Говорящая с Тьмой

Глава 1. Пробуждение Говорящей с Тьмой.

Лада проснулась до рассвета. Лежала с открытыми глазами, слушала, как за стеной возится петух, и считала удары собственного сердца. Шестнадцать зим. Сегодня она перестанет быть ребёнком.

Она осторожно сползла с лежанки, стараясь не задеть Ярика. Брат спал, раскинувшись поперёк постели, одна нога торчала из-под овчины. Восемь лет ему, а места занимает как взрослый мужик.

Босые ступни коснулись глиняного пола. Холодный. Лада на цыпочках прошла к стене, где на деревянном гвозде висела семейная ценность — кусок гладкого стекла в пластиковой рамке, которую отец когда-то принёс из ближних развалин. «Зеркало» — так это называлось в Старом мире. Пластик пожелтел и потрескался по краям, но стекло всё ещё держалось, отражая лицо не хуже воды в ведре.

Лада вгляделась в себя. Волосы цвета спелой ржи, заплетённые на ночь в тугую косу. Серые глаза, чуть раскосые. Тонкий нос, материнские скулы. Говорили, что она похожа на прабабку — ту, что жила ещё до переселения рода в Кривой Ручей. Прабабку помнили только по обрывкам рассказов. Будто бы красивая была. Будто бы несчастливая.

— Сегодня, — прошептала Лада своему отражению. — Сегодня всё изменится.

Слова повисли в утреннем полумраке и растворились.

***

— Лада! — голос матери долетел со двора, резкий и нетерпеливый. — Иди сюда, помощь нужна!

Лада натянула через голову будничную рубаху, затянула кожаный пояс и выскочила на крыльцо.

Утро было тёплое, густое. Лето перевалило через середину, и солнце уже в такую рань припекало затылок. Пахло свежей травой и дымом от соседских печей.

Велена стояла у летней кухни под навесом и месила тесто. Руки по локоть в муке, на лбу — белёсый отпечаток, где смахивала пот. Мать была женщиной крепкой, невысокой, с широким добрым лицом и привычкой командовать, которая досталась ей вместе со статусом жены старосты.

— Бери корзину и к Жданихе за мёдом. Скажи, Мирон в долгу не останется. Потом — к колодцу, нужно три ведра. Потом назад и поможешь с пирогами. Ну, чего стоишь?

— Бегу, — сказала Лада и побежала.

***

Деревня в это утро была как растревоженный улей. Кривой Ручей — три десятка дворов на изгибе реки, обнесённых бревенчатым частоколом — готовился к празднику. Мужчины с вечера вкопали столбы для фонарей вокруг площади и расчистили место для главного костра. Теперь женщины развешивали на столбах связки трав и льняные ленты — белые, красные, жёлтые. Дети путались под ногами. Собаки лаяли просто так, от общего возбуждения.

Посреди площади, как всегда, лежал круг из белых камней. Он был здесь задолго до того, как первые переселенцы поставили тут свои дома. Камни гладкие, будто оплавленные, и ни один знахарь не мог определить, из чего они сделаны. Мава говорила — из костей Старого мира. Что бы это ни значило.

Лада пересекла площадь, кивая знакомым. Тётка Ждаиха, сухопарая пчеловодица с вечно красными от укусов руками, уже ждала у своих ульев.

— За мёдом? Слыхала, слыхала. Бери горшок, да смотри не разлей. И скажи матери, что мёд нынче хорош, пчёлы с луга за оврагом носили.

Лада поблагодарила и пошла назад, прижимая к груди тяжёлый горшок, запечатанный тряпицей. По дороге она миновала кузницу — приземистое строение из камня и глины, с крышей из листов «жести», как называл их кузнец Богдан. Жесть он добыл в развалинах за Совиным бором, три дня хода на юг, где среди покосившихся каменных стен валялись остовы железных повозок. Повозки давно проржавели насквозь, но крыши некоторых построек ещё годились в дело.

Из кузницы доносился стук. Богдан работал даже в праздник — видно, доделывал заказ. Или просто не мог остановиться. Кузнецы, они такие.

***

К колодцу Лада шла с двумя деревянными вёдрами на коромысле. Колодец стоял на краю площади — бревенчатый сруб с воротом, скрипучим и тугим. Лада повесила вёдра на крюк и начала крутить ворот. Цепь натянулась, загремела.

— Дай помогу.

Она узнала голос раньше, чем обернулась. Тёплые, сильные руки легли поверх её ладоней на отполированную рукоять ворота.

Микола. На голову выше неё, широкий в плечах, как положено сыну кузнеца. Тёмные вихры падали на лоб, карие глаза щурились от солнца. Рубаха на нём была чистая, праздничная — значит, Богдан всё-таки отпустил сына готовиться.

— Я сама справлюсь, — сказала Лада, но руки не убрала.

— Знаю, — он крутанул ворот так, будто это ничего не стоило. Ведро вынырнуло из глубины, полное, тяжёлое. Микола снял его и поставил на край сруба. — Просто хотел тебя увидеть. До всего этого.

Он неопределённо мотнул головой в сторону площади, где продолжалась суета.

— Боишься, что не узнаешь, когда я стану женщиной? — Лада подняла бровь.

— Боюсь, что Мава даст тебе какое-нибудь невозможное имя. — Микола прислонился к срубу, скрестив руки. — Типа Велеслава Премудрая. Или Ярина Непобедимая. И придётся мне кланяться тебе в пояс каждое утро.

— А тебя назовут Ярополк Косорукий, — Лада легонько ткнула его кулаком в плечо. Кулак отскочил как от камня.

Микола засмеялся. Смех у него был хороший — открытый, без задней мысли. Лада любила этот смех.

Между ними было… не то чтобы договорённость, но общее понимание. К осени — свадьба. Все знали. Отцы уже обсуждали, хотя делали вид, что нет. Староста и кузнец — крепкий союз для деревни. Лада думала об этом спокойно, даже с теплотой. Микола был хорошим. Надёжным. С ним было легко.

— Не переживай, — сказал он, и голос его стал тише, серьёзнее. — Мы пройдём вместе. Как и всё потом.

Он на секунду сжал её ладонь — быстро, чтобы никто не заметил. Хотя бабка Стожиха с соседнего двора наверняка всё видела через щель в заборе. Она всегда всё видела.

— Лада! Где тебя черти носят с водой? — Велена не знала усталости.

— Беги, — подмигнул Микола. — Увидимся в круге.

***

Лада таскала воду, месила тесто, развешивала пучки полыни и чабреца над дверью — от дурного глаза, как велела мать. Помогала соседке Раде чистить рыбу для похлёбки. Бегала на другой конец деревни за солью. Руки не останавливались, а в голове крутилось одно — вечер, круг, имя.

Ярик увязался за ней после обеда. Сидел на заборе, болтал ногами и задавал вопросы.

— Сестра, а правда Мава может назвать тебя в честь зверя? Ну, типа Сова. Или Рысь. Или Выдра.

— Мава смотрит на суть человека, — Лада разглаживала складки на праздничном платье, разложенном на лавке. — А не просто выдумывает, что в голову придёт.

— А если внутри тебя зверь? Ну, если суть у тебя — зверь?

— Тогда я тебя на ужин съем.

Она зарычала и кинулась к забору. Ярик с визгом свалился на другую сторону, и через секунду Лада слышала, как он хохочет, удирая по огороду.

— Будет вам! — Велена вышла на крыльцо, вытирая руки о передник. Лицо у неё было строгое, но в уголках глаз пряталась улыбка. — Лада, хватит. Иди к реке, вымойся. Настой ромашки в кувшине на лавке. И надень платье — не мни его больше. А ты, Ярик, к отцу, он дрова просил поднести.

***

Кривой Ручей — река, а не деревня — делал петлю у западной окраины, и там, за ивняком, было тихое место, где женщины обычно стирали и купались. Сейчас там никого не было. Все готовились к вечеру.

Лада разделась и вошла в воду. Холодная. Июль или нет, а река текла с северных холмов и прогревалась плохо. Она стиснула зубы и погрузилась по плечи. Промыла волосы настоем — ромашка с шалфеем, мать всегда так делала перед праздниками. Волосы после этого становились мягкие, блестели на свету.

На берегу, на расстеленном куске пластика — плотного, мутно-синего, с непонятной надписью на языке Старого мира — лежало праздничное платье. Белый лён. Красная вышивка по подолу и рукавам, на груди и по вороту. Мать шила его с прошлой осени, вышивала зимними вечерами при свете лучины. Каждый стежок — не просто узор. Обережный знак. Здоровье, удача, плодородие, защита от сглаза. Лада знала значение каждого завитка, мать учила.

Она оделась, заплела мокрые волосы в праздничную косу, вплела красные и белые ленты. Посмотрела на своё отражение в воде. Течение дрожало и путало черты, но даже так было видно — красиво получилось.

Лада подобрала кусок пластика, свернула его и сунула под мышку. В хозяйстве вещь нужная, мать его для сушки трав использовала.

Солнце садилось. Небо над лесом стало рыжим, потом багряным. Старики говорили — это боги зажигают свой костёр наверху. Лада не знала, правда ли это. Но было красиво. Она постояла минуту, глядя на закат, чувствуя, как сердце колотится сильнее. А потом пошла в деревню.

***

К сумеркам площадь заполнилась народом. Все три десятка дворов — от грудных младенцев до столетней бабки Нечуихи, которую принесли на носилках, потому что она скорее бы умерла, чем пропустила обряд. Мужчины стояли группами, негромко переговариваясь. Женщины суетились у длинных столов, расставляя горшки и миски. Дети носились между взрослыми, пока не получали подзатыльник и не замирали на минуту, чтобы снова начать носиться.

Главный костёр горел в полную силу, бросая оранжевые отблески на лица. Столбы праздничных фонарей — промасленные тряпки на железных прутьях — давали дополнительный свет. Пахло дымом, жареным мясом, мёдом и тем особенным запахом сухих трав, который Лада всегда связывала с праздниками.

Круг белых камней в этот вечер выглядел иначе. Вокруг него на земле были выложены линии из речного песка — ритуальные узоры, которые Мава чертила с утра. Внутри круга горели семь свечей — по числу тех, кто сегодня должен был получить имя. Свечи были сальные, толстые, каждая в глиняной плошке.

Мава стояла у входа в круг. Лада всегда чуть робела перед ней. Шаманке было за семьдесят, а может, и за восемьдесят — она сама не помнила точно. Седые волосы, расчёсанные и распущенные по плечам, спускались ниже пояса. Лицо тёмное, морщинистое, словно вяленое яблоко. Глаза — живые, цепкие, молодые на этом старом лице. На шее — связка оберегов: птичьи кости, пёрышки, зуб какого-то зверя и три предмета из Старого мира. Один — круглый, плоский, с дыркой посередине, блестящий. Мава называла его «монета». Другой — обломок чего-то прозрачного, зеленоватого, с острыми краями. Третий — маленькая чёрная коробочка с потухшим красным глазком, назначения которой не знал никто.

Семеро стояли чуть в стороне от круга, каждый со своими родителями. Четверо парней, три девушки. Лада была между отцом и матерью. Мирон — высокий, широкоплечий, с тёмной бородой, тронутой ранней сединой — стоял прямо, как столб. Велена то и дело поправляла на Ладе ленту в косе, хотя лента и так лежала идеально.

— Перестань, мам, — шепнула Лада.

— Тихо. Стой ровно.

Лада поискала глазами Миколу. Он стоял через три человека от неё, рядом со своим отцом Богданом. Поймал её взгляд и еле заметно кивнул. Она кивнула в ответ.

Мава подняла руку, и площадь начала затихать. Не сразу. Сначала умолкли те, кто стоял ближе, потом тишина расползлась к краям, пока не остался только треск костра и где-то далеко — лай собаки.

— Люди Кривого Ручья. — Голос Мавы был неожиданно крепкий для её тела. Словно кто-то вложил чужой голос в эту высохшую грудную клетку. — Сегодня мы собрались приветствовать тех, кто станет мужчинами и женщинами нашей общины. Они войдут в круг детьми. Выйдут взрослыми. С именами, которые откроют их суть.

Она помолчала. Обвела взглядом семерых.

— Имя — не звук. Имя — это то, кто вы есть. Самая глубина. То, что остаётся, когда снять всё остальное. Носите его достойно.

И Мава запела.

Это был старый напев, древний. Мелодия без слов — или со словами, которые забылись настолько давно, что превратились в просто звуки. Женщины в толпе подхватили, негромко, на полутоне. Гудение разошлось по площади, вошло под кожу. Лада почувствовала, как по рукам побежали мурашки.

По традиции первыми шли парни.

Первым вошёл Горан, сын охотника Буслая. Высокий, тонкий, нескладный. Мава окурила его пучком тлеющей полыни, посмотрела ему в глаза — долго, тяжело — и положила ладони ему на виски. Горан стоял, не шевелясь. Губы у него побелели. Потом Мава убрала руки и сказала: «Горан Быстроногий». Толпа одобрительно загудела. Горан вышел из круга, улыбаясь так, словно ему подарили мир.

Второй — Тихон, племянник плотника. Вышел бледный, но довольный. «Тихон Терпеливый». Тоже хорошее имя.

Третий — Микола.

Он шагнул в круг спокойно, ровно. Лада смотрела, как Мава подносит к нему дымящуюся полынь, как берёт его лицо в свои сухие ладони. Микола не моргнул. Стоял как вкопанный. Мава держала его долго — дольше, чем двоих предыдущих. Потом отпустила.

— Миколай Твёрдорукий.

Богдан-кузнец крякнул от гордости и хлопнул себя по колену. Микола вышел из круга, и глаза у него горели. Проходя мимо Лады, он бросил ей короткий взгляд — «видишь, ничего страшного».

Четвёртым был Данко, сын рыбака. «Данко Речной». Кто-то из толпы хмыкнул — прозвище и так напрашивалось, но Мава знала, что делала.

Потом — девушки.

Первой вошла Зорька, дочь Рады. Когда вышла — стала Зореславой. Рада расплакалась от счастья. Второй — тихая Мила, дочь горшечника. Стала Милицей. Хорошие имена, добрые.

Лада была третьей. Последней из девушек.

— Дочь Мирона и Велены, — сказала Мава. — Войди в круг. Прими своё истинное имя.

Лада вдохнула. Воздух казался густым, тёплым от костра и дыхания десятков людей. Она сделала шаг. Второй. Переступила линию белых камней.

И мир дёрнулся.

Ветер ударил по площади — резкий, ниоткуда. Пламя костра пригнулось к земле, будто кто-то надавил на него огромной ладонью. Фонари замигали. Семь свечей в круге вспыхнули разом — ярко, до бела — и погасли. Тонкие струйки чёрного дыма поднялись от фитилей и, вместо того чтобы рассеяться, потянулись к Ладе.

— Что за… — начал кто-то в толпе.

Лада замерла. Ноги будто приросли к земле. Звуки сделались далёкими, ватными. Треск костра, голоса людей, даже собственное дыхание — всё отступило, словно она опустила голову под воду.

А потом она услышала.

Не ушами. Где-то внутри, за рёбрами, в том месте, где обычно ноет тоска или вспыхивает радость.

*«Наконец-то. Я искала тебя. Я ждала ту, кто сможет стать моим голосом.»*

Лада дёрнулась. Оглянулась. Лица людей по краям площади — размытые, далёкие. Никто не слышит.

*«Я — Тьма. То, что было до первого огня. То, что останется, когда последний погаснет. Ты будешь говорить за меня. Ты — Говорящая.»*

— Нет, — сказала Лада. Или подумала. Она не была уверена.

Но было поздно. Холод вошёл в неё — не через кожу, а откуда-то изнутри, из-под сердца. Как будто зимняя река потекла по венам вместо крови. Холод дошёл до кончиков пальцев, до корней волос. Лада открыла рот, чтобы закричать, и увидела, как люди вокруг площади отступают назад.

Она посмотрела на свои руки.

Вокруг ладоней клубился дым. Чёрный, густой, и при этом — как живой. Он двигался не так, как двигается обычный дым. Он тянулся к ней, обвивал запястья, пульсировал, будто дышал.

— Тьма! — выкрикнул кто-то из старейшин, старый Ждан, и голос его переломился на середине слова. — Девка Тьмой меченая!

Мирон рванулся вперёд. Двое мужчин рядом с ним тоже дёрнулись, но не к кругу, а от него.

— Нет! — крикнул Мирон. — Не моя дочь! Только не…

Велена упала на колени. Прямо в пыль, в праздничном платье, которое берегла. Прижала к себе Ярика, зажала ему рот ладонью, чтобы не кричал. Ярик и не кричал. Он смотрел на сестру круглыми глазами и молчал.

Тёмный дым над головой Лады сгустился. Завился в кольцо. Не корона — но что-то похожее. Тёмный венец, парящий в воздухе. На площади началась паника. Чей-то ребёнок заплакал. Мужчины хватались за поясные ножи, хотя ножом против Тьмы — всё равно что палкой против реки. Женщины тащили детей подальше.

Мава не отступила.

Она стояла у края круга, сухая, прямая, и смотрела на Ладу так, как охотник смотрит на незнакомого зверя — настороженно, но без суеты.

— Молчать! — рявкнула она. И площадь притихла. Не сразу, но притихла. — Всем стоять где стоите. Это знак. Первый за мою жизнь. Рождается Говорящая с Тьмой.

Тишина. Только костёр трещит. И тёмный дым вокруг рук Лады шипит еле слышно, как масло на горячем камне.

Толпа зашепталась. Говорящие с Тьмой. О них знали все. Рассказывали друг другу шёпотом, ночью, когда дети засыпали. Могущественные. Опасные. Способные лечить то, что не лечится, и калечить то, что не калечится. К ним ходили, когда не оставалось других путей, и никто потом не признавался, что ходил.

— Невозможно, — хрипло сказал Мирон. Он стоял в двух шагах от круга и не мог заставить себя сделать ещё один. — Мава, ты ошибаешься. Она просто… может, это аномалия, может…

— Не приближайся! — Мава вытянула руку, перегораживая ему дорогу. — Она сейчас между мирами. Тронешь — и убьёшь. Её или себя.

Мирон остановился. Кулаки у него были сжаты так, что побелели костяшки.

Лада стояла в центре круга и не могла пошевелиться. Голос Тьмы продолжал говорить — нет, не говорить. Он лился, как ледяная вода, заполняя её изнутри. Он обещал. Силу. Знание. Долгую жизнь. Власть над вещами, которым нет названия на человеческом языке.

Она не хотела этого. Она хотела назад, на ту сторону круга. К матери, к отцу, к Миколе. К нормальной жизни.

Лада подняла глаза и нашла его в толпе.

Микола стоял рядом с отцом. И на лице его — на этом открытом, надёжном лице — был страх. Не за неё. Нет. От неё.

Что-то треснуло у Лады внутри.

— Что происходит? — выдавила она. Голос прозвучал чужим, сиплым. — Мава. Что со мной?

Шаманка смотрела на неё долго. Потом сказала — медленно, ровно, подбирая слова:

— Ты избрана, дитя. Тьма выбрала тебя. Такое случается раз в поколение. Не каждому поселению… достаётся такое.

Последнее слово она произнесла так, что Лада не поняла — честь это или проклятие.

— Я не хочу, — сказала Лада. — Я не просила.

И тогда холод внутри неё вспыхнул. Не огнём — наоборот. Антиогнём. Чёрным жаром, от которого воздух над камнями задрожал. Лада вскрикнула. Все факелы на площади погасли одновременно, будто кто-то разом накрыл их ладонями. Костёр упал, съёжился до углей и тоже потух.

Темнота.

Полная, густая. Только звёзды наверху и ничего вокруг. Тишина. Потом — плач ребёнка. Потом — хриплое дыхание. Чьё-то. Может, её.

— Зажигайте! — голос Мирона, жёсткий, командный. Голос старосты, а не отца. — Все разом!

Зашуршали, завозились. Чиркнуло кресало. Раз, другой. Искра упала на трут. Один факел занялся, от него зажгли другой, третий. Тусклый, неровный свет пополз по площади.

Лада стояла на том же месте. Дым вокруг рук стал тоньше, почти рассеялся. Но глаза.

Её серые глаза теперь были другими. Радужка осталась, но в глубине зрачков появилось что-то, чего раньше не было. Чернота. Не обычная чернота зрачка, а живая, подвижная. Как будто кто-то плеснул каплю ночного неба ей в глаза.

— Мирон, — Мава повернулась к старосте. — Ты знаешь, что должно быть дальше.

— Нет, — он мотнул головой. — Она моя дочь.

— Это не твоё решение. Совет деревни соберётся и решит. А до тех пор она должна быть отдельно от людей. Тьма только проснулась в ней. Она не умеет ей управлять. Один неосторожный всплеск — и люди пострадают. Ты же видел, что сейчас было.

Мирон видел. Но он молчал и не двигался.

— Отец!

Лада шагнула к краю круга. Толпа отхлынула — дружно, не сговариваясь, как стадо от волка. Десяток человек разом подались назад. Кто-то споткнулся и упал. Кто-то вскрикнул.

Она остановилась.

Микола тоже отступил. На полшага. Потом поймал себя и замер. Лицо у него было серое. Он стоял и не знал, куда деть руки.

— Я всё ещё я, — сказала Лада. Голос дрожал. — Я та же. Я не изменилась.

Но внутри неё что-то отозвалось холодной волной, и она сама почувствовала, что это неправда. Что-то встало у неё под рёбрами, тяжёлое и чужое, и пульсировало в такт сердцу.

— Отведите её в дом Стражи, — сказала Мава. — И зовите старейшин. Сейчас.

Дом Стражи стоял у северной стены частокола. Когда-то там держали пленных, если случались стычки с бродячими ватагами. Крепкие стены, тяжёлая дверь, маленькое окошко под крышей. Последние годы дом пустовал — ватаги обходили Кривой Ручей стороной.

Двое мужчин подошли к Ладе. Ждан-младший и Борута. Оба здоровые, оба перепуганные. Борута держал руки так, будто шёл брать горячий горшок из печи. Ждан-младший вообще не смотрел на неё — глядел куда-то поверх головы.

Они взяли её за локти. Осторожно. Как хрупкую вещь. Или как опасную.

Лада не сопротивлялась.

— Мама, — позвала она, оборачиваясь. Велена стояла на коленях в пыли. Ярик вцепился в её рубаху. Велена плакала — беззвучно, некрасиво, открыв рот. Она не посмотрела на дочь.

— Всё будет хорошо, дочка, — сказал Мирон. Он стоял на месте и не шёл за ней. Голос у него был ровный, но руки тряслись. — Мы разберёмся. Просто… делай, что говорят. Пока. Ради себя самой.

Лада кивнула. И пошла.

Взгляды жгли ей спину. Она чувствовала каждый. Страх. Жалость. Отвращение. И ещё что-то — тёмное, скользкое, похожее на любопытство вперемешку с ужасом. Так смотрят на изуродованного калеку или на опасного зверя в клетке.

Дверь дома Стражи закрылась за ней. Тяжёлая, дубовая, с кованым засовом снаружи. Лязгнуло железо.

Лада осталась одна.

Тьма внутри неё молчала. Довольно молчала, как сытый зверь. Снаружи, за стеной, глухо гудели голоса. Собирался совет.

Лада села на земляной пол, привалилась спиной к бревенчатой стене и закрыла глаза. По щекам текли слёзы. Чёрный дым вился между пальцев, тонкий, почти невидимый.

Сегодня она должна была получить имя.

Она его получила.

Говорящая с Тьмой.

Глава 2. Изгнание.

Ночь тянулась медленно, как смола по коре.

Лада сидела на земляном полу дома Стражи и слушала. За стеной гудели голоса — то громче, то тише. Иногда кто-то кричал. Иногда наступала тишина, и тогда было хуже всего, потому что в тишине голоса внутри неё становились отчётливее.

Дом Стражи был маленький. Четыре шага в длину, три в ширину. Бревенчатые стены, низкий потолок, земляной пол, утоптанный до каменной твёрдости. Под самой крышей — узкое окошко, через которое сочился лунный свет. В углу стояла деревянная лавка, на ней — старая овчина, жёсткая и вонючая. Больше ничего.

Лада подтянула колени к груди и обхватила их руками. Тёмный дым, тот самый, что клубился вокруг её ладоней на площади, почти исчез. Почти. Если она подносила руки к лицу, в лунном свете было видно, как между пальцев вьются тонкие, едва заметные нити. Чёрные. Живые.

Она прижалась лбом к коленям и попыталась не думать. Не получилось.

*«Не бойся, дитя.»*

Голос. Тот самый. Не снаружи — внутри. Где-то за рёбрами, в груди, там, где обычно ноет перед грозой.

— Уйди, — прошептала Лада.

*«Я — часть тебя. Куда мне уйти?»*

Она стиснула зубы и промолчала.

За стеной снова зашумели голоса. Она узнала бас отца, хриплый голос старого Ждана, резкий — Мавы. И ещё чей-то, незнакомый, или просто не различить через бревна.

Лада встала и подошла к стене, прижала ухо к дереву. Холод брёвен ожёг щёку.

***

Совет собрался в доме старосты — самом большом в деревне. Длинный стол из плах, скамьи вдоль стен, очаг в углу, потухший по летнему времени. На столе горели три сальные свечи и стоял кувшин с водой, к которому никто не притронулся.

За столом сидели пятеро старейшин. Мирон — во главе, как положено старосте, хотя в эту ночь он меньше всего хотел быть старостой. По правую руку — Ждан-старший, самый пожилой из совета, сухой, желтолицый, с трясущимися руками. По левую — Тихон Кожемяка, широкий, грузный мужик с красным лицом и маленькими злыми глазками. Напротив — Борута, тот самый, что вёл Ладу в дом Стражи, и Сивер, тихий молчаливый мужик, который держал мельницу на ручье. Мава сидела отдельно, на стуле у стены, и молчала.

Велена стояла у двери. Её не звали — она пришла сама. Глаза красные, руки сцеплены перед грудью так крепко, что побелели костяшки.

Первым заговорил Тихон. Он всегда говорил первым, когда чуял, что большинство будет на его стороне.

— Мирон. — Тихон положил кулаки на стол. Каждый кулак — с голову ребёнка. — Я понимаю, каково тебе сейчас. Но ты — староста. И ты знаешь закон не хуже меня. Говорящая с Тьмой не может жить в деревне.

— Закон? — Мирон поднял на него тяжёлый взгляд. — Какой закон? Покажи мне, где это написано.

— А тебе обязательно написанное? — Тихон подался вперёд. — Или памяти хватит? Она должна быть изгнана. Многие ещё помнят, что случилось с Ясногорском.

Тишина. Даже Велена перестала всхлипывать.

Ясногорск. Большое поселение на востоке, за Гнилым лесом. Триста дворов, частокол в три ряда, торговый пост, кузня, которой завидовали все окрестные деревни. Семь лет назад там объявился парень — Говорящий с Тьмой. Ему было девятнадцать. Три года он прожил в Ясногорске, помогал людям, лечил то, что не могли вылечить знахари. А потом что-то случилось. Никто толком не знал что. То ли обидели его, то ли просто сила вышла из-под контроля. Всплеск. Половина южной стены Ясногорска — в труху. Дома — в щепу. Земля — выжженная, мёртвая, чёрная. Десятки людей погибли. Парня потом нашли — мёртвого, посреди того, что натворил. Лежал, свернувшись калачиком, с чёрными полосами на коже, будто обугленный изнутри.

Лада об этом, конечно, не знала. Ей было девять, когда это произошло, и в Кривом Ручье об этом говорили нечасто — не тот разговор для детских ушей. Но старейшины помнили. Торговцы из Ясногорска рассказали. Некоторые из тех торговцев потеряли там семьи.

— Один всплеск, — продолжил Тихон, уже тише, но от этого его слова звучали тяжелее. — Один. И десятки трупов. И парень тот — он учился три года. Контролировал себя. А твоя девка только сегодня дар получила. Что будет, если она во сне дёрнется? Или испугается чего? Или разозлится, как все девки в её возрасте злятся?

— Она не какая-то «девка», — глухо сказал Мирон. — Она моя дочь.

— Твоя дочь, — кивнул Тихон. — И моя соседка. И я не хочу, чтобы мои дети завтра проснулись мёртвыми, потому что твоей дочери приснился дурной сон.

— Ты перегибаешь, — подал голос Борута. Он сидел неловко, мял шапку в руках. — Может, не так всё страшно. Может, Мава научит её…

— Научит? — Тихон развернулся к нему. — Мава — шаманка. Не Говорящая. Она понимает в Тьме не больше, чем я в кружевах. Так, Мава?

Все посмотрели на шаманку. Мава молчала, глядя в пол. Потом медленно подняла голову.

— Тихон прав, — сказала она. Голос был усталый, без обычной силы. — Я не могу научить её. Я чувствую Тьму, вижу её, но управлять ею — это другое. Для этого нужен учитель. Другой Говорящий. Или…

Она замолчала.

— Или что? — спросил Мирон.

— Или она научится сама. Но на это уйдут годы. И всё это время она будет опасна для всех, кто рядом. Это правда, Мирон. Я не стану тебе врать.

Велена шагнула вперёд.

— Вы хотите выгнать шестнадцатилетнюю девочку? — голос у неё дрожал, но она говорила. — Одну? В мир, где аномалии, мутанты, банды? Вы же убьёте её! Просто не своими руками!

— Велена… — начал Мирон.

— Нет! — она ударила ладонью по косяку двери. — Нет, Мирон! Я не дам! Она наша дочь!

— Мы все понимаем, что тебе сейчас… — заговорил Ждан-старший, кашлянув в кулак.

— Ты не понимаешь! — Велена повернулась к нему. — У тебя дети выросли и внуки есть! Ты забыл, каково это — когда твоего ребёнка…

— Я помню Ясногорск, — тихо сказал Ждан. — Там тоже были дети. Маленькие. Которые не выросли.

Велена замолчала. Постояла, прижав руку к горлу, и медленно осела на лавку у стены. Больше она не спорила. Только сидела, обхватив себя руками, и раскачивалась, как от боли.

Сивер, молчавший всё это время, прокашлялся.

— А если не изгнать, а отправить? К кому-нибудь, кто может научить. Говорящие с Тьмой ведь есть, пусть и мало их. Пусть учится у своих.

— И где их искать? — спросил Тихон.

Сивер пожал плечами.

— Ходоки знают.

— Ходоки знают, — повторил Тихон. — Когда последний раз Ходок в Кривой Ручей заглядывал? Два года назад? Три? И мы будем держать её тут, ждать, пока какой-нибудь Ходок забредёт, и всё это время молиться, чтобы она ничего не натворила?

Никто не ответил. Свечи потрескивали. За окном темнота лежала плотно, беззвёздная — небо затянуло облаками.

Мирон сидел молча. Он смотрел на свои руки на столе. Большие, сильные руки, привыкшие и к плугу, и к топору, и к мечу, когда надо. Руки, которые держали Ладу, когда она была ещё грудной, синюшной, орущей. Руки, которые подбрасывали её в воздух, и она визжала от восторга, а Велена ругалась — «уронишь!». Руки, которые ничего не могли сделать сейчас.

— Мирон, — Мава подошла к нему и положила свою высохшую ладонь поверх его кулака. — Совет должен решить. Голосуй.

Мирон поднял голову. Оглядел всех по очереди.

— Кто за изгнание?

Тихон поднял руку первым. Сразу, не колеблясь. Ждан — секунду помедлив, отводя глаза. Борута — с мукой на лице, но поднял. Сивер — последним, тихо, еле подняв ладонь над столом.

Четверо из четырёх. Мирон не голосовал — староста голосует только если голоса разделились поровну.

— Решение принято, — сказала Мава. — Лада, дочь Мирона, будет изгнана из Кривого Ручья на рассвете.

Велена не издала ни звука. Она встала и вышла. Дверь за ней закрылась тихо — тише, чем если бы она её хлопнула.

***

Лада не слышала слов совета. Только гул голосов сквозь бревна. Но ей и не нужно было слышать, чтобы понять.

Она сидела на лавке, завернувшись в овчину, и смотрела на свои руки. Тёмный дым стал гуще за последний час. Или два. Она потеряла счёт времени. Дым не просто вился — он касался всего вокруг. Лада заметила это случайно, когда оперлась ладонью о край лавки.

Дерево под её пальцами потемнело. Не от грязи. Изнутри, по волокнам, словно гниль прошла за секунды путь, на который обычно уходят годы. Лада отдёрнула руку. На месте, где лежала её ладонь, осталась выемка — дерево рассыпалось, превратилось в серовато-бурую труху. Мягкую. Сухую. Мёртвую.

Лада посмотрела на свою ладонь. Потом на выемку. Потом снова на ладонь.

Она медленно поднесла руку к железной скобе, вбитой в стену — для привязи, когда тут держали пленных. Не касаясь, просто поднесла пальцы на расстояние вершка. Дым потянулся к металлу. И скоба на глазах покрылась рыжими пятнами — ржавчина расползлась по ней за считанные мгновения. Железо стало хрупким, зернистым. Лада тронула его — скоба рассыпалась, осыпая пол бурой крошкой.

Лада отшатнулась к противоположной стене, прижав руки к груди.

— Нет, нет, нет…

*«Тише, дитя. Это твоя сила. Она откликается на страх. Успокойся — и она успокоится.»*

Голос был мягкий. Женский. Или не совсем женский — у него не было пола, но сейчас он звучал по-матерински.

— Я не хочу этого, — прошептала Лада.

*«Хочешь или нет — не имеет значения. Дождь не спрашивает, хочет ли земля быть мокрой.»*

— Убери это. Забери назад.

*«Не могу. Это не подарок, который можно вернуть. Это ты. Новая ты.»*

В другом углу комнаты что-то шевельнулось. Лада вздрогнула и вжалась в стену. Тень. Обычная тень от лавки, отброшенная лунным светом. Но она двигалась. Покачивалась, как водоросли в течении. И из неё шёл шёпот — другой, не тот мягкий голос. Этот был глуше. Злее.

*«Они заперли тебя. Как зверя. Как преступницу.»*

Лада зажала уши ладонями. Не помогло. Голос шёл не снаружи.

*«Ты могла бы выйти. Стены — дерево. Дерево тебе послушно. Тронь — и рассыплется. Выйди. Покажи им.»*

— Замолчи, — сказала Лада сквозь зубы.

*«Они смотрели на тебя. Как на чуму. Как на грязь. Твоя мать — на коленях, в пыли. Твой жених — отступил. А ты сидишь тут и плачешь? С такой силой — плачешь?»*

Первый голос — мягкий — перебил его.

*«Не слушай. Это гнев. Тьма говорит разными голосами. Гнев — самый громкий, но не самый мудрый. Дыши. Успокойся. Сила слушается того, кто владеет собой.»*

Лада закрыла глаза. Дышала. Считала вдохи. На двенадцатом дым вокруг рук стал тоньше. На двадцатом — почти исчез. Тени в углах перестали шевелиться.

Она сползла на пол и легла, свернувшись, прижав колени к подбородку. Овчина воняла козлом и старым потом. Лада лежала и смотрела в темноту открытыми глазами.

Она не спала. Боялась заснуть. Боялась того, что может случиться во сне, если сила вырвется наружу.

***

Шорох снаружи. Тихий, осторожный. Потом — негромкий стук в стену, не в дверь.

— Лада? Лада, ты тут?

Ярик. Голос тонкий, испуганный, но упрямый.

Лада вскочила и прижалась к стене.

— Ярик? Зачем ты тут? Иди домой!

— Я тебе принёс. — Пауза. — Поесть. Мама сказала… нет, мама не знает. Я сам.

Лада услышала, как он пыхтит, пропихивая что-то в щель под стеной. Бревна нижнего венца немного разошлись с годами, и между ними и землёй была щель — узкая, но достаточная, чтобы протолкнуть свёрток.

Она наклонилась и подобрала его. Тряпица, а внутри — кусок хлеба, ломоть сыра и два яблока. Ранние, зелёные, кислые. Ярик их обожал.

— Ты свои яблоки отдал? — спросила Лада, и горло перехватило.

— Мне не жалко. Ты же голодная.

Лада прижала свёрток к груди и закусила губу. Не плакать. Только не плакать. Дым на руках начал густеть — Тьма чувствовала её боль, питалась ею, раскачивалась от неё, как пламя от ветра.

— Ярик, послушай. — Она села на пол, прижалась щекой к стене, к той щели, через которую он пропихнул еду. — Не приходи сюда больше, ладно? Если увидят…

— Плевать. Ты моя сестра. Мне всё равно, что они говорят. Ты не страшная.

Лада закрыла глаза. Вот так, значит. Один восьмилетний мальчик не боится. А все остальные…

— Спасибо, — сказала она. — А теперь иди. Правда. Иди. Если мать заметит, что тебя нет в кровати…

— Ладно. — Он помолчал. — Лада, они тебя не выгонят? Правда ведь не выгонят?

Она хотела сказать «нет». Но не смогла.

— Всё будет хорошо, — сказала она вместо этого, и слова были пустые, как высохший колодец.

Шорох удаляющихся шагов. Тишина.

Лада развернула тряпицу, откусила хлеб. Жевала медленно, не чувствуя вкуса. Яблоки оставила на потом.

***

Перед рассветом пришёл Микола.

Лада узнала его шаги — тяжёлые, уверенные, но сейчас какие-то ломаные, будто он шёл не по ровной земле, а по камням. Остановился у двери. Долго стоял молча. Лада тоже молчала. Сидела на лавке, обхватив себя руками.

— Лада, — наконец сказал он. Голос глухой, надтреснутый.

— Я слышу.

Пауза. Он то ли вздохнул, то ли хотел что-то сказать и передумал.

— Совет решил. Утром тебя… — Он не закончил.

— Я знаю, — сказала Лада. Она не знала наверняка, но после разговора с Яриком поняла.

— Мирон пытался. Он правда пытался. Но Тихон… и остальные… Ясногорск, там люди погибли, и они боятся…

— Я знаю, — повторила она.

Опять тишина. Лада ждала. Ждала, что он скажет «я пойду с тобой». Или «я не дам им». Или хотя бы «я буду ждать». Что угодно.

— Лада, я… — Микола упёрся лбом в дверь. Она слышала это — глухой стук дерева о дерево. — Я не могу. Я хочу, но не могу. Отец сказал… И я сам видел, как ты… как вокруг тебя это было. Тёмное. Я стоял и не мог пошевелиться. Не от страха. От холода. Такого холода, что кости заныли.

Лада прижала ладонь к двери с другой стороны. Дерево под её пальцами начало темнеть. Она убрала руку.

— Что ты хочешь сказать, Микола?

Он молчал так долго, что она решила — ушёл. Но потом он сказал, и каждое слово падало тяжело, как камень в колодец.

— Я не могу быть с тобой. Не теперь. Не таким. Прости меня. Если можешь.

Лада закрыла глаза. Внутри неё что-то оборвалось — тихо, без драмы, как рвётся ветхая нитка, которая и так еле держалась.

*«Видишь? Видишь, дитя?»* — злой голос из угла, из тени. — *«Вот цена их любви. Вот чего стоят их обещания. Он обещал — как и всё остальное потом. Помнишь?»*

— Замолчи, — прошептала Лада, но не голосу. Себе.

За дверью послышались удаляющиеся шаги. Тяжёлые. Быстрые. Почти бегом.

Лада сидела в темноте. Дым вокруг рук был густой, плотный. Тень в углу шептала.

*«Дверь — дерево. Тронь. Выйди. Пусть увидят.»*

*«Дыши»*, — сказал другой голос, тихий, терпеливый. — *«Дыши. Боль пройдёт. Не сейчас, но пройдёт. А сила останется. Научись ей владеть — и боль перестанет управлять тобой.»*

Лада дышала. Считала вдохи. На этот раз понадобилось тридцать четыре, прежде чем дым стал тоньше.

***

Рассвет пришёл серый, как зола.

Засов лязгнул. Дверь открылась. На пороге стоял Мирон. За ним — Мава, Борута с копьём и ещё двое мужчин. Велена стояла чуть поодаль, прижимая к себе Ярика, который вырывался.

Мирон смотрел на дочь и не мог заговорить. Лицо у него за ночь постарело на десять лет. Борода казалась седее, морщины — глубже, а под глазами лежали тёмные тени. Он открыл рот, закрыл. Потом всё-таки выдавил — голосом, который Лада не узнала.

— Совет принял решение. Ты должна уйти, Лада. До полудня. Так велит обычай.

— Какой обычай? — спросила она ровно. За ночь что-то в ней успело затвердеть, как обожжённая глина. — Когда последний раз из деревни кого-то изгоняли? При каком старосте?

— При моём деде, — сказал Мирон. — За убийство.

— Я никого не убила.

— Я знаю.

Они смотрели друг на друга. Отец и дочь. Между ними — три шага и пропасть.

— Ты мог проголосовать против, — сказала Лада.

— Староста голосует, когда голоса равны. Они не были равны.

— Четверо?

— Четверо.

Лада кивнула. Медленно, тяжело, будто голова весила пуд.

Мава вышла вперёд. В руках она держала котомку — холщовую, потрёпанную, но крепкую.

— Тут еда на три дня, — сказала шаманка деловито, без лишних эмоций. — Сухари, вяленое мясо, соль. Нож. Огниво. Бурдюк с водой. И вот это.

Она вынула из-за пазухи свёрнутый кусок кожи и протянула Ладе.

— Карта. Старая, ещё мой учитель рисовал. Тут обозначены поселения к западу и к югу от нас. И дороги. Держись дорог, не лезь в аномалии. Ходока у тебя нет, а Тьма от аномалий не защищает — скорее наоборот.

Лада взяла карту. Кожа была мягкая, затёртая по краям. На ней были нацарапаны кривые линии рек, квадратики поселений и косые кресты — аномальные зоны.

— Иди на юг, — продолжала Мава. — В Дубровке, если она ещё стоит, спроси Ходока. Скажи, что ты Говорящая. Ходоки знают, где искать других Говорящих. Они тебя не обидят — Ходоки Тьму уважают, хоть и не любят.

— А если Дубровка не стоит?

— Тогда иди дальше на юг, к Чернолесью. Там, говорят, есть община одарённых. Разных. Может, среди них найдётся учитель.

Мава помолчала и добавила тише, чтобы слышала только Лада:

— Ты не проклята, девочка. Запомни это. Ты — избрана. Это не одно и то же, хотя сейчас разница кажется небольшой.

Лада убрала карту в котомку.

— Дайте мне переодеться, — сказала она. — Это платье… праздничное. Мать шила его не для дороги.

Мирон кивнул. Борута принёс из дома Лады её будничную одежду — рубаху, штаны из грубого льна, кожаную безрукавку и стоптанные, но ещё крепкие сапоги. Лада переоделась прямо в доме Стражи, задвинув дверь. Праздничное платье сложила аккуратно, разгладив каждую складку. Красная вышивка на белом льне. Здоровье. Удача. Защита.

Она вышла.

На площади было пусто. Почти. Люди стояли у своих домов — по двое, по трое, кучками. Смотрели издалека. Некоторые — со страхом. Некоторые — с жалостью. Тётка Ждаиха крестилась оберегом. Рада, мать Зореславы, плакала и отворачивалась. Дети выглядывали из-за заборов.

Миколы не было. Ни его, ни Богдана-кузнеца.

Лада перекинула котомку через плечо и пошла по улице к воротам. Мирон шёл рядом, молча. Борута и двое мужчин — чуть позади, на расстоянии.

У ворот Велена перехватила их. ...лицом, но взгляд был твёрдый. Ярик стоял рядом. Он держал мать за руку и не плакал — только сопел, часто и сердито, как бывало, когда он изо всех сил старался быть взрослым.

— Подождите, — сказала Велена.

Мирон остановился. Борута за его спиной тоже встал, переступил с ноги на ногу.

Велена подошла к Ладе. Близко. Так близко, что Лада видела каждую красную прожилку в её глазах, каждую новую морщинку, появившуюся за эту ночь. Мать подняла руки — и Лада отшатнулась.

— Не трогай меня, мама. Я не знаю, что эта… штука… может сделать.

— Плевать, — сказала Велена и обняла дочь.

Лада стояла, вытянув руки в стороны, боясь коснуться матери. Дым между пальцев завился тонкими кольцами. Но ничего не произошло. Никакой трухи, никакой ржавчины. Просто материнские руки, крепкие и тёплые, и запах — квашня, полынь, дым от печи. Дом.

Лада не выдержала. Уткнулась лицом в плечо матери и заплакала. Беззвучно, некрасиво, как Велена плакала накануне на площади.

— Тихо, тихо, маленькая. — Велена гладила её по голове, по волосам, которые вчера пахли ромашкой, а сегодня — сырым деревом и страхом. — Тихо.

Мирон стоял рядом и смотрел на Ладу. Горло у него ходило вверх-вниз.

Велена отстранилась. Сняла с шеи амулет — маленький, неприметный. Костяной кружок на кожаном шнурке, с обеих сторон покрытый мелкими резными знаками. Лада знала этот амулет с детства. Мать никогда его не снимала, даже в бане, даже во сне.

— Это бабкин, — сказала Велена. — И прабабкин до неё. Он не от Тьмы, он вообще ни от чего конкретно. Но бабка говорила — он помогает найти дорогу, когда кажется, что дороги нет.

— Мама, я не могу…

— Можешь. — Велена надела амулет на шею дочери. Костяной кружок лёг на грудь, тёплый от материнского тела. — Бери и не спорь.

Ярик дёрнул Ладу за рукав.

— Сестра.

Она опустилась на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Ярик смотрел на неё серьёзно, по-взрослому, без тени страха. Конопатый нос, светлые вихры, упрямый подбородок.

— Ты вернёшься? — спросил он.

Лада открыла рот. Закрыла. Правда — «не знаю». Правда была страшной, и врать тоже было страшно.

— Я постараюсь, — сказала она наконец.

— Пообещай.

— Я постараюсь, Ярик. Честно.

Он подумал секунду. Потом кивнул, принимая это как достаточную клятву. И полез в карман.

— Вот. Держи.

На ладони у него лежал камешек. Гладкий, речной, серый с белой полоской посередине. Ярик собирал такие — «полосатики», как он их называл. Этот был его любимый, самый ровный, с самой белой полоской.

— Ярик…

— Бери. Чтобы не забыла.

Лада взяла камешек и сжала его в кулаке. Твёрдый. Тёплый от детской ладони. Она сунула его в карман безрукавки и встала.

— Пора, — сказал Мирон. Голос у него был деревянный. Мёртвый. — Ворота откроют.

Он обнял дочь. Желваки на скулах, побелевшие ноздри, мокрые глаза, которые он не вытирал, потому что тогда все увидели бы.

— Отец, — сказала Лада. — Ты мог бы…

— Не мог, — перебил он. — Я староста, Лада. Если я пойду против совета, в деревне начнётся раскол. Люди друг друга перережут. Кто за тебя, кто против, и крови будет больше, чем от любой Тьмы. Я это знаю. Ты это тоже когда-нибудь поймёшь. Может быть. Или не простишь. Твоё право. Я провожу тебя до ближайшей развилки.

Лада смотрела на него долго. Потом развернулась и пошла к воротам....

Глава 3. Тёмный Лес.

Солнечный свет таял между деревьями, превращаясь в золотистые полосы, прорезающие сумрак леса. Лада шла уже третий день, и северная дорога, когда-то широкая и утоптанная, постепенно становилась всё уже, зарастая подлеском, пока не превратилась в едва заметную тропу.

Девушка остановилась, вытирая пот со лба. Тёмное марево вокруг её рук пульсировало, то истончаясь до едва заметной дымки, то сгущаясь в клубы, похожие на грозовые тучи. Карта, которую дал отец, заканчивалась на границе Тёмного леса. Дальше были лишь неясные очертания и надпись: «Земли Говорящих».

— Замечательно, — пробормотала Лада, оглядываясь вокруг. — И как мне найти этих Говорящих, если даже тропа исчезла?

«Слушай меня, — шепнул голос Тьмы. — Я чувствую их присутствие. Они оставляют следы, невидимые для обычных глаз, но не для тебя».

— Я ничего не вижу, — устало ответила Лада. За три дня она так и не привыкла к постоянному шёпоту внутри головы. Иногда ей казалось, что она сходит с ума.

«Ты смотришь, но не видишь, — настаивал голос. — Закрой глаза. Почувствуй».

Лада недоверчиво хмыкнула, но всё же закрыла глаза. Сначала была только темнота и тишина леса — шелест листвы, пение птиц, скрип старых деревьев. Затем... что-то изменилось. Словно невидимые нити протянулись во все стороны, пульсируя энергией. Одна из них, тоньше остальных, уходила глубже в лес.

«Видишь? — торжествующе прошептала Тьма. — Ты уже учишься».

Лада открыла глаза. Лес выглядел как прежде, но теперь она каким-то образом знала, куда идти. Словно внутренний компас указывал ей направление.

— Странно, — пробормотала она, делая шаг в указанном направлении.

«Это только начало, — ответил голос. — Скоро ты увидишь истинную природу вещей».

Лада нахмурилась:

— Я не хочу видеть "истинную природу". Я хочу, чтобы всё стало как прежде.

«Это невозможно, — в голосе Тьмы послышалось что-то похожее на сожаление. — Ты уже изменилась. Нет пути назад, только вперёд».

Лада не ответила. Она подхватила свой узелок и пошла вперёд, туда, куда указывало это новое, странное чувство.

***

К вечеру лес стал гуще и темнее. Вековые деревья сплетались кронами так плотно, что дневной свет едва пробивался сквозь них. Лада уже начала подумывать об остановке на ночлег, когда заметила впереди просвет между деревьями.

Выйдя на небольшую поляну, она с облегчением вздохнула. Здесь можно было развести костёр и переночевать. В центре поляны лежало несколько больших камней, образующих нечто вроде очага. Кто-то уже останавливался здесь раньше.

Лада собрала хворост и высекла огонь с помощью кремня, который дала ей мать. Пламя неохотно разгорелось, освещая маленький круг посреди огромного тёмного леса. Девушка отщипнула кусок от лепёшки, которая уже начинала черстветь, и медленно жевала, глядя на огонь.

Тьма внутри неё словно отступила, притихла, не желая соперничать с живым пламенем костра. Это был краткий миг затишья после трёх дней непрерывного шёпота и странных видений. Лада наслаждалась этим покоем, зная, что он не продлится долго.

Убаюканная теплом костра и усталостью долгого пути, она не заметила, как задремала, прислонившись спиной к шероховатому камню.

***

Её разбудил треск веток. Лада мгновенно открыла глаза, вглядываясь в темноту за границей света от костра. Ей не нужно было долго всматриваться — три фигуры уже выступали из темноты на поляну.

— Смотри-ка, Хруст, — произнёс самый высокий из них, бородатый мужчина с длинным шрамом через всю щеку. — А в лесу нынче водятся одинокие девицы. И костёр нам разожгли, как гостеприимно.

— Хорошенькая, — ухмыльнулся второй, приземистый и кривоногий. — Давненько я не видел таких чистеньких.

Третий, худой подросток с нездоровым блеском в глазах, просто хихикнул, нервно переступая с ноги на ногу.

Лада медленно поднялась, крепко сжимая в руке нож, который достала из узелка, едва услышав шаги.

— Я не ищу неприятностей, — твёрдо сказала она, стараясь не выдать страха. — Проходите своей дорогой.

— О, она не ищет неприятностей, Хруст! — рассмеялся бородач. — А мы как раз ищем! Правда, парни?

Они двинулись к ней, обходя костёр с разных сторон. Лада крепче сжала нож, чувствуя, как сердце колотится в груди.

«Используй меня, — вдруг прошептала Тьма, до этого молчавшая. — Позволь мне защитить тебя».

— Нет, — едва слышно ответила Лада. — Я справлюсь сама.

Но в глубине души она знала, что трое взрослых мужчин сильнее шестнадцатилетней девушки, даже если у неё есть нож.

— Отдай-ка этот ножик, девочка, — протянул руку Хруст. — Ещё порежешься ненароком.

— Не подходи, — Лада выставила нож перед собой. — Клянусь, я использую его!

— Смелая, — одобрительно кивнул бородач. — Люблю таких. Больше огня.

Он сделал молниеносный выпад и выбил нож из руки девушки. Лезвие отлетело в темноту, исчезнув в траве.

Лада отступила, но позади был только камень. Она оказалась в ловушке.

— Хватит играть, Шрам, — нетерпеливо сказал Хруст. — Давай по-быстрому разберёмся с ней и двинем дальше. Мне не нравится этот лес.

— Не торопи меня, — огрызнулся бородач. — Я хочу насладиться моментом. Смотри, как она дрожит. Как испуганная птичка.

Он протянул руку, чтобы схватить Ладу за волосы, и в этот момент что-то сломалось внутри неё. Словно плотина, сдерживавшая реку, внезапно рухнула.

«Да! — возликовала Тьма. — Наконец!»

Лада почувствовала, как тёмное марево вокруг её рук сгущается, становится плотнее, тяжелее. Оно поднималось выше, окутывая её предплечья, плечи, шею... Потом Тьма резко расширилась, словно взорвавшись наружу.

Костёр мгновенно погас, погрузив поляну в кромешную темноту. Но Лада видела. Видела так ясно, как никогда раньше. Видела испуганные лица разбойников, видела, как мальчишка первым бросился бежать, спотыкаясь и падая.

— ЧТО ЗА... — начал Шрам, но осёкся, когда Лада шагнула к нему.

Тьма вокруг неё теперь была похожа на плащ, развевающийся от невидимого ветра. Её глаза полностью почернели, и над головой мерцала корона из тёмной энергии.

— Говорящая со Тьмой, — прошептал Хруст, отступая. — Боги милостивые, мы напали на Говорящую!

— Невозможно, — выдохнул Шрам, но в его голосе уже звучал неприкрытый ужас. — Их не бывает в этих краях!

— Уходите, — произнесла Лада, но это был уже не её голос. Он звучал глубже, старше, словно одновременно говорили тысячи голосов. — Уходите, пока я не решила забрать вас с собой во Тьму.

Шрам и Хруст не заставили себя упрашивать. Они развернулись и бросились бежать, спотыкаясь и натыкаясь на деревья в темноте, не разбирая дороги. Вскоре звук их шагов затих вдали.

Лада осталась одна на поляне. Тьма вокруг неё медленно рассеивалась, втягиваясь обратно в её тело, словно дикий зверь, насытившийся после охоты.

Она упала на колени, дрожа всем телом. Только сейчас она осознала, что произошло. Тьма защитила её, но какой ценой? Кем она стала в глазах этих людей? Монстром, демоном из ночных кошмаров?

«Ты стала собой, — прошептал голос внутри. — Ты приняла свою силу».

— Я не хотела этого, — пробормотала Лада, обхватывая себя руками. — Я не хотела никого пугать.

«Страх — это сила, — возразила Тьма. — Они боялись тебя, и ты была в безопасности. Разве не это важно?»

Лада не ответила. Она сидела посреди погасшего костра, не чувствуя холода ночи, не замечая, как подступает рассвет. В голове крутились одни и те же мысли: Кто я теперь? Что я наделала? Что со мной будет?

***

Утро не принесло облегчения. Лада механически собрала свои вещи и пошла дальше, следуя за внутренним чувством, указывающим путь. Она не ела, не пила, двигаясь как в тумане. Тьма внутри то поднималась, то опускалась, словно волны прибоя, иногда шепча ей, иногда замолкая на долгие часы.

К полудню она выбилась из сил. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Лада опустилась на ствол поваленного дерева, чувствуя, как кружится голова от голода и усталости.

«Отдохни, — предложила Тьма. — Восстанови силы».

— Не указывай мне, что делать, — огрызнулась Лада. — Ты уже достаточно натворила.

«Я защитила тебя, — напомнил голос. — Без меня ты бы...»

— Без тебя я была бы дома! — Лада вскочила, гневно размахивая руками. — Я спала бы в своей кровати, помогала маме готовить, слушала истории Ярика! Я бы вышла замуж за Миколу, родила детей, прожила нормальную жизнь! А теперь что? Я — монстр! Пугало! Ведьма!

Её крик эхом разнёсся по лесу. Птицы испуганно вспорхнули с ближайших деревьев.

«Ты не монстр, — тихо сказала Тьма. — Ты — Говорящая. Избранная. Одна из немногих, кто может слышать меня и использовать мою силу».

— Я не просила об этом, — Лада опустилась обратно на ствол, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Я хочу просто быть... Ладой.

«Ты всё ещё Лада, — настаивал голос. — Просто больше, чем раньше».

Лада хотела возразить, но внезапно почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она попыталась ухватиться за ствол, но руки не слушались. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, был ворон, сидевший на ветке ближайшего дерева и внимательно наблюдавший за ней своими умными чёрными глазами.

***

Она приходила в себя медленно, словно выплывая из глубокой воды. Сначала появились звуки — потрескивание огня, скрип половиц, тихое бормотание. Затем запахи — сушёные травы, дым, что-то варящееся в котелке. Лада почувствовала мягкость под спиной — она лежала на кровати, укрытая тёплым одеялом.

Она открыла глаза и увидела низкий потолок с развешанными связками трав и корений. Повернув голову, она обнаружила, что находится в небольшой деревянной избе. В очаге горел огонь, а рядом с ним на низкой скамеечке сидел старик, помешивая что-то в котелке, подвешенном над пламенем.

— Очнулась наконец, — сказал он, не оборачиваясь. Голос был неожиданно молодым для такой седой головы. — А я уж думал, придётся тебя водой поливать.

Лада попыталась сесть, но голова закружилась, и она со стоном упала обратно на подушку.

— Лежи, девочка, — сказал старик, поднимаясь. — Ты истощена. Три дня без еды, да ещё Тьму призывала, не умеючи. Удивительно, что вообще жива осталась.

Он подошёл к кровати, и Лада смогла рассмотреть его. Высокий, худощавый, с длинными седыми волосами, собранными в косу на затылке. Лицо, испещрённое глубокими морщинами, напоминало кору древнего дерева. Но глаза... Его глаза были абсолютно чёрными, без зрачков, как две бездны, затягивающие взгляд.

— Кто вы? — слабым голосом спросила Лада.

— Меня по-разному называют, — старик пожал плечами. — Кто Ведуном, кто Чернокнижником, кто просто старым колдуном. Но ты можешь звать меня Вороном. Так меня зовут те, кто, как и ты, говорит со Тьмой.

Лада вздрогнула:

— Вы... вы такой же, как я?

— Такой же? — Ворон усмехнулся, и его смех действительно напоминал карканье. — Нет, девочка. Я научился говорить со Тьмой двести лет назад. А ты только-только начала слышать её шёпот. Мы с тобой как старый дуб и молодой росток. Одной природы, но разного возраста и силы.

Он поднёс к её губам деревянную чашку с чем-то тёмным и пахучим:

— Пей. Это вернёт тебе силы.

Лада недоверчиво посмотрела на жидкость:

— Что это?

— Отвар из трав и корней. Ничего опасного, если ты об этом. Я не стал бы спасать тебя в лесу, чтобы потом отравить в собственной избе.

Он говорил с таким очевидным здравым смыслом, что Лада не могла не согласиться. Она сделала глоток и поморщилась от горечи, но продолжила пить, чувствуя, как с каждым глотком силы возвращаются к ней.

— Как вы нашли меня? — спросила она, когда чашка опустела.

— Я почувствовал, как пробудилась новая Говорящая, — Ворон забрал чашку и вернулся к очагу, чтобы наполнить её снова. — Тьма всегда сообщает нам о появлении нового собрата. Я шёл искать тебя, но, похоже, немного опоздал. Ты уже успела познакомиться со своей силой... и напугать пару лесных разбойников.

— Вы знаете об этом? — удивилась Лада.

— Тьма показала мне, — просто ответил Ворон. — Она связывает всех нас, Говорящих. Иногда больше, иногда меньше, в зависимости от силы и умения.

Он вернулся с новой порцией отвара:

— Кстати, ты неплохо справилась для новичка. Обычно первое проявление силы бывает гораздо более... разрушительным.

Лада вздрогнула:

— Вы хотите сказать, что я могла бы...

— Убить их? — закончил за неё Ворон. — Да, вполне. Тьма не знает жалости, если её не контролировать. Но ты удержала её, даже не умея этого делать. Это говорит о твоей внутренней силе.

Лада молча приняла вторую чашку. Голова уже не кружилась, и она смогла сесть, опираясь спиной на стену.

— Откуда они знали, кто я? — спросила она после паузы. — Те разбойники. Они назвали меня Говорящей со Тьмой. Как будто сразу поняли.

— Потому что из поколения в поколение люди передают истории о нас, — Ворон присел на край кровати. — Чёрные глаза, тёмное марево вокруг, корона из Тьмы... Эти знаки известны всем. Их учат бояться с детства.

— Значит, я никогда не смогу жить среди обычных людей? — тихо спросила Лада.

— Не совсем так, — Ворон задумчиво погладил седую бороду. — Когда ты научишься контролировать свою силу, ты сможешь скрывать её проявления. Жить в поселениях, помогать людям... до определённой степени. Но полностью "нормальной" ты уже не будешь. Тьма меняет нас не только внешне, но и внутренне. Люди не будут рады, если ты придёшь в их деревню или город. Но никто не откажет тебе в ночлеге и еде — отчасти из страха, отчасти из уважения к твоей силе. Впрочем, лучше останавливаться в местных постоялых дворах или тавернах, чтобы не пугать обычных жителей, — он усмехнулся. — Некоторые хозяева домов убегали со страху, когда я просился на постой.

Лада нахмурилась:

— Что значит "меняет внутренне"?

— Ты уже начинаешь это чувствовать, — Ворон внимательно смотрел на неё. — Эмоции становятся острее, но одновременно отдалённее. Ты видишь больше, чувствуешь больше, но словно через стекло. Тьма отделяет нас от обычных людей, чтобы мы могли использовать её силу, не сходя с ума от информации, которую получаем.

Лада вспомнила, как странно воспринимала мир последние дни. Цвета казались ярче, звуки — чётче, но при этом всё было словно не совсем реальным, как во сне.

— Я не хочу этого, — прошептала она. — Я хочу быть обычной.

— Но ты не обычная, — мягко сказал Ворон. — Ты никогда ею не была, иначе Тьма не выбрала бы тебя. И ты не можешь отказаться от своего дара, как не можешь отказаться от руки или глаза. Это часть тебя теперь.

Лада молчала, переваривая услышанное. Ворон не торопил её, давая время на размышления.

— Что мне делать теперь? — наконец, спросила она.

— Для начала — выздороветь, — Ворон поднялся. — А потом я научу тебя основам. Как контролировать Тьму, как не позволять ей поглотить тебя, как использовать её силу, не теряя себя.

— А потом?

— А потом ты решишь, куда идти дальше. Есть и другие Говорящие. Некоторые живут вместе, в поселениях, скрытых от людских глаз. Другие предпочитают уединение, как я. Третьи путешествуют, помогая тем, кто нуждается в их силе.

Лада кивнула, хотя будущее всё ещё казалось ей туманным и пугающим.

— Отдохни сейчас, — Ворон направился к двери. — Я должен кое-что проверить в лесу. Вернусь к закату.

Он уже взялся за ручку двери, когда Лада окликнула его:

— Ворон! Почему вы помогаете мне?

Старик обернулся, и его чёрные глаза блеснули в полумраке избы:

— Потому что двести лет назад мне тоже помогли. И потому что Тьма, при всей своей безразличности, не любит, когда её дети страдают без нужды.

Он вышел, оставив Ладу наедине с её мыслями и тихим шёпотом Тьмы, который теперь звучал почти убаюкивающе.

«Отдыхай, дитя, — говорил он. — Скоро начнётся твоё настоящее обучение».

И впервые с тех пор, как Тьма вошла в её жизнь, Лада не стала спорить с этим голосом. Она лежала в тёплой постели, в безопасности, и впервые за долгие дни позволила себе просто закрыть глаза и уснуть без страха перед тем, что может произойти во сне.

А за стенами избы Ворон стоял, глядя на восток, туда, где находилась деревня, изгнавшая Ладу. Его чёрные глаза сузились, и на мгновение вокруг его фигуры сгустились тени, принимая форму огромных вороньих крыльев. Он что-то почувствовал, что-то тревожное, идущее оттуда. Но решил не беспокоить об этом девочку, которая только начинала свой путь Говорящей со Тьмой. У неё ещё будет время узнать, что иногда Тьма приходит, даже когда её не зовут. И иногда она приносит не только силу, но и опасность тем, кто не готов встретиться с ней лицом к лицу.

Глава 4. Старый Ворон.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь маленькое окошко, создавая на деревянном полу причудливые узоры света. Лада проснулась отдохнувшей – впервые за долгое время она спала без кошмаров и шёпота Тьмы в голове.

Она села на кровати, осматривая жилище при дневном свете. То, что вчера в сумерках показалось ей обычной избой, на самом деле было гораздо удивительнее. Лада находилась внутри огромного дерева. Стены комнаты были живой древесиной, с годовыми кольцами и естественными изгибами. Потолок поднимался вверх, переходя в полую сердцевину ствола, уходящую так высоко, что конца не было видно.

— Проснулась? — голос Ворона застал её врасплох.

Лада обернулась и увидела старика, спускающегося по винтовой лестнице, искусно вырезанной в стволе дерева. На нём была простая серая рубаха и тёмные штаны, а на шее — то самое ожерелье из чёрных перьев, серебряных монет и кусочков тёмного камня, которое она заметила ещё вчера.

— Это... мы внутри дерева? — недоверчиво спросила Лада, оглядываясь вокруг.

— Именно так, — кивнул Ворон, спускаясь на пол. — Белый дуб, пятьсот лет от роду. Он был молод, когда я поселился здесь, а теперь мы с ним старики, — он похлопал по стене, как по плечу старого друга. — Он даёт мне приют, а я помогаю ему расти и заживлять раны.

— Но как? Дерево же должно погибнуть, если выдолбить его изнутри...

— Обычное — да, — согласился Ворон. — Но не то, что растёт в гармонии с Тьмой. У нас с дубом... особые отношения.

Он подошёл к очагу, где уже кипел котелок:

— Голодна? Сварил похлёбку из грибов и кореньев. Ничего особенного, но силы вернёт.

Лада вдруг осознала, что действительно очень голодна. Она кивнула, и Ворон наполнил две глиняные миски ароматным варевом.

— Садись к столу, — он кивнул на небольшой столик у стены. — Поговорим, пока едим.

***

Похлёбка оказалась неожиданно вкусной — насыщенная, с лесными травами и каким-то острым корнем, придававшим ей пикантность. Лада ела с аппетитом, который не чувствовала с тех пор, как покинула родную деревню.

— Теперь, когда ты не падаешь от голода, можно поговорить серьёзно, — сказал Ворон, когда она отставила опустевшую миску. — Что ты знаешь о Говорящих со Тьмой?

Лада задумалась:

— Только легенды... Говорят, что вы... то есть мы, — она запнулась, всё ещё не привыкнув причислять себя к ним, — можем накладывать проклятия, видеть будущее и общаться с мёртвыми. Что мы живём столетиями, но цена за это — наша душа. Что мы служим Тьме, которая однажды поглотит весь мир.

Ворон покачал головой:

— Такие истории рассказывают у костров, чтобы дети вели себя хорошо? Неудивительно, что тебя изгнали, если в вашей деревне верят в подобные сказки.

— А что правда? — Лада подалась вперёд, глядя в его чёрные глаза.

— Правда гораздо сложнее, — Ворон тяжело вздохнул. — Да, мы живём дольше — я разменял третий век. Да, мы можем использовать силу Тьмы для того, что обычным людям кажется магией. Но мы не «служим» Тьме, девочка. Мы говорим с ней. Слышим её. Иногда направляем её силу. Но не контролируем её полностью и не подчиняемся ей абсолютно.

Он встал и подошёл к стене, где на полке стояли странные предметы — кристаллы, сухие корни и кости.

— Тьма — это не зло, как думают многие, — продолжил он, перебирая предметы. — Это древняя сила, существовавшая задолго до людей и их представлений о добре и зле. Её природа — безразличие. Ей всё равно, живёшь ты или умираешь, страдаешь или радуешься.

— Если ей всё равно, почему она выбирает некоторых людей? — спросила Лада. — Почему она выбрала меня?

— Хороший вопрос, — Ворон повернулся к ней с маленьким чёрным кристаллом в руке. — Я размышляю об этом уже двести лет. Иногда мне кажется, что Тьма ищет тех, кто может нести её бремя, не разрушаясь. Иногда — что ей просто нужны проводники в мире света. А иногда... — он на мгновение замолчал, — иногда я думаю, что даже в своём безразличии она способна на что-то похожее на любопытство или интерес.

Он положил кристалл перед Ладой:

— Чёрный алмаз. Редчайший камень, рождённый под невероятным давлением глубоко в земле. Такой твёрдый, что может резать любой другой материал. Но если ударить его в определённую точку — расколется на части. Говорящие со Тьмой похожи на такие алмазы. Сильные, но с уязвимыми местами. И каждый из нас должен найти свою точку равновесия.

Лада осторожно коснулась кристалла. Он был холодным на ощупь, гладким и совершенным в своей черноте.

— Вы сказали, что Тьма даёт силу. Какую?

— Разную, — Ворон снова сел за стол. — Некоторые из нас могут исцелять самые страшные недуги — те, перед которыми бессильны знахари и травники. Другие — видеть то, что скрыто во времени и пространстве. Третьи — говорить с душами ушедших или изменять ткань реальности. Твои способности ещё не определились полностью, но судя по тому, как Тьма ответила на твой зов в лесу, у тебя есть потенциал к защитной магии.

— Но вы сказали, что она требует плату, — напомнила Лада. — Какую?

Лицо Ворона стало серьёзным:

— Это самый важный вопрос, и я рад, что ты задала его сразу. Плата зависит от силы, которую ты используешь, и от того, как ты её используешь. Физическое истощение — это минимум. Эмоциональный откат — почти всегда. Иногда — воспоминания или годы жизни.

Он отодвинул ворот рубахи, показывая шею, испещрённую чёрными венами:

— А если использовать Тьму слишком часто или слишком сильно, она начинает проникать глубже в тело и душу. Тогда происходят... изменения.

— Какие изменения? — тревожно спросила Лада.

— Физические — видишь мои глаза? — Ворон указал на свои абсолютно чёрные глазные яблоки. — Они не всегда были такими. Со временем Тьма меняет нас, делает более похожими на себя. Некоторые изменения безвредны, другие... не так безобидны.

Он помолчал, словно решая, стоит ли продолжать:

— Но хуже всего духовные изменения. Чем больше Тьмы проходит через тебя, тем больше ты к ней привыкаешь. Она притупляет эмоции, особенно позитивные. Становится труднее радоваться, любить, сострадать. Легче быть равнодушным, циничным, холодным. Ты начинаешь смотреть на мир её глазами — видеть бессмысленность и тщетность всего. А когда Тьма полностью поглощает Говорящего...

— Что тогда? — Лада почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Тогда остаётся просто пустая оболочка. Тело, которое ходит и говорит, но внутри — только Тьма. Ни мыслей, ни чувств, ни воспоминаний. Называй их Проклятыми, если хочешь. Я встречал таких... было бы милосерднее дать им умереть.

В избе воцарилась тишина. Лада пыталась осознать услышанное. То, что раньше казалось ей просто страшной силой, превратилось в нечто гораздо более сложное и опасное.

— Я не хочу стать такой, — наконец произнесла она. — Лучше уж умереть сейчас.

— Не спеши с выводами, — мягко сказал Ворон. — Да, опасность существует. Но есть способы жить с Тьмой, не поддаваясь ей полностью. Я делаю это уже двести лет. И могу научить тебя.

Он протянул руку и коснулся её запястья. Его пальцы были сухими и тёплыми, совсем не похожими на ту ледяную пустоту, которую она ассоциировала с Тьмой.

— Ты можешь стать моей ученицей, Лада. Я научу тебя контролировать свой дар, не теряя себя. Покажу, как защищаться от Тьмы, даже используя её силу.

Лада отстранилась, внезапно почувствовав недоверие:

— Почему вы хотите мне помочь? Мы с вами незнакомы. Я ничего не могу дать вам взамен.

Ворон улыбнулся, и в его улыбке сквозила грусть:

— Двести лет — это очень долгий срок для одиночества, девочка. Особенно когда ты видишь смерть всех, кого знал и любил. Может быть, я просто хочу, чтобы кто-то унаследовал мои знания. Может быть, я вижу в тебе что-то особенное. А может...

Он запнулся, и тень пробежала по его лицу.

— Что? — тихо спросила Лада.

— Может быть, я чувствую, что времена меняются, — наконец произнёс он. — Тьма становится беспокойной. Проклятые появляются чаще. Что-то приближается, Лада. Что-то, к чему мы должны быть готовы.

Лада нахмурилась:

— О чём вы говорите?

— Ещё слишком рано об этом, — Ворон поднялся. — Сначала ты должна научиться основам. Понять природу своего дара, научиться контролировать его. Тогда мы сможем говорить о большем.

Он подошёл к стене и нажал на один из сучков. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая проход:

— Пойдём, я покажу тебе моё дерево.

***

Дуб Ворона был настоящим чудом. Внутри ствол был выдолблен и превращён в жилище, но снаружи дерево выглядело абсолютно здоровым и даже величественным. Более того, оно было гораздо больше любого дуба, которое Лада видела раньше — не меньше дюжины человек, взявшись за руки, не могли бы обхватить его ствол.

Могучие ветви раскинулись широким шатром, создавая тень, в которой было заметно легче дышать, чем на открытом солнце. Вокруг дуба раскинулась поляна с высокой травой, усеянной мелкими белыми цветами.

Лада остановилась, глядя вверх, на кофейно-сливочные эстри мельтешащие меж листьев Белого дуба.

— Как это возможно? — спросила она, обращаясь больше к себе, чем к старику.

— С помощью Тьмы, конечно, — ответил Ворон. — Но не так, как ты думаешь. Не силой и принуждением, а сотрудничеством.

Он подошёл к стволу и положил руку на шероховатую кору:

— Я не заставляю дерево служить мне. Я предложил ему помощь, а оно предложило мне кров. Мы растём вместе, питаем друг друга. Я защищаю его от болезней и вредителей, а оно даёт мне убежище и силу.

— Вы разговариваете с деревом? — недоверчиво спросила Лада.

— Не словами, — усмехнулся Ворон. — Но да, я понимаю его на уровне глубже слов. И ты тоже сможешь, когда научишься слушать не только Тьму, но и то, что она тебе показывает.

Он отошёл от ствола и указал на кристально чистый ручей, бегущий через поляну:

— Первый урок начнётся здесь. Подойди к воде.

Лада осторожно приблизилась к ручью. Вода была прозрачной настолько, что казалось, её нет вовсе — только камни и песок на дне.

— Опусти руки в воду, — сказал Ворон, становясь рядом.

Лада посмотрела на свои руки, вокруг которых всё ещё клубилась тёмная дымка, хотя и гораздо слабее, чем раньше.

— Не бойся, — мягко произнёс старик. — Вода не навредит ни тебе, ни Тьме.

Она медленно опустила руки в ручей. Вода была холодной и обжигающе чистой. К её удивлению, тёмное марево вокруг рук не исчезло, а словно растворилось в воде, окрашивая её в тёмный цвет на несколько мгновений, прежде чем снова стать прозрачной.

— Что происходит? — испуганно спросила Лада.

— Ты делишься своей Тьмой с водой, — пояснил Ворон. — Не бойся, это не уменьшит твою силу. Просто поможет тебе понять её природу.

Он присел рядом:

— Теперь закрой глаза и слушай. Не меня, не шум листвы или пение птиц. Слушай то, что под всеми этими звуками. То, что течёт внутри тебя и вокруг тебя.

Лада закрыла глаза, пытаясь уловить, о чём говорит старик. Сначала она слышала только обычные звуки леса — шелест листьев, чириканье птиц, журчание воды. Затем, постепенно, эти звуки начали отдаляться, становиться фоном для чего-то другого.

Это было похоже на низкий, едва различимый гул, который она скорее чувствовала, чем слышала. Он пронизывал всё вокруг — землю, воздух, воду, её собственное тело.

— Я... что-то слышу, — прошептала она, боясь потерять это ощущение. — Как будто... пульс земли?

— Хорошо, — голос Ворона звучал словно издалека. — Теперь найди в этом пульсе тёмные пятна. Места, где звук глубже, плотнее.

Лада сосредоточилась и действительно почувствовала, что гул неравномерен. В некоторых местах он становился глубже, насыщеннее, словно сгущался в тёмные узлы.

— Вижу, — прошептала она. — Там, в корнях дуба... и дальше, где-то на востоке... и прямо во мне, в центре груди.

— Это очаги Тьмы, — пояснил Ворон. — Места, где её концентрация выше обычного. В корнях дуба — потому что я живу здесь уже два века. На востоке... возможно, это руины или место древней битвы. А в твоём сердце — потому что ты Говорящая, проводник для этой силы.

Он положил руку ей на плечо:

— Теперь самое сложное. Я хочу, чтобы ты потянулась к этой Тьме, той, что внутри тебя. Не бойся её, не отталкивай, но и не поддавайся ей полностью. Просто... прикоснись к ней своим сознанием.

Лада сделала глубокий вдох и мысленно потянулась к тёмному сгустку в своей груди. К её удивлению, он отозвался — не словами, не образами, а чем-то более примитивным и одновременно более глубоким. Ощущением. Узнаванием.

«Ты, — казалось, говорила Тьма без слов. — Я тебя знаю».

— Она... узнаёт меня, — прошептала Лада, чувствуя странную смесь страха и благоговения.

— Конечно, — в голосе Ворона слышалась улыбка. — Она выбрала тебя, помнишь? Теперь протяни свою волю, как руку. Попроси Тьму показать тебя саму.

Лада не совсем понимала, как «протянуть волю», но попыталась мысленно сформировать запрос, обращённый к Тьме внутри себя. И Тьма ответила.

Внезапно перед её мысленным взором появился образ — она сама, но не такая, какой видела себя в зеркалах. Эта Лада светилась изнутри странным серебристым светом, а вокруг неё клубились тёмные облака, формируя нечто вроде кокона. Там, где свет и тьма соприкасались, возникали искры, похожие на крошечные звёзды.

— Я вижу себя, — потрясённо произнесла она. — Но я... светлая внутри? А Тьма вокруг меня, как оболочка.

— Именно, — Ворон звучал довольным. — Это важнейшая истина, которую должен понять каждый Говорящий. Мы не созданы из Тьмы. Мы — сосуды света, окружённые Тьмой. Она не внутри нас — мы внутри неё.

Он помог ей подняться:

— Достаточно на первый раз. Некоторым требуются месяцы, чтобы увидеть то, что ты увидела сегодня.

Лада открыла глаза и с удивлением обнаружила, что тёмное марево вокруг её рук стало гораздо слабее, почти незаметным.

— Оно исчезает, — она подняла руки, рассматривая их.

— Нет, — покачал головой Ворон. — Ты просто начинаешь его контролировать. Тьма всё ещё с тобой, но теперь ты понимаешь, что она не управляет тобой. Это ты даёшь ей форму и направление.

Он повернулся и пошёл обратно к дубу:

— На сегодня хватит. Отдохни, осмысли увиденное. Завтра мы продолжим.

Лада последовала за ним, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного. Внезапно она остановилась, поражённая мыслью:

— Ворон! Если Тьма вокруг нас, а не внутри... значит, существует способ избавиться от неё? Вернуться к обычной жизни?

Старик повернулся, и его чёрные глаза сверкнули в полутени дуба:

— Теоретически — да. Практически... я не встречал ни одного Говорящего, которому бы это удалось. Тьма выбирает тщательно, девочка. Она не отпускает своих избранников просто так.

— Но возможность есть? — настаивала Лада.

— Возможность всегда есть, — уклончиво ответил Ворон. — Но цена может быть выше, чем ты готова заплатить. Лучше научись жить со своим даром, чем тратить жизнь на попытки избавиться от него.

Он вошёл в дерево через потайную дверь, и Лада, немного помедлив, последовала за ним. Возможность вернуться к обычной жизни, даже призрачная, давала ей надежду. Но глубоко внутри она понимала, что старик прав. Дар Тьмы стал частью её, и вместо того, чтобы отрицать его, нужно научиться жить с ним.

«Мы внутри неё, а не она внутри нас», — повторила она про себя слова Ворона, чувствуя, как эта мысль приносит странное утешение. Может быть, в конце концов, она не станет монстром из детских страшилок. Может быть, есть путь, на котором она сможет сохранить свою человечность, даже говоря со Тьмой.

В тот вечер Лада впервые с момента изгнания заснула без страха перед будущим. Голос Тьмы всё ещё шептал ей, но теперь она знала, что это не её внутренний голос. Это голос спутника, который будет с ней всю жизнь — опасного, требовательного, но не обязательно враждебного. Она будет учиться у Ворона, чтобы не просто выжить, но найти свой собственный путь как Говорящая со Тьмой.

А в темноте ночного леса, там, где днём были видны только деревья и трава, теперь мерцали тонкие нити Тьмы, соединяющие всё живое — подобные тем, что она видела своим новым зрением. Они образовывали сложную паутину, прекрасную и пугающую одновременно. И где-то далеко, на другом её конце, кто-то ещё смотрел в темноту и видел то же, что и она.

Кто-то, чьи глаза были черны не от возраста, а от рождения. Кто-то, кто искал новую Говорящую со Тьмой по совсем иным причинам, чем старый отшельник Ворон.

Глава 5. Первые Уроки.

Утро встретило Ладу звуками леса, проникающими сквозь открытое окно дупла. Птицы переговаривались на своём языке, ветер шелестел в кронах деревьев, где-то вдали стучал дятел. Она потянулась, чувствуя себя отдохнувшей впервые за много дней.

— Пора вставать, ученица, — голос Ворона раздался откуда-то сверху. — День уже начался, а у нас много работы.

Лада села на кровати и увидела старика, спускающегося по винтовой лестнице с охапкой сухих трав в руках.

— Я приготовил завтрак, — сказал он, кивая на стол, где уже стояли две миски с кашей и травяной отвар в глиняных чашках. — Нам понадобится много сил сегодня.

Они молча позавтракали, и Лада заметила, что каша, несмотря на простоту, была удивительно вкусной — с лесными ягодами и каким-то сладким корнем, заменявшим мёд.

— Ты уже решила? — спросил Ворон, когда они закончили есть. — Останешься учиться у меня?

Лада глубоко вздохнула:

— А у меня есть выбор? Я не могу вернуться домой, не знаю, куда идти, и не умею контролировать... это, — она подняла руки, вокруг которых всё ещё клубилась тёмная дымка, хоть и гораздо более тонкая, чем раньше.

— Выбор всегда есть, — спокойно ответил Ворон. — Ты можешь отправиться искать других Говорящих. Можешь найти укромное место и попытаться разобраться со своим даром самостоятельно. Или можешь уйти к людям и попытаться скрывать свою силу, хотя это... рискованно.

Он отхлебнул из своей чашки:

— Но если ты выбираешь меня как учителя, должна понимать — я буду требовательным. Путь Говорящего со Тьмой труден и опасен. Ошибки могут стоить жизни — твоей или чужих.

Лада задумчиво смотрела в свою чашку, наблюдая, как плавают в отваре мелкие частички трав.

— Я боюсь, — наконец честно призналась она. — Боюсь того, что произошло с разбойниками в лесу. Я не контролировала себя. Тьма просто... вырвалась. А что, если в следующий раз я кого-нибудь убью?

— Вот поэтому тебе и нужен учитель, — кивнул Ворон. — Без контроля Тьма действительно опасна. Но с мудростью и дисциплиной она может служить на благо, а не во вред.

Он поднялся из-за стола:

— Так что ты решаешь?

Лада тоже встала, расправила плечи и посмотрела прямо в его чёрные глаза:

— Я выбираю обучение. Я хочу понять этот... дар. Научиться контролировать его.

Ворон удовлетворённо кивнул:

— Тогда начнём. Первый урок — основы медитации и контроль Тьмы.

***

Они сидели на поляне перед дубом в позе лотоса, как называл её Ворон. Солнце стояло в зените, но под кроной дерева было прохладно и тенисто.

— Закрой глаза, — говорил Ворон. — Почувствуй своё дыхание. Вдох... выдох... Не пытайся изменить его ритм, просто наблюдай.

Лада следовала инструкциям, чувствуя, как её тело постепенно расслабляется.

— Теперь найди Тьму внутри себя, — продолжал Ворон. — Помнишь, как ты видела её вчера? Тёмную оболочку вокруг твоего света?

Лада мысленно потянулась к тому ощущению, которое она испытала у ручья. Первые минуты ничего не происходило, но затем, постепенно, она снова увидела тот образ — своё внутреннее "я", светящееся серебристым светом, окружённое коконом из тёмных облаков.

— Я вижу, — прошептала она.

— Хорошо, — голос Ворона звучал где-то на границе сознания. — Теперь я хочу, чтобы ты представила, как сжимаешь этот кокон. Медленно, осторожно, как если бы ты собирала разбросанные вокруг костра угли.

Лада попыталась сделать, как он говорил. Она представила, как тёмные облака сжимаются, собираются вместе. К её удивлению, они действительно начали двигаться, подчиняясь её воле.

— Не торопись, — предупредил Ворон, словно видя её усилия. — Не пытайся подавить Тьму силой. Просто направляй её, как воду в ручье.

Постепенно, неохотно, Тьма подчинялась. Лада чувствовала, как тёмный кокон уплотняется, становится более определённым, менее хаотичным.

— Теперь открой глаза, — сказал Ворон. — Но сохраняй концентрацию на своём дыхании.

Лада медленно открыла глаза и с удивлением обнаружила, что тёмное марево вокруг её рук почти исчезло. Только тонкая, едва заметная дымка обволакивала кончики пальцев.

— Я сделала это! — воскликнула она, и в тот же миг контроль был потерян. Тьма снова начала клубиться вокруг её рук, хотя и не так интенсивно, как раньше.

— Почти, — улыбнулся Ворон. — Эмоции разрушают концентрацию. Тьма питается ими, особенно сильными — страхом, гневом, восторгом. Чтобы контролировать её, нужно научиться управлять своими чувствами.

Он поднялся на ноги:

— Достаточно на первый раз. Эту медитацию ты будешь практиковать каждое утро и вечер. С практикой станет легче удерживать контроль.

***

— Все заклинания Говорящих со Тьмой основаны на трёх элементах, — объяснял Ворон, когда они вернулись в дупло. — Воля, слово и жест.

Он стоял посреди комнаты, а на столе перед ним лежал тот самый чёрный кристалл, который он показывал Ладе накануне.

— Воля — это твоё намерение, чёткое и ясное. Без неё ни слово, ни жест не будут иметь силы.

Он сосредоточил взгляд на кристалле, и Лада заметила, как воздух вокруг старика сгустился, потемнел.

—Теноврас, — произнёс он негромко, и его руки описали в воздухе странную фигуру, похожую на перевёрнутую спираль.

Кристалл медленно поднялся над столом и завис на высоте человеческого роста.

— Это простейшее заклинание движения, — сказал Ворон, не разрывая концентрации. — Теноврас — древнее слово, означающее "подъём во тьме". Жест направляет энергию, а воля определяет силу и точность.

Он сделал ещё один жест, и кристалл медленно опустился обратно на стол.

— Теперь ты, — Ворон отступил, освобождая место для Лады. — Помни: сначала сосредоточься, найди Тьму внутри, сформируй чёткое намерение, затем произнеси слово и сделай жест.

Лада встала перед столом, чувствуя, как колотится сердце. Она закрыла глаза, вспоминая утреннюю медитацию. Нашла свой внутренний образ, окружённый тёмным коконом. На этот раз она попыталась не сжать его, а направить, сфокусировать на кристалле.

— Теноврас, — произнесла она, стараясь точно повторить интонацию Ворона, и одновременно нарисовала в воздухе перевёрнутую спираль.

Ничего не произошло.

— Ещё раз, — сказал Ворон. — Твоя воля недостаточно сфокусирована. Представь, что Тьма — это продолжение твоих рук, и ты просто берёшь кристалл ими.

Лада сделала глубокий вдох и попробовала снова. На этот раз она чётко представила, как тёмные нити тянутся от её пальцев к кристаллу, обвивают его, поднимают.

— Теноврас! — произнесла она с большей уверенностью, и её руки описали более чёткий жест.

Кристалл дрогнул, приподнялся на долю дюйма, а затем упал обратно.

— Лучше, — кивнул Ворон. — Продолжай практиковаться. Это как мышца — чем больше ты её используешь, тем сильнее она становится.

***

Дни сливались в недели. Каждое утро начиналось с медитации, затем Ворон учил Ладу основным заклинаниям Говорящих. Они работали в дупле, на поляне перед дубом, у ручья и даже в глубине леса, где старик показывал ей, как обнаруживать и избегать опасные места, где Тьма сгущалась до почти материального состояния.

— Видишь эту рощу? — однажды спросил он, указывая на группу деревьев странной формы, словно скрученных невидимой силой. — Здесь произошло что-то страшное много лет назад. Возможно, сражение или ритуал. Тьма помнит, и такие места опасны для непосвящённых.

— А для нас? — спросила Лада.

— Для нас они источник силы, но и опасность тоже, — ответил Ворон. — Тьма в таких местах старше и мудрее, но и своевольнее. Она может усилить твои заклинания, но также может попытаться влиять на твои мысли, заставляя желать того, что противоречит твоей природе.

Другой день был посвящён изучению знаков силы — символов, которые Говорящие могли чертить на земле, бумаге или даже в воздухе, чтобы направлять и фокусировать Тьму.

— Этот знак называется "Око Ночи", — объяснял Ворон, рисуя на земле сложную спираль с точкой в центре. — Он позволяет видеть скрытое — следы магии, призраки прошлого, потоки энергии. А это — "Печать Тишины", — он нарисовал нечто похожее на волну, заключённую в круг. — Она приглушает все звуки и скрывает тебя от чужих глаз.

Лада старательно копировала знаки в маленькую книжечку, которую Ворон дал ей для записей. Пальцы часто дрожали от усталости — работа с Тьмой оказалась невероятно изматывающей физически.

***

— А теперь самое важное, — сказал Ворон однажды вечером, когда они сидели у очага. — Исцеление и проклятия — две стороны одной монеты для Говорящих со Тьмой.

Он достал из кармана небольшой мешочек и высыпал на ладонь несколько сухих листьев странной формы.

— Тьма может разрушать, но также может и восстанавливать. Говорящие способны исцелять болезни, которые не под силу обычным знахарям, снимать проклятия, очищать места от скверны.

Он бросил листья в огонь, и пламя на мгновение стало изумрудным.

— Но за всё есть цена. Когда ты снимаешь проклятие, оно не исчезает — оно переходит к тебе, и ты должна найти способ рассеять его или перенаправить. Когда исцеляешь болезнь — часть её симптомов испытываешь сама. Когда очищаешь место — часть скверны оседает в твоей душе.

Лада нахмурилась:

— Тогда почему Говорящие вообще этим занимаются? Почему не используют свою силу только для себя?

Ворон долго смотрел на неё своими чёрными глазами:

— Потому что Тьма, при всём её безразличии, требует баланса. Используя её силу только для себя, ты нарушаешь равновесие. И рано или поздно она взыщет с тебя долг — разрушением твоего тела или безумием.

Он встал и подошёл к стене, где висела странная карта, нарисованная, казалось, не чернилами, а самой Тьмой.

— Есть Говорящие, которые идут по пути Заката — используют силу Тьмы для власти, богатства, долголетия. Они могут прожить века, но в конечном итоге все они заканчивают одинаково — становятся пустыми сосудами, Проклятыми, о которых я тебе рассказывал.

Он провёл пальцем по карте:

— И есть идущие по пути Рассвета — те, кто уравновешивает своё использование Тьмы служением другим. Они тоже могут жить долго, но сохраняют себя до конца.

— По какому пути идёте вы? — спросила Лада.

Ворон усмехнулся:

— По среднему, как и большинство из нас. Я не святой, но и не чудовище. Я помогаю, когда могу, и не причиняю вреда без необходимости. Этого достаточно, чтобы сохранить равновесие на долгие годы.

Он вернулся к очагу:

— Но вот что важно понимать: проклятия — такая же часть дара Говорящего, как и исцеление. Иногда необходимо наложить проклятие, чтобы установить справедливость или защитить невинных. Но каждое проклятие, как и каждое исцеление, имеет свою цену.

— Я не уверена, что смогу... проклясть кого-то, — тихо сказала Лада.

— Я тоже не был уверен, когда начинал, — мягко ответил Ворон. — Но жизнь иногда ставит нас в положение, когда приходится выбирать между плохим и худшим. Нужно только помнить, что выбор всегда должен быть осознанным.

***

— Сегодня, — сказал Ворон в начале второй недели обучения, — я покажу тебе нечто особенное. Способность, которая отличает Говорящих от всех других магов.

Они стояли на краю поляны, там, где лес становился гуще и темнее.

— Мы называем это "зрением Тьмы", — продолжил старик. — Способность видеть мир так, как его видит сама Тьма — потоки энергии, скрытые связи, отпечатки прошлого и семена будущего.

Он положил руки на плечи Лады:

— Закрой глаза и вспомни, как во время медитации ты обращаешься к своему внутреннему "я", окружённому Тьмой. Но на этот раз не пытайся контролировать Тьму. Вместо этого попроси её показать тебе мир её глазами.

Лада закрыла глаза, мысленно находя уже привычный образ себя в коконе Тьмы. Но вместо того, чтобы сжимать или направлять этот кокон, она мысленно "попросила" его расшириться, охватить всё вокруг.

— Я чувствую... что-то странное, — пробормотала она. — Словно Тьма расширяется от меня волнами.

— Хорошо, — голос Ворона звучал очень близко. — Теперь медленно открывай глаза, но сохраняй это ощущение.

Лада осторожно подняла веки и ахнула. Мир преобразился. Деревья, трава, даже воздух — всё было пронизано тонкими нитями энергии, пульсирующими, как живые существа. Некоторые были яркими, почти белыми, другие — тёмными, как сама ночь. Они переплетались, образуя сложнейшую паутину, охватывающую всё вокруг.

Она повернулась к Ворону и едва не вскрикнула. Старик сиял в этом новом видении, как звезда — его тело было окутано тёмным светом, пронизанным серебряными искрами. Но самым удивительным были нити, тянущиеся от него во все стороны, соединяющие его с деревьями, землёй, небом, с самой Ладой.

— Что это? — выдохнула она.

— То, что скрыто от обычных глаз, — ответил Ворон, и его голос странно резонировал с пульсацией энергии вокруг. — Связи между всем живым и неживым. Потоки силы, питающие мир. Шрамы прошлого и семена будущего.

Лада сделала шаг вперёд, зачарованно глядя на переплетения энергии:

— Это... невероятно красиво.

— Да, — согласился Ворон. — И ужасно одновременно. Красота и ужас всегда идут рука об руку для тех, кто видит глубже поверхности.

Он указал на одну из тёмных нитей, тянущуюся от земли к небу:

— Видишь этот поток? Он отмечает место, где когда-то ударила молния и сожгла дерево. Событие произошло более ста лет назад, но Тьма помнит.

Затем он показал на клубок светлых нитей, пульсирующих среди травы:

— А это — гнездо птицы, спрятанное в зарослях. Новая жизнь, ещё не родившаяся, но уже оставляющая свой след в ткани мира.

Лада медленно поворачивалась, впитывая новое видение. Она заметила, что от неё самой тоже тянутся нити — тоньше, чем от Ворона, но заметные. Одна, особенно яркая, указывала на восток.

— А эта? — спросила она, указывая на неё. — Почему она такая яркая?

Ворон прищурился:

— Интересно... Это связь с кем-то, кто близок тебе. Кто-то, о ком ты думаешь, кого помнишь.

— Моя семья, — прошептала Лада. — Она указывает в сторону Кривого Ручья.

Лицо Ворона стало серьёзным:

— Возможно. У всех Говорящих остаются связи с прошлым, особенно сильные в первые годы. Со временем они тускнеют, если их не поддерживать.

Он мягко коснулся её руки:

— Достаточно на сегодня. Такое зрение утомляет, если использовать его слишком долго.

Лада моргнула, и мир вернулся к своему обычному виду — простой лес без мерцающих нитей и потоков энергии. Но теперь она знала, что эта обыденность — всего лишь тонкий слой, скрывающий удивительную, пугающую реальность.

***

Вечером, когда они ужинали, раздался стук в дверь. Ворон замер, прислушиваясь, затем кивнул каким-то своим мыслям:

— Хродор. Я ждал его.

Он поднялся и открыл дверь. На пороге стоял высокий мужчина средних лет, одетый в потрёпанную дорожную одежду с многочисленными карманами и мешочками. Его лицо было обветрено и покрыто шрамами, а глаза — ярко-зелёные, как молодая листва — казалось, светились в полумраке.

— Старый Ворон! — воскликнул гость, хлопая старика по плечу. — Всё ещё живой, а я думал, Тьма уже забрала тебя!

— Она пробовала не раз, но я слишком жёсткий кусок для её зубов, — усмехнулся Ворон. — Входи, Хродор. Ты как всегда вовремя — ужин ещё горячий.

Хродор переступил порог и мгновенно заметил Ладу. Его брови удивлённо поползли вверх:

— Не может быть! У тебя ученица? Я думал, ты поклялся больше никого не брать после той истории с...

— Времена меняются, — прервал его Ворон. — Лада, это Хродор, один из лучших Ходоков на моей памяти. Хродор, это Лада, моя новая ученица.

Хродор внимательно посмотрел на девушку:

— Совсем юная. Недавно пробудилась, да? — Он повернулся к Ворону. — Где ты её нашёл?

— В лесу, без сознания, после первого выброса силы, — кратко ответил старик. — История как у многих из нас.

Хродор кивнул и сел за стол, приняв от Ворона миску с похлёбкой:

— У меня есть то, что ты просил, — сказал он, доставая из одного из многочисленных карманов небольшой кожаный мешочек. — Пять кристаллов из руин Старого города. Не без труда достал, скажу тебе.

— И я благодарен за это, — Ворон принял мешочек и заглянул внутрь. — Отличные экземпляры. Они пригодятся для обучения.

Хродор кивнул, жадно поглощая похлёбку:

— Также нашёл пять книг для Интутов. Отдал их Светозару, как ты и просил. Они ищут какие-то древние записи о временах до Падения.

Он отложил пустую миску:

— Но есть и плохие новости. На юге неспокойно. Чёрный князь с Болот снова активизировался. Ходят слухи, что он сошёлся с кем-то из тёмных Говорящих — из тех, что следуют пути Заката. Целые деревни исчезают, а те, кто выжил, говорят о тенях, приходящих по ночам.

Лада заметила, как напряглось лицо Ворона.

— Ты уверен, что это дело рук Говорящего? — спросил старик.

— Как я могу быть уверен? — пожал плечами Хродор. — Я не один из вас, чтобы чувствовать такие вещи. Но описания очень похожи на то, что случилось с Окраинной пущей восемьдесят лет назад. Помнишь?

Ворон мрачно кивнул:

— Помню. Тогда это был Каррах Безликий. Сильный Говорящий, но безумный. Он думал, что может питаться страхом людей, чтобы стать бессмертным. В конце концов, Тьма поглотила его, но не раньше, чем он уничтожил три деревни.

Лада слушала разговор, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Она впервые слышала о других Говорящих, использующих свою силу во зло.

— Кто такой Чёрный князь? — наконец, решилась спросить она.

Хродор повернулся к ней:

— Местный тиран, правящий на Болотах. Говорят, когда-то он был обычным воином, но потом... что-то случилось. Теперь у него армия головорезов, и он собирает дань с окрестных деревень. Тех, кто отказывается платить, больше никто не видит.

— А если это действительно Говорящий, — тихо сказал Ворон, — то ситуация гораздо серьёзнее, чем простое вымогательство.

Он поднялся и подошёл к карте на стене:

— Хродор, ты можешь показать, где именно происходят эти исчезновения?

Ходок встал рядом с ним и указал на южную часть карты:

— Здесь, в низине между Чёрными холмами и рекой Седой. Уже три деревни — Заречье, Тёплые Ключи и Медвежий угол. Последняя исчезла всего неделю назад.

Ворон хмуро изучал карту:

— Слишком близко к торговым путям. Если это продолжится, скоро начнётся паника. А паника приведёт к охоте на всех, кто хоть немного связан с Тьмой — Говорящих, ведьм, даже обычных знахарей.

Он повернулся к Хродору:

— Мне нужно больше информации. Ты можешь разузнать подробнее, не подходя слишком близко к опасности?

— Для этого я и здесь, старый друг, — кивнул Ходок. — Я планировал идти через Солнечную долину, но могу сделать крюк через Тёмный брод. Оттуда до исчезнувших деревень недалеко, и я смогу разузнать новости.

— Будь осторожен, — предупредил Ворон. — Если там действительно Говорящий, идущий путём Заката, он может почувствовать твоё приближение. Особенно если ты будешь нести что-то от меня.

— Я всегда осторожен, — усмехнулся Хродор. — Иначе не дожил бы до своих лет, бродя по самым опасным местам.

Ворон кивнул:

— Останься на ночь. Утром я дам тебе амулет, который поможет скрыться от взгляда Тьмы, если возникнет необходимость.

Хродор согласился, и разговор перешёл к другим новостям — о торговых караванах, странных аномалиях в лесах, слухах о древних артефактах, найденных в руинах Старого мира.

Лада слушала, постепенно осознавая, насколько мир за пределами её деревни был больше, сложнее и опаснее, чем она представляла. И что её новый дар, при всей его пугающей силе, был лишь малой частью огромной, запутанной паутины сил, формирующих реальность.

Этой ночью, лёжа в постели и слушая, как Ворон и Хродор тихо беседуют у очага, она думала о своей семье в Кривом Ручье. О той яркой нити, которую она видела, указывающей в сторону дома. Интересно, думают ли о ней там? Вспоминает ли мать, помогая выпекающую хлеб? Рассказывает ли Ярик истории, в которых она спасает мир своей новой силой? И Микола... преодолел ли он свой страх, или её образ теперь навсегда связан в его сознании с ужасом и отвращением?

«Не терзай себя, — шепнула Тьма внутри неё, теперь звучавшая почти как старый друг. — Прошлое ушло. Впереди новый путь».

И впервые Лада подумала, что, возможно, голос Тьмы не так уж неправ.

Глава 6. Голоса Тьмы.

Лада проснулась от первых лучей солнца, пробившихся сквозь небольшое окно дупла. Хродор уже ушёл — его спальное место у очага было пусто и аккуратно прибрано. Ворон сидел за столом, что-то перебирая в маленькой шкатулке.

— Доброе утро, ученица, — сказал он, не поднимая головы. — Выспалась?

— Не очень, — честно призналась Лада, потягиваясь. — Снились странные сны. Голоса... много голосов, говорящих одновременно.

Ворон кивнул, словно ожидал такого ответа:

— Это естественно. Твоя связь с Тьмой крепнет, и теперь ты начинаешь слышать её яснее. Не просто как один голос, но как множество шёпотов, каждый со своей историей, своей целью.

Он закрыл шкатулку и повернулся к ней:

— Сегодняшний урок будет посвящён именно этому — голосам Тьмы. Ты должна научиться слышать их, понимать и, что самое важное, различать.

***

После завтрака они снова отправились к ручью, где Лада впервые начала осознавать свою связь с Тьмой. Но на этот раз Ворон повёл её дальше, вверх по течению, к месту, где ручей брал начало из небольшого родника, пробивающегося между замшелыми камнями.

— Здесь граница, — сказал Ворон, указывая на круг из семи тёмных камней, едва видимых среди травы. — Место, где мир живых соприкасается с... чем-то иным. Идеально для того, чтобы слушать голоса Тьмы.

Он сел на один из камней и жестом предложил Ладе занять место напротив:

— Прежде чем мы начнём, я должен предупредить тебя. То, что ты услышишь, может быть пугающим, соблазнительным или просто странным. Не верь всему сразу, не отвергай всё сразу. Наблюдай и анализируй. Помни — Тьма не злонамеренна, но равнодушна. Она показывает многое, но без разбора.

Лада кивнула, устраиваясь на холодном камне:

— Я готова.

— Тогда начнём, — Ворон достал из кармана небольшой чёрный кристалл — один из тех, что принёс вчера Хродор. — Возьми его в руки и закрой глаза. Почувствуй, как Тьма течёт через кристалл, усиливаясь и фокусируясь. Не пытайся контролировать поток, просто наблюдай за ним.

Лада приняла кристалл и была удивлена его тяжестью — такой маленький, но такой весомый. Она закрыла глаза и почти сразу почувствовала, как Тьма вокруг неё сгущается, словно притягиваясь к кристаллу.

«Новая... молодая... сильная...» — зашептали голоса на грани сознания.

— Я слышу их, — тихо произнесла Лада. — Они говорят обо мне.

— Продолжай слушать, — подбодрил её Ворон. — Не пытайся отвечать, просто позволь голосам говорить.

Голоса множились, становились отчётливее. Одни были мягкими, почти ласковыми, другие — резкими, требовательными. Они накладывались друг на друга, создавая странную какофонию, из которой постепенно начали выделяться отдельные фразы.

«Ты особенная... мы ждали тебя...»

«Сила... больше силы...»

«Опасность на юге... смотри...»

«Домой... помни дом...»

«Научись... или погибнешь...»

Последний голос прозвучал так отчётливо, что Лада вздрогнула.

— Они говорят разное, — сказала она, не открывая глаз. — Некоторые предупреждают об опасности, другие обещают силу. Один говорил о доме...

— Это нормально, — спокойно ответил Ворон. — Тьма — это не единое существо, а скорее... космическая сила, проявляющаяся через множество аспектов. Некоторые из этих аспектов ближе к человеческому пониманию, другие — совершенно чужды.

Голоса продолжали нарастать, становясь всё громче и настойчивее. Теперь они уже не просто комментировали, но начали предлагать, требовать, обещать.

«Доверься нам! Мы покажем тебе тайны, о которых старик молчит!»

«Твоя семья в опасности! Спеши домой!»

«Ворон лжёт тебе... у него свои планы...»

«Сила... больше силы... возьми её... действуй...»

Лада почувствовала, как волна беспокойства нарастает внутри неё. Было всё труднее отделять свои мысли от этого хора голосов.

— Учитель, — позвала она, чувствуя, как кристалл нагревается в её руке, — они становятся громче. И говорят... странные вещи.

— Это первая проверка, — сказал Ворон, и его голос прозвучал якорем в шторме шёпотов. — Тьма всегда будет пытаться получить больше доступа к твоему сознанию. Она будет использовать твои страхи, надежды, сомнения. Найди центр спокойствия в себе и вернись к нему.

Лада попыталась сосредоточиться, найти то ощущение внутреннего света, окружённого тёмным коконом, которое она научилась распознавать во время медитаций. Но голоса не утихали.

«Он использует тебя! Все используют! Только мы знаем твою истинную ценность!»

«Ты могла бы вернуться домой... заставить их всех пожалеть... показать свою силу...»

«Старик скоро умрёт... его знания станут твоими...»

С последним шёпотом Лада почувствовала, как что-то холодное проникает в её разум, словно щупальце, ищущее путь внутрь. Инстинктивно она отпрянула, мысленно выстраивая стену между собой и этим вторжением.

— Нет! — воскликнула она, и кристалл в её руке треснул с резким звуком.

Голоса мгновенно утихли. Лада открыла глаза и увидела, что чёрный кристалл раскололся надвое, а из трещины сочится тонкая струйка дыма.

Ворон смотрел на неё с неожиданным одобрением:

— Очень хорошо. Ты инстинктивно защитилась от самого опасного типа голосов — тех, что пытаются проникнуть глубже, чем просто в твои мысли.

— Что это было? — спросила Лада, осторожно кладя две половинки кристалла на камень между ними.

— То, что мы называем "Ищущими", — Ворон собрал осколки в маленький мешочек. — Аспекты Тьмы, которые активно ищут проводников в мире живых. Не все голоса, которые ты слышишь, одинаково безопасны, Лада. Некоторые просто показывают, другие — предупреждают, третьи — искушают. Но есть и те, что пытаются... завладеть.

Он встал и помог ей подняться:

— Ты справилась с первым серьёзным испытанием. Твоя интуитивная защита сильна. Это хороший знак. Но теперь ты должна научиться не только защищаться, но и различать — какие голоса стоит слушать, а какие игнорировать.

***

Вернувшись в дупло, Ворон достал с высокой полки старинную книгу в переплёте из тёмной кожи. Её страницы были пожелтевшими от времени, а некоторые края — обугленными, словно книгу спасли из огня.

— Это "Книга Шёпотов", — сказал Ворон, бережно листая страницы. — Одна из немногих уцелевших. В ней собраны записи многих Говорящих о голосах Тьмы, которые они слышали, и о том, какие из этих голосов оказались правдивыми, а какие — обманчивыми.

Он нашёл нужную страницу и показал Ладе странные символы, написанные, казалось, чёрной кровью:

— Вот здесь говорится о "Ветрах Предсказания" — голосах, которые предупреждают об опасностях или важных событиях. Они обычно очень конкретны, называют места и даты. Таким голосам можно доверять, но всегда с оглядкой на контекст.

Он перелистнул страницу:

— А здесь о "Лазутчиках" — тех, что обещают лёгкую силу, славу, богатство. Они почти всегда лгут или искажают истину, чтобы заставить тебя действовать импульсивно.

Лада внимательно слушала, пытаясь запомнить знаки, обозначающие разные типы голосов:

— А как отличить правду от лжи, если голос говорит о чём-то, чего я не знаю? Например, о моей семье?

Ворон задумался:

— Есть несколько способов проверки. Во-первых, истинные голоса обычно спокойны и безэмоциональны. Они просто сообщают информацию, не пытаясь манипулировать твоими чувствами. Во-вторых, они не настаивают на немедленных действиях — Тьма существует вне времени и редко торопит.

Он провёл рукой по странице:

— Но самый верный способ — проверять через медитацию. Если ты услышала что-то важное, войди в глубокую медитацию и попроси Тьму показать тебе больше об этом. Истинные сообщения раскроются глубже, ложные — рассыплются или начнут противоречить сами себе.

Лада кивнула, принимая эту информацию:

— Сегодня... один из голосов сказал, что вы лжёте мне. Что у вас свои планы на меня.

Она сказала это прямо, глядя в чёрные глаза Ворона. Старик не выглядел удивлённым или обиженным.

— Классический приём "Лазутчиков", — спокойно ответил он. — Посеять сомнение между учеником и учителем. У меня, конечно, есть свои причины учить тебя, но я не лгал тебе ни о чём важном. А что касается планов... — он слегка улыбнулся, — мой единственный план — помочь тебе выжить и сохранить себя, несмотря на дар Тьмы. То же, что сделал для меня мой учитель два века назад.

Он закрыл книгу:

— Сомнение — это хорошо, Лада. Здоровое недоверие защитит тебя лучше, чем слепая вера. Но помни, что именно на этом играют многие голоса Тьмы — они пытаются превратить здоровую осторожность в разрушительное недоверие ко всему и всем.

***

Дни сливались в недели, а недели в месяцы. Лада продолжала учиться, и с каждым днём её контроль над даром становился всё увереннее. Тёмное марево вокруг её рук теперь появлялось только когда она сознательно призывала его. Её глаза, хоть и сохранили чернильный отблеск, уже не пугали её саму, когда она видела своё отражение в воде ручья.

Она выучила десятки знаков силы, от простых, помогающих разжечь огонь или очистить воду, до сложных, способных защитить от злых духов или исцелить тяжёлую рану. Её руки привыкли чертить эти символы не только на земле или бумаге, но и в воздухе, оставляя за собой тёмный след, видимый только глазам Говорящих.

Но самым важным было умение слушать и различать голоса Тьмы. С каждой тренировкой Лада всё лучше понимала их природу. Многие предупреждали об опасностях — упавшем дереве на тропе или хищном звере в кустах. Другие сообщали о природных явлениях — приближающейся буре или первых заморозках. Третьи рассказывали о прошлом — событиях, произошедших на этой земле задолго до её рождения.

И, конечно, были те, что лгали или искажали истину, пытаясь манипулировать ею. Но Лада научилась распознавать их интонации, обманчивую сладость или фальшивую тревогу в их шёпоте.

— Твой дар похож на острый нож, — сказал однажды Ворон, наблюдая, как она практикуется в создании шара из Тьмы, парящего над её ладонью. — В руках неумелого он опасен и может причинить вред. В руках мастера — полезный инструмент, служащий многим целям.

Лада кивнула, концентрируясь на поддержании формы шара:

— Я начинаю понимать, что вы имели в виду, когда говорили о равновесии. Чем больше я использую Тьму осознанно, тем меньше она пытается контролировать меня.

— Именно, — Ворон выглядел довольным. — Тьма уважает силу и ясность намерений. Она может быть опасным противником, но также надёжным союзником — если ты понимаешь её природу и не пытаешься подчинить полностью.

Он задумчиво посмотрел на шар Тьмы, парящий над её рукой:

— Думаю, ты готова для следующего этапа. Видения теней.

***

Они стояли в лесу, у старого дуба, треснувшего от удара молнии. Половина дерева была обуглена, но вторая всё ещё жила, покрытая листвой.

— Это место силы, — объяснил Ворон. — Здесь встретились жизнь и смерть, создав разрыв, через который легче заглянуть в скрытое.

Он достал из кармана крошечный серебряный диск с выгравированным на нём спиральным узором:

— Это фокус для видения теней. Он усилит твою способность видеть то, что скрыто от обычных глаз — следы магии, отпечатки чужих намерений, эхо прошлых событий.

Лада приняла диск, почувствовав лёгкое покалывание в кончиках пальцев:

— Как это работает?

— Держи его перед глазами и смотри сквозь него, — инструктировал Ворон. — Одновременно призови своё зрение Тьмы, как ты делала раньше. Фокус направит его, позволяя видеть не всё сразу, а то, что ты ищешь.

Лада подняла диск перед глазами. Сквозь серебряную спираль мир казался странно искажённым, словно она смотрела через каплю воды. Она сосредоточилась, вызывая то особое состояние, когда Тьма расширялась от неё волнами, открывая скрытое.

Сначала она увидела только обычные энергетические нити, пронизывающие всё вокруг. Но затем, постепенно, начали проявляться более тонкие детали — словно на ткани мироздания проступали узоры, невидимые раньше.

Вокруг поражённого молнией дуба мерцал сложный узор из тёмно-синих и серебристых линий — след удара небесного огня. На коре дерева светились отпечатки ладоней — бледно-зелёные и очень старые.

— Кто-то касался этого дерева... много раз, — прошептала Лада. — Давно.

— Да, — подтвердил Ворон. — Здесь когда-то было святилище. Люди приходили просить защиты у духов леса, прикладывая руки к коре. То, что ты видишь — отпечатки их намерений, сохранённые Тьмой.

Лада повернулась, продолжая смотреть через фокус, и вдруг заметила тонкую золотистую нить, тянущуюся от Ворона к ней.

— Между нами связь, — удивлённо сказала она. — Что это значит?

— Это узы учителя и ученика, — пояснил старик. — Возникают естественным образом, когда знания передаются от одного Говорящего к другому. Со временем они станут прочнее, если наше обучение будет успешным, или ослабнут, если пути разойдутся.

Лада поднесла фокус ближе к этой нити, пытаясь рассмотреть её структуру. И внезапно мир вокруг поплыл, словно воск от огня.

Видение накрыло её без предупреждения — она больше не стояла в лесу, а находилась в странном помещении с металлическими стенами, освещённом холодным голубоватым светом. Вокруг были непонятные предметы — коробки с мигающими огоньками, стеклянные поверхности с бегущими по ним символами, тонкие трубки, соединяющие странные колбы с чем-то непонятным .

И в центре этого помещения стоял молодой мужчина — высокий, с ещё не поседевшими тёмными волосами, но с теми же чёрными глазами, что и у Ворона. Его руки были охвачены тёмным пламенем, а перед ним на странном столе лежала женщина, бледная как смерть, с тонкой струйкой крови, стекающей из уголка рта.

— Я не позволю тебе умереть, — говорил молодой Ворон, и его голос звучал одновременно отчаянно и решительно. — Даже если мне придётся нарушить все законы.

— Нет... остановись... цена слишком высока... — прошептала женщина, пытаясь приподняться. — Это не то, чего я хочу...

Но тёмное пламя уже перекинулось с его рук на её тело, окутывая его коконом. Женщина закричала — не от боли, а от ужаса, словно видя что-то за пределами понимания.

— Хватит! — голос настоящего, старого Ворона разбил видение как стекло.

Лада пошатнулась, чуть не упав. Серебряный диск выпал из её руки и упал на мох. Ворон стоял рядом, его лицо было бледным, а глаза — ещё чернее обычного.

— Я... я не хотела, — пробормотала Лада. — Видение просто...

— Я знаю, — прервал её Ворон, и его голос звучал устало. — Первые опыты с видением теней часто приводят к непредсказуемым результатам. Особенно когда есть сильная эмоциональная связь.

Он поднял диск с земли и внимательно осмотрел его:

— Фокус усилил твою способность настолько, что ты смогла проникнуть в мои воспоминания. Это... необычно для начинающей. У тебя явный талант к прорицанию.

Лада смотрела на него, не зная, что сказать. Слишком много вопросов вертелось в голове. Кем была та женщина? Что это было за странное место с металлическими стенами? И что произошло после того, как тёмное пламя охватило её тело?

— Учитель... — начала она осторожно. — Это было...

— Моё прошлое, — коротко ответил Ворон. — Событие, которое лучше оставить там, где оно принадлежит — в тенях минувших дней.

Он спрятал диск в карман:

— На сегодня достаточно. Мы продолжим занятия видением теней завтра, но с другим фокусом.

Он повернулся, чтобы идти обратно к дуплу, но Лада остановила его:

— Подождите. Пожалуйста. Я видела что-то важное, что-то, что до сих пор причиняет вам боль. Я не имела права вторгаться в ваше прошлое, но теперь, когда это произошло... может быть, вам стоит поговорить об этом?

Ворон остановился, не оборачиваясь. Его плечи напряглись, затем опустились.

— Я расскажу тебе, — наконец произнёс он. — Но не сегодня. Некоторые истории требуют подходящего времени и места.

Он обернулся, и его взгляд был неожиданно мягким:

— Ты правильно формулируешь вопросы, Лада. Это хороший знак. Но иногда ответы приходят не сразу после вопросов — иногда между ними должно пройти время.

***

Вечером, когда они ужинали в тишине, нарушаемой только потрескиванием поленьев в очаге, снаружи раздался звук рога — три коротких сигнала, затем пауза и ещё один, протяжный.

Ворон отложил ложку и прислушался:

— Гонец из Старгорода, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Этот сигнал используют только княжеские посланники.

Он направился к двери, но остановился у порога:

— Будет лучше, если ты останешься внутри. Люди из города не всегда... понимают нашу природу.

Лада кивнула, но не могла не ощутить укола любопытства. Старгород! Она слышала о нём с детства — один из немногих крупных городов, переживших Великий Огонь. Место, где князь правил тысячами подданных, где были настоящие каменные дома и стража в доспехах из металла, а не просто дублёной кожи.

Ворон вышел, закрыв за собой дверь, но Лада не могла удержаться. Она подошла к окну и осторожно выглянула через маленькую щель между ставнями.

На поляне перед дубом стоял всадник в тёмно-синем плаще с золотой вышивкой — гербом Старгорода, как догадалась Лада. Его конь, покрытый пеной от долгой скачки, нервно перебирал ногами. Сам гонец был бледен и выглядел измождённым, словно не спал несколько дней.

— Говорящий Ворон, — произнёс он, когда старик вышел на поляну. — Я Мирослав, личный гонец князя Святополка. Мой господин просит вас прибыть в Старгород как можно скорее. Дело не терпит отлагательств.

— Что случилось? — спросил Ворон, и его голос звучал спокойно, но напряжённо.

Гонец огляделся, словно опасаясь, что их могут подслушать, затем наклонился в седле и произнёс что-то тихо, так что Лада не могла разобрать слов. Но она видела, как лицо Ворона становится всё мрачнее.

— Когда это произошло? — спросил старик после долгой паузы.

— Три дня назад, — ответил гонец. — Князь немедленно отправил за вами, как только советник Ратибор сказал, что только Говорящий со Тьмой может помочь.

Ворон вздрогнул, услышав имя советника:

— Ратибор сам предложил позвать меня?

— Да, почтенный. Он сказал, что дело требует вашей... специфической мудрости.

Ворон долго молчал, глядя куда-то вдаль, словно советуясь с кем-то невидимым.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я прибуду в Старгород через два дня. Мне нужно подготовиться и завершить некоторые дела здесь.

— Князь будет благодарен, — гонец выпрямился и снова стал официальным. — Я должен немедленно возвращаться с вашим ответом.

Ворон кивнул:

— Скажи князю, что старый ворон ещё способен летать, когда в этом есть необходимость.

Гонец поклонился, натянул поводья и развернул коня. Через мгновение он уже скрылся среди деревьев, оставив Ворона одного на поляне.

Старик долго стоял неподвижно, глядя в лес. Затем поднял руку и начертил в воздухе сложный знак, который Лада ещё не видела раньше — что-то похожее на перевёрнутую звезду, заключённую в круг. Знак вспыхнул тёмным светом и растаял в воздухе.

Ворон повернулся к дуплу, и Лада отпрянула от окна, вернувшись к столу как раз в тот момент, когда дверь открылась.

— Я думаю, ты слышала, — сказал Ворон, входя. Он выглядел озабоченным и гораздо старше, чем обычно. — Мне придётся отправиться в Старгород.

— Что-то серьёзное? — спросила Лада, стараясь звучать обычно.

Ворон сел за стол и задумчиво посмотрел на огонь:

— Да. Очень серьёзное, если Ратибор предложил обратиться ко мне.

Видя недоумение на лице Лады, он пояснил:

— Ратибор Чёрный — один из старейших Говорящих со Тьмой. Ему около двухсот пятидесяти лет, и большую часть этого времени он провёл, идя по пути Заката. Он советник князей Старгорода уже три поколения, и между нами... сложные отношения.

Он потёр виски, словно у него начиналась головная боль:

— Если он просит моей помощи, значит, случилось что-то, с чем не может справиться даже он. И это меня тревожит.

— Вы не доверяете ему? — Лада наполнила чашку Ворона горячим отваром.

— Я не доверяю его мотивам, — уточнил старик. — Ратибор давно идёт по пути, который я считаю опасным. Он использует Тьму для контроля и манипуляций, для укрепления своей власти над князем и городом.

Он отпил из чашки:

— Но при этом он умён и по-своему заботится о благополучии Старгорода. Это его владение, его территория. Если что-то угрожает городу настолько, что он готов просить моей помощи... это очень тревожный знак.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Лада, чувствуя, как внутри нарастает странное возбуждение. Впервые за многие месяцы она думала не только об учёбе и медитациях, но о реальном мире за пределами их лесного убежища.

Ворон внимательно посмотрел на неё:

— Я отправлюсь в Старгород завтра на рассвете. А ты...

Он помедлил, словно взвешивая что-то в уме:

— У тебя будет выбор. Ты можешь остаться здесь, продолжая практиковаться в том, чему я тебя научил. Дуб защитит тебя, пока меня не будет. Или...

Он снова сделал паузу:

— Или ты можешь пойти со мной. Это будет рискованно — в городе много людей, которые боятся и ненавидят Говорящих. Но это также будет хорошим испытанием для твоих навыков и возможностью увидеть мир за пределами леса.

Лада не могла скрыть своего удивления:

— Вы... вы позволите мне пойти с вами? В настоящий город?

— Если ты чувствуешь, что готова, — кивнул Ворон. — За эти месяцы ты многому научилась. Твой контроль над даром впечатляет для новичка. И, честно говоря, мне может понадобиться помощь там, я не знаю, с чем мы столкнёмся.

Он отставил пустую чашку:

— Но решение должно быть твоим. Подумай до утра и скажи мне свой выбор.

С этими словами он поднялся и направился к лестнице, ведущей в верхнюю часть дупла:

— А сейчас мне нужно подготовиться к завтрашнему путешествию. И тебе советую отдохнуть, независимо от того, какое решение ты примешь.

Когда Ворон скрылся наверху, Лада осталась сидеть у огня, глядя на пляшущие языки пламени. Выбор казался очевидным — конечно, она хотела увидеть Старгород, узнать, что происходит в мире за пределами их лесного уединения.

Но вместе с тем, её беспокоило то, как Ворон отреагировал на имя Ратибора. Если даже её могущественный учитель нервничает при мысли о встрече с этим человеком, насколько опасным должен быть этот советник?

«Не бойся, — шепнул один из голосов Тьмы, тот, который она научилась распознавать как "Ветер Знания" — обычно правдивый, но загадочный. — Город ждёт тебя. Там ты найдёшь ответы, которых не найдёшь в лесу».

Лада закрыла глаза, прислушиваясь к этому голосу. Он не звучал манипулятивно или тревожно, как голоса "Лазутчиков". Скорее спокойно констатировал факт.

«Решение уже принято, — добавил голос. — Ты знаешь это».

И Лада действительно знала. Она пойдёт в Старгород, что бы там ни ждало их с Вороном. Потому что только так она сможет продолжить свой путь познания не только Тьмы, но и самой себя.

С этой мыслью она отправилась спать, уже представляя высокие стены города, о котором слышала столько легенд. Города, где власть и знания сплетались в сложный узор, подобный тем нитям энергии, которые она научилась видеть своим новым зрением.

А в темноте ночи, далеко за пределами их лесного убежища, в величественных палатах Старгорода, человек с полностью чёрными глазами смотрел на восток, туда, где находилось дупло Ворона. Его губы изгибались в улыбке, в которой не было ни капли тепла, а вокруг его фигуры клубились тени, гораздо более густые и тёмные, чем должны были бы быть даже в самой тёмной комнате.

— Прилетай, старый друг, — прошептал Ратибор Чёрный, и его голос эхом отдавался во Тьме. — Я ждал этой встречи очень, очень долго.

Глава 7. Проклятая Деревня

Утренний туман расстилался над лесными тропами, когда Лада и Ворон покинули дупло. Старик был одет в длинный тёмно-серый плащ с капюшоном, частично скрывавшим его чёрные глаза. За плечами — потёртая кожаная сумка с необходимыми в дороге вещами и компонентами для ритуалов. Лада несла меньший мешок с едой и сменной одеждой, а также с небольшой книгой заклинаний, которую Ворон подарил ей перед отправлением.

— Запомни, — говорил старик, когда они шли по еле заметной тропе среди деревьев, — в мире людей наша сила — одновременно преимущество и проклятие. Будь осторожна, не показывай дар без крайней необходимости. Большинство людей боятся того, чего не понимают.

Лада кивнула, стараясь запомнить каждое слово:

— А как насчёт моих глаз? Они всё ещё... отличаются.

— Твои изменения ещё не так заметны, — ответил Ворон. — В полутьме или при ярком свете обычный человек не заметит чернильного отблеска. Но если боишься привлечь внимание, смотри вниз или используй капюшон, как я.

Он остановился и повернулся к ней:

— И самое важное — контроль эмоций. Сильные чувства — страх, гнев, даже чрезмерная радость — могут нарушить твоё равновесие с Тьмой. В городе будет много людей, много шума, много новых впечатлений. Не позволяй им затопить тебя.

— Я буду осторожна, — заверила его Лада.

Они продолжили путь, выходя из густого леса на более широкую дорогу. По словам Ворона, до Старгорода было два дня пути — сначала через несколько небольших деревень, затем по главному торговому тракту.

— Первую ночь проведём в Волчьем Броде, — сказал он. — Это небольшое поселение у реки. Обычно там спокойно, и хозяин постоялого двора знает меня — не задаёт лишних вопросов.

Лада с волнением ждала первой встречи с другими людьми после долгих месяцев жизни в лесном уединении. Какими они увидят её? Почувствуют ли изменения, произошедшие с ней? Или примут за обычную путницу, странствующую с дедом?

***

К полудню они преодолели значительную часть пути. Дорога расширилась, по обочинам появились следы телег и повозок — признак того, что приближалось поселение. Лада заметила, как Ворон замедлил шаг, словно прислушиваясь к чему-то.

— Что-то не так, — тихо сказал он. — Чувствуешь?

Лада сосредоточилась, призывая своё новое чутьё. Сначала она ощущала только обычные потоки энергии вокруг — деревья, трава, мелкие животные. Но затем, постепенно, на грани восприятия появилось что-то... неправильное. Словно диссонанс в мелодии природы, фальшивая нота, нарушающая гармонию.

— Там, впереди, — прошептала она, указывая рукой. — Что-то тёмное, тяжёлое... как грозовая туча, но... на земле?

— Хорошо, — кивнул Ворон. — Ты правильно чувствуешь. Это проклятие — сильное и старое. Оно висит над деревней как ядовитый туман.

Он нахмурился:

— Это не похоже на Волчий Брод, который я помню. Нам нужно быть готовыми к чему-то необычному.

По мере приближения к деревне ощущение неправильности усиливалось. Теперь уже и Лада могла видеть тёмный туман, клубящийся над крышами домов, видимый только её новым зрением.

Первым, кто встретил их на окраине Волчьего Брода, был худой мальчишка лет двенадцати. Увидев путников, он замер, недоверчиво глядя на них.

— Здравствуй, юный страж, — спокойно сказал Ворон. — Мы путники, идём в Старгород. Можно ли найти в вашей деревне ночлег?

Мальчик переводил взгляд с Ворона на Ладу и обратно, словно пытаясь решить, опасны ли они.

— У нас беда, дедушка, — наконец произнёс он. — Лучше вам идти дальше. Здесь... нехорошо сейчас.

— Какая беда? — спросил Ворон, как будто не знал о тёмном мареве, висящем над деревней.

Мальчик попятился:

— Проклятие какое-то. Люди каменеют, начиная с ног и рук. Уже десять человек слегли, трое... окаменели совсем. — Его голос дрогнул. — Мой отец тоже. До пояса уже твёрдый как скала.

Ворон и Лада переглянулись. Это звучало серьёзнее, чем они предполагали.

— Мальчик, — мягко сказал Ворон, — я знаю кое-что о таких вещах. Возможно, я смогу помочь. Проведи нас к старосте или знахарю.

Мальчик недоверчиво посмотрел на него, затем пожал плечами:

— Ладно. Хуже уже всё равно не будет. Идёмте.

***

Деревня Волчий Брод выглядела мрачно и уныло. Обычно в такое время дня поля должны были кипеть работой, а на улицах — играть дети. Но здесь всё было иначе. Люди торопливо передвигались от дома к дому, избегая задерживаться на открытых пространствах. Некоторые дома были заколочены, другие — отмечены странными знаками, намалёванными красной краской.

— Охранные символы, — тихо объяснил Ворон Ладе. — Примитивные, но с определённой силой. Кто-то здесь пытается бороться с проклятием.

Мальчик привёл их к дому в центре деревни, явно принадлежавшему старосте — большему и крепче построенному, чем остальные. Перед домом собралась небольшая группа людей, судя по всему, обсуждавших насущные проблемы.

— Дядя Мстислав, — позвал мальчик. — Тут путники пришли. Говорят, могут помочь с нашей бедой.

Мужчина средних лет с густой бородой и усталыми глазами повернулся к ним. Его взгляд мгновенно стал настороженным, когда он рассмотрел Ворона.

— Кто вы такие? — спросил он прямо.

— Просто путники, — спокойно ответил Ворон. — Направляемся в Старгород. Хотели остановиться у вас на ночь, но услышали о вашей беде.

— И чем же вы можете помочь? — скептически спросил староста. — У нас уже был знахарь, да толку мало. Даже ведьму с соседней долины приводили — говорит, бессильна она против такого.

— Я разбираюсь в проклятиях, — просто сказал Ворон, не раскрывая своей истинной природы. — За свою долгую жизнь видел многое.

Староста внимательно изучал его, затем перевёл взгляд на Ладу:

— А девушка? Тоже знахарка?

— Моя ученица, — кивнул Ворон. — Учится моему ремеслу. Но если вы предпочитаете, чтобы мы пошли дальше...

— Нет! — воскликнула немолодая женщина, стоявшая рядом со старостой. — Мстислав, нам нужна любая помощь! Мой Тарас уже до груди окаменел! Если так пойдёт дальше, через неделю в деревне живых не останется!

Староста тяжело вздохнул:

— Ладно. Можете осмотреть больных и попытаться понять, что происходит. Но имейте в виду — у нас нет много серебра, чтобы платить за магию.

— Сначала давайте выясним природу проблемы, — сказал Ворон. — О плате поговорим потом.

***

Их привели в большой амбар на краю деревни, временно превращённый в лазарет. Внутри на соломенных тюфяках лежало около десятка человек, мужчин и женщин разных возрастов. У всех были одни и те же признаки — конечности серого цвета, твёрдые как камень. У некоторых «окаменение» дошло уже до пояса или даже до груди.

Рядом с больными хлопотал пожилой мужчина с глубокими морщинами на лице — явно местный знахарь.

— Вот, привели ещё одного целителя, Волхв, — сказал староста знахарю. — Говорит, что разбирается в проклятиях.

Знахарь с сомнением осмотрел Ворона и Ладу:

— Надеюсь, вы действительно понимаете, с чем имеете дело. Я перепробовал все травы и заговоры, что знаю — ничего не помогает даже на время.

— Когда это началось? — спросил Ворон, подходя к ближайшему больному — молодому парню, у которого окаменение дошло до колен.

— Около трёх месяцев назад, — ответил знахарь. — Сначала думали, что это просто странная болезнь. Люди приходили и жаловались на онемение в пальцах. Потом кто-то заметил, что кожа становится серой, твёрдой. Через неделю у первых заболевших руки стали как камень до запястий.

Он покачал головой:

— Сначала болезнь прогрессировала медленно. Но с каждым днём она распространяется всё быстрее. Те, кто заболел первыми, уже почти полностью превратились в статуи. Мы... мы вынесли их в пещеру за деревней. Смотреть на них тяжело.

Ворон внимательно изучал руку больного парня, не прикасаясь, но держа ладони над ней, словно чувствуя что-то невидимое обычному глазу.

— Лада, подойди, — позвал он. — Что ты видишь?

Лада приблизилась, активируя своё зрение Тьмы. Она сосредоточилась на руке больного и ахнула от удивления.

— Тёмные нити... они словно врастают внутрь, — прошептала она. — Сначала оплетают поверхность, а потом проникают глубже, превращая... изменяя...

— Правильно, — кивнул Ворон. — Это определённо проклятие, идущее из земли. — Он повернулся к знахарю. — Происходило ли что-нибудь необычное в деревне перед началом болезни? Может быть, кто-то чужой приходил, или нашли что-то странное?

Знахарь переглянулся со старостой:

— Было кое-что... После весеннего разлива реки на берегу обнажился большой камень с рунами. Старый-старый, весь в мхах. Люди говорили, что это, должно быть, священный знак наших предков. Староста даже очистил его и провёл ритуал благодарения духам.

Староста кивнул:

— Да, было такое. Подумали, что это добрый знак. Даже жертвы приносили — зерно, мёд, молоко.

— А через неделю после этого начали болеть люди, — закончил знахарь.

Ворон выпрямился, его лицо стало серьёзным:

— Покажите мне этот камень. Немедленно.

***

Древний камень находился на окраине деревни, у самой реки. Он был массивным, высотой примерно по пояс взрослому мужчине, с плоской верхушкой. На его поверхности действительно виднелись полустёртые руны, частично скрытые мхом, несмотря на попытки очистить его.

Лада сразу же почувствовала исходящую от камня тёмную энергию — холодную, древнюю и безразлично-враждебную. Даже для обычного зрения было заметно, что трава вокруг камня пожелтела и высохла, образуя мёртвый круг.

— Всё ясно, — мрачно сказал Ворон, осматривая камень со всех сторон. — Это не благословение, а проклятие. Жертвенный алтарь, на котором когда-то приносили не зерно и мёд, а кровь.

Он повернулся к старосте и другим сопровождавшим их жителям деревни:

— Этот камень был запечатан в земле не случайно. Его спрятали наши предки, зная его истинную природу. А когда вы нашли его и начали почитать...

— Мы пробудили древнее зло, — закончил за него знахарь, бледнея. — Но ведьма осматривала камень! Она не увидела ничего опасного.

— Обычная ведьма и не смогла бы, — Ворон подошёл ближе к камню. — Это работа Говорящего со Тьмой. Очень древняя и очень могущественная.

Он встретился глазами со знахарем, и тот на мгновение отшатнулся, заметив их черноту:

— Да, именно так. Требуется Говорящий, чтобы распознать работу другого Говорящего.

По толпе жителей пронёсся тревожный шёпот. Слово «Говорящий» действовало на них как пугающее заклинание.

— Вы... вы один из них? — осторожно спросил староста.

— Я тот, кто может помочь вам, — спокойно ответил Ворон. — Решайте сами, что важнее — ваши страхи или жизни ваших близких.

Наступила напряжённая тишина. Наконец, староста тяжело вздохнул:

— Что нужно делать?

***

Вечером, когда солнце село и наступили сумерки — лучшее время для работы с Тьмой — Ворон и Лада вернулись к камню. По указанию Ворона вокруг алтаря был очерчен круг из соли и железных опилок, а на безопасном расстоянии собрались жители деревни, включая больных, которых принесли на носилках, чтобы они могли видеть ритуал.

— То, что мы сейчас будем делать, — объяснял Ворон Ладе, пока они готовили всё необходимое, — очень опасно. Проклятие не исчезает — его можно только переместить или рассеять. Мы должны будем принять часть его на себя, чтобы разорвать связь между камнем и деревней.

Лада глубоко вдохнула, чувствуя, как нарастает волнение:

— Я готова. Что я должна делать?

— Стань напротив меня, по другую сторону камня, — инструктировал Ворон. — Когда я начну ритуал, ты увидишь, как тёмные нити потянутся от камня ко мне. Твоя задача — перехватывать те, которые я не смогу удержать, и направлять их в землю, используя знак "Возврата", который я тебя учил.

Он достал из своей сумки маленький серебряный нож и крошечный флакон с тёмной жидкостью:

— Если почувствуешь, что проклятие начинает прорываться через твою защиту — немедленно скажи мне. Не пытайся справиться сама. Это не тренировка, а реальная битва, и твоя жизнь важнее, чем успех ритуала.

Лада кивнула, занимая указанную позицию. Она чувствовала, как нарастает напряжение в воздухе. Тьма вокруг них сгущалась, откликаясь на присутствие двух Говорящих.

Ворон поднял руки над алтарём и начал читать заклинание на языке, которого Лада никогда раньше не слышала — древнем, гортанном, с резкими звуками, словно скрежет камня по камню. С каждым словом тёмное марево вокруг его рук становилось плотнее, формируясь в спирали и узоры.

Лада активировала своё зрение Тьмы и тут же пожалела об этом — камень в этом видении выглядел как пульсирующая рана в ткани реальности, источающая чёрную слизь, которая протягивала щупальца ко всему живому вокруг.

Ворон резко выкрикнул какое-то слово и капнул тёмной жидкостью из флакона на камень. В тот же миг алтарь словно взорвался потоками чёрной энергии, устремившимися во все стороны. Но они не могли преодолеть границу соляного круга и вместо этого закручивались вихрем, становясь всё плотнее и злее.

Ворон поднял руки, и часть потоков устремилась к нему, обвиваясь вокруг его рук и тела. Он шептал что-то, направляя эти потоки вниз, в землю, но Лада видела, как с каждым мгновением ему становится труднее сдерживать их.

— Лада! — крикнул он. — Перехватывай их!

Лада протянула руки к вихрю тёмной энергии, мысленно представляя знак "Возврата" — спираль, закручивающуюся в обратную сторону. Тьма отозвалась на её призыв — часть потоков устремилась к ней, и она почувствовала их тяжесть, их холод, их древнюю злобу.

Это было совсем не похоже на контролируемые упражнения, которым учил её Ворон. Тьма, исходящая от алтаря, была иной — она сопротивлялась, боролась, пыталась проникнуть глубже, чем позволяла Лада. Каждый поток, который она направляла в землю, высасывал из неё силы.

— Держись! — кричал Ворон сквозь вой поднявшегося ветра. — Ещё немного!

Лада стиснула зубы, продолжая своё противостояние. Она чувствовала, как Тьма проникает в неё, несмотря на все попытки защититься. Холод распространялся от кончиков пальцев, поднимаясь выше — и это был не просто холод, а настоящее окаменение, то же самое, от которого страдали жители деревни.

— Учитель! — позвала она, видя, как серая корка покрывает её руки до запястий. — Оно проникает!

Ворон на мгновение повернул голову, увидел, что происходит, и его глаза полностью почернели — даже белки исчезли под пеленой Тьмы.

— Стой твёрдо! — крикнул он, и его голос изменился, став множеством голосов, говорящих одновременно. — Принимай проклятие, но не позволяй ему завладеть тобой! Ты сильнее!

Лада чувствовала, как окаменение поднимается выше, доходя до локтей. Боли не было, только растущее оцепенение и холод. Но что хуже — вместе с физическими изменениями приходил страх, усиливающийся с каждой секундой, словно сама её душа начинала каменеть от ужаса.

В отчаянии она вспомнила уроки Ворона о природе Говорящих — о том, что они не созданы из Тьмы, а являются сосудами света, окружёнными Тьмой. Она мысленно обратилась к этому свету внутри себя, почти забытому за месяцы обучения работе с тенями.

И свет отозвался — не ослепительной вспышкой, а мягким, но стойким сиянием. Лада почувствовала, как её внутренний свет расширяется, выталкивая проклятие обратно. Каменная корка на её руках остановилась и начала крошиться, отпадая кусками.

— Да! — воскликнул Ворон, заметив это. — Именно так! Тьма может быть нашим инструментом, но она не должна становиться нашей сущностью!

С этими словами он резко выкрикнул ещё одно заклинание и вонзил серебряный нож глубоко в центр алтаря. Камень затрещал, и из трещины вырвался столб чёрного дыма, устремившийся в небо. Земля вокруг них задрожала, и на мгновение Ладе показалось, что сам алтарь вот-вот взорвётся.

Но вместо этого камень просто... сдулся. Словно из него выпустили всё тёмное содержимое, и теперь он стал просто старым куском гранита с полустёртыми рунами — всё ещё странным, но уже не источающим зла.

Тёмные потоки, которыми они управляли, рассыпались клочьями тумана и исчезли. Соляной круг вокруг алтаря почернел и превратился в пепел.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Ворона и Лады.

— Мы... сделали это? — неуверенно спросила она, глядя на свои руки, всё ещё покрытые серыми пятнами, но уже не каменными.

— Да, — выдохнул Ворон, опираясь на алтарь. Он выглядел невероятно утомлённым. — Проклятие снято. Теперь больные начнут выздоравливать. Но... нам обоим нужен отдых. Особенно тебе, ты приняла на себя больше, чем я ожидал.

Он с трудом выпрямился и повернулся к жителям деревни, наблюдавшим за ритуалом с безопасного расстояния:

— Готово! Проклятие разрушено. Больным понадобится время, но к ним вернётся подвижность. Камень теперь безвреден, но я бы советовал закопать его обратно, на всякий случай.

Жители не сразу осмелились приблизиться. Они переглядывались, шептались, некоторые крестились древними знаками защиты.

Наконец, знахарь, набравшись храбрости, подошёл к больным, которых принесли ближе к месту ритуала. Он осмотрел руку молодого парня, первого, кого показывали Ворону.

— Смотрите! — воскликнул он через мгновение. — Можно согнуть пальцы! Ещё утром они были как камень!

Весть быстро разнеслась среди собравшихся. Кто-то подбежал проверить других больных, и везде видели одно и то же — окаменение начало отступать, возвращалась чувствительность в конечности.

Недоверие и страх сменились радостью и облегчением. Люди плакали, обнимали друг друга, благодарили небеса.

Но когда некоторые повернулись, чтобы поблагодарить своих спасителей, их лица снова напряглись. Ворон и Лада стояли в стороне, и в свете факелов были отчётливо видны их изменившиеся глаза — полностью чёрные у Ворона, с чернильным блеском у Лады.

— Говорящие, — прошептал кто-то. — Настоящие Говорящие со Тьмой.

Толпа снова притихла, разрываясь между благодарностью и страхом.

Староста Мстислав, после секундного колебания, выступил вперёд:

— От имени всей деревни благодарю вас, — сказал он, слегка кланяясь. — Вы спасли нас, когда никто другой не смог. Мы... мы в долгу перед вами.

Он обернулся к своим людям:

— Приготовьте лучшую комнату на постоялом дворе для наших... гостей. И соберите дары — еду, одежду, что сможете. Это меньшее, что мы можем сделать.

Ворон поднял руку:

— Нам не нужны дары кроме места для ночлега. Мы лишь сделали то, что должны были.

— И всё же, — настоял староста, — позвольте нам выразить благодарность. Особенно после... — он замялся.

— После того, как вы увидели, кто мы? — закончил за него Ворон с лёгкой усмешкой. — Не беспокойтесь. Мы привыкли к такой реакции.

Лада заметила, как некоторые жители, особенно женщины с детьми, незаметно отходят подальше, прижимая к груди обереги. Другие смотрели на них с нескрываемым любопытством, а кое-кто даже с благоговением. Реакция была разной, но никто не остался равнодушным.

***

Позже, в комнате на постоялом дворе, Лада сидела на краю кровати, разглядывая свои руки. Серые пятна уже почти исчезли, но чувство тяжести и холода в пальцах оставалось.

— Это пройдёт через день-два, — сказал Ворон, заметив её обеспокоенный взгляд. — Ты приняла на себя часть проклятия, но твоя связь с Тьмой помогла отразить его. Обычный человек на твоём месте потерял бы руки.

— Я испугалась, — тихо призналась Лада. — Когда почувствовала, как оно проникает, как меняет моё тело... Это было хуже всего, что я испытывала раньше.

Ворон сел рядом с ней:

— Это естественно. Страх — нормальная реакция на опасность. Важно то, что ты не позволила страху захватить тебя полностью. Ты нашла свой внутренний свет и использовала его, чтобы противостоять тьме. Это... впечатляет для ученицы твоего уровня.

Он вздохнул, потирая виски:

— И, должен признать, ты хорошо справилась с первым настоящим испытанием. Этот ритуал был сложнее, чем я предполагал. Проклятие оказалось очень старым и очень сильным.

— Кто мог его создать? — спросила Лада. — Вы сказали, что это работа Говорящего.

— Да, и очень могущественного, — кивнул Ворон. — Судя по характеру проклятия и рунам на камне, ему не меньше двух или трёх веков. Возможно, времён великих войн, когда Говорящие иногда использовались как оружие.

Он задумчиво посмотрел в окно, за которым уже спустилась ночь:

— Но беспокоит меня другое. Проклятие было запечатано в земле, скрыто. Его пробуждение после разлива реки могло быть случайностью, но...

— Но? — Лада подалась вперёд, чувствуя, что учитель не договаривает что-то важное.

— Это слишком похоже на то, о чём говорил Хродор, — медленно произнёс Ворон. — Тёмная активность на юге, исчезающие деревни, слухи о союзе между Чёрным князем и Говорящим... А теперь внезапно обнаружен и активирован древний алтарь с проклятием.

Он покачал головой:

— Я не верю в такие совпадения. Кто-то намеренно пробуждает старую Тьму, и делает это систематически. Возможно, то, что произошло в Старгороде, часть той же картины.

В дверь осторожно постучали, прерывая их разговор. Ворон поднялся и открыл. За дверью стояла молодая женщина с небольшим свёртком в руках.

— Простите за беспокойство, — тихо сказала она, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я... я принесла вам это.

Она протянула свёрток — внутри оказался свежий хлеб, завёрнутый в чистую ткань, и маленький мешочек с чем-то.

— Хлеб я сама испекла сегодня, для вас, — продолжала женщина, избегая смотреть Ворону в глаза. — А это, — она указала на мешочек, — травы от нашего знахаря. Он сказал, они помогут вам восстановить силы после... того, что вы сделали для нас.

— Спасибо, — искренне сказал Ворон, принимая дары. — Передай знахарю нашу благодарность.

Женщина кивнула, затем неожиданно подняла взгляд, прямо встречаясь глазами с Вороном:

— Мой муж был одним из первых, кто начал каменеть. Вчера он не мог даже пошевелить рукой. А сегодня, после вашего ритуала, уже садился сам и держал ложку.

Её глаза наполнились слезами:

— Я знаю, что многие в деревне боятся вас. Говорят, что Говорящие приносят беду. Но вы принесли нам исцеление, и я... я просто хотела, чтобы вы знали, что не все боятся. Некоторые из нас благодарны. По-настоящему благодарны.

Она вдруг смутилась от своей смелости и, быстро поклонившись, поспешила уйти.

Ворон закрыл дверь, задумчиво глядя на свёрток в руках:

— Вот в чём парадокс нашего существования, Лада, — сказал он. — Одни видят в нас чудовищ, другие — спасителей. А истина, как всегда, где-то посередине.

Он положил хлеб и травы на стол:

— Теперь тебе лучше отдохнуть. Завтра нам предстоит долгий путь до Старгорода. И я подозреваю, что наше появление в Волчьем Броде не было случайностью. Кто-то направляет события, и нам нужно быть готовыми к встрече с этими силами.

Лада легла на кровать, чувствуя, как усталость от ритуала накатывает тяжёлой волной. Последнее, что она увидела перед тем, как соскользнуть в сон, был Ворон, стоящий у окна и задумчиво смотрящий на луну. В свете ночного светила его фигура отбрасывала на стену странную тень — не человеческую, а похожую на огромного ворона с распростёртыми крыльями.

«Как же много я ещё не знаю о своём учителе», — подумала она, проваливаясь в темноту сна.

А снаружи, в ночной тьме, люди деревни Волчий Брод собирались маленькими группами, шёпотом обсуждая чудесное исцеление и странных чужаков, принёсших его. Некоторые украдкой рисовали защитные символы на дверях своих домов, чтобы Тьма не пришла к ним во сне. Другие оставляли на пороге постоялого двора небольшие дары — свежие яйца, морковь с огорода, маленькие букетики полевых цветов — знаки благодарности, которые не решались вручить лично.

К утру Говорящие должны были покинуть деревню, и все, независимо от своего отношения к ним, вздохнули бы с облегчением. Но что-то изменилось в Волчьем Броде после их визита. Что-то важное и неуловимое, что люди будут обсуждать долгие годы, рассказывая о ночи, когда два Говорящих со Тьмой пришли и победили древнее проклятие, заключённое в камне.

Глава 8. Память и проклятие.

Сон Лады был беспокойным. Она плыла в густой тьме, пронизанной вспышками странных образов и звуков. Сначала это были просто обрывки — чьи-то руки, сжимающие посох с тёмным кристаллом, птица, падающая замертво без видимой причины, отблеск солнца на воде. Но постепенно видения становились яснее, связнее, словно складываясь в историю.

Она видела мужчину, высокого и худого, с пепельно-серыми волосами, собранными в длинную косу. Его глаза были полностью чёрными — не как у Ворона, сохранявшего белки, а словно заполненные жидкой тьмой. Он стоял на холме, глядя вниз на деревню, раскинувшуюся у подножья. Его лицо было искажено гневом, а руки окутаны тёмным пламенем, гораздо более плотным и злым, чем то, которое Лада видела вокруг своих собственных рук.

«Они отказались платить дань, — голос в её голове был низким, с хриплыми нотками, словно говорящий давно не пил. — Думали, что могут просто отослать посланников Князя ни с чем. Глупцы. Сейчас они узнают, что значит противиться его воле... моей воле».

Сцена сменилась. Тот же мужчина, но теперь он стоял перед алтарём — тем самым, который они с Вороном обнаружили в Волчьем Броде. Только камень выглядел новее, руны на нём были чётче, а вокруг не было ни деревьев, ни травы — лишь голая земля.

Мужчина разрезал себе ладонь серебряным ножом, похожим на тот, что был у Ворона, и позволил крови капать на камень. С каждой каплей руны вспыхивали тёмно-красным светом, а мужчина произносил заклинание — те же самые древние, гортанные слова, которые использовал Ворон при снятии проклятия, но в обратном порядке.

«Пусть их плоть станет камнем, — шептал он. — Пусть их кровь застынет в жилах. Пусть они познают страх абсолютной неподвижности, когда разум ещё живёт, а тело уже мертво».

Лада почувствовала холодную ярость этого человека, его презрение к тем, кого он проклинал, его нечеловеческую решимость. Но было и что-то ещё — странное чувство, будто он выполнял приказ, будто этот ритуал был лишь частью большего плана.

Видение снова изменилось. Теперь мужчина стоял в богато украшенном зале с высокими окнами и массивными балками под потолком. Перед ним сидел другой человек — в простой одежде, но с таким властным выражением лица, что не оставалось сомнений: это правитель, господин.

«Всё сделано, Князь, — сказал мужчина с чёрными глазами, склоняя голову. — Деревня получила ваше послание. Через месяц от неё не останется ничего, кроме статуй».

Князь — высокий, крепко сложенный мужчина с кожей, странно бледной, почти серой — улыбнулся. Его глаза были не чёрными, но неестественно светлыми, белёсыми, как у слепца, хотя он явно видел.

«Хорошо, Гарибор, — произнёс Князь. — Это научит остальных. Никто не смеет отказываться от моей «защиты». И когда всё будет готово, мы...»

Лада проснулась, резко сев в постели. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Руки дрожали, а во рту ощущался металлический привкус, словно она на самом деле пролила кровь для проклятия.

— Что такое? — Ворон, который, по-видимому, вообще не спал, сразу же оказался рядом с ней. — Лада, что случилось?

— Я видела его, — прошептала она, стараясь успокоить дыхание. — Человека, который наложил проклятие. Его зовут... Гарибор.

Ворон замер, его лицо напряглось:

— Расскажи мне всё, что ты видела. Каждую деталь.

***

Солнце только начинало подниматься над горизонтом, когда Лада закончила свой рассказ. Ворон всё это время не произнёс ни слова, слушая с полным вниманием. Но по тому, как сжимались его губы и хмурились брови, было ясно, что новости его тревожат.

— Это называется «вторжением памяти», — наконец произнёс он. — Редкое явление, происходящее иногда при снятии сильных проклятий. Часть воспоминаний, эмоций и намерений того, кто накладывал проклятие, переходит к снимающему. Обычно это случается только с опытными Говорящими, но ты... ты приняла на себя значительную часть проклятия вчера. Это могло открыть канал.

Он встал и начал ходить по комнате:

— Гарибор... Я знаю это имя. Он из старшего поколения Говорящих, как и я, хотя и моложе — должно быть, ему около ста пятидесяти лет. Но в отличие от меня, он всегда шёл по пути Заката. Он верит, что наш дар даёт нам право властвовать над обычными людьми.

Лада вспомнила презрение, которое чувствовала в своём сне-видении, то, как Гарибор смотрел на деревню — словно на муравейник, который можно растоптать.

— Но это проклятие... оно было наложено давно, не так ли? — спросила она. — Камень выглядел древним.

— Не так давно, как могло показаться, — покачал головой Ворон. — Тьма ускоряет течение времени вокруг сильных проклятий. То, что выглядит как работа веков, может быть создано за месяцы. Судя по тому, что ты видела, и по состоянию камня, я бы сказал, что проклятие наложено не более пяти-десяти лет назад.

Он остановился у окна:

— Но что действительно тревожит меня — это упоминание Князя. Чёрный Князь с Болот... Хродор говорил о нём, помнишь? О том, что он заключил союз с Говорящим. Теперь мы знаем, что это Гарибор.

— Но зачем им проклинать целую деревню? — спросила Лада. — Что они получают от этого?

— Страх, — просто ответил Ворон. — Страх — мощное оружие. Когда весть о том, что целая деревня превратилась в камень, распространится, другие поселения не посмеют отказывать посланникам Князя. Они будут платить дань без сопротивления.

Он задумчиво потёр подбородок:

— Но в твоём видении была ещё одна деталь. Князь сказал: «Когда всё будет готово, мы...» Что именно они готовят? Какой у них конечный план?

Лада покачала головой:

— Я не знаю. Видение прервалось на этом месте.

— Возможно, память Гарибора была защищена от вторжений, — предположил Ворон. — Опытный Говорящий знает, как скрывать свои самые важные секреты даже от такой связи.

Он снова начал собирать свои вещи:

— Мы должны как можно скорее добраться до Старгорода. Возможно, проблема, с которой столкнулся князь Святополк, связана с тем, что готовит Чёрный Князь и Гарибор.

Лада встала с кровати, чувствуя, как постепенно проходит дрожь в руках:

— Учитель... если вы знаете Гарибора и знаете, что он опасен, почему никто не остановил его раньше? Почему не остановили это проклятие до того, как люди начали страдать?

Ворон посмотрел на неё с грустью в чёрных глазах:

— Потому, дитя, что в мире нет столько Говорящих, сколько хотелось бы думать. Нас очень мало, и большинство скрывается, стараясь не привлекать внимания. Мы не всемогущи, и у нас нет организации или армии, чтобы следить за каждым уголком земель.

Он вздохнул:

— А ещё потому, что открытая конфронтация между двумя сильными Говорящими... это страшно. Когда Тьма встречается с Тьмой, последствия непредсказуемы. Столкновение может уничтожить не только участников, но и всё вокруг на мили. Такое уже случалось в прошлом — тогда говорили, что с неба падали чёрные дожди, а земля трескалась, выпуская ядовитые испарения.

— Но теперь, когда Гарибор проклинает целые деревни... — начала Лада.

— Да, — кивнул Ворон. — Теперь, возможно, пришло время действовать более решительно. Но для этого мне понадобится помощь других Говорящих. Возможно, даже Ратибора, хотя мне не нравится эта мысль.

Он закончил сборы и повернулся к ней:

— Готова? День будет долгим, а нам нужно преодолеть значительное расстояние до Старгорода.

Лада кивнула, собирая свои немногочисленные пожитки. В голове всё ещё вертелись обрывки ночных видений, но теперь к ним примешивалось новое чувство — решимость. Если такие люди, как Гарибор, используют дар Тьмы для причинения страданий, то, возможно, её собственный дар имеет более высокое предназначение, чем она думала раньше.

***

Покидая Волчий Брод, они заметили, как изменилось отношение жителей. Если вечером большинство смотрело на них с опаской, то теперь многие выходили на улицу, чтобы проводить их благодарными взглядами. Некоторые даже кланялись, когда они проходили мимо. Очевидно, ночь принесла улучшение всем больным, и люди увидели их дар с новой стороны.

— Не привыкай к этому, — тихо сказал Ворон, замечая, как Лада с удивлением принимает эти знаки уважения. — Люди быстро забывают добро, но долго помнят свои страхи. Через месяц они снова будут рассказывать друг другу страшные истории о Говорящих со Тьмой — просто без упоминания нашего конкретного случая.

Выйдя на главную дорогу, они ускорили шаг. День обещал быть ясным и тёплым, идеальным для путешествия. Но несмотря на приятную погоду, Лада не могла избавиться от ощущения тревоги. Образ Гарибора с его полностью чёрными глазами и холодной яростью преследовал её.

— Двигаемся быстрее, — сказал Ворон около полудня. — Я хочу добраться до Речных Ворот Старгорода до заката. Ночью стража более подозрительна к чужакам.

Они ускорили шаг, но по мере того, как послеполуденное солнце начало клониться к горизонту, Лада почувствовала новое вторжение памяти. На этот раз это не был связный сон або образов. Скорее отдельные вспышки, которые накладывались на реальность.

Она шла по пыльной дороге, но в то же время видела роскошный зал с каменными колоннами. Слышала шаги Ворона, но одновременно — шёпот нескольких голосов, обсуждающих какой-то план. Чувствовала тёплый ветерок на лице, но также колючий холод от присутствия Тьмы гораздо более древней и злой, чем та, к которой она привыкла.

— ...Лада? — голос Ворона доносился словно издалека. — Лада, что с тобой?

Она моргнула, и реальность резко вернулась. Ворон стоял перед ней, обеспокоенно вглядываясь в её лицо.

— Я... я не знаю, — призналась она. — Видения снова. Но не как во сне — они накладываются на то, что я вижу наяву.

Ворон взял её за руку, проверяя пульс:

— Это продолжение эффекта от вчерашнего ритуала. Связь, которая установилась между тобой и проклятием, сильнее, чем я предполагал. Что ты видела на этот раз?

— Каменный зал... голоса... и холод, — она попыталась сосредоточиться, но детали ускользали. — Они обсуждали какой-то план, но я не могла расслышать конкретных слов. И была Тьма... но не обычная. Древнее, холоднее, злее.

Ворон задумчиво кивнул:

— Похоже, что Гарибор и Чёрный Князь не просто запугивают деревни. У них есть какая-то большая цель. И связана она с древней Тьмой... возможно, теми силами, что существовали ещё до Великого Огня.

Он достал из своей сумки маленький флакон с прозрачной жидкостью:

— Выпей. Это успокоит твой разум и временно блокирует вторжения памяти. Нам нужно добраться до Старгорода, а ты должна быть в полном сознании, когда мы пересечём городские ворота.

Лада послушно выпила жидкость, которая имела странный вкус — одновременно сладкий и горький, словно мёд, смешанный с полынью. Почти сразу она почувствовала, как прояснился разум. Видения отступили, словно отгородившись невидимой стеной.

— Лучше? — спросил Ворон.

— Да, — кивнула она. — Что это было?

— Экстракт лунного цвета, смешанный с крошкой от звёздного камня, — ответил старик. — Древний рецепт, известный только Говорящим. Он временно ограничивает восприимчивость к определённым типам Тьмы.

Он указал вперёд, где дорога поднималась на невысокий холм:

— Смотри. За тем холмом уже видны шпили Старгорода.

***

Старгород был настолько величественен, что у Лады перехватило дыхание, когда они поднялись на вершину холма. Город раскинулся в широкой долине, там, где сливались две реки — Быстрая и Светлая. Мощные каменные стены окружали старую часть города, а за ними виднелись шпили башен, каменные здания и даже несколько строений из металла, которые, судя по их странной геометрии и блеску, могли быть сохранившимися осколками Старого мира.

Вокруг основных стен разрослись новые районы — с деревянными домами, мастерскими и складами. В лучах заходящего солнца весь город словно сиял — стеклянныйе окна отражали свет, дым от многочисленных очагов поднимался в небо, образуя золотистое облако над крышами.

— Впечатляет, не правда ли? — сказал Ворон, замечая её восхищение. — Старгород — одно из немногих мест, где фрагменты прежней жизни сохранились достаточно, чтобы возродить некоторые знания и ремёсла Старого мира. Здесь есть мастера, которые умеют работать с металлами, которым нет равных в других землях. Учёные, изучающие древние тексты. Целители, комбинирующие травяные знания с находками из руин.

— Но при этом всё равно город зависит от Говорящих, — заметила Лада. — Иначе зачем бы князь Святополк посылал за вами.

— Верно, — кивнул Ворон. — Есть вещи, с которыми не справляются ни технологии, ни обычная магия. Поэтому даже такие места, как Старгород, время от времени нуждаются в нашем... специфическом таланте.

Они начали спускаться по дороге к городу. По мере приближения Лада замечала всё больше деталей — суетливый человеческий муравейник, окружающий стены. Торговцы с повозками, крестьяне, везущие продукты на рынок, стражники в синих плащах, патрулирующие дороги.

— Держись уверенно, но не вызывающе, — инструктировал Ворон. — На воротах будет стража, они могут задавать вопросы. Позволь мне говорить. В городе множество глаз и ушей, а после случившегося, что бы это ни было, наверняка усилили бдительность.

Когда они подошли к Речным Воротам — огромной арке в городской стене, у которой собралась небольшая очередь из желающих войти в город, — Лада почувствовала, как нарастает напряжение. Это было её первое столкновение с настоящим городом и его властями.

Стражники у ворот были одеты в кольчуги поверх синих туник с гербом княжества — серебряным волком на тёмно-синем фоне. У каждого на поясе висел меч, а в руках был короткий копьё, которым они лениво ковыряли землю, пока проверяли проходящих. Рядом стояли ещё двое стражников в странной чёрной броне и какими-то странными длинными металлическими вещами... Или оружиями ?

— Имена и цель визита? — спросил стражник, когда подошла их очередь.

— Я Ворон, травник и знахарь, — спокойно ответил старик. — А это моя ученица Лада. Мы прибыли по приглашению князя Святополка.

Стражник прищурился, внимательнее вглядываясь в лицо Ворона. Лада с трепетом подумала, заметит ли он необычный цвет его глаз, но капюшон создавал достаточную тень.

— Князь Святополк? — переспросил стражник, явно не ожидавший такого ответа от скромно одетых путников. — У вас есть доказательства?

Ворон достал из-за пазухи небольшой свиток с печатью:

— Вот копия приглашения, которую мне оставил гонец.

Стражник внимательно осмотрел печать, затем вернул свиток и выпрямился:

— Всё в порядке. Вам нужно направиться прямо в Верхний город, к замку. Там вас, вероятно, ждут. Но имейте в виду — после заката действует комендантский час. Если не успеете добраться до замка, найдите постоялый двор.

— Благодарю за предупреждение, — кивнул Ворон. — Мы постараемся успеть.

Когда они прошли через ворота, Лада почувствовала, как её накрывает волна звуков, запахов и впечатлений. Старгород кипел жизнью даже в преддверии вечера. Узкие улицы были заполнены людьми, спешащими закончить дневные дела. Торговцы выкрикивали последние предложения, трактирщики зазывали гостей на вечернюю трапезу, кузнецы заканчивали работу, наполняя воздух звоном молотов. А по краям дороги на расстоянии друг от друга, стояли странные столбы на которых были странные стеклянные шары.

Запахи тоже были невероятны — дым очагов, готовящаяся еда, конский навоз, духи проходящих мимо богатых горожанок, запах реки и мокрой земли. Всё сливалось в сложную симфонию, оглушающую после месяцев в тихом лесу.

— Как мы найдём дорогу к замку? — спросила Лада, стараясь не отставать от Ворона в людском потоке.

— Следуй за мной, — ответил старик. — Я бывал здесь раньше, многократно. Хотя... — он оглянулся, — город изменился за последние десятилетия. Вырос, стал ещё более шумным.

Они начали подниматься вверх по мощёной дороге, ведущей от Речных ворот в центр города. Постепенно толпа становилась более изысканной — меньше крестьян и ремесленников, больше торговцев и зажиточных горожан. Дома тоже менялись — вместо деревянных появлялись каменные особняки, некоторые с расписными ставнями и резными дверями.

— Мы входим в Средний город, — пояснил Ворон. — Здесь живут богатые купцы, мастера гильдий, успешные ремесленники. А вон там, — он указал на холм в центре города, увенчанный внушительным комплексом зданий, окружённых отдельной стеной, — Верхний город. Резиденция князя и дома знати.

Лада разглядывала всё с нескрываемым любопытством. Несмотря на тревоги и странные видения, посещавшие её, она не могла не испытывать волнения. Этот город, эти люди, эта жизнь — всё было таким реальным, таким... нормальным. И в то же время она чувствовала себя глубоко отделённой от них, словно наблюдала за жизнью с другой стороны прозрачной стены.

Когда они подошли к воротам, ведущим в Верхний город, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Стража здесь была ещё более внушительной — помимо обычных стражников в синих туниках были и воины в полных доспехах,не которые тоже странных чёрных доспехах, а так же с двуручными мечами и теми же странными металлическими оружиями и суровыми лицами.

— Стой! — остановил их капитан стражи, высокий мужчина с шрамом через всю щёку. — Верхний город закрыт после заката. Возвращайтесь завтра.

— Мы прибыли по приглашению князя, — спокойно ответил Ворон, снова доставая свиток. — Я Ворон, а это моя ученица Лада.

Капитан внимательно осмотрел печать, затем изучающе посмотрел на Ворона и Ладу. Его взгляд задержался на их глазах, и Лада затаила дыхание, но он, казалось, не заметил ничего необычного в полумраке.

— Господин Ратибор предупреждал о вас, — наконец сказал капитан. — Следуйте за мной, я провожу вас в замок.

Они прошли через ворота в Верхний город — совсем другой мир по сравнению с нижними районами. Здесь улицы были шире, чище, освещены масляными лампами, установленными на красивых кованых столбах. Дома — настоящие дворцы, каждый со своим гербом, садом и стражей у ворот. Некоторые из них были восстановлены из древних зданий и выглядели странно, как сочетание металла, стекла и И в центре всего этого возвышался княжеский замок — величественное сооружение из светлого камня, металла и стекла,с башнями, флагами и сложным комплексом строений вокруг центрального здания.

Капитан провёл их через внешний двор замка, где слуги спешили с последними дневными поручениями, а стражники готовились к ночной смене. Затем через анфиладу коридоров, богато украшенных гобеленами и оружием на стенах, и наконец, остановился перед массивной дубовой дверью.

— Подождите здесь, — сказал он. — Я доложу о вашем прибытии.

Он скрылся за дверью, и Лада воспользовалась моментом, чтобы шёпотом спросить Ворона:

— Что это за Ратибор? Тот самый, о котором вы говорили?

— Да, — тихо ответил Ворон. — Ратибор Чёрный — один из старейших Говорящих, советник князя. Будь очень осторожна с ним, Лада. Он может выглядеть любезным, даже харизматичным, но он опасен и преследует свои цели.

— Что случилось между вами? — спросила она, ощущая напряжение в голосе учителя.

— Долгая и сложная история, — уклончиво ответил Ворон. — Скажем так: у нас разные взгляды на то, как следует использовать дар Тьмы.

Дверь открылась, и капитан появился снова:

— Господин Ратибор ждёт вас в Малой приёмной. Следуйте за мной.

Они прошли в просторную комнату с высоким потолком, украшенным фресками, изображавшими сцены охоты и сражений. Вдоль стен стояли книжные шкафы, заполненные старинными фолиантами, а в центре — несколько удобных кресел вокруг низкого стола, на котором горели свечи в серебряных подсвечниках.

У большого окна, выходящего на темнеющий город, стоял высокий худощавый мужчина. Он обернулся, когда они вошли, и Лада едва сдержала вздох удивления.

Его глаза были полностью чёрными — не как у Ворона, где ещё можно было различить белки, а словно заполненные жидкой тьмой. Его лицо было аристократически красивым, но с какой-то неестественной, пугающей симметрией. Длинные серебристые волосы были собраны в элегантную причёску, а одежда — дорогая, но сдержанная, преимущественно тёмных цветов.

— Ворон, — произнёс мужчина, и его голос звучал неожиданно мягко, почти мелодично. — Сколько лет, сколько зим? Пятьдесят? Семьдесят?

— Шестьдесят три, если точно, Ратибор, — сухо ответил Ворон. — С тех пор, как мы виделись в последний раз.

Ратибор улыбнулся, и эта улыбка, казалось, не затрагивала его глаз:

— А ты не изменился. Всё такой же... принципиальный.

Его взгляд переместился на Ладу, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Было что-то глубоко неправильное в том, как он смотрел — словно оценивая угрозу, ценность, потенциал.

— И привёл юную ученицу. Как интересно. Я думал, ты поклялся больше никогда не брать учеников после... инцидента.

Ворон незаметно сделал полшага вперёд, частично закрывая Ладу:

— Времена меняются. Обстоятельства тоже. Мы пришли не обсуждать мои решения, Ратибор. Нас вызвал князь Святополк. Что произошло?

Ратибор вздохнул, словно разочарованный таким деловым подходом:

— Всегда прямо к делу, не так ли? Очень хорошо. — Он повернулся к капитану стражи: — Оставь нас. То, что мы будем обсуждать, не для чужих ушей.

Когда стражник вышел, Ратибор жестом пригласил их сесть в кресла:

— Присаживайтесь. История долгая и... тревожная.

Лада последовала за Вороном, стараясь не показывать своего беспокойства. Но когда она опустилась в кресло, её снова накрыла волна видений — на этот раз такая сильная, что она едва не вскрикнула.

На мгновение вместо Ратибора она увидела Гарибора из своих видений, стоящего в том же самом зале, но более молодого, с тем же холодным, расчётливым выражением лица. Он говорил с кем-то, кого она не могла видеть, и слова эхом отдавались в её голове:

«Старгород будет лишь началом. Когда появится возможность, мы действуем без промедления».

Видение исчезло так же внезапно, как появилось, и Лада очнулась, глядя в чёрные глаза Ратибора, который внимательно наблюдал за ней.

— Интересно, — тихо произнёс он. — Очень интересно.

Ворон напрягся рядом с ней, и Лада поняла, что произошло что-то важное. Но прежде чем она успела обдумать увиденное, Ратибор начал рассказ о том, что случилось в Старгороде и почему князю так срочно понадобилась помощь Говорящего со Тьмой.

А в глубине души Лада чувствовала, что вот-вот начнёт раскрываться тайна, связывающая её видения, Гарибора, Чёрного Князя и самого Ратибора — тайна, которая может оказаться гораздо страшнее, чем она могла предположить.

Глава 9. Гарибор

Ратибор откинулся в кресле, вращая в пальцах хрустальный бокал с тёмной жидкостью, похожей на вино, но слишком густой для него. Свет свечей отражался в чёрных омутах его глаз, создавая иллюзию тлеющих углей.

— Неделю назад, — начал он, — княжеский сын, Мстислав, исчез из своих покоев. Ночью, когда вся стража была на местах, двери заперты, а окна зарешечены. Просто... исчез. — Он сделал паузу, наблюдая за их реакцией. — В комнате нашли только чёрный песок, рассыпанный в форме спирали, и странный символ, нарисованный на стене.

— Какой символ? — тут же спросил Ворон, подаваясь вперёд.

Ратибор взмахнул рукой, и в воздухе появился светящийся контур — сложная руна, напоминающая переплетённые ветви или корни, сходящиеся к центральной точке.

Лада почувствовала, как Ворон напрягся ещё сильнее. Она сама не понимала значения символа, но её новое зрение показывало ей, что даже воссозданный в воздухе, он излучал тёмную энергию.

— Знак Древних Корней, — тихо произнёс Ворон. — Символ связи с изначальной Тьмой, с тем, что было до Великого Огня.

Ратибор кивнул:

— Именно. Знак, который использовали только самые старые и опасные Говорящие. Три дня спустя пришло послание от Чёрного Князя с Болот. Он сообщил, что наследник Старгорода теперь у него, и если князь Святополк хочет снова увидеть сына живым, он должен отказаться от трона и передать город под «защиту» Болотного княжества.

— Шантаж, — фыркнул Ворон. — Примитивно, но эффективно.

— Но это ещё не всё, — продолжил Ратибор. — В послании был отрывок, адресованный лично мне. — Он сделал паузу, словно решая, стоит ли говорить дальше. — В нём говорилось: «Твой старый друг Гарибор передаёт привет и напоминает о Вратах, которые вы когда-то искали вместе. Теперь он нашёл их».

При упоминании Врат Лада заметила, как Ворон почти незаметно вздрогнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнула тревога, которую она никогда раньше не видела.

— Так это действительно Гарибор, — проговорил Ворон после паузы. — И, судя по всему, он не просто помощник Чёрного Князя, а ведущий участник этого плана. Я так и думал...

— Думал? — Ратибор прищурился. — Ты уже знал о его причастности?

— Подозревал, — ответил Ворон. — По дороге сюда мы столкнулись с деревней, поражённой проклятием. Люди постепенно превращались в камень. Мы сняли проклятие, и моя ученица получила видение от камня-алтаря. Она видела Гарибора, накладывающего это проклятие по приказу Чёрного Князя.

Ратибор перевёл взгляд на Ладу:

— Впечатляюще для новичка. Вторжение в чужую память — редкий талант. — Его тон был оценивающим, почти... жадным. — Что ещё ты видела, дитя? Что-нибудь о Вратах?

Лада почувствовала, как по спине пробегает холодок от его пристального внимания:

— Нет, господин. Только саму церемонию проклятия и короткий разговор с Чёрным Князем. Он говорил что-то о том, что «когда всё будет готово, мы...» — но видение оборвалось.

— Жаль, — Ратибор откинулся назад. — Это могло бы быть полезно.

Ворон нахмурился:

— Ты говоришь о Вратах как о чём-то реальном. Но ведь это лишь легенда, не так ли? «Врата во Тьму» — портал в самую сущность Тьмы, который якобы существовал до Великого Огня и был запечатан древними магами в очень давние времена, когда они поняли опасность.

Ратибор улыбнулся тонкой улыбкой:

— А ты думаешь, все легенды — просто сказки? Многие из нас искали Врата годами. Я искал. Гарибор искал. Даже ты, если я правильно помню, интересовался ими в молодости.

— В молодости, — подчеркнул Ворон, — когда был достаточно глуп, чтобы не понимать всех последствий. Но если Гарибор действительно нашёл Врата и собирается использовать их...

— Именно, — кивнул Ратибор. — Тогда мы все в опасности. Представь силу, которая хлынет в наш мир, если открыть прямой канал с сущностью Тьмы. Не просто с её отголосками, которыми мы, Говорящие, умеем управлять, а с самой её изначальной формой. Это может изменить саму природу реальности.

Он поставил бокал на стол:

— И я подозреваю, что похищение княжеского сына — лишь отвлекающий манёвр. Гарибор не так прост, чтобы раскрыть свои истинные планы. Он наверняка готовится к ритуалу открытия Врат, а шантаж князя — способ отвлечь внимание Старгорода, единственного места, в окрестностях где достаточно ресурсов, чтобы ему помешать.

Лада слушала, пытаясь осмыслить масштаб угрозы. Врата во Тьму... Звучало как страшная сказка, которые рассказывали детям, чтобы те не бродили ночью по лесу. Но судя по реакции двух древних Говорящих, это было нечто очень реальное и очень страшное.

— Поэтому ты предложил князю позвать меня? — спросил Ворон. — Ты думаешь, вместе мы сможем остановить Гарибора?

— Да, — просто ответил Ратибор. — Как бы мы ни расходились во взглядах на использование нашего дара, я знаю, что ты не позволишь миру погрузиться во Тьму. И я знаю, что ты один из немногих, кто может противостоять Гарибору. Он силён, очень силён, но вдвоём...

Он не закончил фразу, но смысл был ясен.

— А что говорит князь? — спросил Ворон. — Каков его план?

— Официально — подготовка выкупа и переговоров, — ответил Ратибор. — На самом деле — сбор информации о логове Чёрного Князя. Уже отправлены лучшие Следопыты и Ходоки на Болота. Князь собирает ударный отряд из самых доверенных воинов, чтобы освободить сына силой, если переговоры провалятся.

Он наклонился вперёд:

— Но ты и я знаем, что обычное оружие бессильно против того, что может создать Гарибор. Нам нужен свой план — план Говорящих.

Ворон задумчиво кивнул:

— Мне нужно больше информации. Где именно находится логово Чёрного Князя? Что известно о защите? Сколько людей под его командованием? И главное — есть ли какие-то зацепки о местонахождении предполагаемых Врат?

— Всё, что у нас есть, — ответил Ратибор, — это старые карты Болот и отчёты Ходоков. Замок Чёрного Князя расположен на острове посреди трясины, окружён частоколом и защищён отрядом около сотни головорезов. Известно также, что в последние месяцы туда стекались странные люди — предположительно, последователи Гарибора, меньшие Говорящие и те, кто хочет получить часть его силы.

Он поднялся:

— Но сейчас уже поздно. Князь Святополк хочет встретиться с вами завтра утром, чтобы обсудить все детали. А сегодня вам нужно отдохнуть с дороги. Я распорядился подготовить комнаты в восточном крыле замка — там меньше любопытных глаз.

***

Комнаты, предоставленные им в замке, были роскошными — с мягкими кроватями, настоящими стеклянными окнами, гобеленами на стенах и даже отдельной маленькой купальней с горячей водой, подаваемой по трубам из подвала. После месяцев в лесном дупле и недавней дороги такая роскошь казалась почти сказочной.

Но Лада почти не замечала удобств. Когда они остались одни, она тут же повернулась к Ворону:

— Учитель, что такое Врата во Тьму? И почему вы так встревожились, когда Ратибор упомянул их?

Ворон тяжело опустился в кресло у окна:

— Ты заметила, значит. — Он вздохнул. — Врата... это древняя легенда, или считалась таковой. История гласит, что до Великого Огня, ещё во времена Старого мира, существовали люди, изучавшие Тьму научно, с помощью машин и формул. Они создали устройство — портал, дверь между мирами — чтобы черпать энергию Тьмы напрямую.

Лада села напротив него, внимательно слушая.

— Согласно легенде, — продолжил старик, — эксперимент обернулся катастрофой. Через Врата хлынула неконтролируемая Тьма, которая начала менять реальность вокруг. Учёным удалось закрыть портал и запечатать его, но за это время часть Тьмы уже просочилась в наш мир, изменив его навсегда.

Он потёр виски:

— Некоторые верят, что именно этот эксперимент стал причиной появления Говорящих со Тьмой. Что мы — потомки тех, кто был изменён излучением Врат. Другие считают, что Великий Огонь, уничтоживший Старый мир, был попыткой навсегда уничтожить Врата, когда их печати начали слабеть.

— И эти Врата реальны? — тихо спросила Лада.

— Я не знаю, — честно ответил Ворон. — В молодости я, как и многие Говорящие, искал их. Изучал древние тексты, разбирал руины, следовал за тёмными легендами. Но никогда не находил ничего конкретного. Со временем пришёл к выводу, что даже если Врата существовали, они давно разрушены.

Он поднял взгляд:

— Но если Гарибор действительно нашёл их... и если он сумеет открыть... Последствия будут катастрофическими. Не просто для отдельных деревень или городов, а для всего мира.

— Но почему он хочет их открыть? — недоумевала Лада. — Разве он сам не погибнет, если выпустит неконтролируемую Тьму?

— Возможно, он думает, что сможет контролировать поток, — ответил Ворон. — Гарибор всегда был амбициозен и самоуверен. Или, что более тревожно, он может стремиться к слиянию с самой сущностью Тьмы — стать чем-то большим, чем просто Говорящим. Стать самим воплощением Тьмы в нашем мире.

Он встал и подошёл к окну, глядя на огни ночного города:

— Но что действительно беспокоит меня, так это роль Ратибора во всём этом. Он и Гарибор когда-то были близки, почти как братья. Они вместе искали Врата, вместе изучали самые тёмные аспекты нашего дара. Я не верю, что их пути полностью разошлись.

— Вы думаете, Ратибор может быть с ним заодно? — Лада нахмурилась. — Но зачем тогда звать вас?

— Вот это и тревожит меня больше всего, — Ворон повернулся к ней. — Я не знаю его истинных намерений. Он мог позвать меня, чтобы действительно объединить силы против общей угрозы. Или чтобы отвлечь внимание от чего-то более важного. Или даже чтобы устранить — я один из немногих Говорящих, кто мог бы ему помешать, если его планы не так благородны, как он утверждает.

Он подошёл к Ладе и положил руки на её плечи:

— Поэтому с завтрашнего дня мы начнём более интенсивное обучение. Ситуация опаснее, чем я предполагал, и ты должна быть готова ко всему. В том числе к тому, чтобы справиться без моей помощи, если что-то пойдёт не так.

***

Раннее утро следующего дня застало их в маленьком внутреннем дворике в дальнем углу замкового сада. Место было укромным, скрытым от посторонних взглядов высокой живой изгородью и каменными стенами. Идеальное место для того, что Ворон запланировал.

— Сегодня, — сказал он, когда они заняли позиции в центре дворика, — я научу тебя одному из важнейших умений Говорящих. Умению, которое может спасти твою жизнь, если ситуация станет угрожающей. Теневому шагу.

Лада слышала об этой способности из книг и рассказов Ворона, но всегда считала её чем-то близким к мифам — способностью мгновенно перемещаться между тенями, словно проваливаясь сквозь ткань реальности в пограничное пространство Тьмы и выходя в другом месте.

— Я думала, для этого требуются годы практики, — неуверенно сказала она.

— Обычно да, — кивнул Ворон. — Но у нас нет этих лет. К тому же, ты уже показала исключительные способности для своего уровня подготовки. Вторжение в память Гарибора, контроль над проклятием... Я верю, что у тебя получится.

Он указал на две тени от деревьев, падающие на мощёную плитку дворика:

— Теневой шаг — это акт абсолютного доверия к Тьме. Ты не просто используешь её как инструмент, ты позволяешь ей ненадолго поглотить тебя, чтобы перенести в другое место. Это требует полной концентрации и отсутствия страха.

Лада сглотнула, чувствуя, как нарастает волнение:

— А что, если Тьма решит не выпускать меня обратно?

— Разумный вопрос, — одобрительно кивнул Ворон. — Риск есть. Но Тьма, при всей своей мощи, следует определённым правилам. Одно из них — взаимность. Если ты позволяешь ей временно поглотить тебя, она должна отпустить. Это... договорные отношения, если хочешь.

Он подошёл к первой тени:

— Сначала я покажу. Наблюдай внимательно, но не только глазами. Используй своё зрение Тьмы, чтобы увидеть, как происходит переход.

Лада активировала своё особое зрение, и мир вокруг преобразился. Тени от деревьев стали глубже, плотнее, словно на самом деле это были не просто отсутствие света, а порталы в другое измерение.

Ворон встал в центре первой тени, закрыл глаза и медленно выдохнул. Вокруг него сгустилась тьма, окутывая его фигуру, словно кокон. На мгновение он стал совершенно невидим в обычном спектре — лишь в зрении Тьмы Лада могла различить смутный силуэт, растворяющийся в пространстве между реальностями.

А затем он просто исчез.

И тут же появился во второй тени, в десяти шагах от первой, спокойно выходя из темноты, как будто из дверного проёма.

— Вот так, — сказал он, словно не произошло ничего необычного. — Твоя очередь.

Лада нервно подошла к первой тени:

— Я... не уверена, что смогу.

— Для начала просто почувствуй Тьму в тени, — инструктировал Ворон. — Ощути её глубину, её связь с другими тенями. Все тени в мире связаны между собой, как ветви одного дерева.

Лада закрыла глаза и сосредоточилась. Тьма в тени отозвалась на её мысленный призыв, поднимаясь вокруг неё подобно холодному туману.

— Теперь представь вторую тень, — продолжал Ворон. — Ощути связь между ними, тонкую нить, соединяющую их в пространстве Тьмы. Это твой путь.

Лада пыталась следовать инструкциям, но чувствовала, как нарастает страх. Отдаться Тьме полностью, позволить ей поглотить себя, даже на мгновение... Это было страшно. Слишком похоже на утрату контроля, на то, от чего Ворон всегда предостерегал её.

— Я не могу, — выдохнула она, открывая глаза. Тьма вокруг неё рассеялась, возвращаясь к обычной форме тени. — Я боюсь.

Ворон не выглядел разочарованным:

— Это нормально. Страх — естественная реакция на неизвестное. Но помни: Тьма реагирует на страх, питается им, усиливается от него. Парадоксально, но чтобы безопасно использовать Тьму, нужно не бояться её.

Он подошёл ближе:

— Попробуй иначе. Не думай о Тьме как о чём-то чужом, враждебном. Она часть тебя теперь, как рука или нога. Ты же не боишься своей руки?

— Нет, но моя рука не пытается поглотить меня, — возразила Лада.

Ворон улыбнулся:

— Верно. Но и Тьма не пытается поглотить тебя, если ты правильно с ней обращаешься. Она инструмент, стихия, сила. Как огонь — может обжечь, а может согреть. Всё зависит от того, как ты взаимодействуешь с ней.

Он отступил:

— Попробуй снова. На этот раз думай о Тьме как о партнёре, а не как об угрозе.

Лада глубоко вдохнула и снова закрыла глаза. На этот раз она попыталась изменить свой подход. Не управлять Тьмой, не бороться с ней, а... сотрудничать. Предложить своё доверие в обмен на её поддержку.

Тьма отозвалась иначе — не холодным туманом, а теплым, почти бархатистым прикосновением. Она окутывала Ладу, не пытаясь проникнуть глубже, чем позволено, лишь предлагая свою силу.

«Доверься, — шепнул голос Тьмы, тот, который Лада научилась распознавать как "Ветер Знания". — Мы существовали до вас и будем существовать после. Но в этот момент мы можем действовать вместе».

И Лада сделала шаг — не физический, а ментальный. Шаг доверия. Она позволила Тьме сгуститься вокруг неё до полной непрозрачности и на мгновение ощутила странное состояние — она всё ещё существовала как личность, как сознание, но уже не имела физической формы. Вокруг была только Тьма — бескрайняя, древняя, бездонная.

Это было странное, почти мистическое переживание. Лада ощущала, что нет ни времени, ни пространства в привычном понимании — лишь бесконечное "сейчас" и бесконечное "везде". И в этой бесконечности она чувствовала странные присутствия, другие сознания, намного более древние и чуждые, чем всё, что она могла представить.

Один из них обратил на неё внимание — нечто настолько отличное от человека, что разум отказывался придавать этому форму. Это было ощущение чужого внимания, изучением, оценкой.

«Новая, — прозвучало не слово, а концепция прямо в её сознании. — Юная. Неопытная. Но с потенциалом».

Лада хотела ответить, но не знала как. Её охватил мгновенный ужас — что, если она застрянет здесь? Что, если никогда не вернётся в своё тело, в реальный мир?

И в тот же миг она почувствовала, как что-то потянуло её — мягко, но настойчиво. Якорь в реальности, тонкая нить, соединяющая её с материальным миром. С усилием воли она сосредоточилась на этой нити, позволяя ей вытянуть себя обратно.

Лада моргнула и обнаружила, что стоит во второй тени, в десяти шагах от того места, где начала. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в ушах звенело, словно она только что вынырнула из-под воды.

— Я... я сделала это? — неуверенно спросила она, глядя на Ворона, который стоял рядом с выражением одновременно гордости и беспокойства на лице.

— Да, — кивнул он. — Хотя ты задержалась во Тьме дольше, чем следовало для первого раза. Что ты видела там?

Лада попыталась описать своё переживание — бескрайность Тьмы, отсутствие времени и пространства, странные присутствия.

Ворон внимательно слушал, и с каждым словом его лицо становилось всё более серьёзным:

— Это необычно, — сказал он, когда она закончила. — Большинство Говорящих при первом Теневом шаге ничего не видят и не чувствуют — просто мгновенный переход из одной точки в другую. То, что ты описываешь... это глубокое погружение, которое обычно доступно только очень опытным практикам.

Он задумчиво нахмурился:

— И существо, которое обратило на тебя внимание... Это тревожно. Во Тьме действительно обитают древние сущности, но они редко замечают нас, мимолётных визитёров. Тот факт, что одно из них заинтересовалось тобой...

— Это плохо? — встревоженно спросила Лада.

— Не обязательно, — медленно ответил Ворон. — Но это значит, что у тебя особая связь с Тьмой, более глубокая, чем у большинства Говорящих. Это может быть как даром, так и проклятием. Зависит от того, как ты будешь использовать эту связь и устоишь ли перед искушениями, которые она может принести.

Он положил руку на её плечо:

— Достаточно на сегодня. Ты совершила свой первый Теневой шаг, и это большое достижение. Но такие вещи нельзя форсировать. Телу и разуму нужно время, чтобы приспособиться к новому опыту.

Лада кивнула, чувствуя себя странным образом изменившейся после пережитого. Словно её мировосприятие сдвинулось, расширилось, включив в себя измерение, о существовании которого она раньше только догадывалась.

— Это... меняет всё, не так ли? — тихо спросила она. — То, как я вижу мир. То, как я понимаю Тьму.

— Да, — согласился Ворон. — Теперь ты по-настоящему познакомилась с ней — не просто с её отражениями в нашем мире, а с самой её сутью. И это знание невозможно забыть или игнорировать. Оно становится частью тебя.

Он задумчиво посмотрел на восходящее солнце:

— А теперь нам пора готовиться к встрече с князем. Он не любит ждать, даже когда речь идёт о таких, как мы.

Они покинули дворик, направляясь обратно в замок. Лада шла молча, все ещё переваривая свой опыт. Теневой шаг, встреча с древней сущностью Тьмы, новое понимание природы своего дара — всё это складывалось в сложную картину мира, гораздо более обширного и таинственного, чем она могла представить ещё несколько месяцев назад.

И где-то на краю этого нового мировосприятия маячила тревожная мысль о Вратах, которые Гарибор собирался открыть. Теперь, познакомившись с истинной природой Тьмы, Лада начинала понимать, почему эта перспектива так пугала Ворона. Выпустить такую силу, такую древнюю и чуждую человеческому пониманию сущность в материальный мир без контроля и ограничений... Это было равносильно концу всего.

Глава 10. Вести из прошлого.

Утро в Старгороде выдалось пасмурным — тяжёлые свинцовые тучи нависли над городом, обещая скорый дождь. Лада и Ворон завершали приготовления к встрече с князем, когда в дверь их покоев раздался настойчивый стук.

Ворон переглянулся с Ладой:

— Рано для княжеского посланника, — тихо заметил он и направился к двери.

На пороге стоял стражник в форме городской охраны, с потерянным и слегка напуганным выражением лица.

— Прошу прощения, почтенный, — начал он, нервно теребя пояс. — К городским воротам прибыл человек, который настойчиво требует встречи с вами. Говорит, что дело касается... учеников Говорящих.

Ворон напрягся:

— Как он выглядит? И как узнал, что я здесь?

— Молодой парень, на вид лет двадцати, светловолосый, — ответил стражник. — Сказал, что его зовут Микола, и что это срочно. А что до того, как он узнал... — стражник замялся, — Говорит, что вас видели в Волчьем Броде три дня назад, и что вы направлялись в Старгород.

При имени «Микола» Лада вздрогнула и быстро подошла к двери:

— Микола? Ты уверен?

— Да, госпожа. Он назвался именно так.

Лада побледнела. Микола из Кривого Ручья — тот самый, который должен был стать её мужем, прежде чем дар Тьмы изменил всю её жизнь. Парень, который смотрел на неё с таким ужасом и отвращением в ту последнюю ночь в деревне.

— Я знаю этого человека! — сказала она Ворону. — Он из моей деревни. Но что он делает здесь? Что могло произойти?

Стражник переводил взгляд с одного на другого, явно чувствуя себя неуютно в присутствии Говорящих.

— Приведите его сюда, — твёрдо сказал Ворон. — Немедленно.

— Но... встреча с князем... — начал стражник.

— Передайте князю, что мы задержимся на час, — прервал его Ворон. — По причинам, связанным с нашей миссией. Он поймёт.

Стражник поклонился и поспешно удалился, явно обрадовавшись возможности покинуть их присутствие.

Как только за ним закрылась дверь, Лада повернулась к Ворону:

— Что-то случилось дома. Я чувствую это. Микола никогда не отправился бы на поиски Говорящего со Тьмой по своей воле. Он... он тогда испугался меня.

Ворон положил руку на её плечо:

— Успокойся. Скоро мы всё узнаем. Но помни — контроль эмоций сейчас важнее, чем когда-либо. Особенно после твоего опыта с Теневым шагом.

Лада кивнула, делая глубокие вдохи, как учил её Ворон во время медитаций. Но тревога не отпускала — в голове проносились картины возможных бедствий, обрушившихся на её родную деревню.

Ожидание казалось бесконечным, хотя прошло не более получаса, прежде чем снова раздался стук в дверь. На этот раз за ней стоял тот самый Микола — осунувшийся, с ввалившимися глазами и следами недавней раны на щеке. Его одежда была потрёпанной и местами порванной, словно он долго путешествовал через лес.

Увидев Ладу, он замер, его глаза расширились от удивления и, кажется, страха:

— Лада? Это действительно ты? — его голос был хриплым, уставшим.

— Да, Микола, это я, — она сделала шаг вперёд, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. — Что случилось? Почему ты здесь?

Мужчина колебался, его взгляд перебегал с Лады на Ворона и обратно. В его глазах читалось противоречие — нужда рассказать что-то важное боролась со страхом перед теми, кому он должен был это рассказать.

— Входи, — мягко сказал Ворон, жестом приглашая его в комнату. — Здесь ты в безопасности, и никто не подслушает наш разговор.

Микола неохотно переступил порог, всё ещё держась на почтительном расстоянии от обоих Говорящих.

— Я... я искал вас, — начал он, обращаясь больше к Ворону, избегая смотреть на Ладу. — Слышал, что в Волчьем Броде видели Говорящего со Тьмой, который снял проклятие. Белобородый старик с чёрными глазами и девушка-ученица. Решил, что это могли быть вы.

— Зачем ты нас искал? — спросил Ворон, хотя по его тону было ясно, что он уже догадывался об ответе.

Микола сделал глубокий вдох:

— Кривой Ручей пострадал. Три дня назад на нас напали разбойники. Не обычная шайка — целый отряд, хорошо вооружённый, с эмблемами чёрного волка. Они говорили, что пришли собрать дань для своего господина, Чёрного Князя с Болот.

Лада почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота:

— Моя семья... — выдавила она. — Что с ними?

Микола наконец повернулся к ней, и в его глазах читалась смесь сострадания и остаточного страха перед ней:

— Твоя мать жива, но ранена — они ударили её, когда она пыталась защитить дом. Отец... он сражался, пытался отбить нападение вместе с другими мужчинами. Его серьёзно ранили, но когда я уходил, он был жив, хотя и слаб. А Ярик...

Он замолчал, и Лада почувствовала, как холодеет всё внутри:

— Что с моим братом? Что с Яриком?

— Они забрали его, — тихо сказал Микола. — Его и ещё нескольких детей из деревни. Сказали, что если мы хотим их вернуть, то должны собрать выкуп — серебро, зерно, скот. Больше, чем наша деревня может собрать за год.

Он покачал головой:

— Но дело не только в выкупе. Главарь отряда... он спрашивал про тебя. Называл тебя «девушкой с даром Тьмы». Хотел знать, где ты сейчас, и что с тобой стало после изгнания.

Ворон и Лада обменялись тревожными взглядами. Это было уже не просто совпадение — Гарибор и Чёрный Князь целенаправленно нацелились на родную деревню Лады.

— Я вызвался идти за помощью, — продолжил Микола. — Другие были слишком напуганы или ранены. И я... я хотел искупить вину.

Он опустил глаза:

— Лада, я должен тебе сказать... я был неправ. В ту ночь, когда все отвернулись от тебя, я поступил как трус. Я не защитил тебя, хотя должен был. Я испугался того, чего не понимал.

Лада едва слышала его слова. В её голове шумела кровь, перед глазами мелькали образы — мать, отец, маленький Ярик в руках безжалостных разбойников.

— Я должна вернуться, — сказала она, и её голос звучал странно отстранённо даже для неё самой. — Я должна помочь им. Спасти Ярика.

— Лада, — предостерегающе начал Ворон, — ты не готова противостоять целому отряду. И если это люди Гарибора, то...

— Мне всё равно! — резко ответила она. — Это моя семья! Моя деревня!

Она повернулась к Миколе:

— Сколько их было? Куда они направились?

— Около двадцати воинов, — ответил молодой человек. — И ещё один, особый. Не предводитель, но... странный. Высокий, худой, с полностью чёрными глазами. Он не сражался, просто наблюдал. И когда он смотрел на людей, они... застывали, словно от ужаса.

— Говорящий, — мрачно произнёс Ворон. — Возможно, один из меньших последователей Гарибора.

— Они ушли на юг, — продолжил Микола. — В сторону Старых болот. Говорили что-то о замке своего господина.

Лада стремительно подошла к своей котомке и начала собирать вещи:

— Я выхожу немедленно.

Ворон быстро оказался рядом с ней:

— Лада, остановись и подумай! Это явная ловушка. Они специально напали на твою деревню, чтобы выманить тебя. Гарибор опытен и хитёр — если он заинтересовался тобой, значит, у него есть план.

— Какая разница, ловушка это или нет? — в голосе Лады звенели слёзы ярости и отчаяния. — Мой брат у них! Может быть, умирает прямо сейчас! Я должна попытаться спасти его.

— И как ты это сделаешь? — строго спросил Ворон. — Ты сильна, но неопытна. Твой дар всё ещё нестабилен, особенно под влиянием сильных эмоций. Ты можешь сделать только хуже — погибнуть сама или причинить вред тем, кого пытаешься спасти.

Он положил руки ей на плечи:

— Послушай меня. У нас есть план спасения княжеского сына, проникновения в логово Чёрного Князя. Вместе с воинами Старгорода у нас будет шанс спасти не только твоего брата, но и всех других пленных. Но для этого мы должны действовать расчётливо и организованно.

Лада замерла, её руки дрожали:

— А что, если будет слишком поздно? Что, если к моменту осуществления вашего «плана» мой брат уже будет мёртв?

Ворон глубоко вздохнул:

— Этот риск всегда есть. Но подумай — если ты сейчас бросишься в ловушку Гарибора, какую пользу это принесёт Ярику? Ты попадёшь в плен, или хуже того, и никому не поможешь.

Он смягчил тон:

— Я обещаю тебе, Лада, мы спасём твоего брата. Но мы сделаем это с умом, с планом, с поддержкой. Не с отчаянием и яростью.

Лада отступила от него, её лицо исказилось от гнева и отчаяния:

— Я не могу ждать! Не могу сидеть здесь, в этом роскошном замке, зная, что моя семья страдает! Вы не понимаете! Они вся моя жизнь!

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — тихо сказал Ворон, и в его голосе прозвучала древняя боль. — Я тоже когда-то терял близких. Пытался спасти их, действуя импульсивно, под влиянием эмоций. И только сделал хуже.

Но Лада уже не слушала. Гнев и страх затуманивали её разум. Тьма вокруг её рук сгущалась, реагируя на её эмоции, становясь почти материальной.

— Я ухожу, — твёрдо сказала она. — Сейчас. И если вы попытаетесь остановить меня...

Она не закончила угрозу, но её не нужно было произносить. Тёмное марево вокруг неё говорило само за себя.

Ворон выпрямился, его лицо стало строгим:

— Ты не понимаешь, что делаешь, Лада. Тьма питается твоими эмоциями сейчас, усиливает их, искажает твоё мышление. Это именно то, о чём я предупреждал тебя — опасность потери контроля.

Он сделал шаг к ней:

— Я не могу позволить тебе уйти в таком состоянии. Не только ради твоей безопасности, но и ради всех остальных. Неконтролируемый Говорящий — угроза для всех вокруг.

Микола, ставший невольным свидетелем этого противостояния, отступил к стене, его лицо побледнело от страха.

— Я... я не хотел ссоры, — пробормотал он. — Я просто думал... что вы можете помочь...

Но ни Лада, ни Ворон уже не обращали на него внимания. Они стояли друг напротив друга, учитель и ученица, оба окружённые клубящейся Тьмой.

— Я не прошу разрешения, — холодно произнесла Лада. — Я уже не беспомощная девочка, которую вы нашли в лесу. Я Говорящая со Тьмой, и я приняла решение.

— Ты ещё не полностью контролируешь свой дар, — возразил Ворон. — И сейчас доказываешь это своим поведением.

— А вы контролируете? — возмутилась Лада. — Вы столетиями скрываетесь в лесу, избегая действий, прячась от таких, как Гарибор! Может быть, если бы вы не боялись использовать свою силу, таких, как он, не существовало бы! И моя деревня не страдала бы сейчас!

Она знала, что слова несправедливы, что говорит не она, а гнев и страх. Но не могла остановиться. Тьма вокруг неё сгущалась всё плотнее, и где-то глубоко внутри она слышала новый голос, не похожий на привычные шёпоты — более глубокий, более искушающий. Голос той самой сущности, которая заметила её во время Теневого шага.

«Используй свою силу, — шепнул этот голос. — Покажи ему, что ты не дитя, а Повелительница Теней. Вся мощь Тьмы к твоим услугам».

В порыве гнева и отчаяния Лада сделала то, чего никогда раньше не делала — направила Тьму против своего учителя. Не осознанной атакой, а импульсивным выбросом силы, порождённым эмоциями.

Тени в комнате ожили, извиваясь как змеи, и устремились к Ворону, окутывая его, пытаясь обездвижить.

Ворон не сопротивлялся. Он мог бы с лёгкостью отразить атаку неопытной ученицы, но вместо этого просто стоял, позволяя теням обвивать его. Его глаза, полностью почерневшие, смотрели на Ладу с глубокой печалью.

— Вот что делает с тобой Тьма, когда ты позволяешь эмоциям управлять ею, — тихо сказал он. — Она превращает твой страх в гнев, твою любовь в одержимость, твою заботу в контроль. Она искажает всё, к чему прикасается без должного руководства.

Его слова пробились сквозь туман ярости, и Лада с ужасом осознала, что сделала. Она использовала свой дар против единственного человека, который принял её, научил, защитил. Человека, который стал ей ближе, чем просто учитель — почти как второй отец.

Тени рассеялись, отступая, и Лада отшатнулась, прижимая руки к груди.

— Я... я не хотела... — прошептала она, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота от осознания собственных действий.

— Я знаю, — кивнул Ворон, и в его голосе не было осуждения, только усталость. — Именно поэтому я не могу позволить тебе уйти сейчас. Твой контроль над даром слишком нестабилен, когда ты во власти сильных эмоций.

Лада покачала головой, отступая всё дальше. Стыд и ужас от содеянного боролись с всё ещё живым страхом за семью. Она не знала, что делать, какое решение принять.

И тогда она вспомнила урок этого утра. Теневой шаг. Способность мгновенно перемещаться между тенями.

Не говоря ни слова, она шагнула в ближайшую тень у стены, концентрируясь изо всех сил. Вокруг неё сгустилась Тьма, на мгновение она почувствовала то же головокружительное ощущение бескрайности и вневременности. А затем она исчезла из комнаты.

***

Ворон не двинулся с места, когда Лада исчезла. Его лицо выражало глубокую печаль, но не удивление. Он словно ожидал этого поворота событий.

— Почему... почему вы не остановили её? — выдавил Микола, всё ещё прижимаясь к стене. — Она же... она может погибнуть там, на Болотах!

Ворон медленно повернулся к нему:

— Есть уроки, которые нельзя преподать словами. Их приходится познавать через опыт — часто болезненный. Это часть пути Говорящего.

Он подошёл к окну, глядя на панораму города:

— К тому же, у Лады сильная душа. Сильнее, чем она сама понимает. Ей нужно научиться доверять себе, своей интуиции. Мой долг как учителя — не удерживать её в клетке, а дать ей возможность расправить крылья, даже если есть риск падения.

— Но... как она найдёт дорогу? Что она будет делать одна?

— Она не одна, — тихо сказал Ворон. — Голоса Тьмы всегда с ней. И я тоже буду рядом, хоть она и не будет этого знать. — Он повернулся к Миколе: — Но мне понадобится твоя помощь. Ты должен рассказать мне всё, что знаешь о нападении, каждую деталь. Даже то, что кажется незначительным.

***

Час спустя, после подробного разговора с Миколой, Ворон стоял в центре Малой приёмной, где его ожидал Ратибор. Княжеский советник выглядел раздражённым задержкой.

— Князь недоволен, — сухо сказал он. — Он ждал тебя больше часа.

— Прошу прощения за задержку, — ответил Ворон, не выказывая особого раскаяния. — Возникли непредвиденные обстоятельства.

Ратибор окинул комнату взглядом:

— А где твоя ученица? Она отказалась участвовать в нашей миссии?

— У неё появились неотложные дела, — уклончиво ответил Ворон. — Личного характера.

Ратибор поднял бровь:

— Вот как? Надеюсь, это не повлияет на наш план? Нам нужны все Говорящие, которых мы можем собрать, чтобы противостоять Гарибору.

— Она присоединится к нам позже, — сказал Ворон с уверенностью, которую на самом деле не испытывал. — Ты знаешь, как бывает с молодыми Говорящими — им нужно время, чтобы найти равновесие между даром и человечностью.

Ратибор усмехнулся:

— О да, помню. Я сам был таким. Как и Гарибор. — Он пристально посмотрел на Ворона: — Кстати, я понимаю, что ты беспокоишься из-за моей прошлой дружбы с ним. Но уверяю тебя, я не разделяю его безумия. Я знаю, что Врата нельзя открывать. Какими бы ни были наши разногласия, в этом мы с тобой едины.

Ворон долго смотрел на него, словно пытался увидеть что-то за непроницаемым фасадом чёрных глаз.

— Надеюсь, что так, Ратибор, — наконец сказал он. — Потому что если Врата откроются, никто из нас не выживет. Даже ты, со всей твоей силой и амбициями.

Ратибор слегка наклонил голову:

— Тогда нам лучше поторопиться. Князь ждёт, а я получил новые сведения от наших разведчиков на Болотах. Кажется, Гарибор начал подготовку к какому-то масштабному ритуалу.

— Веди, — коротко сказал Ворон.

Когда они покидали комнату, Ворон на мгновение остановился и через плечо поверх головы Ратибора бросил взгляд в окно, где в сгущающихся тучах мелькнула крошечная тёмная точка, похожая на птицу. Его губы едва заметно изогнулись в печальной улыбке.

«Удачи, Лада, — мысленно произнёс он. — И помни: настоящая сила не в контроле над Тьмой, а в контроле над собой».

***

Теневой шаг перенёс Ладу на окраину города, к южным воротам. Она вынырнула из Тьмы в тени заброшенного сарая, чувствуя слабость и головокружение от неконтролируемого перемещения. Её тело ещё не привыкло к такому использованию дара, и каждый Теневой шаг отнимал много сил.

Она прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями. Гнев постепенно уступал место стыду и страху. Что она наделала? Подняла руку на своего учителя, использовала Тьму против того, кто всему её научил. Предала его доверие в момент слабости.

И теперь она одна. Без плана, без поддержки, без чёткого представления о том, как найти и спасти Ярика.

«Нет, не одна, — прошептал голос Тьмы. — Мы с тобой. Всегда были и всегда будем».

Лада вздрогнула. Именно эти голоса советовали ей использовать силу против Ворона. Можно ли им доверять?

Но у неё не было выбора. Она должна была двигаться вперёд — к Болотам, к замку Чёрного Князя, к своему брату. С поддержкой Тьмы или без неё.

Сделав глубокий вдох, Лада выпрямилась и направилась к южным воротам. На сердце было тяжело, но решимость спасти брата придавала сил. Что бы ни ждало её впереди, какую бы цену ни пришлось заплатить — она была готова заплатить её.

В этот момент, хотя она ещё не осознавала этого, начался новый этап её пути — уже не как ученицы, следующей за учителем, а как самостоятельной Говорящей, ищущей свой собственный путь через Тьму.

Глава 11. Руины Дома.

Сумерки уже сгустились над дорогой, когда Лада наконец увидела знакомые очертания холмов, обрамляющих долину Кривого Ручья. Последние три дня она шла почти без остановок, лишь изредка позволяя себе короткий отдых. Теневой шаг значительно сократил бы путь, но после побега из Старгорода она использовала его лишь дважды — каждый раз этот способ перемещения отнимал слишком много сил, оставляя её обессиленной на часы.

Путь не был лёгким. Без денег и припасов ей приходилось полагаться на свои навыки и, изредка, на помощь встречных крестьян. Некоторые, видя одинокую девушку на дороге, предлагали кров и пищу из простого сострадания. Другие — шарахались, замечая странный отблеск в её глазах, и крестились вслед. Лада научилась прятать взгляд под капюшоном и говорить мало — только самое необходимое.

Чем дальше она продвигалась на юг, тем тревожнее становились рассказы путников. Говорили о бандах разбойников, совершающих рейды на деревни, о пропавших детях, о жестоком господине из замка на Болотах, чьи сборщики дани не знали жалости.

И вот теперь, стоя на вершине холма, Лада впервые за месяцы смотрела на место, где родилась и выросла. Место, которое больше не было домом.

Даже издалека было видно, что с деревней случилось нечто ужасное. Там, где раньше поднимались струйки дыма от печей и очагов, теперь чернели руины. Многие дома представляли собой лишь обугленные остовы. Большой амбар, гордость деревни, полностью сгорел — от него остались только почерневшие столбы.

Сердце Лады сжалось от боли и страха. Она ускорила шаг, почти переходя на бег, спускаясь по склону холма. Тьма вокруг её рук сгущалась в ответ на растущую тревогу, но сейчас она не пыталась усмирить её. Если в деревне остались враги, её сила могла понадобиться.

Когда она вошла на главную улицу Кривого Ручья, всё оказалось ещё хуже, чем выглядело издали. Запах гари всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с другим, более тяжёлым запахом — запахом разложения и смерти. Здесь и там на утоптанной земле виднелись тёмные пятна — засохшая кровь.

— Есть кто-нибудь? — крикнула Лада, но ей ответило лишь эхо и карканье ворон, кружащих над опустевшей деревней.

Она медленно пошла по улице, мимо знакомых мест, теперь превращённых в руины. Кузница Бронислава — разграблена, инструменты разбросаны, наковальня опрокинута. Жилище шаманки Мавы сильно пострадал,от него остались лишь сгоревшие останки. Дом травницы Яромиры — сожжён дотла, только каменная печь осталась стоять посреди пепелища. Колодец в центре деревни — завален мусором, сруб частично разрушен.

Лада шла, и с каждым шагом ей всё труднее было сдерживать слёзы. Эта деревня была всем, что она знала большую часть жизни. Здесь она бегала ребёнком, здесь впервые влюбилась, здесь мечтала о будущем, которое никогда не наступит.

Наконец она дошла до дома старосты — своего дома. Его постигла та же участь, что и большинство других: крыша обвалилась, стены обгорели, но полностью он не сгорел. Лада остановилась у покосившегося плетня, не решаясь войти.

«Они там? — билась в голове мысль. — Мои родители внутри, среди руин?»

Собравшись с духом, она перешагнула через упавшую калитку и вошла во двор. Здесь тоже царило запустение — разбитые горшки, поломанная мебель, разбросанная одежда и утварь. Словно разбойники намеренно уничтожали всё, что не могли унести с собой.

Входная дверь дома болталась на одной петле. Лада осторожно отодвинула её и заглянула внутрь. Внутреннее убранство было разгромлено, стол опрокинут, посуда разбита. На стенах и полу виднелись брызги крови.

— Мама? Отец? — позвала она, чувствуя, как дрожит голос.

Тишина.

Лада медленно обошла дом, заглядывая в каждую комнату, но нигде не нашла тел. Это давало надежду, что её родители могли выжить и уйти из разорённой деревни.

В комнате Ярика она задержалась дольше всего. Маленькая кроватка была перевёрнута, игрушки, вырезанные отцом из дерева, разбросаны и поломаны. На полу лежал его любимый тряпичный медведь, которого мать сшила ему на четвёртый день рождения. Лада подняла игрушку, прижала к груди.

— Я найду тебя, малыш, — прошептала она, словно игрушка могла передать эти слова её брату. — Клянусь всей Тьмой, я найду тебя и верну домой.

Выйдя из дома, Лада заметила то, чего не разглядела раньше — свежие следы на дороге, ведущей из деревни. Следы телеги и множества ног. Кто-то был здесь недавно, возможно, день или два назад.

Она пошла по следам, которые вели не к Старгороду и не к Болотам, а в противоположную сторону, к соседней деревне Медовый Лог, расположенной в трёх часах ходьбы. Возможно, выжившие нашли убежище там?

***

Солнце уже клонилось к закату, когда Лада подошла к Медовому Логу. В отличие от Кривого Ручья, эта деревня выглядела нетронутой — дома целы, дым поднимается из труб, в загонах мычат коровы. Но что-то было не так. Обычно оживлённая деревенская улица пустовала, а у околицы стояли двое мужчин с вилами и топорами, внимательно вглядывающиеся в приближающегося путника.

Когда Лада подошла ближе, один из них поднял руку, останавливая её:

— Стой! Кто идёт?

— Меня зовут Лада, — ответила она, откидывая капюшон. — Я из Кривого Ручья. Ищу выживших из нашей деревни.

Мужчины переглянулись, их лица выражали смесь сочувствия и подозрения.

— Ты дочь старосты? — спросил второй, постарше. — Та, что... — он осёкся, не договорив.

— Да, я дочь Мирона — подтвердила Лада, решив не обращать внимания на недосказанное. — Мои родители... они здесь?

Старший из мужчин кивнул:

— Здесь. Твой отец ранен, но жив. Мать тоже здесь, ухаживает за ним. Мы приняли тех, кто выжил после набега.

— Слава всем богам, — выдохнула Лада, чувствуя, как волна облегчения накрывает её. — Могу я увидеть их?

Мужчины снова переглянулись, и теперь в их взглядах было больше настороженности.

— Можешь, — неохотно сказал первый. — Но старейшины должны знать о твоём приходе. После того, что случилось... люди боятся.

Лада понимающе кивнула. После резни, устроенной разбойниками, любой чужак вызывал подозрение. К тому же, её репутация наверняка дошла и до этой деревни — девушка с даром Тьмы, изгнанная из собственного дома.

Мужчины проводили её в центр деревни, где несколько домов были отведены под приют беженцам из Кривого Ручья. По пути Лада замечала, как люди шарахаются в стороны, спешно уводя детей в дома, запирая двери. Шёпот следовал за ней, как невидимый шлейф: «Она вернулась... Говорящая... дурной знак...»

Её проводили к небольшому дому на краю деревенской площади. Внутри было сумрачно и тесно — здесь разместилось несколько семей из Кривого Ручья. Женщины готовили еду, дети тихо играли в углу, мужчины сидели у окон, словно ожидая новой опасности.

— Мирон здесь? — спросил один из провожатых.

— В задней комнате, с женой, — ответил седой мужчина, которого Лада узнала — это был Тихон, бондарь из их деревни.

Увидев Ладу, он застыл на месте, его лицо выражало смесь страха и изумления:

— Лада? Ты вернулась?

Она кивнула, не тратя времени на объяснения:

— Мне нужно видеть отца.

Тихон молча указал на дверь в дальнем конце комнаты. Лада быстро прошла туда, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. Она тихонько постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

В маленькой комнате с единственным окном на низкой кровати лежал её отец. Мирон некогда крепкий и сильный мужчина, сейчас был бледен и истощён. Белые повязки покрывали его грудь и правую руку. Рядом сидела мать, Велена, меняя компресс на его лбу.

— Мама? — тихо позвала Лада.

Велена вздрогнула и обернулась. Её лицо, осунувшееся и постаревшее, на мгновение застыло в неверии, а затем озарилось радостью.

— Ладушка! — воскликнула она, вскакивая и бросаясь к дочери. — Ты жива! Ты вернулась!

Она обняла Ладу, и та почувствовала, как дрожат материнские руки, как горячие слёзы падают на её плечо. Любава гладила её по волосам, лицу, плечам, словно не веря, что дочь действительно перед ней.

— Кто там, жена? — слабым голосом спросил Мирон с кровати.

— Наша дочь вернулась! — сквозь слёзы ответила Велена. — Лада вернулась к нам!

Мирон с трудом приподнялся на кровати, его глаза, запавшие от боли и лишений, широко раскрылись.

— Лада? — прошептал он. — Неужели это ты?

Она подошла к кровати, опустилась на колени рядом:

— Да, отец. Это я.

Мирон протянул здоровую руку, коснулся её щеки, словно проверяя, не видение ли это.

— Прости меня, доченька, — его голос дрогнул. — Прости за всё. Я должен был защитить тебя, а вместо этого...

— Тише, — Лада взяла его руку в свои. — Сейчас это не важно. Расскажите, что произошло. Где Ярик?

При упоминании сына лица родителей исказились от боли. Велена снова заплакала, теперь уже беззвучно, закрывая лицо руками.

— Они забрали его, — тяжело сказал Мирон. — Эти бандиты с болот. Они пришли на рассвете, три дня назад. Два десятка вооружённых людей, все в чёрных плащах с символом волка.

Он закашлялся, и Лада поднесла к его губам чашку с водой.

— Сначала мы думали, что это обычный набег за данью, — продолжил он, сделав глоток. — Но они не просто грабили — они искали кого-то. Спрашивали о «девочке, говорящей с тенями». Искали нашу семью, дом старосты.

Лада почувствовала, как внутри всё холодеет. Значит, нападение действительно было связано с ней. Они искали её, а нашли её семью.

— Когда они поняли, что тебя нет в деревне, они взбесились, — продолжал Мирон. — Их предводитель... жестокий человек с изуродованным лицом... он приказал сжечь дома, убить всех, кто сопротивляется. Мы пытались защищаться, но нас было слишком мало, и они были лучше вооружены.

— А с ними был ещё один, — тихо добавила Велена. — Не воин. Худой человек с чёрными глазами. От одного его взгляда душа леденела. Он... он просто смотрел на людей, и они падали замертво.

Говорящий. Как и говорил Микола, с отрядом был один из последователей Гарибора.

— Продолжайте, — попросила Лада, хотя внутри уже всё кричало от боли за родных и чувства вины.

— Когда сопротивление было подавлено, они стали забирать детей, — сказал Мирон, его голос звучал безжизненно. — Ярика, маленькую Малушу кузнеца, Светозара и Млаву старшую... всего шестерых. Связали, как скот, и бросили в повозку.

— Госпожа вступилась за Ярика, — продолжила Велена, её лицо исказилось от воспоминаний. — Этот изверг ударил меня рукоятью меча. Твой отец бросился на него, но их было слишком много...

— Они чуть не убили меня, — кивнул Мирон. — Но тот, с чёрными глазами, остановил их. Сказал, что мы должны жить, чтобы передать послание.

— Какое послание? — напряжённо спросила Лада.

— Он сказал: «Скажите Говорящей, что если она хочет увидеть брата живым, пусть придёт в замок своего Князя. Одна». И ещё добавил что-то странное... — Мирон нахмурился, пытаясь вспомнить точные слова. — Что-то про «открытие Врат» и «честь стать свидетелем».

Лада переглянулась с матерью. Они обе понимали, что это значит — ловушка. Очевидная, не скрываемая ловушка. Гарибор и Чёрный Князь намеренно выманивают её, используя Ярика как приманку.

— Они убьют тебя, если ты пойдёшь, — прошептала Велена сжимая руку дочери. — Но если не пойдёшь...

Она не закончила, но все и так знали продолжение — тогда убьют Ярика.

— Где сейчас эти дети? — спросила Лада, пытаясь мыслить практично, как учил её Ворон. — В каком направлении они ушли?

— На юг, к Старым Болотам, — ответил Мирон. — Там, говорят, стоит замок Чёрного Князя, на острове среди трясины. Добраться до него почти невозможно — кто не знает тропы, тот сгинет в топях.

Лада кивнула, запоминая каждое слово. Ворон учил её, что информация может быть важнее силы, особенно когда готовишься к опасному предприятию.

— А что стало с остальными жителями? — спросила она. — Сколько людей выжило?

— Много погибло, — горько сказал Мирон. — Семь погибло в бою, ещё пятеро — от ран позже. Остальным удалось бежать, когда начался пожар. Мы прятались в лесу, пока люди из Медового Лога не нашли нас и не привели сюда.

— Микола отправился искать помощь, — добавила Велена. — Сказал, что слышал о Говорящем со Тьмой, который помогает людям. Мы надеялись...

Она замолчала, глядя на дочь с новым пониманием:

— Он нашёл тебя, да? Ты и есть та помощь, на которую мы надеялись?

Лада сглотнула комок в горле:

— Микола нашёл меня в Старгороде. Я... я многому научилась за эти месяцы, мама. Я контролирую свой дар. По крайней мере, большую часть времени.

Она не стала говорить о своём конфликте с Вороном, о том, как потеряла контроль. Сейчас это было неважно.

— Я спасу Ярика, — твёрдо сказала она. — И всех остальных детей.

— Но как? — в глазах Велена мелькнула надежда, смешанная со страхом. — Их слишком много, и у них есть свой... такой, как ты.

— Я найду способ, — ответила Лада, хотя на самом деле не имела чёткого плана. — Но сначала мне нужно вернуться в нашу деревню. Я должна увидеть место сражения, пока следы ещё свежи.

— Зачем? — не понял Мирон.

— Тьма помнит, — просто ответила Лада. — Она хранит отпечатки прошлого, особенно если оно было насыщено сильными эмоциями и кровью. Я могу прочесть эти отпечатки, восстановить картину того, что произошло. Это поможет мне понять, с чем я имею дело.

Её родители переглянулись. В их глазах Лада увидела смесь чувств — гордость за то, чему она научилась, страх перед её силой, надежду на спасение сына и тревогу за её собственную жизнь.

— Я вернусь завтра, — сказала Лада, поднимаясь. — Отдохните сегодня. А завтра мы решим, что делать дальше.

***

Наступила ночь, когда Лада вернулась в Кривой Ручей. Вместо того чтобы идти в гостеприимный дом в Медовом Логе, она предпочла провести ночь среди руин родной деревни. Отчасти потому, что там она могла свободнее использовать свои способности, не пугая жителей. Отчасти — из-за чувства, что должна быть здесь, среди следов трагедии, чтобы лучше понять, что произошло.

Она развела небольшой костёр у колодца в центре деревни и села, глядя на пламя. Тьма вокруг казалась гуще, чем обычно — словно напитанная страхом и болью тех, кто здесь жил и умер.

«Пора», — решила Лада, когда луна поднялась высоко в небе. Ворон учил её, что для видения прошлого через Тьму лучше всего подходит полночь — время, когда грань между «было» и «есть» истончается.

Она достала из своей сумки серебряный диск-фокус, который Ворон дал ей для тренировок. Тот самый, через который она когда-то случайно проникла в воспоминания учителя. Сегодня она использует его намеренно, чтобы увидеть то, чему не была свидетелем.

Лада поднесла диск к глазам, глядя сквозь него на деревенскую площадь, и активировала своё особое зрение. Мир изменился — цвета поблекли, уступая место оттенкам серого и чёрного. Время словно замедлилось, а затем начало двигаться вспять.

Тьма услужливо раскрывала перед ней картины недавнего прошлого. Сначала она увидела приезд тележки из Медового Лога — люди собирали вещи из уцелевших домов, оплакивали погибших. Затем время отмоталось дальше, и она увидела догорающие дома, разбегающихся в ужасе жителей.

А потом пришла главная картина — утро нападения.

Они появились на рассвете, как и говорил отец. Два десятка воинов в чёрных плащах с символом волка на груди. Вооружённые мечами и топорами, они шли чётким строем, словно дисциплинированное войско, а не банда разбойников. Впереди на чёрном коне ехал их предводитель — огромный мужчина с обезображенным лицом, будто обожжённым когда-то давно.

Рядом с ним, верхом на сером скакуне, держался тот, кто не был воином. Худощавый, с длинными седыми волосами, собранными в косу, он выглядел старше остальных, но двигался с лёгкостью юноши. Его глаза, полностью чёрные, смотрели на деревню с холодным интересом учёного, изучающего образец.

Лада вздрогнула, узнав его. Это был тот самый человек, которого она видела в своих видениях в Волчьем Броде — Гарибор, тот, кто наложил проклятие окаменения.

События разворачивались стремительно. Воины рассыпались по деревне, стуча в двери, выгоняя людей на улицу. Мужчина с обожжённым лицом отдавал приказы, но Лада не могла слышать слов — видение было беззвучным, только образы из прошлого.

Она увидела, как собрали всех жителей на площади. Как командир долго говорил что-то, размахивая руками. Как люди отвечали, качая головами. А потом внезапно всё переросло в хаос.

Один из мужчин деревни — Лада узнала в нём кузнеца Бронислава — бросился на командира с молотом. Тот легко уклонился и одним ударом меча нанёс ему серьёзную рану. После этого боя уже нельзя было избежать.

Мужчины деревни, вооружённые кто чем мог, бросились на захватчиков. Женщины хватали детей и бежали в сторону леса. Начался пожар — один из домов загорелся, и пламя быстро перекинулось на соседние строения.

Лада увидела своего отца, который вместе с другими защитниками деревни пытался оттеснить нападавших. Он сражался отважно, уложил двоих бандитов, но потом его ранили, и он упал. Мать бросилась к нему, пытаясь защитить.

А затем в кадр вошёл Гарибор. Он не принимал участия в схватке. Просто так стоял в стороне, наблюдая за резнёй, как будто происходящее не было более чем театральным представлением для его развлечения. Затем, словно устав от спектакля, он небрежно взмахнул рукой.

Тьма вокруг него сгустилась, сформировавшись в сотни тонких нитей, которые устремились к сражающимся крестьянам. Когда нить касалась человека, тот падал замертво без видимых ран. За считанные мгновения половина защитников деревни была мертва.

После этого сопротивление сломилось. Выжившие были окружены и обезоружены. Командир что-то кричал, указывая на дома. Его люди начали стаскивать детей в одну группу, отделяя их от взрослых.

Лада увидела своего брата — маленького Ярика, который цеплялся за юбку матери, пока один из бандитов грубо не оторвал его и не бросил к другим детям. Увидела, как мать бросилась на обидчика, и как командир ударил её рукоятью меча. Увидела, как отец, уже раненый, попытался подняться на защиту, и как его снова ранили, оставляя истекать кровью.

Затем детей связали и погрузили в повозку. Гарибор подъехал ближе к Мирону и что-то сказал ему — видимо, то самое послание для Лады. После этого отряд организованно покинул деревню, уводя с собой пленных детей.

Они двинулись на юг, как и говорил отец. Но теперь Лада могла видеть конкретную дорогу — не главный тракт, а меньшую тропу, ведущую сначала через лес, а затем огибающую гряду холмов. Дорогу, которая вела прямиком к Старым Болотам.

Видение начало блекнуть — Тьма могла показывать прошлое лишь ограниченное время, и сейчас её сила иссякала. Лада опустила серебряный диск, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Теперь она знала правду — видела её своими глазами. И что ещё важнее, знала точный путь, который ей предстояло пройти.

***

Утро застало Ладу за сборами. Уцелевшие вещи из родительского дома, провизия, которую удалось найти в погребах разграбленной деревни — всё это она укладывала в заплечный мешок, готовясь к долгому пути через лес и болота.

Она уже собиралась уходить, когда заметила фигуру, приближающуюся со стороны Медового Лога. Сначала Лада напряглась, готовая защищаться, но затем узнала отца.

Мирон шёл медленно, опираясь на самодельный посох, но держался прямо, несмотря на раны. Его лицо, осунувшееся и побледневшее, выражало решимость.

— Отец, — Лада поспешила к нему навстречу. — Тебе нельзя вставать! Раны могут открыться.

— Я должен был прийти, — упрямо сказал Мирон. — Не мог позволить тебе уйти, не попрощавшись.

Он остановился, переводя дыхание, и посмотрел на руины деревни:

— Странно, правда? Всю жизнь я строил это место. Моя семья жила здесь поколениями. А теперь...

— Мы восстановим всё, — твёрдо сказала Лада. — Когда я верну Ярика, мы все вернёмся сюда и отстроим деревню заново.

Мирон грустно улыбнулся:

— Может быть. Но сейчас важнее другое. — Он протянул ей небольшой свёрток. — Возьми. Это принадлежало твоей бабке по материнской линии.

Лада развернула тряпицу и увидела небольшой медальон из тёмного металла с выгравированным символом — спиралью, заключённой в круг.

— Бабка говорила, что он защищает от тёмных сил, — пояснил Всеволод. — Я всегда думал, что это просто суеверие. Но после всего, что я видел...

Он не закончил, но Лада поняла. После встречи с настоящей Тьмой в лице Гарибора её отец был готов поверить во что угодно, что могло бы защитить его дочь.

— Спасибо, — она надела медальон на шею и почувствовала лёгкое тепло, исходящее от металла. Возможно, в нём действительно была какая-то сила.

— Ладушка, — Мирон положил руки ей на плечи. — То, что случилось в ночь твоего ухода... Я должен сказать тебе, как сильно сожалею. Я не защитил тебя тогда. Поддался страху и предрассудкам.

— Отец, не надо, — Лада покачала головой. — Это в прошлом. Ты не знал, что делать с таким... даром.

— Нет, я должен сказать, — настоял Мирон. — Той ночью я потерял дочь из-за собственной слабости. Не хочу потерять ещё и сына. Но ещё больше не хочу снова потерять тебя.

Его глаза наполнились слезами:

— Обещай, что будешь осторожна. Что вернёшься, что бы ни случилось.

Лада обняла отца, чувствуя, как он дрожит от эмоций и слабости:

— Обещаю. Я вернусь, и Ярик вернётся со мной.

Они стояли так некоторое время, отец и дочь посреди разрушенной деревни, в объятиях друг друга, словно пытаясь наверстать месяцы разлуки и загладить старые обиды.

Наконец Мирон отстранился:

— Иди. И помни — что бы ни случилось, ты всегда будешь моей дочерью. И я всегда буду гордиться тобой.

Лада кивнула, сдерживая слёзы. Затем подхватила свой мешок и решительно направилась в сторону леса, на юг, туда, где среди болот ждал своего спасения её маленький брат. И где, возможно, в тёмном замке ждал встречи с ней сам Гарибор.

***

Три дня она шла по следам отряда Гарибора, используя свой дар, чтобы не сбиться с пути, когда следы становились неразличимыми для обычного глаза. Лес постепенно становился гуще, деревья — выше и старше. Этот путь явно не был популярным маршрутом для путешественников.

Вечером третьего дня, когда Лада готовилась устроиться на ночлег у небольшого ручья, она почувствовала чьё-то присутствие. Не обычного человека — кого-то, владеющего Тьмой.

— Кто здесь? — она поднялась, готовая защищаться. — Покажись!

Из теней между деревьями выступила женщина — высокая, стройная, с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в сложную косу. Её возраст было сложно определить — она могла быть как в тридцать, так и в пятьдесят лет. Но её глаза — глубокие, полностью чёрные — не оставляли сомнений в том, кем она была.

— Говорящая со Тьмой, — произнесла женщина, и её голос звучал мелодично, с лёгким акцентом, который Лада не могла распознать. — Юная и неопытная, но с потенциалом. Как интересно.

Лада напряглась, готовая к любому развитию событий:

— Кто вы? Вы с Гарибором?

Женщина рассмеялась — не злобно, а скорее с искренним весельем.

— С Гарибором? Боги, нет. — Она сделала несколько шагов вперёд и села на упавшее дерево напротив Лады. — Меня зовут Елена. И я, как и ты, Говорящая со Тьмой. Хотя, в отличие от тебя, я выбрала этот путь сознательно.

— Что вы хотите? — настороженно спросила Лада.

— Для начала — поговорить, — спокойно ответила Елена. — В этих краях редко встретишь собрата по дару, особенно такого юного. Кто тебя обучал? У тебя хороший контроль для новичка.

Лада помедлила, решая, стоит ли доверять незнакомке. Но что-то подсказывало ей, что Елена не враг.

— Ворон, — наконец сказала она. — Старый отшельник из Большого леса.

— Ах, Ворон! — в глазах Елены мелькнуло узнавание. — Вот уж не думала, что он снова взял ученика. После того, что случилось с... — она осеклась. — Впрочем, неважно. Старые истории лучше оставить в прошлом.

Она внимательно посмотрела на Ладу:

— Но почему ты здесь одна? Почему твой учитель не с тобой?

— Это долгая история, — уклончиво ответила Лада. — У меня есть дело на Старых Болотах.

— Дело на Болотах? — Елена приподняла бровь. — У замка Чёрного Князя? Там, где собрался Гарибор со своими последователями?

Видя удивление Лады, она усмехнулась:

— Не смотри так. Все Говорящие в округе знают, что происходит. Гарибор не особо скрывается. Его чёрные всадники рыщут по всем дорогам, забирают детей из деревень для каких-то его целей.

— Одним из этих детей был мой брат, — тихо сказала Лада.

— Ах, вот оно что, — Елена кивнула с пониманием. — Теперь ясно, почему ты здесь. Но ты понимаешь, что идёшь в ловушку? Гарибор не просто так забирает детей. Это приманка для таких, как ты.

— Я знаю, — Лада стиснула кулаки. — Но не могу бросить брата.

Елена задумчиво посмотрела на неё:

— Конечно, не можешь. Я бы на твоём месте поступила так же. Но если ты пойдёшь напрямую к замку, тебя схватят ещё на подходе. У Гарибора не меньше дюжины малых Говорящих на службе, не говоря уже о воинах Князя.

— А что вы предлагаете? — спросила Лада.

— Обходной путь, — Елена указала куда-то на восток. — Есть тропа через Висельный Лес. Опасная, конечно — там свои призраки и тёмные сущности. Но для Говорящей со Тьмой проходимая. Она выведет тебя к задней стороне замка, где охрана слабее.

Лада задумалась. Предложение звучало разумно.

— Почему вы помогаете мне? — прямо спросила она.

— Потому что я знаю Гарибора, — серьёзно ответила Елена. — Мы учились вместе, много десятилетий назад. Молодым Говорящим свойственно искать власть и знания любой ценой. Но Гарибор... он всегда заходил слишком далеко. А теперь, судя по всему, он нашёл то, что искал долгие годы. Те самые Врата, о которых говорят легенды.

Лада вздрогнула:

— Врата во Тьму? Они действительно существуют?

— К несчастью, да, — кивнула Елена. — И если Гарибор их откроет, последствия будут... катастрофическими. Тьма в её чистом, неразбавленном виде не просто опасна — она несовместима с нашим миром.

Она встала, поправляя плащ:

— Поэтому я помогаю тебе. Не думаю, что ты остановишь Гарибора — для этого нужен кто-то с опытом и силой Ворона или Ратибора. Но, возможно, ты сможешь спасти своего брата и других детей, пока старшие Говорящие разбираются с главной угрозой.

Лада тоже поднялась:

— Вы знаете Ратибора?

— О да, — в голосе Елены послышались странные нотки. — Мы были... близки когда-то. Пока наши пути не разошлись из-за разных взглядов на использование дара. Ратибор всегда стремился к власти, хотя и более утончённо, чем Гарибор.

Она указала на узкую, едва заметную тропу, уходящую в глубину леса:

— Если пойдёшь этим путём, к полудню завтрашнего дня достигнешь Висельного Леса. Держись меченых деревьев — на них вырезана спираль, похожая на твой медальон. Они укажут безопасный путь через чащу.

Елена шагнула назад, словно собираясь уйти, но остановилась:

— И ещё. Если встретишь Гарибора, не смотри ему в глаза. Он умеет подчинять волю через взгляд даже тех, кто владеет Тьмой. Будь осторожна, юная Говорящая. И удачи тебе.

С этими словами она растворилась во тьме между деревьями, оставив Ладу наедине с новой информацией и сомнениями. Стоит ли доверять незнакомой Говорящей? Или это ещё одна ловушка, искусно расставленная Гарибором?

Но почему-то Лада верила Елене. Возможно, потому что чувствовала в ней ту же независимость духа, которой обладал Ворон. Говорящая, идущая своим путём, не примкнувшая ни к одной из сторон в древней вражде.

А может быть, просто потому, что ей нужно было верить хоть кому-то, чтобы не чувствовать себя совсем одной в этом опасном предприятии.

Лада решительно подхватила свой мешок и направилась к указанной тропе. Что бы ни ждало её впереди, она была готова встретить это с открытыми глазами и сердцем, полным решимости спасти брата и других детей от когтей зла.

Глава 12. Болотные Огни.

Висельный Лес полностью оправдывал своё мрачное название. Искривлённые, словно в агонии, стволы деревьев тянули узловатые ветви к свинцовому небу. Вместо птиц здесь кружили вороны, их карканье эхом разносилось в гнетущей тишине. Мох и лишайники покрывали всё вокруг зеленовато-серым ковром, создавая ощущение, будто сам лес медленно гниёт и разлагается.

Лада шла по узкой тропе, внимательно высматривая деревья с меткой-спиралью, о которой говорила Елена. Их было немного, и иногда приходилось долго искать следующий ориентир, но пока путь не прерывался.

К полудню второго дня пути воздух стал влажнее, а почва под ногами — мягче и зыбче. Лес постепенно редел, уступая место чахлым кустарникам и высокой осоке. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась серо-зелёная равнина Чёрных Болот — опасное место, о котором ходили легенды даже в самых отдалённых деревнях.

Лада остановилась на последнем клочке твёрдой земли, оценивая предстоящий путь. Болота выглядели непроходимыми — бесконечные топи, перемежающиеся редкими островками с чахлыми деревцами. Где-то там, в самом сердце этой гиблой местности, находился замок Чёрного Князя.

«Как же я найду дорогу?» — подумала она с тревогой. Елена говорила только о пути через Висельный Лес, но не упомянула, как преодолеть саму трясину.

Тихий свист прервал её размышления. Мелодичный, но с какой-то тревожной ноткой, он доносился справа, из-за группы покосившихся ив. Лада насторожилась, активируя своё тёмное зрение, готовая к любой опасности.

— Не бойся, Говорящая, — раздался низкий, хриплый голос. — Я друг, не враг.

Из-за деревьев вышел высокий, широкоплечий мужчина в потрёпанной одежде охотника. Длинные седые волосы были собраны в хвост, а изрезанное морщинами лицо украшала окладистая борода. Но главное — его глаза. Они не были полностью чёрными, как у Ворона или Елены, но имели странный золотистый оттенок, с вертикальными зрачками, как у хищной птицы.

— Хродор? — неуверенно произнесла Лада, узнав посетителя, которого когда-то видела в дупле Ворона.

Мужчина удивлённо поднял брови:

— Ты знаешь меня?

— Я видела вас однажды, в доме моего учителя, — ответила Лада. — Вы принесли ему чёрные кристаллы.

— А, так ты ученица Ворона, — Хродор кивнул вспоминая её. — я не ожидал встретить тебя здесь, так далеко от его убежища. Особенно одну.

Он подошёл ближе, изучающе глядя на Ладу:

— У тебя его метка — тот же характер Тьмы вокруг глаз. Но что-то ещё... что-то более древнее. Интересно.

— Кто вы такой? — прямо спросила Лада. — И что делаете здесь?

— Я холокк, — просто ответил Хродор. — Древний народ, блуждающий между мирами. Не Говорящий, как твой учитель, но... родственная душа, скажем так. Меня послал Ворон.

— Ворон? — Лада напряглась. — Он ищет меня?

— Не совсем, — Хродор сел на поваленное дерево, жестом предлагая Ладе присоединиться. — Он знал, что ты направишься сюда. И хотя уважает твоё решение идти своим путём, он не хотел, чтобы ты шла в логово Гарибора в одиночку.

— Значит, он не сердится на меня? — тихо спросила Лада, присаживаясь рядом, чувствуя внезапное облегчение.

— Сердится? — Хродор рассмеялся. — Девочка, за все столетия, что я знаю Ворона, я не видел, чтобы он по-настоящему сердился на ученика. Разочаровывался, грустил, тревожился — да. Но не сердился. Он понимает, что путь Говорящего никогда не бывает прямым.

Его глаза посерьёзнели:

— Но он беспокоится за тебя. Гарибор — не тот противник, с которым можно справиться в одиночку. Даже сам Ворон не рискнул бы встретиться с ним один на один.

— Я знаю, — кивнула Лада. — Но у меня нет выбора. Они забрали моего брата. Маленького мальчика, которому всего шесть лет.

Хродор понимающе кивнул:

— Можно было бы решить, что Гарибор стал бы действовать тоньше, чем похищать детей. Но, видимо, даже у древних Говорящих иссякает терпение.

— Хродор, — Лада пристально посмотрела на него. — Что вы знаете о его планах? Зачем ему дети? Что такое Врата во Тьму?

Холокк вздохнул, его лицо стало мрачным:

— Легенда о Вратах старше даже моего народа. Говорят, в древности, до Великого Огня, существовал проход между нашим миром и самой сущностью Тьмы. Не тех её аспектов, которые используют Говорящие, а изначальной, неразбавленной Тьмы. Что-то вроде... первичного бульона творения, если хочешь.

Он посмотрел на расстилающиеся перед ними болота:

— Врата были запечатаны, когда люди поняли, какую опасность они представляют. Но печати не вечны. Они слабеют со временем, и тогда нужен новый ритуал, чтобы усилить их.

— А если печати падут полностью? — спросила Лада.

— Тогда Тьма вольётся в наш мир, — просто ответил Хродор. — Не постепенно, как она делает сейчас, создавая Говорящих и другие проявления, а сразу. Как прорвавшаяся плотина. И результат будет... непредсказуемым. Возможно, новый Великий Огонь, возможно, нечто худшее.

— И Гарибор хочет этого? — Лада не могла поверить, что кто-то намеренно стремится к такой катастрофе.

— Не совсем, — качнул головой Хродор. — Насколько я знаю от Ворона, Гарибор верит, что может контролировать поток Тьмы. Использовать его, чтобы обрести силу, недоступную даже величайшим Говорящим. Стать чем-то вроде живого божества.

Он грустно усмехнулся:

— Конечно, это безумие. Никто не может контролировать такую силу. Но Гарибор всегда был слишком самоуверен.

— А зачем ему дети? — настаивала Лада.

— Для ритуала нужна энергия, — неохотно ответил Хродор. — Жизненная сила. И самая чистая, самая мощная жизненная сила...

— Находится в детях, — закончила за него Лада, чувствуя, как холодеет от ужаса. — Он собирается принести их в жертву.

Хродор мрачно кивнул:

— Боюсь, что так. Поэтому нам нужно спешить. Но не бездумно — он ждёт тебя, и наверняка расставил ловушки.

— Нам? — переспросила Лада. — Вы идёте со мной?

— Конечно, — Хродор поднялся. — Я дал слово Ворону, что помогу тебе. К тому же, я неплохо знаю эти болота — бывал здесь раньше, изучал местных духов.

Он указал на тропу, петляющую между опасными топями:

— Нам нужно двигаться осторожно. Болото полно ловушек — и естественных, и созданных слугами Чёрного Князя. К тому же, скоро стемнеет, а ночь на Чёрных Болотах не то время, когда стоит путешествовать.

***

Сумерки опустились на болота быстро, словно кто-то набросил тёмное покрывало на мир. Лада и Хродор устроили лагерь на небольшом островке посреди трясины — достаточно твёрдом, чтобы безопасно провести ночь, но достаточно скрытом, чтобы их не заметили патрули Чёрного Князя.

Костёр разводить не стали — свет мог привлечь нежелательное внимание. Вместо этого Хродор достал из своей сумки странный камень, который испускал мягкое голубоватое сияние, достаточное, чтобы видеть друг друга, но не заметное издалека.

— Лунный камень, — объяснил он, заметив любопытство Лады. — Редкая находка, но полезная для ночных путешествий.

Они поужинали вяленым мясом и сухарями, запивая водой из фляг. Ночь на болотах была удивительно звучной — кваканье лягушек, стрекот насекомых, таинственные всплески воды складывались в странную, неритмичную мелодию.

— Расскажите мне больше о себе, — попросила Лада, когда они закончили есть. — Вы сказали, что вы холокк. Ворон упоминал ваш народ, но никогда не объяснял подробно.

Хродор задумчиво погладил бороду:

— Мы древнее племя, одно из немногих, что пережило Великий Огонь почти без потерь. Не потому, что были сильнее или умнее других, а потому, что жили на границе миров.

— Что это значит? — не поняла Лада.

— Есть места, — начал Хродор, его голос стал ниже, словно он рассказывал древнюю сказку, — где грань между мирами истончается. Где можно шагнуть из одной реальности в другую. Мой народ жил в таких местах, научился чувствовать эти переходы и использовать их.

Он поднял руку, и на мгновение Ладе показалось, что его пальцы стали прозрачными, словно сотканными из тумана.

— Мы не Говорящие, — продолжил он. — Мы не управляем Тьмой. Но мы живём бок о бок с ней, существуя в пространстве между светом и тенью. Это даёт нам определённые... способности. Долголетие. Возможность видеть скрытое. Способность ощущать истинную природу вещей и существ.

— А ваши глаза? — спросила Лада, завороженная рассказом.

— Знак нашего племени, — Хродор улыбнулся. — Говорят, первые холокки были рождены от союза человека и духа ночных лесов. Кто знает, правда ли это, но что-то нечеловеческое в нас определённо есть.

Он внезапно замолчал, голова резко повернулась в сторону:

— Смотри.

Лада проследила за его взглядом и увидела странное зрелище. Над болотом, в сотне шагов от их островка, плавал бледно-зелёный огонёк. Он двигался неторопливо, словно качаясь на невидимых волнах. За ним появился второй, третий... Вскоре над трясиной переливалось целое созвездие призрачных огней.

— Болотные духи, — тихо сказал Хродор. — Легенды говорят, что это души утонувших в болоте. Но на самом деле это гораздо более древние создания. Они старше людей, старше даже таких, как мой народ.

— Они опасны? — настороженно спросила Лада, готовясь активировать свою защиту.

— Сами по себе — нет, — ответил Хродор. — Они просто... существуют. Но их свет может завести путника в топь. Не намеренно злобно, а просто потому, что такова их природа — привлекать, заманивать.

Один из огоньков отделился от группы и медленно поплыл в их сторону. Лада напряглась, но Хродор положил руку ей на плечо:

— Не бойся. Я здесь не в первый раз. Они знают меня.

Огонёк приблизился, зависнув в нескольких шагах от их лагеря. Теперь Лада могла рассмотреть его лучше — это был не просто свет, а что-то вроде миниатюрного вихря, в центре которого пульсировала искра зеленоватого пламени.

Хродор поднялся и медленно поклонился огоньку:

— Приветствую тебя, древний. Мы лишь путники, не желающие зла твоим владениям.

Огонёк завибрировал, издавая тихий, почти мелодичный звон. Затем он несколько раз покачнулся из стороны в сторону, словно кивая, и отплыл обратно к своим собратьям.

— Он узнал тебя? — удивлённо спросила Лада.

— В своём роде, — кивнул Хродор. — У них нет памяти, как у нас. Но они чувствуют... намерения, энергию. Я бывал здесь много раз, изучал их, но никогда не пытался поймать или использовать. Они это ценят.

Он снова сел рядом с Ладой:

— В этом мире многие существа не хорошие и не злые. Просто иные. С ними можно договориться, если подходить с уважением.

Лада задумчиво кивнула. Ворон говорил нечто похожее о Тьме — что она не злонамеренна, а просто равнодушна. С ней тоже можно договориться, если знать как.

— Завтра мы дойдём до крепости? — спросила она, наблюдая за танцем огней над болотом.

— Если повезёт, — неопределённо ответил Хродор. — Болота обманчивы — расстояния здесь не всегда то, чем кажутся. Но я думаю, к закату мы должны увидеть стены замка.

Он помолчал, а затем добавил:

— Но дойти до замка — лишь половина пути. Проникнуть внутрь, найти пленников и выбраться... это будет настоящим испытанием.

— Я справлюсь, — твёрдо сказала Лада.

— Не сомневаюсь, — Хродор улыбнулся. — Ворон не стал бы учить слабую духом. В тебе есть искра, девочка. Но одной искры недостаточно против Гарибора.

Он посмотрел на неё серьёзно:

— Ты должна знать. Твой учитель не бездействует. Он собрал силы в Старгороде — воинов князя, других Говорящих. Они тоже направляются сюда, но другим путём.

— Зачем вы мне это говорите? — насторожилась Лада.

— Чтобы ты поняла — тебе не нужно бороться с Гарибором в одиночку, — объяснил Хродор. — Твоя задача — найти брата и других детей, увести их в безопасное место. Предоставь сражение с основными силами тем, кто больше готов к этому.

Лада хотела возразить, сказать, что она тоже Говорящая, что она может сражаться. Но затем вспомнила свою схватку с простым деревенским проклятием в Волчьем Броде, как тяжело ей далось его снятие. На фоне Гарибора, способного убивать десятки людей одним жестом, её сила казалась незначительной.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Спасти Ярика и других детей — вот моя главная цель. Но если появится возможность помочь в бою...

— Тогда ты решишь, что делать, в зависимости от ситуации, — завершил Хродор. — Я не могу указывать тебе, Говорящая. Я лишь предлагаю совет.

Он закрыл свой светящийся камень тканью, погружая их лагерь в полную темноту:

— А теперь нам следует отдохнуть. Завтра потребуются все силы.

***

Лада проснулась от ощущения опасности. Что-то разбудило её — не звук, а скорее чувство, что они не одни. Она осторожно села, не делая резких движений, и увидела, что Хродор тоже не спит. Он стоял у края их маленького островка, напряжённо всматриваясь в предрассветную мглу.

— Что происходит? — шёпотом спросила она.

— Мы не одни, — тихо ответил он, не оборачиваясь. — Кто-то следит за нами с тех пор, как погасли болотные огни.

Лада активировала своё тёмное зрение, вглядываясь в тени вокруг их лагеря. И действительно — на соседних островках, в зарослях болотных трав, скрывались фигуры. Она насчитала не меньше десятка.

— Люди? — спросила она, медленно поднимаясь и готовясь к возможной схватке.

— Не уверен, — ответил Хродор. — Они двигаются... странно. Не как обычные люди.

Внезапно из тумана выступила фигура — женщина, одетая в серые лохмотья, покрытые болотной тиной. Её волосы, длинные и спутанные, казалось, сделаны из водорослей, а кожа имела зеленоватый оттенок. Но самым странным были её глаза — белые, без зрачков, словно покрытые плёнкой.

Она остановилась у самой кромки воды, разделяющей их островки:

— Чужаки, — прошипела она голосом, похожим на бульканье болотной жижи. — Зачем пришли на наши болота?

Хродор сделал шаг вперёд:

— Мы путники, ищущие дорогу к замку Чёрного Князя.

Женщина зашипела, обнажая острые, как у рыбы, зубы:

— К замку? К логову тёмного человека с чёрными глазами? Зачем вам туда? Смерти ищете?

— Мы ищем детей, — вмешалась Лада, выступая вперёд. — Детей, которых увезли из моей деревни. Среди них мой брат, маленький мальчик.

Женщина повернула голову к ней, её белые глаза, казалось, видели сквозь плоть:

— А-а-а, ещё одна с тёмными глазами. Как интересно. Не с ним ли ты? С тем, кто живёт в замке?

— Нет! — воскликнула Лада. — Я пришла бороться с ним. Спасти невинных.

Женщина наклонила голову, изучая Ладу, словно странное насекомое:

— Говоришь правду. Чувствую это. Но замок защищён. Много стражи, много тёмных заклятий. Не пройдёте.

Из тумана выступили другие фигуры — такие же странные женщины с зеленоватой кожей и белыми глазами. Они окружали островок со всех сторон, некоторые стояли прямо в воде, словно она была для них привычной средой.

— Кто вы? — спросил Хродор, хотя по его тону было понятно, что он уже догадывался.

— Мы те, кто стал частью болота, — ответила первая женщина. — Те, кто принял его дары и его проклятия. Болотные ведьмы, как нас называют.

Одна из них, самая старая на вид, с волосами цвета белого мха, вышла вперёд:

— Я Мокошь, старшая среди сестёр. И я чувствую тьму вокруг тебя, девочка. Но не злую тьму. Интересно.

— Я Говорящая со Тьмой, — прямо ответила Лада. — Ученица Ворона из Большого Леса.

При имени Ворона среди ведьм пронёсся шёпот.

— Ворон... — задумчиво произнесла Мокошь. — Старый ворчун. Давно его не видели на болотах.

Она сделала знак рукой, и остальные ведьмы отступили:

— Следуйте за мной. Мы поговорим в более... подходящем месте.

Хродор бросил на Ладу вопросительный взгляд. Она не знала, стоит ли доверять этим странным созданиям, но что-то подсказывало ей, что они не враги. По крайней мере, пока.

— Мы пойдём с вами, — сказала она Мокоши. — Но только если вы поклянётесь, что это не ловушка.

Старая ведьма рассмеялась — звук, похожий на булькающую воду:

— Клятвы? На болотах? Девочка, здесь всё ловушка. Но не от нас. Мы не служим тёмному человеку из замка.

С этими словами она развернулась и пошла прямо по воде, каждый её шаг создавал небольшую рябь, но она не тонула.

Хродор и Лада обменялись взглядами, собрали свои вещи и последовали за ней, осторожно перепрыгивая с кочки на кочку. Болотные ведьмы окружили их, двигаясь с удивительной грацией по зыбкой поверхности трясины.

***

Жилище ведьм оказалось удивительным местом. Посреди болот возвышался древний холм — не просто островок, а настоящая скала, покрытая мхом и лишайником. В её склоне были вырублены входы в пещеры, словно двери в подземные дома. Вокруг холма на деревянных сваях стояли хижины, соединённые между собой хлипкими мостками. Всё поселение казалось частью болота — таким же древним, таким же загадочным.

Мокошь привела их в самую большую пещеру, освещённую странными фонарями, в которых плавали те же зеленоватые огоньки, что они видели ночью над трясиной. Внутри было сухо и удивительно уютно — стены украшены ткаными коврами с непонятными узорами, пол устлан шкурами неизвестных Ладе животных, в центре горел очаг, над которым висел котёл с чем-то ароматно пахнущим.

— Садитесь, — Мокошь указала на низкие скамейки у очага. — Гостей на болотах не так много. Особенно таких... интересных.

Лада и Хродор сели, настороженно оглядываясь. В пещеру вошли ещё несколько ведьм, среди них была женщина помоложе, с ребёнком на руках — мальчиком лет трёх, странно бледным и тихим.

— Мой внук болен, — сказала Мокошь, заметив взгляд Лады. — Лихорадка болот. Наши травы не помогают.

Лада посмотрела на ребёнка внимательнее. Даже без особых знаний было видно, что малышу плохо — его кожа была горячей и сухой, дыхание — частым и поверхностным.

— Я немного знаю о целебных травах, — осторожно сказала она. — Возможно, могу помочь.

— Ты? — недоверчиво спросила мать ребёнка. — Что может знать чужачка о болезнях болот?

— Тьма не только разрушает, — ответила Лада. — Она также может исцелять, если знать, как направить её.

Мокошь внимательно посмотрела на неё:

— Ты предлагаешь использовать свой дар, чтобы помочь ребёнку болотных ведьм? Интересно. Обычно те, кто приходит с чёрными глазами, ищут только власть.

— Я не такая, — твёрдо сказала Лада. — Позвольте мне попробовать. Если не получится — ничего не потеряно.

Старая ведьма кивнула:

— Хорошо. Дайна, принеси Малыша сюда.

Молодая женщина неохотно подошла и положила ребёнка на шкуры перед Ладой. Мальчик был так слаб, что даже не плакал, лишь тихо стонал.

Лада глубоко вдохнула, вспоминая уроки Ворона о целительстве. Это было сложнее, чем просто использовать Тьму как инструмент разрушения. Требовалось тонкое понимание того, как жизненные силы текут в теле, где блокировки, где избыток, где недостаток.

Она осторожно положила руки над телом ребёнка, не касаясь его, и активировала своё тёмное зрение. Мир вокруг поблек, а тело мальчика стало полупрозрачным, показывая сеть энергетических потоков. Она сразу увидела проблему — в центре груди была тёмная, пульсирующая масса, блокирующая естественное течение жизненной силы.

«Паразит, — поняла она. — Не физическое существо, а энергетическое. Болотный дух, вторгшийся в тело ребёнка».

Лада осторожно сформировала вокруг своих пальцев тонкие нити Тьмы и медленно направила их к тёмной массе. Нужно было действовать очень аккуратно — одно неверное движение могло навредить ребёнку.

Нити Тьмы окружили паразита, сжимаясь вокруг него, изолируя его от тела мальчика. Сущность сопротивлялась, пыталась вырваться, но Лада держала крепко.

— Выходи, — прошептала она. — Это не твоё место. Уходи туда, где тебе подобает быть.

С усилием воли она извлекла тёмную массу из тела ребёнка. На мгновение над мальчиком в воздухе зависло нечто — маленький вихрь тёмной энергии, похожий на миниатюрную грозовую тучу. Затем существо рассеялось с тихим шипением, словно капля воды, упавшая на раскалённые камни.

Мальчик тут же сделал глубокий вдох, его щёки порозовели, а дыхание стало ровнее. Он открыл глаза — ясные, без следов болезни — и посмотрел на Ладу с детским любопытством.

В пещере воцарилась тишина. Болотные ведьмы смотрели на Ладу с выражениями, варьировавшимися от изумления до благоговения.

— Ты изгнала болотника, — прошептала Дайна, подхватывая сына на руки. — Никто из нас не мог этого сделать.

— Он ещё слаб, — предупредила Лада, чувствуя, как собственные силы истощаются после ритуала. — Ему нужен покой и тепло. Но опасность миновала.

Мокошь смотрела на неё с новым уважением:

— Теперь я вижу, что ты действительно ученица Ворона. Только он учит использовать Тьму для исцеления, а не только разрушения.

Она подошла к котлу, зачерпнула ковшом ароматный отвар и подала Ладе:

— Пей. Это вернёт твои силы.

Лада осторожно отпила. Вкус был странный — горьковато-сладкий, с нотками трав, которых она никогда раньше не пробовала. Но действительно, с каждым глотком она чувствовала, как возвращается энергия.

— Спасибо, — сказала она, возвращая ковш.

Хродор, наблюдавший за всем с внимательным интересом, повернулся к Мокоши:

— Теперь, когда мы показали, что пришли с миром, может быть, вы расскажете нам о замке и его обитателях? Любая информация может помочь спасти детей.

Старая ведьма задумчиво кивнула:

— Справедливо. — Она села напротив них, её белые глаза, казалось, смотрели сквозь время и пространство. — Замок стоит на Чёрном острове, в самом центре болот. Когда-то давно там было святилище древних богов, но потом пришли люди из-за гор и построили свою крепость.

Она продолжила, голос звучал как древняя легенда:

— Много лун назад пришёл тот, кто называет себя Чёрным Князем. Могучий воин с лицом, обожжённым Великим Огнём. Он привёл с собой отряд головорезов и захватил заброшенный замок. Сначала мы думали, что он просто ещё один военачальник, ищущий власти. Но потом к нему присоединился человек с полностью чёрными глазами.

— Гарибор, — тихо произнесла Лада.

— Да, так его называют, — кивнула Мокошь. — С его приходом всё изменилось. Замок окружила тьма, но не естественная тьма болот, а что-то чужое, злобное. Отряды Чёрного Князя начали совершать набеги на деревни, забирали не только дань, но и детей.

— Зачем им дети? — спросил Хродор, хотя уже знал ответ.

— Для жертвы, — мрачно ответила ведьма. — Тёмный человек ищет что-то под замком. Древний зал, говорят, ещё со времён до Великого Огня. А чтобы открыть его, нужна кровь невинных.

Она посмотрела на Ладу:

— Но не всех детей берут для жертвы. Некоторых он проверяет. Ищет тех, в ком есть... искра. Как в тебе. Он ищет одарённых детей, тех, кто может стать Говорящими.

Лада вздрогнула. Что, если Ярик унаследовал от неё эту «искру»? Что, если Гарибор увидит в нём потенциального Говорящего?

— Когда они проведут свой ритуал? — напряжённо спросила она.

— В ночь Тёмной Луны, — ответила Мокошь. — Когда небо станет полностью чёрным. Через три дня.

— Так мало времени, — пробормотал Хродор. — Нам нужно спешить.

— Вы хотите идти прямо к замку? — Мокошь покачала головой. — Это безумие. Крепость защищена не только стражей, но и тёмными заклятиями. Они почувствуют ваше приближение ещё до того, как вы увидите стены.

— У нас нет выбора, — твёрдо сказала Лада. — Мой брат там. Я должна попытаться.

Мокошь долго смотрела на неё, затем повернулась к остальным ведьмам, безмолвно совещаясь с ними взглядами. Наконец она снова обратилась к Ладе:

— За то, что ты исцелила Малыша, мы поможем тебе. Есть путь в замок, о котором не знает даже Чёрный Князь. Древний туннель, ведущий из болот прямо в подземелья крепости.

— Подземный ход? — удивлённо спросил Хродор. — Но как же он мог остаться незамеченным?

— Потому что его охраняем мы, — просто ответила Мокошь. — И те, кто был до нас. Это путь древних, сестра Дайна проведёт вас.

Молодая ведьма, всё ещё держащая выздоравливающего сына, кивнула:

— Я знаю дорогу. Но прежде чем идти туда, вам нужно подготовиться. Взять наши амулеты, чтобы защититься от глаз тёмного человека.

— И ещё, — добавила Мокошь. — Тёмная Луна не только время их ритуала. Это время, когда магия болот достигает пика. Заклинания Гарибора будут сильнее, но и наша помощь тоже.

Она посмотрела на Хродора:

— Ты сказал, что другие тоже идут к замку? Воины из Старгорода и другие Говорящие?

Хродор кивнул:

— Да, они идут другим путём, более длинным. Должны прибыть примерно в ночь Тёмной Луны.

— Хорошо, — Мокошь кивнула. — Мы пошлём наших сестёр, чтобы встретить их и провести через болота кратчайшим путём. Чёрный Князь слишком долго был бельмом на наших глазах. Пора положить этому конец.

— Почему вы помогаете нам? — спросила Лада. — Только из-за того, что я исцелила ребёнка?

— Не только, — улыбнулась Мокошь, обнажая острые зубы. — Мы — хранительницы болот. Мы храним равновесие между мирами. То, что задумал Гарибор, нарушит все балансы, погубит не только людей, но и нас, и наш дом. Мы помогаем вам, чтобы спасти себя.

Она посмотрела на остальных ведьм:

— Готовьтесь, сёстры! Ночь Тёмной Луны будет нашей последней битвой с замком. Либо мы победим, либо болота погрузятся во Тьму навсегда.

***

Следующие два дня прошли в лихорадочных приготовлениях. Лада и Хродор учились передвигаться по болотам, как это делали ведьмы — почти бесшумно, оставляя минимум следов. Дайна, которая должна была провести их через тайный ход, показывала карту подземелий замка, нарисованную на куске старой кожи.

— Туннель выведет вас сюда, — она указала на небольшой круг внизу карты. — Древняя винокурня, заброшенная и забытая. Оттуда идёт лестница наверх, к основным помещениям крепости.

— А где держат пленников? — спросила Лада.

— Скорее всего, здесь, — Дайна показала на изображение башни в восточной части замка. — Это сторожевая башня, самая высокая в крепости. В ней есть комнаты для заключённых. Но будьте осторожны — она хорошо охраняется.

Хродор внимательно изучал карту:

— А где, по-твоему, находится этот древний зал, который ищет Гарибор?

Дайна покачала головой:

— Никто не знает наверняка. Наши предания говорят о месте под центральной башней, в самом сердце острова. Но замковые постройки закрывают древние входы.

Мокошь, сидевшая рядом, добавила:

— Мы чувствуем его. Глубоко под землёй что-то пробуждается. Что-то холодное и древнее. Болота беспокойны, духи тревожны. Время близится.

Вечером второго дня их подготовки к поселению болотных ведьм прибыла гонец — молодая девушка с бледно-зеленоватой кожей, выглядящая более человечной, чем остальные.

— Мать Мокошь, — обратилась она к старой ведьме. — Я видела их. Большой отряд движется по северной тропе. Воины в доспехах, знахари, и с ними — двое с чёрными глазами. Один старый с белой бородой, другой моложе, с серебряными волосами.

— Ворон и Ратибор, — тихо сказал Хродор, повернувшись к Ладе. — Они почти здесь.

— Сколько всего людей? — спросила Мокошь гонца.

— Не меньше пятидесяти воинов, — ответила девушка. — И ещё странные мужчины в серых плащах, с ними волки.

— Следопыты и Ходоки, — пояснил Хродор. — Князь Святополк не поскупился на сильный отряд.

Мокошь кивнула:

— Это хорошо. Нашим сёстрам нужно выдвинуться навстречу, показать им безопасный путь через трясину. Завтра на рассвете они должны быть у границы наших земель.

Она повернулась к Ладе:

— А вам с Хродором лучше выйти сегодня ночью. Доберётесь до тайного хода к утру, отдохнёте там, а с наступлением темноты двинетесь в туннель. Так вы окажетесь в замке как раз к вечеру дня Тёмной Луны, когда основные силы Гарибора будут заняты подготовкой к ритуалу.

Лада кивнула, чувствуя, как нарастает напряжение. План казался логичным, но столько всего могло пойти не так. Если их обнаружат в туннеле, если детей держат не в башне, если Гарибор сможет провести свой ритуал раньше...

Хродор, заметив её беспокойство, положил руку на плечо:

— Всё получится. Мы найдём твоего брата и других детей. А Ворон и армия князя позаботятся о Гариборе.

Он повернулся к Мокоши:

— Может ли твоя гонец передать сообщение Ворону? Он должен знать, что мы проникнем в замок раньше и попытаемся вывести пленников.

Старая ведьма кивнула:

— Лурса быстра как ветер и незаметна как тень. Она найдёт твоего Ворона и передаст всё, что нужно.

Лада смотрела на приготовления вокруг и чувствовала странное спокойствие. Несмотря на всю опасность предстоящего, она больше не была одна. Хродор, болотные ведьмы, а скоро и Ворон с подкреплением — все они объединились против общей угрозы.

«Держись, Ярик, — мысленно обратилась она к брату. — Я уже близко. Мы идём за тобой».

Когда спустилась ночь, Лада и Хродор были готовы к путешествию. Одетые в серо-зелёные одежды, подаренные ведьмами, с лицами, вымазанными болотной глиной для маскировки, они больше походили на духов трясины, чем на людей.

Дайна встретила их у входа в поселение, держа в руках факел с зеленоватым пламенем:

— Наступило время. Следуйте за мной и не отставайте. Тропа опасна даже для тех, кто знает путь.

Они попрощались с Мокошью и другими ведьмами. Старая ведьма вручила Ладе небольшой амулет из странного чёрного камня:

— Носи это на шее. Скроет твою тьму от глаз Гарибора, пока ты сама не решишь показать её.

Лада благодарно приняла амулет и надела его рядом с медальоном отца. Двойная защита не помешает в логове врага.

— Удачи, дитя Тьмы, — сказала Мокошь на прощание. — Помни — Тьма не всегда тот враг, которым её считают. Иногда она лучшая союзница, особенно в самый тёмный час.

С этими словами началось их ночное путешествие к сердцу Чёрных Болот, к мрачной крепости, где ждал своего часа Гарибор, и где томился в плену маленький брат Лады, не понимающий, какую роль ему предстояло сыграть в грандиозных планах древнего Говорящего.

Глава 13. Крепость на болотах.

Тайный ход болотных ведьм оправдал своё название – Лада и Хродор продвигались под землёй почти весь день, следуя за мерцающим факелом Дайны. Туннель был древним, его стены покрывали замшелые корни и странные светящиеся грибы. Иногда они проходили мимо ниш, в которых виднелись каменные изваяния – не человеческие фигуры, а странные существа с вытянутыми головами и многочисленными конечностями.

— Древние идолы, — шёпотом пояснила Дайна, заметив интерес Лады. — Ещё с тех времён, когда первые хранители болот поклонялись духам нижнего мира.

— Эти туннели существовали до замка? — спросил Хродор, внимательно изучая архитектуру подземного хода.

— Задолго до него, — кивнула болотная ведьма. — Наши предания говорят, что их прорыли ещё до Великого Огня, когда люди умели управлять землёй с помощью своих железных зверей.

К вечеру они достигли конца туннеля – массивной каменной двери, покрытой символами, похожими на руны, но более древними и чуждыми.

— Дальше я не пойду, — сказала Дайна, останавливаясь перед дверью. — За этой границей начинаются земли замка. Наша магия там слабее, а его – сильнее.

Она указала на почти незаметную щель между дверью и стеной:

— Здесь можно выглянуть. Вы окажетесь под замком, в старых винных погребах. Обычно там никого не бывает, но будьте осторожны.

Лада подошла к щели и осторожно выглянула. За дверью действительно располагался просторный погреб, уставленный пыльными бочками и ящиками. Место выглядело давно заброшенным – толстый слой пыли покрывал пол, а несколько бочек развалились от времени, оставив тёмные пятна на каменных плитах.

— Кажется, чисто, — шепнула она, отстраняясь от щели.

Дайна протянула им запечатанный глиняный сосуд:

— Вот, возьмите. Это настой болотных трав. Если вас ранят, нанесите на рану, остановит кровь и предотвратит заражение.

Хродор принял сосуд с благодарным кивком и убрал его в свою сумку. Затем он обернулся к болотной ведьме:

— Как открыть дверь? Она выглядит слишком тяжёлой для нас двоих.

Дайна загадочно улыбнулась:

— Она открывается не силой. — Она провела ладонью по одному из символов в центре двери, и тот вспыхнул тусклым зеленоватым светом. — Язык древних. Магия крови и болот.

К удивлению Лады, массивная каменная дверь бесшумно сдвинулась в сторону, открывая проход в погреб замка.

— Поторопитесь, — прошептала Дайна. — Дверь останется открытой лишь до рассвета. Если не вернётесь к тому времени, придётся искать другой выход.

— А как мы найдём тебя, когда будем возвращаться с детьми? — спросила Лада.

— Я буду ждать здесь, — ответила болотная ведьма. — А если меня не будет, просто нарисуйте кровью спираль на двери с этой стороны, и она откроется. Только помните – кровь должна быть добровольно отданной. Дверь почувствует принуждение.

Лада кивнула, запоминая инструкцию. Затем она обменялась с Хродором решительным взглядом, и они шагнули в тёмный погреб замка Чёрного Князя.

Дверь бесшумно закрылась за их спинами, отрезая путь к отступлению. Теперь они были в логове врага, и каждый шаг мог стать последним.

***

Винный погреб оказался намного обширнее, чем казалось через щель в двери. Они осторожно продвигались между рядами огромных бочек, многие из которых давно рассохлись и пустовали. Воздух был затхлым, с нотками плесени и старого дерева.

— Здесь давно никто не был, — шепнул Хродор, указывая на нетронутый слой пыли на полу.

Лада кивнула, активируя своё тёмное зрение, чтобы лучше видеть в полумраке. С его помощью она заметила лестницу в дальнем конце погреба, ведущую наверх.

— Там выход, — тихо сказала она. — Но сначала нам нужно разведать местность. Понять, где держат детей.

Они осторожно поднялись по лестнице, которая привела их к тяжёлой деревянной двери. Хродор прислушался, прижав ухо к доскам:

— Тихо. Но это не значит, что безопасно.

Лада сосредоточилась, пытаясь почувствовать присутствие Тьмы за дверью. Ворон учил её, что Говорящие могут ощущать друг друга, особенно если один активно использует свой дар.

— Не чувствую ничего необычного, — наконец сказала она. — Но амулет болотных ведьм может скрывать и моё восприятие тоже.

Хродор осторожно потянул за ржавую ручку, и дверь со скрипом приоткрылась. За ней оказался узкий коридор, тускло освещённый факелами на стенах. Судя по низким потолкам и грубым стенам, они всё ещё находились в подвальной части замка.

— Нам нужно подняться выше, — шепнул Хродор. — Согласно карте Дайны, детей должны держать в восточной башне.

Они двинулись по коридору, стараясь ступать как можно тише. Лада заметила, что Хродор двигается с невероятной грацией для своего массивного телосложения – ещё одна особенность его странного народа.

Коридор вывел их к широкой винтовой лестнице, поднимающейся наверх. Снизу доносились голоса – грубый смех и пьяные выкрики.

— Караульное помещение, — прошептал Хродор. — Лучше избежать встречи.

Они стали подниматься по лестнице, держась у стены, где каменные ступени были прочнее и меньше скрипели. Поднявшись на один пролёт, они оказались в новом коридоре – более широком и лучше освещённом. Здесь уже чувствовалась жизнь замка: из-за дверей доносились голоса, по полу были разбросаны солома и мусор, в воздухе висел запах готовящейся пищи и немытых тел.

— Это уже основной этаж, — сказал Хродор. — Нам нужно найти путь к восточной башне, не привлекая внимания.

Лада кивнула и указала на небольшое окно в стене коридора:

— Давай сначала посмотрим, где мы находимся.

Они осторожно приблизились к окну. Отсюда открывался вид на центральный двор замка – просторную площадку, окружённую массивными каменными строениями. Лада замерла, увидев то, что происходило во дворе.

Там, на открытом пространстве, группа людей в чёрных одеждах выстраивала нечто вроде огромного алтаря. В центре возвышалась каменная плита, вокруг которой на земле рисовали сложные символы мелом и какой-то тёмной субстанцией, похожей на кровь.

— Готовятся к ритуалу, — мрачно констатировал Хродор. — Как раз к ночи Тёмной Луны.

Но Ладу больше заинтересовала другая часть двора. Там, под навесом, сидела группа детей – не меньше десятка, разного возраста, от совсем малышей до подростков. Они были одеты в простые белые рубахи, и двое стражников внимательно следили за ними.

— Ярик! — едва не вскрикнула Лада, узнав среди детей своего брата.

Маленький мальчик сидел, обхватив колени руками, его светлые волосы были взъерошены, а на щеке виднелась грязная полоса. Но он был жив и, казалось, не ранен.

Рядом с навесом стоял худощавый мужчина, которого Лада сразу узнала по видениям из Волчьего Брода – Гарибор. Говорящий медленно переходил от одного ребёнка к другому, наклоняясь к каждому, словно что-то проверяя или изучая.

— Что он делает? — прошептала Лада, чувствуя, как нарастает гнев.

— Ищет признаки тёмного дара, — тихо ответил Хродор. — Проверяет, нет ли среди детей потенциальных Говорящих.

Они увидели, как Гарибор остановился перед Яриком, пристально глядя на мальчика своими полностью чёрными глазами. Маленький брат Лады не плакал, как некоторые другие дети, а смотрел на Говорящего с упрямством и страхом одновременно. Гарибор что-то сказал ему, и мальчик решительно замотал головой.

— Держись, Ярик, — прошептала Лада. — Я скоро вытащу тебя оттуда.

Гарибор, словно услышав что-то, внезапно поднял голову и посмотрел в сторону окна, где стояли Лада и Хродор. Они инстинктивно отшатнулись, прижавшись к стене.

— Думаешь, он заметил нас? — едва слышно спросила Лада.

— Не уверен, — ответил Хродор. — Но теперь мы хотя бы знаем, где дети и что планируется.

Они осторожно двинулись дальше по коридору, ища путь к восточной башне. Замок оказался сложным лабиринтом коридоров, лестниц и переходов. Несколько раз им приходилось прятаться в тёмных альковах и за дверями, пропуская патрули стражников.

После получаса осторожных перемещений они наконец достигли основания восточной башни. Здесь охрана была заметно усиленна – у входа стояли четверо стражников, вооружённых мечами и алебардами.

— Не пройдём незамеченными, — прошептал Хродор, наблюдая из-за угла коридора.

Лада задумалась:

— Странно. Если дети во дворе, зачем столько охраны у башни?

— Возможно, там держат более ценных пленников, — предположил Хродор. — Или что-то, что Гарибор хочет защитить.

— Или сына князя Святополка, — внезапно осенило Ладу. — Похищенного княжеского сына, из-за которого всё и началось.

Хродор кивнул:

— Возможно. Но это не меняет наших планов. Сначала твой брат и остальные дети.

Они отступили в более безопасное место, чтобы обдумать стратегию.

— Мы не сможем просто подойти и забрать их, — рассуждал Хродор. — Слишком много охраны, да и Гарибор рядом.

— Нужно дождаться ночи, — сказала Лада. — Когда стемнеет, мы сможем действовать скрытнее.

— Согласен, — кивнул Хродор. — И к тому времени армия князя должна уже подойти ближе к замку. Возможно, их приближение отвлечёт часть стражи.

Они нашли укромную комнатку – заброшенную кладовую рядом с кухней – и устроились там, планируя дальнейшие действия. Из их укрытия доносились голоса работников кухни, о чём-то оживлённо споривших.

— ...Говорю тебе, это неспроста, — говорил один. — Зачем ему столько детей? Я не подписывался на такое.

— Заткнись, дурак, — шипел другой. — Хочешь, чтобы человек с чёрными глазами услышал тебя? Забыл, что случилось с Гордеем, когда он слишком много болтал?

— Да знаю я, знаю, — первый голос стал тише. — Но это ж против всех законов – детей в жертву приносить. Старые боги такого не простят.

— Старые боги давно спят, — отрезал второй. — А Чёрный Князь и его колдун здесь и сейчас. И платят они хорошо. Так что делай своё дело и не задавай вопросов.

Разговор перешёл на другие темы, но Лада и Хродор многозначительно переглянулись. Даже среди людей Чёрного Князя были те, кто сомневался в происходящем. Это могло быть полезно.

Время тянулось медленно. Они по очереди отдыхали, пока другой наблюдал за дверью. Из разговоров на кухне они узнали, что готовится большой пир – последняя трапеза перед ритуалом ночи Тёмной Луны.

Когда свет, проникавший через крошечное окно их укрытия, начал тускнеть, Лада тронула Хродора за плечо:

— Скоро стемнеет. Нам нужно решить, как действовать.

Холокк задумчиво кивнул:

— Дети во дворе, под открытым небом. Это может сыграть нам на руку – меньше дверей и коридоров.

— Но как подобраться к ним незаметно? — Лада нахмурилась. — Двор хорошо просматривается со стен.

Хродор посмотрел на неё внимательно:

— Ты говорила, что Ворон учил тебя теневому шагу?

Лада кивнула:

— Да, но я не мастер в этом. И... я никогда не пробовала брать с собой другого человека. Не знаю, получится ли.

— Это рискованно, — согласился Хродор. — Но может быть нашим единственным шансом. Если ты сможешь перенести нас прямо под навес, мы освободим детей и уведём их через потайной ход, пока все заняты подготовкой к ритуалу.

Лада задумалась. Теневой шаг с пассажиром – это было намного сложнее, чем перемещаться одной. Требовало огромной концентрации и гораздо больше энергии. Но выбора, похоже, не было.

— Я попробую, — наконец сказала она. — Но сначала нужно найти место, откуда хорошо видно двор и тени под навесом. И дождаться полной темноты.

Они выбрались из кладовки и осторожно двинулись по коридорам, поднимаясь выше. Лада чувствовала, как нарастает напряжение. Предстоящая попытка теневого шага требовала полной концентрации, а мысли о брате, находящемся так близко, отвлекали и тревожили.

В замке царило оживление – слуги носились с подносами и кувшинами, стражники меняли посты. Всем было не до двух фигур, скользящих в тенях коридоров.

Наконец они нашли подходящую позицию – небольшую комнату в западном крыле, окна которой выходили прямо на двор. Отсюда открывался отличный обзор на навес с детьми и центральную площадку, где продолжались приготовления к ритуалу.

Солнце уже почти село, освещая замок последними красноватыми лучами. Тени становились длиннее, чётче – идеальные условия для теневого шага.

— Скоро, — шепнул Хродор. — Посмотри, они уводят детей внутрь.

Действительно, стражники начали собирать детей, выстраивая их в линию. Судя по всему, их вели внутрь замка на ночь – возможно, в те самые комнаты восточной башни, куда они не смогли проникнуть.

— Нужно действовать сейчас, — решила Лада. — Пока они ещё во дворе.

Она повернулась к Хродору:

— Я никогда не делала этого раньше. Теневой шаг с другим человеком... Это рискованно.

— Я доверяю тебе, — просто ответил холокк. — И мой народ ближе к Тьме, чем обычные люди. Возможно, это облегчит задачу.

Лада глубоко вдохнула, сосредотачиваясь. Она нашла самую глубокую тень в комнате – в углу, где сходились две стены – и сосредоточила на ней взгляд. Затем перевела внимание на тень под навесом, где всё ещё стояли дети.

— Держись за меня крепко, — сказала она Хродору. — И что бы ни случилось, не отпускай, пока я не скажу.

Холокк кивнул и крепко обхватил её за плечи своими сильными руками. Лада закрыла глаза и позволила Тьме течь через неё – не как враждебной силе, а как старой знакомой, помощнице.

Тьма откликнулась – сначала нежно, почти ласково, окутывая их обоих прохладным коконом. Но затем, когда Лада направила её на формирование прохода между двумя тенями, она ощутила сопротивление. Тьма словно говорила: «Слишком тяжело. Слишком далеко. Слишком опасно».

Лада стиснула зубы и усилила концентрацию, вкладывая всю свою волю, всё желание спасти брата в этот ментальный толчок. Она почувствовала, как что-то внутри неё надломилось – барьер, о существовании которого она даже не подозревала. И Тьма хлынула сквозь эту трещину, гораздо более мощная, более древняя, чем та, с которой она работала раньше.

На мгновение мир вокруг исчез. Они с Хродором оказались в пространстве между пространствами – в вечной пустоте, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни расстояния. Лада чувствовала, как тело Хродора напрягается в её руках, как его дыхание становится прерывистым от страха и благоговения.

А затем пустота исчезла, и они рухнули на твёрдый камень двора, прямо под навесом, где только что стояли дети.

Лада почувствовала, как силы покидают её. Теневой шаг с пассажиром оказался гораздо более истощающим, чем она представляла. В глазах потемнело, ноги подкосились, и только крепкие руки Хродора помешали ей упасть.

— Ты в порядке? — обеспокоено прошептал он.

— Нет... — еле слышно ответила Лада. — Слишком много энергии... Мне нужно время...

Хродор быстро осмотрелся. Они попали точно туда, куда целились, но детей уже увели – остался только один стражник, проверяющий, не забыли ли чего под навесом.

— Тихо, — шепнул Хродор, утягивая обессиленную Ладу в самый тёмный угол. — Сюда идёт стражник.

Они затаились, прижавшись к стене. Стражник – бородатый мужчина с мечом на поясе – лениво прошёл мимо, пинком отбрасывая какую-то детскую игрушку, оставленную на земле.

Когда он удалился, Хродор повернулся к Ладе:

— Теперь нам нужно добраться до башни, куда увели детей. Ты можешь идти?

Лада попыталась сосредоточиться, но голова кружилась, а тело казалось неимоверно тяжёлым:

— Дай мне минуту... Я не ожидала, что будет так тяжело...

— Сделаем иначе, — решил Хродор. — Я отнесу тебя в безопасное место, а потом разведаю дорогу к башне.

— Нет, — слабо возразила Лада. — Мы должны держаться вместе. Я справлюсь.

С огромным усилием она заставила себя встать прямо, опираясь на Хродора. Постепенно тошнота и головокружение отступали, но она чувствовала, что её магические способности временно истощены. Теневого шага больше не будет – по крайней мере, до тех пор, пока она не восстановится.

— Идём, — сказала она, делая первый неуверенный шаг. — Пока нас не заметили.

***

В это самое время, на северной окраине Чёрных Болот, армия князя Святополка готовилась к последнему переходу. Пятьдесят отборных воинов в лёгких доспехах, два десятка Следопытов и Ходоков с серыми волками, знахари и целители – внушительная сила, собранная для освобождения княжеского сына и остановки зловещих планов Гарибора.

Во главе отряда ехали трое – князь Святополк, суровый воин средних лет с коротко остриженной бородой, Ворон на своём мерине и Ратибор на чёрном жеребце. Два Говорящих держались рядом, но между ними чувствовалось напряжение.

— Мы почти у цели, — сказал Ратибор, глядя на расстилающиеся перед ними туманные болота. — К полуночи должны достичь замка.

— Если найдём дорогу через топи, — мрачно добавил Ворон. — Чёрные Болота не славятся гостеприимством.

Князь Святополк нахмурился:

— Я не для того привёл свою дружину в эту глушь, чтобы вязнуть в трясине. Должен быть путь к замку, иначе как сам Чёрный Князь добирается до своего логова?

— Есть тропа, — сказал один из Следопытов, подходя к ним. — Но она узкая и опасная. Придётся идти гуськом, без лошадей.

— Без лошадей мы потеряем преимущество в скорости, — возразил князь. — А если придётся отступать?

Разговор прервал странный звук – мелодичный свист, доносящийся из тумана. Воины мгновенно схватились за оружие, Следопыты натянули луки, а серые волки Ходоков встали в боевую стойку, глухо рыча.

— Не стреляйте, — внезапно сказал Ворон, поднимая руку. — Это не враг.

Из тумана вышла стройная фигура – молодая девушка с зеленоватой кожей и водорослями вместо волос. Лурса, гонец болотных ведьм, подошла к отряду без страха, её белые глаза изучающе оглядывали воинов.

— Ты Ворон? — спросила она, остановившись в нескольких шагах. — Говорящий со Тьмой, учитель девушки с чёрными глазами?

— Да, — просто ответил Ворон. — А ты от болотных ведьм. Давно я с вами не встречался...

Лурса кивнула:

— Мать Мокошь послала меня. Твоя ученица и наш общий друг Хродор уже в замке Чёрного Князя. Они проникли туда тайным ходом, чтобы спасти детей.

Ворон напрягся:

— Лада в замке? Одна?

— С Хродором, — поправила Лурса. — Они пошли раньше, чтобы вывести пленных до начала ритуала. А мы должны помочь вам добраться до замка кратчайшим путём.

Ратибор подъехал ближе, разглядывая болотную ведьму с нескрываемым интересом:

— И почему вы помогаете нам? Какая выгода вашему народу от падения Чёрного Князя?

Лурса повернулась к нему, её белые глаза словно видели насквозь:

— Ты задаёшь странные вопросы для того, кто сам владеет Тьмой. Разве не очевидно? Если Гарибор откроет Врата, болота первыми примут удар неразбавленной Тьмы. Наш дом, наша сила, наша жизнь – всё исчезнет.

Она снова обратилась к Ворону:

— Следуй за мной, Говорящий. Я покажу путь, по которому пройдут даже ваши лошади. Но нужно спешить – до ночи Тёмной Луны остаются считанные часы.

Князь Святополк посмотрел на Ворона:

— Ты ей доверяешь?

— У нас нет выбора, — ответил тот. — Если Лада действительно в замке, нам нужно поторопиться. Она талантлива, но неопытна. Против Гарибора у неё мало шансов.

Они двинулись за Лурсой, которая повела их не прямо на болота, а вдоль их кромки, в сторону возвышенности, с которой открывался вид на бескрайнее море тумана. Здесь, на относительно сухом участке, начиналась едва заметная тропа, петляющая между коварными топями.

— Старая дорога, — пояснила Лурса. — Ещё с тех времён, когда замок был торговой крепостью. Заброшенная, но прочная – её основу составляют камни, погружённые глубоко в трясину.

Отряд растянулся цепочкой, осторожно продвигаясь по указанному пути. По мере их продвижения болота вокруг оживали – в тумане мелькали странные огоньки, доносились загадочные звуки, похожие на шёпот и стоны. Некоторые воины крестились, другие шептали защитные молитвы.

Ворон ехал сразу за Лурсой, внимательно изучая местность. Его чёрные глаза легко проникали сквозь туман, замечая то, что было скрыто от обычных людей – движение теней, древние силы, дремлющие в глубине топей.

— Они давно здесь, эти трясины, — заметил он, обращаясь к болотной ведьме. — Намного дольше, чем кажется.

— Болота помнят времена до Великого Огня, — кивнула Лурса. — Когда всё вокруг было иным. Они хранят тайны и артефакты древнего мира, погребённые в своих глубинах.

— И Врата среди них? — осторожно спросил Ворон.

Лурса помолчала, затем ответила:

— Не сами Врата. Но ключ к ним – да. Что-то, что в самые древние времена оставили в глубине земли под замком. Что-то, что Гарибор ищет уже много лет.

Ворон нахмурился:

— И теперь он его нашёл?

— Почти, — кивнула болотная ведьма. — Ему нужен последний компонент – жизненная сила детей, особенно тех, кто имеет потенциал к Тьме. С её помощью он активирует древнее устройство, которое откроет путь к Вратам.

К их разговору прислушивался Ратибор, едущий чуть позади. На его лице отразилась сложная гамма эмоций – тревога, интерес и что-то ещё, что Ворон не смог расшифровать.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, осветив болота последними кроваво-красными лучами, они увидели вдалеке очертания крепости. Замок Чёрного Князя возвышался на острове посреди трясины, его тёмные башни угрюмо смотрели на окружающие топи.

— Вот наша цель, — сказал князь Святополк, указывая на крепость. — Мой сын там, и этой ночью я верну его, чего бы это ни стоило.

Ворон вглядывался в тёмный силуэт замка, чувствуя странное беспокойство. Где-то там была Лада – его ученица, для которой он стал больше, чем просто учителем. Она пошла туда в одиночку, движимая любовью к брату, не задумываясь об опасности.

«Держись, дитя, — мысленно обратился он к ней. — Я иду к тебе. Мы все идём».

А в глубине души он молился всем возможным богам, чтобы не опоздать. Потому что в ночь Тёмной Луны, когда силы Тьмы достигают пика, Гарибор будет сильнее, чем когда-либо. И то, что он задумал, могло изменить судьбу не только болот, но и всего мира.

Глава 14. Чёрный Князь.

В восточной башне замка царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными всхлипываниями детей и тяжёлыми шагами стражников в коридоре. Лада и Хродор затаились в нише за поворотом, наблюдая за двумя охранниками, стоящими у массивной деревянной двери.

— Дети внутри, — шепнул Хродор, принюхиваясь. — Я чувствую их запах и страх.

Лада кивнула. Она медленно восстанавливалась после изнурительного теневого шага, но её магические силы всё ещё были истощены. Приходилось рассчитывать на физические возможности и помощь Хродора.

— Стражников нужно отвлечь, — прошептала она, лихорадочно соображая. — Но как?

Хродор задумчиво оглядел коридор и указал на факелы, горевшие в настенных креплениях:

— У меня есть идея. Подожди здесь.

Он вынул из своей сумки небольшой свёрток, развернул его и достал щепотку странного порошка зеленоватого цвета.

— Болотная пыльца, — пояснил он, заметив вопросительный взгляд Лады. — Подарок от Дайны на случай необходимости. При нагревании создаёт густой дым и усыпляющий эффект.

Холокк осторожно подкрался к ближайшему повороту коридора, где стражники не могли его увидеть, и бросил щепотку пыльцы на горящий факел. В тот же миг язычки пламени окрасились в изумрудный цвет, а в воздухе появились клубы густого, необычно пахнущего дыма.

— Что за... — воскликнул один из стражников, заметив странное свечение и дым, ползущий по коридору.

— Проверь, что там, — приказал второй, оставаясь на посту.

Первый стражник неохотно двинулся в сторону дыма, держа руку на рукояти меча. Когда он скрылся за поворотом, Хродор молниеносно набросился на него, зажимая рот одной рукой и сдавливая шею другой. После короткой борьбы стражник обмяк в его руках.

— Эй, Ставр! Что там? — окликнул оставшийся охранник, когда его товарищ не вернулся.

Ответа не последовало. Зеленоватый дым тем временем распространился по коридору, окутывая всё вокруг туманной пеленой. Второй стражник, чертыхнувшись, сделал несколько шагов вперёд, пытаясь разглядеть, что случилось с напарником.

Этого момента Лада и ждала. Она выскользнула из ниши и быстро подкралась к нему сзади с тяжёлым подсвечником, который прихватила по пути. Удар был точным — стражник рухнул на пол без единого звука.

— Отлично сработано, — одобрительно кивнул Хродор, выходя из-за поворота и волоча бесчувственное тело первого охранника. — Теперь нужно найти ключи.

Лада обыскала карманы поверженного стражника и вскоре обнаружила тяжёлую связку железных ключей.

— Надеюсь, нужный среди них, — пробормотала она, направляясь к двери.

Третий ключ подошёл к замку. С тихим скрипом тяжёлая дверь отворилась, и перед ними предстала большая комната с несколькими соломенными тюфяками на полу. На них, прижавшись друг к другу, сидели дети — десять напуганных мальчиков и девочек разного возраста.

Увидев незнакомцев, некоторые дети в страхе отшатнулись, другие замерли, словно кролики перед змеёй. Но один мальчик — светловолосый, лет шести, вскочил на ноги, его глаза расширились от неверия и надежды.

— Лада? — прошептал он. — Ладушка, это ты?

— Ярик! — Лада бросилась к брату, обнимая его с такой силой, что он тихонько пискнул. — Ты жив! Ты цел!

Мальчик обнял сестру в ответ, крепко вцепившись в её одежду, словно боясь, что она исчезнет.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, и в его голосе звучала удивительная для ребёнка уверенность. — Я им всем говорил, что моя сестра самая сильная, что она спасёт нас.

Лада на мгновение отстранилась, вглядываясь в лицо брата — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, но всё такое же решительное и упрямое, как у их отца.

— Они не обижали тебя? — спросила она, быстро осматривая мальчика на предмет ран или синяков.

— Нет, — покачал головой Ярик. — Только пугали. Особенно этот страшный человек с чёрными глазами. Но я не боялся, — гордо добавил он. — Я же старосты сын!

Хродор тем временем успокаивал остальных детей, объясняя, что они пришли спасти их и увести в безопасное место.

— Нужно торопиться, — сказал он, оглядываясь на дверь. — Скоро заметят пропажу стражников.

Лада кивнула и обратилась к детям:

— Мы уходим отсюда. Всем нужно быть очень тихими. Идти за нами, не отставать. Понятно?

Дети испуганно кивнули. Одна девочка, самая младшая на вид, с копной рыжих волос, опасливо спросила:

— А злой человек с чёрными глазами не поймает нас?

— Нет, не поймает, — твёрдо ответила Лада, хотя внутренне содрогнулась при мысли о встрече с Гарибором. — Мы знаем тайный путь.

Они выглянули в коридор. Дым от болотной пыльцы начал рассеиваться, но стражники всё ещё лежали без движения.

— Идём, — Хродор взял на руки самого маленького мальчика, который едва держался на ногах от усталости. — Я первый, ты замыкающая. Детей держим в середине.

Их маленький отряд осторожно двинулся по коридорам замка. Хродор уверенно вёл их, словно имел внутренний компас, безошибочно выбирая наименее охраняемые пути. Лада шла последней, постоянно оглядываясь и прислушиваясь к любым звукам. Ярик крепко держал её за руку, не отставая ни на шаг.

— О, смотрите, госпожа Людмила, какие у нас гости, — внезапно раздался мелодичный женский голос позади них.

Лада резко обернулась и увидела двух женщин в тёмных платьях с серебряными украшениями. Их глаза, совершенно чёрные, без белков, не оставляли сомнений — младшие Говорящие, последовательницы Гарибора.

— Действительно, Ольга, какая удача, — отозвалась вторая, постарше. — Наш учитель будет доволен. Он как раз искал новых детей с Искрой, а тут целая Говорящая пожаловала.

Лада мгновенно задвинула Ярика и остальных детей себе за спину:

— Хродор, уводи детей! Я задержу их!

— Но твои силы... — начал холокк.

— Уводи! — крикнула Лада, не сводя глаз с Говорящих. — Я справлюсь!

Хродор колебался лишь мгновение, затем кивнул и повёл группу детей дальше по коридору. Ярик отчаянно сопротивлялся, не желая оставлять сестру, но холокк крепко держал его.

— Как трогательно, — насмешливо произнесла Ольга, молодая Говорящая с длинными чёрными волосами. — Самопожертвование. Но абсолютно бессмысленное.

Она небрежно взмахнула рукой, и по коридору пронеслась волна Тьмы, напоминающая сгусток чёрного дыма. Лада инстинктивно выставила перед собой руки, сосредотачиваясь на формировании защитного барьера. Несмотря на истощение после теневого шага, она всё ещё могла манипулировать Тьмой вокруг себя, пусть и с гораздо меньшей эффективностью.

Волна ударилась о невидимый щит и рассеялась, но Лада почувствовала, как её колени подогнулись от усилия.

— О, она умеет защищаться, — с интересом заметила старшая, Людмила. — Но надолго ли тебя хватит, девочка? Мы чувствуем твою слабость.

Лада понимала, что у неё нет шансов в прямом противостоянии с двумя полноценными Говорящими. Но ей и не нужно было побеждать — только выиграть время для Хродора и детей.

Она огляделась в поисках преимущества и заметила над головами противниц массивную люстру, подвешенную на цепи. Сконцентрировавшись, Лада направила остатки своей силы в тень от люстры, заставляя её сгуститься и материализоваться. Тьма обвила цепь и с силой дёрнула.

С оглушительным грохотом и звоном разбивающегося стекла люстра рухнула вниз, прямо между Ладой и двумя Говорящими. Воспользовавшись замешательством, она развернулась и бросилась бежать за Хродором и детьми.

— Не уйдёшь! — донёсся до неё разъярённый крик, и коридор наполнился зловещим гудением концентрированной Тьмы.

Лада мчалась по запутанным переходам замка, молясь всем богам, чтобы не сбиться с пути и найти Хродора. Где-то на задворках сознания она ощущала присутствие других Говорящих — не только тех двух женщин, что её преследовали, но и более мощное, древнее присутствие. Гарибор. Он почувствовал возмущение в потоках Тьмы и теперь был настороже.

За очередным поворотом она едва не столкнулась с группой стражников, спешащих на шум. Не раздумывая, Лада скользнула в боковой коридор и прижалась к стене, задерживая дыхание. Когда они пробежали мимо, она продолжила свой путь, стараясь двигаться как можно тише.

Внезапно чья-то сильная рука схватила её за плечо и затянула в тёмную нишу. Лада уже собиралась закричать, когда увидела знакомые золотистые глаза Хродора.

— Тише, — прошептал он. — Мы здесь.

В нише, едва освещённой тусклым светом далёкого факела, прятались дети, жмущиеся друг к другу как испуганные птенцы. Ярик тут же бросился к сестре, обнимая её за ноги.

— Я думал, ты не придёшь, — прошептал он, и в его голосе слышались слёзы.

— Я всегда приду за тобой, малыш, — ответила Лада, быстро обнимая брата. Затем повернулась к Хродору: — Двое Говорящих видели меня. Они подняли тревогу. Нам нужно быстрее добраться до тайного хода.

Холокк мрачно кивнул:

— Мы почти у цели. Винный погреб в ста шагах отсюда. Но там наверняка уже усилили охрану.

— Другого пути нет? — с тревогой спросила Лада.

— Есть ещё выход через кухню и задний двор, — задумался Хродор. — Но там придётся пересечь открытое пространство до болот. Без проводника это самоубийство.

Решение нужно было принимать быстро. Лада сосредоточилась, пытаясь почувствовать расположение сил противника. Несмотря на истощение, она всё ещё могла ощущать движение Тьмы в замке — и сейчас она чувствовала, как Говорящие концентрируются вокруг винного погреба.

— Они знают про тайный ход, — с ужасом осознала она. — Кто-то предал нас, или они как-то узнали...

— Тогда остаётся только кухня, — решил Хродор. — Если двигаться быстро и тихо, у нас есть шанс.

Они снова построили детей в линию и двинулись обходными путями к кухне. Несколько раз им приходилось прятаться от патрулей стражников, снующих по замку в поисках беглецов. Ситуация становилась всё напряжённее — по коридорам разносились крики и звон оружия, и странные громкие хлопки, и звуки похожие на гром, а в замке словно началось настоящее сражение.

— Что происходит? — прошептала Лада, когда они пережидали очередной патруль.

— Не знаю, — нахмурился Хродор. — Но это может быть нам на руку. Возможно, отряд князя уже здесь.

Эта мысль придала Ладе сил. Если Ворон действительно прибыл с войском, у них появлялся реальный шанс на спасение.

Наконец они добрались до кухни — просторного помещения с несколькими очагами и длинными столами для разделки пищи. К счастью, в суматохе большинство слуг разбежалось, и кухня была почти пуста.

— Задняя дверь там, — указал Хродор на неприметный выход в дальнем конце помещения. — Она ведёт на хозяйственный двор, а оттуда можно...

Его слова оборвал оглушительный треск — входная дверь кухни с силой распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял огромный мужчина в чёрных доспехах с эмблемой волка. Его лицо, наполовину скрытое шрамами от ожогов, исказилось в злобной усмешке.

— Вот и крысы, что пробрались в мой дом, — прогремел он, обнажая меч. За его спиной виднелись ещё несколько воинов.

Лада мгновенно узнала его по видению из Кривого Ручья — Чёрный Князь собственной персоной.

— Бегите! — крикнул Хродор, хватая со стола тяжёлый котёл и швыряя его в нападающих.

Котёл врезался в грудь одного из воинов, сбивая его с ног. Дети бросились к задней двери, с Ладой во главе. Но стоило им выбежать во двор, как их встретила новая опасность.

Под светом факелов на стенах перед ними стоял человек в длинном чёрном плаще с серебряной отделкой. Его седые волосы были собраны в косу, а полностью чёрные глаза с интересом изучали беглецов. В своих руках он держал посох с тёмным кристаллом на вершине, пульсирующим зловещим светом.

— Гарибор, — выдохнула Лада, инстинктивно заслоняя собой детей.

Говорящий улыбнулся — без теплоты, без юмора, просто растягивая губы в формальном подобии приветствия.

— Ученица Ворона, — произнёс он, и его голос звучал удивительно мелодично для такого зловещего существа. — Я ждал тебя. Хотя, признаться, не так скоро.

Лада почувствовала, как Ярик крепче сжимает её руку. Остальные дети застыли от ужаса, не смея пошевелиться.

— Отойди с дороги, Гарибор, — раздался голос Хродора, который появился в дверях кухни, держа в руках импровизированное оружие — тяжёлую сковороду. — Этой ночью ты не получишь то, что ищешь.

— Холокк, — Гарибор перевёл взгляд на него. — Давно не встречал твоего племени. Думал, вы все вымерли после последнего Великого Сдвига.

— Нас не так легко уничтожить, — ответил Хродор. — Как и человеческий дух, который ты пытаешься сломить.

Гарибор рассмеялся, и от этого звука у Лады пробежал холодок по спине.

— Ах, эти красивые речи о человеческом духе, — он покачал головой. — Ворон хорошо обучил тебя пафосным фразам, девочка. Но реальность гораздо проще — сила правит миром. Всегда правила и всегда будет править.

Он сделал шаг вперёд, и Лада почувствовала, как вокруг него сгущается Тьма — густая, древняя, невероятно мощная.

— Ты сильна, — продолжил Гарибор, глядя прямо на неё. — Я почувствовал твой потенциал, как только ты вошла в замок. В тебе течёт настоящая Тьма, более чистая, чем у большинства современных Говорящих. Ты могла бы стать моей ученицей. Моей наследницей.

— Никогда, — твёрдо ответила Лада, хотя её голос слегка дрожал. — Я видела, что ты сделал с деревнями. С невинными людьми. Ты чудовище.

— Чудовище? — Гарибор усмехнулся. — Я лишь принимаю истинную природу нашего дара. Тьма существовала задолго до человечества и переживёт его. Мы, Говорящие, не просто используем её — мы её дети, её воплощение в этом мире.

Он обвёл взглядом детей, жмущихся позади Лады:

— А эти маленькие жизни — всего лишь капли в океане времени. Их жертва откроет новую эпоху, эпоху истинной Тьмы.

— Этого не будет, — Лада почувствовала, как в ней поднимается гнев, затмевая страх. — Я остановлю тебя.

— Ты? — Гарибор снова рассмеялся. — Истощённая, необученная девчонка против меня? Я чувствую Тьму дольше, чем существует твой род!

Словно в доказательство своих слов, он небрежно взмахнул рукой, и волна концентрированной Тьмы понеслась к Ладе. Она попыталась выставить защиту, но была слишком слаба после предыдущих усилий. Волна ударила её в грудь, отбрасывая назад. Если бы не Хродор, поймавший её, она бы упала на каменную кладку двора.

— Лада! — закричал Ярик, бросаясь к сестре.

— Беги, — прошептала она, с трудом поднимаясь на ноги. — Хродор, уведи их...

— Никуда они не уйдут, — прогремел новый голос, и из кухни вышел Чёрный Князь со своими воинами. — Мои люди окружили весь двор. Их судьба решена.

Лада в отчаянии огляделась. Они попали в ловушку — с одной стороны Гарибор с его тёмной магией, с другой Чёрный Князь и его воины. Дети жались к ней, дрожа от страха.

— Сдавайся, девочка, — сказал Гарибор, делая ещё шаг вперёд. — И я обещаю быструю и безболезненную смерть твоим маленьким друзьям. Боль не является необходимой частью ритуала... просто приятным дополнением.

Его слова вызвали новую волну ярости в Ладе. Она выпрямилась, собирая последние крупицы силы. Если ей суждено умереть, то она сделает это, сражаясь, защищая невинных, как учил её Ворон.

Но прежде чем она успела сделать ход, ночную тишину разорвал оглушительный рёв — боевой клич десятков глоток, доносящийся со стороны внешних стен замка.

— Что это? — нахмурился Чёрный Князь, поворачиваясь к одному из своих лейтенантов.

— Мы атакованы, господин! — выпалил тот. — Воины из Старгорода прорвались через северные ворота!

Во взгляде Гарибора промелькнуло раздражение:

— Ратибор... Я чувствую его присутствие. И... — он на мгновение замер, прикрыв глаза, — ...Ворон тоже здесь. Насколько трогательно. Старые друзья снова собираются вместе.

Он перевёл взгляд на Ладу:

— Это не изменит ничего. Они опоздали. До полуночи осталось меньше часа, а всё необходимое для ритуала у меня уже есть.

Гарибор взмахнул своим посохом, и Тьма вокруг него сгустилась в плотный кокон, готовый к атаке. Но в этот момент произошло нечто неожиданное — пространство за его спиной словно прогнулось, искривилось, и оттуда шагнули две фигуры.

— Не думаю, что всё так просто, старый друг, — произнёс Ратибор, его серебристые волосы отливали синевой в лунном свете. Рядом с ним стоял Ворон, его чёрные глаза сверкали от сдерживаемой силы.

— Учитель! — воскликнула Лада, чувствуя, как её захлёстывает волна облегчения.

Ворон бросил на неё короткий взгляд — в нём читалась и тревога, и гордость — но тут же снова сосредоточился на Гариборе.

— Ты зашёл слишком далеко, — сказал он. — Врата должны оставаться запечатанными. Ты знаешь это лучше многих.

Гарибор улыбнулся, но теперь в его улыбке появилось нечто хищное:

— Ворон, всё тот же упрямый старик. Всё ещё цепляешься за старые догмы? Мир меняется! Тьма жаждет вернуться, обрести форму и голос в нашем мире. И я стану её вестником.

— Ты станешь её первой жертвой, — возразил Ратибор. — Никто не способен контролировать первородную Тьму, Гарибор. Даже ты.

Вокруг трёх Говорящих воздух словно сгустился, наполняясь потрескивающим напряжением. Тьма отзывалась на их эмоции, создавая вокруг каждого ореол силы — древней, опасной, почти осязаемой.

Чёрный Князь, почувствовав изменение в балансе сил, сделал знак своим людям:

— Отступаем! Пусть колдуны разбираются между собой. Наша задача — защитить крепость от нападения!

Его воины поспешно покинули двор, направляясь к месту основного сражения, откуда доносились звуки боя.

— Лада, забирай детей и уходи, — не оборачиваясь, сказал Ворон. — Хродор, проводи их через болота. Дайна ждёт вас у тайного хода.

— Но учитель... — начала Лада, не желая оставлять его один на один с Гарибором, даже при поддержке Ратибора.

— Иди! — в голосе Ворона прозвучала такая властность, что Лада невольно сделала шаг назад. — Твой брат и другие дети важнее всего. Их нужно спасти.

— Думаешь, я позволю упустить свои жертвы? — прошипел Гарибор и направил посох в сторону детей.

Из кристалла вырвался луч концентрированной Тьмы, но прежде чем он достиг цели, Ворон создал защитный барьер, поглотивший смертоносную энергию.

— Твой бой с нами, Гарибор, — произнёс он, делая шаг вперёд.

Ратибор тоже выступил вперёд, и теперь два Говорящих стояли между Гарибором и группой детей с Ладой и Хродором.

— Уходите сейчас же! — крикнул Ратибор, не оборачиваясь. — Это будет не просто бой, а столкновение сил, способных разрушить всё вокруг!

Хродор не стал ждать повторного приказа. Он собрал детей и повёл их к боковым воротам двора, которые вели к внешней стене крепости.

— Идём, Лада, — позвал он. — Твой учитель прав. Наша задача — спасти детей.

Лада колебалась лишь мгновение, разрываясь между желанием помочь Ворону и необходимостью защитить брата. Но одного взгляда на испуганное лицо Ярика было достаточно, чтобы принять решение.

— Будьте осторожны, учитель, — произнесла она и побежала вслед за Хродором и детьми.

За их спинами началась магическая дуэль — воздух наполнился треском и гудением, когда три древних Говорящих высвободили свою полную силу. Тьма взвихрилась вокруг них, формируясь в причудливые конструкции — щиты, копья, петли и сети из чистой энергии.

Лада оглянулась на бегу и на мгновение застыла от увиденного. Три фигуры в центре двора теперь едва различались в клубящемся вихре Тьмы. Она словно обрела собственную жизнь, реагируя на волю Говорящих, но одновременно следуя своим, непостижимым для смертных законам.

— Не останавливайся! — крикнул Хродор, хватая её за руку. — Это не для твоих глаз!

Они пробирались через замок, теперь охваченный хаосом сражения. Повсюду шли бои между защитниками крепости и воинами Старгорода. Хродор безошибочно выбирал путь, избегая основных очагов схватки.

Наконец они достигли внешней стены, где маленькая потайная калитка вела прямо к болотам. К их удивлению, рядом с калиткой их уже ждала знакомая фигура с зеленоватой кожей и волосами-водорослями.

— Дайна! — воскликнула Лада, узнав болотную ведьму.

— Я почувствовала возмущение в потоках Тьмы, — сказала ведьма. — Мать Мокошь послала меня встретить вас. Через эту дверь, быстрее! Наши сёстры охраняют тропу через болота.

Они поспешно покинули крепость, оказавшись на узкой деревянной платформе, тянущейся прямо в туманные трясины. Вдоль тропы стояли болотные ведьмы с факелами, освещая путь.

— А как же остальные? — спросила Лада, оглядываясь на стены замка, где всё ещё шёл бой. — Воины князя? И мой учитель?

— За них не беспокойся, — ответила Дайна. — Наши сёстры помогают войску, указывая безопасные пути отступления. А что до старых Говорящих... — она бросила взгляд на вершину центральной башни замка, где клубилось странное тёмное облако, — они должны остановить то, что начал Гарибор. Иначе все мы обречены.

Они двинулись по тропе, удаляясь от замка. Дети, измождённые пленом и бегством, едва передвигали ноги. Ярик отказывался отпускать руку сестры, словно боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку.

— Ты правда Говорящая со Тьмой? — внезапно спросил он, когда они преодолели уже половину пути через болота. — Как тот страшный человек?

Лада с тревогой посмотрела на брата:

— Да, у меня есть дар. Но я не такая, как Гарибор. Я использую его, чтобы помогать, а не причинять боль.

Она ожидала страха или отвращения, как у большинства людей, узнавших о её способностях. Но Ярик просто задумчиво кивнул:

— Я так и думал. Ты всегда была особенной, и доброй.

— Ты не боишься меня? — осторожно спросила Лада.

— Бояться? Тебя? — Ярик посмотрел на неё с искренним удивлением. — Ты моя сестра. Ты пришла за мной через все болота, в страшный замок. Как я могу бояться тебя?

Лада почувствовала, как к горлу подкатывает комок. После месяцев отчуждения, страха окружающих, после всех испытаний, эта простая детская вера и любовь ощущались как величайший дар.

Внезапно ночную тишину разорвал оглушительный грохот. Они обернулись и увидели, как над центральной башней замка разрастается огромная воронка чистой Тьмы. Она пульсировала и расширялась, словно портал в иное измерение.

— Нет... — прошептала Дайна. — Он сделал это. Открыл Врата.

Даже на таком расстоянии Лада почувствовала мощь высвобожденной Тьмы. Это была не та Тьма, с которой она работала каждый день, не уютные тени лесов и домов. Это была первородная Тьма — чуждая, древняя, непостижимая для человеческого разума.

— Мать Мокошь предвидела это, — продолжила болотная ведьма. — Говорящие не смогли остановить ритуал. Теперь всё зависит от того, смогут ли они запечатать Врата до того, как Тьма прорвётся в наш мир.

Лада смотрела на растущую воронку с ужасом и тревогой. Там, в эпицентре этого хаоса, был её учитель, рискующий жизнью, чтобы остановить безумие Гарибора.

«Пожалуйста, будьте в порядке, — мысленно обратилась она к Ворону. — Пожалуйста, вернитесь».

Но воронка продолжала расти, и в её глубинах начали проступать странные формы — существа или сущности, состоящие из чистой Тьмы, непохожие ни на что из известного людям мира. Они тянулись к краям портала, словно пытаясь вырваться наружу.

— Мы должны спешить, — сказал Хродор, отрывая взгляд от ужасающего зрелища. — Если Врата полностью откроются, никто не будет в безопасности, даже на другом конце болот.

Они ускорили шаг, теперь почти бегом пересекая зыбкие мостки через трясину. Дети, подгоняемые страхом, не отставали. Вскоре замок скрылся за пеленой тумана, но зловещее свечение и грохот всё ещё доносились до них, напоминая об опасности, нависшей над всем миром.

Группа достигла относительно сухого участка болот — небольшого острова с несколькими чахлыми деревьями. Здесь их ожидала Мокошь с другими ведьмами, образовавшими защитный круг.

— Свершилось, — сказала старая ведьма, как только они вступили в круг. — Тьма рвётся в наш мир. Мы должны создать убежище, защищённое от её влияния.

Лада подошла к краю острова и посмотрела в сторону замка. Даже сквозь туман было видно, что тёмная воронка над башней теперь достигла гигантских размеров. Она словно поглощала свет звёзд и луны, создавая абсолютную черноту в центре ночного неба.

— Что теперь будет? — спросила она у Мокоши. — Мой учитель... он сможет запечатать Врата?

Старая ведьма задумчиво посмотрела на далёкое свечение:

— Это зависит от силы и решимости трёх Говорящих. Если они объединятся против Врат, есть шанс. Но если один из них предаст...

Она не закончила фразу, но Лада поняла. Ратибор когда-то был другом Гарибора. Можно ли полностью доверять ему в этой битве?

— Ворон справится, — твёрдо сказал Хродор, словно читая её мысли. — Он готовился к этому много десятилетий. И Ратибор тоже понимает ставки — если Тьма прорвётся, ни о какой власти, которую он так ценит, не может быть и речи.

Лада кивнула, стараясь поверить в его слова. Но тревога не отпускала её сердце. Она чувствовала, что этой ночью решается не только судьба её учителя, но и судьба всего мира, каким они его знали.

В небе над болотами начали собираться странные облака, закручиваясь в спирали, отражая форму тёмной воронки над замком. Ветер усилился, принося с собой необычный запах — словно озон после грозы, но с примесью чего-то более древнего, более чуждого.

Болотные ведьмы усилили свои заклинания, их голоса сливались в монотонном пении на языке, которого Лада не понимала. Вокруг острова начала формироваться защитная пелена — не магия Тьмы, но что-то столь же древнее, связанное с самой сущностью болот.

Ярик сидел рядом с сестрой, прижавшись к её боку. Другие дети тоже сбились в тесную группу, интуитивно чувствуя, что происходит нечто ужасное.

— Ты спасла нас, — тихо сказал мальчик. — Как в сказках, что мама рассказывала.

Лада обняла его, чувствуя, как щемит сердце от этих простых слов:

— Это ещё не конец сказки, Ярик. Самое трудное впереди.

Она посмотрела на тёмное небо, где облака продолжали закручиваться в зловещие спирали. Где-то там, в центре бури, её учитель сражался с силами, способными изменить сам мир. И всё, что она могла сделать сейчас — это ждать и надеяться, что его мудрости и силы будет достаточно.

Потому что если Врата окончательно откроются, если Тьма во всей своей первозданной мощи хлынет в их мир... никто не сможет предсказать последствий.

Внезапно в центре тёмной воронки над замком вспыхнул яркий свет — сначала крошечная искра, затем всё более интенсивное сияние. Оно разрасталось, противостоя тьме, заставляя её отступать.

— Они сражаются, — прошептала Мокошь. — Говорящие против Врат. Свет против Тьмы. Но не тот свет, что мы знаем, и не та тьма, что привычна нам...

Лада напряжённо всматривалась в далёкое сияние, пытаясь почувствовать, что происходит. И внезапно, словно через невидимую связь ученика и учителя, она ощутила — Ворон взывает к ней. Не словами, не мыслями, а чем-то более глубоким, более фундаментальным. Он нуждался в силе, в поддержке, в энергии всех Говорящих, до которых мог дотянуться.

Не задумываясь о последствиях, Лада поднялась на ноги и вытянула руки к небу. Она закрыла глаза и позволила своей Тьме — контролируемой, обузданной, но всё же мощной — течь от неё к далёкому замку, к своему учителю.

— Что ты делаешь? — тревожно спросил Хродор.

— Помогаю, — просто ответила Лада, не открывая глаз. — Единственным способом, каким могу.

Она чувствовала, как её сила, её энергия, её воля течёт по невидимому каналу, соединяющему её с Вороном. Не так много, как могло бы быть у опытного Говорящего, но всё, что у неё было — она отдавала без остатка.

И где-то там, в эпицентре сражения с первородной Тьмой, Ворон принимал этот дар, используя его для укрепления своих барьеров, для противостояния напору чуждых сущностей, рвущихся в наш мир.

Лада не знала, как долго это продолжалось — секунды, минуты или часы. Время словно потеряло смысл в этом странном единении со своим учителем и с самой Тьмой. Но внезапно она почувствовала, как что-то изменилось. Баланс сил, напряжение энергии — всё сдвинулось, переломилось.

И затем наступил взрыв.

Даже на таком расстоянии ударная волна была ощутимой — не физическая, но энергетическая. Она прокатилась по болотам, заставляя воду вздыматься маленькими цунами, а деревья гнуться, словно от урагана.

Лада упала на колени, сбитая с ног этим энергетическим шквалом. Она открыла глаза и увидела, как тёмная воронка над замком схлопывается, сжимается в точку, а затем исчезает в ослепительной вспышке света.

— Они сделали это, — выдохнула Мокошь, её белые глаза широко раскрылись. — Врата запечатаны. Снова.

Болотные ведьмы прекратили свои песнопения, на их лицах отразилось облегчение, смешанное с изумлением. Дети, не понимая всей значимости момента, просто радовались, что страшное свечение и грохот прекратились.

Но Лада не могла разделить их облегчение. Потому что в момент взрыва она почувствовала ещё кое-что — разрыв. Словно нить, связывающая её с Вороном, внезапно оборвалась. И это ощущение наполнило её сердце холодным ужасом.

— Учитель... — прошептала она, глядя на затихающее небо. — Что с вами случилось?

Ответа не было. Только тишина ночи, шелест болотных трав и отдалённые крики птиц, потревоженных энергетическими всплесками. Но глубоко внутри Лада знала — что-то пошло не так. Какую цену пришлось заплатить за спасение мира от вторжения первородной Тьмы?

И она поклялась себе, что узнает правду, чего бы это ни стоило. Потому что Ворон был больше, чем просто учителем. Он стал её наставником, её проводником, её семьёй. И она не могла потерять его, только обретя свой путь как Говорящая со Тьмой.

Глава 15. Возвращение в Волчий Брод.

Рассветный туман над болотами медленно рассеивался, открывая зрелище, которое заставило всех замереть в безмолвном ужасе. Там, где ещё вчера высились мрачные башни замка Чёрного Князя, теперь зияла лишь огромная воронка, окружённая почерневшими руинами. От большей части крепости не осталось и следа — камни, стены, люди, всё исчезло в момент схлопывания Врат.

— Великая Мать болот... — прошептала Мокошь, глядя на разрушения. — Такая сила... Даже в древних преданиях не говорилось о подобном.

Лада стояла рядом с Хродором на возвышении, вглядываясь в далёкие руины. Холодный ком в её груди становился всё тяжелее. Она всё ещё не чувствовала связи с Вороном, той невидимой нити, которая соединяла ученика и учителя. Её место занимала лишь пустота, и эта пустота кричала громче любых слов.

— Он мог выжить, — тихо сказал Хродор, словно читая её мысли. — Ворон невероятно силён и опытен. Возможно, он успел создать защиту, или...

Он замолчал, не находя других утешений, которые не звучали бы как пустые надежды.

— А Ратибор? — спросила Лада, вспомнив о третьем Говорящем. — Вы чувствуете его присутствие?

Холокк сосредоточился, его золотистые глаза сузились в концентрации:

— Нет... но это не означает, что он погиб. Моя связь с ним никогда не была сильной.

Маленькая рука Ярика скользнула в ладонь Лады. Мальчик молчал, но его присутствие давало сестре странное утешение — напоминание о том, что не всё потеряно, что её миссия была не напрасной.

— Нам нужно уходить отсюда, — решительно сказала Мокошь, подходя к ним. — Болота неспокойны после такого выброса силы. Древние сущности просыпаются, тревожатся. Оставаться здесь небезопасно, особенно для детей.

Лада кивнула, с трудом отрывая взгляд от далёких руин:

— Куда нам идти?

— В Медовый Лог мы не успеем до темноты, — сказал Хродор, оценивая положение солнца. — А путешествовать ночью с детьми опасно.

— Волчий Брод, — вдруг сказала Лада, вспомнив деревню, где они с Вороном снимали проклятие. — Он ближе всего, и там знают меня... нас.

Мокошь задумчиво кивнула:

— Разумный выбор. Мы проводим вас до края болот, а дальше вы сможете идти по лесным тропам.

— А как же остальные? — спросил Хродор. — Воины князя, выжившие...

— Наши сёстры наблюдают за руинами, — ответила старая ведьма. — Если кто-то выжил, они найдут их и помогут. Но вы должны думать о детях — они слабы и напуганы. Им нужна забота и безопасность.

Лада внимательно посмотрела на спасённых детей. Они сидели небольшой группой, крепко держась друг за друга. Их одежда была грязной и рваной, лица — осунувшимися от страха и лишений. Некоторые были ранены — ссадины, синяки, у одной девочки рука была перевязана грубым куском ткани.

«Ворон бы хотел, чтобы я позаботилась о них», — подумала Лада, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Какой бы ни была судьба её учителя, она должна продолжать его дело — защищать невинных, использовать свой дар во благо.

— Хорошо, — твёрдо сказала она. — Мы идём в Волчий Брод.

***

Дорога через болота и лес заняла почти весь день. Болотные ведьмы проводили их до твёрдой земли, а дальше Хродор уверенно вёл группу по лесным тропам, выбирая наиболее короткий и безопасный путь.

Дети держались удивительно стойко. Даже самые младшие не жаловались, молча перенося тяготы пути. Возможно, радость освобождения из плена давала им силы, или, что более вероятно, они были слишком травмированы, чтобы выражать недовольство.

Лада шла во главе группы вместе с Хродором. Ярик неотступно следовал за ней, отказываясь отпускать руку сестры даже на короткий привал. Другие дети тоже тянулись к ней, инстинктивно чувствуя в ней защитницу. Это на удивление согревало сердце Лады — после стольких месяцев страха и подозрительности со стороны окружающих, доверие этих маленьких существ было как бальзам на душу.

— Расскажи, что было после того, как я ушла, — мягко попросила она Ярика, когда они остановились у ручья, чтобы напиться и немного отдохнуть.

Мальчик посерьёзнел, его детское лицо на мгновение стало почти взрослым:

— После набега было страшно. Отец долго болел, мама плакала. Потом пришли люди из Медового Лога, помогли. А Микола ушёл искать тебя.

— А как вы оказались в замке? — Лада осторожно гладила его по волосам, стараясь не показывать, как больно ей слышать об этом.

— Они приходили снова, — Ярик опустил глаза. — Воины в чёрных плащах. Говорили, что если не отдадим им детей и серебро, сожгут всю деревню. Староста из Медового Лога хотел сражаться, но тот человек со страшными глазами... он просто посмотрел на него, и староста упал...

Голос мальчика задрожал, и Лада обняла его, не желая заставлять его переживать это снова:

— Тише, малыш. Теперь всё позади. Ты в безопасности.

Хродор, наблюдавший эту сцену, тихо сказал:

— Гарибор собирал детей из разных деревень. Проверял их на наличие Искры — способности к контакту с Тьмой. Те, кто имел потенциал, были особенно ценны для его ритуала.

— Но зачем? — Лада невольно крепче прижала к себе брата. — Какую роль они играли в открытии Врат?

Холокк мрачно покачал головой:

— Тьма реагирует на невинность так же, как и на опыт. Дети с потенциалом — идеальные проводники для определённых видов энергии. Сами того не зная, они могут усилить магический ритуал многократно.

Он помолчал, затем добавил:

— Искра в твоём брате... она сильнее, чем ты думаешь. Я вижу её даже сейчас, хотя она ещё дремлет.

Лада с тревогой посмотрела на Ярика, который теперь играл с маленьким деревянным воином, найденным в кармане:

— Ты хочешь сказать...

— Что у него может проявиться тот же дар, что и у тебя? Да, — кивнул Хродор. — В вашей семье есть предрасположенность к Тьме. Не удивлюсь, если кто-то из предков тоже был Говорящим.

Эта мысль одновременно пугала и странно успокаивала. Если Ярик действительно обладал тем же даром, значит, Лада сможет помочь ему, подготовить к тому, с чем сама столкнулась в полном неведении.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда они заметили первые признаки человеческого жилья — расчищенные участки леса, следы телег на дороге. А вскоре показались и крыши домов Волчьего Брода, того самого места, где несколько месяцев назад Лада впервые серьёзно использовала свой дар для снятия проклятия окаменения.

На окраине деревни их заметил дозорный — с тех пор как на земли обрушились набеги Чёрного Князя, даже мирные поселения усилили бдительность. Увидев странную процессию — двое взрослых и десяток изможденных детей — он поспешил поднять тревогу.

K моменту, когда они вошли в деревню, их уже встречала небольшая группа вооружённых мужчин во главе с помощником старосты, которого Лада помнила по прошлому визиту.

— Стойте! Кто такие и зачем пожаловали? — строго спросил он, но затем его взгляд упал на Ладу, и глаза расширились в узнавании. — Госпожа Говорящая? Это вы?

Лада кивнула, уже привыкнув к тому, что её не узнают с первого взгляда. Она сильно изменилась с того момента, как они с Вороном покинули Волчий Брод — волосы отросли и потемнели, черты лица заострились, а в глазах всё отчётливее проступала тьма Говорящих.

— Д-да, господин Миронег, — проговорила она, голос хриплый от усталости. — Прошу вас о помощи. Не для себя — для детей.

Она коротко рассказала о спасении детей из замка Чёрного Князя, опуская самые страшные подробности. Лица деревенских мужчин становились всё мрачнее по мере её рассказа.

— А где старик, что был с вами в прошлый раз? — спросил один из них, подозрительно оглядывая Хродора.

— Мой учитель... — Лада на мгновение запнулась. — Он остался, чтобы остановить Гарибора. Замок разрушен, но я не знаю, что случилось с ним.

Миронег переглянулся с другими мужчинами. Недоверие на их лицах постепенно сменялось сочувствием, когда они смотрели на измождённых детей.

— Входите, — наконец сказал он, отступая в сторону. — Староста решит, что делать дальше, но детям нужна еда и отдых, это ясно как день.

Жители деревни, сначала настороженно наблюдавшие из окон и дверей, постепенно выходили на улицу. Многие узнавали Ладу, и по общине прокатился шёпот: «Говорящая вернулась... та самая, что сняла проклятие...»

Их привели в большой общинный дом, служивший центром деревенской жизни. Там уже собирались люди — женщины несли еду и одежду, мужчины двигали столы и скамьи, освобождая место. Вскоре прибыл и староста — грузный мужчина с проницательными глазами, которого Лада помнила как справедливого, но осторожного человека.

— Госпожа Говорящая, — он поклонился с уважением, но в его взгляде читалась настороженность. — Волчий Брод не забыл вашу помощь. Расскажите, что привело вас к нам снова, и что случилось с этими детьми.

Лада подробнее изложила историю похищения детей, их заточения в замке и последовавшего спасения. Она старалась говорить спокойно и ясно, но голос дрожал, когда она описывала ритуал Гарибора и последовавшее разрушение крепости.

— Врата во Тьму? — староста побледнел. — Те самые, из древних легенд?

— К сожалению, да, — подтвердил Хродор, включаясь в разговор. — Гарибор нашёл способ частично открыть их, но ценой огромных усилий Говорящие сумели запечатать Врата вновь. Однако цена была высока...

Он бросил сочувственный взгляд на Ладу, которая сидела, обнимая притихшего Ярика.

— И теперь Чёрного Князя больше нет? — спросил один из деревенских мужчин. — Его замок разрушен?

— От крепости ничего не осталось, — ответила Лада. — И все, кто был внутри во время взрыва, скорее всего, погибли.

По комнате прокатился вздох облегчения. Для этих людей, живших в постоянном страхе набегов, известие о гибели Чёрного Князя было лучшей новостью за многие месяцы.

— Тогда мы в долгу перед вами, — торжественно произнёс староста. — Вы и ваш учитель избавили наши земли от великой угрозы. Волчий Брод примет этих детей и позаботится о них, пока мы не найдём способ вернуть их в родные деревни.

В этот момент одна из женщин, осматривавших детей, подняла тревогу:

— Староста! У малышки Милавы сильный жар, и рана на руке выглядит дурно. Боюсь, началось заражение.

Лада тут же поднялась и подошла к девочке, той самой рыжеволосой малышке, которая была самой младшей из спасённых. Её маленькое лицо раскраснелось от жара, глаза лихорадочно блестели, а перевязанная рука распухла и сочилась сукровицей.

— Позвольте мне, — тихо сказала Лада, опускаясь на колени рядом с ребёнком.

Женщина, державшая девочку, инстинктивно отшатнулась.

— Не бойтесь, — ласково сказала Лада. — Я могу помочь.

Она осторожно размотала грязную повязку, обнажив глубокую рану — вероятно, дело рук одного из стражников замка. Рана уже начала гноиться, кожа вокруг покраснела и опухла.

Лада глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на своём даре. После изнурительного дня её силы были на исходе, но для исцеления ребёнка она готова была отдать последние крупицы энергии.

— Что она делает? — испуганно прошептал кто-то из толпы, собравшейся вокруг.

— Смотрите, её глаза... совсем чёрные! — ахнула женщина постарше.

Лада не обращала внимания на шёпот. Она погрузилась в транс, позволяя Тьме течь через неё, принимая знакомую форму тонких нитей, которые она направила к ране. Это была не агрессивная Тьма, в которой купался Гарибор, а целительная, успокаивающая, структурирующая — та, которой её учил управлять Ворон.

Нити проникли в рану, находя и уничтожая источник инфекции, стимулируя естественные силы маленького тела, ускоряя процессы заживления. Лада чувствовала, как её собственная энергия перетекает в ребёнка, отдавая последние ресурсы.

Постепенно краснота вокруг раны начала спадать, отёк уменьшился, а гной исчез, оставив чистую, уже начавшую затягиваться рану. Девочка перестала дрожать, её дыхание выровнялось, а лоб стал прохладнее.

Закончив, Лада покачнулась от изнеможения. Если бы не Хродор, вовремя подхвативший её, она бы упала.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил холокк.

— Просто... очень устала, — еле слышно ответила Лада.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина. Жители деревни смотрели на неё со смесью страха, благоговения и благодарности. Никто из них никогда не видел подобного исцеления — это была не обычная знахарская помощь с травами и припарками, а настоящее чудо.

— Я же г-говорила, она ведьма! — наконец прошептала одна из старух, крестясь.

— Не ведьма, а Говорящая, — возразил староста. — И она только что спасла ребёнка, который мог умереть к утру. Побойся богов, Ефимья!

Он повернулся к Ладе:

— Благодарю вас, госпожа. Вы вновь оказали нашей деревне неоценимую услугу. Сегодня вы и дети останетесь здесь, отдохнёте и наберётесь сил. А завтра решим, что делать дальше.

Лада благодарно кивнула, всё ещё опираясь на руку Хродора. Она чувствовала себя полностью опустошённой — не только физически, но и эмоционально. Радость от успешного спасения детей омрачалась неизвестностью судьбы Ворона и горечью от реакции некоторых жителей.

Вскоре для них подготовили комнаты в доме старосты. Детей размести в большой общей комнате, где для них поставили кровати и лавки. Ладе и Хродору отвели отдельные комнатушки.

— Отдыхай, — сказал холокк, когда они шли по коридору. — Ты сделала всё, что могла, и даже больше. Завтра нам предстоит решить, куда двигаться дальше.

— А если... если он жив? — тихо спросила Лада, остановившись у двери своей комнаты. — Если мы должны вернуться и найти его?

Хродор положил руку ей на плечо:

— Если Ворон выжил, он найдёт способ дать нам знать. А сейчас твоя первая забота — дети и собственное здоровье. Ты слишком истощена для новых подвигов.

Лада кивнула, понимая логику его слов, хотя сердце рвалось назад, к руинам замка, на поиски учителя, ставшего ей почти отцом.

В своей маленькой комнатке она обнаружила таз с тёплой водой, чистую одежду и поднос с едой. Несмотря на тяжесть на сердце, она почувствовала благодарность за эту простую заботу.

Омывшись и переодевшись, Лада присела на край кровати, разглядывая свои руки. Они выглядели обычными — те же длинные пальцы, те же небольшие царапины и мозоли от ежедневных тренировок. Но через них текла сила, способная исцелять и разрушать, менять саму ткань реальности.

«Ворон учил меня контролировать эту силу, направлять её на благо, — думала она. — Но что, если его больше нет? Кто научит меня остальному? Кто поможет, когда Тьма станет слишком соблазнительной, слишком мощной?»

Тихий стук в дверь прервал её размышления.

— Войдите, — сказала она, ожидая увидеть Хродора или кого-то из домашних.

Но на пороге стоял Ярик, босиком, в длинной ночной рубашке, которую ему дали жители деревни.

— Можно к тебе? — робко спросил он. — Я не могу заснуть там, с чужими.

Лада улыбнулась и протянула руки:

— Иди сюда, малыш.

Мальчик мгновенно бросился к ней, забираясь на кровать и прижимаясь к сестре, словно маленький зверёк, ищущий тепла и защиты.

— Мне снятся кошмары, — прошептал он. — Про замок, про людей с чёрными глазами...

— Теперь всё это в прошлом, — Лада гладила его по волосам. — Ты в безопасности. Я не позволю никому тебя обидеть.

— Обещаешь? — Ярик поднял на неё глаза, в которых отражалось детское доверие, смешанное с тревогой.

— Обещаю, — твёрдо сказала она и мягко коснулась его носа. — А теперь спи. Завтра нам предстоит решить, как вернуть тебя домой к маме и папе.

— А ты? — вдруг спросил мальчик. — Ты тоже вернёшься домой?

Лада замерла, не зная, что ответить. После всего, что произошло, она не была уверена, где теперь её дом. В Кривом Ручье, где она родилась? В лесной хижине Ворона, где она нашла своё призвание? Или её дом теперь везде и нигде — путь Говорящей, странствующей между городами и деревнями? В любом случае ей нужно принять решение которое изменит её жизнь...

Глава 16. Встреча.

Лада замерла, не зная, что ответить. После всего, что произошло, она не была уверена, где теперь её дом. В Кривом Ручье, где она родилась? В лесной хижине Ворона, где она нашла своё призвание? Или её дом теперь везде и нигде — путь Говорящей, странствующей между мирами тьмы и света?

— Посмотрим, малыш, — наконец мягко ответила она. — Пока что мне нужно найти учителя.

Ярик кивнул с серьёзностью, не свойственной его возрасту:

— Я понимаю. Он важный для тебя. Как папа.

Эти простые слова тронули что-то глубоко внутри, и Лада почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Да, Ворон стал ей почти отцом — строгим, но справедливым, требовательным, но понимающим. Человеком, который принял её такой, какая она есть, и показал путь к мастерству и равновесию.

— Да, малыш. Как папа, — тихо согласилась она, обнимая брата.

Вскоре дыхание Ярика стало глубоким и ровным — изможденный долгим днём и переживаниями, он уснул, прижавшись к сестре. Лада некоторое время сидела неподвижно, глядя на его безмятежное лицо, затем осторожно уложила его на кровать, укрыв одеялом.

Она подошла к окну и выглянула в ночную тьму. Деревня спала, лишь несколько факелов горело у ворот, где дежурили сторожа. Где-то вдалеке выли волки, а над лесом висела почти полная луна, заливая мир серебристым светом.

«Учитель, где вы? — мысленно обратилась Лада к бескрайней ночи. — Услышьте меня, дайте знак...»

Но ответом была лишь тишина и лёгкий шелест листвы под ночным ветром.

***

Утро принесло новые заботы и неожиданные события. Едва рассвело, как в деревню прибыла делегация из Старгорода — небольшой отряд воинов во главе с самим князем Святополком. Они выглядели измотанными, некоторые были ранены, но держались с достоинством победителей.

Лада, Хродор и староста Волчьего Брода встречали их на главной площади. Князь, спешившись, окинул взглядом собравшихся и остановил его на Ладе.

— Госпожа Говорящая, — он склонил голову в почтительном приветствии. — Рад видеть вас живой и невредимой. Когда замок обрушился, мы боялись худшего.

— Благодарю, князь, — ответила Лада, отвечая на приветствие. — Мне повезло — мы с Хродором успели вывести детей до катастрофы.

Лицо Святополка омрачилось:

— А мой сын? Вы видели моего Святозара?

Лада вспомнила мальчика лет десяти, с тонкими чертами лица и упрямым подбородком, так похожим на отцовский.

— Да, мой князь, — кивнула она. — Он среди спасённых детей, отдыхает сейчас в доме старосты. С ним всё в порядке, хотя он слаб от плена и недоедания.

Облегчение на лице Святополка было столь явным, что на мгновение суровый воин превратился просто в отца, чудом вернувшего своё дитя.

— Хвала всем богам, — выдохнул он. — Ведите меня к нему немедленно!

Пока князь воссоединялся с сыном, Лада расспрашивала оставшихся воинов о судьбе сражения и, самое главное, о том, что случилось с Вороном и Ратибором.

— Мы не знаем наверняка, госпожа, — ответил седой ветеран, командир отряда. — Когда Врата начали открываться, нам приказали отступить к внешним стенам. Видели только, что три Говорящих сошлись в центре двора, прямо под аркой, где Гарибор проводил свой ритуал. А потом... — он помолчал, подбирая слова, — потом была вспышка, ярче тысячи солнц. И замок просто... исчез. Как будто его никогда и не было.

— А тела? — тихо спросила Лада, боясь услышать ответ. — Вы искали?

— Искать было нечего, госпожа, — ветеран покачал головой. — Там, где стоял замок, теперь яма, наполненная тёмной водой. Болото уже начало забирать свое. Если и осталось что-то от тех, кто был внутри... оно на дне этой ямы.

Лада почувствовала, как внутри всё холодеет. Значит, надежды почти нет. Если тело Ворона действительно покоится на дне новообразованной трясины, нечего и думать о его возвращении.

Хродор, видя её состояние, мягко коснулся плеча:

— Не спеши с выводами. Говорящие обладают способностями, неведомыми обычным людям. И Ворон был самым могущественным из всех, кого я знал. Возможно...

— Возможно, он нашёл способ спастись, — закончила за него Лада, цепляясь за эту слабую надежду. — Да, я должна верить в это.

В этот момент вернулся князь Святополк, держа на руках своего сына. Мальчик выглядел истощённым, но в его глазах уже виднелся блеск жизни, а на губах играла слабая улыбка.

— Мой сын рассказал мне, что именно вы и ваш спутник спасли его и других детей, — торжественно произнёс князь, обращаясь к Ладе. — Старгород в неоплатном долгу перед вами. Просите, что пожелаете — земли, золото, покровительство...

— Мне ничего не нужно, князь, — покачала головой Лада. — Я лишь выполняла то, чему учил меня Ворон — помогать тем, кто в беде. Но... — она на мгновение запнулась, — если вы хотите выразить благодарность, помогите вернуть остальных детей в их семьи, особенно моего брата и других ребят из Кривого Ручья.

— Будет исполнено, — твёрдо ответил Святополк. — Мои люди проводят их до самого дома с надёжной охраной.

Он помолчал, затем задал вопрос, который, похоже, тяготил его:

— А Ратибор? Он был... моим советником, хоть и не всегда мы соглашались друг с другом. Вы знаете, что с ним стало?

Лада услышала в голосе князя не только официальное беспокойство о советнике, но и человеческую тревогу о друге.

— Я не знаю, мой князь, — честно ответила она. — Когда мы покинули замок, он и мой учитель остались противостоять Гарибору. Они вместе пытались запечатать Врата, и судя по тому, что мир всё ещё существует, им это удалось. Но какую цену они заплатили... — Лада опустила глаза. — Этого я не знаю.

Святополк мрачно кивнул:

— Я понимаю. Ратибор был... сложным человеком. Амбициозным, иногда безжалостным, но он всегда защищал Старгород и его народ. Если он погиб, запечатывая эти Врата, то умер как герой, каким бы ни был при жизни.

День прошёл в хлопотах. Князь и его люди отдыхали перед предстоящим возвращением в Старгород. Детей готовили к путешествию, кормили, одевали в чистую одежду, выделенную жителями деревни. Знахарка осматривала каждого, составляя перечень нужных лекарств и трав.

Лада помогала чем могла, хотя силы всё ещё не вернулись к ней полностью. Особое внимание она уделяла младшим детям, которые больше других пострадали от плена. С каждым у неё находилось доброе слово, каждому она дарила частичку своего тепла и заботы.

Жители деревни наблюдали за ней с растущим уважением. Боязливый шёпот и перешептывания постепенно сменились благодарными взглядами и робкими улыбками. Особенно после того, как Лада исцелила ещё нескольких детей, используя свой дар самым очевидным и благим образом.

К вечеру, когда основные хлопоты были закончены, Лада наконец нашла время для разговора с Хродором. Они встретились у небольшого пруда на окраине деревни, вдали от любопытных глаз и ушей.

— Что будешь делать теперь? — спросил холокк, разглядывая закатное небо, отражающееся в тихой воде.

— Не знаю, — честно ответила Лада. — Часть меня хочет вернуться на болота, искать следы Ворона. Другая часть говорит, что это бесполезно — если бы он выжил, он бы уже подал знак.

Она бросила камешек в воду, наблюдая за расходящимися кругами:

— А ещё есть Ярик и родители. Они ждут меня дома. Может быть, теперь, когда я лучше контролирую свой дар, я смогу вернуться? Жить среди своих?

— Ты изменилась, Лада, — мягко заметил Хродор. — И не только внешне. Твой дар стал частью тебя, неотделимой и очевидной. Волчий Брод принял тебя из благодарности и под защитой князя. Но повседневная жизнь в обычной деревне... — он покачал головой. — Люди боятся того, чего не понимают. А Говорящих они не понимали никогда.

Лада знала, что он прав. Даже здесь, в деревне, которой она дважды помогла, некоторые жители до сих пор крестились при её приближении и избегали встречаться с ней взглядом.

— Что же мне делать? — в её голосе прозвучала неожиданная беспомощность.

— Ты могла бы пойти со мной, — предложил Хродор. — Мой народ живёт обособленно, но мы понимаем таких, как ты. Среди холокков ты найдёшь если не дом, то хотя бы убежище на время.

Лада с благодарностью посмотрела на него:

— Спасибо, друг. Это щедрое предложение. Но сначала... сначала я должна увидеть родителей, убедиться, что с Яриком всё будет в порядке. А потом... — она решительно выпрямилась, — а потом я отправлюсь на поиски Ворона. Или хотя бы ответов о его судьбе. Я должна знать наверняка.

Хродор понимающе кивнул:

— Я уважаю твоё решение. Но помни, что предложение остаётся в силе. Когда будешь готова, найди кристалл хвойного цвета в лесу к западу от Большого Озера. Там есть место перехода в наши земли. Я оставлю знаки, по которым ты сможешь найти путь.

— Спасибо, — просто сказала Лада, чувствуя глубокую благодарность к этому странному существу, ставшему её другом и проводником в мире, внезапно лишившемся привычных опор.

***

На следующий день отряд готовился к отбытию. Князь решил лично сопровождать детей до их домов, начиная с ближайших деревень. Ярика и других ребят из Кривого Ручья должны были отвезти последними, так как их деревня находилась дальше остальных.

Лада решила идти с ними — ей нужно было увидеть родителей, рассказать обо всём, что произошло, и попрощаться, возможно, надолго. Ибо, хотя она и не говорила об этом вслух, в глубине души она знала, что не останется в Кривом Ручье. Её путь теперь был иным — путь Говорящей, идущей по грани между мирами.

Жители Волчьего Брода вышли проводить необычный караван до околицы. Многие несли узелки с едой и другими подарками для детей, кто-то даже дарил игрушки, наскоро вырезанные из дерева.

Лада заметила, что отношение к ней изменилось. Теперь крестьяне не шарахались, а кланялись, многие подходили поблагодарить или просто дотронуться до её одежды — словно она была не пугающей ведьмой, а какой-то святой, способной исцелять одним прикосновением.

— Видишь, как меняются люди? — тихо заметил Хродор, идущий рядом с ней. — Вчера боялись, сегодня готовы молиться. Но и то, и другое — от непонимания. Они не видят в тебе человека, только силу — либо злую, либо добрую.

— Но ведь я помогла им, — возразила Лада. — Доказала, что мой дар можно использовать во благо.

— И это прекрасно, — кивнул холокк. — Но помни урок Ворона — между благоговением и страхом всего один шаг. Сегодня они видят в тебе целительницу, но стоит случиться беде, и ты станешь первой, кого обвинят.

Лада понимала, о чём он говорит. Она видела подобное в своей родной деревне, когда из любимой дочери старосты в одночасье превратилась в пугало, порождение тьмы, которое следовало изгнать. И произошло это не из-за зла, которое она причинила, а просто из-за страха перед неизвестным.

У околицы их ждала последняя неожиданность дня. Молодая женщина, та самая, которую Лада исцелила от окаменения во время своего первого визита, вышла вперёд с маленьким свёртком в руках.

— Госпожа Говорящая, — она смущённо опустила глаза. — Я хотела поблагодарить вас. Не только за себя, но и за мою дочь.

Она отвернула край пелёнки, показывая крохотное личико младенца, спящего безмятежным сном.

— Я была на третьем месяце, когда случилось проклятие, — тихо продолжила женщина. — Если бы не вы, мы бы обе погибли. Я назвала её Ладой, в вашу честь... если вы не против.

Лада почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Эта малышка, названная её именем, была самым чистым, самым неоспоримым доказательством того, что её дар может приносить жизнь, а не только тьму и страх.

— Я... я польщена, — с трудом выговорила она, осторожно касаясь щеки младенца. — Пусть она растёт здоровой и счастливой.

— Она будет знать о вас, — улыбнулась женщина. — О храброй Говорящей, которая спасла её ещё до рождения.

Это простое обещание тронуло Ладу сильнее, чем все благодарности князя и его щедрые предложения. Знать, что где-то растёт ребёнок, носящий её имя, ребёнок, который будет слышать о ней как о герое, а не как о чудовище — это было бесценно.

Князь дал сигнал к отправлению, и караван медленно тронулся в путь. Хродор не пошёл с ними — его дорога лежала на запад, к землям его народа. Они тепло попрощались, обещая встретиться снова, когда придёт время.

— Береги себя, Говорящая, — сказал холокк на прощание. — И помни: куда бы ни привёл тебя твой путь, важно не то, какой дар ты несёшь, а то, как ты его используешь.

Лада кивнула, крепко обнимая нового друга:

— Я буду помнить всё, чему научил меня Ворон. И однажды, когда я буду готова, я приду к твоему народу, чтобы учиться дальше.

С этими словами они расстались — холокк направился в сторону заката, а Лада повернулась к востоку, где её ждала долгая дорога домой и неизвестное будущее.

Сидя на телеге рядом с братом, который крепко держал её за руку, Лада смотрела на расстилающиеся впереди холмы и леса. Где-то там, за горизонтом, был Кривой Ручей, её первый дом. Где-то там, возможно, всё ещё существовал Ворон, её учитель и наставник. И где-то там, среди бесчисленных дорог и тропинок, лежал её собственный путь — путь Говорящей со Тьмой, который ей предстояло пройти.

Солнце медленно поднималось над лесом, обещая новый день. И, несмотря на тяжесть в сердце и неопределённость будущего, Лада чувствовала странное спокойствие. Ибо теперь она знала свою силу и свою цель. И чтобы ни ждало впереди, она встретит это с открытыми глазами и с Тьмой, подчиняющейся её воле.

Глава 17. Сон: Возвращение учителя

Кривой Ручей медленно возрождался из руин. Прошло чуть больше недели с тех пор, как князь Святополк со своим отрядом привёз детей домой, и деревня преобразилась. Повсюду стучали топоры, скрипели пилы, мужчины и женщины трудились с восхода до заката, восстанавливая разрушенное разбойниками.

Ещё до отъезда князь выполнил своё обещание: прислал мастеров-строителей из Старгорода, телеги с лесом и другими материалами, а также серебро для самых пострадавших семей. "Малая плата за спасение моего сына," - сказал он тогда, отвергая благодарности старосты.

Лада помогала чем могла. Хотя тяжёлые работы были не по её силам, она взяла на себя заботу о детях, чтобы их родители могли полноценно трудиться над восстановлением домов. Собрав малышей в единственном уцелевшем большом здании — амбаре на окраине деревни, она организовала что-то вроде школы. Учила их грамоте, рассказывала истории, играла в простые игры, придуманные на ходу.

Дети тянулись к ней, не испытывая страха, который она замечала во взглядах многих взрослых. Для малышей она была просто Лада, сестра Ярика, та, которая рассказывает самые интересные сказки и умеет заставить язычки пламени в очаге танцевать причудливые танцы.

В свободное время она помогала матери по хозяйству. Дом старосты восстанавливали одним из первых, и уже через пару дней крыша была заново покрыта, стены укреплены, а внутри появилась новая мебель взамен уничтоженной. Но, несмотря на внешнее благополучие, Лада чувствовала, что это место больше не является её настоящим домом.

Что-то изменилось — не только в ней, но и в отношениях с родителями. Мать и отец любили её, это было очевидно. Они гордились тем, что она сделала, спасая Ярика и других детей. Но в их глазах она видела и другое — смесь благоговейного трепета и затаённого страха. Они смотрели на неё теперь не просто как на дочь, но как на что-то большее, непостижимое, как на существо, принадлежащее иному миру.

А порой, ловя отражение в воде или в отполированном металле, Лада понимала, почему. Она действительно изменилась. Её глаза, всегда бывшие тёмными, теперь в моменты волнения становились полностью чёрными, без белков. Волосы отливали странным синеватым блеском при лунном свете. А когда она забывалась и позволяла своей силе течь свободно, тени вокруг начинали двигаться, словно живые существа, подчиняясь её невысказанным желаниям.

Вечером седьмого дня после возвращения Лада сидела на крыльце отцовского дома, наблюдая за звёздами, высыпавшими на ясном ночном небе. Дневной зной спал, и воздух наполнился ароматами трав и цветов, растущих в материнском садике.

— Не спится? — тихий голос отца заставил её обернуться.

Мирон, всё ещё исхудавший после ранения, но уже более крепкий, присел рядом на ступеньку. В руках он держал две глиняные кружки с дымящимся травяным отваром.

— Держи, — он протянул одну Ладе. — Мать говорит, помогает от бессонницы.

— Спасибо, — Лада приняла кружку, согревая о неё внезапно озябшие пальцы.

Некоторое время они сидели в тишине, наблюдая за звёздами и прислушиваясь к ночным звукам деревни — далёкому лаю собак, стрекоту сверчков, случайному всплеску воды в ручье.

— Ты ведь не останешься, правда? — наконец спросил Мирон, не глядя на дочь.

Лада вздрогнула. Она ещё не говорила родителям о своём решении уйти, хотя в глубине души уже знала, что сделает это скоро.

— Как ты понял? — тихо спросила она.

— Я твой отец, — просто ответил Мирон. — Может, не самый лучший, но всё же отец. Я вижу, как ты смотришь вдаль, как ты... не здесь, даже когда физически рядом с нами.

Он сделал глоток отвара, собираясь с мыслями:

— И я вижу, как смотрят на тебя люди. Даже те, кому ты помогла, кого спасла. Они благодарны, но они и боятся. Потому что не понимают.

— А ты? — Лада посмотрела на отца. — Ты тоже боишься меня?

Мирон молчал так долго, что она уже не ожидала ответа. Но затем он повернулся, и в его глазах, в лунном свете казавшихся серебряными, она увидела не страх, а глубокую, беспредельную печаль.

— Я боюсь не тебя, дочка, — тихо сказал он. — Я боюсь за тебя. Боюсь того пути, который тебе предстоит пройти. Пути, на котором я не смогу защитить тебя, как не смог тогда, в ночь твоего ухода.

Он положил свою большую, мозолистую руку на её ладонь:

— Но знай: куда бы ни привела тебя судьба, какие бы испытания ни выпали на твою долю, этот дом всегда будет твоим домом. И мы с матерью всегда будем ждать тебя, сколько бы времени ни прошло.

Лада почувствовала, как к глазам подступают горячие слёзы. Она не плакала с той ночи, когда покинула дом Ворона, с той ночи, когда её мир рухнул во второй раз. Теперь эта плотина, сдерживавшая её эмоции, наконец прорвалась.

— Папа, — прошептала она, как в детстве, и прижалась к его плечу, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

Мирон обнял дочь, крепко прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всех бед и невзгод, как делал это, когда она была маленькой. Но оба они знали, что время простой отцовской защиты прошло. Теперь Лада должна была идти своим путём, и этот путь был намного сложнее и опаснее, чем всё, с чем он мог ей помочь.

***

Этой ночью, утомлённая эмоциональным разговором с отцом и убаюканная материнским отваром, Лада уснула крепче обычного. И в этом глубоком сне к ней пришло видение, столь яркое и отчётливое, что казалось реальнее самой реальности.

Она стояла посреди знакомого леса — древнего, полного шепчущихся теней и скрытой жизни. Деревья вокруг были выше и массивнее, чем помнилось, их кроны сплетались высоко вверху, создавая естественный купол, сквозь который пробивались редкие лучи света. Перед ней высился исполинский дуб, тот самый, в котором Ворон устроил своё жилище.

Лада подошла ближе, касаясь шершавой коры. Древесина под её пальцами казалась тёплой, почти живой, пульсирующей в такт с биением её собственного сердца. Она чувствовала, как Тьма струится вокруг — не злобная, не опасная, а просто... существующая. Как вода в реке, как воздух в небе.

Потайная дверь в стволе дуба приоткрылась, словно приглашая войти. Лада шагнула внутрь, и, как бывало раньше, её охватило странное ощущение — будто она одновременно входит в дерево и в пространство, гораздо большее, чем могло бы уместиться внутри ствола.

Винтовая лестница, вырезанная прямо в древесине, вела вниз, в сердце дерева. Лада спускалась, ведя кончиками пальцев по стене, чувствуя под ними годичные кольца — летописи столетий, запечатлённые в живой материи.

Внизу, в просторном круглом помещении, горел огонь в очаге. Не буйное, яркое пламя обычного костра, а спокойное, почти гипнотическое, с синеватыми и зеленоватыми всполохами. Книги и свитки громоздились на полках и столах, травы сушились на натянутых под потолком верёвках, странные инструменты и сосуды мерцали в полумраке.

И там, в старом кресле возле очага, сидел он — прямой и худой, с длинной белой бородой и полностью чёрными глазами, в которых отражалось пламя. Ворон выглядел старше и бледнее, чем она помнила. Его правая рука покоилась на перевязи, а на лбу виднелся шрам, которого раньше не было.

— Учитель, — прошептала Лада, не веря своим глазам.

Ворон поднял голову, и его суровое лицо смягчилось в едва заметной улыбке:

— Здравствуй, дитя. Прости за такой... нетрадиционный способ связи. В моём положении это был единственный доступный вариант.

Лада сделала несколько шагов вперёд, затем бросилась к нему, опускаясь на колени перед креслом и хватая его здоровую руку:

— Вы живы! Я знала, чувствовала, что вы не могли просто... исчезнуть.

Ворон коснулся её волос в редком жесте нежности:

— Не совсем жив, но и не мёртв, если быть точным. Я нахожусь... в промежуточном состоянии.

— Я не понимаю, — Лада подняла голову, всматриваясь в лицо учителя. — Где вы сейчас? Что произошло после того, как мы покинули замок?

Ворон вздохнул, и в этом звуке слышалась глубокая усталость:

— Произошла великая битва. Не просто столкновение Говорящих, а настоящая война между силами. Гарибор действительно открыл Врата — ненадолго, но достаточно, чтобы часть первородной Тьмы прорвалась в наш мир.

Он прикрыл глаза, словно заново переживая те моменты:

— Мы с Ратибором пытались противостоять потоку. Но сил было недостаточно, даже вместе мы не могли полностью запечатать Врата. И тогда... — он открыл глаза, глядя прямо на Ладу, — я почувствовал твою помощь. Твою силу, текущую ко мне через связь учителя и ученика. Это переломило чашу весов.

Лада вспомнила, как стояла на болотном острове, направляя всю свою волю и энергию к далёкому замку.

— Но цена была высока, — продолжил Ворон. — В момент закрытия Врат произошёл выброс энергии, столь мощной, что она исказила саму ткань реальности вокруг замка. Гарибор был уничтожен — его разорвало на частицы, слишком маленькие, чтобы когда-либо собраться воедино. Но мы с Ратибором... мы оказались в ловушке.

— В ловушке где? — Лада почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— В месте, которое академики древности назвали бы "квантовой пеной", а наши древние предки проще именовали Гранью Миров, — ответил Ворон. — Это пространство между реальностями, где обычные законы физики не действуют, где время течёт иначе, а материя может существовать в нескольких состояниях одновременно.

Он указал рукой на окружающую комнату:

— Это не настоящий дом в дубе. Это проекция, созданная моим сознанием, чтобы ты могла понять и принять наш разговор. На самом деле я нахожусь везде и нигде, растянутый между возможностями, как струна между колками.

Лада пыталась осмыслить сказанное, но масштаб происходящего и некоторые слова ускользали от её понимания. Однако одно она знала наверняка:

— Как я могу помочь вам вернуться? Должен быть способ!

Ворон долго смотрел на неё, словно оценивая, готова ли она услышать ответ. Наконец, он кивнул:

— Есть способ, хотя он опасен и потребует от тебя всех твоих навыков и силы воли. Тебе придётся отправиться в место, которое люди называют Мёртвым Градом.

— Мёртвый Град? — Лада нахмурилась. — Я слышала легенды о нём. Говорят, это проклятое место, где земля светится по ночам, а деревья растут искривлёнными и уродливыми.

— Это не совсем легенды, — мрачно сказал Ворон. — Мёртвый Град был когда-то центром науки и исследований, тем, что древние называли "наукоградом". Он был уничтожен во время Великого Огня — войны, стёршей с лица земли прежнюю цивилизацию почти пятьсот лет назад.

Он поднялся с кресла и подошёл к одной из книжных полок, доставая старый, потрёпанный атлас:

— В центре Града находилась особая лаборатория, где учёные изучали саму структуру реальности. Они создали устройство, способное открывать контролируемые проходы между измерениями. Что-то вроде рукотворных Врат, но гораздо меньшего масштаба и лучше управляемых.

Ворон открыл атлас, показывая древнюю карту с пометками на незнакомом Ладе языке:

— Если это устройство всё ещё существует, и если ты сможешь его активировать, у меня и Ратибора появится шанс вернуться в наш мир. Мы сможем использовать его как якорь, точку фиксации для наших разрозненных сущностей.

— Но как я найду это место? — спросила Лада. — И как узнаю устройство, если увижу его? Я ничего не понимаю в науке древних.

— Я буду направлять тебя, насколько смогу, — ответил Ворон. — Наша связь ученика и учителя даёт такую возможность, особенно когда ты спишь. А что касается устройства... — он задумался, — оно должно выглядеть как большое металлическое кольцо или портал, окружённый кристаллами и сложной аппаратурой.

Он вернулся в кресло, и Лада заметила, что движения даются ему с трудом, словно каждый шаг требует огромных усилий.

— Вы ранены, — обеспокоенно сказала она.

— Не физически, — покачал головой Ворон. — В Грани Миров нет физических тел в привычном понимании. Но моя сущность... истощена. Поддержание связи с тобой и другими якорями в реальном мире требует огромных затрат энергии.

Он глубоко вздохнул:

— Но прежде чем мы продолжим говорить о моём спасении, мне нужно сказать кое-что важное. Лада, я должен попросить у тебя прощения.

Она удивлённо посмотрела на него — никогда раньше Ворон не извинялся, всегда считая свои действия и решения единственно правильными.

— За что, учитель?

— За то, что не прислушался к тебе тогда, в лесу, — серьёзно сказал он. — За то, что пытался удержать тебя силой, вместо того чтобы понять твои мотивы. Я... недооценил твою силу воли и преданность своей семье. Это непростительная ошибка для того, кто называет себя наставником.

Лада почувствовала, как к горлу подступает ком:

— Нет, это я должна просить прощения. Я сбежала, нарушила ваши запреты, подвергла себя опасности...

— И спасла своего брата, — мягко перебил её Ворон. — И помогла остановить Гарибора. Иногда непослушание ученика — это не знак его слабости, а признак того, что учитель чего-то не замечает.

Он задумчиво посмотрел в огонь:

— Я так долго жил один, полагаясь только на свою мудрость и опыт, что забыл простую истину: иногда сердце видит то, что недоступно разуму. Твоя интуиция и любовь к семье оказались сильнее моей рассудительности. И, возможно, именно это спасло мир от катастрофы.

Эти слова признания, такие нехарактерные для сурового Ворона, тронули Ладу до глубины души. Она поняла, что её учитель действительно изменился — возможно, пережитые испытания и встреча с собственной смертностью заставили его переосмыслить многие вещи.

— Что с Ратибором? — спросила она, вспомнив о втором Говорящем. — Он тоже в Грани Миров?

Тень пробежала по лицу Ворона:

— Да, но его состояние... сложнее. Ратибор всегда был более амбициозен, более жаден до власти. В момент закрытия Врат часть первородной Тьмы проникла в его сущность. Он борется с ней, пытается сохранить свою личность, но процесс... непредсказуем.

— Вы думаете, он может стать как Гарибор? — с тревогой спросила Лада.

— Или хуже, — мрачно ответил Ворон. — Гарибор хотя бы понимал, с чем имеет дело. Ратибор всегда недооценивал Тьму, считал её просто инструментом для достижения своих целей. Такое отношение — прямой путь к порабощению.

Учитель и ученица замолчали, глядя на танцующие в очаге языки пламени. Тишину нарушали лишь потрескивание дров и далёкий, едва слышный шёпот, словно стены дома-дерева разговаривали между собой на древнем языке.

— Что мне делать дальше? — наконец спросила Лада. — Когда и как мне отправиться в Мёртвый Град?

Ворон потянулся к столику рядом с креслом, где лежал небольшой свиток:

— Сейчас я дам тебе координаты и описание пути. Но ты должна понимать, Лада — это путешествие будет опасным, возможно, смертельно опасным.

Он развернул свиток, показывая карту с отмеченным красным крестом местом:

— Мёртвый Град находится за Туманными Горами, сейчас эти места избегают даже дикие звери. Земля там отравлена, воздух может быть ядовит, а радиация — то, что заставляет землю светиться по ночам — губительна для всего живого.

— Но вы думаете, я смогу выжить там? — спросила Лада.

— Твой дар даёт тебе определённую защиту, — кивнул Ворон. — Тьма может поглощать радиацию, если правильно направить её. Но защита не будет абсолютной и не сможет действовать постоянно. Тебе придётся быть очень осторожной и быстрой.

Он указал на красный крест на карте:

— Здесь находилась главная лаборатория. Большая часть зданий наверняка разрушена, но подземные уровни могли сохраниться. Тебе нужно найти вход и спуститься как можно глубже. Устройство должно быть на нижнем уровне, в самом защищённом месте.

— А что, если оно не работает? Прошло пятьсот лет...

— Оно работает от источника энергии, который древние называли "ядерной батареей", — ответил Ворон. — Такие вещи могут функционировать тысячелетиями. Но если оно повреждено... — он помолчал, — тогда нам придётся искать другие пути.

Внезапно комната вокруг них начала мерцать, словно реальность этого места становилась нестабильной. Стены дрожали, предметы на полках вибрировали, а огонь в очаге стал тускнеть.

— Что происходит? — встревоженно спросила Лада.

— Моя энергия на исходе, — напряжённо ответил Ворон. — Я не могу дольше поддерживать связь. Слушай внимательно, времени мало.

Он говорил быстро, чётко выделяя главное:

— Не иди одна. Найди проводника, кого-то, кто знает земли за Туманными Горами. Возможно, Хродор сможет помочь, его народ хранит много древних знаний. Подготовься тщательно — оружие, снаряжение, лекарства. И, самое главное, тренируй свой дар. Особенно способность создавать защитные барьеры против невидимых угроз.

Комната становилась всё более призрачной, голос Ворона звучал как из далёкого туннеля:

— Я буду стараться поддерживать связь, направлять тебя через сны. Но это становится всё труднее... Моё сознание рассеивается по Грани...

— Учитель! — воскликнула Лада, пытаясь ухватиться за его руку, но пальцы прошли сквозь, как сквозь дым.

— Помни, чему я учил тебя, — последние слова Ворона были едва различимы. — Тьма не враг, но и не друг... Она лишь отражение того, кто её использует... Если твоё сердце чисто, Тьма не поглотит тебя...

А затем наступила тишина. Дом, очаг, книги — всё растаяло как утренний туман, оставив Ладу парить в бесконечной пустоте между сном и явью.

***

Лада проснулась с глубоким вдохом, словно вынырнула из-под воды. Серый предрассветный свет едва просачивался через щели в ставнях. Комната была прохладной, но лоб девушки покрывали капельки пота. В руке она сжимала что-то — маленький предмет, которого точно не было, когда она ложилась спать.

Сев на кровати, Лада разжала пальцы. На ладони лежал необычный компас — старинный, с корпусом из потемневшего серебра и стрелкой, которая, вопреки всем законам природы, указывала не на север, а куда-то на северо-запад. По ободку компаса шла надпись на древнем языке, которого Лада не понимала, но почему-то знала, что означает она "Путь к Вратам".

Её сердце забилось быстрее. Сон не был просто сном — Ворон действительно установил с ней связь, действительно рассказал о своём положении и дал задание. А теперь подтвердил реальность всего этого материальным предметом, который смог каким-то непостижимым образом перенести из Грани Миров в физическую реальность.

Лада поднесла компас ближе к глазам, рассматривая замысловатую гравировку на крышке — переплетающиеся линии, образующие что-то вроде карты звёздного неба. Стрелка внутри мягко пульсировала, словно сердце крошечного существа, и указывала с непоколебимой уверенностью в одном направлении — туда, где, по словам Ворона, находился Мёртвый Град.

"Это мой путь," — подумала Лада, закрывая компас и крепко сжимая его в руке. — "Путь к спасению учителя, к познанию себя, к настоящему мастерству."

Она знала, что решение уже принято, хотя рассудок всё ещё пытался найти отговорки и причины для сомнений. Путешествие в Мёртвый Град было безумием — отправиться в проклятое место, где земля светится от отравы, а воздух несёт смерть... Но другого выбора не было. Не для неё, не для настоящей ученицы Ворона.

Лада поднялась с кровати и подошла к окну, откидывая ставни. Восток золотился первыми лучами солнца, обещая новый день и новые возможности. Где-то в деревне петух прокричал своё приветствие рассвету, ему вторил лай собак и мычание коров, готовых к утренней дойке. Обычная, мирная жизнь продолжалась, а она стояла на пороге решения, которое могло изменить всё её будущее.

"Я найду тебя, учитель," — мысленно обратилась она к Ворону, зная, что где-то в Грани Миров он может услышать этот призыв. — "Чего бы мне это ни стоило."

Она крепче сжала компас в руке и начала собираться в дорогу. Путь был долог, а времени, возможно, оставалось немного. Ворон нуждался в ней, и на этот раз она не подведёт его.

Глава 18. Интуиты

Небо на горизонте едва начинало светлеть, когда Лада закончила собираться. Она уложила в холщовую сумку всё необходимое для долгого пути: смену одежды, запас сухарей и вяленого мяса, флягу с водой, огниво, нож и маленький медальон с засушенной травой — подарок матери на счастье и удачу. В потайной кармашек, пришитый изнутри к плащу, она поместила серебряный компас, переданный Вороном, — её главное сокровище и указатель пути.

Тихо ступая по скрипучим половицам, она спустилась в общую комнату дома. К своему удивлению, обнаружила там родителей — они сидели за столом, на котором уже дымились чашки с горячим травяным отваром и лежал свежеиспеченный хлеб.

— Мы знали, что ты уйдёшь на рассвете, — просто сказала мать, и в её голосе не было ни упрёка, ни обиды, только глубокая тоска. — Хотели проводить тебя как положено.

— Я собиралась попрощаться, — растерянно ответила Лада, опуская сумку на пол.

— Знаем, дочка, знаем, — отец указал на стул рядом с собой. — Садись, поешь перед дорогой. Путь предстоит неблизкий.

Лада послушно села за стол, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Эта тихая, предрассветная трапеза с родителями напомнила ей детство — такие же ранние подъёмы, когда отец брал её с собой на рыбалку, а мать готовила им еду в дорогу.

— Куда ты направляешься? — спросил отец, разламывая хлеб и передавая ей большую часть.

Лада замялась. Рассказывать о Мёртвом Граде, о сне-видении, о том, что Ворон жив, но застрял между мирами — всё это звучало слишком безумно, пугающе для простых сельских жителей, пусть даже и родных.

— Мне нужно найти учителя, — наконец сказала она полуправду. — У меня есть... указания, куда идти. Но путь будет долгим и, возможно, опасным.

Мать вздохнула, в её глазах блестели непролитые слёзы:

— Я всегда знала, что ты особенная, Лада. Ещё когда ты была совсем крошкой и рассказывала о тенях, говорящих с тобой.

Она достала из кармана фартука маленький свёрток и протянула дочери:

— Возьми. Это всё, что осталось от бабушки Яромиры, твоей прабабки. Она тоже была... не такой, как все.

Лада развернула ветхую ткань и увидела простой серебряный браслет с выгравированными на нём символами, напоминающими те, что были на компасе Ворона.

— Бабушка говорила, что это защитный амулет, — продолжила мать. — Она никогда не снимала его и дожила до девяноста зим, хотя многие в деревне болели и умирали гораздо раньше. Может, он и тебе послужит защитой.

Лада надела браслет, ощущая, как прохладный металл словно оживает на коже, подстраиваясь под тепло её тела.

— Спасибо, мама, — тихо сказала она. — Я буду беречь его.

— А это от меня, — отец протянул ей небольшой свёрток. Развернув его, Лада увидела короткий меч в простых, но добротных ножнах. — Это не парадное оружие, сталь хорошая, клинок острый. Мир за пределами наших земель опасен, дочка. Не всех врагов можно одолеть твоим... особым даром.

Лада взяла меч, удивляясь его лёгкости и тому, как удобно он лежал в руке. Словно был создан специально для неё.

— Ты умеешь с ним обращаться? — спросил отец.

— Немного, — кивнула Лада, вспоминая тренировки с Вороном, который настоял, чтобы она освоила основы фехтования. — Учитель показывал базовые приёмы.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Мирон. — Хороший учитель тот, кто не только своему ремеслу учит, но и всему, что может пригодиться в жизни.

Они закончили завтрак в тишине, наполненной невысказанными словами и эмоциями. Когда первые лучи солнца коснулись крыш Кривого Ручья, Лада поднялась, готовая отправиться в путь.

— Я вернусь, — сказала она, обнимая мать. — Не знаю, когда, но обязательно вернусь.

— Знаю, дочка, знаю, — Велена крепко прижала её к себе, словно пытаясь запечатлеть в памяти ощущение этих объятий. — А мы будем ждать. Сколько бы времени ни прошло.

Отец обнял их обеих, создавая кокон семейного тепла, который Лада хотела унести с собой, сохранить в сердце, как талисман против всех опасностей предстоящего пути.

Но момент прощания не мог длиться вечно. Наконец, Лада отстранилась, подхватила свою сумку и меч, и направилась к двери.

— Да хранят тебя древние боги, — произнёс отец традиционное напутствие.

— И новые тоже, — добавила мать, вытирая слезу.

На пороге Лада обернулась в последний раз, запоминая этот момент — родителей, стоящих рядом, дом, полный утреннего света, такой знакомый и такой далёкий от того пути, что лежал перед ней.

— Прощайте, — тихо сказала она и шагнула за порог, навстречу новому дню и новым испытаниям.

***

Лада планировала покинуть деревню незаметно, до того, как большинство жителей проснётся. Но едва она прошла несколько домов, как услышала торопливые шаги за спиной.

— Лада! Подожди!

Она обернулась и увидела Миколу, сына кузнеца, торопливо шагающего к ней. В руках он держал увесистый рюкзак, за спиной виднелся лук и колчан со стрелами, у пояса — охотничий нож.

— Микола? — удивлённо произнесла она. — Что ты тут делаешь в такую рань?

— То же, что и ты, — ответил он, поравнявшись с ней. — Собираюсь в дорогу.

Микола изменился с тех пор, как она видела его в последний раз, перед своим бегством. Он возмужал, в его глазах появилась какая-то новая глубина, а на щеке виднелся свежий шрам — память о набеге разбойников. Но улыбка осталась той же — открытой, чуть застенчивой, с ямочкой на правой щеке.

— Я не понимаю, — нахмурилась Лада. — Куда ты собрался?

— С тобой, — просто ответил Микола. — Куда бы ты ни шла.

Лада в изумлении уставилась на него:

— Это безумие! Ты даже не знаешь, куда я иду и зачем.

— Знаю достаточно, — упрямо сказал он. — Твой отец сказал, что ты отправляешься на поиски своего учителя, в опасные земли. И я хочу... нет, я должен пойти с тобой.

Лада покачала головой:

— Микола, ты не понимаешь. Этот путь может быть смертельно опасным. И я... я изменилась. Ты видишь мои глаза? Ты знаешь, что я могу делать?

— Знаю, — кивнул он. — Ты колдунья, Говорящая со Тьмой. Что ты можешь лечить прикосновением и призывать тени себе на службу. — Он сделал шаг ближе, глядя прямо в её глаза. — Но для меня ты просто Лада. Я осознал свою ошибку. И всегда будешь ею.

В его взгляде не было страха, только искренность и что-то ещё — чувство, которое раньше было открытым восхищением юноши, а теперь превратилось в нечто более глубокое, более зрелое.

— Я искал тебя, — продолжил он. — После твоего исчезновения. Обошёл все ближние деревни, расспрашивал о девушке с тёмными глазами. Я пришел в Старгород. Но никогда не переставал думать о тебе, надеяться, что ты вернёшься.

Лада почувствовала, как что-то сжимается внутри — смесь благодарности, ностальгии и какой-то светлой печали. В другой жизни, в другой реальности, они с Миколой могли бы быть счастливы вместе. Родители уже говорили о возможном сватовстве, когда всё это началось — её дар, появление Ворона, путь Говорящей.

— Микола, — мягко сказала она, — я ценю твои чувства, правда. Но мой путь слишком опасен для обычного человека. Я иду в места, где земля отравлена, где сам воздух может убивать. Меня защитит мой дар, но тебя...

— Я не прошу защиты, — перебил он. — Я сам могу защитить себя, а при необходимости и тебя. Я хороший охотник, знаю лес и следы, умею обращаться с оружием. — Он помолчал, а затем добавил: — К тому же, у меня есть кое-что, что может пригодиться в твоих поисках.

С этими словами он достал из-за пазухи небольшой свёрток, завёрнутый в промасленную ткань. Развернув его, он показал Ладе странный предмет — что-то вроде прямоугольной пластины из материала, похожего на стекло, но более прочного.

— Что это? — с любопытством спросила Лада.

— Я не знаю точно, — признался Микола. — Семейная реликвия, передаётся от отца к сыну много поколений. Говорят, это устройство древних, из времён до Великого Огня. Большую часть времени оно просто чёрный прямоугольник, но иногда... иногда оно оживает.

Лада осторожно взяла предмет в руки. Поверхность была идеально гладкой, без единой царапины, несмотря на очевидную древность. В ней слабо отражалось её лицо, как в тёмном зеркале.

— "Оживает"? В каком смысле? — спросила она.

— Появляются изображения, — объяснил Микола. — Карты, слова на странном языке, иногда картины мест, которых я никогда не видел. Города, высокие как горы, машины, летающие по небу... Я думал, это проклятая вещь, но старейшие в семье говорят, что это дар, а не проклятие. И что однажды он может спасти жизнь владельцу.

Лада вернула ему устройство, её мысли лихорадочно работали. Если это действительно реликвия древних, возможно, она могла бы помочь в поисках лаборатории в Мёртвом Граде. Или даже в понимании устройства, которое нужно было активировать для спасения Ворона.

— Хорошо, — наконец решила она. — Ты можешь идти со мной. Но должен понимать — я не гарантирую что ты не пострадаешь. И если станет слишком опасно, ты вернёшься домой. Обещаешь?

Микола просиял:

— Обещаю! И не пожалеешь, что взяла меня. Я буду полезен, вот увидишь.

Лада сомневалась в своём решении, но также понимала практическую пользу от спутника. Путешествие в одиночку через незнакомые, возможно, враждебные территории, было рискованным предприятием. А Микола, несмотря на отсутствие магических способностей, был сильным, умелым и, самое главное, лояльным.

— Тогда идём, — кивнула она. — Нам нужно преодолеть большое расстояние, и времени может быть не так много.

***

Первые дни пути прошли относительно спокойно. Они двигались на северо-запад, следуя указаниям компаса Ворона, через знакомые земли — поля, небольшие лесочки, изредка попадающиеся деревни, где их принимали настороженно, но без явной враждебности. Микола оказался хорошим спутником — он знал местность, умел находить воду и съедобные растения, метко стрелял из лука, обеспечивая их свежим мясом.

Лада заметила, что сельские жители часто реагировали на её появление со смесью страха и благоговения. Слухи о Говорящей со Тьмой, помогавшей победить Чёрного Князя, разошлись далеко, обрастая всё новыми подробностями с каждым пересказом.

— Говорят, ты одним взглядом можешь испепелить человека, — сказал ей Микола на пятый день пути, когда они устроились на ночлег в небольшой роще. — И что ты можешь превращаться в стаю воронов, чтобы путешествовать по воздуху.

Лада грустно усмехнулась:

— Если бы я могла, мы бы уже были у цели. — Она подбросила веток в костёр. — Правда гораздо менее впечатляющая. Я могу управлять тенями, видеть в темноте, иногда исцелять. И да, теневой шаг — перемещение на короткие расстояния. Но это истощает меня, и я всё ещё не очень хорошо это контролирую.

Микола внимательно смотрел на неё:

— А как это началось? Ты всегда могла делать эти вещи?

Лада задумалась, глядя на пламя костра:

— Я в раннем детстве видела больше, чем другие. А потом забыла об этом. А потом когда проявился дар, полноценно управлять им я научилась только благодаря Ворону.

Она помолчала, вспоминая первые тренировки с учителем:

— Он сказал, что дар был во мне всегда, просто дремал до поры до времени. Что я — одна из немногих людей, рождённых с естественной связью со Тьмой, мостом между мирами.

— И таких, как ты, много? — Микола подсел ближе, искренне заинтересованный.

— Не знаю точно, — покачала головой Лада. — Ворон говорил, что настоящих Говорящих мало, может быть, несколько сотен на весь мир.

Куда мы идём? — спросил Микола после долгой паузы. — Ты так и не сказала точно.

Лада колебалась. Она не была уверена, стоит ли рассказывать всю правду. Но Микола уже доказал свою преданность, и она нуждалась в его помощи.

— В место, которое называют Мёртвым Градом, — наконец сказала она. — Древний город, разрушенный во время Великого Огня.

Микола побледнел:

— Мёртвый Град? Но это же… Говорят, там земля светится во тьме, а воздух убивает всё живое. И что никто не возвращается оттуда живым!

— Я знаю, — кивнула Лада. — Но мне нужно найти там кое-что. Устройство, созданное древними, которое может помочь вернуть моего учителя.

Она вкратце рассказала о своём сне-видении, о том, что Ворон и Ратибор застряли в Грани Миров, и о странном компасе, указывающем путь.

— Поэтому я и предупреждала, что путь опасен, — закончила она. — Ты ещё можешь вернуться. Я пойму.

Микола выпрямился, на его лице появилось упрямое выражение: — Нет. Я дал слово и пойду с тобой до конца. Но... — он замялся, — я думаю, нам понадобится помощь.

— Какая помощь? — удивилась Лада.

— Есть люди, которых называют Интуитами, — сказал Микола. — Хранители древних знаний. Они изучают остатки технологий прошлого, собирают книги, сохранившиеся с тех времён. Говорят, они даже понимают язык древних и могут заставить работать некоторые их устройства.

Лада выпрямилась, заинтересованная: — И ты знаешь, где их найти?

— Не точно, — признался Микола. — Но слышал, что их главное убежище находится где-то в горах, к западу от Серебряных озёр. Если мы сделаем крюк, возможно, сможем найти их и получить совет, как безопасно пройти через Мёртвый Град.

Лада задумалась. Компас указывал прямой путь к Мёртвому Граду, но Ворон советовал ей найти проводника, кого-то, кто знает опасные земли. Интуиты, если Микола прав, могли быть именно теми, кто поможет ей не только добраться до цели, но и понять, как активировать древнее устройство.

— Хорошо, — кивнула она. — Завтра изменим направление и пойдём к Серебряным озёрам. По пути будем расспрашивать о точном местонахождении убежища Интуитов.

***

К Серебряным озёрам они вышли на десятый день пути. Это была цепь небольших, но удивительно чистых водоёмов, соединённых узкими протоками. Вода в них действительно имела серебристый оттенок, особенно на закате, когда низкое солнце отражалось от зеркальной поверхности.

Возле самого большого озера располагалось небольшое поселение — десяток домов, окружённых частоколом. Жители настороженно встретили путников, но после того как Микола показал им своё охотничье снаряжение и предложил помочь с добычей свежего мяса, атмосфера немного разрядилась.

— Интуиты? — переспросил старейшина деревни, щурясь на заходящее солнце. — Да, они обитают в этих краях. Держатся особняком, в своих горных убежищах. Странные люди, помешанные на старых книгах и железках.

— Вы знаете, где именно их найти? — спросила Лада.

Старик покачал головой: — Точно не скажу, но они время от времени спускаются к Медвежьему перевалу, примерно в двух днях пути отсюда на запад. Там у них что-то вроде торговой стоянки — обменивают свои знания и редкие лекарства на продовольствие и другие необходимые вещи.

Он внимательно посмотрел на Ладу, на её странные глаза, которые в сумерках казались почти полностью чёрными: — Но учтите, они выборочны в общении. Не каждого пустят в свои убежища.

— Мы рискнём, — кивнула Лада. — Спасибо за информацию.

Они провели ночь в деревне, а на рассвете двинулись дальше, к Медвежьему перевалу. Путь становился всё труднее — местность повышалась, появились первые отроги гор, тропы сужались и петляли между скалами.

На исходе второго дня они увидели Медвежий перевал — узкий проход между двумя скалистыми хребтами, чьи очертания в закатном свете действительно напоминали силуэты двух огромных медведей, вставших на дыбы друг против друга.

У подножия перевала располагалась небольшая торговая площадка — несколько деревянных навесов, скамеек и кострищ. Сейчас она была пуста, но следы недавнего присутствия людей были очевидны: догорающие угли в кострище, свежие следы на мягкой земле, забытая кем-то деревянная миска.

— Мы опоздали, — разочарованно сказал Микола, осматривая площадку. — Судя по всему, торговля здесь была сегодня днём, а теперь все разошлись.

Лада осмотрелась, активируя своё тёмное зрение, позволявшее видеть следы энергий и ауры, оставленные живыми существами.

— Они ушли туда, — она указала на едва заметную тропу, ведущую вверх по склону. — Недавно, может быть, пару часов назад. Если поторопимся, сможем нагнать их до полной темноты.

Они быстро двинулись по тропе, которая становилась всё круче и извилистее. Вскоре солнце скрылось за горизонтом, но Лада уверенно вела их вперёд — её тёмное зрение позволяло различать детали даже в густых сумерках.

Внезапно тропа вывела их на небольшую площадку между скалами. В центре площадки горел костёр, вокруг которого сидели несколько человек в необычных одеждах — длинных плащах с капюшонами, украшенными странными символами.

— Стойте, кто идёт? — раздался резкий голос, и один из сидящих поднялся, направив в их сторону что-то вроде посоха с металлическим наконечником.

— Мирные путники! — воскликнул Микола, поднимая руки. — Мы ищем Интуитов. Нам нужна помощь.

Фигура в плаще приблизилась, держа посох наготове. Лада увидела, что это женщина средних лет с острыми чертами лица и проницательными глазами.

— Кто вы и какая помощь вам требуется? — спросила она, внимательно изучая незваных гостей.

— Я Лада, ученица Ворона, Говорящая с Тьмой, — сказала Лада, решив, что в данном случае честность будет лучшей стратегией. — А это Микола, мой друг и спутник. Мы ищем путь в Мёртвый Град, к древней лаборатории, где хранится устройство для перемещения между мирами.

Её слова вызвали заметное волнение среди Интуитов. Они зашептались, а женщина с посохом сделала шаг ближе, вглядываясь в глаза Лады.

— Говорящая... — произнесла она с уважением и каплей опаски. — Давно мы не встречали настоящих Говорящих. А ты ищешь Трансфазный Портал в Научном Центре №7... Интересно.

— Трансфазный Портал? — переспросила Лада. — Так называется устройство?

Женщина кивнула: — Так его называли создатели. Устройство для перемещения между параллельными реальностями, экспериментальная разработка военных физиков последних лет перед Великим Огнём. — Она помолчала, затем сделала приглашающий жест: — Идите к костру. Я Аврора, хранительница Второго Круга Интуитов. И мне очень интересно, зачем Говорящей понадобился Трансфазный Портал.

Только теперь, подойдя ближе к костру, Лада заметила, что вокруг площадки, в небольших нишах скал, виднелись входы в пещеры, а перед некоторыми стояли странные устройства — металлические коробки со светящимися индикаторами, антеннами и другими непонятными элементами.

Интуиты расположились вокруг костра, с интересом глядя на гостей. Они были разного возраста — от совсем молодых до глубоких стариков, но всех объединял один взгляд: острый, наблюдательный, оценивающий.

Лада рассказала им о своём учителе, о сражении с Гарибором и о том, как Ворон и Ратибор оказались в ловушке Грани Миров. Она умолчала лишь о своём сне-видении, опасаясь, что это может показаться слишком фантастичным даже для хранителей древних знаний.

— Значит, Ворон жив, — задумчиво произнесла Аврора, когда рассказ был закончен. — Это хорошая новость. Он один из старейших и мудрейших Говорящих. Наши предшественники много раз обращались к нему за советом.

— Вы знали моего учителя? — удивилась Лада.

— Не я лично, — покачала головой Аврора. — Но в наших анналах есть записи о встречах с ним, датированные ещё двумя веками ранее. Ворон был... является очень древним существом, гораздо старше, чем можно предположить по его внешности.

Лада ошеломлённо молчала. Конечно, она знала, что Ворон стар — его морщинистое лицо и седые волосы говорили об этом. Но больше двух сотен лет? Это выходило за пределы возможного даже для Говорящих.

— Я не понимаю, — наконец выговорила она. — Как человек может прожить так долго?

— Кто сказал, что Ворон — человек? — Аврора слегка улыбнулась. — По крайней мере, не полностью. Есть теория, что первые Говорящие возникли в результате... назовём это слиянием человеческой сущности с частицами первородной Тьмы, просочившимися в наш мир через микроразрывы в ткани реальности. Это произошло после Великого Огня, когда барьеры между мирами были ослаблены мощнейшими выбросами энергии.

Она подбросила веток в костёр: — Такое слияние даёт необычные способности, в том числе значительно продлевает жизнь. Но Ворон особенный даже среди Говорящих. Некоторые из наших старейших текстов намекают, что он был одним из учёных, работавших над Трансфазным Порталом непосредственно перед войной. Если это правда, то его превращение в Говорящего было... уникальным случаем прямого контакта с концентрированной Тьмой.

Лада вспомнила, как во сне Ворон говорил о Мёртвом Граде, о технологиях древних с таким знанием, словно был их непосредственным свидетелем. Возможно, так оно и было?

— Если ваша теория верна, то Ворон знает устройство Портала лучше всех, — медленно произнесла она. — И именно поэтому он направил меня туда. Но как мне найти лабораторию в руинах города? И как активировать устройство, не имея специальных знаний?

Интуиты переглянулись, словно безмолвно совещаясь. Наконец, один из старейших, седой мужчина с глубокими морщинами на лице, заговорил: — Мы можем помочь тебе, Говорящая. Но путь будет опасен. Мёртвый Град — не просто разрушенный город. Это зона высокой радиационной активности, аномальных явлений и... других опасностей.

— Каких других? — спросил Микола.

— Мутации, — коротко ответил старик. — Животные, растения, изменённые радиацией за столетия. Некоторые стали более агрессивными, другие — более умными, третьи приобрели странные способности. И есть группы людей, которые намеренно селятся на окраинах таких зон, почитая радиацию как божественную силу. Они... не очень дружелюбны к посторонним.

Лада переглянулась с Миколой. Перспективы выглядели всё более мрачными, но отступать было некуда.

— Что нам нужно делать? — решительно спросила она.

Аврора встала: — Сначала отдохните. Завтра мы покажем вам карты, расскажем всё, что знаем о Мёртвом Граде и Трансфазном Портале. Дадим защитное снаряжение и препараты, снижающие воздействие радиации. А затем... — она взглянула на других Интуитов, — я думаю, кто-то из нас должен сопровождать вас. Эта миссия слишком важна, чтобы рисковать неудачей.

— Я пойду, — внезапно сказал молодой человек, сидевший в стороне от остальных. У него были необычные глаза — разного цвета, один зелёный, другой янтарный, и коротко остриженные белые волосы. — Я изучал Мёртвый Град и его окрестности, составлял карты безопасных маршрутов. К тому же, — он слегка улыбнулся, — я неплохо разбираюсь в технике древних.

— Кейн... — неуверенно произнесла Аврора. — Ты уверен? Экспедиция может быть очень опасной.

— Именно поэтому я и должен идти, — твёрдо сказал юноша. — Я лучше всех знаю опасные зоны и обходные пути. И... — он взглянул на Ладу, — мне всегда было интересно поработать с настоящей Говорящей.

Аврора вздохнула, но кивнула: — Хорошо. Кейн будет вашим проводником к Мёртвому Граду. Подготовку начнём завтра на рассвете.

***

Следующие три дня Лада и Микола провели в убежище Интуитов — сложной сети пещер и искусственных помещений, вырубленных глубоко в горной породе. Здесь хранились тысячи книг и документов, спасённых из руин древних городов, работали странные машины, поддерживаемые в рабочем состоянии усилиями поколений хранителей знаний, теплились лампы, не требующие масла или огня.

Они изучали карты Мёртвого Града, знакомились с основами работы древних технологий, учились распознавать признаки повышенной радиации и других опасностей. Кейн оказался терпеливым учителем, объясняя сложные понятия простыми словами, демонстрируя работу различных приборов, которые они могли встретить на своём пути.

— Это дозиметр, — он показал небольшое устройство с циферблатом и мерцающим индикатором. — Он измеряет уровень радиации. Когда стрелка переходит в красную зону, нужно немедленно уходить из этого места. А это, — он достал три маленькие металлические коробочки, — персональные счётчики излучения. Носите их всегда с собой. Они накапливают информацию о полученной дозе. Если индикатор меняет цвет с зелёного на жёлтый, значит, вы приблизились к опасному порогу.

Лада внимательно слушала, пытаясь запомнить всё, что может пригодиться в пути. Особенно её интересовал Трансфазный Портал — устройство, способное вытащить Ворона из Грани Миров.

— Как он выглядит? Как работает? — спрашивала она, изучая схемы и чертежи, сохранённые Интуитами.

— Внешне это большое металлическое кольцо, установленное вертикально на платформе, — объяснял Кейн, показывая старые фотографии, пожелтевшие от времени. — Вокруг расположены контейнеры с ядерным топливом, компьютерные терминалы и другое оборудование. Для активации нужно ввести правильную последовательность команд в главный компьютер и запустить процесс инициации портала.

— А если компьютеры не работают? — спросил Микола. — Прошло пятьсот лет...

— Многие системы древних были рассчитаны на автономную работу в течение столетий, — ответил Кейн. — И в таких важных объектах, как Научный Центр №7, были предусмотрены резервные источники питания, системы самовосстановления. Если лаборатория не была полностью разрушена прямым попаданием, есть шанс, что основные системы всё ещё функционируют в режиме ожидания.

Они также изучали языки древних — базовые фразы и команды, которые могли понадобиться для управления Порталом.

— Необязательно понимать всё, — говорил Кейн, показывая странные символы на листе бумаги. — Важно запомнить ключевые команды: "включить", "активировать", "подтвердить", "отмена". Компьютеры древних часто имели голосовое управление и даже могли поддерживать простой диалог.

Вечером третьего дня Аврора принесла им специальное снаряжение — комбинезоны из плотного материала, защищающего от радиации, респираторы, очки, перчатки.

— Это не даст полной защиты, — предупредила она, — но значительно снизит воздействие. Носите их, когда будете приближаться к зоне высокого заражения.

Она также вручила им небольшие флаконы с тёмно-зелёной жидкостью: — Это экстракт болотного мха и некоторых редких грибов. Принимайте по три капли утром и вечером. Он поможет организму выводить радионуклиды и ускорит восстановление повреждённых тканей.

Наконец, всё было готово к отправлению. Рано утром четвёртого дня маленький отряд собрался у выхода из убежища. Аврора и другие Интуиты пришли проводить их.

— Путь займёт около недели, если не будет непредвиденных задержек, — сказал Кейн, проверяя свой рюкзак. — Первые три дня будут относительно безопасными — горные тропы, затем лесистая местность. Но потом начнётся Серая Зона — территория с повышенным радиационным фоном, где уже заметны следы мутаций. А последний участок, непосредственно перед Мёртвым Градом — Красная Зона, крайне опасная область.

Аврора подошла к Ладе, протягивая небольшой металлический диск: — Это коммуникатор. Он позволит вам поддерживать связь на расстоянии до пятидесяти километров. Если что-то пойдёт не так, если понадобится помощь или совет — используйте его.

Лада приняла подарок с благодарностью: — Спасибо вам за всё. За знания, за снаряжение, за поддержку.

— Мы делаем это не только ради тебя или Ворона, — серьёзно ответила Аврора. — Если то, что ты рассказала правда, то Врата во Тьму были частично открыты, а затем снова запечатаны. Это создало нестабильность в ткани реальности. Мы фиксируем странные энергетические всплески, аномальные явления в различных частях мира. Верните Ворона — он может знать, как исправить эту нестабильность, прежде чем она приведёт к новой катастрофе.

С этими словами она отступила, а Кейн повёл отряд вниз по горной тропе, в направлении далёкого и опасного Мёртвого Града, где среди руин древней цивилизации скрывалось устройство, способное спасти учителя Лады... или уничтожить всех, кто осмелится активировать его.

Глава 19. Пустоши

Первые два дня пути после расставания с Интуитами прошли относительно спокойно. Кейн уверенно вёл их по узким горным тропам, избегая опасных участков и находя удобные места для ночлега. Микола охотился, обеспечивая свежим мясом, а Лада училась пользоваться странными приборами, выданными хранителями знаний.

К концу третьего дня рельеф начал меняться. Горы постепенно переходили в пологие холмы, поросшие редким лесом. Деревья здесь выглядели странно — искривлённые стволы, причудливо изогнутые ветви, местами кора имела неестественный серебристый оттенок.

— Начинается Серая Зона, — объяснил Кейн, когда они остановились на привал на вершине невысокого холма. — Дальше нужно быть осторожнее. Радиационный фон повышен, но ещё не критичен. Однако могут встречаться локальные аномалии.

Лада посмотрела на дозиметр — маленькую коробочку с мерцающим циферблатом, которую Кейн научил её читать. Стрелка действительно отклонилась от зелёной зоны, хотя до красной отметки было ещё далеко.

— Что это за аномалии? — спросил Микола, настороженно оглядывая искажённый пейзаж.

— Разные, — Кейн достал карту и расстелил её на земле. — Есть физические — участки с экстремально высокой или низкой температурой, области искажённого пространства, где можно заблудиться на клочке земли размером с деревенскую площадь. Есть биологические — места, где растительность мутировала настолько, что стала хищной, или где обитают существа, сильно изменённые радиацией.

Он указал на извилистую линию, прочерченную красным на карте:

— Это наш маршрут. Я постарался проложить его так, чтобы обойти самые опасные зоны. Но карты не всегда точны — аномалии могут перемещаться, появляться новые, исчезать старые. Поэтому нам нужна помощь.

— Чья помощь? — спросила Лада.

— Ходоков, — ответил Кейн. — Странников, которые умеют чувствовать аномалии и находить безопасные пути. У них есть особый дар, чем-то напоминающий твой, но более... специализированный.

— Я уже встречала одного из них Хродора. Он был из народа холокков. Ответила Лада.

— Давненько я их не видел.. Интересно было бы с ним пообщаться. Ответил Кейн.

Он указал на точку на карте, примерно в половине дня пути от их текущего положения:

— Здесь есть небольшое поселение. Там живёт Ленна, Ходок, с которой я работал раньше. Если нам повезёт, она согласится провести нас через Пустоши.

Лада кивнула. Помощь Ходока казалась разумной мерой предосторожности, учитывая все опасности, о которых рассказывал Кейн.

— А эти Ходоки... они дружелюбны? — осторожно спросил Микола.

Кейн усмехнулся:

— Ленна вполне дружелюбна. По крайней мере, к тем, кто не пытается её обмануть или навредить. Но ты прав, Ходоки — народ своеобразный. Они живут по своим законам, мало доверяют чужакам. Для них Пустоши — не проклятое место, а дом, который они научились понимать и уважать.

***

К поселению Ходоков они подошли в полдень следующего дня. Это было странное место — несколько десятков хижин, построенных из обломков древних зданий, металла, пластика и дерева. Вокруг поселения не было ни стен, ни частокола, но при этом оно казалось надёжно защищённым — Лада заметила странные конструкции, расставленные по периметру, нечто вроде металлических рамок с подвешенными внутри кристаллами и зеркалами.

— Детекторы аномалий, — пояснил Кейн. — Они реагируют на изменения в окружающем пространстве, предупреждая о приближении опасности.

У входа в поселение их встретили двое мужчин с арбалетами. Они были одеты в потёртую кожаную одежду, усиленную металлическими пластинами. Лица наполовину закрывали респираторные маски, но даже так было видно, что один из охранников необычно бледен, а у второго кожа имела лёгкий зеленоватый оттенок.

— Стой! Назовись! — крикнул бледный стражник, поднимая арбалет.

— Кейн из Второго Круга Интуитов, — спокойно ответил их проводник, поднимая руки на уровень груди ладонями вперёд — явно привычный жест мирных намерений. — Со мной Лада, Говорящая со Тьмой, и Микола, охотник. Мы ищем Ленну.

При словах "Говорящая со Тьмой" охранники заметно напряглись, а затем один из них внимательно всмотрелся в лицо Лады, особенно в её глаза, которые в дневном свете казались нормальными, но с необычной глубокой тьмой зрачков.

— Хмм, действительно, — пробормотал он. — Ладно, проходите. Ленна на площади, возле общего костра.

Они прошли через поселение, привлекая любопытные взгляды жителей. Лада заметила, что многие из них имели странные физические особенности — слишком высокий рост, необычный цвет кожи, дополнительные пальцы на руках. Последствия жизни на заражённых землях, поняла она.

Площадь представляла собой круглое пространство в центре поселения, вымощенное потрескавшимися плитами, явно взятыми из руин древнего города. В центре горел костёр, вокруг которого сидело несколько человек, обсуждая что-то над разложенной картой.

— Кейн! — воскликнула одна из женщин, поднимая голову при их появлении. — Неужели все книжные черви Интуитов вымерли, если они послали тебя на верную смерть в Пустоши?

Она рассмеялась и поднялась навстречу. Это была высокая, стройная женщина с короткими огненно-рыжими волосами и кожей, покрытой странными татуировками, похожими на звёздные карты. Её глаза были необычного янтарного цвета, слишком яркие и светящиеся для человеческих.

— Ленна, — Кейн улыбнулся, очевидно, радуясь встрече. — Всё так же остра на язык, как я вижу. Позволь представить моих спутников — Лада, Говорящая со Тьмой, и Микола, охотник из восточных деревень.

Ленна перевела взгляд на Ладу, и её улыбка стала серьёзнее:

— Говорящая... Давно не встречала ваш народец в наших краях. — Она протянула руку. — Добро пожаловать в Приют, дом Ходоков и всех, кто нашёл свой путь среди Пустошей.

Лада пожала протянутую руку, чувствуя странное покалывание, словно статическое электричество пробежало между ними.

— Спасибо за приём, — сказала она. — Мы надеялись найти здесь проводника, который поможет нам пересечь Пустоши и достичь Мёртвого Града.

При этих словах оживлённая атмосфера на площади сменилась напряжённой тишиной. Все присутствующие уставились на Ладу и её спутников.

— Мёртвый Град? — Ленна прищурилась. — Вы либо очень смелые, либо очень безрассудные. Никто не ходит туда по доброй воле. Это сердце всех аномалий, место, где искажение реальности достигает своего пика. Зачем вам туда?

— У нас есть важная миссия, — вмешался Кейн. — Мой долг как Интуита — помочь им добраться до Центра №7, где находится Трансфазный Портал. Но без опытного Ходока этот путь будет практически самоубийственным.

Ленна задумчиво смотрела на них, явно взвешивая что-то в уме.

— Пойдёмте в мою хижину, — наконец сказала она. — Если вы хотите просить моей помощи, я должна знать всю историю. Особенно то, зачем Говорящей понадобился древний портал в мир, куда лучше не заглядывать.

***

Хижина Ленны находилась на краю поселения, рядом с небольшим ручьём, чья вода имела странный серебристый оттенок. Внутри жилище оказалось на удивление просторным и комфортным — много самодельной, но прочной мебели, полки с книгами и странными артефактами, большой стол с разложенными картами и инструментами.

Стены украшали рисунки аномальных явлений, странных существ и карты звёздного неба. В центре главной комнаты находился необычный предмет — нечто вроде компаса, но гораздо больше обычного, с множеством стрелок разных размеров и цветов, непрерывно двигающихся, словно регистрируя какие-то невидимые изменения внешнего мира.

— Садитесь, — Ленна указала на скамьи вокруг стола. — Чай из радиоактивных лишайников никто не хочет? Шучу, — добавила она, видя ошеломлённые лица Лады и Миколы. — Это обычные травы, вполне безопасные. Даже полезные — помогают выводить токсины из организма.

Пока она готовила напиток, Лада осматривала хижину, её внимание привлекли странные устройства, стоящие на полках — металлические коробки с мигающими индикаторами, прозрачные трубки с пульсирующей жидкостью, кристаллы в проволочных каркасах.

— Детекторы аномалий, — пояснила Ленна, заметив её интерес. — Каждый реагирует на определённый тип искажений реальности. Когда ты живёшь в Пустошах, важно знать, что происходит вокруг тебя в каждый момент времени.

Она разлила чай по глиняным чашкам и села напротив гостей:

— А теперь расскажите мне всё. И не пытайтесь приукрасить или утаить что-то. Ходоки чувствуют ложь, как радиационный фон — она оставляет характерное... послевкусие.

Лада переглянулась с Кейном, затем начала свой рассказ — об обучении у Ворона, о Гариборе и его попытках открыть Врата во Тьму, о финальной битве, в результате которой Ворон и Ратибор оказались в ловушке Грани Миров. Она рассказала и о своём сне-видении, о компасе, указывающем путь к Мёртвому Граду, о надежде активировать Трансфазный Портал, чтобы вернуть учителя.

Ленна слушала, не перебивая, лишь изредка кивая или хмурясь. Когда рассказ был закончен, она долго молчала, задумчиво глядя в свою чашку.

— Твоя история звучит безумно, — наконец сказала она. — Но в мире после Великого Огня граница между безумием и реальностью стёрта. Я верю тебе, Говорящая. И понимаю твоё желание спасти учителя. Но путь, который ты выбрала, опаснее, чем ты можешь представить.

Она поднялась и подошла к большой карте, висевшей на стене:

— Мёртвый Град находится здесь, в самом сердце Красной Зоны, — она указала на тёмно-красное пятно в центре карты. — Это не просто место с высоким радиационным фоном. Это точка, где ткань реальности наиболее тонка, где законы физики работают... избирательно. Центр №7, который вы ищете, был построен именно поэтому — учёные исследовали эти аномалии, пытались понять и использовать их.

Ленна обвела красную зону пальцем:

— Чтобы добраться туда, нам придётся пересечь Пустоши — территорию, постоянно меняющуюся под воздействием аномальных полей. Тропа, безопасная вчера, может превратиться в смертельную ловушку сегодня. Погода меняется за минуты — от палящего зноя до ледяного дождя. Некоторые участки искажают восприятие времени — там можно состариться за час или прожить день за считанные секунды.

— Но ты знаешь, как пройти через всё это? — спросил Микола, явно встревоженный описанием.

Ленна кивнула:

— Ходоки чувствуют изменения в материи пространства, видят аномалии ещё до того, как они проявятся полностью. Мы можем находить безопасные пути там, где обычные люди встретят лишь смерть или безумие. — Она помолчала. — Да, я могу провести вас. Но должна предупредить — даже с моей помощью шансы добраться до Мёртвого Града, а тем более вернуться, невелики.

— Мы понимаем риск, — твёрдо сказала Лада. — Но у нас нет выбора. Ворон нуждается в нашей помощи, и каждый день, проведённый им в Грани Миров, истощает его силы.

Ленна долго смотрела на неё, словно взвешивая её решимость, затем медленно кивнула:

— Хорошо. Я проведу вас. Но не из благотворительности — услуга за услугу. Когда мы достигнем Центра №7, ты поможешь мне найти кое-что ценное, что, по моим данным, хранится там же.

— Что именно? — настороженно спросил Кейн.

— Древний артефакт, — Ленна слегка улыбнулась. — Своего рода ключ, дающий доступ к базам данных Центра. По легендам, он содержит информацию о природе аномалий и, возможно, способах их контроля. Для Ходоков это бесценное знание, которое может помочь сделать Пустоши более безопасными для всех.

Лада не видела причин отказывать. Если этот артефакт действительно поможет Ходокам лучше понимать и контролировать аномалии, это благая цель.

— Согласна, — кивнула она. — Если мы найдём этот артефакт, он твой.

— Отлично, — Ленна хлопнула в ладоши. — Тогда начнём подготовку. Нам понадобится специальное снаряжение, запасы еды и воды минимум на две недели, защитные комбинезоны, респираторы... — Она повернулась к Ладе: — И тебе, Говорящая, нужно будет научиться использовать свой дар особым образом. В Пустошах Тьма ведёт себя иначе, чем в обычном мире. Она может стать твоим величайшим союзником... или злейшим врагом.

***

Подготовка к путешествию заняла три дня. Ленна оказалась строгим учителем — она заставляла Ладу часами практиковаться в контроле над своим даром в условиях, приближенных к аномальным зонам. Для этого они выходили на окраину поселения, где Ходоки создали нечто вроде тренировочного полигона.

— Видишь эту рябь в воздухе? — Ленна указала на едва заметное колебание пространства над одним из участков. — Это малая временная аномалия. Внутри неё время течёт быстрее. Попробуй пройти через неё, используя Тьму как щит.

Лада сосредоточилась, призывая свой дар. Она ощутила, как тени вокруг отзываются на её зов, сгущаются, образуя тонкое покрывало вокруг тела. С этой защитой она осторожно шагнула в аномальную зону.

Ощущение было странным — словно она двигалась сквозь густой мёд, каждое движение требовало усилий. Вокруг мир словно ускорился — облака неслись по небу, насекомые превращались в размытые полосы, даже звуки искажались, становясь выше и быстрее.

— Хорошо! — голос Ленны доносился словно издалека. — Теперь попробуй не просто защититься, а подстроиться под искажение. Позволь Тьме впитать аномалию, стать частью её, а затем контролируй этот процесс.

Лада попыталась последовать инструкции. Она перестала сопротивляться странному течению времени, вместо этого позволив тени, окутывающей её, впитать эту особенность реальности. Постепенно ощущение сопротивления исчезло, движения стали свободнее, а мир вокруг вернулся к нормальному темпу.

— Вот так! — одобрительно воскликнула Ленна, когда Лада вышла из аномальной зоны. — Ты быстро учишься. Это хороший знак. В Пустошах гибкость и адаптация важнее всего.

Микола и Кейн тоже не сидели без дела. Они готовили снаряжение, упаковывали припасы, изучали карты и описания аномальных зон. Кейн подробно объяснял, как использовать различные приборы для обнаружения опасности, а Микола совершенствовал свои охотничьи навыки под руководством одного из Ходоков.

— В Пустошах обитают странные существа, — рассказывал им старый Ходок по имени Гром. — Многие из них мутировали за столетия после Великого Огня. Есть безобидные, есть опасные. Научитесь отличать их по следам и звукам, это может спасти вам жизнь.

Вечерами они собирались у общего костра, где Ленна и другие Ходоки рассказывали истории о Пустошах и Мёртвом Граде. Легенды, предания, факты — всё переплеталось, создавая мозаичную картину мира, изменённого катастрофой.

— Мёртвый Град был последним бастионом старого мира, — говорила Ленна, глядя на пламя. — Когда начался Великий Огонь, когда ядерные ракеты и бомбы уничтожили большинство городов, Научный Центр №7 был защищён особыми щитами. Учёные продолжали работать, пытаясь спасти то, что осталось от цивилизации.

Она подбросила веток в костёр:

— По легендам, они создали устройство, способное изолировать наиболее опасные последствия радиации и других форм заражения в определённых зонах.

— Но что-то пошло не так, — продолжил седой Ходок по имени Марек. — Портал действительно открылся, но вместо того, чтобы отвести опасность, он создал постоянную связь между нашим миром и тем, что мы теперь называем Гранью Миров. Тьма начала просачиваться сюда, искажая реальность ещё сильнее. Учёные пытались закрыть Портал, но было уже поздно — процесс стал необратимым.

— Они запечатали весь Центр, — добавила Ленна. — Заблокировали двери, включили все защитные системы. А затем... никто точно не знает, что произошло потом. Некоторые легенды говорят, что все учёные погибли в последней отчаянной попытке остановить расширение аномальной зоны. Другие утверждают, что они трансформировались, став первыми Говорящими со Тьмой, подобно твоему учителю.

Лада невольно вздрогнула, вспомнив слова Авроры о том, что Ворон мог быть одним из древних учёных, работавших над Порталом. Если это правда, то он отправил её в место, с которым был знаком лично, место, где сам он, возможно, пережил трансформацию, изменившую его навсегда.

— А как появились Ходоки? — спросил Микола, явно пытаясь отвлечься от мрачных мыслей о Мёртвом Граде.

Ленна улыбнулась:

— Мы — дети Пустошей. Наши предки жили на окраинах заражённых зон, постепенно адаптируясь к новым условиям. Поколение за поколением их тела и умы менялись, развивая способности, необходимые для выживания в изменённом мире. Некоторые стали более устойчивыми к радиации, другие научились видеть аномалии, третьи развили особую интуицию, позволяющую предсказывать изменения в Пустошах.

Она протянула руку к огню, и пламя странным образом изогнулось, следуя за её пальцами:

— Мы не Говорящие, наш дар иной. Мы не командуем элементами, а скорее... просим их. Учимся жить в гармонии с изменённым миром, а не пытаемся подчинить его.

В эти моменты Лада видела, насколько глубоки различия между её даром и способностями Ходоков. Говорящие были Властителями Тьмы, способными подчинять её своей воле, формировать и направлять её силу. Ходоки же были более... органичны в своём подходе, они существовали в симбиозе с аномалиями, понимая их природу интуитивно, на почти инстинктивном уровне.

В последний вечер перед отправлением Ленна пригласила Ладу на частный разговор. Они вышли из поселения, поднявшись на невысокий холм, откуда открывался вид на начинающиеся Пустоши — странную, искривлённую местность, где растительность имела необычные цвета, а некоторые участки словно мерцали в лучах заходящего солнца.

— Должна предупредить тебя ещё кое о чём, — серьёзно сказала Ленна. — Пустоши влияют не только на тело, но и на разум. Особенно на тех, кто обладает даром, подобным твоему. Тьма в этих местах... активнее. Она будет шептать тебе, предлагать силу, соблазнять возможностями. Тебе придётся постоянно контролировать себя, не поддаваться этим искушениям.

— Она и так это делает.. Иногда. Ответила Лада.

Ленна кивнула:

— В Пустошах ты узнаешь об этом больше, хочешь ты того или нет. Здесь грань между нашим миром и... другими реальностями очень тонка. Сущности, которые обитают по ту сторону, могут влиять на наш мир, общаться с теми, кто способен их услышать. Тьма — лишь одна из таких сущностей, хотя, возможно, самая древняя и могущественная.

Она повернулась к Ладе:

— Я говорю тебе это не чтобы испугать, а чтобы подготовить. Когда мы войдём в глубь Пустошей, ты начнёшь чувствовать изменения в своём даре — он станет сильнее, но и менее послушным. Обещай, что будешь осторожна, что не поддашься искушению использовать эту усиленную мощь необдуманно.

— Обещаю, — серьёзно ответила Лада, глядя на зловещую красоту Пустошей, расстилающихся перед ними. — Я пришла сюда ради спасения учителя, а не ради новой силы.

Ленна улыбнулась:

— Твоя преданность делает тебе честь, Говорящая. Но помни — благие намерения не защитят от соблазна, когда он наконец придёт. А он придёт, будь уверена.

***

Рано утром маленький отряд был готов к отправлению. Лада, Микола, Кейн и Ленна стояли у ворот поселения, одетые в защитные комбинезоны и снаряжённые всем необходимым для долгого и опасного путешествия. Провожать их вышли почти все Ходоки.

— Слушайте Ленну, — сказал старый Марек, обращаясь к Ладе и её спутникам. — Она лучший Ходок из всех, кого я знал. Если кто-то и может провести вас через Пустоши живыми, то только она.

Ленна закатила глаза:

— Прекрати меня расхваливать, старик. Ещё сглазишь.

Но было видно, что ей приятна эта высокая оценка. Она проверила странный компас, прикреплённый к её запястью — устройство с множеством стрелок, похожее на то, что стояло в её хижине, только миниатюрное.

— Сегодня Пустоши относительно спокойны, — сказала она, изучая показания прибора. — Хороший день для начала путешествия. Если сохраним хороший темп, к вечеру достигнем Первого Приюта — безопасного места для ночлега.

Лада в последний раз проверила свою сумку, убедившись, что компас Ворона надёжно закреплён во внутреннем кармане. Затем они двинулись в путь, покидая безопасность поселения и вступая в неизведанные земли Пустошей.

Первые часы пути прошли относительно спокойно. Ленна уверенно вела их по извилистой тропе, иногда останавливаясь, чтобы проверить показания своего странного компаса или просто прислушаться к чему-то, недоступному обычным чувствам.

— Здесь небольшая температурная аномалия, — сказала она, указывая на участок впереди, где воздух словно дрожал от жара. — Обойдём слева, там безопаснее.

Лада заметила, что растительность вокруг становилась всё более странной по мере их продвижения вглубь Пустошей. Деревья искривились ещё сильнее, некоторые росли под невозможными углами, словно гравитация в этих местах действовала иначе. Цветы имели неестественные оттенки — фиолетовый с металлическим отливом, сияющий синий, почти светящийся оранжевый. А некоторые растения, казалось, реагировали на их приближение — съёживались, поворачивали листья или цветы в их сторону.

— Мутации, — объяснил Кейн, заметив её интерес. — За пятьсот лет после Великого Огня радиация и другие факторы изменили всё живое в этих местах. Некоторые растения развили подобие разума, другие стали хищными, третьи научились использовать энергию аномалий для роста.

Микола держался настороженно, постоянно оглядываясь и крепко сжимая свой лук. Он был опытным охотником, но Пустоши явно выходили за рамки всего, что он знал о дикой природе.

— А животные здесь есть? — спросил он у Ленны. — Я не вижу ни птиц, ни следов зверей.

— Есть, но они... своеобразные, — ответила Ходок. — Многие научились маскироваться, сливаться с окружением или даже становиться частично невидимыми. Другие охотятся не так, как обычные хищники — они могут питаться энергией, эмоциями или даже временем жертвы.

Она указала на странные следы на земле — что-то среднее между отпечатками лап и человеческих ног:

— Это следы Бродяги — существа, которое когда-то было человеком, но слишком долго подвергалось воздействию временной аномалии. Теперь оно существует частично вне обычного времени, появляясь то тут, то там, иногда в прошлом, иногда в будущем. Безобидное, но жутковатое зрелище.

К полудню местность изменилась — они вошли в область, где земля была покрыта странным серебристым песком, мерцающим на солнце. Здесь растительности почти не было, лишь изредка попадались кристаллические образования, похожие на деревья, но состоящие из прозрачного материала.

— Стеклянная пустыня, — сказала Ленна. — Здесь были центральные удары во время Великого Огня. Температура поднималась настолько, что песок превращался в стекло. А теперь здесь одна из самых опасных аномальных зон — Зеркала.

— Что это значит? — спросила Лада.

— Увидишь, хотя лучше не надо.— коротко ответила Ходок. — Только держитесь вплотную друг к другу и не реагируйте на то, что увидите или услышите. Это всего лишь отражения, не реальность.

Они осторожно продвигались по стеклянной пустыне, и вскоре Лада поняла, о чём говорила Ленна. В кристаллических структурах вокруг начали появляться отражения — но не их нынешнем положении. Лада видела себя в разных возрастах и состояниях — совсем маленькую девочку, играющую у ручья; себя нынешнюю, но со странными изменениями — полностью чёрными глазами и кожей, покрытой светящимися символами; себя пожилой женщиной, окружённой учениками; и даже... существом, лишь отдалённо напоминающим человека, с телом, частично состоящим из чистой Тьмы.

— Что это? — прошептала она, стараясь не смотреть на отражения, но невольно притягиваемая ими.

— Зеркала показывают возможные версии тебя, — тихо ответил Кейн. — То, кем ты была, кем могла бы стать, кем никогда не станешь. Это эхо альтернативных реальностей, просачивающееся через истончённую ткань мироздания.

Микола тоже видел свои отражения, и некоторые явно тревожили его — в одном из кристаллов он увидел себя полупрозрачным, словно призрак, в другом — с телом, частично трансформированным в нечто металлическое.

— Не смотрите слишком долго, — предупредила Ленна. — Некоторые отражения могут... затянуть. Были случаи, когда люди просто исчезали, предположительно переместившись в одну из отражённых реальностей.

Они ускорили шаг, стараясь как можно быстрее пересечь стеклянную пустыню. Но чем дальше они продвигались, тем многочисленнее и явственнее становились отражения. Теперь они не только видели, но и слышали их — фрагменты разговоров, шёпот, крики, смех.

— Лада... — голос, похожий на голос Ворона, донёсся из одного из кристаллов. — Найди меня... высвободи мою истинную форму...

— Не реагируйте! — резко сказала Ленна. — Это не настоящие голоса, а лишь проекции возможностей. Они могут лгать, манипулировать, заманивать.

Лада кивнула, но чувствовала, как что-то внутри неё резонирует с энергией этого места. Её дар словно усиливался, Тьма вокруг становилась гуще, отзывчивее. Она могла почувствовать странные токи энергии, пронизывающие стеклянную пустыню, увидеть тонкие нити связей между отражениями и реальным миром.

К облегчению всех, через час они достигли края стеклянной пустыни. Отражения и голоса постепенно исчезли, сменившись более привычным, хотя и искажённым пейзажем Пустошей — искривлёнными деревьями, странными цветами, изредка появляющимися аномальными явлениями, которые Ленна ловко обводила.

К вечеру, как и обещала Ходок, они достигли Первого Приюта — небольшого укрытия, построенного в естественной пещере на склоне холма. Внутри находились запасы воды, консервированной пищи, спальные места и даже примитивная система защиты от аномалий — кристаллы, расставленные по периметру, образующие своего рода барьер.

— Здесь мы в безопасности, — сказала Ленна, снимая свой защитный комбинезон. — Первый Приют существует уже много десятилетий, это место силы, где аномалии не действуют. Отдыхайте, набирайтесь сил. Завтра нас ждёт более сложный участок пути.

Они поужинали консервами, найденными в запасах Приюта, и горячим чаем, заваренным на портативной горелке. Усталость от долгого перехода и постоянного напряжения давала о себе знать — все были молчаливы, погружены в свои мысли.

Лада сидела у входа в пещеру, глядя на закат над Пустошами. Странное, тревожное и одновременно завораживающее зрелище — солнце, опускающееся за горизонт, окрашивало небо в неестественные цвета: фиолетовый, изумрудный, золотой. А вокруг расстилался искажённый ландшафт, где реальность смешивалась с фантазией, где прошлое, настоящее и будущее существовали одновременно.

"Я иду, учитель," — мысленно обратилась она к Ворону, надеясь, что где-то в Грани Миров он может услышать её. — "Я найду Портал и верну вас, чего бы это ни стоило."

И ей показалось, что на мгновение тени вокруг сгустились, словно в ответ на её мысли, а ветер донёс едва слышный шёпот:

"Торопись, дитя... время на исходе."

Глава 20. Проклятые

На седьмой день путешествия по Пустошам погода резко переменилась. Небо, до этого неестественно яркое, с переливами цветов, не существующих в обычном мире, потемнело. Серые тучи, двигающиеся слишком быстро для природных образований, заволокли горизонт. В воздухе разлился странный металлический привкус.

— Аномальный шторм, — напряжённо сказала Ленна, глядя на свой многострелочный компас, иголки которого хаотично дёргались. — И судя по всему, сильный. Нужно найти укрытие, и быстро.

— Что такое аномальный шторм? — спросил Микола, оглядываясь по сторонам в поисках подходящего места, чтобы переждать непогоду.

— Представь обычную грозу, — ответил Кейн, помогая Ленне собирать разложенное для обеда снаряжение. — Но вместо дождя может идти кислота, или раскалённый песок, или кристаллы, замораживающие всё, чего касаются. А вместо молний — разряды энергии, способные изменить структуру материи или исказить время внутри зоны поражения.

Ленна кивнула:

— И то, что начинается как обычный дождь, может за секунды превратиться в любую из этих угроз. Поэтому нам нужно что-то основательное, желательно подземное.

Лада окинула взглядом окружающий пейзаж. Они находились в предгорье — местности, изрезанной оврагами и небольшими каньонами. Растительность здесь была скудной — искривлённые, почти безлистные деревья и странные металлические папоротники, растущие прямо из скал. Впереди виднелся крутой склон, изрытый тёмными отверстиями.

— Там, кажется, пещеры, — она указала направление.

Ленна посмотрела туда, прищурившись, затем быстро сверилась со своим компасом.

— Возможно... — она запнулась, что было необычно для уверенной в себе Ходока. — Да, это убежище. Но... есть риск.

— Какой? — напряжённо спросил Кейн, явно уловив её колебания.

— Это территория Проклятых, — тихо ответила Ленна. — Я не уверена, но... узор аномалий характерный.

Лада почувствовала, как по спине пробежал холодок. "Проклятые" — это слово она уже слышала в историях Ворона и от Хродора. Так называли людей, слишком долго подвергавшихся воздействию определённых аномалий, особенно связанных с искажениями пространства и времени. Они становились... чем-то иным, ни живым, ни мёртвым, существами, балансирующими на грани безумия.

— У нас есть другие варианты? — спросила она, глядя на стремительно темнеющее небо, где уже вспыхивали первые молнии странного фиолетового цвета.

Ленна покачала головой:

— Нет. Ближайшее известное мне укрытие в нескольких часах пути, мы не успеем. Придётся рискнуть.

Первые капли дождя упали на землю, шипя и оставляя маленькие дымящиеся кратеры. Кислота. Отряд бросился к пещерам, стараясь бежать быстро, но осторожно — Пустоши были коварны, и даже в такой момент нельзя было забывать об аномалиях под ногами.

Они достигли входа в одну из пещер как раз в тот момент, когда дождь усилился. За их спинами растительность начала корчиться и плавиться под воздействием кислотных капель. Странные электрические разряды пронизывали воздух, искажая пространство в местах удара — там возникали пузыри измененной реальности, внутри которых предметы меняли форму, цвет и даже агрегатное состояние.

— Внутрь, быстро! — скомандовала Ленна, и они нырнули в темноту пещеры под аккомпанемент нарастающего грохота шторма.

Внутри было темно и прохладно. Лада активировала своё тёмное зрение, позволяющее видеть даже в полной темноте. Пещера оказалась просторной, с высоким сводчатым потолком. В глубине виднелись проходы, ведущие дальше, в недра горы.

— Как долго продлится шторм? — спросил Микола, тяжело дыша после быстрого бега.

— Невозможно предсказать, — ответила Ленна, доставая из рюкзака странное устройство, похожее на лампу с кристаллом внутри. — Может, час, может, день. Аномальные штормы следуют своей логике.

Она активировала устройство, и бледное голубоватое свечение разлилось по пещере, создавая причудливые тени на стенах.

— Что это? — с интересом спросил Кейн, разглядывая лампу.

— Детектор присутствия, — объяснила Ленна. — Реагирует на живые существа в радиусе действия. Если Проклятые здесь, мы узнаем об этом заранее.

Они расположились недалеко от входа — достаточно глубоко, чтобы быть защищёнными от шторма, но достаточно близко к выходу, чтобы в случае опасности внутри пещеры можно было быстро выбраться наружу. Микола разложил непромокаемое покрывало, которое служило им скатертью для обеда, и они сели, доставая сухой паёк.

— Расскажи больше о Проклятых, — попросила Лада, обращаясь к Ленне. — Кто они? Что с ними случилось?

Ходок задумчиво посмотрела вглубь пещеры:

— Это сложно объяснить тем, кто не жил в Пустошах. Понимаешь, некоторые аномалии воздействуют не только на тело, но и на разум, на саму душу. Особенно опасны те, что связаны с искажениями времени и пространства — они могут... фрагментировать сознание человека, рассеивать его по разным точкам времени или даже по разным версиям реальности.

Она сделала глоток воды из фляги:

— Проклятые — это люди, которые подверглись такому воздействию, но не погибли. Их разум раскололся, части их сущности существуют одновременно в разных измерениях. Они видят и переживают множество реальностей одновременно, что неизбежно приводит к безумию.

— Но почему именно "Проклятые"? — спросил Микола. — Почему не просто "безумные" или "изменённые"?

— Потому что их состояние больше напоминает древние описания проклятий, — вмешался Кейн. — Они осознают, что с ними что-то не так, страдают от этого, но не могут ничего изменить. Более того, их трансформация часто сопровождается физическими изменениями — кожа меняет цвет или текстуру, глаза начинают светиться, конечности могут удлиняться или приобретать дополнительные суставы.

Лада вздрогнула, представив эти ужасные трансформации.

— Они опасны?

— Чрезвычайно, — кивнула Ленна. — Но не из-за злых намерений, а из-за непредсказуемости. Проклятый может быть дружелюбен одну минуту и впасть в неистовую ярость в следующую, потому что в его искажённом восприятии ты вдруг превратился во врага из другой реальности. Они непредсказуемы, как сами Пустоши.

Внезапно голубоватое свечение детектора присутствия изменилось — оно стало пульсировать, а кристалл внутри устройства начал вращаться, указывая в одном из направлений.

— У нас гости, — тихо сказала Ленна, медленно поднимаясь и доставая из-за пояса странное оружие, нечто среднее между ножом и небольшим мечом.

Кейн и Микола тоже приготовились к обороне — Интуит активировал какое-то устройство, напоминающее перчатку с металлическими накладками, которое начало тихо гудеть, а охотник натянул свой лук, наложив стрелу с серебристым наконечником.

Лада сосредоточилась, призывая Тьму. В Пустошах её дар действительно работал иначе — тени отзывались быстрее, были гуще, почти материальнее. Она чувствовала, как они клубятся вокруг неё, готовые принять любую форму, которую она пожелает.

Из глубины пещеры донеслись звуки — шаркающие шаги, странное клацанье, как будто металл ударялся о камень, и... шёпот, многоголосый, перекрывающий сам себя, словно говорящий общался сам с собой на разных языках одновременно.

А затем они появились. Сначала это были просто силуэты в полумраке дальнего прохода, затем они вышли в освещённую часть пещеры, и Лада едва сдержала возглас ужаса.

Их было пятеро или шестеро — точное число определить было сложно, поскольку фигуры словно раздваивались, накладываясь сами на себя, создавая эффект множественных образов. Они были одеты в лохмотья, когда-то бывшие обычной одеждой или защитными комбинезонами. Но сами существа... они лишь отдалённо напоминали людей.

Кожа Проклятых имела различные оттенки — от бледно-серого до почти чёрного с металлическим отливом. У некоторых были видны странные наросты или струпья, похожие на кристаллические образования. Глаза светились — у кого-то красным, у кого-то синим, у одного существа были разного цвета, постоянно меняющиеся, как калейдоскоп. Конечности искажались — пальцы слишком длинные, суставы в неправильных местах, спины искривлены под невозможными углами.

Но самым жутким было то, как они двигались — не плавно, а рывками, словно пропуская кадры, иногда оказываясь в другом месте без видимого перемещения, как будто они существовали одновременно в нескольких точках пространства.

— Не нападать первыми, — тихо скомандовала Ленна. — Они могут быть просто любопытны.

Один из Проклятых — самый крупный, с почти полностью чёрной кожей и ярко-красными глазами, сделал шаг вперёд. Его голова дёргалась, словно он видел что-то за пределами нормального восприятия, а когда он заговорил, его голос звучал, как несколько голосов разного возраста и пола, наслоенных друг на друга.

— Пришли... в ночь бури... ищут... что-то ищут... всегда ищут... — он склонил голову набок под неестественным углом. — Свет... дождь... кровь... всё смешалось... вы принесли... перемены?

Лада почувствовала, как Тьма внутри пещеры реагирует на Проклятых — она словно тянулась к ним, обволакивала, как будто они были родственными сущностями. И одновременно Лада ощущала странное эхо в своём даре, словно могла уловить фрагменты искажённых сознаний этих существ.

— Мы пришли укрыться от шторма, — спокойно ответила Ленна, не опуская, однако, оружия. — Мы не желаем вреда вам или вашему дому.

Проклятый наклонил голову ещё сильнее, почти под прямым углом к шее, и внезапно рассмеялся — жутким, многоголосым смехом, который, казалось, доносился одновременно изо всех уголков пещеры.

— Дом... какой дом... мы везде и нигде... разбросаны... по осколкам мира... — его глаза внезапно сфокусировались на Ладе. — Ты... ты слышишь их...

Лада почувствовала, как ледяной холод пробежал по её спине. Да, она действительно "слышала" — не ушами, а своим даром, своей связью с Тьмой. Она ощущала искажённые, фрагментированные сознания Проклятых, как слабые радиосигналы на грани слышимости.

— Я... чувствую что-то, — осторожно признала она.

— Лада, не вовлекайся в разговор, — предостерегающе произнёс Кейн. — Это может быть опасно.

Но Проклятый шагнул ещё ближе, его глаза ярко вспыхнули:

— Говорящая... ты Говорящая... давно не видели... такого... — он внезапно замер, затем голова дёрнулась, словно он получил удар, и голос изменился, став ниже и чётче: — Помоги нам... если можешь... разрывает на части... больно...

Другие Проклятые зашевелились, некоторые подались вперёд, словно притягиваемые к Ладе невидимой силой. Их глаза мерцали разными цветами, шёпот усилился, превращаясь в какофонию голосов.

Ленна напряглась, явно готовясь к атаке:

— Они реагируют на твой дар, Лада. Это может быть плохо.

В этот момент Лада почувствовала странный импульс — не из пещеры, а изнутри, из глубины своего сознания. Знакомое присутствие, тёплое и направляющее.

"Они были подобны тебе, дитя," — голос Ворона, отчётливый и ясный, словно он стоял рядом. — "Говорящие и Ходоки, коснувшиеся Тьмы без должной подготовки. Их разум сломался, но не исчез полностью. Ты можешь помочь, но будь осторожна — это опасно."

— Учитель? — прошептала Лада, и ближайший Проклятый вздрогнул, словно тоже услышал голос.

— Что? — встревоженно спросил Микола. — Ты что-то сказала?

Но Лада уже приняла решение. Если эти существа действительно были когда-то людьми, подобными ей, если они страдают, запертые в искажённых телах и расколотых сознаниях... она должна попытаться помочь.

— Я могу исцелить их, — твёрдо сказала она. — По крайней мере, попытаться.

— Исцелить? — Ленна посмотрела на неё, как на безумную. — Проклятые не поддаются лечению! Их искажения связаны с самой структурой реальности!

— Я должна попробовать, — настаивала Лада, делая шаг вперёд. — Мой дар... он взаимодействует с ними. Я чувствую это.

Главный Проклятый стоял неподвижно, его многослойный взгляд был прикован к Ладе:

— Говорящая... исцеление... да... нет... возможно... невозможно... — он вдруг упал на колени, и его голос на мгновение стал почти человеческим: — Помоги! Пожалуйста!

Лада медленно приблизилась к нему, игнорируя предостерегающие окрики своих спутников. Она чувствовала, как Тьма клубится вокруг, реагируя на её намерения, формируясь в соответствии с её волей.

"Осторожно, дитя," — снова прозвучал голос Ворона в её сознании. — "Их искажения могут заразить тебя. Создай защиту, прежде чем прикоснуться к их разуму."

Лада сосредоточилась, формируя вокруг себя кокон из контролируемой Тьмы — не агрессивной, не разрушительной, а структурирующей, упорядочивающей. Это была техника, которой Ворон учил её для защиты от ментальных атак.

Затем она медленно протянула руку и коснулась лба коленопреклонённого Проклятого. В момент контакта её сознание словно провалилось в калейдоскоп образов, звуков и ощущений.

Она видела фрагменты жизни этого существа — когда-то он был человеком, мужчиной средних лет, Ходоком, как Ленна. Его звали... Святогор? Да, Святогор. Опытный путешественник по Пустошам, знаток аномалий. Она видела, как он ведёт группы через опасные территории, как обучает молодых Ходоков, как изучает новые типы искажений.

А затем — катастрофа. Экспедиция к границам Мёртвого Града, неожиданная вспышка энергии из какого-то древнего устройства, люди, разрываемые на атомы... и Святогор, попавший в эпицентр искажения времени и пространства. Его тело осталось цельным, но разум, сознание, душа — всё было разорвано на части, разбросано по разным слоям реальности.

Лада чувствовала его боль, его отчаяние, его борьбу за сохранение рассудка в течение многих лет. Она видела, как он постепенно терял связь с реальностью, как его тело менялось под воздействием аномалий, как другие Проклятые находили его и принимали в свою странную общину.

"Я могу помочь," — мысленно обратилась она к фрагментам его сознания. — "Я вижу твою истинную сущность, Святогор. Я могу собрать её воедино."

"Как?" — отозвался голос, странно чистый среди какофонии остальных. — "Я разбит... разбросан... потерян..."

"Через Тьму," — ответила Лада. — "Та же сила, что разделила тебя, может собрать тебя снова, если направить её правильно."

Она глубже погрузилась в ментальный контакт, используя свой дар для поиска разрозненных частей сознания Святогора. Тьма вокруг неё уплотнилась, формируя нечто вроде сети, ловушки для фрагментов души.

"Будь осторожна," — снова предупредил голос Ворона. — "Это как хирургия души. Одно неверное движение — и ты можешь потеряться сама. Или, хуже, притянуть к себе искажения."

Лада чувствовала, как опасно балансирует на грани. С одной стороны — сломанный разум Проклятого, одновременно существующий в нескольких реальностях. С другой — её собственное сознание, защищённое, но уязвимое перед подобными искажениями. Один неверный шаг, одно мгновение потери концентрации — и она сама могла стать Проклятой.

Но она продолжала, направляя свой дар, используя Тьму как скальпель и одновременно как нить, сшивая разорванные части души Святогора. Это было сложнее всего, что она делала раньше — гораздо сложнее, чем простое управление тенями или даже целительство.

Время словно потеряло смысл. Лада не знала, как долго она находилась в этом странном состоянии — секунды, минуты, часы? Она чувствовала, как её собственные силы истощаются, как контроль над Тьмой становится всё более шатким.

И вдруг она ощутила, что теряет ориентацию. Границы между её сознанием и разумом Проклятого начали размываться. Она видела образы из жизни Святогора, как будто это были её собственные воспоминания. Хуже того, она начала чувствовать искажения — словно её собственная личность рассыпалась на части, каждая из которых наблюдала мир из разной точки времени и пространства.

"Лада!" — голос Ворона прозвучал громче, настойчивее. — "Ты теряешь себя! Сконцентрируйся на моём голосе. Используй меня как якорь."

Она попыталась сосредоточиться на знакомом голосе, но искажения усиливались. Она одновременно видела пещеру, встревоженные лица своих спутников, испуганного Проклятого перед собой... и другие места, другие времена. Медовый Лог, каким он был сотни лет назад. Руины Мёртвого Града в далёком будущем. Странные существа, бродящие по выжженной земле. Всё сливалось, накладывалось, создавая невыносимую какофонию образов и ощущений.

"Помоги мне," — в отчаянии позвала она своего учителя. — "Я не могу... слишком много..."

И тут она почувствовала их — тёплые, знакомые руки, словно обнявшие её сознание, отделяющие его от хаоса вокруг. Ворон, каким-то невероятным образом преодолевший барьеры между Гранью Миров и физической реальностью, чтобы помочь своей ученице. Не полностью, не материально — лишь частица его сущности, но этого было достаточно.

"Я держу тебя," — его голос был словно маяк в шторме. — "Теперь собери его. Используй свою связь со Тьмой, но не позволяй ей контролировать тебя. Ты Говорящая, а не инструмент."

С помощью Ворона Лада снова обрела контроль. Она восстановила границы своего "я", отделила свой разум от разума Проклятого. А затем, используя очищенный поток Тьмы, начала собирать разрозненные части сознания Святогора.

Это было похоже на собирание головоломки из тысяч фрагментов, но головоломки, части которой находятся в разных комнатах, в разных домах, в разных мирах. Лада использовала свой дар как магнит, притягивая эти части, соединяя их в единое целое.

И постепенно она почувствовала, как разум Святогора становится более цельным, более... человеческим. Искажения не исчезли полностью, но уменьшились, как будто разрозненные образы наконец сфокусировались в один, пусть и не идеально чёткий.

"Достаточно," — сказал Ворон. — "Ты не можешь полностью исцелить его — слишком много было потеряно. Но ты вернула ему главное — целостность личности. Остальное придёт со временем."

Лада медленно, осторожно разорвала ментальный контакт, возвращаясь в своё тело. Открыв глаза, она увидела, что всё ещё стоит в пещере, касаясь лба Проклятого. Но внешность существа перед ней изменилась. Кожа стала более нормального, хоть и очень бледного оттенка. Глаза всё ещё светились, но теперь ровным, спокойным светом, а не хаотичными вспышками. И главное — больше не было того жуткого эффекта множественных образов, накладывающихся друг на друга.

— Святогор? — тихо позвала она, убирая руку.

Существо моргнуло, затем медленно поднялось на ноги. Его движения были всё ещё странными, но уже не рваными, не пропускающими фрагменты пространства.

— Ты... вернула меня, — голос Святогор тоже изменился — теперь это был голос одного человека, хотя и с металлическим резонансом, словно он говорил через пещерное эхо. — Как... как такое возможно?

Лада почувствовала внезапную слабость. Исцеление Проклятого потребовало колоссальных затрат энергии, и теперь реакция настигла её. Она пошатнулась, и если бы не Микола, подхвативший её за плечи, упала бы.

— Что ты сделала? — потрясённо спросила Ленна, переводя взгляд с Лады на преображённого Святогора.

— Я... помогла собрать его разум, — слабо ответила Лада. — Его зовут Святогор, он был Ходоком.

Ленна резко втянула воздух:

— Святогор? Проводник Великой Экспедиции? Но он исчез почти десять лет назад! Мы считали его погибшим.

— Почти погиб, — тихо ответил Святогор, рассматривая свои руки, всё ещё слишком длинные и тонкие для человеческих, но уже не искажающиеся при каждом движении. — Попал в темпоральный разрыв у границы Мёртвого Града. Разорвало... на кусочки. Не тело — душу.

Он посмотрел на Ладу с выражением благоговейного удивления:

— Ты собрала меня воедино, Говорящая. Я чувствую... ясность. Впервые за много лет я не вижу множество реальностей одновременно. Только эту.

Другие Проклятые приблизились, окружая Святогора. Они явно были взволнованы произошедшей трансформацией, их шёпот стал громче, движения — более возбуждёнными.

— Собери... собери... нас... тоже... — донеслось из их многоголосого хора.

Лада покачала головой:

— Я не могу... не сейчас. Это потребовало слишком много сил. И я не уверена, что смогу сделать это без помощи...

"Без моей помощи," — она не договорила, но мысленно поблагодарила Ворона. Где бы он ни был в пространстве Грани Миров, он услышал её зов и пришёл на помощь в критический момент.

Святогор понимающе кивнул и обратился к своим бывшим собратьям на странном языке — смеси обычной речи и каких-то щелкающих звуков. Проклятые отступили, хотя явно неохотно.

— Я объяснил им, что ты не всесильна, — сказал он, поворачиваясь к Ладе. — Они поняли... в своём роде. Расстроены, но согласны ждать.

— Ты помнишь, кем был? — осторожно спросил Кейн, всё ещё держа активированную перчатку наготове. — Своё прошлое? Свои знания?

— Да, — кивнул Святогор. — Не всё... есть пробелы. Но гораздо больше, чем раньше. Я помню, как стал Ходоком, как исследовал Пустоши, как вёл людей через аномалии. — Он посмотрел на Ленну: — Ты молода... не знала меня. Но, возможно, слышала о Великой Экспедиции?

— Конечно, — кивнула Ленна. — Попытка подробно картографировать Мёртвый Град, проникнуть в его центр. Закончилась катастрофой — из двадцати участников вернулись только трое, и те вскоре сошли с ума от увиденного.

— Я был руководителем, — просто сказал Святогор. — Мы почти добрались до цели — до Научного Центра №7. Но что-то активировалось, когда мы приблизились. Система защиты или аномальный выброс — неясно. — Он перевёл взгляд на Ладу: — А теперь скажи, зачем ты и твои спутники идёте туда же? Что привело вас в эти проклятые места?

Лада коротко объяснила цель их путешествия — поиски Трансфазного Портала, чтобы вызволить Ворона и Ратибора из Грани Миров. Святогор внимательно слушал, время от времени кивая, а когда рассказ был закончен, долго молчал, словно переваривая информацию.

— Смелый план, — наконец сказал он. — Безумный, но смелый. Портал существует, я видел его — в последние моменты перед катастрофой. Огромное кольцо из металла, которого не существует больше нигде в мире, окружённое странными машинами и кристаллами. Но дойти до него...

Он покачал головой:

— Даже с опытным проводником шансы невелики. Мёртвый Град меняется, словно живое существо. Дорога, безопасная сегодня, завтра может стать смертельной ловушкой.

— Нам нужно попытаться, — твёрдо сказала Лада. — Мой учитель там, в Грани Миров, и с каждым днём он становится слабее.

Святогор посмотрел на неё долгим взглядом, затем медленно кивнул:

— Ты вернула меня из бездны безумия, Говорящая. Такой долг нельзя игнорировать. — Он выпрямился, и на мгновение в его позе проглянул тот опытный Ходок, которым он был когда-то: — Я проведу вас к Научному Центру №7. Я знаю путь, которым не пользовались десятилетиями, но который может оказаться безопаснее известных маршрутов.

Ленна выглядела удивлённой:

— Ты действительно готов вернуться туда? После всего, что случилось?

Святогор грустно улыбнулся:

— Я уже пережил худшее, что может предложить Мёртвый Град. Что ещё он может сделать со мной? — Он посмотрел на Ладу: — А ей я обязан тем, что снова могу называть себя человеком, пусть и не полностью. Это стоит любого риска.

— Шторм утихает, — заметил Кейн, глядя на вход в пещеру, где фиолетовые молнии действительно стали реже, а кислотный дождь превратился в обычный. — Скоро мы сможем продолжить путь.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Микола, обеспокоенно глядя на Ладу. — Ты бледная как смерть.

Лада действительно чувствовала себя истощённой. Исцеление Проклятого, да ещё с помощью ментального контакта с Вороном через Грань Миров, выжало её досуха. Но глубоко внутри она ощущала и нечто новое — словно её дар стал сильнее, глубже, словно она преодолела какой-то барьер в своём понимании Тьмы.

— Да, немного отдыха не помешает, — согласилась она, опускаясь на каменный выступ. — Но когда шторм закончится, мы должны двигаться дальше. Время работает против нас.

Святогор кивнул:

— Отдыхайте. А я подготовлю своих... бывших собратьев. Они не причинят вам вреда, но лучше объяснить им ситуацию на их языке.

Он отошёл к другим Проклятым, и вскоре до ушей Лады донеслись странные звуки их общения — смесь слов, щелчков, шёпота и жестов.

Пока остальные готовили еду и приводили в порядок промокшее снаряжение, Лада закрыла глаза, пытаясь восстановить силы. Но вместо отдыха она снова ощутила знакомое присутствие.

"Ты хорошо справилась, дитя," — голос Ворона звучал тише, чем во время кризиса, словно ему было труднее поддерживать связь. — "То, что ты сделала для Святогора, было актом истинной Говорящей — использование Тьмы не для разрушения, а для исцеления."

"Я не смогла бы без твоей помощи," — мысленно ответила Лада. — "Я почти потерялась там, в его разорванном сознании."

"Ты сильнее, чем думаешь," — в голосе Ворона слышалась гордость. — "Твоё сострадание — твоя сила, но также и твоя уязвимость. Помни об этом, когда достигнешь Мёртвого Града. Там тебя ждут испытания, к которым трудно подготовиться."

"Учитель," — Лада почувствовала, как связь слабеет, — "как ты? Держись, пожалуйста. Мы уже близко."

"Я... держусь," — голос становился всё тише. — "Но время истекает. Грань... поглощает. Ратибор уже... изменился. Будь осторожна с ним, если мы вернёмся. Он не тот, кем был."

"Что ты имеешь в виду?" — встревоженно спросила Лада, но ответом была лишь тишина. Связь прервалась.

Она открыла глаза и увидела, что Микола сидит рядом, протягивая ей флягу с водой и кусок вяленого мяса.

— Ты разговаривала во сне, — тихо сказал он. — Что-то о своём учителе. Всё в порядке?

Лада взяла флягу, благодарно кивнув:

— Да, просто... связь. Ворон смог достучаться до меня, помог с исцелением Святогора. Но это ослабило его. Нам нужно торопиться.

Микола понимающе кивнул, хотя в его глазах читалось беспокойство. За время путешествия он стал свидетелем стольких странных и пугающих вещей, что, казалось, ничто уже не могло его удивить. Но забота о Ладе оставалась его главным приоритетом, даже среди всех этих аномалий и ужасов.

За время их короткого разговора шторм окончательно утих. Ленна и Кейн уже собирали снаряжение, готовясь продолжить путь. Святогор закончил общение с Проклятыми и теперь сидел немного в стороне, словно привыкая к своему изменённому, но более человеческому состоянию.

— Мы готовы выдвигаться? — спросила Ленна, подходя к Ладе. — Святогор говорит, что знает короткий путь к Мёртвому Граду через систему пещер. Это рискованно, но может сэкономить нам день или два.

Лада кивнула, поднимаясь на ноги:

— Да, нам нужно торопиться. Ворон... он ослабевает. Я чувствую это.

И действительно, глубоко внутри она ощущала странное беспокойство, словно связь с учителем, установленная во время исцеления Святогора, не исчезла полностью, а трансформировалась в нечто вроде постоянного фона — тихого, но настойчивого напоминания о том, что время работает против них.

Они покинули пещеру, оставив Проклятых позади. Те долго стояли у входа, глядя им вслед своими странными, светящимися глазами — наполовину завистливо, наполовину с надеждой. Лада пообещала себе, что если выживет, если сумеет вернуть Ворона, то обязательно вернётся сюда, чтобы помочь и остальным.

Под руководством Святогора отряд двинулся по узкой, едва заметной тропе, петляющей между скал и странных металлических образований, похожих на искажённые статуи. Впереди, за пеленой тумана и дрожащего воздуха, уже виднелись очертания Мёртвого Града — руины небоскрёбов, странные структуры, словно растущие из земли, и над всем этим — слабое, зеленоватое свечение, пульсирующее в такт с каким-то невидимым сердцебиением.

Они были почти у цели. Но, как предупредил Ворон, самые трудные испытания ещё ждали их впереди.

Глава 21. Чёрная Река.

Три дня спустя после встречи с Проклятыми группа достигла последней преграды перед Мёртвым Градом. Святогор вёл их окольными путями, через систему пещер и узких расщелин, избегая наиболее опасных аномальных зон. Путь был труден, но гораздо короче, чем если бы они придерживались обычных маршрутов.

На рассвете третьего дня они поднялись на вершину холма, представлявшего собой, по словам Кейна, остатки давно рухнувшего небоскрёба, поглощённого землёй. Отсюда открывался вид на зловещую панораму – Мёртвый Град во всей своей мрачной красе.

Город лежал в неглубокой долине, окружённой кольцом израненных холмов. Его руины напоминали скелет какого-то фантастического существа – покосившиеся башни из стекла и бетона, переплетения металлических конструкций, похожих на рёбра, провалы в земле, открывающие нижние уровни. Над всем этим висело зеленоватое свечение, пульсирующее в странном ритме, словно дыхание спящего чудовища.

Но между ними и городом лежала ещё одна преграда – широкая полоса чего-то, что с первого взгляда казалось рекой. Однако, приглядевшись, Лада поняла, что это не обычная вода.

Река была абсолютно чёрной. Не тёмной, не мутной, а именно чёрной, словно в русле текла сама первозданная Тьма. Её поверхность не отражала свет – наоборот, казалось, что она поглощает его. Там, где солнечные лучи касались реки, они словно исчезали, создавая впечатление бездонной пропасти, разрезавшей землю.

– Чёрная река, – благоговейным шёпотом произнёс Святогор, остановившись на краю холма. – Последняя преграда перед Мёртвым Градом. И возможно, самая опасная.

– Что это? – спросил Микола, с тревогой вглядываясь в неестественную черноту внизу. – Я никогда не видел такой воды.

– Это не вода, – покачала головой Ленна. – По крайней мере, не только вода. Ходоки называют это Рекой Забвения или Потоком Утраченных Воспоминаний.

Кейн достал один из своих приборов – небольшую металлическую коробочку с антенной и мерцающим экраном.

– Судя по показаниям, это аномалия класса «Омега», – он присвистнул. – Очень редкий тип. Интуиты теоретизировали о таких, но документированных встреч почти нет. Это... что-то вроде разрыва в пространственно-временном континууме, заполненного субстанцией, которая взаимодействует с сознанием.

– Проще говоря, – вмешалась Ленна, заметив непонимающие взгляды остальных, – это река, которая течёт не только в нашем мире, но и сквозь разум тех, кто приближается к ней. Она может забирать воспоминания, мысли, даже части личности. Некоторые, кто пытался пересечь её без подготовки, выходили на другой берег совсем другими людьми – лишёнными памяти, или затопленными чужими воспоминаниями, или просто... пустыми.

Лада почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она смотрела на чёрную реку и ощущала странную связь с ней. Это была Тьма – но не та структурированная, контролируемая Тьма, которой учил её управлять Ворон, а нечто более первобытное, более чистое и потому более опасное.

– Как же мы её пересечём? – спросил Микола, не скрывая беспокойства.

– Есть несколько способов, – ответил Святогор, задумчиво разглядывая реку. – Некоторые Ходоки используют специальные препараты – они вводят себя в состояние контролируемого сна, и в таком состоянии река не может захватить их сознание. Но это требует особых навыков и долгой подготовки.

– А другие варианты? – спросила Лада.

– Теоретически, – медленно произнесла Ленна, глядя на неё, – Говорящая со Тьмой могла бы создать проход. Использовать свой дар, чтобы структурировать Тьму реки, заставить её подчиниться, создать что-то вроде моста или туннеля.

Все посмотрели на Ладу. Она неуверенно кивнула:

– Я могу попробовать. Но... я не знаю, хватит ли моих сил. Тьма в реке кажется очень мощной, очень... древней.

– И очень опасной для неподготовленного Говорящего, – добавил Святогор. – Это не обычная Тьма, это... как бы сказать... её первозданная форма, неочищенная и неструктурированная. Она может поглотить того, кто попытается контролировать её без должного опыта.

Лада почувствовала укол разочарования. Они были так близко к цели, и вот теперь эта преграда... Она посмотрела на Чёрную реку, пытаясь оценить её ширину. Метров тридцать-сорок, не больше. Но эти тридцать метров могли оказаться непреодолимыми.

– Есть ещё один способ, – неожиданно сказал Святогор после долгой паузы. – Во время Великой Экспедиции мы обнаружили брод. Место, где Чёрная река не так глубока – не в физическом смысле, а в метафизическом. Там воздействие на разум слабее, и при правильной подготовке можно пройти без катастрофических последствий.

– Ты помнишь, где этот брод? – оживилась Ленна.

Святогор неопределённо повёл рукой:

– Примерно. Он был где-то в трёх или четырёх километрах вниз по течению от этого места. Его сложно увидеть обычным зрением – он скорее ощущается. Но... – он посмотрел на Ладу, – Говорящая могла бы найти его, используя своё тёмное зрение.

– Тёмное зрение? – переспросила Лада.

– Способность видеть потоки и структуру Тьмы, – пояснил Святогор. – Если ты действительно ученица Ворона, он должен был учить тебя этому.

Лада кивнула. Да, Ворон учил её видеть в темноте, различать тонкие оттенки теней, замечать скрытые энергетические потоки. Но она никогда не применяла это умение к чему-то столь масштабному, как Чёрная река.

– Я попробую, – решительно сказала она. – Если есть шанс найти безопасный проход, мы должны его использовать.

Они спустились с холма и направились вдоль берега реки, держась на безопасном расстоянии. Даже находясь в нескольких метрах от кромки воды, Лада чувствовала странное воздействие – словно что-то тянулось к её сознанию, пыталось прикоснуться к её мыслям. Она укрепила ментальные щиты, как учил Ворон, но всё равно ощущала давление.

Микола держался рядом с ней, его лицо было напряжённым. Она заметила, что он боязливо оглядывается на реку, словно опасаясь, что она каким-то образом дотянется до него.

– Ты в порядке? – тихо спросила Лада.

– Да, просто... – он замялся. – Мне кажется, она зовёт меня. Шепчет что-то. Обещает показать... вещи, которые я забыл.

– Не слушай, – Лада взяла его за руку, чувствуя, как она дрожит. – Это ловушка. Река показывает каждому то, что может привлечь именно его.

Святогор, шедший впереди, периодически останавливался, вглядываясь в течение реки своими странными, светящимися глазами. Примерно через час такого движения он поднял руку, останавливая группу.

– Мы близко, – сказал он. – Я чувствую изменение... текстуры. Лада, попробуй использовать своё тёмное зрение сейчас.

Лада глубоко вдохнула и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Потом медленно выдохнула и открыла их снова, но теперь смотрела не обычным зрением, а тем особым чувством, которое позволяло видеть потоки энергии, невидимые обычному глазу.

Чёрная река преобразилась. Теперь она не выглядела однородной массой – Лада видела течения внутри, завихрения, участки различной плотности. Тьма текла не хаотично, а по определённым узорам, формируя нечто вроде сложного, постоянно меняющегося орнамента.

И действительно, примерно в ста метрах вниз по течению она заметила аномалию – место, где тёмные потоки расходились, образуя нечто вроде более светлой тропы сквозь черноту. Это не было полным отсутствием Тьмы, скорее её более упорядоченной, структурированной версией.

– Я вижу, – тихо сказала Лада, указывая направление. – Там действительно есть... что-то вроде прохода. Тьма там не такая плотная, более организованная.

Святогор удовлетворённо кивнул:

– Это оно. Брод. Место, где структура реальности немного прочнее, где барьер между мирами не так истончён. – Он посмотрел на остальных. – Но даже здесь переход будет опасен. Нам нужно подготовиться.

Они остановились на берегу напротив обнаруженного брода. Ленна достала из рюкзака несколько небольших металлических амулетов, похожих на компасы, но с игольчатыми звёздообразными стрелками.

– Это навигаторы сознания, – объяснила она, раздавая по одному каждому. – Старая технология Ходоков. Они не защищают от воздействия реки полностью, но помогают сохранить основу личности, базовые воспоминания. Носите их на шее, близко к сердцу.

Кейн открыл свой рюкзак и достал несколько пузырьков с тёмно-синей жидкостью:

– А это нейропротектор. Разработка Интуитов на основе экстракта редких грибов, растущих в аномальных зонах. Он создаёт временный барьер вокруг нейронных связей, делая их менее восприимчивыми к внешнему воздействию.

– Проще говоря, – усмехнулась Ленна, – это защитит ваш мозг от промывки.

Святогор всё это время сидел на корточках у самого края воды, не прикасаясь к ней, но внимательно изучая её движение. Его длинные, неестественно тонкие пальцы время от времени делали странные жесты, словно рисуя что-то в воздухе.

– И это поможет нам пересечь реку? – с сомнением спросил Микола, разглядывая маленький металлический амулет в своей ладони.

– Не полностью, – честно ответила Ленна. – Но значительно увеличит наши шансы. Однако нам всё ещё нужен... физический способ пересечения. Мы не можем просто пойти вброд – это всё равно означало бы прямой контакт с субстанцией реки.

Все снова посмотрели на Ладу. Она понимала, что от неё ожидают решения проблемы, и лихорадочно размышляла. Если она не может контролировать саму Тьму реки, может быть...

– Я могу создать мост, – медленно сказала она. – Не из Тьмы реки, а из своей собственной, контролируемой. Что-то вроде твёрдой платформы, парящей над поверхностью воды.

– Это потребует огромных затрат энергии, – предупредил Святогор. – Тьма в реке будет активно сопротивляться, пытаться поглотить или исказить твою структуру.

– У нас есть другие варианты? – устало спросила Лада.

Все переглянулись. Других вариантов действительно не было, если они хотели пересечь реку сегодня, а не тратить дни или недели на поиски обходных путей.

– Хорошо, – кивнул Святогор. – Но тебе понадобится поддержка. Я могу... направлять потоки реки, отводить их от твоей конструкции. Не полностью, но достаточно, чтобы облегчить твою задачу.

– А я могу поделиться энергией, – неожиданно сказал Микола. Все удивлённо посмотрели на него, и он смущённо добавил: – Лада говорила, что Говорящие могут брать силу от живых существ. Не причиняя вреда, просто... как поддержку. Я готов.

Лада была тронута его предложением. Действительно, Ворон учил её черпать энергию из окружающей среды, в том числе из живых существ, но она никогда не делала этого с людьми, только с растениями или, в крайнем случае, с животными.

– Это может быть опасно для тебя, – мягко сказала она.

– Я доверяю тебе, – просто ответил Микола.

Лада перевела взгляд на Кейна и Ленну:

– А вы? Вы тоже готовы пройти по такому мосту? Он будет... не совсем материальным. Скорее, полуматериальной конструкцией из уплотнённых теней.

– У меня был опыт взаимодействия с подобными структурами, – кивнул Кейн. – Интуиты изучают все проявления аномальных энергий, включая материализацию Тьмы.

– А я Ходок, – пожала плечами Ленна. – Моя работа – идти туда, куда другие боятся ступить. Так что да, мы с тобой.

Решение было принято. Они расположились в нескольких метрах от края воды. Каждый надел на шею защитный амулет и выпил свою порцию нейропротектора – горький, с металлическим привкусом напиток, от которого горло словно онемело, а в голове появилось ощущение лёгкой прохлады.

Лада встала прямо напротив обнаруженного брода. Она закрыла глаза, глубоко дыша, настраиваясь на работу с Тьмой в таком масштабе, какого раньше не практиковала. К её удивлению, это оказалось легче, чем она ожидала – близость реки словно усиливала её связь с Тьмой, делая её более отчётливой, более прямой.

Она почувствовала теплые, шершавые ладони Миколы, обхватившие её руку. Через этот физический контакт она ощутила его жизненную энергию – сильную, яркую, полную решимости и тепла. Он действительно доверял ей полностью, без колебаний открываясь для этой странной связи.

Святогор опустился на колени у самого края воды, его длинные пальцы теперь двигались быстро, плетя в воздухе сложные узоры. Ленна и Кейн держались чуть в стороне, готовые прийти на помощь, если понадобится.

Лада медленно подняла свободную руку, направляя её в сторону реки. Она призвала Тьму – не ту, что текла в реке, а свою собственную, послушную её воле. Тени, казалось, сгустились вокруг неё, становясь плотнее, материальнее.

Затем она начала формировать их, создавая длинную, узкую платформу, протянувшуюся от берега, на котором они стояли, к противоположному, через самую середину обнаруженного брода. В тёмном зрении это выглядело как мост из тёмно-серой, почти чёрной субстанции, парящий над более глубокой чернотой реки.

Задача оказалась сложнее, чем она ожидала. Тьма реки действительно сопротивлялась – Лада чувствовала, как от поверхности воды поднимаются тёмные щупальца, пытающиеся схватить и разорвать её конструкцию. Но тут в игру вступил Святогор – его странные, плетущие узоры пальцы, казалось, отводили эти атаки, заставляя их менять направление или рассеиваться.

Лада чувствовала, как быстро истощаются её силы. Пот выступил на лбу, руки начали дрожать. Но Микола был рядом, его энергия плавно перетекала в неё, поддерживая и усиливая. Это не было насильственным отбором сил – скорее добровольной передачей, как если бы он протягивал ей руку помощи в подъёме по крутому склону.

Постепенно мост обрёл форму и стабильность. Он был узким – не более метра в ширину – и казался абсолютно чёрным в обычном зрении, с лёгкой дымкой по краям, где материализованная Тьма постепенно рассеивалась.

– Готово, – выдохнула Лада, открывая глаза. – Но я не знаю, как долго смогу удерживать его. Нужно идти сейчас.

– Я пойду первым, – сказал Святогор. – Если что-то случится, у меня больше опыта взаимодействия с Чёрной рекой. Затем Ленна, она сможет помочь остальным на том берегу. Потом Микола и Кейн, и Лада последней – она должна будет поддерживать мост до тех пор, пока все не перейдут.

План был логичным, и никто не стал возражать. Святогор собрался, затем осторожно ступил на мост из уплотнённых теней. К облегчению всех, конструкция выдержала – его ноги нашли опору, хотя казалось, что он идёт по странному, полупрозрачному туману, плотность которого едва достаточна, чтобы удержать вес человека.

Он двигался медленно, осторожно проверяя каждый шаг. На середине реки Святогор внезапно замер, его голова резко повернулась влево, словно он увидел что-то в глубинах чёрных вод. На мгновение его лицо исказилось болью или страхом, но затем он тряхнул головой и продолжил путь, ускорив шаг.

Достигнув противоположного берега, он обернулся и помахал рукой, сигнализируя, что путь безопасен. Ленна сразу же двинулась вперёд, легко и уверенно ступая по странной поверхности. Она казалась гораздо спокойнее Святогора, но на середине пути её тоже что-то отвлекло – она замерла, глядя в воды реки, и на её лицо набежала тень печали. Но Ходок быстро восстановила самообладание и продолжила движение, достигнув противоположного берега без дальнейших происшествий.

Теперь была очередь Миколы. Он неуверенно оглянулся на Ладу:

– Ты справишься? Поддерживать мост без моей энергии?

– Иди, – уверенно кивнула она, хотя на самом деле чувствовала, как силы продолжают покидать её. – Я выдержу.

Микола ступил на мост, и сразу же стало ясно, что для него переход будет сложнее. Он не обладал ни опытом Ходока, ни знаниями Интуита, ни странной связью с Тьмой, как у Лады. Он был обычным человеком, пытающимся пересечь нечто, существующее отчасти вне физического мира.

Его шаги были неуверенными, он словно проваливался глубже, чем остальные, в материю моста. Лада напряглась, направляя больше энергии в ту часть конструкции, где стоял Микола, делая её плотнее, материальнее.

Где-то на трети пути Микола остановился. Его взгляд был прикован к тёмным водам под ногами, поза напряжённая до предела. Лада не могла видеть его лицо, но по тому, как опустились его плечи, поняла: река что-то показывает ему, что-то такое, чему трудно сопротивляться.

– Микола! – крикнула она. – Не смотри на воду! Смотри только вперёд!

Но он, казалось, не слышал, завороженный чернотой внизу. Хуже того, он начал опускаться на одно колено, протягивая руку к поверхности реки.

– Микола! – снова закричала Лада, в панике понимая, что если он коснётся воды, всё может быть потеряно.

С противоположного берега Ленна и Святогор тоже что-то кричали, но их голоса звучали приглушённо, словно через толщу воды.

Лада поняла, что нужно действовать немедленно. Она не могла покинуть свою позицию – без её концентрации мост начал бы рассеиваться. Но был другой способ... рискованный, но возможный.

Она создала тонкую нить из Тьмы – как учил её Ворон, когда показывал, как управлять предметами на расстоянии. Но вместо простого предмета эта нить должна была захватить человека, причём не просто физически, а ментально.

Нить тьмы скользнула по поверхности моста, достигла коленопреклоненного Миколы и обвилась вокруг его запястья – того самого, которое он протягивал к воде. Лада почувствовала контакт – не просто прикосновение тени к коже, а более глубокую связь, позволяющую заглянуть в сознание.

И то, что она увидела, потрясло её. Река показывала Миколе не страхи, не кошмары – она показывала ему воспоминания. О Ладе. О том времени, когда они были просто деревенскими парнем и девушкой, планирующими свадьбу. О несбывшемся будущем, где они жили счастливой, простой жизнью в Кривом Ручье, растили детей, старели вместе.

Река соблазняла его не ужасами, а несбывшимися мечтами, потерянным счастьем. И он почти поддался, почти поверил, что может вернуть это, просто прикоснувшись к тёмным водам.

– Микола, – мысленно позвала Лада через связь, установленную нитью Тьмы. – Это иллюзия. Река лжёт. То, что она показывает тебе – не настоящее будущее, а всего лишь отражение твоих желаний.

Он словно не слышал, всё ещё завороженный видениями.

– Микола, – она вложила в свой ментальный зов всю силу. – Я рядом. Настоящая я, не иллюзия. Пожалуйста, вернись. Мы нужны друг другу здесь и сейчас, в реальности.

Что-то в её словах, в её эмоциональном призыве, достигло его сознания. Микола моргнул, словно просыпаясь от глубокого сна. Он в замешательстве посмотрел на свою руку, зависшую в нескольких сантиметрах от поверхности воды, затем резко отдёрнул её.

– Лада? – прошептал он.

– Иди вперёд, – мягко направила его она через ментальную связь. – Не останавливайся, не смотри вниз. Я с тобой.

Микола с видимым усилием поднялся на ноги и, не оглядываясь, быстро пошёл вперёд. Каждый его шаг казался борьбой, но он продолжал двигаться, и вскоре Ленна и Святогор подхватили его на противоположном берегу.

Лада с облегчением выдохнула, но её испытания ещё не закончились. Кейн всё ещё должен был перейти, а затем и она сама.

Интуит, видевший, что произошло с Миколой, подготовился лучше. Он достал из кармана небольшое устройство, похожее на очки, и надел их перед тем, как ступить на мост. Через эти странные очки он, видимо, видел реальность иначе, отфильтровывая иллюзии.

Его переход оказался быстрее и безопаснее – он шёл уверенно, не останавливаясь и не глядя по сторонам. В какой-то момент его шаг слегка сбился, словно он споткнулся о что-то невидимое, но он быстро восстановил равновесие и продолжил путь.

Теперь осталась только Лада. Она крепче сосредоточилась, удерживая мост, который без постоянной подпитки энергией начал бы рассеиваться. Но как пересечь его самой, продолжая поддерживать?

"Это похоже на хождение по канату, дитя," – внезапно раздался в её сознании голос Ворона. – "Перенеси центр контроля внутрь себя, сделай мост продолжением своего тела. Тогда он будет существовать, пока ты двигаешься по нему."

Лада не знала, действительно ли это был голос учителя, или просто воспоминание о его уроках, всплывшее в критический момент. Но совет звучал верно. Она изменила структуру моста, связав его с собственным энергетическим полем – теперь конструкция стала как бы продолжением её самой, откликаясь на каждое движение.

Сделав глубокий вдох, она ступила на мост. Ощущение было странным – словно она шла по собственной тени, способной каким-то образом удерживать её вес. Каждый шаг требовал концентрации, заставляя тратить ещё больше энергии, но она продолжала двигаться.

Примерно на середине пути Лада поняла, что река обращается и к ней. Но в отличие от соблазнов, показанных Миколе, или страхов, увиденных Святогором, ей река предлагала... знания. Она вдруг увидела глубины Тьмы, её структуру, её истинную природу – не как инструмент или стихию, а как живое, мыслящее существо, древнее и непостижимое.

Это было похоже на приглашение к разговору, к обмену. Река словно говорила: "Ты Говорящая – так говори со мной. Познай меня, и я дам тебе силу, о которой ты даже не мечтала."

Соблазн был велик. Лада чувствовала, что достаточно просто немного изменить фокус своего дара, и она сможет установить прямую связь с этой первозданной формой Тьмы, скрыть поверхностные слои и увидеть её истинную сущность.

Но что-то удерживало её – может быть, предупреждения Ворона о опасностях необдуманного взаимодействия с Тьмой, или собственная интуиция, подсказывающая, что этот путь может не иметь возврата.

"Не сегодня," – мысленно ответила она реке. – "Я пришла не учиться, а спасать. Мой учитель нуждается во мне."

Тьма реки словно отступила, хотя Лада не была уверена, действительно ли это было уважение к её решению, или просто игра её воображения. В любом случае, она продолжила путь, и вскоре почувствовала твёрдую землю противоположного берега.

Ленна и Святогор помогли ей выбраться, поддерживая под руки. Как только Лада полностью оказалась на берегу, мост за её спиной начал рассеиваться – сначала медленно, затем всё быстрее, пока не остался лишь лёгкий сероватый туман, который тоже вскоре исчез.

Лада упала на колени, тяжело дыша. Истощение было полным – физическое, энергетическое, эмоциональное. Она не была уверена, сможет ли сейчас даже встать без посторонней помощи.

– Ты сделала это, – Микола опустился рядом с ней, его голос был полон благоговения и благодарности. – Ты спасла меня там, на мосту. Я почти... почти поддался.

– Что ты видел? – спросила Ленна, протягивая Ладе флягу с водой.

Микола покраснел и отвёл взгляд:

– Я видел... будущее, которое могло бы быть. Простое, мирное... счастливое.

– Река показывает каждому то, чего он больше всего жаждет, – кивнула Ленна. – Для одних это власть или знания, для других – потерянные близкие или нереализованные возможности. Вот почему она так опасна – она соблазняет не страхом, а надеждой.

– А ты? – Лада посмотрела на Ходока. – Что ты видела?

Ленна задумчиво посмотрела назад, на тёмные воды:

– Сестру. Она исчезла в Пустошах много лет назад, во время одного из наших совместных походов. Я всегда надеялась... – она не договорила, тряхнув головой. – Не важно. Главное, что мы все перешли.

– И теперь перед нами только Мёртвый Град, – Святогор указал в направлении города.

Отсюда, с более близкого расстояния, руины выглядели ещё более впечатляющими и опасными. Небоскрёбы, наклонившиеся под невозможными углами, но каким-то образом не падающие. Странные металлические конструкции, изогнутые, словно воск под пламенем. Провалы в земле, из которых поднимались клубы зеленоватого пара. И над всем этим – пульсирующее свечение, словно сердцебиение какого-то колоссального существа.

– Где находится Научный Центр №7? – спросила Лада, преодолевая слабость и поднимаясь на ноги.

– В центре города, – ответил Святогор. – Под огромным куполом из материала, похожего на стекло, но гораздо прочнее. Это одно из немногих зданий, оставшихся относительно неповреждённым после Великого Огня, благодаря особой защите. Но чтобы добраться до него...

Он замолчал, и все поняли, о чём он думает. Им предстояло пройти через настоящий лабиринт руин, наполненный аномалиями и опасностями, неизвестными даже опытным Ходокам.

– Отдохнём здесь недолго, – решила Ленна. – Ладе нужно восстановить силы, да и всем нам не помешает собраться с мыслями после перехода через реку.

Они разбили небольшой лагерь на берегу, достаточно далеко от воды, чтобы не чувствовать её воздействия. Микола развёл небольшой костёр, Кейн достал остатки их запасов еды, а Ленна и Святогор начали обсуждать маршрут через город.

Лада сидела чуть в стороне, глядя на руины Мёртвого Града. При взгляде на них у неё возникало странное чувство – словно она уже была здесь раньше, словно она знала эти здания, эти улицы. Конечно, это было невозможно – город стал Мёртвым Градом задолго до её рождения, за сотни лет до того.

И всё же... может быть, это еще одно последствие её связи с Вороном? Если её учитель действительно был одним из ученых, работавших здесь, возможно, часть его воспоминаний каким-то образом передалась ей через их ментальный контакт?

Лада закрыла глаза, пытаясь уловить эти странные, чужие воспоминания. Чувство было смутным, неопределенным – как сон, который начинаешь забывать сразу после пробуждения. Но что-то там было, какое-то знание, которое могло оказаться полезным в их поисках.

"Учитель," – мысленно позвала она, надеясь, что Ворон сможет услышать её, как это было в пещере Проклятых. – "Я почти у цели. Мы пересекли Чёрную реку и скоро войдём в Мёртвый Град. Помоги мне найти правильный путь."

Ответа не последовало – по крайней мере, не явного. Но Лада почувствовала лёгкое прикосновение к своему сознанию, словно кто-то мягко направлял её взгляд в определённую сторону.

Она открыла глаза и увидела, что смотрит на странную башню ближе к центру города – искривлённую, спиралевидную конструкцию с мерцающей верхушкой. Что-то подсказывало ей, что это важный ориентир, что именно через неё лежит их путь к Научному Центру №7.

Лада поднялась и подошла к Ленне и Святогору, всё ещё обсуждающим маршрут:

– Я думаю, нам нужно идти через ту спиральную башню, – она указала направление.

Святогор удивлённо поднял брови:

– Башня Трансформации? Но это одна из самых опасных аномальных зон в городе. Во время Великой Экспедиции мы специально обходили её.

– Я не могу объяснить, – Лада покачала головой. – Просто... внутреннее чувство. Словно кто-то подсказывает мне, что это правильный путь.

Ленна и Святогор переглянулись, затем Ходок медленно кивнула:

– Интуиция Говорящей – не то, чем можно пренебрегать в таких местах. Если ты чувствуешь, что нам нужно идти через башню, мы пойдём. Но будем предельно осторожны.

Они продолжили подготовку к последнему этапу путешествия, проверяя снаряжение, перераспределяя запасы, обсуждая тактику действий в различных опасных ситуациях. А Лада всё смотрела на Мёртвый Град, на эту странную спиральную башню, что звала её словно маяк в ночи.

Она не знала, что ждёт их внутри, какие испытания предстоят на последнем участке пути. Но она была полна решимости пройти через всё – чтобы найти Трансфазный Портал и вернуть своего учителя из Грани Миров, чего бы это ни стоило.

Глава 22. Город Теней.

Утро следующего дня встретило их странной, неестественной тишиной. Лагерь располагался на холме, откуда открывался вид на окраины Мёртвого Града. В первых лучах восходящего солнца город представал перед ними во всём своём мрачном величии – колоссальный памятник погибшей цивилизации, застывший в мгновении собственной смерти.

Лада стояла на самом краю холма, глядя на открывающуюся панораму. Это зрелище одновременно пугало и завораживало. Небоскрёбы – некоторые до сих пор почти целые, другие разломанные пополам или изогнутые в немыслимых формах – высились над паутиной улиц. Многие здания были оплетены странной растительностью – вьющимися металлическими лианами, похожими скорее на проводку, чем на живые растения, и большими, нездорово-яркими цветами, которые, казалось, светились изнутри.

Улицы внизу представляли собой хаотичное нагромождение обломков, заброшенных транспортных средств и техники. Лада различала очертания того, что, должно быть, когда-то было автомобилями, но теперь эти машины выглядели странно – искажённые временем и аномалиями, частично слившиеся с окружающей средой. В некоторых местах виднелись остатки военной техники – танки, направившие орудия в небо, как будто отражая атаку невидимого воздушного противника, или боевые машины, сплавившиеся с асфальтом в единую массу.

Всё это было покрыто тончайшей плёнкой серебристо-серой пыли, которая при движении воздуха поднималась маленькими вихрями, создавая иллюзию, будто сам город дышит.

– Пора, – тихий голос Ленны вывел Ладу из созерцания. – Нам лучше двигаться, пока свет. Ночь в Мёртвом Граде... непредсказуема.

Отряд собрал вещи и начал спуск с холма. Святогор шёл впереди, его странные, светящиеся глаза постоянно сканировали окрестности в поисках опасностей. За ним следовала Ленна, также внимательно изучающая дорогу. Кейн держался в середине, периодически сверяясь со своими приборами, а Микола и Лада замыкали группу.

– Это... невероятно, – прошептал Микола, впервые оказавшись среди руин древнего города. – Я никогда не видел ничего подобного. Только в книгах и на рисунках, но это... совсем другое.

Лада понимала его трепет. Она сама, несмотря на всё своё обучение у Ворона и чтение книг, не могла не чувствовать благоговейного ужаса перед зрелищем Мёртвого Града. Это был не просто заброшенный город – это был целый мир, погибший в одно мгновение и теперь существующий в странной, искажённой форме, где законы времени и пространства действовали иначе.

– Держитесь вместе, – предупредил Святогор, когда они достигли первых строений. – Не отходите от группы, не трогайте ничего без необходимости. И главное – следите за окрестностями. Аномалии здесь не всегда видны сразу, они могут проявляться внезапно.

Они шли по широкой улице, когда-то бывшей, вероятно, главной магистралью этой части города. По обеим сторонам высились здания – одни практически целые, другие частично обрушенные. Странно было видеть, как время по-разному воздействовало на различные объекты – некоторые постройки выглядели почти нетронутыми, словно катастрофа случилась вчера, в то время как соседние превратились в груды щебня, поглощённые наступающей мутировавшей растительностью.

– Это зона искажённого времени, – пояснила Ленна, заметив удивлённый взгляд Лады. – Время здесь течёт неравномерно. В некоторых местах оно практически остановилось, в других – ускорилось в десятки или сотни раз. Поэтому и разрушения такие... неоднородные.

Чем глубже они продвигались в город, тем более странным и опасным казалось окружение. Лада заметила участки, где предметы левитировали в нескольких метрах над землёй – обломки бетона, искорёженные куски металла, даже целые секции зданий, оторванные от своих оснований и теперь медленно вращающиеся в воздухе.

В других местах поверхность улицы словно плавилась и текла, как густая жидкость, хотя на вид казалась твёрдой. Кейн объяснил, что это места, где материя находится в состоянии квантовой неопределённости – одновременно твёрдая и жидкая, существующая в нескольких состояниях сразу.

Святогор уверенно вёл их через этот лабиринт опасностей, выбирая маршруты, которые выглядели относительно безопасными. Иногда он останавливался, прислушиваясь к чему-то, слышному только ему, или пристально вглядывался в пространство перед собой, как если бы видел нечто невидимое для остальных.

– Здесь темпоральный вихрь, – сказал он, указывая на участок улицы, который внешне ничем не отличался от остальных. – Нужно обойти. Внутри время проходит в обратном направлении, это... дезориентирует.

Они свернули в боковую улицу, затем ещё раз повернули, углубляясь в лабиринт города. Лада заметила, что теперь они движутся в направлении той самой спиральной башни, которую она видела вчера. Она становилась всё ближе – огромная, искривлённая конструкция, поднимающаяся над соседними зданиями. Её верхушка мерцала странным, переливающимся светом, словно маяк в этом море руин.

Микола держался близко к Ладе, его лицо выражало смесь страха и восхищения. Он был охотником, привыкшим к лесам и полям, но здесь, среди остатков древней цивилизации, чувствовал себя как ребёнок, впервые увидевший большой мир.

– Смотри, – прошептал он, указывая на витрину разбитого магазина, где ещё можно было различить манекены в странной, по нынешним меркам, одежде. – Это так выглядели люди до Великого Огня? Такие... яркие?

– Похоже на то, – кивнула Лада, разглядывая манекены в ярких синтетических нарядах, которые, несмотря на пятьсот лет запустения, сохранили большую часть цвета. – Они любили цвет и блеск. Гораздо больше, чем мы сейчас.

– Они не знали, что им предстоит, – тихо добавил Кейн, услышавший их разговор. – Они жили в мире изобилия и воображали, что так будет всегда. Даже когда началась война, большинство думало, что это очередной конфликт, который скоро закончится. Никто не ожидал... полного конца.

Они продолжили путь, но теперь Лада не могла перестать думать о людях, когда-то населявших этот город. О тысячах и миллионах жизней, прерванных в одно мгновение, о целом мире, погибшем в огне. Были ли они счастливее? Мудрее? Или они, с их технологиями и богатством, были слепы к чему-то фундаментальному, что позволило катастрофе случиться?

Святогор вдруг остановился, поднимая руку в предупреждающем жесте:

– Впереди аномальная зона. Временная петля. Нам придётся действовать быстро и синхронно.

Перед ними была площадь, в центре которой виднелся странный феномен – часть пространства словно мерцала, создавая эффект смотрения через мутное стекло. Внутри этой области можно было заметить движение – фигуры, появляющиеся и исчезающие, словно призраки.

– Временные фантомы, – пояснил Святогор. – Эхо людей, которые когда-то проходили через эту площадь. Они не опасны сами по себе, но могут... увлечь. Если вы начнёте следовать за ними, то рискуете попасть в петлю и повторять одни и те же действия снова и снова в течение... ну, теоретически вечно.

– И как нам пройти? – спросил Микола.

– Быстро и целеустремлённо, – ответила Ленна. – Не обращая внимания на фантомов, не пытаясь рассмотреть их или заговорить с ними. Сосредоточьтесь на противоположной стороне площади – вон на том здании с часами. Это ваша цель, не теряйте её из виду.

Лада посмотрела в указанном направлении. Действительно, на другой стороне площади высилось здание с большими механическими часами на фасаде. Стрелки замерли, показывая 11:23 – время, когда, вероятно, настигла город катастрофа.

– Я пойду первым, – сказал Святогор. – За мной Ленна. Затем Кейн. Микола и Лада идут последними, держась за руки, чтобы не потерять друг друга. Идём быстрым шагом, не бежим. И не останавливаемся, что бы вы ни увидели.

Они приготовились, и Святогор шагнул на площадь. Почти сразу фантомы, словно заметив его, начали собираться ближе, их призрачные формы стали отчётливее. Теперь Лада могла различить лица некоторых из них – мужчины и женщины в одежде древнего покроя, некоторые с выражением ужаса или замешательства на лицах, другие спокойные, ничего не подозревающие, словно запечатлённые в обычный день до катастрофы.

Святогор уверенно шёл вперёд, не обращая внимания на окружающие его призраки. За ним последовала Ленна, затем Кейн. Настала очередь Лады и Миколы.

– Готов? – спросила она, крепко сжимая его руку.

– Нет, – честно ответил он. – Но выбора у нас, похоже, нет.

Они ступили на площадь вместе, держась рука об руку. Сразу же Лада почувствовала странное воздействие аномалии – словно воздух стал гуще, а время начало течь иначе. Каждый шаг требовал сознательного усилия, как будто она двигалась сквозь густую жидкость.

Фантомы окружили их, некоторые проходили прямо сквозь, создавая странное ощущение холода и лёгкого головокружения. Лада старалась не смотреть на них, фокусируясь на спине Кейна впереди и на здании с часами за ним.

Но затем она заметила одну фигуру, которая отличалась от других. В толпе призрачных людей в одежде древнего покроя стояла фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном – почти такая же, как у Ворона.

Лада невольно замедлила шаг, вглядываясь в этот призрак. Мог ли это быть он? Действительно ли Ворон был здесь в момент катастрофы?

– Не останавливайся! – Микола дёрнул её за руку, возвращая к реальности. – Ты начинаешь попадать в петлю!

Лада с усилием оторвала взгляд от фигуры в капюшоне и сосредоточилась на цели. Они продолжили путь через площадь, всё время борясь с желанием остановиться, оглянуться, последовать за одним из этих призрачных фантомов в их бесконечной петле времени.

Наконец, они достигли противоположной стороны, где их уже ждали Святогор, Ленна и Кейн. Выйдя из зоны аномалии, Лада почувствовала, как тяжесть спадает с её плеч, и время возвращается в свой нормальный ход.

– Я видела... кого-то, похожего на Ворона, – тихо сказала она Святогору. – Это возможно? Он мог быть здесь действительно?

Бывший Проклятый задумчиво кивнул:

– Вполне возможно. Если легенды правдивы, и он действительно был одним из учёных, работавших в Центре №7, то он мог находиться в городе в момент катастрофы. – Он помолчал, затем добавил: – Но будь осторожна с тем, что видишь в аномальных зонах. Часто они показывают не то, что было на самом деле, а то, что живёт в твоём собственном разуме и памяти.

Они продолжили путь, теперь более прямо в направлении спиральной башни. По мере приближения к ней, аномалии становились более частыми и интенсивными. Им приходилось обходить участки улиц, где гравитация действовала в обратном направлении, или где предметы спонтанно воспламенялись от невидимого источника энергии.

В одном месте они увидели странное явление – группу людей, застывших в момент бега. Не фантомы, а словно реальные люди, превращённые в статуи, с выражением ужаса на лицах. Их одежда, волосы – всё казалось зафиксированным в одном мгновении, навсегда застывшем во времени.

– Зона абсолютного замедления, – тихо сказала Ленна. – Время там практически остановилось. Эти люди, вероятно, пытались убежать в момент катастрофы, и теперь... застыли. Не мёртвые, но и не совсем живые. Просто... приостановленные.

– Это ужасно, – прошептал Микола. – Мы не можем помочь им?

– Нет, – покачала головой Ленна. – Чтобы вытащить их из этой зоны, понадобилось бы контролировать само время. Это за пределами возможностей даже самых сильных Говорящих или Ходоков.

День клонился к вечеру, когда Святогор вдруг остановился перед массивным зданием, которое, в отличие от многих других, выглядело почти неповреждённым. Это было строение в форме полусферы, с гладкими стенами из материала, похожего на металл, но с странным, перламутровым оттенком.

– Здесь мы можем передохнуть, – сказал он. – Это было убежище гражданской обороны. Оно спроектировано, чтобы выдерживать... практически всё. И что более важно, внутри почти нет аномалий – что-то в конструкции здания блокирует их.

Они осторожно подошли к массивным дверям убежища. Они были приоткрыты – достаточно, чтобы человек мог проскользнуть внутрь. Святогор первым шагнул в темноту, за ним последовали остальные.

Внутри, к их удивлению, сохранилось аварийное освещение – тусклые, но функционирующие лампы на потолке, питаемые какой-то автономной системой, пережившей века. Помещение представляло собой большой зал с рядами металлических коек, многие из которых были аккуратно застелены, словно в ожидании людей, которые так и не пришли.

– Многие не успели добраться до убежищ, – пояснил Кейн, видя, как Микола с удивлением разглядывает пустые койки. – Удар был внезапным, и большинство людей... просто не успели отреагировать.

Они разместились в центре зала, расстелив спальные мешки и достав запасы еды. После целого дня ходьбы по руинам, постоянного напряжения и избегания аномалий, все чувствовали усталость.

– Завтра доберёмся до Центра №7, – сказал Святогор, разглядывая карту, которую он набросал на обрывке бумаги. – Он находится за спиральной башней, в самом сердце города. Но пройти через башню... – он замолчал.

– Что там? – спросила Лада.

– Башня Трансформации была экспериментальным научным комплексом, – ответил бывший Проклятый. – Они исследовали… преобразование материи, если верить старым записям. Во время Великого Огня там произошёл какой-то инцидент – возможно, взрыв реактора или неконтролируемый эксперимент. Теперь внутри одна из самых сильных и странных аномалий города – Трансформационная Сфера. Пространство, где материя и энергия свободно переходят друг в друга.

– Звучит опасно, – заметил Микола.

– Так и есть, – кивнул Святогор. – Во время Великой Экспедиции мы обходили башню стороной. Но если Лада чувствует, что нам нужно идти через неё... – он посмотрел на Говорящую. – Может быть, твоя связь с Вороном подсказывает путь, о котором мы не знаем.

Лада задумалась. Действительно ли её тяга к башне – это подсказка Ворона, или просто её собственное любопытство? Она не могла быть уверена, но странное чувство, что именно там находится ключ к их цели, не покидало её.

– Завтра узнаем, – наконец сказала она. – А сейчас стоит отдохнуть. День был долгим.

Они поужинали в тишине, затем распределили вахты на ночь – хотя внутри убежища и было относительно безопасно, никто не хотел рисковать в центре Мёртвого Града. Лада вызвалась дежурить первой.

Сидя у входа в убежище, она смотрела на город, сияющий в ночи странным, неестественным светом. Аномалии в темноте стали более заметными – некоторые участки улиц светились различными цветами, в воздухе плавали светящиеся сферы, а из некоторых провалов в земле вырывались столбы энергии, похожие на северное сияние, но с более резкими, угловатыми формами.

Это было одновременно ужасающее и прекрасное зрелище – словно город превратился в странный, потусторонний пейзаж, нарисованный безумным художником.

В этой жуткой красоте спиральная башня выделялась особенно ярко. Её верхушка пульсировала переливающимся светом, создавая впечатление, что башня живая, что она дышит в своём странном, искажённом ритме.

"Что ждёт нас там?" – думала Лада, глядя на это гипнотическое зрелище. – "Почему я чувствую такую связь с этим местом?"

***

Следующее утро встретило их странным, зеленоватым светом, проникающим через купол убежища. В Мёртвом Граде даже рассвет был ненормальным – солнце, поднимающееся над горизонтом, казалось искажённым, слегка вытянутым, а его лучи преломлялись через незримые энергетические поля, создавая эффект, похожий на северное сияние.

Они быстро позавтракали и выдвинулись в направлении спиральной башни. По мере приближения к ней аномалии становились интенсивнее и опаснее. Теперь они видели участки, где сама материя улиц и зданий, казалось, постоянно трансформировалась – бетон становился похож на жидкость, затем на что-то органическое, затем снова твердел. Металлические конструкции извивались, словно живые существа, иногда формируя странные, почти разумные узоры, прежде чем снова застыть.

– Это... влияние башни? – спросила Лада, глядя на эти пугающие трансформации.

– Да, – кивнул Святогор. – Трансформационная Сфера внутри неё влияет на окружающее пространство, создавая зоны нестабильности. Чем ближе мы подходим, тем сильнее эффект.

Они продолжали путь, всё время держась настороже. Несколько раз им приходилось резко менять маршрут, когда прямо перед ними возникали новые аномалии – провалы в земле, извергающие странную энергию, или участки, где гравитация внезапно меняла направление.

Наконец, они достигли подножия башни. Вблизи она выглядела ещё более впечатляюще и пугающе – огромная спиральная конструкция, поднимающаяся, казалось, до самых облаков. Её поверхность была покрыта странным материалом, похожим на металл, но постоянно меняющим цвет и текстуру. В некоторых местах он становился почти прозрачным, позволяя увидеть внутренние помещения башни, заполненные мерцающей, переливающейся энергией.

У основания башни находился массивный вход – арка высотой не менее десяти метров, внутри которой клубился туман, переливающийся всеми цветами радуги.

– Трансформационная Мембрана, – тихо сказал Святогор. – Барьер между обычным пространством и зоной аномалии внутри башни. – Он повернулся к группе: – Если мы войдём туда, нас ждёт... нечто совершенно непредсказуемое. Даже я, со всем своим опытом, не могу сказать, что будет внутри. Последний шанс выбрать обходной путь.

Лада посмотрела на башню, затем на своих спутников:

– Я всё ещё чувствую, что нам нужно идти через неё. Но я не могу и не хочу решать за всех. Вы уже и так рисковали, следуя за мной так далеко.

– Я иду, куда ты идёшь, – просто сказал Микола. – Даже если это прямо в пасть чудовища.

– Моя задача – помочь тебе найти Трансфазный Портал, – кивнул Кейн. – Если ты чувствуешь, что путь лежит через башню, я доверюсь твоей интуиции.

– А я слишком долго была Ходоком, чтобы испугаться очередной аномалии, – усмехнулась Ленна. – Кроме того, мне любопытно. Башня всегда была запретной зоной, никто из нас не рисковал входить в неё.

– А я должен вам, Говорящая, – серьёзно сказал Святогор. – Где бы ни лежал ваш путь, я последую за вами.

Решение было принято. Они приготовили своё снаряжение, проверили защитные амулеты и приборы. Кейн раздал всем странные кристаллы, прикреплённые к цепочкам.

– Носите на шее, – сказал он. – Это резонансные стабилизаторы. Они помогут вашему телу сопротивляться трансформационным волнам внутри башни. Не гарантия, но хоть какая-то защита.

Святогор осторожно приблизился к мерцающей мембране входа:

– Держитесь вместе. Не отпускайте друг друга. Что бы вы ни увидели или ни почувствовали внутри – помните, что большая часть этого, скорее всего, иллюзия, созданная взаимодействием вашего разума с трансформационным полем.

Он глубоко вдохнул, затем решительно шагнул в переливающийся туман. Мембрана словно поглотила его, на мгновение вспыхнув ярче. Ленна последовала за ним, затем Кейн. Микола взял Ладу за руку, и они вместе вступили в странную субстанцию.

Ощущение было... необычным. Лада почувствовала, словно всё её тело на мгновение распалось на мельчайшие частицы, а затем собралось обратно, но немного иначе. Кожа покалывала, в ушах звенело, а перед глазами плыли странные геометрические фигуры.

Когда зрение прояснилось, она увидела, что они стоят в огромном, круглом зале внутри башни. Но это не было обычным помещением. Стены, пол, потолок – всё казалось сделанным из одного и того же странного материала, похожего на жидкий металл или кристаллы, постоянно меняющие форму. Через этот материал проходили волны энергии, создавая эффект, словно всё пространство дышит.

В центре зала находилась сфера – идеально круглый объект, парящий в воздухе без видимой опоры. Она была около трёх метров в диаметре и, казалось, состояла из чистой энергии. Внутри неё можно было различить постоянно меняющиеся образы – здания, людей, странные машины, пейзажи, которых не существовало в реальном мире.

– Трансформационная Сфера, – благоговейным шёпотом произнёс Святогор. – Ядро аномалии. Никогда не думал, что увижу её своими глазами.

– Что это такое? – спросил Микола, не в силах оторвать взгляд от гипнотического зрелища.

– Насколько мы понимаем, – ответил Кейн, – это точка, где реальность наиболее тонка. Место, где материя может свободно преобразовываться в энергию и обратно, где сама структура пространства-времени подвержена манипуляциям.

Лада чувствовала странное притяжение к сфере. Не физическое – скорее ментальное, как если бы этот странный объект каким-то образом резонировал с её даром, с её связью с Тьмой.

– Здесь есть... проход, – неожиданно для самой себя сказала она. – Путь через башню к Научному Центру №7.

– Где? – Ленна огляделась. – Я вижу только эту комнату, без других выходов.

– Не физический проход, – Лада сделала шаг к сфере. – Трансформационный тоннель... через саму сферу.

Святогор напрягся:

– Вы предлагаете пройти через Трансформационную Сферу? Это... немыслимо. Никто не знает, что происходит с материей, проходящей через неё. Вы можете превратиться в... что угодно. Или разложиться на базовые частицы.

– И всё же, – Лада не могла объяснить свою уверенность, – я знаю, что это правильный путь. Я... чувствую это.

Она сделала ещё один шаг к сфере. Теперь она была достаточно близко, чтобы ощутить её энергию – странное, колеблющееся поле, одновременно отталкивающее и притягивающее.

– Лада, – Микола положил руку ей на плечо. – Ты уверена? Это выглядит... невероятно опасным.

Она повернулась к нему, увидев в его глазах искреннее беспокойство. Затем оглянулась на остальных – все они смотрели на неё с различными степенями тревоги и сомнения.

– Я понимаю ваши опасения, – мягко сказала она. – И не прошу вас следовать за мной. Я могу пойти одна, а вы подождёте здесь или найдёте другой путь. Но я... – она снова посмотрела на сферу, – я должна пройти через неё.

Микола крепче сжал её плечо:

– Я не оставлю тебя. Если ты идёшь, я иду с тобой.

– И я, – кивнул Кейн. – Моя миссия ещё не выполнена.

Ленна и Святогор переглянулись, затем Ходок пожала плечами:

– Что ж, я всегда хотела узнать, что находится на другой стороне фундаментальной аномалии. Наверное, сегодня мой шанс.

– Один за всех, – тихо добавил Святогор.

Лада была тронута их преданностью. Эти люди – практически незнакомцы всего несколько недель назад – теперь были готовы рискнуть всем, чтобы помочь ей выполнить её миссию.

– Спасибо, – искренне сказала она. – Тогда... держитесь за руки. Не разрывайте контакт, что бы ни случилось. И... следуйте за мной.

Они образовали цепочку – Лада впереди, за ней Микола, затем Кейн, Ленна, и Святогор замыкающим. Держась крепко за руки, они медленно приблизились к сфере.

Когда Лада оказалась на расстоянии вытянутой руки от странного объекта, она почувствовала, как её дар активизируется сам по себе. Тьма внутри неё откликнулась на энергию сферы, создавая странный резонанс. Её глаза полностью почернели, и она увидела мир иначе – не физическими объектами, а потоками энергии, линиями силы, пронизывающими пространство.

И в этом странном видении она разглядела то, что было невидимо обычным зрением – структуру сферы, её внутреннюю организацию. Это была не просто масса хаотичной энергии, как казалось на первый взгляд. Внутри существовали паттерны, узоры, почти как нервная система живого организма.

И среди этих паттернов она увидела путь – тоннель, ведущий сквозь сферу, в направлении... чего-то. Места, где энергетические линии сходились особым образом, формируя нечто вроде портала.

– Я вижу путь, – тихо сказала она. – Держитесь крепче.

С этими словами Лада протянула свободную руку и коснулась поверхности сферы. Её пальцы прошли сквозь неё, как через воду, но без сопротивления. В следующее мгновение она сделала шаг вперёд, и сфера поглотила её полностью. Микола, крепко держась за её другую руку, последовал за ней, увлекая за собой остальных участников цепочки.

Внутри сферы они оказались в странном, абстрактном пространстве. Не было ни верха, ни низа, ни стен, ни потолка – только переливающиеся потоки энергии, движущиеся во всех направлениях. Образы-видения проносились мимо них – фрагменты прошлого, возможного будущего, альтернативных реальностей.

Лада видела Медовый Лог таким, каким он был до разрушения; Кривой Ручей, каким он мог бы стать через десятилетия мирной жизни; Мёртвый Град в момент катастрофы, с огненными шарами, падающими с неба. Она видела и более странные картины – города, построенные в океане; летающие машины, скользящие между облаками; странные существа, населяющие миры, слишком чуждые для понимания.

Но она не позволила этим видениям отвлечь себя. Сосредоточившись на энергетическом пути, который она видела своим тёмным зрением, Лада уверенно вела группу через хаос трансформирующейся реальности.

Они шли, казалось, одновременно мгновение и вечность. Время здесь не имело значения, пространство – тоже. Был только путь и решимость следовать ему.

И вдруг пространство вокруг них снова изменилось. Хаос трансформационной сферы исчез, и они оказались... в другом месте. В зале, похожем на первый, но с одним ключевым отличием – здесь не было сферы в центре. Вместо этого, в середине помещения находился обычный выход – дверь, ведущая наружу, из башни.

Они прошли через сферу, через саму ткань искажённой реальности, и вышли... в другую часть города.

Выйдя из башни, они застыли в благоговейном трепете. Перед ними раскинулся тот самый Научный Центр №7 – огромное сооружение под гигантским стеклянным куполом. В отличие от большей части города, эта структура казалась почти неповреждённой – словно невидимый щит защитил её от безжалостных сил разрушения.

Купол был сделан из материала, похожего на стекло, но с странным голубоватым оттенком. Под ним виднелся комплекс зданий – главное в центре, массивное сооружение с высокой центральной башней, и несколько меньших строений вокруг него.

– Мы... сделали это, – выдохнул Микола. – Мы прошли сквозь башню!

– Невероятно, – Ленна смотрела на свои руки, словно ожидая увидеть изменения. – Мы прошли через Трансформационную Сферу и остались самими собой.

Святогор внимательно посмотрел на Ладу:

– Вы не просто прошли. Вы... проложили путь. Создали стабильный коридор через хаос трансформаций. Невероятный подвиг даже для Говорящей.

Лада чувствовала себя странно. Проход через сферу не истощил её, как она ожидала. Наоборот, она ощущала прилив энергии, словно контакт с этим странным феноменом каким-то образом усилил её дар.

– Нужно двигаться дальше, – она указала на Научный Центр. – Мы близко. Я чувствую это.

Они направились к куполу. По мере приближения, Лада заметила, что в его поверхности есть отверстие – разлом, достаточно большой, чтобы человек мог пройти. Возможно, результат катастрофы, или действие какой-то аномалии за прошедшие столетия.

Проникнув через разлом, они оказались на территории Научного Центра. Здесь аномалии были менее выражены, чем в остальной части города – возможно, купол действительно обеспечивал некоторую защиту. Но атмосфера всё равно была странной, напряжённой, словно сам воздух был насыщен невидимой энергией.

Они осторожно приблизились к главному зданию Центра. Его массивные двери были закрыты, но рядом находился контрольная панель – устройство с кнопками и экраном, каким-то чудом всё ещё функционирующее.

Кейн подошёл к панели, изучая её:

– Это система безопасности. Для входа нужен ключ-карта или другой идентификатор, аутентифицирующий посетителя как сотрудника Центра.

– У нас, очевидно, такого нет, – нахмурилась Ленна. – Как же нам попасть внутрь?

Лада подошла к панели. Она ощутила странное чувство дежавю, словно уже была здесь, уже стояла перед этой дверью. Может быть, ещё одно эхо памяти Ворона?

Она протянула руку к экрану, не совсем понимая, что делает. Её пальцы коснулись гладкой поверхности, и та неожиданно засветилась, реагируя на прикосновение. На экране появились странные символы – язык древних, который она не могла прочесть.

– Биометрическая идентификация, – произнёс Кейн, наблюдая за происходящим. – Анализирует ДНК через кожный контакт. Но... как?

Лада и сама не понимала, что происходит. Но вдруг экран мигнул, и на нём появились новые символы. Кейн наклонился ближе, разбирая их:

– "Идентификация частичная. Уровень доступа: ограниченный. Частичное совпадение ДНК. Необходим дополнительный токен аутентификации."

– Токен? Что это? – спросил Микола.

– Какой-то дополнительный ключ, – ответил Кейн. – Физический предмет, подтверждающий право доступа.

Лада задумалась. Если панель частично распознала её – возможно, из-за какой-то связи с Вороном через их ментальный контакт – то что могло служить дополнительным ключом?

И вдруг её осенило. Она повернулась к Миколе:

– Твоё устройство! То, что ты показывал мне, когда мы только отправлялись в путь. Семейная реликвия, которая иногда "оживает".

Микола удивлённо моргнул, затем его лицо просветлело:

– Конечно! – Он быстро достал из внутреннего кармана завёрнутый в ткань прямоугольный предмет. – Вот, это оно.

Он развернул ткань, и все увидели устройство – тонкую пластину из странного тёмного материала, похожего на стекло, но более прочного. Лада взяла его в руки, и в тот же момент поверхность устройства засветилась, активируясь от её прикосновения.

Она поднесла его к контрольной панели, не совсем понимая, что делает, но следуя какому-то интуитивному знанию. Устройство и панель как будто вступили в диалог – экраны обоих засветились, символы и изображения быстро сменяли друг друга.

И вдруг массивные двери начали открываться, издавая низкий, гудящий звук.

– Оно сработало! – воскликнул Микола. – Это устройство... оно действительно ключ!

– Не просто ключ, – задумчиво сказал Кейн, глядя на активированную пластину в руках Лады. – Это персональный коммуникатор высшего уровня доступа. Судя по символам на экране, он принадлежал кому-то... очень важному в этом Центре.

Двери полностью открылись, открывая проход во внутренние помещения Научного Центра №7. Перед ними был длинный коридор, тускло освещённый аварийными лампами, ведущий глубже в здание.

– Мы почти у цели, – тихо сказала Лада, глядя в загадочную глубину научного комплекса. – Где-то там, внутри, находится Трансфазный Портал... и шанс вернуть моего учителя.

Она сделала шаг вперёд, и устройство в её руках снова засветилось, показывая странную схему – карту внутренних помещений Центра, с мигающей точкой, указывающей путь.

– Оно показывает нам дорогу, – удивлённо прошептала Лада. – Словно... знает, куда мы хотим попасть.

– Или, – тихо добавил Кейн, – словно кто-то с другой стороны направляет нас.

Глава 23. Портал

Коммуникатор в руке Лады продолжал светиться, проецируя трёхмерную карту Научного центра прямо в воздух. Голубоватые линии формировали детальный план здания, с пульсирующей красной точкой, отмечающей их текущее положение, и мигающей зелёной, указывающей пункт назначения – глубоко в сердце комплекса.

– Невероятно, – прошептал Кейн, осторожно прикасаясь к голографической проекции. – Это технология, о которой Интуиты могли только мечтать. Функциональная и после стольких веков...

Их внимание привлекла внезапная вспышка света, прокатившаяся по стенам коридора. Лампы, которые до этого светили тускло и прерывисто, вдруг ожили полностью, заливая помещение ровным, белым светом.

Из скрытых динамиков раздался спокойный женский голос:

– Идентификация завершена. Приоритетный код доступа подтверждён. Активация протокола "Убежище". Начинаю нейтрализацию аномальных зон в пределах комплекса.

Пол под ногами слегка задрожал, и где-то в глубине здания послышался низкий гул, постепенно нарастающий. Через окно в коридоре они увидели, как по внутренней поверхности купола, окружавшего центр, побежали волны энергии, похожие на рябь на воде. Там, где эти волны проходили, воздух словно очищался – искажения и аномалии, заметные даже внутри защищённой территории, исчезали.

– Древняя защитная система, – благоговейно произнёс Святогор. – Она нейтрализует аномалии. Я никогда не думал, что такое возможно...

– Протокол "Убежище" активирован, – продолжил механический голос. – Зона безопасности установлена. Добро пожаловать в Научный центр №7, директор Северин.

Лада вздрогнула от неожиданности – система обращалась к ней, называя чужим именем.

– Северин? – удивлённо спросил Микола.

– Должно быть, так звали владельца этого коммуникатора, – пояснил Кейн. – Система идентифицировала тебя как директора центра из-за устройства, которое ты держишь.

– Но почему оно вообще работает в моих руках? И в руках Миколы – растерянно спросила Лада. – Разве оно не должно быть настроено только на своего владельца?

– Возможно... – Кейн заколебался, – возможно, между тобой и этим Северином есть какая-то связь. Родственная или... другого рода.

Не дожидаясь дальнейших объяснений от автоматической системы, они двинулись вглубь научного центра. После активации протокола "Убежище" коридоры и помещения выглядели так, словно время почти не коснулось их – чистые, хорошо освещённые, с функционирующим оборудованием.

Первое большое помещение, в которое они попали, заставило их остановиться в изумлении. Это была огромная библиотека, но не такая, к каким привыкли люди их мира. Вместо обычных книжных полок здесь стояли ряды странных устройств – прозрачные цилиндры, заполненные светящейся жидкостью, внутри которых плавали кристаллы разных форм и цветов.

– Кристаллические носители информации, – Кейн не мог скрыть возбуждения. – Интуиты теоретизировали о них, но мы никогда не находили действующих образцов. Один такой кристалл может содержать знания сотен обычных книг.

– Смотрите! – Микола указал на стену в дальней части библиотеки.

Там висела большая фотография – групповой снимок людей в белых лабораторных халатах, стоящих перед входом в Научный центр. Они подошли ближе, чтобы рассмотреть её. На фото было около двадцати человек, все с серьёзными, сосредоточенными лицами, как и подобает учёным высокого ранга.

Лада машинально провела рукой по поверхности фотографии, и вдруг изображение ожило – превратилось в короткое видео, где люди на снимке слегка двигались, улыбались, переговаривались друг с другом. Поразительная технология, сохранившая движение на, казалось бы, статичном снимке.

– Это... – Лада замерла, внимательно вглядываясь в лица. – Этот человек. В центре.

На фотографии, в первом ряду группы, стоял высокий мужчина средних лет с короткими тёмными волосами, проницательными глазами и строгими чертами лица. Несмотря на современную одежду и отсутствие привычной длинной седой бороды, Лада безошибочно узнала в нём черты своего учителя.

– Ворон? – прошептала она. – Но он выглядит так молодо, так... по-другому.

– Доктор Северин Ворон, – прочитал Кейн подпись под фотографией. – Директор исследовательской группы Трансфазного Портала. Так твой учитель действительно был...

– Одним из создателей портала, – тихо закончила Лада. – Теперь понятно, почему он так много знал о нём, почему смог направить меня сюда. Он не просто изучал его – он создал его.

Её внимание привлекла ещё одна фигура на фотографии – женщина, стоявшая рядом с молодым Вороном. Она была стройная, с длинными тёмными волосами и удивительно знакомыми чертами лица.

– Доктор Елена Светлая, – прочитала Лада подпись. – Содиректор проекта Трансфазный Портал.

– Ты знаешь её? – спросил Микола, заметив, как изменилось лицо Лады.

– Я... не уверена, – медленно ответила она. – Когда я шла освобождать своего брата Ярика из плена Чёрного Князя, я встретила Говорящую с Тьмой по имени Елена у Висельного леса. Она помогла мне, дала совет... И она выглядела именно так.

– Но это невозможно, – нахмурился Кейн. – Если эта женщина была ученой до Великого Огня, она должна быть давно мертва... если только...

– Если только она не стала такой же, как Ворон, – закончила Лада. – Ещё одной Говорящей, чья жизнь была... изменена контактом с Порталом.

Они продолжили рассматривать фотографию. Среди других учёных были и те, чьи черты казались Ладе странно знакомыми, хотя она не могла понять, откуда. Возможно, это были просто отголоски из видений, которые она получила от Ворона?

– Нам нужно идти дальше, – наконец сказала она, с трудом отрываясь от фотографии. – Портал где-то в глубине центра.

Они покинули библиотеку и двинулись дальше, следуя указаниям коммуникатора. Каждый новый зал, который они проходили, был полон удивительных технологий и артефактов. В одной комнате располагались ряды странных капсул, похожих на прозрачные саркофаги. Кейн предположил, что это могли быть камеры стазиса – устройства для сохранения живых организмов в неизменном состоянии на долгие периоды времени.

В другом зале находились десятки рабочих станций с экранами, некоторые из которых всё ещё светились, показывая диаграммы и графики непонятного назначения. Святогор обнаружил комнату с картами – не обычными бумажными, а объёмными, голографическими, показывающими мир до катастрофы. Лада с трепетом рассматривала их, видя впервые, как выглядела планета до Великого Огня – зелёные континенты, синие океаны, светящиеся точки городов.

– Смотрите, – сказала Ленна, указывая на одну из карт. – Это наша территория. Здесь сейчас Пустоши, а здесь – предгорья, где живут Интуиты. А это... – она указала на яркую точку, – должно быть сам Мёртвый Град.

– Да, и судя по размеру, это был один из крупнейших городов региона, – добавил Кейн, изучая голографическую проекцию. – Неудивительно, что на его месте возникла такая мощная аномальная зона после Великого Огня.

Для Кейна каждая новая комната была сокровищницей неоценимых знаний. Он то и дело останавливался, чтобы сфотографировать особенно важные находки маленьким устройством, которое дал ему перед отправлением глава Интуитов.

– Это больше, чем все наши архивы вместе взятые, – благоговейно произнёс он, рассматривая стену с формулами и уравнениями. – Если бы мы могли сохранить хотя бы часть этих знаний...

– Возможно, сможем, – ответила Лада. – Если мы вернём Ворона, он, вероятно, захочет, чтобы это место и его знания служили миру.

Ленна, как и Кейн, была заворожена технологиями древних, особенно теми, что касались изучения и контроля аномальных зон. В одной из лабораторий она нашла устройства, похожие на те, что использовали Ходоки для обнаружения аномалий, но гораздо более совершенные.

– С такими приборами мы могли бы сделать Пустоши гораздо безопаснее, – с воодушевлением сказала она. – Может быть, даже начать восстанавливать некоторые территории.

Святогор, бывший некогда Проклятым, с особым интересом рассматривал медицинское оборудование в одной из лабораторий.

– Здесь могли бы помочь таким, как я, – тихо сказал он, проводя своими странно удлинёнными пальцами по поверхности диагностического сканера. – Может быть, даже вернуть полностью человеческий вид тем, кто был изменён аномалиями.

Микола, в отличие от остальных, чувствовал себя немного потерянным среди всей этой древней технологии. Для простого охотника из деревни всё происходящее казалось почти волшебством – и то, как двери открывались сами по себе, и говорящие стены, и изображения, парящие в воздухе.

– Как же они всё это потеряли? – грустно спросил он, глядя на комнату, полную устройств, чьё назначение он даже не мог понять. – Как люди, создавшие такие чудеса, могли допустить Великий Огонь?

– Иногда наибольшая мудрость и наибольшее безумие существуют бок о бок, – тихо ответила Лада. – По крайней мере, так говорил Ворон. Великие знания не защищают от великих ошибок.

Они продолжили путь через лабиринт комнат и коридоров, следуя указаниям коммуникатора. В одном из залов Лада обнаружила нечто, что заставило её остановиться – личный кабинет с табличкой "Д-р Северин Ворон" на двери.

– Это должно быть кабинет моего учителя, – сказала она, с трепетом открывая дверь.

Внутри было просторное помещение с большим рабочим столом, стенами, уставленными книгами и странными артефактами, и большим окном, выходившим на центральный двор комплекса. На столе всё ещё лежали бумаги, словно их владелец только что вышел и собирался вернуться в любой момент.

Лада осторожно подошла к столу, рассматривая предметы на нём. Её внимание привлекла фотография в простой рамке – на ней были Ворон и та женщина, Елена, но в более неформальной обстановке, улыбающиеся, стоящие на фоне живописного горного пейзажа.

– Они были близки, – тихо сказала Лада, поднимая фотографию.

Кейн, который исследовал книжные полки, кивнул:

– Судя по материалам, которые я нахожу, они были не просто коллегами. Похоже, они вместе разработали теорию Трансфазного Портала. Их имена стоят рядом на всех ключевых документах.

Микола обнаружил ещё один интересный предмет – небольшой металлический диск на подставке, с кнопкой сбоку.

– Что это? – спросил он, показывая находку Ладе.

Она осторожно взяла устройство, и оно отреагировало на её прикосновение, слабо засветившись. Когда Лада нажала кнопку, из диска вырвался луч света, формируя в воздухе трёхмерное изображение – объёмный портрет молодого Ворона, который повернул голову и заговорил:

– Запись дневника, дата 15 мая 2089 года. Проект "Трансфаза" достиг критической стадии. Теоретические расчёты подтверждены первичными экспериментами – межпространственный барьер действительно может быть преодолён при достаточной энергетической мощности. Елена волнуется о потенциальных рисках, особенно о возможном двустороннем эффекте портала. Если мы сможем пройти через него, что может пройти к нам? Вопрос требует дополнительных исследований...

Запись оборвалась, и изображение растаяло. Лада стояла потрясённая, впервые услышав голос своего учителя таким – молодым, полным энтузиазма, без той тяжести и мудрости, которые появились у него за долгие годы.

– Две тысячи восемьдесят девятый год, – задумчиво произнёс Кейн. – По нашим расчётам, Великий Огонь произошёл примерно в 2092 году. Это запись сделана за три года до катастрофы.

– Они знали, – тихо сказал Святогор. – Они понимали, что открывают дверь между мирами, дверь, которая может впустить нечто опасное.

– Но продолжали работу, – добавила Ленна. – Ради науки? Ради любопытства? Или была какая-то более важная причина?

Лада аккуратно положила устройство обратно на стол. Она чувствовала странную смесь эмоций – гордость за своего учителя, который был одним из великих умов прошлого, и тревогу из-за осознания, что его работа могла иметь непредвиденные последствия.

– Мы не можем судить их, не зная всей истории, – наконец сказала она. – Давайте продолжим поиски портала.

Они покинули кабинет и продолжили путь, следуя указаниям коммуникатора. Чем глубже они продвигались в комплекс, тем более странным и удивительным становилось окружение. В одном из залов они обнаружили модель вселенной – огромную голографическую проекцию космоса с движущимися звёздами и планетами. В другом – устройства, создающие и манипулирующие материей на уровне атомов, демонстрируя процессы, невидимые обычному глазу.

Наконец, коммуникатор привёл их к большим двойным дверям с предупреждающими знаками и надписью "Лаборатория Трансфазного Портала. Только для авторизованного персонала".

– Вот оно, – выдохнула Лада, чувствуя, как её сердце ускоряется. – Мы нашли его.

Коммуникатор в её руке засветился ярче, и двери медленно открылись, реагируя на сигнал устройства. За ними открылся огромный, круглый зал с высоким куполообразным потолком. И в центре этого зала, на приподнятой платформе, находилось оно – устройство, ради которого они проделали весь этот путь.

Трансфазный Портал представлял собой огромное кольцо, не менее десяти метров в диаметре, вертикально установленное на массивной платформе. Кольцо было сделано из странного металла с голубоватым оттенком, покрытого сложными узорами и символами, которые, казалось, слегка светились изнутри. Вокруг кольца располагались кристаллические структуры, похожие на те, что они видели в библиотеке, только гораздо больше – каждая высотой в человеческий рост.

Вокруг платформы находились рабочие станции – консоли с экранами, панелями управления и странными устройствами ввода. Некоторые экраны ещё светились, показывая диаграммы и потоки данных, хотя было очевидно, что портал не активен – внутри кольца было пусто, не считая едва заметной дымки, словно воздух там был немного плотнее.

– Невероятно, – прошептал Кейн, медленно подходя к платформе. – Действительно существующий Трансфазный Портал. Интуиты веками собирали информацию о нём, но никто не верил, что он сохранился после Великого Огня.

– Он выглядит... спящим, – заметила Ленна, изучая кольцо. – Как будто ждёт, что кто-то его разбудит.

Святогор держался немного в стороне, настороженно глядя на портал:

– От него исходит странная энергия. Не совсем аномальная, но определённо не обычная. Вы чувствуете?

Лада кивнула. Она ощущала это очень отчётливо – лёгкое покалывание на коже, странное давление в голове, словно кто-то или что-то смотрит на неё из-за невидимой границы. Её дар реагировал на близость портала – Тьма внутри неё словно тянулась к кольцу, узнавая нечто родственное.

– Что теперь? – спросил Микола, держась ближе к Ладе. – Как мы активируем его? И... безопасно ли это?

Лада подошла к одной из консолей, и коммуникатор в её руке снова ожил, проецируя инструкции прямо на поверхность панели управления.

– Похоже, эта штука знает, что делать, – она указала на проекцию. – Здесь последовательность активации... но предупреждение о том, что нужен "квантовый ключ" для полной инициализации.

– Квантовый ключ? – Кейн подошёл ближе, изучая проекцию. – Это должно быть специальное устройство, настроенное на частоту портала. Без него мы можем запустить базовые системы, но не сможем создать стабильный проход.

Лада задумалась. Ворон послал её сюда, значит, он должен был знать, что ей понадобится этот ключ. Может быть, он уже был у неё?

Она достала компас, который Ворон дал ей перед своим исчезновением – странное устройство, указывавшее путь к Мёртвому Граду. Теперь, когда они достигли цели, стрелка просто вращалась, словно потеряв ориентацию.

– Может быть, это? – она показала компас Кейну.

Интуит взял устройство, внимательно изучая его:

– Возможно. В нём определённо есть технология древних. Но как его использовать в качестве ключа?

Лада снова взглянула на инструкции, выведенные коммуникатором. Среди мигающих диаграмм было изображение круглого устройства, размером примерно с компас, которое нужно было поместить в специальную выемку на консоли.

– Вот здесь, – она указала на небольшое углубление на панели управления.

Осторожно, словно выполняя священный ритуал, Лада поместила компас в выемку. На мгновение ничего не произошло, и она почувствовала укол разочарования. Но затем устройство засветилось, и вдруг весь портал ожил – кристаллы вокруг кольца засияли, по металлической поверхности побежали волны света, а воздух наполнился низким, вибрирующим гулом.

– Оно работает! – воскликнула Ленна, отступая на шаг от внезапно активировавшейся машины.

Экраны на консолях заполнились данными – диаграммы, графики, цифры и символы, большинство из которых были непонятны даже Кейну. Компьютерная система портала тоже пробудилась – механический голос начал зачитывать последовательность активации:

– Инициализация первичного контура. Стабилизация энергетического поля. Квантовый ключ распознан. Начинаю калибровку фазового резонанса.

Внутри кольца пространство начало меняться – воздух словно сгустился, став видимым, приобретая странный, переливающийся оттенок. Это напоминало поверхность мыльного пузыря, только вертикальную и гораздо больше.

– Лада, – тихо позвал Микола. – Ты уверена, что мы должны это делать? Что если... что если откроется что-то опасное?

Она посмотрела на активирующийся портал, затем на своих спутников. Они все выглядели встревоженными, даже Кейн, несмотря на научное любопытство.

– Я должна, – твёрдо сказала Лада. – Ворон застрял где-то там, в Грани Миров. Я обещала вернуть его.

Коммуникатор в её руке внезапно изменил проекцию, показывая новую последовательность команд. Лада начала вводить их, следуя инструкциям, которые, казалось, знала интуитивно.

– Калибрация фазового резонанса завершена, – объявил механический голос. – Начинаю формирование квантового туннеля. Целевые координаты: Грань Миров, сектор семь, узел три.

Пространство внутри кольца дрогнуло, затем начало меняться более радикально. Переливающаяся поверхность стала прозрачнее, и через неё начали проступать очертания... чего-то другого. Странный пейзаж, не похожий ни на что в их мире – искажённые деревья, растущие под невозможными углами, небо тёмно-фиолетового цвета с несколькими маленькими солнцами, странные структуры, похожие одновременно на здания и на живые существа.

– Грань Миров, – прошептала Лада, не в силах оторвать взгляд от открывающегося вида. – Мы действительно видим её.

– Соединение установлено, – объявил голос. – Стабильность портала: восемьдесят семь процентов. Рекомендуется ограничить время активного соединения для предотвращения фазового коллапса.

Лада шагнула ближе к порталу, чувствуя, как её дар отзывается на близость Грани Миров – Тьма внутри неё словно тянулась к порталу, узнавая родственную сущность по ту сторону.

– Учитель! – позвала она, глядя в странный пейзаж за порталом. – Ворон! Вы слышите меня?

Сначала не было ответа, только странные звуки с другой стороны – шёпот, шорох, отдалённые крики существ, не похожих ни на что в их мире. Но затем, словно из глубины этого чуждого измерения, донёсся знакомый голос:

– Лада? Это ты?

Её сердце пропустило удар. Это был голос Ворона – немного искажённый, словно доносящийся через толщу воды, но определённо его.

– Да! Это я! – крикнула она в портал. – Я нашла вас! Я открыла Портал!

В пейзаже за порталом что-то изменилось – словно тень отделилась от других теней, формируясь в знакомый силуэт высокой фигуры в длинном плаще. Постепенно очертания стали чётче, и теперь все могли видеть его – Ворона, стоящего на другой стороне Портала, в чуждом мире Грани.

Он выглядел почти так же, как Лада его помнила – высокий, худой, с длинной седой бородой и волосами. Но было и что-то новое – его глаза теперь словно светились внутренним светом, а вокруг его фигуры клубились тени.

– Ты сделала это, – в его голосе слышалось удивление и гордость. – Нашла Мёртвый Град, Научный центр, активировала Портал... Я знал, что ты сможешь, но не ожидал, что так скоро.

– Я не одна, – Лада указала на своих спутников. – У меня были помощники. Хорошие друзья.

Ворон окинул взглядом остальных, особенно внимательно посмотрев на Миколу и Кейна:

– Я вижу. Ты собрала сильную команду. – Его лицо стало серьёзнее: – Но открытие Портала – это только начало. Чтобы вытащить меня отсюда, потребуется гораздо больше. Грань Миров не отпускает своих пленников легко.

– Что нам нужно сделать? – решительно спросила Лада.

– Портал должен быть полностью активирован, – ответил Ворон. – То, что ты сейчас открыла – лишь окно, смотровая щель между измерениями. Для физического перехода нужно раскрыть его полностью, расширить квантовый туннель до стабильного состояния.

– Как? – спросил Кейн, подходя ближе к порталу. – Какие параметры нужно изменить?

– На главной консоли должен быть протокол полной активации, – ответил Ворон. – Но для него потребуется больше энергии, чем может дать стандартная система питания. Вам нужно будет использовать дополнительные источники.

Лада посмотрела на коммуникатор, и тот, словно в ответ на её мысли, изменил проекцию, показывая схему энергетических систем портала.

– Здесь показано, что есть резервные генераторы в подвальном уровне, – сказала она, изучая схему. – Но они... не активны?

– Они были отключены во время эвакуации, – пояснил Ворон. – Когда началась катастрофа, мы перевели портал в режим ожидания, чтобы избежать... инцидентов. Тебе нужно будет вручную активировать резервную систему.

– Я могу найти этот генератор, – вызвался Кейн. – С этим коммуникатором, показывающим план центра, это не должно быть сложно.

– Иди не один, – предупредил Ворон. – Даже с активированной защитной системой, в удалённых частях комплекса могут сохраняться аномалии или активированные защитные протоколы.

– Я пойду с ним, – вызвалась Ленна. – Ходоки умеют обнаруживать опасности.

– Тогда мы с Миколой останемся здесь, – решила Лада. – Будем поддерживать связь с Вороном и подготовим портал к полной активации.

Кейн и Ленна быстро собрались, получили инструкции от коммуникатора и отправились на поиски резервных генераторов. Святогор решил остаться с Ладой и Миколой, его опыт с аномалиями мог пригодиться, если что-то пойдёт не так.

– Лада, – голос Ворона привлёк её внимание обратно к порталу. – Пока мы ждём, есть нечто, что ты должна знать. О Ратиборе.

Её сердце сжалось при упоминании брата:

– Он с вами? Он в порядке?

Лицо Ворона стало мрачным:

– Он был со мной... какое-то время. Но Грань Миров воздействует на каждого по-разному. На тех, кто уже имеет связь с Тьмой, особенно сильно. Я смог сопротивляться трансформации благодаря многолетнему опыту и подготовке. Ратибор же...

Он замолчал, словно подбирая слова.

– Что с ним? – в голосе Лады звучала тревога.

– Он... изменился, – наконец сказал Ворон. – Тьма здесь, в Грани, совершенно иная она предлагает могущество в обмен на человечность. Она шепчет, соблазняет, обещает всё, чего ты когда-либо желал. Я предупреждал его, но Ратибор всегда был... амбициозным.

– Он принял силу Тьмы, – догадалась Лада, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

– Более чем принял, – мрачно кивнул Ворон. – Он отдался ей полностью, позволил трансформировать себя. Теперь он... нечто иное. Всё ещё Ратибор в своей сути, но форма, возможности, сама его природа – всё изменилось.

– Где он сейчас? – спросил Микола, подходя ближе.

– Он ушёл глубже в Грань, – ответил Ворон. – Там, где трансформации сильнее, где барьер между разумом и реальностью почти не существует. Он строит свою... империю, я полагаю. Собирает последователей среди существ Грани, готовится...

– К чему? – встревоженно спросила Лада.

– К возвращению, – тихо ответил Ворон. – Но не как беглец или изгнанник. Как завоеватель. Он говорил о "очищении" вашего мира, о создании нового порядка под властью Тьмы. Классические амбиции тех, кто поддаётся соблазну чуждой силы.

Лада почувствовала, как её сердце тяжелеет от этих слов. Значит, когда они откроют Портал полностью, они рискуют не только вернуть своего учителя, но и позволить трансформированному Ратибору вернуться в их мир – с неизвестными, но явно зловещими намерениями.

– Мы должны остановить его, – твёрдо сказала она. – После того, как вытащим вас, мы найдём способ запечатать Портал, чтобы Ратибор не смог использовать его.

– Это будет нелегко, – предупредил Ворон. – Он многому научился за время в Грани. И у него есть союзники – существа, обитающие здесь с незапамятных времён, некоторые из которых обладают огромной силой.

– Но сначала нам нужно полностью активировать портал, – напомнил Микола. – Без этого мы не сможем ни спасти вас, ни предотвратить вторжение Ратибора.

Словно в ответ на его слова, коммуникатор в руке Лады засветился, сигнализируя о входящем сообщении. Это был Кейн:

– Мы нашли генераторы. Они выглядят функциональными, но система безопасности требует дополнительной авторизации для запуска. Можете направить коммуникатор на нашу позицию?

Лада перенаправила голографическую проекцию, и теперь коммуникатор показывал последовательность для активации резервной энергосистемы.

– Получили, – сказал Кейн. – Начинаем процедуру запуска. Это займёт несколько минут.

Пока они ждали, Ворон продолжал говорить с Ладой через Портал, давая советы по подготовке системы к полной активации. Он объяснял сложные процедуры удивительно простыми словами, подтверждая то, что Лада уже подозревала – он не просто знал, как работает Портал, он был одним из его создателей.

– Когда генераторы включатся, энергия пойдёт по основному контуру, – объяснял он. – В этот момент тебе нужно будет активировать полную последовательность на главной консоли. Но будь готова – переход между измерениями создаёт сильные колебания. Возможны... побочные эффекты.

– Какие эффекты? – спросил Святогор, который внимательно слушал их разговор.

– Нестабильность локального пространства-времени, – ответил Ворон. – Временные искажения, энергетические выбросы. Ничего фатального для структуры реальности, но потенциально опасного для людей, находящихся поблизости.

Внезапно здание вздрогнуло, а свет в зале портала стал ярче. Затем механический голос системы объявил:

– Резервные генераторы активированы. Доступна дополнительная мощность. Полная активация Трансфазного Портала теперь возможна.

На консолях замигали новые индикаторы, а коммуникатор изменил проекцию, показывая последовательность полной активации.

– Они сделали это, – с облегчением выдохнула Лада. – Теперь мы можем вытащить вас.

Она начала вводить команды на главной консоли, следуя инструкциям коммуникатора и таким образом Ворона. Портал отреагировал немедленно – кристаллы вокруг кольца засияли ярче, а переливающаяся поверхность внутри стала расширяться, занимая всё пространство кольца.

– Полная активация через тридцать секунд, – объявила система. – Всему персоналу рекомендуется соблюдать безопасную дистанцию.

– Лада, – Ворон выглядел встревоженным. – Что-то не так. Я чувствую... возмущение в Грани. Кто-то ещё знает, что Портал активируется. Кто-то движется к нему.

– Ратибор? – встревоженно спросила Лада.

– Возможно, – мрачно ответил Ворон. – И не только он. Похоже, мы привлекли внимание и других обитателей Грани.

В этот момент вернулись Кейн и Ленна, запыхавшиеся от быстрого бега обратно к залу Портала.

– Мы успели, – выдохнул Кейн. – Генераторы работают на полной мощности.

– Похоже, вовремя, – кивнула Лада. – У нас могут быть... неприглашённые гости.

– Полная активация через десять секунд, – продолжал отсчитывать компьютер. – Девять... восемь...

Ворон на другой стороне Портала напрягся, готовясь к переходу. Но его взгляд был направлен не на них, а куда-то вглубь странного пейзажа Грани, словно он видел что-то приближающееся.

– Три... два... один... Полная активация завершена. Стабильность портала: девяносто три процента. Трансфазный туннель открыт.

Поверхность внутри кольца изменилась – теперь это была не просто прозрачная завеса, а полноценный проход между мирами. Ворон шагнул вперёд, пересекая невидимую границу, и внезапно оказался в зале, в их реальности.

Лада бросилась к нему, обнимая своего учителя после долгой разлуки. Ворон на мгновение замер, не привыкший к таким проявлениям чувств, но затем осторожно обнял её в ответ.

– Ты сделала это, – тихо сказал он. – Ты нашла путь.

Но их воссоединение было кратким. Ворон резко повернулся к Порталу, его лицо напряглось:

– Быстро, нужно закрыть Портал! Он идёт!

– Кто? – спросил Микола, но ответ стал очевиден до того, как Ворон успел ответить.

Через открытый портал они увидели приближающуюся фигуру – высокую, окутанную тёмным туманом, с глазами, светящимися неестественным, фиолетовым светом. Даже на расстоянии было видно, что это не совсем человек – слишком высокий, с неправильными пропорциями, со странными наростами, похожими на крылья или щупальца, растущие из спины.

Но лицо... лицо всё ещё было узнаваемым, хоть и искажённым странной трансформацией. Лада с ужасом смотрела на то во что превратился Ратибор.

– Ратибор, о боги– прошептала она. – Что они с вами сделали?

– Не они, – раздался голос из Портала, искажённый, с странными обертонами, но всё ещё узнаваемо принадлежащий Ратибору. – Я сам выбрал это. Я принял дар Тьмы, стал больше, чем человек.

Он приближался к порталу, и теперь они могли лучше рассмотреть его трансформацию. Его кожа приобрела тёмно-серый оттенок, с пульсирующими фиолетовыми венами, словно по ним текла не кровь, а жидкая Тьма. Его руки удлинились, пальцы превратились в когтистые придатки. За его спиной колыхались странные, полупрозрачные крылья, больше похожие на живые тени, чем на физические объекты.

– Ратибор, остановись, – Ворон шагнул ближе к Порталу. – Ты не знаешь, что делаешь. Тьма Грани обманывает тебя, использует твои амбиции против тебя самого.

– Нет, старик, – рассмеялся трансформированный Ратибор. – Это ты всегда обманывал нас. Скрывал истинную силу Тьмы, предлагал крохи могущества, когда мы могли взять всё. Я прозрел здесь, в Грани. Я понял, чем мы можем стать, если освободимся от ограничений человечности.

Он был уже у самого края Портала, готовый перейти в их мир. За ним смутно виднелись другие фигуры – странные, бесформенные существа, явно нечеловеческие, движущиеся с жуткой, неестественной грацией.

– Закройте Портал! – крикнул Ворон, поворачиваясь к консоли. – Быстро! Если он пройдёт, за ним последуют и другие!

Интуиты бросились к консоли, вводя команды для экстренного закрытия Портала. Но система отвечала слишком медленно, и Ратибор был уже почти на пороге между мирами.

– Я искала Ворона, и Ратибора. – твёрдо ответила Лада, - а не какое-то жуткое чудовище в которое вы превратились. Ворон с Интуитами тем временем не прекращал работу над консолью.

– Я всё ещё Ратибор, – его голос стал мягче, почти человечнее. – Просто... улучшенная версия. Сильнее, могущественнее, свободнее. Ты тоже могла бы стать такой, Лада. У тебя невероятный потенциал, та же связь с Тьмой.

Он протянул руку, словно приглашая её присоединиться к нему. Лада на мгновение заколебалась, чувствуя странное притяжение – не к монструозной форме, которую принял её брат, а к обещанию силы, свободы от ограничений, возможности стать чем-то большим.

– Не слушай его, – резко сказал Ворон. – Это не Ратибор говорит с тобой. Это Тьма Грани, использующая его голос, его воспоминания, чтобы соблазнить тебя.

– Лада, – Микола подошёл к ней, его глаза полные тревоги. – Что бы ни случилось с Ратибором, мы не можем позволить ему привести эти... существа в наш мир.

Она понимала, что они правы. Что бы ни случилось с её братом, то, чем он стал сейчас, представляло угрозу для всего их мира.

– Система активирует протокол закрытия через пятнадцать секунд, – объявил компьютер. – Всему персоналу рекомендуется отойти от зоны портала.

– Нет! – прорычал Ратибор, и его голос теперь звучал совсем нечеловечески. – Вы не остановите меня! Не сейчас, когда я так близко!

Он бросился вперёд, к самой границе Портала, одна его рука уже проникла в их реальность, когти сомкнулись на воздухе, словно пытаясь физически удержать проход открытым.

В этот момент Ворон сделал нечто неожиданное. Он шагнул к Порталу, поднимая руки. Вокруг него сгустилась Тьма, но не хаотичная и агрессивная, как вокруг Ратибора, а структурированная, контролируемая. Он начал произносить слова на странном языке, и с каждым словом Тьма вокруг него уплотнялась, формируясь в нечто вроде барьера между Порталом и остальной частью зала.

– Что он делает? – спросил Микола, отступая от внезапно разросшейся Тьмы.

– Он создаёт защитный барьер, – ответила Лада, узнавая технику. – На случай, если Ратибор прорвётся до того, как Портал закроется.

Трансформированный Ратибор теперь наполовину находился в их реальности – его верхняя часть тела уже прошла через Портал, только ноги и странные, теневые крылья всё ещё оставались в Грани Миров. За ним виднелись приближающиеся существа, их формы становились отчётливее, и от их вида кровь стыла в жилах – они были словно живые кошмары, сотканные из Тьмы и чуждой материи.

– Пять секунд до закрытия Портала, – продолжал отсчёт компьютер. – Четыре... три...

– Не заставляй меня делать это, Ратибор, – предупредил Ворон, его руки всё ещё поддерживали барьер Тьмы. – Вернись в Грань, пока не стало слишком поздно.

– Никогда! – прорычал трансформированный Ратибор. – Я не вернусь в изгнание! Этот мир принадлежит мне, принадлежит нам!

– Два... один... Активация протокола закрытия.

Портал начал сужаться, его края словно съёживались, стягивались к центру. Ратибор закричал от ярости и боли, оказавшись зажатым между двумя реальностями. Он отчаянно цеплялся за край Портала, пытаясь удержаться в их мире.

– Лучше умереть здесь, чем вернуться в Грань проигравшим, – прохрипел он, всё ещё пытаясь прорваться полностью.

Ворон сделал решительный шаг вперёд, и барьер Тьмы вокруг него усилился:

– Прости меня, Ратибор. Но я не могу позволить тебе угрожать этому миру.

С этими словами он направил поток контролируемой Тьмы прямо на Ратибора, отбрасывая его назад, в Грань Миров, в последний момент перед тем, как Портал окончательно закрылся. Раздался оглушительный звук, словно разрыв ткани реальности, вспышка энергии осветила зал, и затем всё стихло.

Портал был закрыт. Кольцо снова стало пустым, лишь слабая дымка указывала на то, что ещё недавно здесь был проход между мирами. Кристаллы вокруг него потускнели, возвращаясь в спящее состояние.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием людей в зале и тихим гулом остывающего оборудования.

– Мы... сделали это? – неуверенно спросил Микола. – Он не прорвался?

– Мы закрыли Портал, – устало ответил Ворон, опуская руки. Барьер Тьмы вокруг него растаял, возвращаясь обратно в тени. – Но я не думаю, что это конец. Ратибор теперь знает, что Портал можно открыть. Он будет искать другие способы вернуться.

Лада медленно подошла к своему учителю:

– Что мы можем сделать? Как остановить его?

Ворон тяжело вздохнул, впервые за всё время выглядя действительно старым и уставшим:

– Для начала, мы должны защитить этот Научный центр. Запечатать его, чтобы никто больше не мог использовать Портал без должной подготовки и знаний. Затем... мы должны готовиться. Грань Миров и наш мир теперь связаны сильнее, чем когда-либо. Барьер между ними истончился за столетия после Великого Огня. Ратибор не единственная угроза, которая может прийти оттуда.

Он посмотрел на Ладу, и в его глазах она увидела смесь гордости и грусти:

– Твоё обучение только начинается, дитя. Теперь, когда ты нашла меня, нам предстоит гораздо более сложная работа. Говорящие со Тьмой должны стать не просто хранителями знаний, но защитниками границы между мирами.

Лада кивнула, понимая значимость момента. Её путешествие к Мёртвому Граду закончилось, но, похоже, это было только начало гораздо более длинного и опасного пути.

– Я готова, учитель, – тихо сказала она. – Что бы ни ждало нас впереди.

Глава 24

В течение нескольких часов после закрытия Трансфазного портала группа расположилась в одном из конференц-залов Научного центра. Ворон настоял на том, чтобы все отдохнули и восстановили силы, прежде чем приступать к следующему этапу – укреплению защиты комплекса.

Просторное помещение с длинным овальным столом и удобными креслами, к удивлению путешественников, оказалось нетронутым временем. Система жизнеобеспечения центра, пробуждённая их присутствием, даже обеспечила комнату свежим воздухом и оптимальной температурой. Здесь они впервые за долгое время смогли по-настоящему расслабиться, ощущая себя в относительной безопасности.

Лада наблюдала за своим учителем, который, казалось, одновременно был и чужим в этом месте, и его неотъемлемой частью. Ворон медленно ходил по конференц-залу, касаясь предметов, останавливаясь перед информационными панелями, словно пытаясь примирить две части своей жизни – древнего учёного и мудреца-отшельника.

– Пятьсот лет, – тихо произнёс он, наконец остановившись у большого окна, выходящего на центральный двор комплекса. – Пятьсот лет прошло, а кажется, что я был здесь только вчера. Читал отчёты за этим столом, спорил с коллегами, планировал эксперименты...

– Каково это? – осторожно спросила Лада. – Жить так долго, видеть, как мир меняется, как рождаются и уходят целые поколения?

Ворон повернулся к ней, и в его глазах она увидела глубину, которой раньше не замечала – бескрайний океан времени, памяти и опыта.

– Иногда это благословение, иногда проклятие, – ответил он после долгой паузы. – Я видел, как мир разрушил себя в огне безумия, и как из пепла медленно, мучительно возрождалась новая цивилизация. Видел, как прекрасное превращалось в ужасное, и как из темноты рождался свет. – Он слабо улыбнулся. – Но самое трудное – это терять людей, к которым привязался. Снова и снова.

Лада подумала о Ратиборе о том, во что он превратился. Пусть Ратибор и не умер, но в некотором смысле они потеряли его окончательно.

– Расскажите нам о портале, – попросил Кейн, который до этого тихо сидел в одном из кресел, записывая что-то в небольшой блокнот. – Как он был создан? В чём была его истинная цель?

Ворон вернулся к столу и сел во главе, жестом приглашая остальных присоединиться. Когда все расположились, он начал свой рассказ:

– Трансфазный портал был кульминацией многолетних исследований, начавшихся задолго до Великого Огня. Первоначально проект назывался "Квантовый мост" и имел вполне практическую цель – разработать технологию мгновенного перемещения в пространстве для решения энергетического кризиса и проблем колонизации других планет.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями:

– Но чем глубже мы погружались в теорию квантовых полей и многомерного пространства, тем очевиднее становилось, что мы открываем двери не только к другим точкам нашей вселенной, но и к совершенно иным реальностям. Параллельные измерения, альтернативные миры, пространства, где действуют другие физические законы. Особенно нас заинтересовало измерение, которое мы назвали "Нулевым полем" – пространство чистой энергии, которую можно было бы преобразовать в материю. Бесконечный источник ресурсов.

– Тьма, – тихо произнесла Лада. – Вы открыли путь к Тьме.

Ворон кивнул:

– В наших научных терминах мы называли это иначе, но суть ты уловила верно. Мы обнаружили измерение, состоящее из энергии, которая могла взаимодействовать с материей нашего мира, трансформировать её, придавать ей новые свойства. Энергия, обладающая почти разумной организацией. – Он помолчал. – То, что древние мистики называли Тьмой, а современные люди наделяют почти магическими свойствами.

– Но что-то пошло не так, – предположил Святогор, чьи светящиеся глаза не отрывались от лица Ворона.

– Да. Мы были слишком... самонадеянны, – горечь проступила в голосе учёного. – Считали, что можем контролировать то, что не до конца понимаем. Первые эксперименты казались успешными – мы создали стабильный микропортал, через который могли извлекать малые количества энергии Тьмы. Но затем решили расширить проход для более масштабных исследований.

Он поднялся и снова подошёл к окну:

– Это случилось 12 июля 2092 года. Мы запустили полную активацию Трансфазного Портала, создав окно в измерение Тьмы размером около трёх метров в диаметре. Первые пять минут всё шло по плану. А потом... – Он покачал головой. – Потом началась ядерная война что сейчас называется Великий Огонь. Не по нашей вине, как я понял много позже. Политическая ситуация в мире была напряжённой уже долгое время. Ядерная война, столь долго откладываемая, наконец разразилась.

– И что произошло с порталом? – спросила Ленна.

– Когда ударила первая волна разрушений, системы центра начали отказывать. Портал стал нестабильным, его параметры колебались. В какой-то момент он расширился, вышел из-под контроля. Тьма хлынула в наш мир, наш мир частично проник в измерение Тьмы. Произошло... смешение.

Ворон повернулся к своим слушателям, и теперь его лицо было мрачным, как никогда прежде:

– Я полагаю, что именно это смешение и создало современные Пустоши, аномальные зоны, места, где законы физики искажены. Не только прямое воздействие ядерных взрывов, но и проникновение энергии Тьмы через наш портал и, возможно, через другие точки соприкосновения, возникшие во время катастрофы.

– А вы? – спросил Микола. – Как вы выжили?

– В момент катастрофы я находился непосредственно у Портала, пытаясь стабилизировать его, – ответил Ворон. – Тьма... окутала меня, проникла внутрь. Я должен был погибнуть, как и все остальные. Но вместо этого произошла трансформация. Тьма изменила меня, связала с собой, сделала своим проводником. – Он посмотрел на свои руки, словно видя сквозь кожу тёмную энергию, текущую внутри. – Я стал первым Говорящим с Тьмой нового мира.

– А Елена? – тихо спросила Лада, вспомнив женщину на фотографии. – Она тоже выжила?

Лицо Ворона смягчилось, и в нём проступила глубокая, застарелая боль:

– Елена была рядом со мной. Когда Тьма начала поглощать меня, я... я не хотел уходить один. Я схватил её за руку, удержал рядом. – Он опустил глаза. – Она не хотела этого. Не хотела трансформации, не хотела вечности. Простила меня позже, но... мы пошли разными путями. Она предпочла изучать другие аспекты Тьмы, чем те, что интересовали меня.

– Значит, это правда была она, – прошептала Лада. – Женщина, которую я встретила у Висельного леса.

– Скорее всего, – кивнул Ворон. – Елена всегда была более... сострадательной, чем я. Она помогает тем, кто сбился с пути, оказался на грани между светом и Тьмой.

Некоторое время все молчали, осмысливая услышанное. Потом Кейн осторожно спросил:

– Что вы собираетесь делать теперь? С порталом, с центром?

– Прежде всего – защитить его, – решительно ответил Ворон. – После того, как мы отдохнём, я активирую древние системы безопасности комплекса. Создам барьеры, которые сделают этот центр недоступным для существ из Грани Миров и для... непрошеных гостей из нашего мира.

– А потом? – спросила Лада.

– Потом... – Ворон задумался. – Потом мы должны решить, что делать с знаниями, собранными здесь. Уничтожить их, сохранить в тайне или поделиться с миром – от этого решения зависит будущее вашей эпохи.

После нескольких часов отдыха, во время которых все смогли поспать на странных, но удивительно удобных кроватях в жилом секторе центра, Ворон собрал всех для активации защитных систем.

Главный зал управления комплексом впечатлял не меньше, чем зал Портала. Массивные консоли, мониторы во всю стену, голографические проекторы, создающие трёхмерные модели центра и окружающей территории. Всё это управлялось из центрального командного пункта, к которому Ворон теперь подключил коммуникатор.

– Система распознала меня как директора, – объяснил он, когда экраны ожили, показывая потоки данных и параметры безопасности. – Это даёт полный доступ к протоколам защиты.

Все с благоговением наблюдали, как древние технологии оживают под руками человека, создававшего их пятьсот лет назад. Ворон работал с уверенностью и точностью, словно и не было этих столетий – его пальцы летали над панелями управления, вводя сложные последовательности команд.

– Активирую периметр "Антитень", – объявил он. – Это энергетическое поле, которое мы разработали специально для противодействия проникновению существ и энергии из Грани Миров. Оно создаёт что-то вроде однонаправленного фильтра – люди могут входить и выходить, но энергетические сущности из Тьмы будут отторгаться.

Здание слегка завибрировало, когда древние генераторы вышли на полную мощность. По купольной поверхности, окружающей центр, побежали волны энергии, на этот раз не голубоватые, а тёмно-фиолетовые, словно сама Тьма была закована в структуру поля.

– Теперь включаю протокол "Страж Источника", – продолжил Ворон. – Он блокирует возможность несанкционированной активации Портала и устанавливает дополнительные энергетические барьеры вокруг зала Трансфазы.

Новые потоки данных заполнили экраны, показывая уровни безопасности и статус различных систем. Всё горело зелёным – сигнал успешной активации.

– И наконец, "Мираж", – Ворон ввёл последнюю команду. – Эта система создаёт психо-энергетическое поле вокруг центра. Для случайного наблюдателя комплекс будет казаться просто ещё одними руинами, непримечательными и опасными. Только те, кто знает, что искать, или обладает определёнными способностями, смогут увидеть его настоящим.

Когда последняя система была активирована, Ворон откинулся в кресле и глубоко выдохнул. Впервые за всё время Лада заметила, как сильно вымотан её учитель – возвращение из Грани Миров и активация древних систем отняли у него много сил.

– Готово, – тихо сказал он. – Теперь Научный центр защищён от большинства угроз, как из нашего мира, так и из Грани. По крайней мере, на ближайшее время.

– На ближайшее время? – переспросил Святогор. – Защита не постоянна?

– Ничто не вечно, – покачал головой Ворон. – Системы будут функционировать долго, но не бесконечно. Генераторы в конечном итоге истощатся, барьеры ослабнут. К тому же, Ратибор и существа Грани будут искать способы обойти защиту. Поэтому нам нужен долгосрочный план.

– Какой? – спросила Лада.

– Нам нужны хранители, – ответил Ворон. – Люди, которые будут поддерживать защиту, следить за состоянием Портала, предотвращать возможные прорывы. Люди, обладающие знаниями и силой.

Он обвёл взглядом присутствующих:

– Я вижу здесь начало такого ордена. Говорящая со Тьмой, Ходок по Пустошам, Интуит, потомок древних Хранителей, и даже бывший Проклятый, нашедший путь обратно к человечности. Вы все обладаете уникальными качествами и опытом.

Наступило молчание, во время которого каждый осмысливал предложение Ворона. Затем Кейн поднял голову, его глаза светились решимостью:

– Я могу основать новую школу Интуитов, – сказал он. – Не такую замкнутую и догматичную, как нынешняя. Школу, которая будет изучать как древние технологии, так и новые формы энергии, включая то, что многие называют магией. – Он посмотрел на Ворона. – С вашего разрешения, я хотел бы скопировать часть информации из библиотеки центра. Не всё, конечно – лишь то, что безопасно для нынешнего уровня развития общества.

Ворон задумчиво кивнул:

– Разумный подход. Я помогу тебе отобрать материалы, которые не представляют опасности при их преждевременном распространении. Мир должен получать знания постепенно, когда он готов к их ответственному использованию.

– Я вернусь к Ходокам, – сказала Ленна. – Расскажу о том, что мы обнаружили, предупрежу о потенциальной угрозе из Грани Миров. Ходоки первыми заметят аномальную активность, если существа Тьмы найдут другие пути в наш мир. Мы можем стать первой линией обороны.

– Я пойду с ней, – добавил Святогор. – Моё... уникальное состояние позволяет мне чувствовать колебания между мирами. К тому же, среди Проклятых могут быть и другие, кто, как я, сохранил достаточно человечности, чтобы быть спасёнными. Я хочу помочь им.

Микола, который до сих пор молчал, теперь тоже поднял голову:

– А я, – сказал он тихо, но уверенно, – я должен найти других потомков Хранителей. Я думаю что моя семья была частью древнего ордена, охранявшего опасные артефакты. Возможно, есть и другие семьи, не знающие о своём наследии. – Он посмотрел на коммуникатор, который его семья хранила веками. – Если мы объединимся, может возродиться орден, который будет защищать мир от опасных знаний и артефактов прошлого.

Лада слушала планы своих спутников с растущим чувством гордости и, вместе с тем, неопределённости. Каждый нашёл своё предназначение, свой путь. А что насчёт неё?

– Лада? – мягко спросил Ворон, словно читая её мысли. – Что ты решила?

Она задумалась, пытаясь прислушаться к своему внутреннему голосу. Чего она действительно хотела? Остаться здесь, изучать древние знания под руководством Ворона? Или вернуться к простой жизни, которой жила до встречи с ним?

– Я хочу вернуться в Кривой Ручей, – наконец сказала она, удивляя даже саму себя этим решением. – После нападения Чёрного Князя деревня нуждается в восстановлении. Люди потеряли домы, близких. Им нужна помощь и защита.

Она увидела удивление на лице Ворона и поспешила объяснить:

– Но это не значит, что я отказываюсь от своего дара или от ответственности, которая с ним приходит. Я думаю... – она набрала воздуха, формулируя мысль, которая только сейчас полностью оформилась в её сознании, – я думаю, что Кривой Ручей может стать чем-то большим, чем просто деревней. Убежищем для тех, кто, как и я, родился с необычными способностями. Местом, где их будут учить контролировать свои силы, использовать их во благо.

Ворон медленно кивнул, и Лада с удивлением заметила в его глазах не разочарование, а гордость:

– Школа Говорящих, – тихо произнёс он. – Мудрое решение. В мире просыпается всё больше людей с даром, и им нужны учителя, наставники. А тебе, Лада, нужны ученики, чтобы передать им знания, которые ты получила.

– Но я ещё так мало знаю, – неуверенно возразила Лада. – Могу ли я учить других?

– Учить – лучший способ учиться, – улыбнулся Ворон. – К тому же, я не сказал, что ты будешь одна. Я буду навещать тебя, продолжать твоё обучение, помогать с особо сложными случаями.

Лада почувствовала, как тяжесть сомнений спадает с её плеч. План начинал обретать форму, и он ощущался... правильным.

– Значит, решено, – сказал Ворон, оглядывая всех собравшихся. – Каждый из нас берёт на себя часть ответственности за будущее. Для начала, мы проведём здесь ещё несколько дней – я покажу вам базовые знания, которые могут пригодиться в ваших начинаниях, и дам доступ к определённым технологиям и артефактам, которые помогут выполнить ваши миссии.

Следующие дни пролетели как один миг. Ворон был неутомим, переходя от одной темы к другой, от практических занятий к теоретическим лекциям. Кейну он передал специально отобранные кристаллы памяти, содержащие знания по безопасным технологиям и наукам. Ленне вручил улучшенные навигационные устройства и детекторы аномалий для Ходоков. Святогору – медицинское оборудование, которое могло помочь в лечении Проклятых.

Микола получил древний артефакт, похожий на компас, но указывающий не на север, а на ближайших потомков Хранителей – устройство, настроенное на генетическую сигнатуру древнего ордена. А Ладе Ворон передал нечто особенное – небольшой кристалл, вставленный в серебряный медальон.

– Это ключ к знаниям, – объяснил он, помогая ей надеть медальон. – В нём содержатся основы обучения Говорящих – не все сразу, а постепенно открывающиеся по мере твоего собственного роста. Когда ты будешь готова к новому уровню знаний, кристалл почувствует это и раскроет их.

Наконец настал день расставания. Утром, когда первые лучи солнца осветили купол Научного центра, все собрались у главного входа, готовые отправиться в путь. Ворон стоял на ступенях, внушительный в своём тёмном одеянии, словно хранитель между древним прошлым и неопределённым будущим.

– Наши пути расходятся, – сказал он, – но наши цели едины. Каждый из вас несёт частицу знания и ответственности. Вместе вы формируете сеть защитников, которая поможет миру безопасно развиваться, избегая ошибок прошлого.

Он повернулся к Ладе, и его голос смягчился:

– Ты проделала долгий путь, моя ученица. От неуверенной девушки, боявшейся своего дара, до Говорящей, способной противостоять угрозам из Грани Миров. Я горжусь тобой.

Лада почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Слова учителя значили для неё больше, чем он мог представить.

– Но помни, – продолжил Ворон, – твоё обучение не завершено. Оно, в некотором смысле, только начинается. Теперь ты будешь учиться не только у меня, но и у самой жизни, у своих учеников, у своих испытаний.

Он посмотрел на остальных:

– То же касается и вас. Не останавливайтесь на достигнутом, продолжайте поиск знаний и мудрости. Но всегда помните о балансе между прогрессом и безопасностью, между силой и ответственностью.

Ворон сделал паузу, словно вспоминая что-то важное:

– И будьте готовы. Ратибор не единственная угроза, и Грань Миров не единственный источник опасности. Мир меняется, древние силы пробуждаются, старые раны раскрываются. Наша задача – не допустить повторения катастрофы, подобной Великому Огню.

С этими словами он сделал шаг вперёд и по очереди обнял каждого – неожиданный жест от человека, всегда державшегося отстранённо. Когда он обнял Ладу, то тихо прошептал ей на ухо:

– В есть ещё те, кто обладает скрытым даром. Найди их, помоги им. И помни, что ты никогда не одинока.

Затем он отступил назад, к дверям центра:

– Идите с миром. Я буду здесь, охранять Портал и древние знания. Но время от времени буду навещать вас, помогать советом и делом. И если возникнет настоящая опасность, вы всегда сможете найти меня.

Группа начала спускаться по лестнице, каждый со своими мыслями и чувствами. Ленна и Святогор отправлялись на восток, к базе Ходоков. Кейн планировал путь на север, в предгорья, где располагался главный храм Интуитов. А Лада и Микола собирались вернуться в Кривой Ручей, откуда Микола позже планировал начать поиски других потомков Хранителей.

Перед самым выходом из купольного комплекса Лада обернулась. Ворон всё ещё стоял там, высокая фигура на фоне огромного здания центра. Он поднял руку в прощальном жесте, и Лада ответила тем же.

Затем они пересекли невидимую границу защитного поля и оказались снова в опасном мире Мёртвого Града. Но теперь, с новыми знаниями и силами, он казался не таким страшным. Аномалии и странные явления, окружавшие их на пути в центр, теперь отступали перед маленькими устройствами, которые им дал Ворон – генераторами защитного поля, отталкивающего опасные энергии.

Путь обратно обещал быть гораздо быстрее и безопаснее.

***

Они разделились на окраине Мёртвого Града. Прощание было тёплым, но не слишком эмоциональным – все понимали, что их пути ещё пересекутся.

– До встречи, Говорящая, – сказал Кейн, крепко пожимая руку Лады. – Я дам знать, когда новая школа Интуитов будет готова принять первых учеников.

– А я пришлю гонцов, если заметим что-то странное на Пустошах, – добавила Ленна. – И буду распространять среди Ходоков информацию о твоей школе в Кривом Ручье, если встретим детей с даром.

– Береги себя, Лада, – тихо сказал Святогор, его странные глаза светились теплом. – Ты вернула мне человечность, и я этого не забуду.

Через несколько дней Лада и Микола добрались до Чёрной реки – последнего серьёзного препятствия перед возвращением в обжитые земли. Теперь, с новыми знаниями и инструментами, переход через реку оказался гораздо проще – Лада использовала своё усилившееся понимание Тьмы, чтобы создать более прочный и безопасный мост из затвердевших теней.

– Ты стала сильнее, – заметил Микола, когда они благополучно достигли противоположного берега. – Путешествие изменило тебя.

– Всех нас, – тихо ответила Лада, глядя на своего спутника. Микола действительно изменился – в его глазах появилась мудрость, в движениях уверенность, словно знание о своём происхождении придало ему сил.

Через две недели после расставания с Вороном они увидели вдали знакомые очертания Кривого Ручья. Деревня уже начала восстанавливаться после нападения Чёрного Князя – виднелись новые срубы, дымились печи, слышались голоса людей. Жизнь продолжалась, несмотря на все испытания.

На окраине их встретила Мава – пожилая шаманака, одна из немногих, кто не боялся её дара. Она всплеснула руками, увидев путников:

– Вернулись! Слава богам, живые-здоровые! – Она подошлк ближе, вглядываясь в их лица. – Но изменившиеся, ох, как изменившиеся.

– Здравствуй, Мава, – улыбнулась Лада, обнимая старую женщину. – Мы многое повидали. И многому научились.

– Это заметно, – кивнула шаманка – Особенно в твоих глазах, девонька. Они теперь... глубже, мудрее.

Весть о возвращении Лады и Миколы быстро разнеслась по деревне. Люди выходили из домов, смотрели с любопытством, некоторые с недоверием, некоторые с радостью. Отношение к Ладе всегда было сложным – одни боялись её дара, другие уважали её за помощь с уничтожением Чёрного Князя.

Вечером того же дня в восстановленном общинном доме собрался деревенский совет. Лада и Микола рассказали о своём путешествии, опустив самые странные и опасные моменты. Они говорили о знаниях, которые приобрели, о возможностях, которые открываются перед Кривым Ручьём и другими поселениями.

– Так значит, ты вернулась , – сказал участник, седобородый Тимофей, внимательно глядя на Ладу. – И хочешь основать ... школу для особенных детей?

– Да, – кивнула Лада. – Для тех, кто рождается с даром – видеть Тьму,э. Их немного, но они есть в каждом поселении. И часто их боятся, не понимают, изгоняют.

– Как когда-то тебя, – тихо сказала одна женщина.

– Как меня, – согласилась Лада. – Но у меня был учитель. А у некоторых таких детей нет никого, кто мог бы помочь им понять и контролировать свой дар. Они вырастают напуганными, отверженными или, что ещё хуже, озлобленными.

Она обвела взглядом собравшихся:

– Я хочу создать место, где эти дети смогут учиться, расти. Где их дар будет не проклятием, а благословением для всех. Я думаю что это можно сделать в там где жил мой учитель Ворон.

— Значит ты снова уйдёшь? Спросил её отец.

— Я буду недалеко и всегда смогу вернуться.. Особенно теперь, когда меня не бояться так сильно больше. Ответила Лада с улыбкой.

Вечером после окончания разговоров с людьми она пришла поговорить с Миколой она увидела что он собирает вещи для путешествия.

– Я ухожу и вернусь потом, – сказал он Ладе вечером накануне отъезда, когда они сидели на крыльце нового дома, глядя на закат. – Когда найду первых потомков Хранителей и расскажу им о нашем наследии.

Лада кивнула:

– Знаю. Наши пути ещё пересекутся. Обязательно.

Она смотрела на заходящее солнце, окрашивающее небо в оттенки золота и пурпура, и думала о том, как изменилась её жизнь за последние месяцы. От одинокой девушки боявшейся своего дара, до уверенной в себе Говорящей, готовой учить других.

– О чём думаешь? – спросил Микола, заметив её задумчивость.

– О будущем, – ответила Лада. – О детях, которые придут сюда учиться. О мире, который мы можем создать – мире, где древние знания и новые открытия сосуществуют в гармонии.

Она повернулась к нему:

– Мы прошли через многое, чтобы оказаться здесь. Видели чудеса и ужасы, древние тайны и новые опасности. Но я верю, что всё это было не случайно. Что мы нашли свой путь, своё предназначение.

Они сидели в молчании, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом. Наступали сумерки – время, когда день встречается с ночью, свет с тьмой, прошлое с будущим.

– Новый рассвет, – тихо сказала Лада, глядя на первые звёзды, появляющиеся на небе. – Для нас, для Кривого Ручья, для всего мира.

И в этот момент, словно в подтверждение её слов, в саду начали зажигаться маленькие огоньки – светлячки, первые вестники тёплой ночи. Но среди обычных жёлтых искр двигались и другие – фиолетовые, явно не природного происхождения. Маленькие проявления Тьмы, безвредные и даже красивые, танцующие среди деревьев.

– Они приходят к тебе, – заметил Микола, указывая на необычные огоньки. – Словно знают, что здесь их поймут.

Лада улыбнулась:

– Всё во тьме стремится к свету. А всё в свете нуждается в тени для равновесия. Может быть, в этом и есть наша главная задача – найти гармонию между ними, путь, который не повторит ошибок прошлого.

Она прислушалась к ночи, к шёпоту ветра в листве, к далёким голосам деревни. Впереди был долгий путь, полный испытаний и открытий. Но сейчас, в этот тихий вечер, на пороге новой жизни, Лада чувствовала только покой и уверенность.

Мир менялся, древние силы пробуждались, старые раны открывались. Но теперь она была готова встретить всё, что ждало впереди. Она была Говорящей с Тьмой, ученицей Ворона, хранительницей знаний и учителем будущих поколений.

И её история только начиналась.