются не допускать распространения своих технологий и знаний.Поэтому луки и стрелы по сей день используют по всему свету. Чудеса технологий доступны избранным, и хранятся свято. Те же паровые кузнецы, они ведают любым механизмом, что есть на словенских землях, по их воле работают мануфактуры и ходят по рекам и морям корабли движимые силой пара и огня.

Отряд выдвинулся верхами, шел не очень быстро. Два дня по тракту, а затем будет нужный им лес. Ныне на Олега уже не косились и даже частенько просили что-нибудь рассказать. Дорога долгая, а скоротать время за какой-нибудь историей самое то. Десятник вел отряд правильным путем, поэтому ведун пока что не вмешивался. Из разговоров он узнал, что сеть соглядатаев сработала на отлично. Были найдены люди которые знали того татя что совершил зверства. Но там все было крайне запутано. Каждый из допрошенных знал его под разными именами и прозвищами, встречавшийся с ними по самым разным делам. Одни знали его охотником что продает меха, другие знали его как торговца, третьи вообще считали за вольного воя. Скопин показал себя на высоте, это было невероятным, и в итоге нужное капище было найдено.

На третий день они вошли в лес, который вопреки ожиданиям был не столь густым, и по большей части отряд продолжал двигаться верхом. Десятник умело пользовался своими следопытами, будто опытный охотник своей сворой. Одни следопыты шли далеко впереди, другие с боков, третьи проверяли не крадутся ли за отрядом. Отряд обходил болота и густые буреломы. Чем дальше, тем чаще ведун своими обостренными чувствами улавливал чужое присутствие. Они шли четыре дня, иногда их путь пролегал по самой границе леса, так что они с возвышенностей видели дымы деревенек и поля. Иногда следопыты натыкались на местных что промышляли в лесу охотой и собирательством, пару раз отряд ночевал у таких крестьян. Со стороны могло показаться что приказные, люди недалекие и сами не знают что ищут в этих лесах.

На пятый день, они в очередной раз углубились в лес. Теперь охотники начали натыкаться на следы лесовиков. Особые силки и ловушки, защитные знаки и межевые истуканы. По мере продвижения, Олег начал ощущать присутствие чуждых сил. Гнетущее давление от сгущающихся крон. Света становилось меньше, все чаще приходилось спешиваться. У ведуна начали появляться сомнения, может стоило оставить лошадей в последней деревеньке.

На утро шестого дня ведун понял что цель близка. Отряду удалось миновать селения лесовиков, и самих полудиких жителей этих лесов. Во многом, обойти все опасности и самих лесовиков удалось благодаря незаметным усилиям Олега. Где-то отвести чужой взгляд, где-то скрыть свое присутствие от окружающих. Приказные то и дело косились на время от времени бледнеющего и раскачивающегося в седле парня, но все старались не обращать на это внимания. Несколько раз ведун ловил на себе внимательный взгляд десятника, он понимал.

Наконец десятник остановил отряд и собрал всех вокруг себя.

— Итак, братья. Мы пришли, и теперь нам предстоит главное — с этими словами Скопин расстелил на земле большую тряпицу, на которой от руки была набросана схема.

Смотря на то, как десятник объясняет каждому приказному его роль в будущем спектакле, ведун по-настоящему осознал всю силу Сыскного приказа. Порядок, порядок который переламывает все на своем пути. Спустя некоторое время братья уже готовые, начали расходиться, и один за другим начали исчезать среди деревьев. Вскоре остались только кони, Скопин, двое всадников и сам ведун.

Зеленые глаза обратились к ведуну.

— Сновид был прав... Нет в тебе худого... Ты скрывал нас. Так?— десятник теперь уже стоял вплотную к ведуну. Он смерил ведуна долгим взглядом.

— Верно почтенный. Таков был мой уговор со Сновидом. Мое дело бороться с тем, что не по силам простым людям.

Олег не очень то и понимал, чего хочет от него Скопин. Наверняка он давно оговорил все подробности со Сновидом. Десятнику наверняка все известно, на что способен и что будет делать ведун, со слов волхва. Видимо ответ удовлетворил Скопина. Роль Олега была заранее определена. Сначала идут приказные, окружают капище и забрасывают всех стрелами и огнем самопалов. Затем спешившиеся ратниками, вместе с ведуном, вырезают выживших и сжигают капище. В конце концов, задумка не самая мудреная, но сработать должна.

— Послушай, меня. Не думаю что Сновид рассказал тебе всю правду… Мы идем уничтожать не просто каких-то колдунов. Это предатели из храма родноверов. Думаю он тебе не сказал куда делись старшие…

Олег медленно и громко выдохнул. Все встало на места.

— А еще он видимо не сказал что желает чтобы ты, ведун. Нашел героический конец…

Ведун молниеносно отпрыгнул назад и выхватил свое оружие. В тот же момент, в голове зашумело, ниоткуда взявшиеся голоса принялись на все лады твердить слова клятв. Он мог терпеть это. Но это значило что если он намерен делать то что он сейчас намеревался, то следовало уже придумывать веское оправдание. Либо готовиться стать вне закона, и впоследствии скатиться на темную сторону. Даже если он сейчас сбежит, Внутренний круг это почувствует и пошлет за ним охотника за головами. Скопин, кажется впервые за их знакомство улыбался. Заглянув в зеленые глаза, Олег понял что ему не грозит опастность, пока что не грозит...

Спустя время ведун вместе с ратниками сквозь листву увидели частокол увешанный черепами зверей и людей. От этого места так и разило кромкой. Это заставляло ведуна чувствовать некую слабость во всем теле. Помимо той ноющей боли, которая сопровождала его усилия по сокрытию от чужого глаза и чутья всех приказных в отряде. В стороне десятник перешептывался с приказным, давая ему последние наставления. Тем временем из-за тына доносились обрывки песен стук и завывание. Теперь настала очередь Олега исполнять свою часть договора. По пути он уже объяснил десятнику возможный ход событий, и свои дальнейшие действия в которые людям лучше не вмешиваться. Скопин оказался мужем понятливым, видимо Сновид хорошо растолковал десятнику особенности работы ведуна.

Пока все приказные занимали свои места вокруг достаточно большого капища, Олег сам готовился. На нем сейчас были не зипун с портами, а легкая кольчуга поверх которой, была надета перевязь с сумой и множеством мешочков и кармашков. На поясе покоились в ожидании своего часа топор и массивный с толстой крестовиной кинжал для парирования ударов. На голове был открытый шлем, хорошо сработанный украшенный вязью оберегов, на левой руке кажущийся бесполезным стальной наруч. По кармашкам и мешочкам были распределены нужные снадобья и вещицы.

Олег наблюдал из своего укрытия, как вои с разных сторон приближались к частоколу. Вот уже одни приказные подбрасывают вверх наиболее легких братьев. В бревна вбивались специальные стальные клинья для опоры ног. Забивались клинья обухами топориков обернутых кожей. В нескольких местах в наиболее слабых по их мнению братья готовили, закладывались пороховые заряды призванные выворотить из стены пару бревен.

Скопин дал отмашку, стрелки поднялись над частоколом и принялись посылать стрелы вовнутрь, первые вопли боли слились с грохотом подрываемых зарядов. Олег выдвинулся вместе с ратниками, теперь ему больше не было нужды отводить глаза, это дало ему новый прилив сил.

Ратники в тяжелой броне с глухими шлемами, выставив вперед большие каплевидные щиты прошли по одному через пролом. Олег последовал следом. Едва протиснувшись в пролом, он оказался внутри капища.

В центре огороженной территории он увидел круг из кумиров и камней. Несколько неказистых построек жалось к внутренней стороне частокола. Внутри круга идолов собралась приличная толпа лесовиков и жрецов старых богов. Возглавлял все действо здоровенный жрец в черной медвежьей шкуре. Жрец растопырив руки и задрав растрепанную бородищу держал над своими приспешниками грязно-желтый туман. Из-за этого тумана, летящие стрелы теряли силу и падали, не достигнув цели.

Оказавшись за оградой, он ощутил на себе тяжесть враждебной силы. Ее источником был жрец. Олег выхватил заранее подготовленную баклажку с отваром, разом опрокинул ее, следом в рот отправились несколько травяных катышков. По телу разлился огонь силы, дыхание его стало глубже и мощней. Тем временем короткая стена щитов, ведомая Скопиным, неотвратимо надвигалась на толпу идолопоклонников. Сам ведун пока что оставался позади в ожидании своего шанса.

Стрелы продолжали сыпаться на сбившихся в кучу лесовиков, желтый туман почти рассеялся и теперь стрелы начали находить свои цели. Вопли, крики, проклятья и вот уже среди толпы начали появляться вооруженные люди. Лучники лесовиков пользуясь немногочисленными укрытиями рассредоточились в пределах каменного круга. В приказных полетели ответные стрелы. Хоть это и охотничьи стрелы пущенные со слабых не боевых луков, но некоторые находили свою цель.

Над лесовиками высился жрец, взмах посоха и толпа вооруженная дубьем, ножами и рогатинами кинулась на ратников. Так получилось, что десятник вывел своих людей в промежуток между подводой и нагромождением какого-то хлама. Такое ощущение, что здесь недавно был какой-то погром, у ведуна была еще возможность разглядеть местность на которой тут и там высились кучи обломков. Ревущая толпа ударилась о стену щитов, мечи и сабли замелькали в просветах щитов.

Олег выхватил топор с кинжалом, и начал ждать возможного проникновения с флангов. Над капищем прокатился рев, который на пару мгновений ввел всех в оторопь.

— Рабы ложных богов! Сгорите в огне праведном! — это был жрец, который остался один среди круга идолов.

Ведун ощутил на себе волну чуждой силы. Его тело на мгновение оцепенело, но губы вопреки всему начали проговаривать заученные годами слова.

— Встану не помолясь, выйду не благославясь. Именем земли и неба, именем жизни и смерти. Сварог прародитель, Триглава справедливаявам молюсь о помощи...

Толпа лесовиков отхлынула от стены щитов, забилась за немногочисленные укрытия. Теперь на пустом пространстве остался только жрец. Стук посоха и звон связок оберегов на шее, эти звуки были неестественно громкими. Один за другим люди начали валиться на землю, лесовики и приказные. Несколько стрел полетело в жреца, но на полпути они отклонялись в сторону.

Олег быстро выхватил с перевязи заготовленную склянку и вылил содержимое на лезвия топора и кинжала.

— Разрыв-трава оборви нить колдовскую, Перун направь мою десницу!

Вокруг истуканов начали сгущаться тени, звероподобный жрец был уже совсем рядом. Лежащие на земле приказные, вяло пытались достать его вываливающимися из пальцев мечами. Он, не замечая ничего, надвигался на ведуна.

От первого взмаха посоха, ведун уклонился. Сразу стало понятно, что движение это было быстрее чем мог сделать простой человек. Даже его тренированное и прошедшее возвышение тело отозвалось натужным напряжением всех мускулов. Град ударов обрушился на него, и приходилось уклоняться, ждать шанса. И шанс подвернулся. На очередном замахе, жрец замешкался, и ведун воспользовался этим. Нырок под опускающийся посох, и вот уже кинжал врезается в мех на животе. Жрец был сильно выше Олега, поэтому он бил туда, куда мог достать.

Бешеный рев, и ведун только и успел подставить под удар свой наруч. Удар закрутил его и отнес на много шагов в сторону круга идолов. Не человеческая крепость тела, позволила ему вновь подняться. Краем глаза он заметил, что в центре круга идолов кто-то лежит.

Жрец вновь бежал на него, на ходу перекидываясь в медведя. Метаморфоза плоти что претерпевал его супротивник, вызвала у Олега лишь отвращение. Те кто зовет себя поклонниками старых богов не ведают что продались совершено чуждым силам что лишь прикрываются именами словенских богов, по сути таковыми не являющимися.

Удар медвежьих лап ведун принял на топор, поднырнул под них и вогнал кинжал прямо в гудь зверя. Рев и мощные лапы начали сдавливать Олега. Но ведун уже разогнал возможности своего тела, до предела. Если бы не отвары и травы что он успел принять, его жилы и нутро бы не выдержало. В ответ ведун начал сам сжимать медведя. Ребра трещали, рев начал перекрываться хрипами и бульканьем. Длинные когти в паре мест на спине смогли пропороть кольчугу, подкольчужник и нательная рубаха пропитались теплой влагой. Пару раз мощные челюсти попытались сомкнуться на голове, но оставили лишь глубокие вмятины на металле.

Олег кричал, его ладони все сильнее погружались в мех, предплечья ощущали на себе ломающиеся и выпирающие сквозь шкуру ребра. Он не заметил как удары и укусы становились слабее и неуклюжее. Спустя какое-то время видимо собрав последние силы, медведь смог вырваться из человеческой хватки. Но ненадолго. Серия ударов топора и уколов кинжала докончили начатое. Еще какое-то время медведь пытался устоять на ногах. Из его ран валил черный дым, а края раны были подобны горящему дереву. Обычное оружие не способно причинить вреда колдуну. Но благодаря силе десятков трав, что собирались от степей Дикого поля до берега Белого моря, удалось пробить чародейское тело.

Олег испустил полный безумия победный возглас. Тело колдуна-медведя едва коснулось земли, как гнев ведуна обрушился на лесовиков и младших жрецов. Сверхъестественно быстрыми движениями он настигал каждого идолопоклонника. Кто-то бежал, иные пытались ударить копьем или тесаком. Один из младших жрецов попытался обжечь огненным дыханием. Тщетно, он лишь зря пожертвовал своими ртом и горлом. Темные боги любят брать, они не заботятся об своих последователях.

Отдавшись волнам ярости, он рубил и колол, догонял убегающих. Спустя время, пришло осознание, что врагов не осталось. Сведенные пальцы, наконец разжались, колени подогнулись и теперь он сидел посреди капища в окружении тел и крови. Пот заливал ему глаза, было больно дышать, сердце пропускало удар за ударом. Его взор опустился вниз и на расстоянии вытянутой руки он увидел ее.

Абсолютно белое обескровленное лицо в обрамлении спутавшихся грязных от старой крови волос. Могучее не характерное для женщин тело, укутанное в тряпье. Поверх век и глазниц несколько рассечений и царапин, поверх которых лежала бурая корка застывшей крови.

Созерцание этой картины, необъяснимым образом начало изгонять прочь его ярость. Желание убивать пропало, но взамен напомнило о себе тело. Разом заныли, заломили все кости и жилы, подступил мерзкий сухой кашель, а в глазах на время потемнело. Ноги предательски подкосились, и ведуну пришлось сесть прямо на пропитанную кровью землю, опершись на топор он переводил дыхание и севшим голосом читал святые слова.

Неизвестно, сколько прошло времени, пока он не услышал шевеление радом с собой.

— О боги... Я... Нет, нет... — это видимо была та девушка. Видимо с глазами у нее не все в порядке.

— Не вижу... Нет... О Хорс! За что?! — голос девушки полнился не поддельным, даже каким-то детским отчаянием.

Олег не обращал внимания, он продолжал возвращать своему телу хоть какую либо возможность действия. Своим обостренным слухом он уловил движения в стороне, это приказные приходили в себя. Сдавленные ругательства и стоны, шаги стрелков что спустились с частокола чтобы помочь своим братьям. Что характерно, к нему никто не подходил. Не удивительно, парень прекрасно знал почему. Плевать. Пусть главное дадут ему еще немного времени придти в себя, и тогда он не даст себя в обиду. Даже в таком состоянии, людям с ним не совладать.

Почему приказные могут захотеть ему причинять вред? Все просто, сейчас его облик далек от человеческого. Дело даже не в желтых глазах и бледности. Это не очень страшно, если подумать. Ныне помимо желтых кошачьих глаз, его кожу покрывали отвратительного вида пятна и проступившие татуировки. Его пальцы были заметно длиннее и массивней, синюшные губы оттопыривали звериные клыки сверху и снизу. От его кожи исходил пар.

Капище горело, трещали сваленные на землю идолы, вместе с ними в языках пламени уходили нечестивые души. Приказной с факелом ходил и один за другим поджигал наскоро сложенные штабеля дров, поверх которых лежали тела побитых лесовиков. Своих покойников давно уже обмазали медом и зашили в толстую ткань и положили на лошадей. Скопин потерял четверых, гораздо меньше, чем должно было быть не будь с ними ведуна. Ведуна лишили его платы за свою работу, да еще и воспользовались им в темную. Но, несмотря на это десятник выделил ему долю в добыче. Этим он хотел обелить себя и Приказ, отвести часть гнева ведуна и перенаправить его на волхвов, сыграв по итогу себе на пользу. Эти игры были Олегу противны. Как все так обернулось? Он сам в этом виноват.Сначала пошел на поводу алчности, а затем его подвели заложенные в него учения.

— Сновид сказал что тебя связывают клятвы богам, и ты не можешь отказаться от ряда, и я убедился в этом. Я вижу что ты не хочешь влезать в грязные игры, но и у Приказа есть свои интересы. И мне лично ты по нраву… Поэтому поступим так..

Не обращая на недовольство своих людей, десятник выделил ему долю. Пол гривны обрезками серебра и золота от различных украшений. Полную горсть серебряных монет киевской чеканки, и чахлую лошаденку, которая принадлежала кому то из приехавших на капище старшин.

Намного меньше обещанного, но это лучше чем остаться ни с чем и с перерезанной глоткой валяться на костре. Олег наблюдал за тем, как в лучах вечернего света языки пламени танцевали на ликах поверженных кумиров, за тем, как тела самопроизвольно дергались в глубине жара очищающего пламени. На ведуна уже не обращали внимания, приказные уже готовы были взлететь в седло и уехать прочь. Сам Олег, намерен был ехать к своей заветной избушке, что по его прикидкам сейчас была на расстоянии трех или четырех дней пути. Ему хотелось скорее забыться.

Глава 9

Огонь начинал пожирать все вокруг, черный дым тянулся в серое небо. Несколько всадников с факелами и кувшинами с маслом ездили по территории капища и поджигали все что увидят. Десятник проехал мимо ведуна, махнул ему рукой на прощанье, ведун искренне ответил ему тем же. Лошаденка начала беспокоиться от вида огня и дыма, но веревка, закрепленная на седле, не давала ей шансов на самостоятельность.

Олег уже был готов тронуться в путь, как его взор зацепился за один из занимающихся штабелей с покойниками. Там вместе с несколькими лесовиками лежала давешняя девушка что видимо намеревались принести в жертву. Вопреки ожиданиям она похоже подавала признаки жизни, ее грудь судорожно вздымалась, а из рта вырывался кашель. Тело продолжало бороться за жизнь. После того что он увидел, все произошло само по себе. Вопреки доводам разума.

Горячий воздух сушил ему глаза, языки пламени касались его одежды. Вот он уже над ней. Секундное замешательство, как бы сподручнее взять ее с костра.

— И пускай — в сердцах бросил Олег, и прямо так подхватил девушку на руки. Только он успел оторвать тело от штабеля, как пламя лизнуло его предплечья. Если бы не его прошедшее возвышение тело, то он бы не смог перетерпеть боль ожогов и приличный вес этой подобной богатырю женщины.

Шипя и откашливаясь, ведун вынес девушку за пределы капища, у него еще было немного времени, пока пламя не наберет силу. Оказавшись в безопасности, он уложил спасенную на землю. Беглым взглядом он нашел кровоточащие раны. Как она еще жива, столько крови...

Пришлось пустить в ход нож. Сейчас его лекарское начало возобладало над мужским. Окровавленное и оборванное исподнее было нещадно срезано и снято. Никакого стеснения или вожделения. Глубокие следы когтей тянулись от живота и за спину вдоль ребер. Длинный разрез от ножа или сабли вдоль спины между лопаток. Множество синяков и ожогов. На удивление ведуна, помимо высокого роста, девушка обладала выдающейся мускулатурой которой можно позавидовать иному мужу. Не будь на ней так много мяса, возможно последствия ранений были куда хуже. Сейчас он мог только остановить кровь и сделать перевязку. Много ран нужно было зашивать, но с этим можно пока повременить. Помимо ран, и могучих красот девичьего тела, на белой коже выделялись линии синих и черных характерных татуировок. Некоторые знаки были ему знакомы, и они начали наталкивать его на определенные догадки. Закончив с перевязкой, Олег одел девушку в свое запасное исподнее. Как хорошо, что он любил носить свободную одежду, иначе она не смогла налезть на девушку. Подходящей обувки не нашлось, пришлось ограничиться обмотками. Поверх исподнего, он накинул свой безразмерный зипун и шапку. На дворе сентябрь уж, не спарится.

Огонь уже начал перекидываться в лес, когда он увидел первые человеческие фигурки на фоне пламени. Какими бы хорошими следопытами местные не были бы, ведуна им не найти. Восстановив часть сил, он вновь мог ставить завесу, тем более закрывает он уже не отряд, а всего лишь двух всадников. Ну как двух, девушка оставалась без сознания, потому ведун ее просто привязал в конской шее. Он намеревался доехать до ближайшего городища и оставить ее на попечение волхвов, они помогут и выходят. А сам он отправится в свое логово, хорошенько отдохнуть и затем свершить месть. Старшему кругу это не понравится, но им придется признать его права. А дальше...

Дальше ему все равно. Его нынешнее существование ему так опостылело, что иной раз его одолевают черные греховные мысли о ... Но нет, он знал, что ему осталось не долго, скорее всего грядущая зима будет его перед последней. И он был даже рад, что он еще успеет вдоволь насладиться своим любимым временем года, да и уйти за кромку ему быть может посчастливиться по белому снегу. Тело раз от раза начинало давать характерные знамения. Все начинало даваться ему хуже, дольше, тяжелей. Изменения медленно нарастают. И он смирился с этим, как глубокие старцы мирятся с присутствием смерти.

Он ехал до утра, а после и до самого заката. Снадобья давали ему силы. А девушка все еще оставалась в без сознания. И он пользовался этим, чтобы нарастить себе фору если по его следу кто-то все-таки идет. Обостренное чутье подсказывало ему дорогу, в исключительных моментах он обращался к помощи духов леса. К исходу дня ему удалось найти хорошее место. Проплешина старого пожарища, где было полу засохшее озерцо, скорее лужа. Лошадям хватит, и ему тоже, только кипятить придется дольше. Не доверял он стоячей воде.

За всеми делами и подготовкой к ночевке, Олег не заметил, как его подопечная, наконец-то пришла в себя. Девушка лежала рядом со сложенным, но еще не зажженным костром, завернутая в овчину на толстой лежанке из нарубленного лапника. Слабость в теле не дала ей что-либо предпринять, сбежать или попытаться защититься. Она слышала ведуна, но не видела. Ее голова вертелась как у хищной птицы. Только он хотел подать голос, как ощутил холод крестика. Затем его тела коснулась волна мурашек. И тут он кое что понял.

Девушка начала что-то невнятно бормотать. Судя по ранам на лице, она, возможно, потеряла зрение, как уже раньше отметил ведун. Значит это все-таки берегиня. Олегу не приходилось видеть этих дев воительниц вблизи. Хотя не раз видел плывущие в облаках небо ходы которые были их обителями. Посещая Новгород, он видел храм сестринства Небесных дев. Во время своего обучения слушал рассказы и видел рисунки в книгах. Сейчас же он видел рядом с собой одну из них сломленную, напуганную, обезумевшую девчонку. По другому он себе их представлял, хотя своим чутьем он ощущал от нее большую силу. Куда большую чем его собственная. Хотя и природа ее была куда чище того дара что поселили в нем.

— Назовись чаровник— обратился к небу холодный бесцветный голос.

Не поднимая головы, ведун нехотя ответил.

— Олегом меня кличут. Я ведун, а не чаровник.

Напряжение в ее движениях быстро ушло, она стала подобной каменному изваянию, девушка вновь заговорила.

—Кем бы ты не был, живой от меня будет больше пользы... За меня заплатят серебром, отведи меня в Новгород… Но прежде, мне нужно вернуть мне зрение? Сестринство заплатит за все…

Эти фразы показались для ведуна, заученными заранее. Девушка продолжала еще что-то бормотать.

— О чем ты говоришь? Назовись для начала девица. Кто ты и как оказалась на капище?

Девушка молчала, не зрячее лицо было обращено на ведуна, как ему казалось изучающее. Если не хочет говорить, он не будет напрашиваться. Олега уже покинуло ощущение опасности, котелок с водой оказался на рогульке над костерком. Сидор с сушеным мясом и прочими припасами для будущей похлебки оказался у него в руках, и он приступил к готовке. Девушка продолжала, молча изучать ведуна.

Олег не торопил события. Он ощущал не часто приходящее чувство, интерес. Как то когда встречаешь диковинную зверушку. Девушка приподнялась на локте, затем принялась ощупывать лежанку, овчину, новую одежду и перевязанные раны под ней. Наметанным глазом он отметил, положение тела и характер движений выдавали одну деталь. Она ищет оружие. Необъяснимое, единое для всех тех, кто живет с клинка. Неловкость от отсутствия оружия, будто без одежды ходишь или без части тела. Олег мысленно усмехнулся.

— При тебе ничего не было— проговорил ведун, не отрываясь от готовки.

Девушка застыла на пару мгновений, а затем сделала попытку встать. Но, похоже раны дали о себе знать, девушка сжалась и очень долго оставалась без движения. Ни голосом, ни лицом она не показала, что ей больно. Все это время ее лицо не тронула ни одна эмоция, ни какой мускул не шевельнулся. Бледная гладкая кожа была подобна фарфору, именно так. Однажды Олег видел на киевском базаре, как торговец с далекого Китая продавал кувшины и фигурки из фарфора. Тогда он был еще совсем юн, только начинал свою охоту в компании таких же, как и он. Тот образ не живой красоты еще надолго отпечатался в тогда еще незапятнанном разуме ведуна.

Девушка встала на ноги, принялась озираться без глаз.

— Мое имя, Яра. Я из сестер Берегинь. То место, откудаменя забрали... Капище, которое мои сестры не смогли очистить... А меня... Оставили сестры... Оставила сила...

Последние слова ведун не услышал, а прочитал по губам. Вода в котелке закипела, и дым подхватил мясной запах. В воду отправилась заранее готовая мерка пшена, и пучок собранных вместе с хворостом душистых трав. Ночь постепенно входила в свои права, свет еще пробивался через верхушки деревьев. Яра продолжала озираться по сторонам. Ведун угадал.

— Вода там... Как я понимаю, ты не видишь и... Сама не дойдешь

— Я умею обходиться без зрения... Вернусь...

Девушка исчезла в темноте, она соврала ему. Ее не было очень долго, ведун начал думать, что его нынешняя спутница сбежала или скорее всего потерялась. Ведун уже хотел идти на поиски. Но не потребовалось в конце концов она вернулась и, судя по всему, ориентироваться в лесу она не умеет.

— Зачем забрал меня? Куда мы идем? — голос оставался монотонным и бездушным. Ведун уже начал привыкать к такой манере.

— Мы едем к ближайшему городищу, там я передам тебя волхвам. Вот и все.

— Мне нужно в Новгород. Сестринство заплатит. Ведуны ведь работают за плату?

— Разве волхвы не справятся с этим?

Честно говоря, ведун был не прочь заработать, но он очень устал... Но жадность снова начала распалять его душу.

— Сколько?

— Много

— Много это сколько?

Судя по тени озадаченности на лице, девушка не знала размер платы, да и вообще у него создавалось ощущение того что берегиня блаженная. Она не знает элементарных житейских вещей. Как маленький ребенок. Интересно и необычно. Кулеш окончательно закипел, и дразнящий аромат расплылся вокруг. Девушка попыталась незаметно сглотнуть. Ведун вновь мысленно ухмыльнулся, достал миску и свою старую деревянную ложку. Разделив содержимое котелка поровну, он протянул миску с ложкой Яре. Та осторожно приняла угощение и начала быстро есть. Это напомнило ему годы учения, их тоже заставляли, есть быстро и что дают, будешь медлить или привередничать останешься голодным.

Снятый с огня котелок уже достаточно остыл, и тогда ведун взял его через ткань верхней одежды и положил на колени. На свет появилась ложка, новенькая, искусно вырезанная и ярко разукрашенная узорами с вкраплениями позолоты. Красивая и достаточно ценная вещица.

В отличие от берегини, он вкушал еду стараясь получить удовольствие.

Спустя время трапеза закончилась. Костер угасал. Олег отложил в сторону котелок и миску, утром вымоет. В молчании он демонстративно начал укладываться спать, лошади прошли неподалеку, трофейная лошадка была стреножена и привязана на длинную веревку к Пеплу. Пепел был необычайно умной животиной. Он не позволит лошаденке удрать, и тем более запутать веревку.

— Ведун, ты проведешь меня в Новгород?

Вновь задала вопрос Яра.

— Я дам ответ завтра.

Оборвал ее Олег, и наконец то улегся на своей лежанке. Он еще не решил до конца. С одной стороны ему нужно серебро, но с другой стороны ему не хочется ввязываться в новую авантюру.

Проклятое серебро вновь тянет его туда куда не хочется. Но вот серебро...

“Ладно, утро вечера мудренее. Утром решу, в любом случае я все равно будет заезжать в городище”— подумал про себя Олег, проваливаясь в такой желанный сон.

Тяжелые шаги разносились в пещере, посреди которой была освобождена обширная и ровная площадка. Свет множества жировых ламп плясал по каменным сводам. В свете огня застыли в молитве два десятка мальчишек. Перед ними и в дальних углах пещеры располагались с десяток закутанных в меха волхвов и монахов. Среди коленопреклоненных детей прохаживался могучий старец в медвежьей накидке.

— Каков ваш долг?!

Его могучий бас казалось, сотрясал своды.

—Служение во имя людей!

Отзывался хор детских голосов.

— Что есть служение?!

— Сражаться и умирать!

— Что есть смерть?!

— Исполнение долга!

Раз за разом эти вопросы повторялись, и столько же раз звучал ответ. Минуты сливались в часы, время от времени волхв менялся с другим чуть более молодым подручным, у которого был не менее мощный голос. На исходе пятого часа на пол повалился первый мальчишка, затем еще и еще. Выбывших быстро уносили прочь.

Часы тянулись друг за другом, почти все дети уже охрипли, но им не было положено не передышки, ни воды. Своими ссохшимися и осипшими глотками они раз за разом сотрясали холодный влажный воздух.

— Что есть смерть?!

— Исполнение долга!

Мрачный волхв прохаживался меж рядов. Он приметил одного паренька, что начал раз за разом пропускать положенный ответ, дабы ненадолго восстановить свой севший голос.

— Каков ваш долг?

Пророкотал голос. Детский хор отозвался, но хитрец опять промолчал. И снова, и снова.

— Что есть смерть?!!!

Парнишка, намеренно щадя голос ответил в пол силы и не в впопад, просто сделав вид что шевелит губами. Испещренная венами жилистая рука метнулась к шее послушника.

—Каков ваш долг?!

— Служение во имя людей!

Хватка стальных пальцев сомкнулась и трепыхающееся тело взлетело в воздух, начало биться и сучить ногами.

— Что есть служение?!

Мальчишка уже перестал биться, только сипел в надежде сделать вдох.

— Сражаться и умирать!

— Что есть смерть?!

Глаза уже стали закатываться, а кожа синеть.

— Исполнение долга!

Пальцы разжались, и послушник мешком упал на землю. Его скрутили судороги, из горла вырывались сдавленные хрипы. Мгновенно рядом появились две укутанные в меха фигуры, которые подхватили тело бьющегося мальчишки и понесли прочь. К исходу суток их осталось только девять.

Свет от множества светильников заливал помещение, мальчишка лежал на металлическом столе. Сталь холодила сквозь кожу, открытой кожи касались тонкие лезвия что делали надрезы по всему его телу. Он терпел. Все звуки перекрывала молитва и звон кадильниц. Он видел только потолок, плотно подогнанные бревна.

Глухая до этого боль начала нарастать, кожа по всему телу начала гореть. Захотелось почесаться, но руки были связаны. Последний надрез.

Затем в раны начали втирать некую резко пахнущую мазь. Сначала пришло облегчение, боль отступила, принеся приятную слабость. Но это было не долгой отсрочкой. Жар боли нахлынул подобно волне. Его тело словно горело, как будто сотня ножей пронзила его. Он кричал, и бился в своих путах, выгибался так что хребет хрустел грозя сломаться. Раз за разом затылок ударялся о стол. Зубы крошились под давлением стиснутых челюстей. Боль несла безумие, постепенно все мысли испарились, осталась лишь одна. Положить конец. Не важно, боли или даже жизни.

Мускулы сводило от перенапряженья, сердце билось на недоступной простым смертным частоте. Попытка откусить язык была пресечена в тот же миг. Тело трясло. По всем законам, он уже должен был потерять сознание от боли, но того не случалось. Минуты сливались в часы, а часы в дни. Стальные иглы раз за разом пронзали его измученную кожу и впрыскивали в кровь все новые и новые жидкости.

Со временем, боль становилась чем-то постоянным, измученный разум уже переставал реагировать. Мальчишке не давали сбежать в спасительное забытье. Измученное сознание бредило наяву, образы прошлого, настоящего и будущего. Оскалы искаженных зверей, мертвые лица еще не знакомых ему людей, образы снежных далей, пыльных степей, водной глади уходящей за горизонт и кровь. Кровь везде, кровавое небо, алые отпечатки на пыли и снежной целине... Окровавленные белоснежные перья подхваченные ветром... И тогда-то помимо боли и бессвязных образов он начал замечать, изменения. Он вступил на путь возвышения...

Глаза открылись сами по себе, слуха достигли сдержанные крики и мычание. Мгновения осознания, его сны изменились. Вновь он увидел эти кровавые следы на снегу... Это уже не может быть случайностью... Последние обрывки тревожного сна исчезли. Тело вновь наполнилось бодростью. Олег резко поднялся. Было раннее утро, на востоке едва занималось желтое, а месяц еще плыл по небосводу, и звезды сверкали в темноте ночных небес.

По ту сторону тлеющего костерка, спала берегиня. Ее голова моталась из стороны в сторону. Невнятные слова срывались с ее губ. Некие мысли ненадолго посетили его, и так же быстро ушли, оставив нечто гнетущее в глубине души.

“Плохой сон”— подумал ведун, поднимаясь с лежанки. Натянул сапоги, накинул верхнюю одежду. Подкинул в костер последние ветки, раздул. Девушка все еще билась во сне.

На самом деле ведуну не было до этого дела, но что-то продолжало внутри скрестись. Сострадание? Искреннее, а не показное. Давно такого с ним не было…

Когда он только начал свою охоту, по юности. Он еще пытался искренне помочь всем людям кто встречался ему. Откликался на просьбы бедняков и холопов, лечил их от темных недугов за просто так. Никому не отказывал, ввязывался в бой с любой встречной тварью что могла угрожать смертным. Но с течением времени, Олег начал осознавать всю свою наивность. Мир жесток, даже будучи спасенными от смерти люди начинают поносить тебя за спиной. Всякий пытается тебя обмануть, или воспользоваться, а затем выбросить на обочину. Из-за данных ведуном клятв и внушенных в подкорку постулатов, он иногда не может поступать по своему, не может отказаться. Так в этот раз и получилось бы. Если бы не Скопин, догорать ему на капище. Такие люди встречались ему на пути редко.

Некоторое время он просто наблюдал, и наконец решился. Слова наговора полились из его уст, а открытая ладонь коснулась горячего лба. Почти сразу девушка начала успокаиваться, дыхание выровнялось. А затем изменилось, она проснулась.

Что то в увиденном выражении ее лица, заставило испытать некое необъяснимое мимолетное чувство. Он убрал ладонь. За мгновение до того он ощутил, что если промедлит то последует удар. Он понял это по тому как напряглось ее тело.

— Я прочитал наговор успокоения. Не более...

— Ты лекарь?

— Да, и это тоже.

Повязка на глазах повернулась в его сторону вместе с головой. Ведун поймал себя на мысли, что ему было бы интересно взглянуть на ее глаза. Что с ним такое творится, вроде только чуть больше семидецы прошло как он в пути. Нет, это другое. Глупость какая-то.

— Ты отведешь меня в Новгород?

Олег задумался. Из рассказов старших, и слухов он ни разу не слышал чтобы Сестринство когда либо было уличено в нарушении обязательств. Ему нужны деньги, близится ежегодная выплата доли в пользу Внутреннего Круга. Это серебро шло на подготовку новых ведунов, его будущей смены. Уклонение от этой обязанности каралось жестко. Олег задумался, по хорошему не стоит лезть в это дело и просто сдать девушку волхвам. Но внутри что то толкало его на эту авантюру. Опять таки, второй раз увиденное видение крыльев на снегу... Это неспроста, боги никогда не говорят с людьми напрямик, как бы то не утверждали некоторые христианские пасторы. Образы и загадки, таковы инструменты высших сил. Удача сопутствует тем кто способен правильно толковать их язык.

— Да. Я соглашусь на то что я тебя сопровожу до города, и возможно вылечу твой недуг. Но только мне нужны гарантии.

Девушка застыла на пару мгновений, а затем резко поднимается на колено. Ее короткие волосы растрепались, ведун неожиданно для себя отметил некую красоту в ее виде. Что с ним творится.

— Именем Рода и Сварга, Морены и Макоши, Ярилы и Перуна, Велеса и Хорса. Я сестра-берегиня принимаю клятву и исполню свои обещания. Узрите меня и услышьте мое имя...

Девушка продолжала говорить и говорить. Ее монотонный отдающий железом голос был несколько неприятен ведуну. Так люди не говорят. Не важно, сколько он может вытрясти серебра с ордена...

— Я Олег. Обязуюсь перед лицом богов исполнить свой ряд. Да покарают меня боги поступи я иначе...

Под повязкой растекся холод, верный знак того что это не просто слова, боги их услышали. Олег теперь вновь взвалил на себя ношу долга. Что ж остается надеяться, что в этот раз боги будут к нему снисходительнее. Такова его доля, которую он не выбирал.

На утро собрались в путь. Ведун как и до этого, намеревался сначала заехать в городище, а затем на некоторое время остаться в своей избушке в лесах. Он очень устал, и сил у него осталось ровно на этот переход. Берегиня оказалась не такой проблемной попутчицей. Даже не смотря на отсутствие зрения, она управлялась с лошадью достаточно умело, да и держалась в седле, не так плохо как думал ведун. Его давний друг, да он вполне мог его так звать, Иг Лехчу говорил что по тому как человек держится в седле можно узнать больше чем из самого долгого разговора. Вот и сейчас, Олег убедился в этой степной мудрости. Упряжь девушка подгоняласама. После того как ведун надел всю сбрую. Она долго и вдумчиво затягивала все ремешки и подпруги, ощупала каждую пядь лошади. В седло девушка села не сколько на умении, а на силе и изрядном росте. Стремена были опущены низко, и держалась в седле она не так как сам ведун. Было видно что ее учили, но учли на северный манер. На сомнения ведуна о том что она не сможет нормально править лошадью без глаз. На что она заявила что хорошо ориентируется на слух, в крайнем случае ее можно вести на веревке. Ведун не стал спорить, это ее выбор. Когда он был в Диком поле, он встречал таких стариков, что способны были ездить верхом при поддержке родственника конечно. Олег не раз видел степняка, который даже до ветру ездит на коне. На севере, верхом почти не воюют ибо особо негде развернуться конным, а уж тем более не делают лошадь частью себя. Если берегиня действительно сможет управляться с лошадью в нынешнем состоянии, то это хорошо.

В любом случае, для начала нужно добраться до пристанища ведуна, и как можно скорей начать лечение. Иначе в предстоящем пути это будет мешаться. Олег не намеревался ходить в няньках.

Им двигала жажда, жажда крови. Великая охота приносила ему добычу. Вкус новой крови всегда приводил его в восторг. Боги вели его вперед.

Возвышенный ехал по тракту, он взял след и теперь ничто не помешает ему. На этот раз он прикинулся вольным воем. Такие вои чаще всего поднимаются среди зажиточных охотников или выходят из городских ополчений. Любой купец или артель охотно нанимают таких сторожей. Во время своих усобиц, князья собирают такие целые отряды из таких вольных клинков. И обещая им щедрую плату бросают их в самое горнило войны чтобы сберечь собственные дружины. Жизнь вольного клинка коротка и ярка, единицам удается выжить и вернуться домой с богатством. Со стороны, преследователь выглядел не приметно. Вороной масти лошадка не из лучших кровей, не боевая. Простая стертая сбруя, не примечательная одежда верховые сапожки на степной манер. Саадак с добротным луком, на поясе висел короткий меч и прямой кинжал. Множество переметных суммпоклажей. Облик всадника был неприметен.

Полагаясь на свое чутье, он проследовал до городка, там его цели не нашлось. Зато охотник узнал много нового про свою будущую добычу. Отголоски волшбы что он уловил на постоялом дворе, рассказали о том, что это был очень хороший травник. К церкви и роще он не приближался, велик был риск нарваться на волхвов или бесоборцев, тогда бы его раскрыли в два счета. Хотя в Священной роще дела шли не так ладно, как казалось со стороны. Возвышенный знал об расколе в рядах отступников. Вопрос времени, когда здесь вознесется очищающее пламя. Ибо время Великого Очищения грядет.

Спустя несколько дней след завел его в леса, где он встретился с лесовиками что поведали ему о налете на их капище.

— Мерзкие отступники...— Возвышенный был в ярости, когда узрел то, во что превратилась обитель богов.

Варвары сожгли все до чего могли дотянуться, даже леса на версту окрест стояли обгоревшие. Лишь силами духов самого леса, пламя не распространилось дальше. Великим горем тогда было наполнено сердце охотника. Но на место скорби пришла жажда мести. Если раньше он просто хотел устранить наглеца, что посмел вмешаться в его дела, то теперь это стало актом возмездия. Помимо всего прочего, им еще двигал интерес. Именно так. Было в этом запахе нечто знакомое, отголосок из прошлого. Но что именно, он вспомнить не мог. С тех времен, когда ему открылись истинные боги, он отринул свое полное лжи прошлое. Дни шли, и запах его добычи становился все отчетливее. А вместе с этим он заметил, что его преследуют. И преследуют с самого городка, сначала он не придал значения, но теперь...

Это развеселило его. Ничтожные люди, зовут себя хранителями закона и не ведают что заблуждаются. Закон дан богами.Возвышенный с легкостью подстерег преследователей, одного он отправил за кромку просто подстрелив из лука. А вот второй... Второй дожил до утра и рассказал много интересного. Посторонний наблюдатель ни за что не поверил бы в то, что этот обожженный изрезанный кусок мяса способен говорить.

— Ты отчистил себя. И теперь Истинные боги примут тебя.

— Будь ты проклят. Господь покарает тебя! Приказ найдет тебя... — прошипел из последних сил приказной и попытался плюнуть своему мучителю в лицо. Но сил у него не оставалось.

Кривая улыбка исказила лицо Возвышенного, он поднялся на ноги. Короткое взрывное движение, смазанной молнией меч вылетел из ножен, и голова приказного покатилась по лесной подстилке. Капля крови упала с лезвия на язык, россыпь оттенков вкуса растеклась по рту. Улыбка вновь исказила его лицо. Теперь он желал скорее настичь свою добычу.

Глава 10

На землях господина Новгорода, ведун был всего лишь дважды и оба раза его впечатлили до самой глубины. Не даром люди называют этот лесной край, вратами Руси. Здесь в отличии от остальных словенских земель землепашцев тоже было в разы меньше и держались они не в пример крепче чем на юге. Здесь правили не князья, а купцы и артели. Здесь были самые большие мануфактуры, где трудились десятки тысяч человек. На воду спускались сотни кораблей, что потом бороздили моря и океаны от берегов Китайской Империи до далеких земель Винланда. Десятки колоссальных караванов проходила мимо Новгорода по сложной системе каналов и волоков что соединялись в путь что издавна называли “Из варяг в греки”. Благодаря Паровой Гильдии, эти земли стали одним из очагов развития технологий, наряду с Византией, Великим Китаем и Вольными городами Рейна. Один из самых богатейших городов на свете.

Ехали в молчании, Олег впереди а берегиня стараясь не отставать, ехала следом. Пока что они ехали по малолюдным местам. Но когда выйдут на тракт, придется накинуть на девчонку плащ дабы скрыть лицо от случайного прохожего, привязать ее лошадь на веревку к седлу. Но сейчас это не главное, теперь, когда их стало двое остро встал вопрос запасов и вещей. Путь до Новгорода не близкий, сначала нужно добраться до судоходной реки, через сплошные леса, по трактам между городками. Это займет большую часть времени. Затем сесть на судно до Новгорода. Даже если получится добраться за пару недель до реки, все равно путь до Новгорода займет столько же. А там уже будет глубокая осень и распутица, придется ждать морозов. Хотя до этого времени, он будет в одном из самых богатых городов света, а там уж для человека с серебром открыты все увеселения.

Приятно было думать о таком приятном исходе, если все то, что говорят об ордене. Люди что помогали так или иначе берегиням всегда получали вознаграждения свыше сверх всех мер. Видимо Орден таким образом поддерживал доброе имя среди народа. Да и ее он знает, что подобрать подходящих послушниц и уж тем более подготовить полноценных сестер очень сложно и долго. Из десяти отобранных в учение, полноценной берегиней становятся одна две, не более. Это не ведуны, которых не особо жалко. Если в берегини отбирают детей с явными способностями, то у будущих ведунов их пробуждают насильно. Поэтому любая потеря болезненна, а во время Темных Лет берегини это решающая сила на поле брани, наряду с машинами войны Стальных Родов. Всем известно, что не всякий человек способен совладать с темными исчадьями, которые вырываются в реальность.

Олег время от времени незаметно разглядывал свою спутницу. Статна и невероятно высока. Большая редкость, сам ведун лишь единожды видел женщину подобного роста. А уж такое могучее тело не зазорно иметь и иному мужу. По настоящему, заметил он это только сейчас.

“Выходит, что россказни не врут...” — думал про себя ведун.

Хотя он заметил еще одно, будто она не от мира сего. Постоянно молчит, ни разу не изменила выражения лица. Было что-то в этом пугающее. Не привык ведун к такому в людях. Два дня прошло в молчании. Припасов ведуна не хватило до цели его перехода. Поэтому последние сутки оставалось довольствоваться только водой. Олег был привычен к голоду, а Яра ничего не говорила. Даже на слова ведуна о том, что у них кончилась еда, она никак не отреагировала. Он не беспокоился об ее ранах, на привале он сделал перевязку и отметил, что раны затягиваются гораздо быстрее чем это могло быть у простого человека. Да и признаков слабости он уже не видел. Значит, она прошла нечто похожее на то, что прошел сам ведун.

Добравшись до заветной избы сокрытой в лесу, он позволил себе немного расслабиться. Защитные знаки что были разброшены окрест убежища, надежно скрывали эти места от посторонних. Обычный человек не замечал того как неосознанно отклоняется в сторону. Эта сила была сродни той, что пользуются лешие. Эта нечисть любит водить своих жертв кругами до тех пор, пока она не обессилит. Чародеи и колдуны тоже не смогут отыскать избу, если очень сильно этого не захотят.

Это место использует не только Олег, но и еще несколько других ведунов. Очень редко случается, что они здесь пересекаются. В каком-то смысле это хорошо. Ведуны это одиночки по своей натуре. Они пользовались этим укромным местом, чтобы зализать раны, подготовиться к серьезному заказу или просто на время забыться. Здесь было все что нужно, запасы еды, одежда запасы любых ингредиентов для зелий... Всего что нужно было для ведуна в его нелегком ремесле. Здесь можно было свободно зазимовать. Здесь же ведуны хранили свои вещи, оружие и серебро. В не запирающихся сундуках, им было нечего делить.

Первым делом он загнал берегиню в землянку что была у них за баню. Никаких смущений или вопросов она не проявила. Чем еще раз убедила его в том, что девушка действительно блаженная. Обычная девка так себя вести не будет. При поддержке ведуна сначала на ощупь изучила все содержимое бани, запомнила. После этого, ведун ушел заниматься своими делами.

Пока берегиня мылась, он наскоро состряпалпоесть и подобрал ей новую верхнюю одежду. Вернулась берегиня достаточно быстро. Оставив ее обедать, Олег с удовольствием попарился и отмылся. Воспользовавшись маленьким, красиво сработанным и идеально отточенным, булатным ножичком что был привезен с самого Дамаска, он сбрил свою отросшую сверх меры бороду. Переоделся в свежее исподнее и наконец, то почувствовал себя в приподнятом настроении. Мир теперь для него стал даже чуточку ярче и веселей.

Вернувшись обратно, он застал Яру сидящей на том же месте где ее и оставил. Пустая миска стояла в стороне, а сама девушка просто сидела и смотрела в сторону очага будто зрячая. Олегу было не по себе от такого вида. Пришло время лечения. Первым делом он снял повязку, и осмотрел раны. Ссохшаяся корка слепила веки, а вокруг была опухшая воспаленная кожа. Внимательнее рассмотрев все, он понял, что глаза по крайней мере вытекли. Сначала он тщательно промыл и отчистил разрезы. На отчищенную и распаренную кожу была нанесена особая мазь из десятка редких трав. Когда начальные приготовления были завершены, Олег приступил к самому ответственному. Он начал нараспев зачитывать наговоры и окуривать пространство травами.

Сначала ничего не происходило, но затем от ран начал исходить легкий синеватый дымок, который начинал становиться все гуще и гуще. Девушка до этого момента, сидевшая ровно, начала пытаться отшатнуться.

— Не шевелись! — рявкнул ведун. Продолжая напевать слова святых песен, ведун растер в ладонях красный порошок, что оставлял след на ладонях как от сажи.

Этой красной сажей он окрасил все раны. Судя по тому, как исказилось лицо девушки, ей было очень больно, но она терпела.

— Принесите, ветры буйные, грозы черные, пусть загрохочут над полями и водами, над горами и небесами. Очнись-услышь меня Треглава. Открывай, Треглава, очи ясные, крути, Треглава, колесо мироздания. Пусть крутится колесо, пусть светится луна и солнце. Что ушло, вернется вспять.

Синий дым сгустился до предела, и затем загорелся вспышкой голубого пламени. Крик, берегиня свалилась с лавки и не переставая кричать свернулась на земле. Олег без сил уселся на лавку, сердце бешено колотилось, кровь давила на виски, в глазах все плыло. Девушка все еще кричала, свернувшись на полу. Постепенно, ее голос становился все тише и тише, пока вовсе не смолк. Ведун все еще пытался унять бешенное биение сердца. Он потерял счет времени, в конце концов зрение восстановилось. Парень поднял голову и увидел, что Яра уже стоит на ногах и смотрит на него. Их взгляды встретились. Две пары холодных синих глаз.

Он видел в них тоже что видел всякий раз в своем отражении. Холодная бездна вечности, истинная смерть, что смотрит в мир живых. Глаза того кто, в шаге от обрыва. В этом была своя необъяснимая притягательно потустороння сила. Не поддающаяся объяснению, но от этого притягательная. Это был кусочек того самого небытия и забвения что ждет всякого в свой час. Он не мог поверить, что сможет увидеть такое где-то еще. Значило ли это что-то.

Как наяву он вновь начал видеть обрывки ведений. Нескончаемое снежное пространство, снегопад, кровавые следы босых ног... Окровавленные перья на ветру, и раненый ангел на снегу. Белоснежные, бархатные крылья, покрытые снегом... Сквозь стену метели он видел парящую в вышине птицу, что кружилась по кругу будто зовя с собой. Он видел лица, не мог вообще разглядеть каких либо деталей. Это был один из образов что он видел недавно. Олег хотел внимательнее разглядеть видение, но морок пропал также быстро, как и появился.

Ведун вновь был в своем жилище среди лесов, перед ним стояла девушка с лицом куклы, в воздухе рассеивались последние обрывки синего дыма, в печи трещали дрова.

— Теперь ты видишь? Я исполнил первую часть нашего ряда.

Девушка продолжала смотреть на него не отрываясь. Олег провел ладонью по лицу, затем вытащил из ножен нож и посмотрел в отражение. В неясном отражении мелькнули желтые глаза. Ведун тяжело выдохнул и вернул нож на место. Похоже у него осталось меньше времени чем он полагал. Ведун медленно начал поднимать ладонь чтобы объяснить. Не меняя выражения лица, девушка мгновенно рванулась навстречу. Оказавшийся не маленьким кулак летел в лицо, уклониться в сторону у него времени уже не было. Пришлось склонить голову вперед, и удар пришелся на лоб. Сила удара заставила его свалиться с лавки, перекат, резкое напряжение всего тела. Ведун вновь на ногах. Яра перепрыгнула лавку, в руках у нее был нож ведуна, который та видимо успела выхватить с ножен на поясе. Серия ударов, направленных ему в живот, заставила его изворачиваться подобно ужу. Обостренная реакция помогла избежать раны, железо лишь порвало в нескольких местах рубаху и оставила пустяковые царапины. Олег вынужден был признать, против него стояла отнюдь не девушка, а самый настоящий вой.

Глубокий вдох, ведун рванул на встречу, уклонился от ножа, нырнул под руку и протаранил плечом. Вопреки ожиданиям девушка не свалилась, ее рост и вес не позволили этого сделать. Пока Яра пыталась восстановить равновесие, Олег перехватил руку с ножом и с силой заломил ее. Ударил кулаком свободной руки, девушка согнулась пополам. Удар по ногам, и берегиня с грохотом свалилась на пол. Свободная рука сомкнулась на пальцах, удерживающих нож, хруст его и ее пальцев. Девушка попыталась извернуться, но на ее шею опустилась стопа ведуна, придавила.

Ведун опустил взгляд, и увидел лицо девушки. От былой отрешенности не осталось и следа. Побелевшие губы стянулись в ниточки обнажив сомкнутый оскал белых зубок. Легкий румянец тронул ее гладкие щеки. Глаза сузились в хищном азарте. Короткие светлые волосы растрепаны. В наступившей тишине, прерываемой тяжелым дыханием обоих супротивников, небесным громом отдалось падение выпавшего из пережатых пальцев ножа.

— Колдун! Ты обманул меня! — в голосе девушки впервые проявилась хоть какая-то эмоция. Отдаленная смесь ненависти и обиды.

Ведун молчал, он ощутил тупую боль в груди, прошло немного времени и все пришло в норму. Когда ниоткуда взявшаяся боль так же без следа исчезла, наконец заговорил.

— Я не колдун. Я ведун… Поверь мне, я не хочу причинить вреда. Мы заключили ряд, и я выполняю его...

— Ты не человек! Твое тело осквернено! — не унималась берегиня в попытке освободиться. Олег не хотел этого, но пришлось надавить сильнее. Девушка захрипела и закашлялась.

— Таков наш изъян… — Олег помолчал немного.

Она ему не верит. О Боги! Он опять совершил глупость, и нажил себе бед. Зачем он вновь пошел на поводу у своей жажды серебра. Почему не повез ее в ближайшее святилище? О чем он только думает. Он еще может отвести ее волхвам, забрать причитающееся ему за лечение и забыть про эту историю. Ему осталось не так уж много жить. Судя по тому, как часто проявляется и его изменение плоти, очень скоро он будет вынужден предстать перед Внутренним кругом чтобы получить свое последнее задание, с которого он уже никогда не вернется.

Шли минуты, кашель становился натужнее. Ведун опомнился и осторожно убрал ногу, Яра не предприняла попыток напасть.

— Прости меня. Я понимаю… Мой облик пугает. Но то изъян всех, кто идет таким путем. Я не витязь из былины. Я всего лишь наемник что обязан искоренять нечисть, получая за это плату… Таких как я, люди презирают, потому что мы не такие как они. Мне не давали выбора, заставили пройти Испытание, перестроили мое тело и душу. Чтобы я был сильнее, чтобы мог на равных противостоять злу. Но за это приходится платить... Я не был рожден чаровником, боги меня не отметили своим даром. Мои силы были насильно заложены и пробуждены. За это мое тело несет наказание. Я умру раньше положенного.… И скоро… Я на одной с тобой стороне… Мое дело лишь исполнять ряд — Олег говорил медленно, делал паузы. Он пытался подбирать слова, нужно было убедить берегиню, что он не опасен. Возможно, близость смерти не прошла даром, у девушки сдали нервы, не просто так она такая отрешенная.

Девушка долго молчала, затем кивнула и сказала.

— Я тебе поверю. Мне кажется, ты не врешь — проговорила девушка и подняла руку с раскрытой ладонью.

Ведун взялся и за ладонь берегини и ощутил сухую мозолистую кожу. Это не было даже близко девичьей ладошкой, то была ладонь воина привычная к оружию с малых лет. Его это даже особо и не удивило. Рывок и девушка вновь стоит на ногах. Пока ведун ставил опрокинутую лавку на место, Яра нашла выпавший нож. Она нарочито обтерла лезвие своим рукавом, и держа на двух раскрытых ладонях уважительно протянула нож ведуну. Олег с полупоклоном забралклинок обратно себе. Он принял извинения. Ее действительно воспитали воительницей.

На дворе было еще светло, поэтому ведун потратил светлое время на подготовку к вечеру. Быстро наколол дров на ночь. На дворе близилась середина рюеня, ночи становились холоднее, по всем приметам этот год будет холодным и снег ляжет раньше, чем должен. Пока он колол дрова, Яра по его наказу отправилась поить лошадей и набрать воды на вечер в избу. Со стороны наблюдая за тем как трудится берегиня он подмечал. Сначала попробовала воспользоваться коромыслом, но не смогла нормально с ним совладать и удержать равновесие при ходьбе. Расплескав половину воды на пути от колодца до денника с лошадьми, она принялась носить неудобные ведра в руках. Вопреки ожиданиям, благодаря длине своих рук и их силе она смогла носить большие, тяжелее обычных, ведра. Ведун мог только ухмыляться, похоже берегинь учат только железками махать. К наступлению темноты, печь уже хорошо была протоплена, и до самого утра можно было уже про нее не вспоминать. Помимо колки дров, Олег успел пробежаться по округе и наскоро поставить в нескольких заветных местах заранее готовые силки. Хоть и запасы еды были общими, но полностью харчеваться за счет других он был не намерен. У него не было времени восполнять запасы, поэтому он просто оставит в общем тайнике немного серебра на нужды тех, кто будет тут оставаться надолго. У них будет время сходить на торг или меняться с местными пахарями. Последним делом, уже в темноте он выкопал заранее спрятанное сокровище. Тмутараканское вино, выдержанное, в больших стеклянных бутылях намертво запаянное с печатью тамошних виноделов. Немногое из того что может его опьянить.

Ночь уже вступила в свои права, в единственном окошке серебрилась луна. От печи исходил жар, пара зажженных ламп, освещали пространство. На столе лежала не хитрая снедь, вяленая дичина, моченые яблоки и груши, немного каши. Две бутыли встали во главе стола. Первая бутыль довольно быстро рассталась с печатью и пробкой. Густая красная жидкость потекла в большую серебряную чашу, распространяя дурманящий аромат южного солнца, земли и моря. Ему не было нужды разбавлять вино водой, он по славянскому обычаю лишь добавил немного меда. Первая чаша была подобно нектару богов. Не даром, в древности предки ромеев называли вино напитком богов, христиане считают вино олицетворением крови Христа. Олег жадно осушил первую чашу, а следом вторую. Третью он уже пил как надо, маленькими глотками наслаждаясь всем букетом вкусов и запахов. Только на четвертой чаше, он начал чувствовать желанный хмель, тело расслабилось, по жилам разлилось желаемое тепло, а из разума ушли лишние мысли. Теперь он мог забыть о своей нелегкой доле. До сего момента Яра, полулежа на сундуке, гладила укрывающую его медвежью шкуру. На мгновение он поймал на себе любопытный взгляд, почти детский. Сначала он не понял, думал что показалось.

Первая бутыль опустела, стойкое к ядам тело, наконец то стало поддаваться. Обычным людям такое количество хмеля уже сулило скотское состояние. Но не ведуну, он хоть сейчас мог играючи, на полном скаку встать на спину лошади, или в галопе поддеть копьем брошенное в траве колечко. Поддевать копьями и стрелять из лука в колечки любимая забава степных батыров.

Новая порция вина полилась в чашу. На этот раз, аромат был еще прекрасней. Теперь любопытствующий взгляд берегини уже не скрылся от ведуна.

— Что это? — впервые за вечер нарушилось молчание.

— Вино. Ты не знаешь?

Девушка едва заметно заколебалась, но ответила.

— Нет. Только слышала от паровых кузнецов. Когда они меж собой переговаривались...

Ведун, уже пребывал в чуть более приподнятом расположении духа. Ему от чего-то вдруг стало жаль ее, ту кого видимо воспитывали как живое оружие без капли человеческого. Хотя он и сам был таким же, только грубее и ненадежнее. У ведунов была возможность ощутить простые радости жизни, ибо жизнь их коротка и несправедлива. Не думая он быстро нашел вторую чашу, и плеснул туда самую малость. Непривычному к питью человекуэтого более чем достаточно. Он не собирался спаивать Яру. Ему самому было мало.

Берегиня неторопливо подошла к столу присела на колоду, неуверенно взяла чашу. Ведун, на степной манер приподнял чашу двумя руками и кивнул девушке. Та повторила за ведуном маленькими глотками начала пить. Ведун в два счета осушил свою чашу и потянулся за яблоками. Откусил, насладился вкусом, а затем взял другое яблоко и протянул его берегине. К тому времени она уже выпила свое и охотно приняла угощение. Погрузившись в свои мысли, ведун нарезал очередной кус мяса. Кусочек ароматного кушанья отправился в рот следом за доеденным яблоком. Вино делало свое дело, он уже начал думать о чем то, отличном отвсего мирского. Бесконечно далеком, светлым и возвышенном. Там не было долга, не было немого презрения и косых взглядов, не было мерзости и крови, безысходности жизни и телесной боли от изъяна.

Похоже ему достаточно, не меньше четырех штофов он уже выпил. То-то его уже начинает в сон клонить. Ничего, завтра выспится в тепле, а через день уже и в путь можно трогаться. Как никак путь не близкий. А отдых ему нужен уже давно...

— А ведь я всего лишь оружие...

Голос выдернул ведуна из объятий приятных мыслей. Это была Яра. Девушка опустошила свою чашу, и теперь покачиваясь всем телом смотрела на стол.

— Боги отобрали его у меня... Все мое тело сходит сума от боли... Я всегда мечтала увидеть... Мир что лежит внизу, ощутить то как он живет.

— О чем ты говоришь?

— Боги! Они отобрали мой дар... Я не чувствую его... Они отобрали у меня небо, из-за моей слабости...

— Отобрали дар? Какой?— ведун не совсем понимал, о чем говорит девушка. Похоже она была уже пьяна.

— Небо. Для берегини в жизни самое главное, это небо. Наш долг парить в небесах, по воле богов и нести отмщение. Для меня это как дыхание, как руки ноги, как биение сердца...

Впервые, Олег увидел, как на ее фарфоровом лице начали появляться эмоции. Ее алые тонкие губы дрожали, глаза блестели и полнились неподдельной печалью, на белоснежных щеках начал проступать румянец.

— Когда я лечу среди облаков... Я чувствую себя по-настоящему живой. Это ни с чем не сравнить... А теперь я никто...

Ее голос становился все невнятней, вино уже делало свое дело. Дурья голова, похоже она в первый раз пьет хмельное, и вина он налил все таки много. Ведун очень устал, ему хотелось скорей лечь спать. Надо гнать девчонку спать, пока ее окончательно не развезло. Ему не было интересно выслушивать чьи-то грустные истории. Подняться из-за стола оказалось еще той задачей, похоже он действительно устал. Ноги не хотели слушаться, и сначала пришлось опираться на руки, пара натужных шагов и задеревеневшие мышцы вновь вернулись в норму. Оказавшись рядом, он осторожно чтобы не напугать, положил руку ей на плече.

— Тебе нужно отдохнуть. Отведу тебя спать... Хорошо?— проговорил Олег, примериваясь как бы удобней ее подхватить, если девушка окажется слишком пьяна.

Яра с трудом поднялась из-за стола и сразу же потеряла равновесие. Олег не без труда подхватил ее, это необычно когда девушка смотрит на тебя сверху в низ, да и весу в ней было как в хорошем муже. Светлые волосы упали ему на лицо, а тонкие слегка обветренные губы оказались на уровне его глаз. Жаркое хмельное дыхание коснулось оголенной кожи на его щеке. Всем своим весом она навалилась на него, даже через плотную ткань рубахи он почувствовал жар исходящий от девичьей кожи. Прошло мгновение, другое , может даже минута. Опомнился ведун только от того что его сердце стало биться громче.

“Эй брат! Ты это чего удумал?” — одернул он сам себя. В Новгороде тебя ждут девки во много раз лучше, чем эта блаженная.

Легким движением, он перехватился, отступил на шаг и принялся выводить берегиню из-за стола. Почти дойдя до двух заранее сдвинутых сундуков, где было постелено берегине, девушка вновь навалилась на ведуна. Крепкие ничем не уступающие, а даже превосходящие его собственные, руки вцепились в него. Притянули, сжали в почти борцовском захвате. Из под копны растрепанных волос послышались всхлипы, девушку затрясло.

— Нет... Пожалуйста... Это похоже на... — сбивчивый хриплый голос пробрал его до мурашек, вопреки воле он застыл на месте. Олег не смотрел ей в глаза, но чувствовал как поток слез течет по ее щекам, достигает подбородка и падает на пол и на его рубаху. Время вновь замедлилось, он почему-то стал думать о чем-то совсем другом. Его мысли обратились в самые глубокие уголки его памяти, глубокое детство. Мир где нет боли и несправедливости, страха и злобы, нет всей этой циничной мерзости. Настолько чистый и невинный мир, что даже не верится что так бывает. Взор его помутился, он теперь видел нечто бесконечно приятное и светлое. Счет времени потерян.

Вновь очнулся он лишь тогда, когда тяжесть тела берегини начала заваливать его назад. Крякнув от усилия, ведун вновь вернул равновесие, и протащил обмякшую девушку последние пару шагов до заветных сундуков. Аккуратно уложил безвольное тело, снял чирики, накинул шкуру. Уже захотев повернуться, он вновь пересекся с ней взглядами. Ледяные глаза смотрели прямо в душу, умоляюще. Дыхание перехватило, на пару мгновений даже сердце пропустило удар. Наваждение пропало также как и пришло, Яра спала.

Олег выдохнув, развернулся и вышел на улицу. Ночной холод взбодрил его, звуки ночного леса вернули ему равновесие.

— Что это было?— вслух проговорил ведун и направился в сторону денника.

Дойдя до денника, он посмотрел на лошадей. Коснулся бархатной морды Пепла, и забыл о чем думал еще пару мгновений назад. Немного послушал ночной лес, обошел подворье, оправился. А когда начал чувствовать холод, вернулся в избу. Из горла допил остатки вина, вновь ощутил шум в голове. Потушил лампы и с блаженной улыбкой лег спать.

Глава 11

Проснулся он только к середине дня, день был ясным, но тепла уже было заметно меньше. Еще пару недель и начнет холодать по настоящему, а там и до снега рукой подать. Еще два дня и нужно отправляться в путь.

С удовольствием потянувшись, ведун встал с лежанки. Берегини на месте не было. Странности вчерашнего вечера забылись. Олег чувствовал себя вполне отдохнувшим, но недостаточно для предстоящего перехода. Неторопливо одевшись, он вышел на улицу. Солнце светило ярко, но тепла было мало, трава и листья начали заметно желтеть. На дворе было пусто и тихо. Из денника доносилось фырканье, ведун, вдохнув полной грудью двинулся к лошадям. Пепел как всегда был рад его видеть, вдоволь наобнимашись, он отвел лошадей до колодца, где напоил их с ведра. Размявшись таким образом, парень отвел лошадей на место, привел в порядок их и денник, бросил по охапке сена которое он вместе с братьями заготовил еще летом, насыпал по мерке овса. Чуть позже он отпустит лошадей пастись, пока погода позволяет, стоит лишний раз поберечь зимние запасы.

Берегиню он так еще и не увидел, да и не важно. Быстренько забежав в избу он переоделся, взял с собой лук со стрелами, и рогатину. Выйдя наружу он был уже одет в добротную меховую одежду с пустой сумой, и в красивой лисьей шапке. Красивая одежда была его маленькой слабостью.

Сейчас он намеревался обойти, поставленные вчера силки. Если они будут пустыми, то придется пройтись пару верст до края леса, там текла речушка заросшая камышом. Идеальное место для охоты на птицу, осень только началась и крылатая дичь еще не улетела. Он знал что без собаки соваться за уткой это глупо, но погода еще позволяла и он мог устроить заплыв за парочкой тушек. В самом крайнем случае, можно было набить стрелами рыбы. В любом случае все будет зависеть от его настроения, быть может ему перехочется куда либо идти уже после силков… Сейчас его мысли были максимально беззаботными. Углубившись в лес, ведун почти сразу напал на человеческий след. Почти сразу он определил его как женский, а значит то была берегиня. Прикинув направление он просчитал что берегиня неосознанно пошла в сторону одного из силков, если ему по пути то что ж…

Он заметил ее издалека, стараясь не привлекать внимания, он нашел удобное место под прикрытием раскидистых еловых лап. Притаившись, он наблюдал. Девушка, одетая в его старую одежду, разгуливала под сенью желтеющих дубов. В ее ладонях были зажаты желуди и желтые листья, она ходила вокруг шершавых стволов и запрокинув голову разглядывала играющих в ветках птиц. Несмотря на расстояние, он видел все более чем четко. Все тоже безжизненное лицо, почти бледное. Но вот глаза, были уже другими. В них читался искренний детский интерес и ликование. Для ведуна это было в диковинку, как можно иметь такие чувства и не выражать их на лице. Оружие с заключенной в нем душей... Кажется что-то подобное говорила вчера берегиня, или он сам себе это придумал...

Тем временем девушка закончила разглядывать птиц, подошла вплотную к самому большому дубу, и сложила в стороне свои находки. Затем она принялась закатывать рукава, затем поправила одежду, где надо затянула завязки и ремешки. Подвигалась и попрыгала на месте. Ведун наблюдал за приготовлениями, его поразила та сдерживаемая необузданная сила, что дышала в движениях Яры. Его учили читать своего противника по его движениям и манере держаться, без этого трудно предугадать его опасность. Все что он видел прежде, было лишь половиной. Не понятно, намеренно ли берегиня скрывала от него свой потенциал, или полная сила вернулась к ней только сейчас.

Берегиня закончила разминку, и неуловимым движением начала свой бросок к стволу дуба. Лесная подстилка вздымалась под могучими скачками, шаг другой третий и затем мощный толчок обоих ног. Она подлетела на добрую сажень, мгновенно руками и ногами обхватила ствол. Не теряя инерции, оттолкнулась от ствола и руками ухватилась за ветвь. Ветка прогнулась и загудела, но удержала вес. Затем девушка, почти играючи, не обращая на толщину, качнулась и совершила подъем переворот, закинула ноги и опираясь на ствол встала во весь рост, затем хватаясь за основание веток поднялась почти к вершине. Ведун отошел в гущу лапника, так чтобы его не было видно с высоты. Через просвет в хвойной завесе он продолжал наблюдать.

Яра смотрела вдаль, короткие волосы развевались на ветру, в глазах отражались отблески тусклого солнца. На бледном лице появилась робкая улыбка. Искренняя, детская улыбка обратилась на встречу небесам и ветру. Некоторое время девушка созерцала окрестности с высоты. Затем берегиня начала спуск. Ее движения были настолько мощны и грациозны, что у Олега перехватило дыхание. Впервые он видел такое сочетание силы и красоты. Он не мог себе признаться, что это поразило его. Тем временем девушка спустилась до последней ветки, устроилась. Примерилась и спрыгнула с высоты. Касание вытянутыми руками, перекат и выход на ноги. Поднятая ударом подстилка улеглась. Яра громко выдохнула и засмеялась. Чистые переливы колокольчиков. Эта мелодия вопреки воле, заставила огрубевшее сердце ведуна забиться в восторге. Олег не верил, что в этом мире осталось еще, что-то искреннее и нетронутое. Минутная слабость прошла, к ведуну вновь вернулось былое спокойствие. Он осторожно ушел в глубину леса, по широкой дуге обошел берегиню, и двинулся к первому силку.

Ему повезло, в двух из трех силков были жирные осенние зайцы. Оставалось еще немного времени и он обошел окрестности, пока обходил поднял глухаря и взял стрелой в полете. Теперь им точно хватит мяса на ближайшие два дня. Это восстановит их силы, а там они выйдут к населенным местам где запасутся долго хранящимся припасом. Если Олег не имел возможности возместить общие запасы, то лишний раз объедать братьев он не хотел. Даже при наличии оставленного им серебра, нужно еще потратить силы и время на то чтобы купить еду у местных. Два отличных спальника на гагачьем пуху пришлись кстати. Они лежали без дела уже пару лет, это была плата за лечение недуга у одного заезжего купца из Упсалы.

На дворе было еще светло, когда он вернулся обратно. Быстро освежевав добычу, он наконец вошел в избу. Яра была внутри, она сидела за столом и немигающим взглядом смотрела на стену. На ведуна она отреагировала лишь коротким безразличным взглядом. Ее лицо вновь было той фарфоровой маской. Ни намека на то, что он увидел в лесу. Весь вечер прошел в молчании, ушица была хороша. Под конец, он посмотрел на раны берегини, все увечья уже почти затянулись. То была недоступная для простого смертного скорость. Даже ведуну, с его прошедшим Возвышение телом, потребуется больше времени на исцеление от таких повреждений.

На следующее утро, Олег начал сборы. Первым делом он перебрал всю свою одежду. Собрал два зимних наряда себе и яре. В избе не было женской одежды, да и девушке варят ли она была нужна. На взгляд ведуна, она носила панцирь чаще чем платье. Добротные меха позволят им забыть о холоде, каким лютым он не будет. Смена исподнего, легкая одежда чтобы выйти на люди... Самая лучшая и дорогая, ведун не мог себе в этом отказать. Жить ему осталось не долго, и он не намерен доживать в сером мире.

Разобравшись с одеждой, настало время оружия. Олег не знал что их ждет, да и путь был не близкий. В первую очередь он взял своих верных друзей, топор и кинжал. Тяжелая сабля из булатной стали, ценный трофей привезенный из его степных приключений. Это было на случай серьезных супротивников. Для дальнего боя был взят тугой степной лук, подарок Иг Лехчу. Этот мадьяр был наверное его единственным другом, его не беспокоило происхождение ведуна, он видел в нем человека. Если боги будут к нему благосклонны, то последние дни он хотел бы провести в степи, рядом с единственным своим товарищем. Но увы это были лишь мечты. Он давно со всем смерился.

С защитой было все просто, поверх шерстяной рубахи и исподнего он наденет свою кольчугу, которая скроется под кафтаном. Эта кольчуга гораздо легче и слабее обычной, но от ножа и стрелы на излете убережет. Время уже холодное, так что спариться он не боялся. У него был еще простой легкий шлем с наланитниками, но наденет он его только в случае опасности, до сего момента на нем будет аккуратная беличья шапочка с самоцветом во лбу, в случае чего она может послужить как подшлемник если ему не дадут времени. На ногах он надел свои верные сапоги и плотные шерстяные порты.

Яру пришлось снаряжать дольше, из-за своего могучего телосложения выбор одежды был ограничен. Ведун решил чтобы на первое время Яра сошла за мужа. Поэтому обрядил ее в мужскую одежду, кафтан и меховую накидку, на голову одел большую лисью шапку что закрывала большую часть лица. Берегине он доверил один из своих топориков, далеко не меч или сабля, но другого у него не было. Также он отдал ей свою рогатину, и пистоль с небольшим запасом пороха и пуль. Сам он плохо умел обращаться с огнестрельным оружием, его этому не учили. Аркебузы были известны давно, как и паровое оружие с духовым, но Паровые кузнецы строго следили за их распространением. Поэтому лук и стрелы по сей день были везде, хотя в землях франков и англов были и арбалеты и даже стальные блочные луки. А еще были Стальные рода с их машинами войны у которых были орудия не чета каким то пушкам и бомбардам.

Собравшись, и проверив все что нужно, на следующее утро они двинулись в путь. Ведун впереди, а берегиня сзади. Он отлично знал дорогу, и к полудню они уже вышли на тракт, лошадки побежали бодрее и уже очень скоро они оказались в городище. Там Олег докупил нужный припас, и не откладывая они двинулись дальше. Сил у них было еще вдоволь, по крайней мере у ведуна, девушка на протяжении всего пути молчала. Признаков усталости не выказывала, слушалась что ей говорили. После того вечера, при взгляде на свою попутчицу, он ощущал букет смешенных чувств. Среди них наиболее знакомым и понятным было, чувство жалости. По крайней мере он полагал это наиболее близким. Нет. Ведун все также оставался верен себе, он заключил ряд. Он выполнит его и выбьет щедрую оплату. Орден обязан заплатить, таков Закон. Мысли о приятной тяжести серебра в его мошне, подогревали его огрубевшую душу. Кто бы что не говорил, но золото в этом мире самая могучая сила. Золото повелевает князьями и королями развязывает войны, возносит к вершине империи, вершит судьбы сотен тысяч людей по всему свету. За свою жизнь он усвоил урок, все можно купить и продать, дело лишь в цене. Вся чушь что вбивалась ему вовремя обучения не прошла проверки реальностью. Он видел как его братья-ведуны продавались и предавали за звонкую монету. То как родные братья резали друг друга, не поделив наследства. Он видел алчность монахов и волхвов. Он видел, как серебро покупало дружбу и даже любовь.

Он посей день удивлялся тому, что темные боги так и не склонили его к себе, воспользовавшись таким изъяном. Хотя наверное, тут не было его заслуги. Наставники и братья внутреннего круга, они хорошо постарались вбить в него главные догмы его ремесла. Уничтожать нечисть и помогать людям. Как бы он не лицемерил, но эти клятвы он исполнял. Как например сейчас...

Что ему составляло сделать так как он хотел изначально, оставить девчонку на попечение волохам. Стрясти с них небольшое вознаграждение, вернуться восвояси и серьезно поговорить со Сновидом. Возможно, даже оставить на его лживой шкуре пару памятных значков. Он в своем праве. Но нет, он последовал мнимым видениям посланными его богиней. Не до конца понятным, несомненно важным для его будущего. Кровавый снег и перья...

Незадолго до заката они нагнали караван, вереница гигантских самоходных подвод. В этих местах их называли самоходами. Шагов в пятнадцать длиной, с колесами в человеческий рост, высокие борта из железа и дерева. В передней части высились трубы котлов в которых горели топки что нагревали баки пар из которых толкал сокрытую внутри систему поршней приводящую в движение колеса. Такие машины хоть и были несколько медленней конной тяги но за раз способны были увезти гораздо больше груза. Но самое главное, машинам не требовался отдых, они могли ехать днем и ночью, на протяжении суток, делая остановки лишь для пополнения запасов воды и дров или угля.

Это чудо пришло из Византии, как и Паровое братство. Очень давно. Паровые кузнецы ревностно хранят тайны создания своих изобретений и следят чтобы другие не воссоздавали их. Создаваемые ими механизмы нужны всем. Купцам и артелям, князьям и стальным родам. Мир давно бы оказался во власти пара и огня, если бы не Темные Лета. Люди павшие на десятилетия в пучину суеверного невежества начинают бояться всего нового, их раздирают усобицы и войны веры. Мракобесие овладевает их умами и душами, чем пользуются нечистые на руку пастыри. Поэтому существуют лесовики—вероотступники что скрываются в лесах куда не приходит свет Закона. Южные земли где не доверяют технологиям и живут в большинстве по старым укладам и Север во главе с Великим Новгородом где развернулись гигантские мануфактуры и мастерские.

Караван сопровождал конный отряд ратников. То были вольные охотники с киевских земель. В добротных панцирях и островерхих шлемах. Булатные мечи и сабли, великолепные степные кони. У некоторых были аркебузы. Грозные воины.

Они позволили ведуну ехать под прикрытием каравана, и он был не один такой. С десяток конных путников плелось в хвосте. Тракты в этих местах пролегали через обширные леса, а потому здесь так и кишели разбойники и не замиренные лесовики. Одинокий всадник для них добыча желанная и легкая. Каким бы сильным не был Олег по сравнению с обычным человеком, против шайки он бессилен.

Всю ночь и весь следующий день они с берегиней ехали за чадящим паром караваном. Ведун по степной привычке мог дремать в седле, не теряя контроля за направлением. Яра так не умела, поэтому приходилось на время привязывать ее лошадь за седло Пепла. К исходу дня караван достиг реки, где стоял городок с пристанью и торгом.

По светлому, Олег нашел ночлег на постоялом дворе, в общем зале, когда все веселье закончится. Из-за прихода каравана, все клети были разобраны более состоятельными постояльцами. Ведун не хотел переплачивать, он мог бы отсыпать куда больше серебра и получить заветную клетушку, не под открытым небом и ладно. Дело было не только в его жадности, но и в том что путь до Новгорода не близкий и серебро стоит беречь. Неизвестно как все сложится.

Поев горячего, они продолжили сидеть в зале в стороне от людей не привлекая особого внимания. Ведун купил крынку пива, и весь оставшийся вечер попивал его и слушал россказни подвыпивших караванщиков. Его интересовали последние новости. Поток был бессвязным и невнятным, но из этого вороха слухов и домыслов можно было вычленить нужные знания, которые могут пригодиться. Караванщики время от времени бросали на него с Ярой изучающие взгляды. Для них как новгородцев, женщина в мужском платье не такая уж и диковинка, но вот что их привлекало, это сама девушка. Точнее ее стать, всего несколько мужей могло смотреть на нее сверху вниз.

В отличии от ведуна, девушка разглядывала окружающих. Хотя лицо ее оставалось непроницаемым, он видел это по глазам, по тому, как она держалась, она впервые находится в таком месте, и видит так много разных людей. Похоже ей было интересно.

Веселье очень скоро закончилось, столы убрали, и караванщики начали устраиваться на ночлег. Опытный ведун сразу же занял хорошее место. Не далеко от тепла, но так чтобы рядом было меньше посторонних. Хотя посторонних и так не было, видимо люди чувствовали исходящую от него угрозу. Ночь прошла спокойно, хоть Олег видел, что девушка долго не могла уснуть, похоже сказалось новое окружение.

На утро они собрались и направились на торжище, там Олег докупил нужного припаса для долгого перехода. Пополнил запас овса для лошадей. В коне концов, они дошли до рядов где продавали одежду и ткани. Он хотел присмотреть недостающую одежду, путь не близкий, а погода на севере сурова. Пара хороших плащей, сменная зимняя обувь и одежда. Олег не намерен был лишний раз мерзнуть, ему хватило первых лет его охоты. Когда они еще недостаточно опытные ведуны, были собраны в шайки которые выполняли задания внутреннего круга, сложные и жестокие. Полуголодные и без добротной одежды, Внутренний круг давал им самый минимум припасов, одежды и оружия. Это была последняя проверка.

Он до сих пор помнил те дни. Их, девятерых прошедших испытание и обучение пацанят тринадцати-пятнадцати лет, направили в Туровские глухие леса и болота. Там они схватились с целой сворой порченых зверей, вырезали их гнездо а вместе с ним и колдуна что их прикормил. Четверо из них остались в тех болотах навсегда, пятый скончался от ран и изменения плоти уже после. Он этого уже не видел, потому как его вместе с выжившими приставили к старому ведуну. Чтобы в течение года он был предводителем и закончил их обучение.

Они шли уже вдоль рядов торговцев украшениями, Олег закупил почти все что нужно, и уже думал о том, как он будет договариваться с корабельщиками. Предчувствие его не подвело, он понял что берегиня отстала. С самого первого момента, как они оказались на торгу, девушка видимо была поражена многолюдностью и тем пестрым разнообразием, что смотрело на нее с прилавков. Странно, но он уже мог угадывать ее эмоции, что она прячет под своей фарфоровой маской безразличия.

Вот и сейчас в десяти шагах позади, почти скрытая потоком людей, она стояла у прилавка на котором были разложены мелкие простые украшения. Подойдя ближе он увидел, Яра немигающим взглядом смотрела на прилавок. Торговец сейчас яростно торговался с какой-то дородной бабой и не обращал внимания на девушку. Проследив взглядом, он увидел то что привлекло ее внимание, простая брошь с большим синим камнем что переливался на свету подобно воде. Подняв взгляд на нее, он увидел нечто что поразило его зачерствевшую душу.

Дрожащие уголки губ на бледном лице, едва приоткрытый рот. Глаза, до этого мертвенно голубые, теперь искрились воистину детским восхищением напополам с невообразимой печалью. В ее глазах отражалось нечто невообразимое, казалось что отблески этого камня и блеск ее глаз на мгновение заполонили все вокруг. Ведун стоял как вкопанный, не в силах сдвинуться. Что это с ним творилось. За всю свою жизнь он не мог вообразить что увидит нечто подобное. Этот образ голубых переливающихся синим цветом глаз поразили его до глубины души. Все тревоги, разочарования, тяжесть прошлого, и намеренная черствость исчезли яки дым с лица огня. Он перестал слышать гул толпы, лишь свое биение сердца. Ее лицо казалось, отражало всю печаль мира. Перед ним была не та безжизненная, блаженная здоровая девка. Он видел нечто совсем другое, большее. Неужели это…

“Она так похожа на богиню… Невозможно…”— воскликнул он про себя. Неужели это такая насмешка над ним, или же испытание. Мысли путались, будто он совсем мальчишка. Он сделал глубокий вздох, прикрыл на минуту глаза. Толчок в спину, кто-то зацепил его мешок в попытке обойти. Это заставило его вынырнуть в реальность. Наваждение прошло, все вернулось на места.

— Добрая вещица, самое то к очам твоей душеньке. Сей камушек с Урала привезли, с самих княжьих приисков... Не жадничай добрый молодец...— заворковал торгаш, кряжистый мужик с окладистой каштановой бородой в ярко зеленом кафтане и лисьей шапке. Новгородец. Подхватил брошь в ладони и приложил на вытянутых руках ближе к шее. Яра от такого напора стояла столбом и не отрывала глаз от блеска камня. Торгаш зацокал языком, принялся нахваливать свой товар, а заодно и девушку. Такая красивая и статная, неужели с норманнских земель? Воительница? Валькирия?

С непривычки, девушка самую малость зарумянилась, едва улыбнулась. Было видно как тяжело дается ей эта улыбка. Не мудрено, ей наверняка за всю ее жизнь столько добрых слов не говорили. Повинуясь наитию, ведун коснулся мошны, и спросил.

— За сколько отдашь? Говори правдивую цену— ведун добавил в голос больше стали, и посмотрел торговцу прямо в глаза.

Он знал что простые люди не очень переносят присутствие ведунов. Торгаш запнулся на полуслове, чуть побледнел. Олег с удовольствием наблюдал за тем как меняется в лице его собеседник, как он нервно сглотнул, даже за длинной бородой было видно. Теперь его точно не обсчитают.

— Ну, за четверть гривны отдам...— выдавил торгаш и отвел глаза.

— Врешь... Вот бери, это вдвое больше чет она стоит на самом деле...— улыбнулся в пол рта ведун, со стороны наверняка это походило не на ухмылку, а на волчий оскал. Одной рукой распустил завязки мошны и на ощупь достал четыре серебряные монетки. Столбик из блестящих кругляков лег на ткань покрывающую прилавок.

— Идет?— ведун вновь посмотрел торговцу в глаза, тот покраснел.

— Идет молодец... Идет...— быстро закивал новгородец, подхватил с прилавка шнурок, приладил и отдал берегине.

Яра сразу же надела украшение на шею, полюбовалась на камушек, и одарила ведуна неподдельной детской улыбкой. Впервые за все время, ведун увидел в этой фарфоровой кукле живого человека. На мгновение, внутри него что-то шевельнулось и пропало.

Он вновь стоял посреди базара, гул толпы, возгласы зазывал. Чем дальше продвигались, тем гуще было народу, тем громче был гомон. Причина оказалась проста. Скоморохи. Простой люд любил их представления, всякий крупный торг или ярмарка не обходились без своих балаганов со скоморохами. Они умели развлечь народ, танцами, песнями, борьбой с медведями, шутихами что всеми огнями небо разукрасить могли. Протолкнувшись ближе, ведун увидел скоморохов. Мужчины и мальчишки разодетые кто во что горазд, с размалеванными лицами, горланили песни и играли на дудках. Забавное зрелище, Олегу нравилось постоять так и поглазеть. Правда, очень редко такое бывало.

Скоморохи принялись скакать и разыгрывать сценки, народ громогласно хохотал, подбадривал, иные швыряли под ноги им горсти медяков и серебряные резаны. Ведун даже усмехнулся на шутки. Отвел взгляд, и увидел возвышающуюся подле него берегиню. Она улыбалась и смеялась прикрывая рот ладошкой. Удивительно, перед ним будто совсем другой человек стоял. Неужели и вправду из нее делали оружие без эмоций и человечности. Сейчас она как ребенок, чистое полотно. Он смотрел на нее, и ему было ее по-настоящему жаль.

К исходу дня они уже погрузились на баржу, и предстояло им плаванье по Западной Двине мимо Витебска, через волоки до истоков Ловати а там уже Ильмень и сам Новгород. Зимние холода уже наступают на пятки, но они успеют добраться по воде.

Глава 12

За два дня они миновали Витебск, а затем вышли к волокам, где им пришлось вновь ехать верхом, теперь уже до Великих Луков. На это тоже ушло несколько дней. Теперь они остановились в посаде, чтобы перевести дух на денек, а затем они вновь сядут на баржу. Там уже дня за четыре достигнут Новгорода.

За эти дни, девушка почти не говорила. Лишь время от времени ведун ловил на себе взгляды Яры, иногда он видел, как девушка подолгу сидит и всматривается в блеск своей броши. Такое ощущение, что в ней что-то ломалось, а на его месте начинало строиться нечто другое. По крайней мере, он так полагал. Его как ведуна, учили прозревать людские души, дабы видеть в них кривду и порчу. Он уже понял, что эту девушку нельзя назвать обычной, скорее блаженной. Видно было что они с Олегом одного поля ягода. Отпечаток намного более жестокой подготовки, чем у самого ведуна. Движения и манера держаться, беспокойство от отсутствия оружия, что он видел впервые дни. На ночных стоянках, берегиня всегда выбирала себе место чтобы видеть окружение, садилась таким манером чтобы уйти от возможного удара или выстрела. Своим опытным глазом, ведун подмечал это. Многим воинам такое свойственно, но только с опытом и немалыми годами, а эта девчонка, на взгляд Олега едва пережила свою семнадцатую зиму. Во время той стычки в лесном убежище, он одержал верх главным образом за счет своего измененного тела. Будь он обычным человеком, все обернулось бы иначе. Чем дольше он наблюдал за ней, тем сильнее становился его интерес. Это было подобно тому, когда наблюдаешь за незнакомым зверьком. Пожалуй, это был его самый необычный попутчик за все время. Олег не хотел себе признаваться в том, что временами он видел в Яре нечто большее.

День за днем он видел, как Яра открывает для себя этот мир. Сквозь маску безразличия все чаще пробивается детский восторг и незапятнанный интерес к открытию. Хоть с того самого дня девушка сказала едва больше десятка фраз, но было видно что она хотела сказать намного больше. Вот только не понимала, что она хотела сказать. Вместе с тем почти каждую ночь он видел, как берегиню терзают кошмары. Яра, что-то бормотала, перед кем-то оправдывалась и спорила, просила о помощи богов, кричала. Пару раз он видел на ее спящем лице дорожки слез. Ведун старался сначала не обращать внимания. Но ему становилось почему то жаль ее , ему приходилось применять волшбу чтобы погрузить ее в более глубокий сон и отгонять терзающие берегиню кошмары.

Великие Луки, как город существует всего пару десятилетий. До этого здесь стояло несколько деревень и удобная пристань, что держалась местным тиуном. Но когда Великий Новгород в очередной раз расширился, сюда пришли новгородцы. Теперь здесь стоит большой торговый форпост на пути к богатейшему городу севера. Эти земли уже не принадлежат никаким князьям. Вопреки обыкновению, ведун не стал ехать на постоялый двор, здесь жили люди что были ему должны. Много лет назад этот род страдал от хвори, что не поддавалась простым лекарям. Олег сделал свою работу, но платы своей не получил. Род к тому времени был так ослаблен, что у них не было и медяка. Тогда по совету одного старого ведуна, он взял с семьи клятву гостеприимства. До сегодняшнего дня он ей не воспользовался.

Большое, но весьма бедное подворье, мало скотины, некогда большой и богатый терем потемнел от времени и покосился. Из того что знал Олег, это был род корабельщиков что трудился на новгородцев, после того как половину мужей скосил недуг, род потерял свое место и теперь они перебиваются на разной мелкой работе и торговле чем попало. Не молодой уже мужик с худым серым лицом, шесть таких же изможденных разного возраста баб и десяток детишек. Впрочем, до проблем этих людей ведуну не было дела. Они благодарны ему за то, что они не вымерли все до единого, потому в любом случае ведуна примут и дадут ночлег.

Ночь вступила в свои права, все в тереме уснули. В большой светелке на втором этаже они были совсем одни. Все домочадцы спали на первом этаже. Яра уже спала, чем дольше они были в пути, тем сильнее он привыкал к ее присутствию. За эти дни Олег не раз ловил себя на мысли о том что, глядя на эту девушку, на душе у него становится необъяснимо спокойно и легко. Это не было обычное для него влечение что он испытывал к простым девкам. Вопреки обыкновению у него не возникало мыслей об том чтобы разделить с ней ложе. Всякий раз когда он отгонял от ее разума кошмары, он ощущал тепло ее души и всякий раз это приносило непередаваемый покой и ему самому. Здесь было нечто другое. Возможно, он видел в ней то, чего уже нет у него самого. Олег не мог найти ответа, по крайней мере осмысленного.

Сон уже почти овладел его разумом, как вдруг его кожи коснулся противный холодок. Верный крестик на запястье начал наливаться теплом. В последний момент он смог вырваться из объятий сна. Это был не его сон, ему его сейчас навязывали забытье. Превозмогая давящую на него чужую волю, ведун немеющими губами успел воззвать мольбу к богам и вернуться в сознание. Олег вскочил со своей лежанки, обливаясь потом он принялся одеваться и вешать на себя оружие. На сверхъестественном уровне восприятия его ноздрей настиг тяжелый запах крови.

— О боги!— прошептал он севшим голосом, и в два прыжка достиг места, где спала Яра.

Большого труда стоило разбудить всегда чуткую как зверь берегиню. Это подтвердило его худшие опасения. Открыв глаза, девушка не задавая вопросов сразу все поняла. Запах крови становился нестерпимым. Не дожидаясь Яры, ведун подхватил свою суму и на ходу выпивая содержимое баклажки толкнул дверь.

Непроглядный мрак и смрад смерти встретили его. Глухие удары и чавканье разрываемой плоти, вонь зверя. Ярость и горечь охватили сердце Олега, свободная рука погрузилась вглубь сумы и извлекла длинную промасленную тканевую ленту. Быстрое движение и разорванные на двое лоскуты были намотаны поочередно на топор и на кинжал. На все ушли какие-то мгновения, и вовремя. Темнота вдруг обрела форму, и в паре шагов перед ним по ступеням лестницы поднимался черный как сама ночь медведь.

— Гори— четким лишенным человеческого голосом ведун пронзил вязкую темноту.

Оружие вспыхнуло яркими языками пламени что осветили все пространство вокруг. Рев, грохот и лезвие топора врезалось в гигантскую морду. Все вокруг залилось искрами.

— Убийца! — перекрывая рев зверя, закричал Олег.

Еще один удар, сквозь медвежий рев начал пробиваться голос человека. Медведь поднялся на задние лапы, но еще один удар топора заставил его покачнуться, и ломая перила свалиться с лестницы. Ведун прыгнул на первый этаж следом за медведем.

— Оборотень!— топор снова врезался в оскаленную морду, и вновь пространство осыпали искры.

Рев сорвался на человеческий крик. Черная шерсть задымилась, морок начал распадаться обнажая давно забытое лицо. Вместо медвежьих лап в отблесках пламени заиграло железо. Два кинжала, подобно змеям метнулись навстречу Олегу. С большим трудом он принялся отбивать град ударов. Улучив момент, он смог связать оба клинка и не жалея сил ударил босой ногой прямо в грудь своему супротивнику. Пятка оцарапалась о металл кольчуги, плевать. Сила снадобья уже растеклась по его жилам. Теперь ему все ни почем, не боль ни темнота. Он видел это лицо, что сейчас скалилось на него. Широкое, скуластое покрытое черной бородой, волевым подбородком, глубоко посаженными чернявыми глазами и темными бровями лицо. Он помнил его еще совсем юным, то было лицо человека с большим будущим, настоящего лидера. Этот мальчишка был некогда его братом который повел их тогда на те трижды проклятые болота. Он был лучшим среди них, он пожертвовал собой ради них. Олег тогда думал, что его верный брат скончался от ран, но нет... Они ошибались...

— Что? Честно биться боишься!? Ночью ко мне пришел... Как вор! — топор начал вращаться в руке ведуна.

Отточенная годами связка ударов топора и кинжала обрушилась на супротивника, Возвышенный отступал к выходу.

— Ты... Все еще так же хорош в пляске стали, брат— голос был словно у змеи, шипящим и низким.

— Не смей называть меня так... Предатель!— оборвал его Олег, окончательно вытесняя пришельца через дверь, наружу.

Манера биться спустя годы изменилась. Теперь его падший брат бился подобно зверю, низкая стойка, текучие взрывные движения. Минимальное внимание к защите, только парирование и уклонение. В свете звезд и молодого месяца стала видна исходящая от противника густая дымка, а еще можно было различить, пятна свежей крови на лице и одежде. Возвышенный разорвал дистанцию, шипящий голос начал извлекать слова нечестивой молитвы. Человеческие черты начали искажаться, вновь уступая место облику медведя. Олег не нападал, он использовал выпавшие секунды, чтобы перевести дыхание. Изменение плоти вновь дали о себе знать.

Он успел сделать пару вздохов, как мимо него пронеслась смазанная тень. Оглушительный грохот и облачко едкого порохового дыма, пуля врезалась прямо в оскаленную пасть. Кровавый цветок расцвел в основании верхней челюсти, борозда рассекла шкуру и шерсть на основании шеи. Бесполезный пистоль шлепнулся на землю, сильная рука метнула топорик. Сверкнула сталь, когтистая лапа играючи отбила топорик, но так и должно было быть. Широкий замах и широкое лезвие копья обрушилось на зверя. Удары сыпались со всех сторон. В свете звезд и луны, ведун наконец увидел ее истинное обличие. В отличии от ведуна, девушка успела надеть свои сапоги. Ее короткие светлые волосы развевались в такт ее движениям, белая рубаха выделялась в ночи. Сквозь ткань вырывались мускулы, бугрились и перекатывались. Могучими скачками берегиня кружилась вокруг оборотня, рубила и колола. Это одновременно красиво и страшно, танец богини войны. Он видел ее лицо. Даже тени той фарфоровой куклы не было.

Ее кожа обрела приятный румянец во всю щеку, тонкие губы изогнулись в хищной притягательной улыбке. Белые зубки кусали губы в нарастающем азарте. Синие глаза блестели кровожадной яростью, в свете звезд они казались чарующе притягательными. Жилы на нежной с виду шее напряглись и пульсировали так будто вот-вот кровь прорвет оковы плоти и зальет все вокруг алым. Ее движения, скачки и изгибы могучего богоподобного тела разносили вокруг себя волны необузданной силы и убийственной угрозы всему живому. Все это заставляло против воли нырнуть в глубины праведного кровопролития как можно дальше. От такого преображения, ведуна пробрало до мурашек, сердце стало биться часто и мощно, разгоняя волны огня по его телу. Он видел перед собой не много не мало, ангела кровопролития в его дикой необузданной ипостаси.

Наплевав на все, он с не человеческим воем бросился в объятья этого дикого танца. Мир замедлился, и в мельтешении стали начал читаться дивный узор. На месте медведя вновь был человек с двумя кинжалами. Его не стесняло то что против него орудуют копьем. Его это не беспокоило. Он прекрасно бился и так, нырял под замахи, толкал, сбивал удары, оставлял росчерки стали за собой, в текучем танце вращался вокруг острия копья. На ее белой рубахе уже виднелись алые росчерки.

Олег быстро влился в этот танец, он не давал Возвышенному подобраться близко, в то время как берегиня наносила сокрушающие удары издалека теперь уже не тратя времени на защиту. На теле Возвышенного множились кровоточащие раны. Сам ведун дважды пропустил удары, и теперь его левая штанина была полностью пропитана кровью. Это придало ему еще больше ярости.

После очередной попытки атаки, падший брат разорвал дистанцию. Все трое застыли в ожидании новой атаки.

Скалясь и тяжело дыша через сомкнутые зубы, Возвышенный коснулся ворота своего одеяния. В неверном свете затрепетала связка кожаных лоскутков.

— А ты оказался самым крепким среди нас... Верно Олег... — только сейчас ведун понял что это были за лоскуты. Это была засушенная кожа на которой виднелись характерные татуировки. Приглядевшись внимательнее, он понял, кому они принадлежали. Зубы заскрипели, крошась от давления. Во рту стало солено.

Олег видел знаки что некогда носили его на своем теле его братья. Такие татуировки наносили всем молодым ведунам что прошли возвышение. По этим знакам на коже, знающие люди могли определить когда, где и кто провел возвышение данного ведуна. Для ведунов из одной ватаги эти знаки значили слишком многое, почти как одна кровь у братьев. Через эту незримую связь можно было чувствовать, жив или мертв ли твой брат не зависимо от расстояния. Олег уже давно перестал ощущать своих братьев. Он думал что те пали на заданиях или их добило изменение плоти, но теперь стало ясно что некоторые пали от руки предателя. Это подлая смерть.

Удары сыпались со всех сторон, ведун едва мог сдерживать натиск. В нем кипела ярость и обида.

— Как? Как ты смог поддаться? Почему не покончил с этим?! Ты был лучшим среди нас… Малига! Почему?

Ответом ему был лишь звериный оскал и надменное молчание, и череда подлых ударов что он едва смог парировать.

“Он уже давно не мой брат…”— билась в голове Олега мысль.

Внутри Олега что-то наконец оборвалось, его тело скрутило от ярости переполняющей его. Время вокруг замедлилось. Осталось лишь биение сердца и шум от протяжного дыхания. Преодолевая сопротивление, он начал разбег. Между ними было каких-то десять шагов. Мышцы гудели от напряжения, жилы жгло огнем. Топорик встретился со сталью, зато кинжал пропахал борозду по ребрам. Противник оказался слишком быстрым, и у него получилось пустить удар вскользь. Хоть и нога была босой, но сила удара от этого меньше не стала. Противник потерял равновесие, завалился чуть назад. Сила бурлила в нем, топорик прочертил дугу и ударил по пальцам, что сжимали один из кинжалов. Похоже, Яра успела хорошо его помять, и теперь у него есть шанс. Еще один удар и топорик ударил по защищенной стальным нагрудником грудине. Не пробил, но воздух из легких вышибло только так.

Новая волна гнева накатила на него, не обращая внимания на боль в напряженных мускулах, он молниеносно перехватил вторую руку с кинжалом. Мгновение и от неимоверно сильного хвата, пальцы врага превратились в месиво из осколков костей и мяса. Для ведуна время сейчас текло гораздо быстрее, чем для кого-то либо на этом белом свете. Его корежило от переполняющей его силы, наружу вырвался низкий рык. Сердце не справлялось с напором крови, и начало пропускать удар за ударом. Пальцы разжалась, и топорик с кинжалом завязли глубоко в теле противника, крови было столько что рукояти вывернулись из пальцев. Он, срывающимся голосом испустил вой и придвинулся вплотную. Хватка сомкнулась вокруг груди Возвышенного, его мускулы напряглись так, что еще немного и прорвут кожу. Ребра падшего брата начали трещать и ломаться, в отчаянии Возвышенный принялся бить Олега лбом по лицу. Кровь из рассеченной кожи залила ему глаза, удар за ударом сильнее разбивали лицо ведуна. Ребра начали трещать и ломаться, падший закашлял и принялся плеваться кровью.

Олег уже окончательно потерял контроль, и испустил победный крик, исполненный безумия. Удары по лицу становились слабее и слабее. Ребра окончательно поддались напору и с противным треском перемешались внутри груди. Из рта Возвышенного полилась кровавая пена и тело врага обмякло.

— За твое предательство... Не видать тебе прощения не в одном из миров, не у одного из богов... Не упокоиться тебе до скончания времен... Пусть имя твое будет проклято и забыто... Перед лицом богов даю я клятву... Пусть братья будут свободны... — слова давались тяжело, воздуха не хватало, но он говорил это ради памяти своих ушедших за кромку братьев.

— И лишь спустя вечность, ты очистишься и встанешь средь нас... Брат... — захват ослаб, тело упало к ногам. Сам ведун, шатаясь отступил назад и запнулся. Мгновение падения, но пара сильных и одновременно нежных рук подхватила его.

Ведун уже не мог что либо видеть, от напора крови в глазах потемнело. Его мелко трясло. Затылком и спиной он ощутил влажное тепло. Биение сердца еще более сильного чем его собственное. На лицо упал поток шелковистых волос, и разбитых губ коснулся робкий и неуверенный, но наполненный искренностью поцелуй. Находясь на грани реальности и бреда, ведун услышал тихую песню наполненную нежностью и добротой. Неизвестно сколько это длилось. В конце концов Олег свалился в спасительную темноту. Неизвестно, быть может, все это было лишь бредом.

Очнулся Олег рано утром. Естественно соседи быстро подняли переполох и местные дружинники прибыли очень быстро. На удивление, берегиня повела себя очень правильно. Она сразу открылась перед стражей, в новгородских землях Орден берегинь имел большой вес. Ей поверили. Из всех домочадцев выжил только один мальчишка лет восьми. Он остался сиротой и местные волхвы приняли его к себе. Скорее всего его направят на испытание ведунов. Дети что пережили такие потрясения могут идти лишь одной дорогой. В этом городе их больше ничего не держало, чем скорее они покинут его тем лучше. Олег чувствовал что надолго его не хватит, в этот раз пришлось принять больше трав и снадобий чем раньше. Изменение плоти отступило, но что будет в следующий раз…

Олег ловил на себе бросаемые украдкой взгляды Яры. Что-то в ней и вправду поменялось, все чаще сквозь маску куклы он видел живую девушку. Ее рассеянный, наполненный теплом взгляд был так наивен и искренен. Обдумать эту радикальную перемену в поведении он не мог, его тело продолжало болеть и ныть, изменение плоти не прошло бесследно. Олег пряча боль договорился о месте на отходящей на Новгород барже. Ближе к темноте, они окончательно расположились на своем закутке обширной полу пустой палубы. Лошади стреножены, вещи надежно сложены в одном месте. Убедившись что ему не помешают, ведун расстелил свой спальник и почти без сил рухнул в его мягкие объятья. Измученные тело и разум свалились в недра сна. Угасающим сознанием, он ощутил на коже тепло прикосновения чужой ладони, голову приподняли и положили на что-то теплое. Сквозь угасающий слух полился поток складывающихся в серебряный перезвон слов незнакомой ему песни.

— Так значит это мне не привиделось… — вслух или уже мысленно сказал Олег.

Они были из разных миров, они оба были лишь инструментами в человеческом обличии. Чувства для них были роскошью, не нужным придатком. Олег понимал это, и ему было наверное впервые в жизни горько от осознания тщетности своего существования. Все это время он гонялся за низменными удовольствиями, еда и питье, красивые вещи и распутные девки. Он искренне пытался скрасить свой короткий век что неизбежно закончится слишком рано, в объятьях боли и смирения. Он разучился верить этому жестокому и двуличному миру. Он жаждал смерти, и момента воссоединения со своей богиней что прекратит его страдания.

Но сейчас, ведун вдруг начал бояться, бояться конца пути. Эта девчонка что открылась миру как чистый лист напомнила ведуну о том что он сам давно намеренно забыл. В своем незнании внешнего мира, она была человечнее многих. Когда? Когда она сумела сбросить маску фарфоровой куклы для кровопролития… Что он несет… Неужели он под конец жизни нашел…

Ближе к темноте, Олег пробудился ото сна, но тело было еще слабо. Берегиня перетащила его под защиту штабеля бронзовых труб. Она спала на половину в своем спальнике, сидя прислонившись к блестящей бронзе. Голова ведуна лежала на ее коленях, одна ладонь была подложена под его голову, другая сжимала рукоять топора что был уложен между складками меха так чтобы не бросаться на глаза. Сквозь грохот паровых машин и ругань корабельщиков Яра услышала как он проснулся. Черты ее лица немного смягчились, хотя все еще были подобны изваянию. Создавалось ощущение того что она чувствовала, но не знала как отразить это на лице. Неумелая натянутая, но искренняя улыбка озарила его сквозь сумерки уходящего дня.

— Яра — прошептал он смотря в темнеющее небо.

— Олег — ответил ему звенящий голос, кажется она впервые назвала его по имени.

Ведун больше не хотел ничего говорить, он боялся что все что с ним сейчас происходит это его предсмертный морок. Что с ним происходит…

Скоро они окажутся в Новгороде, и все закончится. Все закончится…

К исходу второго дня, баржа прибыла в гигантский порт Новгорода, к тому времени ведун оправился от слабости, и он вновь был таким как раньше. Они разгрузились и поехали прямиком к святилищу ордена. Пока они ехали, он заметил среди людей беспокойство и даже страх. Причина выяснилась быстро. К городу подступило воинство поклонников темных богов. Темные лета наступили…

Глава 13

Вопреки всему, с передачей берегини обратно в орден, все прошло гладко. После недолгого рассказа об их пути, старшая сестра что дежурила у входа во внутренне святилище дала добро и направила их к сестре что отвечает за казну. Все проходило в спешке, ибо по городу ползли слухи о том что враги уже почти подошли к северным предместьям гигантского города.

В небо поднимались боевые небоходы, через улицы ехали и шагали ополченцы с дружинниками. Во всех храмах и святилищах разносились слова священных текстов. На перекрестках стихийно собирались горожане и молились. Крестик на запястье так и морозил его кожу. Он никогда не ощущал столько волшбы за раз. Большой город готовился защищаться мечем и молитвой.

С ведуном расплатились сполна, Яру он больше не увидел. Ее сразу же повели облачаться в броню дабы она отправилась вместе с сестрами в пламя грядущей битвы. Быть может так будет лучше для них обоих. Последнее что он видел, это растерянное лицо берегини что уводили послушницы.

Он получил свою награду, девять гривен серебром, сумма на которую ему можно жить целый год. Но у него уже нет этого года. Сейчас он хотел скорее сесть на баржу и спуститься обратно по Ловати, прийти в святилище что готовит ведунов, отдать все заработанное серебро и ждать своей смерти. Он чуял что ему осталось не больше месяца. Что ж, напоследок он увидел нечто хорошее что осталось в этом мире. Теперь он готов войти в объятья своей богини и отправиться в забвение.

Ведун ехал по широкой улице верхом на Пепле. Вокруг текла обычная жизнь, торговцы, мастеровые, мануфактурные рабочие людской поток расходился по всем улицам и закоулкам. Новгород во истину великий град, то что с одной его стороны намечается нешуточная битва ничего не значит для остальных.

Столица Севера была прекрасна в своей грандиозности, город растянулся вдоль берега реки и озера на целых двадцать верст. На побережье жались друг к другу пристани и верфи, дымили трубы мануфактур. Вообще мануфактуры и мастерские были разбросаны по всему городу. День и ночь в небо поднимался дым и пар. Более сотни тысяч людей, не считая ближних селений, жило в городе. Постоянный поток торговых судов со всего света тянулся в этот вожделенный град. Почти все улицы были одеты в камень, и пронизаны блестящими бронзой и сталью трубами. Везде сновали подводы и паровые повозки. Тут и там можно было услышать чужеземную речь, увидеть пестроту иноземного костюма. Сквозь утреннюю дымку просматривались величественные, многоэтажные каменные терема и башни. Виднелись швартовочные шпили для небоходов, и сами небоходы разных видов и форм что величественно плыли над городом. Все это заставляло трепетать перед могуществом человеческой мысли.

Ведун ехал, а внутри все раздиралось на сотни кусков. Некая не оформившаяся мысль пыталась овладеть им. Будто он что-то не довел до конца. Но что?

Сквозь многоголосый гул, его усиленный слух уловил особые звуки, звуки войны.

— Именем Рода… Будь что будет…— в сердцах воскликнул Олег и развернул коня, пустил его в противоположную сторону.

Северные укрепления были построены на совесть, рвы наполненные водой, линия приземистой крепостной стены, с выпирающими бастионами. Под стенами и вдоль тянущихся к городу дорог теснился выплеснувшийся за пределы стен посад. Сейчас оттуда тянулись вереницы подвод и людей. Время от времени в воротах случались заторы. Люди были обеспокоены, страха как такового не было, пока что. Над лесами в нескольких верстах от города поднимались столбы черного дыма, горели ближние села. С завидной частотой из-за леса доносились звуки разрывов и стрельбы самопалов. На опушках подступающих лесов, появлялись шайки лесовиков и своры искаженного зверья.

Олег заехал на холм с которого можно было просматривать земли за пределами стен. Рядом с ним высился швартовочный шпиль. Сейчас там не было не одного небохода. Олег отметил что в небе слишком мало воздушных машин. Всего парочка малых небоходов с гербами Паровой Гильдии, и одна машина со знаками Ордена Берегинь. Так не должно быть.

Пока ведун разглядывал небоходы, на дороге из леса появились отступающие новгородские ратники. Конные и пешие, тянулись подводы с ранеными, прикрывали отступление машины войны. Детища паровых кузнецов, блестящие сталью по три и более сажени высотой человекоподобные шагоходы, широкие колесные платформы на которых были установлены пушки и мортиры. Олег быстро посчитал видимые им машины и прикинул. Около десятка шагающих машин в сопровождении вдвое больших по числу самоходных орудий. Выходит, здесь собрались не один и не два рода стальных бояр. Изрядная сила что была способна вбить в землю любого врага. Но сейчас они спешно отступали к укреплениям.

Из леса показались те, кто гнал перед собой ратников. Сплошной поток искаженных зверей, лесовики и колдуны, многометровые извивающиеся аспиды, рогатые человекоподобные гиганты с оленьими зубастыми головами. Рои поражающих своим разнообразием летающих существ. Здесь и многоголовые крылатые ящеры, и полуженщины полуптицы, рои мелких бесформенных тварей...

Олег за всю свою жизнь не видел столько нечисти разом, крестик на его запястье грелся как никогда. Огрызаясь огнем своих орудий, машины войны отступали под стены. С бастионов начали стрелять пушки, они разбрасывали перед собой облака порохового дыма и перегретого пара. Хаотично движущийся поток нечисти бурлил от разрывов ядер и бомб. Над возами с отступающими ратниками стояла трескотня от стреляющих в небо пищалей, летающая нечисть пыталась достать людей.

Ведун съехал с дороги пропуская колонну конных ратников. Найдя более менее свободное место между подворьями, он спешился. На улице уже не было людей, все попрятались по домам. Над городом разливался колокольный перезвон. Ведун нашел место почище и уселся на землю. Потеряла небо значит. Только сейчас он до конца понял что имела в виду Яра. Для этой девчонки небо значит больше всего на свете. Из того что ведун знал о берегинях, это то что они направляли свою силу в механизмы своей брони и крыльев, так и летали. Если то что он задумал получится, он сможет вернуть ей ее силу. Еще раз убедившись что Пепел стоит рядом и бдит, ведун начал свое погружение в нужный ему разум.

Яра вновь в рядах сестринства, как то так получилось что ее без каких либо вопросов спешно вооружили облачили и загнали на борт “Говорящего с Небом”. Было видно что небоход прошел беглый ремонт. На борту сейчас было пять десятков сестер. Разного ранга из разных отрядов, здесь были как седые воительницы так и совсем юные только прошедшие испытание на право носить крылья. Из коротких разговоров она узнала страшную новость. Предательство. В их рядах вскрылся заговор. Несколько сестер были совращены приспешниками темных богов. Они подставили много отрядов сестер под удары и засады. Буквально за пару семидиц больше дюжины небоходов с находящимися на них берегинями попали в засады подобные той в какую угодил “Говорящий с небом”, или неизвестные портили стоящие на стоянке аппараты, поджигали либо убивали экипаж. Старшие сестры не успели вовремя сообразить в чем дело, и изловить предателей. Пару дней назад в святилище принесли бомбу и подорвали когда мудрейшие из берегинь держали совет. Оставшиеся командиры пытались собрать воедино все что у них осталось, а осталось не так уж и много. Два способных к полету небохода да около сотни сестер. Весть уже была разослана и с других дальних земель стремилась подмога, но здесь и сейчас были только они одни. На Новгород двигалась орда нечисти и отступников размерами что давно не видели сии земли. В этот раз приспешники темных богов подготовились как надо.

Палуба качалась под ее ногами, новая броня непривычно давила на ее плечи. В руках покоился бердыш и скорострельная аркебуза на паровом приводе. На спине меж крыльев перевешивал назад, баллон со сжатым паром и тепловым ядром. Ей вопреки ее роли, доверили тяжелое вооружение, врагов будет слишком много, а значит следует до последнего держать их на расстоянии. Она не слышала своего дара, нет она сможет некоторое время использовать броню, но только лишь использовать. У нее не будет не реакции не полного зрения, она не сможет использовать волшбу. Яра не стала признаваться в этом своим сестрам, хотя следовало бы. Сейчас ей никто не поможет, а она уже смирилась. Пусть хотя бы на нее отвлекутся твари. Пока ее будут рвать, у сестер будет больше времени. Решено.

“Говорящий с небом” летел над городскими укреплениями, аппарели медленно ползли в стороны впуская внутрь порывы ветра и отголоски разрывов. Они летели вперед, на палубе склонившись в молитве стояло более сотни сестер. Слишком много для одного небохода. Между ними было не больше шага. Всех берегинь спешно разбили на новые крылья. Из коротких разговоров, Яра узнала что от ее крыла осталось только половина, часть пало на капище а часть погибли от сильных ран в течении пары дней в том числе и предводительница. Схожие истории были и у других отрядов. Сестры предпочитали лишний раз не говорить вслух, но одно слово так и витало в воздухе. Предательство.

Но все эти мысли теперь позади. Их звала битва. Перекрывая завывание ветра и грохот с земли, над рядами лились слова молитв и клятв. Между берегинями ходили паровые кузнецы, они в последний раз проверяли состояние брони и оружия. Яра искренне пыталась воззвать к богам, но ее не слышали, ее дар молчал. Слабые потоки силы вяло текли по ее броне. Свет ее крыльев едва теплился, на фоне ее сестер это выглядело очень слабо. Она едва сможет держаться в воздухе.

Палуба под ногами задрожала, орудия небохода открыли огонь. Поле боя уже раскинулось под ними, там внизу бронированные машины стальных родов на смерть встали против волн накатывающей нечисти. Залпы паровых и пороховых орудий, струи чадящего горьким дымом греческого огня. Словно богатыри из былин, некоторые человекообразные машины стояли по колено среди трупов побитой нечисти и отступников. Над их сгорбленными спинами поласкались знамена и обереги. Над головным шагателем, развернулось гигантское полотнище с Перуновым кругом, черные линии и круги ярко выделялись на алом полотнище.

Спаренные орудия на его левой руке попеременно изрыгали залпы картечи и огненных зарядов. Правая рука представляла из себя громадную когтистую руку окруженную ореолом из молниевых разрядов и искр. Из сигнальных труб машины непрерывно вырывался низкий рев, похожий на турий.

Слова молитв стихли, и сквозь завывание холодного ветра стали слышны короткие приказы старших сестер, наверняка свои слова они повторяли еще и мысленно. Первая шеренга опустила забрала шлемов, перехватила свое оружие и сделала синхронный шаг вперед. Крылья раскрылись и сталь начала наливаться синим и фиолетовым, воздух задрожал. Короткий приказ, единое движение ног и наклон спин, и вот уже десяток шагнул в голубую бездну. Следующее крыло, все тоже самое. Вот и настала очередь Яры. Она не могла слышать мысли, и потому замешкалась и отстала от сестер. Забрало шлема опустилось и мир сузился до узкой полоски пространства прямо перед собой. Без полного зрения она не могла нормально ориентироваться. С большим трудом он смогла управиться с крыльями, она едва ощущала свою броню. Вновь команда, и вновь она отстала. Но все же шагнула в бездну. Ветер ударил по ней, падение. Яра вновь взмолилась богам но ответа не последовало. На пол пути к земле она смогла выровняться и догнать строй своего крыла.

Он нашел подходящее место, закауток между высоким забором и стеной терема. Вокруг расстеленной на земле попоны в определенном порядке лежали курящиеся дымом пучки трав. Ведун сидел посередине скрестив ноги, перед ним лежали опустошенные баклажки и склянки из под снадобий. Рядом стоял Пепел, который охранял своего хозяина. Все нужные ритуалы соблюдены, слова сказаны.

— Я найду тебя... О Мара, прошу тебя! Помоги мне в последний раз...— билась мысль на краю его сознания.

Сначала он перестал слышать звуки, затем исчезли запахи, после он перестал чувствовать свое тело. Темнота, всеобъемлющая и могучая, время потеряло значение. Постепенно из глубины начали появляться искры и огоньки, они были разных цветов и яркости. Олег начал свое движение. По мере прохождения некоторые искорки меняли свою яркость а затем резко исчезали. Смерть. То что он видел, было отражением душ всех людей что собрались в округе. Среди этих хаотичных потоков он искал одну. Чем дальше, тем тяжелее было двигаться, но он не сдавался и искал. Ветерок трепал языки сизого дыма, Пепел терпеливо стоял неподалеку от хозяина. Из ноздрей ведуна вырывались струйки пара, лицо побледнело, а из ноздри опускалась алая дорожка крови.

Казалось что он вот уже вечность продирается сквозь этот поток, но в какой то момент чутье вывело его на то что он искал. Нежно подхватив из потока яко бледно-синий огонек, он сосредоточился на нем. Теперь ему предстояло самое сложное.

Сотня берегинь разлетелись на добрую версту вокруг небохода, отряды образовали нерушимый заслон на пути туч летящей нечисти. Мелкие твари сметались потоками раскаленного свинца, более крупные встречались со сталью клинков и разрядами молний. Самые крупные, длинные гибкие крылатые ящеры, выманивались под залпы орудий “Говорящего с Небом”. Яра едва поспевала за своими сестрами, она не могла слышать мысленные указания, потому просто держалась в стороне от гущи боя и поливала из своей скорострельной паровой аркебузы наиболее крупных существ. Без полного зрения и повышенной реакции это было очень сложно, но она старалась. Раз за разом ее ведущая пыталась привлечь внимание Яры, но тщетно девушка просто не видела ее. Напор все возрастал, то тут то там на землю падали убитые сестры. Отряд Яры дрогнул и начал постепенно отходить. Девушка стремительно теряла силы, пролетающая мимо сестра попыталась окликнуть ее, но Яра не смогла ответить. Силы покидали ее, сорванным голосом она раз за разом взывала к богам, но ответа не было. По ее щекам текли слезы, ей было невыносимо больно и страшно. Весь ее мир окончательно рухнул. Она подвела всех. Лучше бы ей было умереть там на капище... Почему этот ведун спас ее? Зачем?

Аркебуза перестала стрелять, крылья начали тускнеть, ее потянуло к земле. Сквозь забрало она увидела хлопья снега, и подступающие орды черных тел и крыльев. Она падала. Это был конец...

Этот огонек был таким слабым и хрупким. Смотря на него, Олег ощущал необъяснимое чувство нежности и благоговения. Что с ним происходит? Зачем все это? Он уже давно не мальчишка, и знает каков этот мир на самом деле. В нем нет места любви, есть только влечение, или привязанность. Быть может это боги так пошутили. Он не мог объяснить что им сейчас движет...

Его жизнь с самого начала не была легка, испытания, голод и холод. Боль и повсеместное презрение... Неотвратимость грядущей смерти, что нависала над ним каждый день. Он раб этого жестокого прогнившего мира. Он смог оградиться от него, серебро, питье, красивая одежда и девки...

Но совсем недавно, он увидел кусочек другого мира. Он увидел нечто невинное, крупицу истинной души. То что у него украли. Эти холодные голубые глаза, они разожгли в его остывшей душе пожар. Он понял что его бесполезное существование можно спасти. Нет, принести в жертву чему-то более важному. В конце концов он издохнет как последняя шавка, этой правды он боялся...

Огонек в его ладони тускнел. Он только сейчас осознал, что полюбил его всем сердцем. Но он ничего не мог сделать для него. Кроме одного...

Собрав все свои силы, он сосредоточился на свете.

Поверхность распаханной разрывами земли приближалась. Берегиня готовилась встретить боль, она просила богов об милосердии. Секунды тянулись медленно, земля приближалась, и вот что-то ее встряхнуло. Словно рука гиганта сжала ее тело, боль пронзала все. Берегиня не успела вскрикнуть как на место боли пришло нечто другое. Сила.

Тело пронзил божественный огонь, и в глазах на миг потемнело. Крылья вспыхнули ярко синим цветом, и падение остановилось. Мир вокруг заискрился, и Яра ощутила невиданный прилив сил и... Радости.

Полное зрение вернулось, теперь она видела все. Мускулы наполнились небывалой мощью. Яра увидела свою цель, скопище крупных существ полуптиц-полулюдей. Рывок и вот она уже несется на них, радость переполняет ее. Ее сердце забилось в такт стрельбе ее аркебузы. Она меняла направление атаки, уклонялась и догоняла своих врагов. Змей сел ей на хвост, но не тут то было. Яра взмыла прямо в небеса, но змей не отставал. Она поднялась выше облаков, ее скорость была невероятна, девушка смеялась. В наивысшей точке подъем оборвался, крылья переливались теперь уже красным. Легкое движение бердыша и змей был разрублен, от раззявленной пасти до самого кончика хвоста. Ощутив смерть противника, Яра устремилась вниз.

К ней наконец снизошло озарение, она увидела его. Она все поняла. Все вопросы что она держала в глубине души теперь нашли свои ответы.

— Все это время, я не понимала...— очередная тварь была играючи разорвана пулями паровой аркебузы. Ее сердце билось еще быстрее.

— Но теперь точно знаю... Все это время мне не хватало тебя... Олег... Все это время, я не знала что это было со мной...— с лезвия бердыша сорвалась ветвистая молния что изжарила целый рой мелких, размером с ворону, комков дымящейся плоти с крыльями.

— Ты подарил мне это Небо, и я готова нести свою радость на край света и обратно...— сквозь реальность она увидела знакомые черты лица. Ее бросило в жар. Теперь она знала название этому чувству...

Его рука потянулась к ней и они стали единым целым, казалось что она теперь горит подобно солнцу на небе.

— Летим вместе! Милый!— ей показалось что она закричала это на весь белый свет.

Их мысли и тела слились в едином порыве.

— Именем Рода и Перуна!!!— закричали они на два голоса, и их тело врезалось в исполинского многоголового аспида, существо даже не успело отреагировать. Бердыш изверг поток молний, что сожгли исполина до пепла за секунды.

Олега корежило от такого потока силы, он держался, затем просто терпел, а после его просто вышвырнуло прочь. Но свой долг он исполнил.

Он открыл глаза и чуть не умер. Кашель заставил его свернуться в клубок. Кровь в висках билась как бешенная. В глазах потемнело. Сердце пропускало удар за ударом, из рта текла кровь, из носа лилась кровь. Слезы застилали его лицо. Ведун бился на земле, его изгибало дугой. Неизвестно сколько это все длилось, но он смог одержать верх. Спустя время все прекратилось. Олег лежал на земле залитой его кровью, он ощущал как жизнь медленно покидает его, а тело перестало быть его. Первое что он увидел, были падающие с неба хлопья снега. Сделав титаническое усилие, он поднялся на ноги. Все вокруг покрывал снег. Рядом стоял Пепел, бархатная морда коснулась его лица. Нет, это было уже не его лицо.

Теперь оно стало вытянутым, серым с синими прожилками. Два желтых кошачьих глаза горели ярко. Губы оттопыривали четыре острых клыка. Пальцы на руках удлинились, а на концах появились короткие когти. Спина сгорбилась...

Это конец, такое изменение плоти уже не побороть. Он не выдержит действия трав и зелий. Ему остается одно. С трудом он оказался в седле, почти наугад он направил коня к ближайшим воротам, спустя несколько минут дикого галопа он увидел их. Одна створка была сорвана, но защитники никого не подпустили. Груды тел ратников усыпали улицу. Через ворота выезжал конный отряд, ведун успел влиться в поток прежде чем кто либо смог его рассмотреть. Впереди лежала белая целина. Врагов видно не было. Угадав направление, Олег пустился вперед. Проскакав без малого три версты, он остановился на поле что лежало в стороне от всех путей.

Ведун спешился, не слушающимися пальцами снял с Пепла всю сбрую, бросил на снег. Обнял в последний раз своего друга.

— Это было доброе приключение... Верно брат? Но все имеет конец, прости меня... Найди... Найди Иг Лехчу... Вернись домой... — впервые за долгое время, ведун искренне плакал — Проживи свое... Я знаю что ты сможешь это сделать... Ты умнее всех... Прошу...

Жаркое дыхание и конский пот овивали ведуна, все будет так как он сказал. Пепел вернется в степь и найдет мадьяра, ведун знал это наперед. Он еще долго стоял так, пока наконец не отпустил своего друга уже навсегда. Еще долго слышался скрип копыт по снегу, пока шелест падающего снега не поглотил этот звук.

Ведун развернулся в сторону снежной стены, его зрение начало отказывать. Цветные пятна и ежесекундные провалы во тьму. Сквозь это ему почудилась цепочка кровавых следов на снегу. Неужели все сбывается...

Тело лихорадило, кожа горела огнем, кости трещали под напором изменений...

Собрав всю оставшуюся волю, он сделал первый шаг, а с ним и первые слова.

— Кровью ИХ я был возвышен. Жертвой ЕГО я был спасен.

Все закончилось. Он начал Клятву Уходящего. Наивысшее проявление стойкости любого ведуна перед лицом смерти. Не всякий может закончить свой путь так праведно. Если ведун уходил так, то он получал право перед богами, на то какой будет его загробная жизнь.

— Кровь моя — мое служение.

Шаг за шагом он двигался по кровавым следам, сбоку от него из завесы снежных хлопьев появилась Мара. Богиня величественно ступала босыми ногами по снегу по правую руку от ведуна, их плечи едва касались, она улыбалась ему.

— Свою жизнь я отдаю Роду, Спасителю и смертным людям что клялся защищать,— выговорил он выпуская на ветер предпоследние клубы теплого дыхания. Сквозь пелену снега начали проступать черты коленопреклоненной фигуры... И... Крыльев...

— Мое служение закончено. За это я благодарю. Моя жизнь окончена. За это я благодарю. Кровь возвращается к крови. Другой, примет мою ношу после меня. За это я благодарю. Пусть имя мое сотрется, пусть тело мое рассыплется в прах, пусть дела мои забудут. Мой долг исполнен. За это я благодарю.

Богиня посмотрела ему в глаза и качнула головой в сторону крылатого силуэта. Олег сделал последние шаги, и опустился прямо перед Ярой. Короткие, покрытые шапкой снега волосы качнулись, и он увидел голубые глаза. Закованные в сталь руки обняли его. Их лица оказались так близко... Секунды нерешительности, и горячие уста Яры впились в его холодеющие губы. Они стали единым целым. Наичистейшим союзом что мог увидеть этот покалеченный мир. Спустя вечность их губы разъединились. Крепкие руки бережно уложили его на колени, жизнь утекала из него, и он был рад окончанию своего земного пути.

Уже синяя от холода ладонь гладила его волосы и лицо. Глаза закрылись чтобы больше никогда не открыться. Снегопад утихал, и на его место пришло усыпанное россыпями звезд небо.

Ведун шел среди звездных огней, его руку держала богиня. Простой белый сарафан горел подобно путеводному маяку. Мара улыбалась ему. В свободной руке появилась чаша полная воды. Царственное движение руки, и край чаши уже едва касается его губ. Олег с готовностью принимает сосуд, и мгновенно выпивает его. Чаша исчезла. А на ее месте появилось лицо богини. Его губы наконец то приняли долгожданный поцелуй, награду за все. Теперь его путь действительно окончен.

Ночь была светла и необычайно тиха. Притягательный свет далеких звезд захватил все небо. Серебро молодого месяца зажгло снежную целину, посреди которой стояла одинокая крылатая фигура. Яра смотрела в небеса, и слезы текли по ее щекам. Она нашла свой путь вновь. Теперь она знает, для чего она живет. Она может слышать вновь, она вновь говорит с Небом. И Небо отвечает ей, его голосом.