Готамерон - III. Вестники бури

ВСТУПЛЕНИЕ

2-й месяц лета, 16 день, Тридвор

441 год от основания королевства Магория

В юности время течет медленнее, чем в зрелом возрасте. Достаточно силой мысли вернуться в прошлое и вспомнить какое-то событие, на которое ты, будучи ребенком, возлагал надежды. Не важно, что именно это было: поездка с отцом в город, дозволение самостоятельно пасти овец, новая история бродячего проповедника или подарок на день рождения. Ты ждал этого события, и время как будто замирало.

Грог чувствовал то же самое, когда шел по дороге меж полей. Всю неделю он мечтал о путешествии, но с друзьями, а не с болтливой девчонкой. Гримбальда, Верфа и Фергуса прошлым вечером увели на огороды старого Барда. В жизни так всегда и бывает. Хочешь одно, а получаешь другое, потом уже ничего не хочешь, но все равно что-то получаешь.

Он ухмыльнулся, поправив мешок на плече. Сложные мысли давались ему нелегко. Как и Верф, он привык чаще махать кулаками. В любом случае путешествие состоялось, пусть рядом с ним и вышагивала одна лишь Кассия в своем неизменно грязном коричневом платье.

Хмурая девчонка бубнила себе под нос новый стишок и за дорогой не следила. Староста часто сетовал, мол, ей исполнилось десять, но ведет она себя как малое дитя. Покосившись на подругу, бухтевшую что-то про защиту и любовь, он напомнил:

– Когда думаешь, твои слова должны оставаться в голове, как у взрослых.

– Мне так легче, – отозвалась девочка, вцепившись обеими руками в косу, похожую на тонкую веревку. – Я по-другому не могу.

– Люди не разговаривают сами с собой. Ты похожа на одержимую.

– Ну и ладно. Никто ж не видит.

Вокруг действительно не было ни души. Они сбежали с отцовской фермы перед рассветом. Кассии в этом деле пришлось рисковать вдвойне. Вся ее семья принадлежала барону Роберту, который несколько лет назад подарил их своему лояльному даннику – фермеру Годвину. Отказ от работы в ее случае мог закончиться розгами или даже палками. Он же был сыном арендатора и мог чаще нарушать правила.

Так, болтая ни о чем и слушая шум ветра в пшенице, они достигли западного края долины. Поднявшись на холмы, Грог увидел хвойный лес, а за ним поросшие кустами утесы. Близился полдень, но возле «Упокойки», как всегда, было тихо. Жутковатый постоялый двор возвышался на вершине холма, в нескольких милях от спуска в долину. Среди еловых крон они видели только его треугольные крыши, над которыми поднимался прозрачный дымок. Людей в лощине тоже было немного. Обычно там гостили странники, державшие путь в горы или на земли барона. Этим утром они встретили на дороге двух таких. Оба торговца были верхом, с огромными тюками под седлами и оба мчались галопом, словно боялись куда-то опоздать.

– Давай еще раз, подробно, – послышался за спиной напряженный голос Кассии. – Что ты хочешь там найти?

– Я уже говорил. В стене есть потайной рычаг. Если пойти от входа направо. Мы с Верфом его видели, прям как того зомби.

– До или после того как он спустил шкурку с Робина?

Грог зашагал быстрее. Каждый раз, когда кто-то вспоминал его лучшего друга, на душе становилось гадко. Робин был сыном пастуха с Южных пастбищ. Веселый парень, не боящийся попасть в переделку и получить тумаков. В день смерти ему было всего восемь. Месяц назад они вшестером решили забраться в погребальную пещеру рядом с заброшенным кладбищем. Обычно в таких местах мертвецам оставляли золотые монеты, а иногда даже какое-нибудь оружие. Идея принадлежала Верфу. Сын Юкара в свои одиннадцать был самым крепким парнем на северо-западе долины и всегда заставлял других себя слушаться. Вот они и послушались на свою беду.

– До или после? – повторила она, супив тонкие брови.

– Какая теперь разница.

– Огроменная, как огр! – воскликнула та, выпучив глаза. – Откуда вообще в пещере рычаг? Тебе показалось.

– Нет. Своим глазам я верю, как отцу. Ты что, струсила?

Крестьянка только фыркнула, вскинув острый подбородок. На загорелом личике появилась едкая ухмылка. Грог догадался, о чем та думает. Когда кто-то пытался уличить ее в трусости или нахамить, она колотила от души, не думая о последствиях.

– Не бойся. – Он похлопал по карману жилетки. – У меня есть фосфорные камни. По дороге смастерим факел. Нежить к нам не прилипнет.

– Угу.

– Да брось, Кассия! Того зомби сожгли. Других мертвецов в гроте не было. Вот увидишь, с нас шкурку не спустят.

– Тиссель спустит с меня, – нехотя ответила крестьянка, и нескладно повела тощими плечами. – На мне скоро живого места не останется. Нельзя так часто убегать.

Кассия говорила о побегах, но ему показалось, что она сказала: «Нельзя так часто бить». Все в долине знали, что отец Кассии больше всего на свете любит выпить послаще и тиснуть жену покрепче. Дочь была обузой для него. Мать тоже не питала к ней большой привязанности и всякий раз порола розгами, стоило девчушке провиниться. Единственными защитниками были ее друзья.

Грог остановился, заключив подругу в объятия. Та сперва сопротивлялась, но потом замерла.

– Вот появится у тебя братишка или сестренка. О тебе все забудут, – шепнул он ей на ухо. – Так всегда бывает. Рэйнар сказал, что после того как у него появилась младшая, родители перестали его лупить. Теперь только с ней возятся.

– У нас семья не вырастит. Я как-то раз их подслушала. Отец говорил, они каждую ночь этим занимаются. Давно бы появились.

Они сошли с дороги и направились в еловую рощу. Грог шел впереди, держа в руке самодельную дубинку с гвоздями на конце. За пределами долины шатался всякий сброд, а в лесах обитали кровожадные монстры, лишь отдаленно похожие на зверей. Просто так шастать по острову с палкой стал бы только дурак, но Грог привык рассчитывать на удачу и быстрые ноги.

– А вдруг тот рычаг откроет дверь за которой будут толпы зомби? – предположила подруга, когда они пробирались через рощу к соседней дороге. – Это же могила, а не сокровищница. Что еще там можно прятать, кроме дохляков?

– Тогда убежим и позовем кого-нибудь из таверны.

Кассия неуверенно кивнула. Обычно крестьянка не выказывала страха даже перед ватагой городских хулиганов, но сейчас у нее на лице был испуг. Грогу это показалось странным. Если так боится, то зачем пошла с ним?

Миновав тропу рудокопов, они снова забрались в чащу. Где-то среди крон сонно жужжали гнилоклёны, посверкивая жилистыми тельцами на солнце. Кроме гигантских насекомых в светлых лесах Миркхолда водились свинокрысы, волки и гоблины. Последних он видел только у подножия скал на севере срединной долины. Коротышки с уродливыми мордами чаще сторонились людей, но когда хотели жрать, пощады не ведали.

Протиснувшись сквозь деревянную изгородь, они вошли в царство могильных курганов. Деревья вокруг росли достаточно плотно, чтобы закрыть небо. Осмотревшись в полумраке, Грог нащупал в кармане два фосфорных камня и передал их подруге.

– Держи. Когда найдем смолистую кору, слепим факел.

Кассия кивнула, зажав в каждом кулачке по камешку. Треск сетчатых крыльев над головой стал приближаться. Гнилоклён приземлился на упавшее дерево и замолотил по нему передними лапками. Фасетчатые глазки обратились на них. Грог поспешно увел спутницу в сторону. Чем глубже они уходили, тем больше вокруг становилось деревьев и могильных камней. Несколько раз на пути им попадались надгробные плиты с непонятными словами. Самую большую плиту они нашли в центре кладбища. Крышка могилы была расколота от края до края, а из трещины торчали пальцы с остатками мяса на фалангах.

– Не молчи. Расскажи что-нибудь, – попросил он подругу, держа дубинку наготове.

– Например?

– Например, что ты там бубнила всю дорогу. Это твое заклятье? Оно готово?

Крестьянка недовольно засопела, но просьбу исполнила. Откашлявшись, она шепотом стала пересказывать стишок, который они договорились прочитать сегодня вечером на «Каменной башне»:

Я клятву другу приношу к исходу дня,

Пусть его сила сбережет меня,

С ним честным обещаю быть,

Всегда быть рядом, защищать, любить,

Держаться вместе до скончания дней,

Ценя и уважая лишь своих друзей.

Да будет так, и с оглашения этих слов,

Мы будем вместе сокрушать врагов!

Продираясь сквозь заросли огненной крапивы, Грог пытаясь убедить себя, что его спутница по-прежнему дружит с головой. Староста говорил, что она ведет себя как ребенок, но умалишенной ее пока не называл. Может, время пришло? Грог верил, что крестьянин не должен сочинять стихи. Это так же дико, как лорд с тяпкой на огороде или нисмант с лютней в таверне. В их мире были особые законы, нарушать которые человек не мог. Во всяком случае, так говорил отец. Кассия же постоянно выдумывала всякий вздор, а недавно и вовсе решила провести какой-то ритуал с клятвой, чтобы связать их чарами вечной дружбы.

– Ну как? Тебе понравилось? – послышался заискивающий голосок.

– Нет, – честно признался он. – Мне кажется, это ненормально. Ты не вагант и тем более не госпожа, чтоб сочинять. Всяк должен знать свое место.

– Ты что, дурак? Это просто стихи. Я их всю неделю придумывала!

Он приложил палец к устам и пригнулся. Где-то впереди зашуршали кусты. Кассия сделала то же самое, припав щекой к его плечу. Под ухом раздался требовательный голосок.

– Не забудь, Грог. Ты еще не вырезал оберег. Остальные давно это сделали.

– А можно просто дружить без этих глупостей?

– Можно и по морде получить, знаешь ли.

– Ладно. Как вернемся, вырежу.

Они одновременно встали и почти сразу увидели человека. Впереди стоял рыцарь, с ног до шеи закованный в серебристую броню. Грог от страха потерял дар речи. В тени загорелое лицо незнакомца выглядело почти черным, и было покрыто густым волосом. Сперва ему даже почудилось, будто это мертвец. Рыцарь поманил их пальцем. Грог недолго колебался. Взяв спутницу за руку, он подвел ее к незнакомцу.

Ему и раньше приходилось видеть воинов Гамеланского ордена. Обычно эти храбрецы приплывали на Миркхолд каждые три месяца и вместе с караванами шли куда-то в горы на юго-восток. По дороге многие из них спускались в долину и покупали вино у нисмантов. Ничего плохого гамеланцы не делали, скорее напротив. Отец говорил, что они защищают мир от зла и долг любого магорца им подчиняться.

Грог поклонился. Кассию в этот момент он не видел, но, судя по тому, с какой силой та вжалась ему в спину, поклон был общим. Гость с материка скупо улыбнулся и зашел справа, зачем-то разглядывая Кассию.

– Дети, что вы здесь делаете?

У него был сильный, командный голос. Кассия молчала, прижавшись к нему. Грог чувствовал, как та дрожит. Рыцарь чересчур живо ей заинтересовался.

– Просто гуляли, – вымолвил он первое, что пришло в голову.

– Кладбище не место для прогулок. В тех пещерах живет зло. – Он указал пальцем на скалы вдалеке, где среди деревьев виднелись несколько отверстий.

– Мы знаем. Там погиб наш друг.

– Тем более. Вам здесь делать нечего.

Он подошел ближе и опустился на колено, продолжая разглядывать Кассию, потом поднял руку и коснулся ее волос. Тут Грог начал понимать, почему подруга так дрожит. От людей с большой земли он слышал, что некоторые мужчины вместо женщин предпочитали маленьких девочек. Вот только с ними говорил гамеланец, а не безродный бродяга. Обижать добрых магорцев ему запрещал рыцарский кодекс.

– Как тебя зовут, дитя? – спросил рыцарь, улыбнувшись в бороду.

– Кассия, ваша милость.

– Это твой брат?

– Мой друг.

Рыцарь спросил у нее еще что-то. Крестьянка ответила. Грог в это время разглядывал его кирасу, на которой был высечен золотой обруч с цветком в центре. Остроконечный шлем с забралом гамеланец держал в руках. От отца он слышал, что эти ратники всюду ходили в броне, снимая ее только на время сна. Так они демонстрировали силу воли и готовность в любой момент вступить в сражение с врагами сатутвитанства.

– Вы знаете, кто я? – спросил воин, поднимаясь на ноги.

Они кивнули.

– Тогда не бойтесь. Я вас не обижу. Вы голодны?

Грогу вопрос показался смешным. Они выросли не в богатом доме и всегда хотели есть. Можно подумать, гамеланец этого не знал.

– Идемте. Здесь рядом есть таверна. Порция каши и грушовка вас взбодрят.

Рыцарь смело зашагал сквозь чащу, а затем проверил, следуют ли они за ним. Пока они шли за незнакомцем, Грог продолжал разглядывать великолепные доспехи. Потом присмотрелся к мечу. Ножны были неполными, и он с изумлением отметил, что в гранях отражается трава. Не было никаких сомнений, воин носил вергальский клинок. Обычно легендарные мечи держали при себе лорды и короли. Просто так, да еще в обрезанных ножнах, с ними никто не гулял, особенно в глуши, где кошельки снимали вместе с головами.

Воображая, с каким лордом их свела судьба, Грог сам не заметил, как вышел на дорогу. Проходя мимо ограды, он увидел в траве две коричневые туши с уродливыми мордами. У каждого монстра был аккуратно надрублен затылок. Так заморский гость, по всей видимости, встретил свинокрысов. Грог посмотрел на свою дубинку, прикидывая, смог бы он так же легко разделаться с тварями. Рыцарь это заметил и вполоборота произнес:

– Не будь дураком, парень. Такой палкой ты от зверя не отобьешься.

– Я не дурак, я крестьянин. Нам мечи не положены.

Воин в латах косо на него посмотрел, но ничего не ответил. Конечно, он был прав. Они сильно рисковали, удрав с фермы Рудольфа. От жирных свинокрысов можно было убежать, но напади на них стая стервятников или герконов, им пришлось бы туго.

– О чем думают ваши родители? Неужели на Миркхолде дети могут вот так просто гулять по лесам?

– Мы ушли, пока они спали, – признался Грог.

– Очень глупо с твоей стороны, и еще глупее вести за собой подругу.

– Я смогу ее защитить!

Гамеланец до хруста сжал металлическую перчатку с шипами и резко остановился. Развернувшись к ним всем телом, он положил руку на эфес меча.

– От меня сможешь? Прямо сейчас!

Грог замотал головой, спрятав свое жалкое оружие за спину.

– Ну то-то же. Любой бандит эту дубинку тебе в задницу засунет. Если на себя наплевать, подумай хотя бы о девчонке. Она от волков или разбойников не убежит.

Гамеланец снова говорил правду. Грогу он стал напоминать отца. Рудольф тоже умел поставить его на место, да так, что он потом весь день чувствовал себя круглым дураком.

– Следуйте за мной. Я о вас позабочусь.

Они зашагали мимо ветхой ограды и вскоре очутились на постоялом дворе. За частоколом было сухо и уютно. Повсюду на песке лежала солома. Впереди стояло двухэтажное задание, напоминавшее усадьбу барона Роберта, только без кирпичного яруса и деревянных башенок. Грог с интересом смотрел по сторонам. «Упокойка» не выглядела такой уж зловещей, как о ней говаривали батраки.

Рыцарь завел их в питейный зал и усадил за стол. Постояльцев внутри было немного. Веселый темноволосый мужчина в белой рубахе, которого гамеланец назвал Гриффином, тотчас принялся их обхаживать. Вскоре хозяин постоялого двора вернулся с двумя глиняными горшочками и круглыми хлебами, а какой-то мальчишка поставил на стол кувшин с грушовкой и три кружки. Грог получил свою порцию, отломил кусок хлеба и стал есть. Кассия же удостоилась особой милости. Для нее рыцарь собственноручно порезал хлеб кинжалом.

Украдкой наблюдая за ним, Грог попытался представить, почему господин так о ней печется. Обычно знатные люди на них даже не смотрели, а этот потратил золото и надавал ворох полезных советов, опять же, касавшихся безопасности подруги.

Разлив грушовку по кружкам, гамеланец уселся рядом с крестьянкой и снова стал ее разглядывать. Кассия этого не замечала, уплетая кашу за обе щеки.

– Береги ее, парень, – неожиданно произнес воин. – Семья – наше единственное сокровище. Когда родные уйдут, вокруг останутся совсем другие люди, на которых ты не сможешь положиться.

– Он бережет меня. Правда, – горячо заверила Кассия, не переставая чавкать. – Только мы не семья.

– Это поправимо, – ответил рыцарь, и голос его внезапно потяжелел. – В вашем возрасте возможно все… пока в головах пусто.

– А где ваша семья, господин? – спросила Кассия.

– В разных местах, – пространно отозвался гамеланец, погладив черную бороду. – В местах или во планах. Когда-то давно на свете жила девочка, совсем как ты. У нее были светлые, каштановые волосы, голубые глаза и бледное лицо.

После упоминания о лице, Кассия оторвалась от еды и ткнула пальчиком в загорелую щеку. Рыцарь улыбнулся, догадавшись, на что та намекает.

– Ну, хорошо, похожая на тебя. Ее звали Аделина. Ей было шесть, когда она сильно захворала. Брат бросил все дела и поспешил в Хагвилл за целительницей, но та жила слишком далеко от их дома. Девочка умерла.

– Очень грустная история, ваша милость. Надеюсь, Нисмасс о ней позаботится.

– Нисмассу плевать на нас, – произнес гамеланец, как показалось Грогу, голосом человека приговоренного к смерти.

В питейном зале было тихо, оттого прозвучавший за спиной глас показался особенно громким.

– Лорд Айнхарт, мы скоро уходим.

Грог повернулся, заметив рядом с лестницей пожилого мужчину, почти старика. На нем, как и на большинстве нищих странников, была свободная, матерчатая одежда, приталенная широким кушаком. Бородка и усы аккуратно подстрижены. Для человека своего положения он держался вполне уверенно. На бродягу не был похож. На слугу не тянул по манере общения. Пытаясь понять, кто перед ним, Грог засунул в рот новую порцию каши.

Пожилой господин тем временем подошел к столу.

– Я думал, вы будете медитировать. Что это за дети?

– Они были голодны, – почерствевшим голосом вымолвил воин.

– И вы решили их накормить?

Он произнес это в таком тоне, словно рыцарь совершил несвойственный ему поступок. Грог покосился на воина, и только теперь заметил, какими суровыми были черты его лица. Пышные брови нависали над глазами, точно еловые ветви. Губы рыцарь держал плотно сжатыми, даже теперь, когда можно было спокойно выпить. Человек, которого назвали лордом, и впрямь не был похож на благодетеля.

Какое-то время пожилой мужчина просто стоял рядом и смотрел на Кассию. Девочка смотрела в ответ, не прекращая жевать. Рыцарь молчал, потягивая грушовку. Грог уже стал беспокоиться, не получилось ли у подруги и впрямь сочинить заклинание, благодаря которому все должны были в нее влюбляться. Старик, до этого момента стоявший неподвижно, внезапно рассмеялся. Прикрыв глаза рукой, он зачем-то покачал головой и обратился к спутнику.

– Лорд Айнхарт, отведите детей ко мне.

Рыцарь мигом стащил их со скамьи. Грог опомниться не успел, как очутился на втором этаже в одной из комнат. Гамеланец затворил дверь, оставшись снаружи. Старик же усадил обоих на кровать и сам занял стул напротив.

– Приветствую вас, Кассия и Грог. Вижу, угощение вам понравилось.

– Спасибо, господин, за оказанную милость, – произнес Грог так, как его учил отец, стараясь не упустить ни одного слова. – Все было очень вкусно.

– И неожиданно, – брякнула Кассия, облизывая губы.

– Не сомневаюсь, – промурлыкал старик, продолжая улыбаться. – Для меня уж точно. Обычно мой спутник раздает людям другие… милости.

– Вы знаете, как нас зовут? – удивилась подруга.

– Имя каждого у меня на ладони, – мягко отозвался старик, зачем-то приподняв правую руку. – У вас красивые имена. Я постараюсь их запомнить.

– Зачем это?

Грог легонько стукнул ее локтем в бок. Девчонка слишком распустилась, забыв, как следует говорить со старшими. Еще неизвестно, кто оказал им милость, и почему рыцарь-лорд так охотно исполняет его приказы.

– Провидению было угодно, чтобы мы встретились, а я верю, что случайностей не бывает.

– Вы приплыли с материка? – как ни в чем не бывало, продолжала Кассия. – Наверное, издалека, да?

– Из одного очень жаркого места.

– Из пустыни!

– Чудно, чудно. А ты знаешь, что это за пустыня и где она находится?

– Пустыня Суран на северо-западе материка. Там много песка и большие города из чистого золота.

Пожилой господин уморительно рассмеялся. Казалось, разговор доставляет ему удовольствие, вот только пальцы на его левой руке барабанили по коленке. Грог давно заметил, что так поступают люди, которые чем-то недовольны или чего-то ждут.

– Почему же у вас такая бледная кожа?

– Это долгая история, моя милая. Я много месяцев провел во мраке.

– Фу! А почему тут пахнет табаком? – воскликнула она, прикрыв нос ладошкой. – Этот мерзкий яблочный табак.

– Я иногда покуриваю трубку.

Он подался вперед и взял ее перстами за подбородок; долго всматривался в лицо, а потом спросил:

– Значит, не любишь табак. А чего больше всего боишься?

– Змей и гусениц.

– Почему это?

– Говорят, они могут заползти человеку в рот или в задницу.

– Могут, не сомневайся.

Грог внимательно слушал, теребя край жилетки. Ему болтовня нравилась все меньше. Крестьянка стала задавать слишком много вопросов, за которые они могли ответить вместе, но хуже всего то, что старик охотно на них отвечал, причем в такой же глупой манере.

– А родители говорили вам, какой сегодня день?

– Летний, – без задней мысли ответила Кассия.

– Не месяц, а день, – пояснил старик, деловито приподняв сухой перст. – Тридвор. Сегодня магорцы отчаянно трудятся, дабы на триду без хлопот помянуть усопших.

– Вы нисмант?

Тонкие брови господина поползли вверх. Старик исполнил неловкое движение головой, напоминающее кивок.

– Тогда мы должны называть вас – мастер! Отец говорит, мы обязаны называть слуг Нисмасса как положено, ваше преподобие.

– Лорд Айнхарт!

От командного голоса у Грога поползли мурашки. Заскрипела дверь. В комнату, звеня доспехами, вошел гамеланец.

– Отведите мальчишку вниз.

Стальная перчатка легла ему на плечо. Грог почувствовал, как его стягивают с кровати и чуть ли не волоком тащат наружу. Понимая, что останется одна с посторонним, Кассия мигом изменилась в лице. Ее тонкие губы дрожали.

– Не тревожься, Грог, – донесся из комнаты спокойный голос. – Я верну тебе подругу в целости. У вас впереди долгий путь.

Дверь стала медленно закрываться. В сужающемся проеме Грог увидел загорелое личико крестьянки. Кассия во все глаза смотрела на него, слегка приоткрыв ротик. Наконец дверь затворилась, но вместо привычного скрипа раздался урывчатый шум волн.

1-й месяц лета, 3 день, Каденциум

456 год от основания королевства Магория

Первое, что увидел Грог, открыв глаза, была сухая длань Олдрича. Старый некромант сидел рядом и пристально на него смотрел. По крайней мере, так ему казалось. Старик редко снимал капюшон, а на свету показывался еще реже.

– Получилось? – спросил он, прислонившись к стене пещеры, в которой располагалось их крошечное убежище.

Некромант некоторое время молчал, покачивая головой. Грог ждал, что он снова его разочарует, но в этот раз старик удовлетворенно потер руки.

– Да, – вымолвил Олдрич с легким западным акцентом. – Память постепенно возвращается. Я назову имя, но сперва ты скажи, что видел?

Грог заерзал на соломенной постели, пытаясь вытащить образы из пережитого сна. Последние пять дней каждое утро они проводили этот ритуал в одном и том же месте. Их убежище находилось на краю Леса мирквихттов возле мыса Коготон, в пещере, где когда-то был охотничий лагерь.

– Я видел рыцаря и девочку с каштановыми волосами, – медленно начал Грог. – Мы были на кладбище. Не знаю, зачем туда пошли… Там встретили человека в доспехах. Он что-то говорил, а потом отвел нас в «Упокойку».

– Куда?

– Так называлась таверна «Черный уключник». Это было очень давно. – Грог сжал кулаки, вспомнив лицо бывшего учителя. – Я видел Бангладора! Он как-то раз сказал, что мы впервые встретились там.

– Очень хорошо. Дальше?

Дальше он не помнил. Его и девочку в коричневом платье привели в таверну. Рыцарь накормил их, а некромант о чем-то с ними говорил. Грог уселся на лежанке и замолотил кулаками по голове. Из глотки вырвался рык, больше похожий на волчий. Олдрич схватил его за руки с несвойственной старику силой и заставил их опустить.

– Сны бывают разными, Грог. Некоторые настолько глубоки, что поднять оттуда воспоминания тяжелее, чем сокровища с морского дна. Проще всего читать их незадолго до пробуждения.

– И что ты прочел? Назови имя!

– Твою подругу звали Кассия.

В пещере воцарилось молчание, прерываемое отдаленным грохотом волн. Олдрич сидел неподвижно в ожидании новых вопросов или воспоминаний. Грог напрягал память, но, как ни старался, прошлое было сокрыто за пеленой тумана.

– Мой бывший ученик хорошо поработал, – спустя некоторое время произнес некромант. – Уйдут недели, прежде чем мы сможем восстановить хотя бы часть твоего прошлого.

– Проще сделать это в долине. Я знаю, что рос крестьянином, а потом стал наемником. Там меня наверняка кто-то помнит. Давай сходим на двор барона.

– Исключено.

– Но почему? Кто еще хочет меня прикончить? Бангладор сдох. Других врагов у меня не было. Не будут же никты меня искать?

– Враги появились у тебя, едва ты родился. Двадцать четыре года назад.

– Ты говоришь о Колмаре и его некромантах? Они не враги мне, если верить Бангладору.

– Ты готов поверить тому, кто пытался тебя убить?

В голосе старика прозвучала насмешка. Олдрич встал с бревна и проследовал в противоположный конец грота, где на грубо сколоченном столе стоял масляный светильник. Усевшись там на древесную колоду, некромант раскрыл книгу в черном переплете и стал читать.

– Я так и буду тут сидеть до последнего света? Давай хотя бы сходим в таверну и поговорим с хозяином. Сделаем это вместе! Ты же не боишься?

Ответа не последовало. В отличие от Бангладора, этот кудесник был тих как булыжник. Грогу даже стало казаться, что старик намеренно пьет настойки из мыльных трав. Правда, один раз Олдрич все-таки треснул его об стену, и сделал это довольно сильно, просто взмахнув рукой. В тот вечер он позволил себе лишнего, назвав его «одноглазым выблядком». Потом чародей принес извинения, как и подобает воспитанному ученому, коим себя считал, но предупредил, что не приемлет грубости.

– Тебе хорошо. Приходишь по утрам, читаешь сны и снова пропадаешь. А мне что делать?

– Бангладор дал тебе задание, – не отрываясь от книги, произнес некромант. – Как твой новый учитель, я его не отменяю.

– Становиться сильнее? Снова рубить деревья и поднимать камни?

– Мы договорились сделать тебя невидимым.

– Бангладор сказал, что на это уйдут годы.

– Он солгал.

Грог усмехнулся. Разумеется, солгал, вот только зачем. Старый демон навалил ему три телеги обещаний, на неделю превратил в гримлака, рассказывал какую-то ерунду про меандрийцев, возился с ним, как с учеником, а потом обвинил в предательстве. Хотя отступником в итоге оказался он сам.

– Эликсир тени пьют не для того, чтобы воровать серебро из домов, – пояснил Олдрич. – Полное исчезновение, как и левитация, доступно единицам. От тебя требуется научиться уходить в тень. Это не так трудно, зато в бою будет незаменимо.

Приподняв рубаху, Грог коснулся конопляной повязки на груди. Наточенное ребро огра, которое Бангладор загнал туда две недели назад, по-прежнему терзало сердце.

– С этим дерьмом в груди я даже бегать долго не могу. Когда ты его вытащишь?

– Оно заговорено. Я не смогу извлечь ребро, пока не ослабеет заклятие.

– Разве смерть Бангладора не должна лишить его силы?

В ответ Олдрич разразился каким-то неестественным смехом, больше похожим на карканье.

– Если бы чары рассеивались всякий раз, когда умирает чародей, в мире не осталось бы магии.

Пожав плечами, Грог встал и подошел к деревянной стойке, на которой покоился клинок. Этот кусок металла тоже был частью волшебного мира. Бангладор сказал, что кузнец выковал его из особой стали, которую давно перестали варить. По мановение руки оружие покинуло стойку. Врожденная способность, которую бывший учитель усилил перманентным эликсиром, помогла ему завладеть мечом.

Ухватившись за рукоять обеими руками, Грог без труда поймал лезвие, достав острием до потолка пещеры. Подбросив меч, он ловко поймал его левой рукой и раскрутил вокруг туловища. Громадное орудие с прямой рукоятью было ужасно сбалансировано. На месте рикассо, – той части лезвия, за которую мог держаться фехтовальщик, с каждой стороны выступали два острых шипа. Меч был изготовлен специально для него, но даже ему смена боевых позиций и удары порой давались нелегко.

– Я здесь уже пять дней, – не выдержал он. – Чего мы ждем? Я хочу знать больше!

– Потерпи. У меня есть план. – Некромант захлопнул книгу, а затем вытащил из мешка под столом ворох длинных свитков.

Грог ударил острием по каменному полу и подошел к лестнице на краю убежища. В гроте было два яруса. Нижний находился в десяти футах под ногами и соединялся с выходом. В нем был самодельный очаг и остатки шалашей. Попасть на верхний ярус можно было только по приставной лестнице. Здесь Олдрич устроил подобие алхимической лаборатории. Кроме непонятно кем сколоченного стола с перегонным кубом, в гроте было немного мебели. Стену слева от лестницы занимали деревянные стойки с мантиями. На веревках под потолком висели связки целебных трав. В центре пещеры была установлена медная жаровня и какая-то печь для зелий, а поодаль стояли две соломенные лежанки.

Хотя сам некромант в пещере не ночевал. Обычно он приходил рано утром и помогал ему вспоминать сновидения, а затем возвращался на закате с едой и перед сном долго расспрашивал о прошлом. Благодетеля Грог встретил не сразу. Покинув пещеру в малой долине, он поднялся к маяку, позаимствовав у жившего там старика несколько фосфорных камней. Потом на лесной тропе ему повстречались охотники из Соснового лагеря. У старосты он выменял фунт мяса и кожаную куртку, отдав юноше золотой кинжал из крипты.

В тот день Грог планировал добраться до «Черного уключника» и обойти земли на краю долины, но Олдрич добрался до него раньше. Они встретились на горных тропах возе обширного леса. Старик выглядел как обыкновенный странник в плаще с капюшоном. Он провел его через лес к пещере, которую называл Сторожевым гротом. В дороге некромант поведал, что смерть Бангладора была лишь началом борьбы. Остальные враги должны были прибыть со дня на день. Вмешаться в их дела ему повелел сам Ниргал. С его слов произошла некая ошибка, которую в отношении избранника допустил сначала Назир, а потом и сам Бангладор, после чего владыка ночи повелел ему отправиться на север и устранить собрата по вере.

К мысу они пришли глубокой ночью, в разгар жуткой бури, уставшие, голодные и насквозь вымокшие. Следующие несколько дней лил дождь. Все это время он провел на втором ярусе в одиночестве, учился становиться невидимым и гонял палкой лесных скорпионов. Память к нему так и не вернулась, зато возвращался Олдрич, каждый раз обещая помочь.

Шагнув к лестнице, Грог хотел спрыгнуть и выйти наружу, но в последний момент передумал. За спиной раздалось недовольное ворчание. Олдрич поднес один из пергаментов к светильнику и тряхнул головой. Казалось, свет причиняет ему боль.

– Расскажи, что с тобой стряслось? – попросил Грог, пытаясь хоть чем-то себя занять. – Почему ты так боишься света? Тебя прокляли или ты сам себя довел?

– Сейчас не время.

Чародей любил давать отсрочку всему. Он взял другой свиток. Грог отложил меч и подошел к нему. Свитки, которые старик принес этим утром, оказались картами. Та, которую держал Олдрич, была самой большой. На ней виднелись не только горы и ущелья, но и крошечные ориентиры, вроде каменных кругов, озер и даже ручьев. Приглядевшись к пергаменту, Грог не нашел на нем следов человеческого жилья, кроме нескольких домиков с киркой над крышей, по всей видимости, обозначавших шахты.

– Правильно. Это карта севера, – пояснил Олдрич, прочитав его мысли. – Самая точная из тех, что мне удалось купить. Удивительно. За четыреста лет никому так и не удалось исследовать Миркхолд целиком.

– Там пропало много людей.

– Люди пропадают повсюду. Особенно много душ съедает пустыня, – молвил учитель, глядя на карту. – Ваш остров не такой опасный, как моя родина, но без нужды по нему лучше не разгуливать.

Он вытянул палец и прочертил им дугу на карте. Там, куда указал чародей, виднелся символ в виде моста. Далее черная лента вела к пятну, вокруг которого находились три шахты.

– Вот здесь раньше пролегал торговый путь – от старого моста до серных шахт на востоке и далее в обход Чахлого болота на север в сторону Скалистого предела. Первые колонисты провели его, чтобы добывать золото и серебро, но быстро забросили, после того как в Черном котле нашли кладенцовую руду.

– Смутно припоминаю.

В голове остались только обрывки воспоминаний. Кто-то рассказывал ему, что остров заселен лишь потому, что в Рудных горах находятся богатейшие залежи кладенцовой руды и риклия. Кладенцовую руду добывали королевские проспекторы на юге в Вихтруке, а риклий – каторжники на востоке в Пайнруте. Без них Миркхолд так и остался бы необитаемым островом с единственной рыбацкой деревушкой.

– На север легче всего попасть двумя путями, – продолжал Олдрич. – По суше, через подвесной мост, или по морю, через Соловьиную бухту. В последнем случае придется плыть на лодке мимо Майнрима. Помнишь, что это такое?

– Город шахтеров по ту сторону Рудных гор.

Чародей кивнул и провел пальцем вдоль береговой линии, от ориентира в форме копья до места, где была бухта.

– Этот путь длиннее, но безопаснее. В Майнриме можно пополнить припасы и провести ночь. К сожалению, опасности будут потом. Чтобы попасть на север, придется пройти через земли троллей и заболоченные долины, где живут бульвирмы.

– Кто?

– Гигантские паразиты, похожие на червей. У них ядовитая слюна и острые зубы. На большой земле такие твари редко встречаются.

– Повезло им там… на большой земле, – напряженным голосом молвил Грог, глядя на то место, где находилось Чахлое болото.

Внизу под болотом виднелся крошечный треугольник с киркой. Там рисовальщик изобразил озеро, окруженное скалами. Потом его взгляд скользнул влево от болота, остановившись на странной постройке с острым шпилем на вершине.

– Я много лет изучал Миркхолд, – продолжал Олдрич, перечеркнув пальцем линию гор на севере. – Это самый загадочный остров в мире; и он больше, чем кажется. За Скалистым пределом есть леса и долины, закрытые от людей. Колонисты веками добывают здесь руду и разводят хозяйство, не подозревая, что находится у них под боком. В библиотеке Аксакола есть упоминания о городах и некоем хитром народе, населявшем остров во времена ранней империи. Жаль, никто не знает о них. Никто, кроме меня.

Грог приподнял брови, наблюдая за движением тонкого пальца. Он не понимал, к чему этот разговор, но чувствовал, что учитель затеял его не зря.

– У меня на родине есть одно удивительное место. На западе пустыни возле залива Найра стоит разрушенный город Эрибазилон. Когда-то давно он был первой столицей Меандрийской империи и оставался одним из самых больших городов в мире до извержения Вергалия.

– Там, где нашли пещеру с вергальскими клинками? – встрепенулся Грог, вспомнив еще одно событие о котором когда-то слышал. – Семь мечей в одной крипте. После этого зеркальные клинки повсюду стали называть «вергальскими».

– Молодец, – одобрительно закивал Олдрич. – Многие алмеры думают, что Эрибазилон был построен муссалами в начале Нового Цикла. Я тоже так думал, пока не начал раскопки на месте Храма Солнца. Оказалось, что город стоял там задолго до объединения племен Энера и становления Меандриона императором. Скорее всего, Эрибазилон воздвигли люди, жившие в Старом Цикле.

– Люди из прекрасного города… – вырвалось у Грога.

Олдрич поднял голову и внимательно на него посмотрел. Ему пришлось рассказать о снах, которые он видел, будучи гримлаком. Бангладор называл это чутье «памятью предков». Заключалось оно в том, что звери каким-то образом могли видеть прошлое. Никто, кроме некромантов и друидов не был способен на такое. Перевоплотившись в животное, заклинатель получал этот дар, и каждую ночь ненадолго переносился в былой мир. Чаще видения напоминали обрывки воспоминаний и касались всякой ерунды, но иногда перевертыши видели удивительные вещи.

– Да. В юности и я ходил в звериной шкуре, – с улыбкой молвил Олдрич. – Многие молодые некроманты занимались этими шалостями. Многие видели город с башнями. Некоторые даже слышали слова тех людей и бывали у них в домах. Сейчас от видений мало пользы.

– А потом Нисмасс обрушил на Гамелан огненный шар, – предположил Грог, вспоминая, как за огнем поднялась вода, накрыв город и его обитателей. – И как-то огонь смог породить воду. Наверное, это была мощная магия.

– Океан смыл людей и все жилища, но оставил Эрибазилон; и я догадываюсь, почему, – заключил Олдрич, подняв сухой перст. – Город стоит на возвышении. Он вполне мог уцелеть во время Великого потопа.

– И что с того?

– А то, что развалины храмов на Миркхолде похожи на те, что стоят в Эрибазилоне. Если и остались следы древних людей, то их можно найти на Миркхолде. Поэтому я здесь.

– Ты, вроде, сказал, что должен исправить какие-то ошибки?

Старый некромант отложил пергамент и погасил масляный светильник. Встав напротив, он откинул капюшон. В полутьме Грог увидел осунувшееся лицо с темной кожей и черными волосами, заплетенными в три пышные косы. На левом глазу учителя была квадратная шора.

Олдрич водрузил руки ему на плечи и молвил:

– Я долго странствовал по Сурану и Форстмарду в поисках знаний. Обошел половину Дунлага. В каких только городах я не побывал. Всю жизнь меня манила тайна этого мира. Откуда мы пришли? Откуда появились никты? Почему боги оставили нас? Раньше я считал, что ответы скрывает пустыня, но кроме Эрибазилона и нескольких артефактов в Ниппуре, ничего и не нашел.

Он улыбнулся, и окладистая бородка слегка дрогнула.

– От шаманов я узнал, что никты скрывают какую-то важную тайну, но за Хребет Ниргала мне не уйти. Я слишком стар. Миркхолд – моя последняя надежда.

– Надежда на что? Что вы так долго ищете?

Некромант молчал. Обе высохшие конечности продолжали лежать у него на плечах. Хватка окрепла. Пальцы все сильнее вонзались в плечи.

– Сколько вам лет?

Грог сам того не заметил, как снова стал обращаться к чародею на «вы». В единственном глазу Олдрича внезапно отразился тот самый мир, который он посещал во снах; темный и глубокий, словно пропасть.

– Ты так долго мечтал покинуть пещеру. Что ж, нисмерон, у меня для тебя есть первое задание.

Грог попятился, сбросив обе руки. Новый поход на север в его планы не входил. Олдрич все понял и коснулся перстами его груди, потом повторил то же самое с головой. Грог застонал, смекнув, к чему тот клонит. С ребром огра в груди и без памяти он был полностью в его власти.

– Пойдешь туда, куда я скажу. Сейчас ты мой ученик. Это в наших общих интересах. – Олдрич отошел к столу, надел капюшон и вновь зажег светильник. – Ниргал обязал меня устранить Бангладора и уладить прочие беспорядки, связанные с тобой, но на острове я прибыл по личным делам.

– Значит, тебя не посылал Конклав теней?

В ответ старый некромант шлепнул ладонью по столу.

– Я уже давно не служу конклаву. После осады Джапура они потеряли прежнее могущество. Сейчас эти двенадцать беззубых мумий с верховным привелителем Назиром и шагу не могут ступить без новых видений. Выбор Бангладора был их первой ошибкой, а затея с «Фахтар Алмэром» может стать роковой. Я должен все исправить, пока не поздно.

Развернув новую карту, он стал на ней что-то рассматривать, а затем ударил пальцем по изображенному в углу столбику.

– Мне потребуется вся твоя сила, чтобы одолеть наших врагов, – молвил чародей, поглаживая шершавый пергамент. – На севере есть источник могущественной силы, который поможет нам выиграть эту схватку. Чем быстрее ты ее добудешь, тем скорее все закончится.

Олдрич достал из мешка новую карту, на которой были нарисованы улицы Готфорда, и ткнул в один из домов верхнего предела. Его голос неожиданно почерствел:

– Недавно на Миркхолд прибыли послы Красного банка. Среди них есть человек по имени Сомбра. Этого хаджара послали за тобой, Грог. Говорить с ним бесполезно. Он предан Колмару и сделает все, чтобы доставить избранника в Ниппур, и как только это случится, всему придет конец.

– И что случится, когда я войду в Ниппур? – уточнил Грог, стараясь не выказывать волнения.

– Что, по-твоему, делает избранник богов?

– Исполняет их волю.

Одноглазый некромант горько рассмеялся, но, тем не менее, кивнул.

– Вот именно. Многие избранники делают мир лучше, но прежде разрушают старый.

У Грога от новостей разболелась голова. Пять дней он сидел без дела, а теперь задания обрушились на него подобно струе водопада. Не зря старый демон этим утром притащил карты. Все говорило о том, что в пещере он, так или иначе, не задержится.

– Алмеры должны умереть. Только так мы обезопасим себя и отсрочим перемены, неугодные Ниргалу.

– Так за чем дело стало? Ты же некромант. Неужели на кучку людей у тебя не хватит сил?

В пещеру ворвался порыв холодного ветра. Олдрич завернулся в плащ и проследовал к жаровне, вокруг которой и стал прогуливаться.

– Все мои силы уходят на поддержание жизни. Сомбру тоже сопровождают некроманты, и убить его будет нелегко. К тому же нельзя просто взять и перебить дипломатическую миссию. Есть человеческие законы, которые запрещено нарушать даже нам.

– И как же нам их спровадить? – спросил Грог, которому совсем не хотелось вступать в битву теперь уже с несколькими кудесниками. – Ты даже своего бывшего ученика не смог прикончить. Все на меня свалил. А теперь снова хочешь загребать жар чужими руками?

– Сомбра и его люди – не твоя забота. Для этого есть местные головорезы. Ты отправишься на север и добудешь то, что нужно мне.

– Но я не хочу служить тебе! Мне нужна моя память и прежняя жизнь.

Олдрич подошел ближе к жаровне и распахнул плащ, протянул морщинистые руки навстречу огню.

– А я не хочу исправлять ошибки Назира. Мы часто делаем то, от чего нас воротит. Если бы старейшины не только читали сны, но и думали сами, мы бы сейчас здесь не стояли.

Он щелкнул пальцами. Угли в медной чаше гулко хрустнули. Новый порыв ветра раздул огонь. В пещере стало светлее.

– Ты пошел на север, чтобы ограбить склеп. Я приплыл на остров, чтобы изучать древние города. При других обстоятельствах наши пути никогда бы не пересеклись.

– Мне жаль, что мы встретились, – честно признался Грог. – Не помню, был ли я доволен прежней жизнью, но такого дерьма точно не просил.

– Предлагаю уговор. Пока ты будешь мне помогать, я буду тебя обучать и восстановлю память. Когда алмеры будут мертвы, ты отдашь мне зачарованный клинок, а я помогу тебе скрыться.

– И что потом? Мне придется драпать всю жизнь?

Перспектива встретить старость в дороге, словно бивачный рыцарь, не слишком-то его радовала. К тому же на острове у него могли остаться родные или друзья.

– Да. Тобой займутся другие некроманты. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты использовать мои знания и пустить их по ложному следу или тебя превратят в свинокрыса и привезут в Ниппур в клетке.

– Так и быть. Мы поможем друг другу. Скажи только, зачем тебе этот жуткий меч? Для чего вообще его выковали?

– О том ведает лишь Назир, но это точно не оружие. Возможно, символ или инструмент, как стрела Хильгера. Узнать это можно лишь в Ниппуре.

Старик отошел вглубь пещеры, туда, где на каменном блоке стояли глиняные горшочки и стеклянные мензурки. Взяв один из мешков, он вернулся к нему. Грог ждал, что некромант достанет оттуда очередной стимулятор для зелья и уже стал гадать, какой вкус у него будет, но Олдрич его удивил. Из мешка одноглазый чародей извлек прямоугольный предмет, похожий на заготовку для лезвия.

– Я долго думал, как помочь тебе найти родных. Однажды во сне ты обмолвился, что принес клятву. В юности вы порезали запястья и смешали кровь, как вихтфорды.

– Да. Что с того? Я ведь даже не помню, как он выглядит.

– Тебе и не надо. Возможно, он вспомнит тебя, когда увидит.

С этими словами Олдрич вручил ему металлический брусок. Предмет был холодным и гладким, с острыми углами и отполированными гранями. На его обратной стороне Грог обнаружил длинную, стеклянную мензурку, наполненную бурой жидкостью. Конец мензурки закрывала пробка.

Поднеся непонятный артефакт к жаровне, Грог в изумлении заметил, что жидкость как будто убегает. Тонкой струйкой она стала взбираться по стенке сосуда, а затем присосалась к пробке, словно хотела ее выдавить. Стоило ему повернуться в сторону учителя, и бурая масса послушно сползла на дно.

– Что это за дрянь? Она живая?

– Пока ты спал, я взял у тебя кровь и смешал ее с одной капризной субстанцией, а затем добавил щепотку пыли грозовых камней, – с гордостью молвил чародей. – Получился волшебный маяк. Я заговорил его на две стороны. Жидкость в сосуде будет тянуться в сторону того, в чьих жилах течет твоя кровь. Чем ближе он будет к тебе, тем большее ее будет у горлышка. На родственников, если они у тебя есть, маяк не подействует. На женщин, с которыми ты спал, тоже. С его помощью ты найдешь только своего кровного брата.

Грог бережно прижал к груди волшебный брусок. Олдрич велел ему сесть на койку и сам расположился напротив. В руках у него появился кожаный пергамент с множеством линий, прямоугольников и квадратов, похожих на тоннели с комнатами.

– Не благодари, – отмахнулся некромант, прочитав мысли. – Бангладор стер память не только тебе, но и твоим близким. Возможно, этот человек тебя даже не узнает.

– Я хотя бы попробую.

– Если захочешь с ним встретиться, делай это ночью. В пути сторонись дорог и ферм. Не разговаривай с чужеземцами, и тем более остерегайся всадников. Решай сам, каким путем пойдешь на север. Я могу посоветовать самый короткий – через Северный лес, мимо Забытого озера, а затем на восток звериными тропами к горе Рэйвер Пик. Это одна из самых высоких вершин на острове. Ее ты ни с чем не спутаешь.

– Мне обязательно так дичиться? – спросил он, с трудом вспоминая упомянутые некромантом места; все, за исключением Северного леса, который считался самым дремучим на Миркхолде.

– Скоро нас начнут искать, так что будь готов ко всему. До тех пор, пока на стороне Сомбры некроманты, даже мне угрожает опасность.

Грог понимающе кивнул, продолжая разглядывать металлический брусок углублением для мензурки. С ребром огра в груди он и сам не мог подолгу сражаться.

– Теперь слушай внимательно, нисмерон. – Олдрич свернул пергамент и передал ему. – Место, куда ты отправишься, редко отпускает людей. Я расскажу тебе все, что знаю о нем. К сожалению, совсем немного.

– Знание – как лекарство, полезно в малых дозах.

Некромант повернул голову, обратив черный провал под капюшоном в его сторону.

– Так говорил твой бывший ученик, – пояснил Грог, после чего из-под капюшона раздался протяжный звук, больше похожий на стон.

– Это на него похоже. Бангладор всегда много говорил и плохо слушал.

1-й месяц лета, 5 день, Трида - I

Воды подземного озера медленно двигались во мраке. В свете факела искрились зеленые наросты на стенах пещеры. Поминутно тишину нарушали сбивчивые удары капель, срывавшихся с каменных сосулек. Узкая, песчаная насыпь, окаймлявшая озеро, упиралась в покатый склон, за которым тянулся широкий разлом, озаренный светом солнца.

Александр давно заметил, что Корундовый холл не похож на прочие гроты. С тех пор, как отец дозволил ему выходить из города, он смог побывать во многих пещерах. Самой глубокой из них была Крысиная нора, та самая, где сейчас жил Ходд со своей шайкой, а самой опасной – заброшенный рудник рядом со Змеиным витком. Во многих он встречал диких зверей, разбойников и даже нежить; но только не здесь. Корундовый холл всегда был чист и гостеприимен, как настоящий холл в замке.

Плот, на котором они скользили по озеру, покачнулся. Александр испуганно вскрикнул и попятился, схватившись за плечо Фалеза. Лысый ополченец состроил жуткую гримасу, словно его заставили съесть головку чеснока.

– Простите, ваша милость, – извинился толстощекий стражник, – но вы стояли слишком близко к краю. Так нельзя. Плот может перевернуться.

– Правильно! Потому ты должен был стоять там, где велено.

Александр направил факел на то место, куда была спущена веревка. Вода в озере была мутной, как в закрытых лагунах у моря. В зеленой глубине плавала песчаная крошка вперемешку с гнилой листвой и бледными рыбками.

– Не в обиду будет сказано, но вам бы сперва плавать научиться, а уж потом в воду лезть, – молвил лысый ополченец.

Совет остался без внимания. Фалез был добрым малым, в меру тупым и грубым, как и все простолюдины. Второй подбородок и мясистое лицо, не делали его красавцем, зато сражался ополченец как тролль, и ел почти столько же. Он бы с радостью брал его с собой чаще, если бы тот следил за языком.

Подняв факел выше, Александр коснулся пылающей головней сосулек. Раздалось мягкое шипение. Встав на колени у края плота, он закатал рукава рубахи и потянул за веревку. Фалез взялся за весло и начал грести. Постепенно стены пещеры расступились. Берег растворился во мраке. Они очутились на глубине. Теперь, кроме низкого свода и мутной воды, вокруг не было ничего.

– Сколько раз вы здесь были? Пять? Десять? – донесся за спиной монотонный голос стража. – Неужто верите, что сможете найти «Волчий сыть».

– Клинок могли бросить в озеро. Это правда. Только я в это не верю, а предполагаю.

– Да-а-а? А в чем разница?

– Предположение подразумевает наличие теории, а вера основана на домыслах и самообмане.

Ополченец деловито фыркнул. Обычно, чтобы заткнуть обжору достаточно было нескольких «умных слов». От Палмира или Неорила он бы так легко не отделался.

Аккуратно разматывая веревку, Александр приказал стражнику налечь на весло. Грозовой камень на конце уже должен был достигнуть дна. Несколько таких веревок с камнями были привязаны и с другого края плота. Вергальский клинок, который в 324 году бросил в озеро нисмант Бернгард, вполне мог прилипнуть к ним.

– Здесь на глубине есть течение. Не знаю, насколько сильное, и смогло ли оно сдвинуть такой тяжелый меч, – по привычке произнес он вслух. – Рискну предположить, что через пещеру проходят воды подземной реки. Той, что берет начало в горах у Забытого озера.

– Хм… Я там не был, – ответил Фалез, по-видимому, решив, что сын барона обращается к нему.

Александр склонился к воде. Оттуда на него смотрел худощавый мужчина с тонким носом и слегка вытянутым лицом. С короткими как у солдата волосами и волевым подбородком, он вполне мог сойти за сержанта ополчения, надень на него сюрко.

– Еще раз простите, ваша милость, но сдается мне, что легенда эта просто забава для дураков. Сами подумайте, зачем чародею тащить меч в такую глушь? За сотню миль от усадьбы Лендлорда! Если б хотел утопить, мог бы швырнуть его в Южное озеро.

– Слова тёмного человека, – не оборачиваясь, констатировал Александр. – Никогда не верь людям на слово, Фалез, если хочешь узнать правду.

Все на Миркхолде знали о сокровище Корундового холла. В годы Межевой войны, когда арендаторы грызлись за каждый акр плодородной земли, двадцать крестьян попытались перейти из одной общины в другую. Восемь из них был свободными, но тирана Буленгарда это не волновало. Со словами: «Руби с плеча, пока голова горяча», властный землевладелец отсек каждому голову. Фраза потом ушла в народ, а сам Буленгард в таверну, рядом с которой его нагнал младший брат. Златовласый нисмант по имени Бернгард прилюдно забрал у палача меч, чтобы затем отнести его сюда.

За сотню лет история успела обрасти множеством нелепых подробностей. Фалез, как и многие другие, слышал ее из десятых уст; в отличие от него. Он читал дневник Бернгарда, хранящийся в библиотеке кеновии, и знал, почему были казнены крестьяне Буленгарда и зачем брат отнял у лендлорда меч.

– Бернгард был ученым человеком, дальновидным и предусмотрительным, – объяснил Александр.

– Ну прям как ваша милость.

– Он знал, что клинок однажды понадобится и спрятал его так, чтобы можно было найти. Во всяком случае, я в это верю.

– Верите или предполагаете?

Александр покосился на ополченца. «А ты быстро учишься», – подумал он, не сразу почувствовав натяжение. Веревка поползла вниз, а затем со страшной силой рванула на глубину.

– Ох, Нисмасс! – выкрикнул он, схватившись за порезанные пальцы.

Фалез потянулся к мечу, но веревка так же быстро ослабла. Превозмогая боль, Александр стал накручивать ее на палку и внезапно почувствовал вес на другом конце. К грозовому камню прилип какой-то предмет. Он стал работать быстрее. Сердце застучало, когда в воде показался продолговатый кусок стали.

– Не может быть! – воскликнул ополченец, помогая ему с веревкой.

По воде пошли пузырьки. Он наклонился и вытащил металлическое лезвие, длиною в три фута.

– Вы нашли лезвие от косы!

Александр облизнул дрожащие губы и поднялся.

– И не простой косы, а боевой, – не унимался толстяк. – Ух ты! Я такую один раз на блошином рынке видел. Наверное, в пещере когда-то был схрон мятежных крестьян. Может быть, даже батраков Тайлера.

Ударив пальцем по изогнутому лезвию, Александр представил, что держит зеркальный клинок. Глупо было надеяться, что ему удастся найти «Волчий сыть». В последнее время он чересчур увлекся романами о кочевниках-кладоискателях, но от находки все-таки был прок. Теперь он знал, что течение на дне слабое.

Плюнув в воду, Александр посмотрел на правую руку. Оба пальца сильно кровоточили. Сумка с зельями и повязками осталась на берегу. Отлепив от камня ржавое лезвие, он швырнул его во мрак.

– Зачем? – возмутился страж. – Мне как раз копье нужно. Я бы отнес ее нашему кузнецу…

– Правь к берегу.

Плот снова качнулся. На этот раз сильнее прежнего. Александр упал на колени и схватился за бревна. От мысли, что придется тонуть в мерзкой воде среди бледных рыбок, сердце чуть из груди не выскочило.

– Фалез ты в своем…

– Вот дерьмо!

Раздался плеск и ворчание, отдаленно похожее на человеческое. Александр повернулся, краем глаза успев заметить тупую, чешуйчатую морду. Треугольная голова, прикрытая слипшимися волосами, замаячила у ног ополченца. Огромная лапа с острыми когтями потянулась к нему. Из глотки против воли вырвался крик: «Руби». К счастью, бывший кожевник со шкурами не церемонился.

Наточенное лезвие прошлось по длинной конечности. Вырна заворчала и подалась на глубину, но лапу забрать с собой не успела. Фалез ухитрился ударить еще раз, едва не перевернув плот.

– Отродье Ниргала! – воскликнул толстяк, плюнув вослед рептилии.

Александр отчаянно работал веслом, совсем забыв о порезах. Фалез стал загребать воду рукой с другой стороны. Вдвоем они подвели бревенчатое судно к берегу. Там он кинулся к мешку, достав склянку с лечебным эликсиром. По каменной тропинке к ним спустился смуглый ополченец с загоревшим лицом. В руке у него был факел, на широкой груди хлопковая одежда, жилетка и коричневый капюшон.

– Вы чего так спешите? – осведомился страж, поглядывая на озеро.

– Нирос, там вырна! – выпалил толстяк, размахивая факелом. – О-о-огромная! Чуть на дно нас не утянула.

Мускулистый ополченец подошел к воде и поднял факел, наивно полагая, что сможет осветить все озеро. Из тьмы доносился отдаленный плеск и удары капель, но никаких чудовищ он не увидел.

– Раньше здесь монстры не водились, – в раздумьях произнес Александр, вновь обращаясь к самому себе. – Охотники говорили, что много зверья приходит с севера.

– Ты зачем сюда спустился? – накинулся на товарища Фалез.

– А ты что, против, громила?

– Нельзя оставлять лошадей с Палмиром, – произнес толстяк, низким голосом. – Ты же знаешь, как он скотину любит.

Оба зычно рассмеялись. Александр убрал пустую мензурку в мешок и подошел к плоту. На краю, между бревен, лежала продолговатая зеленая конечность, напоминавшая человеческую руку. У вырн было четыре когтистых пальца с узловатыми наростами на фалангах. Как-то раз ему удалось препарировать такую тварь в Каменном лагере. На человека она была похожа только внешне. Внутри монстр был полон жутких дефектов вроде сросшихся ребер или волосатых отростков на желудке. Все первородные твари пестрили уродствами, но сейчас не конечность привлекла его внимание, а кое-что другое.

Забрав у Фалеза факел, он присел рядом с водой.

– Идите сюда. Вы не поверите!

Ополченцы встали по бокам.

– Ага. Конечно, не поверю. Разыграть меня хотите, – простодушно усмехнулся Нирос.

– Дурак. По-твоему, нам тут заняться было нечем? – зарычал лысый ополченец.

– Ни разу такого не видел, – пробормотал Александр, дотрагиваясь до кожаного ремешка, обвязанного вокруг запястья чудовища.

Рядом на чешуйчатой конечности были еще восемь таких же самодельных браслетов. Пять из пеньки, два из какой-то ткани и один настоящий с разноцветными бусинками. От охотников он чего только не слышал об этих тварях. Рептилия была разумной, могла устраивать засады, открывать сундуки в лагерях и даже пользовалась палками как оружием, но не настолько, чтобы носить украшения. Для этого нужно было иметь представление о физической красоте.

Взгляд скользнул на середину плота, где лежал моток пеньки. Увидев ее, Александр вздрогнул.

– Фалез! Она не пыталась тебя схватить. Думаю, хотела забрать веревку, чтобы смастерить новый браслет.

– Ваша милость, это уже не смешно, – молвил Нирос, ткнув конечность факелом. – Монстры так не делают. Эти твари тупые, как овцы.

Александр посмотрел на подземное озеро, где пряталась вырна. Возможно, сейчас рептилия наблюдала из темноты, дожидаясь, пока они оставят плот и содержимое на нем. Ему стало не по себе. В Корундовый холл он теперь точно не вернется. Пусть клинок и дальше лежит под каменным сводом до последнего света. Все равно, чтобы целиком прочесать дно пещеры пришлось бы ночевать здесь месяцами.

– Уходим, – скомандовал он, бросив прощальный взгляд на плот и зеленую лапу с браслетами. – Вы сослужили добрую службу. Я попрошу отца выдать вам награду.

Ополченцы дружно закивали. Дюжине золотых монет или бутылке вина они радовались как дети. У городской стражи всегда было много хлопот, но когда ему требовалось выехать в долину и учинить очередной эксперимент, от желающих не было отбоя. Воины губернатора знали, что за те полдня, которые они проведут за городом, работы будет немного.

1-й месяц лета, 5 день, Трида - II

Была середина дня, когда они вернулись в Готфорд. Рыночную площадь в это время наполнял шум голосов и скрип телег. В таких местах Александр предпочитал не задерживаться. Спешившись, он вручил поводья Фалезу и пружинистым шагом направился в сторону Кременгольского холма. Обычно стражники провожали его до ворот верхнего предела, но в этот раз на просьбу удалиться возражать не стали. Фалез и Нирос хотели отоспаться перед ночным дежурством, а Палмир спешил навестить любимую.

Оставшись в одиночестве, Александр поспешил через лабиринт узких улочек и обогнул холм с востока, а затем вышел на первую мастеровую, где жили уважаемые ремесленники. Чуть поодаль, рядом с обрывом, высилась увитая плющом пушечная башня, из которой группа ополченцев зачем-то выносила землю и камни.

Проходя мимо мастерской старого плотника, Александр, как обычно, посмотрел на остатки каменной стены за садом. Размышляя об утреннем нападении, он не сразу заметил девушку в зеленом платье. Незнакомка с рыжими волосами двигалась вдоль грядок, непрерывно размахивая шестом. Александру такая забава показалась странной. На всякий случай он даже подошел к ставням мастерской и заглянул внутрь, но заметив там хозяина жилища, вернулся обратно. Наверное, у семьи мастера гостила родственница. В Готфорде часто появлялись новые люди, и обращать внимание на каждого было пустым занятием.

Оставив позади улицу, он пересек малую рыночную площадь и взошел на холм к вратам барбакана. Копейщики в стальных шапках одновременно поклонились. Александр кивнул в ответ и поспешил к площади Брума. Мысли о клинке не покидали его всю дорогу. Если бы вместо ржавой косы он нашел там «Волчий сыть», вся нежить на острове в скором времени была бы уничтожена. Эксперимент с лунным прутом он успешно провел на вырне две недели назад. В тот вечер ему хватило трех ударов молнии, чтобы зарядить стержень из лунной стали, рядом с которым стояла клетка. Если первородное существо, получив такую встряску, мгновенно погибло, то и нежить должна была рассыпаться в прах. Так ему казалось. Отец не позволял взять с каминной полки их фамильный меч. «Равир Бакар» или, как его привыкли называть домочадцы – «Жалящий змей», идеально подошел бы для эксперимента с мертвецами.

Обойдя статую лорда Брума, Александр удостоил отца-основателя мимолетным взглядом, а когда повернулся, заметил у врат ратуши наемников. Воины сидели на щитах в тени каштанов, прислонившись к кирпичному забору. Завидев его, оба встали и поклонились. Он посмотрел на прямоугольные, красные щиты. Верхняя часть каждого была поделена на девять квадратов, пять из которых занимали золотые монеты – четыре по углам и одна в середине. Центральную монету окружали четыре голубых алмаза. Это был герб Ларанской торговой унии.

Сходу определив, кто ним пожаловал, Александр поспешил к трехэтажному особняку. Дверь была открыта. Внутри, как всегда, царила прохлада. Александр пересек холл и поднялся выше, но на лестнице второго этажа столкнулся с мажордомом. Статный мужчина в голубом дублете вовремя отпрянул, вжавшись в стену. Прикрывшись серебряным блюдом, домоправитель сдавленно рассмеялся и пробормотал:

– Ваша милость, вы меня чуть жизни не лишили.

– Прости, Флинт, – бросил он через плечо. – Лишить тебя такого сокровища не в моей власти.

Держась за перила, Александр поднимался все выше. Ступени были крутыми, а доски старыми, как и вся ратуша. Коридоры и лестницы в ней напоминали тоннели шахт, в которых с трудом могли разойтись два человека. Зато помещения на втором и третьем этажах были просторными.

– Господин, я предлагал госпоже подождать в покоях, но она настояла, чтобы я открыл для нее мастерскую, – послышался взволнованный голос снизу.

– Ничего страшного, Флинт. Спасибо.

На третьем этаже было светлее. Сквозь распахнутые ставни задувал теплый ветерок, принося аромат сирени и луконита. Все самые приятные воспоминания в его жизни были связаны с этим местом. Александр бодро зашагал к лестнице, ведущей на чердак.

– Леди уже очень долго ждет, – напомнил Флинт, но голос его заглушил скрип половиц.

В мастерской дозволялось находиться только родственникам и самым близким людям. Чердак ратуши был обустроен таким образом, чтобы он мог проводить там любые эксперименты, включая те, которые были связаны с погодой. В крыше был специальный люк, позволявший подниматься на смотровую площадку. Вокруг стояли верстаки, столы и держатели с тисками. Подающие надежды изобретения были закрыты холстиной; не оправдавшие их – валялись на полу. Сложенные из досок стены были увешаны чертежами и зарисовками.

Войдя в царство беспорядка, он сразу ее увидел. У единственного напольного окна, выводившего на декоративный балкончик, стояла стройная девушка в белом платье. Длинные светло-каштановые волосы были собраны в причудливое гнездо и забраны в серебряную сетку. Высокий воротник целиком закрывал шею и доставал до подбородка. Она шагнула навстречу и склонила голову.

Александр ответил тем же.

– Леди Мэйвис. Какой приятный сюрприз… Хм… Простите за ожидание, но вам следовало известить меня о визите. Вы же знаете, что я могу сорваться с места по любому поводу.

– Добрый день, ваша милость. Уверена, это был важный повод, и он стоил моего времени.

В притворстве Мэйвис не было равных. О том, что к нему пожаловала дочь ларанского гильддепа, он понял сразу. Граф Вассертрум обычно приходил без сопровождения и ни разу не поднимался выше второго этажа. Впрочем, Мэйвис в последние месяцы тоже была редкой гостьей. После того как они повздорили, девушка не приходила к ним даже на праздничные вечера.

– Как самочувствие вашего отца? Барон сказал, что ему нездоровилось, – поинтересовался он, вспомнив, что Мариус вчера за обедом обмолвился о недуге графа.

– Хвала Нисмассу, господин быстро оправился, – сообщила девушка, сделав еще один робкий шажок навстречу. – Рада, что и ваш отец в добром здравии. Хочу еще раз принести извинения за то, что не удостоила его поклоном.

– Пустяки. Он даже не…

– Я также хочу заверить вас, что все слухи, касательно этой оплошности, просто наглая ложь.

Мэйвис добавила это в такой поспешности, что ему невольно стало интересно, что еще о ней выдумала местная ребятня. Врагов у нее хватало. Она была умна не по годам, хорошо рисовала и сочиняла стихи. О безупречных формах и приятных чертах лица и говорить не требовалось. Все эти прелести были на виду, в нужных местах прикрытые дорогими нарядами. В своем великолепии Мэйвис напоминала золотые ножны, усыпанные драгоценными каменьями. Многие мужчины при первом знакомстве были очарованы ею. О том, что в этих ножнах лежит ржавый обломок меча, они узнавали не сразу. В неполные четырнадцать дочь Вассертрума была нелюдима, высокомерна и полна притворства. Порой, глядя на ее поджатые губки и следя за взглядом, Александр ловил себя на мысли, что наблюдает за неким механизмом. Мэйвис только играла роль прекрасной леди. В присутствии друзей она кое-как раскрывалась, но на глазах у посторонних была как те ножны, до нутра которых нельзя добраться.

– Извинения приняты, – после затянувшегося молчания произнес он. – Теперь позвольте принять вас, как подобает человеку…

Тут он спохватился, осознав, что все это время разговаривал с гостьей в одежде простолюдина, побитого в темном переулке. Посмотрев на холщевые штаны, испачканные пещерной тиной, он попытался их отряхнуть, но потом лишь рукой махнул.

– Как бы там ни было, вот вы здесь, и я счастлива, что могу говорить с вами, – скороговоркой произнесла она, тем самым дав понять, что пора оставить формальности.

– Если госпожа не возражает, я сперва приведу себя в порядок.

– Возражает! В конце концов, мы друзья или… – начала было она, и запнулась, но потом продолжила: – Да. Мы друзья, а у друзей не должно быть секретов.

Ее тонкий пальчик указал на верстак, где лежал свернутый пергамент. Судя по тому, как тот вздрогнул, Александру даже показалось, будто гостья стыдится клочка бумаги. Он быстро развернул его и стал читать. Письмо было написано неким алхимиком по имени Грэмит. В нем отшельник просил его отца о ссуде, чтобы дистиллировать какой-то цветок, который он нашел в Долине скорби.

Закончив чтение, Александр положил пергамент на место и пристально посмотрел на гостью. Мэйвис потупила взор. Трудно было поверить, что она провела здесь столько времени, чтобы показать ему такую ерунду.

– Откуда у вас это письмо?

– Грэмит мне его вручил.

– Этот простолюдин? Вам лично? Каким образом?

Она не подняла взор. Тонкие пальчики стали нервно теребить черный поясок. Девушка кратко изложила все, что случилось с ней прошлым вечером, когда она каким-то чудом смогла сбежать из дома и спуститься на улицу кореньщиков. Хотя участие Бастиана в этом деле многое объясняло. Хитрый сынок портового торгаша и не на такое был способен. В детали Александр не стал вникать. Он внимательно слушал и не перебивал, а когда девушка замолчала, отошел к верстаку с кувшином и налил в кубок воды.

– Тёмная история, – произнес он, вручив ей серебряную чашу. – Все равно не понимаю, зачем вы принесли письмо мне. Я не алхимик и тем более не чародей. Покажите его Соренну или Галантиру. Уверен, они вам помогут.

– Но может быть, вам знаком этот человек?

– Нет. Никакого Грэмита я не знаю. К моему отцу каждый день кто-то приходит с прошением. Этот шутник еще ничего. Недавно какой-то одержимый торговец пытался выпросить у барона корабль, чтобы снарядить экспедицию к Могильной бухте. Якобы там спрятаны сокровища пиратов.

Александр не удержался от улыбки, вспомнив, как зазнавшегося торгаша гнали палками через весь предел.

– Но что делать мне? Я не могу отнести его барону Мариусу, – пожаловалась она, пригубив несколько капель. – В моем положении немыслимо раздавать подобные письма. Даже нигмант и алхимик посмотрят на меня как на дурочку.

– Соренн вас не осудит. Впрочем, наверное, вы правы. Сначала лучше во всем разобраться.

– За этим я и пришла. Вы ученый человек, к тому же мой друг.

Девушка в белом платье обняла себя руками. Александр кивнул. Теперь понятно, почему эта привереда торчала здесь так долго. Грязь и пыль не испугают того, кому посулили скорую кончину в тринадцать лет. Прочитав письмо снова, Александр сделал несколько кругов по мастерской и произнес:

– Вы слишком молоды и не знаете, на что способны люди. Нельзя верить всем подряд. Вот что я думаю, леди Мэйвис. Какой-то шарлатан прознал о вашем недуге и воспользовался этим, чтобы нажиться.

– Я достаточно взрослая, чтобы отличить золото от навоза! Грэмит не шарлатан. Сперва я тоже так подумала, но… Он знает, о чем говорит. Он помог мне.

– Дал несколько лечебных зелий. Галантир за скромную плату сделает вам еще больше. Сперва он вас напугал, потом дал обезболивающее, и пообещал помочь. Кстати, он сказал, как именно собирается вас лечить?

– Нет.

Вполне ожидаемый ответ. Все шарлатаны действовали одинаково. Александр с трудом удержался от смешка, про себя удивившись, почему Грэмит не пошел дальше и не предложил ей купить мощи каких-нибудь святых.

– Леди Мэйвис, вы сами говорили, что ваш отец нанимал лучших алхимиков. Все они советовали пить серную патоку и есть меньше жареного мяса. Болезнь, которая вас терзает, лечится долго, но больные чаще выздоравливают, особенно в юном возрасте.

– Грэмит сказал, что колотрампия так не лечится. Чтобы серная патока подействовала, нужно жить рядом с источником. Я же чувствую это! – Она положила обе руки на плоский живот и погладила его, как это делают беременные женщины. – За год ничего не изменилось. Мне становится только хуже. Я теперь даже ужинать не могу.

– Вы говорили об этом отцу?

– Нет. – Два голубых глаза забегали. Мэйвис отошла к окну и еще крепче обняла себя. – Он считает, что со мной все будет в порядке.

– Я тоже так считаю. Состояние, в которое вы себя ввели, называется «самовнушением». Этот Грэмит, сыграл на ваших чувствах, и вы поверили в то, чего боитесь больше всего. Думаю, его целью был не мой отец, а граф Вассертрум и его кошелек. Согласитесь, вы бы все равно не отнесли это письмо губернатору.

– Думаете, он знал это?

Александр подошел к ней. Мэйвис повернулась, смерив его недоверчивым взглядом. Он взял ее за руку и накрыл ее дрожащие пальцы ладонью.

– Леди Мэйвис, никогда не забывайте, кто вы. Бастиан и Грэмит проявили к вам неуважение. Простолюдинам нельзя такое спускать. Покажите письмо отцу. Граф быстро во всем разберется. Пусть его наемники схватят Грэмита и в присутствии опытного алхимика выяснят, как и чем он собирался вас лечить. Уверен, этот шарлатан расколется как панцирь крокера.

В какой-то момент казалось, что она ему поверит. Мэйвис посмотрела на свиток и поджала губки. Черты ее красивого лица на мгновение почерствели, но совсем ненадолго. Страх вернулся. Высвободив руку, девушка вышла на балкон и посмотрела на утесы за городской стеной.

– Ваша милость, я прожила на Миркхолде четыре года и не смогла завести много друзей. Павел заболел. Бастиан с Грэмитом заодно. Моя подруга Лукреция просто коров… просто бесполезна. Если мой последний друг откажет мне в помощи, я останусь одна.

Последние слова были излишни. Слишком уж часто она стала называть его «другом». Друзья не пропадают на несколько месяцев после мнимого оскорбления. Александр хорошо знал гостью. Мэйвис считала, что отличается от других людей, но как только ее сбросили с пьедестала, попыталась найти защиту. В таких случаях у большинства женщин было два оружия последнего шанса – тело и жалость; а у бедной Мэйвис и вовсе одно.

Хорошенько все обмозговав, он ответил так:

– Для начала, не стойте там. Балкон старый.

Мэйвис послушно вернулась в мастерскую. Он тем временем проследовал к двери и демонстративно ее открыл.

– Сейчас вы пойдете домой, но прежде хочу, чтоб вы знали, как ведут себя настоящие друзья. Дружба налагает на человека определенные обязательства. Вы должны научиться жертвовать своим временем и личными интересами, а ваш друг в свою очередь платить вам тем же; но самое главное – это доверие. Не злоупотребляйте им и не отказывайте в нем.

– Это значит, что вы поможете мне?

– Не вижу иного выбора. – Александр сокрушенно вздохнул, понимая, что совершает глупость. – Я лично встречусь с этим негодяем. В конце концов, он уверяет, что знает моего отца. Получается, моя семья тоже замешана в этом шантаже.

Тонкие пальчики затеребили пояс с удвоенно силой. Мэйвис захлопала глазами, очевидно, пытаясь представить, во что на самом деле ее втянул Бастиан.

– И действительно. Почему Грэмит так рискует? Думаете, он задумал что-то против нас?

– Думаю, ему просто нечего терять. Человеку в его положении следует бояться наших отцов.

Она скупо улыбнулась и поспешно закивала.

– Сообщите Бастиану, что губернатор встретится с Грэмитом тайно в яблоневых садах возле Башни святого Кловера. Послезавтра утром на вергин.

– Грэмит сейчас в городе. Почему не сегодня вечером?

– Всему свое время, леди Мэйвис. Дадим этому шарлатану понять, что встреча нужна ему больше, чем нам.

Девушка снова покорно кивнула. От прежней заносчивости не осталось и следа. Последний раз она вела себя так смирно, когда сбежала в город без охраны. Ей было одиннадцать. Он в тот вечер пришел к Вассертруму, спросив разрешения погулять с его дочерью в саду без сопровождения. Граф на свою беду согласился, не догадываясь, что девчонка будет гулять совсем в другом месте. Потом они спустились на храмовую площадь, где до сумерек среди черни слушали проповедь, и даже упились вином.

Гостья уже собиралась выйти, но внимание ее привлек новый предмет. Александр знал, что она его заметит. Вопреки недостаткам Мэйвис отличалась от богатых девиц любознательностью. Новенький самострел, стоявший в углу за дверью, не заинтересовал бы ни одну особу женского пола.

– Это же шленг Бертрана? Я его здесь раньше не видела, – произнесла она, рассматривая длинный серебристый цилиндр на дубовом лафете.

– Я позаимствовал один из Серной башни. Хочу его усовершенствовать. Сейчас на перезарядку уходит почти минута.

– Зачем вообще он нужен? Любой маруканский лучник за эту минуту выпустит два десятка стрел.

– Он способен пробивать любую броню и не требует особого обращения, – терпеливо пояснил Александр. – Чтобы научиться стрелять из лука нужно время. Магия свитков без подготовки смертельно опасна. Арбалеты стоят слишком дорого. Остается только шленг. Его можно отлить всего за полдня, и необязательно бережно хранить.

– И что же ваша милость хочет поправить?

– Сделать так, чтобы каждый самострел выпускал не одно, а пять или десять ядер по очереди и без перезарядки.

Мэйвис посмотрела на него во все глаза, не понимая, как такое возможно. Примерно так же на него смотрел и капитан городского ополчения, когда он поделился с ним этой затеей. Александр и сам пока плохо это представлял. У своего самострела он смог увеличить только дальность стрельбы до двухсот футов путем уменьшения ядра и удлинения ствола. Благодаря самодельному прикладу вместо крюка, держать его на плече тоже стало легче. На этом удобства заканчивались.

– Поверьте, госпожа. За этим оружием будущее.

Девушка тяжело вздохнула и кивнула так, словно все понимала. Она шагнула к двери, но потом тихонько спросила:

– Не понимаю, ваша милость. Вы не алхимик. Какой смысл лично встречаться с Грэмитом? Мы ведь даже не знаем, сколько еще у него помощников, кроме Бастиана. Для вас это может быть небезопасно.

– У меня тоже есть друзья, леди Мэйвис. Я приду не один.

На этом разговор подошел к концу. Александр жестом предложил гостье спуститься вниз и сам последовал за ней, продолжая корить себя за то, что обошелся с девчонкой слишком мягко.

ГЛАВА I. ЗЕМЛИ СЕВЕРА И ЮГА

Северный край Миркхолда всегда был полон опасностей. От встреч с хищниками и нежитью странников не спало ни число, ни подготовка, ни мощь заклинаний. Верф знал, на что идет, когда потребовал приобщения к стезе практика. Он знал, что братья попытаются его убить; знал, что его крови возжелают монстры и животные; не знал лишь о том, что главным врагом на испытании станет шайка бандитов.

Мысли об этом вихрем кружились в голове, пока он бежал сквозь лес. Следом мчался Гримбальд, весь мокрый от пота, а еще дальше, за стеной деревьев, мелькали фигуры головорезов. Десятки людей были вооружены луками и копьями. Многие бранились на ходу, выкрикивая проклятия. Верховодил ублюдками смуглый воин, вооруженный двумя мечами, и его бывший брат по ордену, клювоносый уродец Рег. Верф спешил, как мог, раздвигая ветви посохом, но далеко уйти от Рэйвер Пика им не удалось.

Головорезы заприметили их еще утром, на краю высокогорных пастбищ. Они как раз переходили равнину. Верф хотел набрать воды в лесном ручье, и это случайное решение спасло им жизнь. Добравшись до опушки, они сбежали в самую глушь, но теперь преследователи не отстали. Миля за милей расстояние между ними сокращалось. Иногда Гримбальду удавалось найти тропу между скал или лазейку через бурелом. В таких случаях они получали передышку, но потом вновь слышали голоса за спиной.

Это была та самая банда, которую они встретили два дня назад, возвращаясь из Серной пустоши; банда, которая, по неизвестной причине, встала на сторону Рега, дабы истребить его соперников.

– Верф! Я больше не могу. Правда, – выдохнул Гримбальд, когда они спускались с холма в каменистую лощину. – Укус… Проклятый укус. Я до сих пор не в себе.

Он оглянулся. В лесу было не так жарко, как на равнинах, но с Гримбальда пот сходил ручьями. Противоядие мастера Павиана действовало преступно медленно.

– Далеко до твоего лабиринта?

– Нет, но он все равно не поможет. Если они снова нападут, как тогда…

В землю рядом с ногой вонзилась стрела. Верф пригнулся. Они спускались на дно лощины. Вскоре молодая поросль обступила их со всех сторон. На землистых склонах за спиной замелькали фигуры лучников. Послышались недовольные крики.

– Нам не сбежать? – выдохнул Верф, в растерянности глядя на осунувшееся лицо друга. – Скажи, Грим! Нам конец?

– Тебе конец, если будешь тянуть меня за собой.

Кусты за спиной затрещали, словно под ударом шквального ветра. Верф оглянулся, заметив темное пятно. Он вовремя оттолкнул товарища и сам упал. Над головой пронесся кривой тесак. Посыпались срубленные ветви падуба. Бандиты снова это сделали. Первый раз на них напали возле опушки, когда лес еще не был таким густым. Какой-то головорез нахлебался зелья огнепята и попытался их догнать. Мерзавец атаковал трижды, и всякий раз промахивался. Сейчас напал алмер. Смуглый воин двигался легче, и удары наносил точнее, но все равно не мог совладать со скоростью.

– Верф, он возвращается!

Они бросились в разные стороны. Темное пятно пронеслось вновь, но в этот раз удара не последовало.

– Грим, сюда! Гримбальд?

Верф побежал за ним, но ответа не последовало. Гримбальд пропал. Тогда он повернул вправо, надеясь встретить молодого охотника на другом краю лощины. Склоны там были выше и заросли гуще.

– Грим…

Смазанный силуэт промелькнул неподалеку. Верф подавился словами. Алмер примерялся для удара и теперь несся прямо на него. Верф согнулся и побежал вдоль склона, туда, где виднелся просвет между деревьями. За спиной раздался крик. Верф оглянулся, заметив, что алмер катится по земле. В лесу пустынный лев был не так ловок. По всей видимости, негодяй отвлекся, не успев вовремя поднять ногу.

Он снова нырнул в заросли падуба. Опушка была рядом, а за ней новый лес, уже не такой светлый.

– Малкар! – послышался за спиной скрипучий голос. – Я тебя вижу, малкар. Готовься.

Верф прекрасно понимал, о чем он говорит. Алмеры, в отличие от магорцев, цену словам знали. Для остального мира это ругательство означало просто «выродок», но только не для пустынников. «Малкарами» жители песков называли людей, которым желали вырождения, в буквальном смысле; тех, кого планировали умертвить в скором времени.

Толпа бандитов следовала по пятам. Дюжина уже спустилась в лощину и шарила по кустам. Гримбальд исчез с концами. Дурак все-таки решил действовать в одиночку. Как всегда, думал только о других.

Плюнув на все, Верф сорвался с места. Преодолев бурелом, он перепрыгнул через ствол поваленной сосны и покатился вниз, разорвав край баски. Лощина с разбойниками осталась позади. Скользя по склону, Верф собирал вокруг себя ворох грязных листьев. Только очутившись глубоко в лесу, он смог встать.

За спиной хрустнули ветви. Верф повернулся, надеясь увидеть Гримбальда, но по склону съезжал алмер. На пустыннике были пластинчатые доспехи из черной кожи. На плечах лежали две пышные косы. Живот стягивал традиционный желтый кушак. Один шейлин он убрал в ножны за спину, второй держал в правой руке. Поймав его взор, алмер на мгновение остановился и демонстративно приподнял меч.

«Вот привязался», – пронеслось у него в голове.

Действие огнепята иссякло, но убить его алмер мог и без магии. Верф в свое время прочитал трактат об истории фехтования и знал, как трепетно пустынные владыки обучали воинов для своей гвардии. Если боец носил два меча, то почти наверняка был мясником из Ниппура, и мог легко порубить с десяток таких прислушников, как он.

Загадочный лабиринт, о котором говорил Гримбальд, был уже близко. Верф понял, что попал куда нужно, когда впереди показалась замшелая стена. Забежав за нее, он очутился в узком коридоре. Это был не лабиринт, во всяком случае, не рукотворный. Лес тянулся вдоль подножия базальтовых утесов. В таких местах острые куски горной породы всегда лежали в огромных количествах. Глыба с подзорами впереди действительно напоминала обломок стены, и по ней можно было забраться наверх.

Вспомнив слова друга о том, что в лабиринте нет тупиков, он отмел глупую идею и побежал напрямик. Куда-нибудь эти узкие аллеи должны были вывести. Мясник в кожаной броне не отставал. Верф слышал его шаги и хруст камней под сапогами. Завернув за поворот, он попал на травянистую площадку. Дальше был обрыв и кроны деревьев. Верф сиганул вниз, уцепившись за ветвь громадной липы, и, скатившись по траве к основанию дерева, побежал в сторону каменной лестницы.

Воин спрыгнул следом.

Держа посох подмышкой, Верф взбежал по импровизированным ступеням на вершину замшелой глыбы. Оттуда перепрыгнул на соседний, и так далее, пока вновь не очутился на земле среди базальтовых коридоров. Глупый маневр не удался. Алмер прекрасно его видел и последовал туда же.

Дальше была замшелая кишка с открытым сводом. Верф изо всех сил шлепал сандалиями, касаясь рукой бархатистых моховых шапок. Вокруг по-прежнему был густой лес, но теперь что-то изменилось. К запахам земли и травы примешался новый аромат, знакомый всем путешественникам. В теплом воздухе пахло костром.

– Люди! – выпалил Верф. Кто бы ни нашел пристанище в лабиринте, он мог помочь или хотя бы отвести внимание преследователя.

Помчавшись в ту сторону, где над мегалитами поднимался жиденький дымок, Верф вскоре достиг каменистой полянки, зажатой среди базальтовых глыб. Еще на подходе к ней он споткнулся, а когда поднял голову, заметил, что на него смотрят два десятка глаз. У костра сидело скопище уродцев. На одних были шкуры, другие носили подобие доспехов из древесной коры. Тела коротышек покрывала зеленая чешуя с гнойными проплешинами. Чуть горбатые, с приплюснутыми носами и плоскими лицами, они напоминали толпу истерзанных детей.

Верф попятился. От страха и усталости он забыл последнее предостережение Гримбальда. Парень говорил, что на краю леса живут гоблины. В глуши мелкие воришки голодали чаще и встреча с ними почти всегда сулила расправу. Так и случилось. Дубинки, каменные топоры и копья угрожающе поднялись. Верф понял, что им заинтересовались всерьез, но не успел ничего предпринять.

Появился алмер. Хищный взгляд пустынника был обращен на него. Племя уродливых человечков он даже не заметил. Воин достал из-за спины второй меч и поплатился. Камень угодил ему прямо в лоб. Алмер покачнулся. Несколько коротышек в шкурах вовсю раскручивали пращи. Верф вскрикнул и схватился за бедро, получив свою порцию камешков. Новый залп, алмер предупредил, прикрыв лицо рукой. Он злобно засопел, ринувшись в самую кучу, и одним широким взмахом снес сразу несколько голов.

В рядах противника поднялась суета. Два гоблина попытались сбить его с ног, потрясая дубинками. Алмер припал к земле и развел обе руки в стороны, укоротив врагов. Свою группу малышей Верф без труда отогнал посохом, после чего юркнул в щель между кусками базальта.

Разъяренное кваканье гоблинов и чавканье клинков остались позади. Добравшись до кленовой рощи, Верф запрокинул голову, стараясь найти среди крон солнечный диск. После того как они отправили домой Валла и Елену, Гримбальд планировал пойти к развалинам древнего храма, которые охотники называли «Вольным приютом». Туда же в первую неделю осени мастер Виман водил братию провожать Лучезарную Стеллу. Дальше этого места они на север не ходили.

– Лабиринт в пятнадцати милях от Приюта, – произнес он вслух, вспоминая слова друга. – К вечеру будем там…

Верф стиснул зубы, удержавшись от слез. Он столько раз хотел прогнать Гримбальда, а сейчас нуждался в нем сильнее, чем в Нисмассе. Что теперь с ним будет? Он больше не обнимет друзей и не увидит сестру, которую от него прятал отец. Здесь его тело даже не смогут как положено придать земле. Целая жизнь и посмертное бытие весело на волоске из-за глупой гордыни.

Из-за камней донесся шорох. Верф оглянулся, заметив три коренастые фигурки. На кривых ногах гоблины побежали к нему, но без злого умысла. Человечки были напуганы. Верф пронесся сквозь рощу, и вновь погрузился в каменные коридоры. Выбежав на открытую площадку среди скал, он утонул в зарослях волчьей крапивы. Трава за спиной стал шуршать громче. Верф повернулся и задохнулся от испуга. Смуглый воин был неумолим. Шел неспеша, разрубая крапиву. Оба шейлина были покрыты зеленой кровью. На лице застыла обозленная ухмылка.

Несколько коротких коридоров и покатый склон привели его на вершину холма. Забравшись на ступенчатую террасу, Верф подбежал к краю, но спрыгнуть не решился. Внизу густо росли деревья. Вращая головой, он пытался найти хоть какой-то путь к отступлению. Кругом из листвы торчали обломки горной породы. Массивные клены врастали в склон в нескольких ярдах от террасы, но ветви их казались слишком хрупкими.

Уловив сбоку блеск шейлинов, Верф понял, что выбора нет. Разбежавшись, он прицелился, собираясь броситься туда, где кроны деревьев плотно сцепились ветвями.

– Не дури, малкар! – с азартом выкрикнул пустынник. – С разбитой головой дольше помирать будешь.

Алмер был уже наверху, ловко раскручивая перед собой мечи. Их взгляды сошлись, а затем устремились на фигуру в черной мантии, застывшую на вершине соседнего мегалита. Человек, по всей видимости, стоял там некоторое время и наблюдал за погоней. На лице у незнакомца была белая маска. На голове просторный капюшон. За плечами висел двуручный клинок.

Верф попятился, забыв, что за спиной стоит вооруженный убийца. Это был не ряженый отшельник и уж точно не охотник за артефактами. В книгах по истории Сурана рисовальщики очень точно передавали образы служителей Ниргала. Этих изуверов жители песков называли «нисмеронами». Они носили глиняные маски и выполняли самую грязную работу за своих мастеров, а еще крайне редко покидали пределы Владычества.

Алмер занял боевую стойку, соединив шейлины для защиты. Верф покосился на преследователя, заметив, как чахнет его улыбка. В затяжном прыжке ученик некроманта преодолел несколько ярдов пустоты и приземлился на край террасы.

– Фах да ан нисмерон эст фатрэ он велон? – сходу произнес алмер.

Воцарилось молчание. Верф успел разобрать только последнее словосочетание. Алмер сказал что-то о «далеком доме». Наверное, интересовался, что привело ученика некроманта так далеко на юг. Человек в капюшоне сделал шаг навстречу.

– А ду мэ бартэ?

– Я не говорю на твоем языке, – раздался из-под маски приглушенный голос.

Алмер нахмурился. Верф поймал его настороженный взгляд, затем посмотрел на шейлины. Клинки воин так и не опустил. Значит, у пустынного льва были основания бояться нисмерона в той же степени, что и у последователя Нисмасса.

– Кто ты такой? Тебя послал Хаккар?

Человек в капюшоне покачал головой, но алмер не придал этому значения и продолжил:

– Если убьешь меня, не узнаешь, где я спрятал булаву. Зачем еще тебя могли сюда забросить. Хорошо, я ее верну. Давай так…

Нисмерон поднял руку и потянулся к мечу, но потом как будто опомнился и вновь ее опустил.

– Уходи, пока цел, – последовал короткий приказ.

Верф наблюдал за разговором, держа посох наготове. Смуглый головорез обратил на него обреченный взгляд. Он не хотел терять добычу, которую преследовал с таким упорством.

– Убирайся.

Наконец воин опустил мечи и вполголоса произнес:

– Мы скоро встретимся, нисмерон.

Проскользнув мимо темной фигуры, алмер задержал на ней взгляд и медленно повернулся. Следующий его выпад был стремительным, почти бесшумным. Пустынник хотел полоснуть противника по затылку. Оба меча обратились в сторону чародея, который каким-то чудом уже стоял к нему лицом. Миг, и эти же мечи вместе с обладателем летели прочь.

Пустынник беспомощно взмахнул руками, погрузившись в древесные кроны. Хруст ветвей и удар тела об землю возвестили о приземлении. Нисмерон оглянулся, продолжая держать руку поднятой; затем снял капюшон и маску.

Верф выронил посох.

– Мы знакомы? – неуверенным голосом произнес воин.

1-й месяц лета, 4 день, Тридвор - I

Описать словами чувства, которые он испытал, встретив кровного брата, не смог бы даже искусный миннезингер. Следуя за воином в черной мантии, Верф ловил себя на мысли, что все еще спит где-то на полпути к Рэйвер Пику. Происходящее напоминало диковинный сон. На рассвете сражение с големом, утром нападение бандитов, затем исчезновение Гримбальда и вот уже с неба валится Грог. Верф помнил, как они месяц назад сидели на вершине «Каменной башни» возле фермы Годвина. В тот день он видел угрюмого наемника последний раз. Грог всегда был мрачным, как туча, и улыбался только после бутылки крепкого пойла, но друзей не сторонился. Сейчас же рядом с ним шел совсем другой человек. Внешне Грог оставался прежним, но повадки, взгляд и движения выдавали в нем чужака.

– Грог, дружище, – на ходу выпалил он, держась за бок. – Ну, постой! Нас уже не преследуют. Стой, говорю! Я должен отдохнуть.

Воин послушно остановился. Два зеленых глаза устремились на него. Верф подумал, что сейчас юноша начнет его подгонять или по старинке назовет слабаком, но тот промолчал.

Усевшись на пень, Верф снял с плеча походный мешок и достал пузырек с мазью.

– Ты мне так ничего и не объяснил, – пожаловался он, натирая кровоточащие порезы под ремешками сандалий. – Где ты пропадал три недели? Почему на тебе эти… одежды?

– Я все расскажу, когда мы будем в безопасности.

– Можешь ответить хотя бы на эти вопросы?

Грог кивнул, но с места не сошел и даже не пошевелился. Пока он говорил, его прямой взгляд был устремлен на чащу. Верф слушал внимательно, и чем больше узнавал, тем меньше ему нравилась история. Под конец, когда наемник описал расправу над некромантом и встречу с Олдричем, он невольно схватился за фляжку с водой. В горле пересохло. Руки дрожали. Да и фляжка, как назло, оказалась пуста.

– Значит, этот мерзкий старикашка зачаровал тебя и заставил принять темную веру?

– Получается, что так, – смиренно произнес тот, пригладив слипшиеся волосы.

Он попросил его снять половину пуговиц на мантии и отогнуть фетровую подкладку. Грог оголил грудь, показав кровоточащий нарыв. В том месте, куда Бангладор загнал ребро огра, кожа покрылась одутловатыми наростами. Вдох за вдохом костяное лезвие опускалось в тело и выплывало наружу, исторгая кровавую пену.

– Очень больно? – произнес Верф, дотронувшись до ребра.

– Терпимо. Рана открывается, когда я быстро двигаюсь или колдую. Бангладор не хотел, чтобы я использовал всю силу.

– Но кимир ты не совершал?

Верф схватил его за плечи и как следует встряхнул.

– Говори! Это обряд переинициации. Ты осквернял алтари? Надругался над какой-нибудь реликвией? Может, тебе давали читать большую, черную книгу?

– Бангладор хотел, чтобы я научился читать. – Грог стал в раздумьях поглаживать густую щетину на щеках. – Ничего он мне не давал. За те два дня, что я провел с ним, этот старый козел только болтал и учил меня управлять новыми силами.

– Хорошо, – уже свободнее вздохнул Верф. – А этот Олдрич заставлял тебя отречься от Нисмасса?

– Поверь, Олдричу нет до меня никакого дела. Он ученый, а не воин. Ему нужен только клинок.

Грог для верности закинул руку за спину и коснулся рукояти диковинного орудия, торчавшего из-за капюшона.

– Как так? Ты же сказал, что он назвал тебя своим учеником.

– Расскажу больше, когда мы будем в безопасности. Как там тебя… Вирф… Верф?

Он кивнул и вернулся к мешку.

– Просто поверь, Верф. Олдрич избавил нас от Бангладора и помог мне найти тебя. Некромант он или нет, но мы многим ему обязаны.

Грог достал из потайного кармана какой-то серебристый цилиндр со стеклянной колбой и показал ему. Верф удостоил поделку чародея мимолетным взглядом. Что бы там Грог не говорил, на нем была вражья мантия. Он же, будучи слугой Нисмасса, на священном испытании разговаривал с прислушником аж двух некромантов. За дружбу с таким человеком Виман имел полное право изгнать его из обители.

Верф ухватился за посох, и хотел было пойти дальше, но Грог заступил ему дорогу. В руке бывший наемник держал крошечный деревянный меч.

– Объясни, откуда эта зубочистка. Бангладор сказал, что это подарок, но меч старый. Он не мог его сделать.

Верф вытащил свой талисман, который всю последнюю неделю держал на груди.

– Мы вырезали эти мечи пятнадцать лет назад, после того как погиб Робин. Сделали это впятером на «Каменной башне», и клятву принесли. Ты всегда называл это глупостью.

Взгляд Грога как был, так и остался пустым. Верф скороговоркой произнес стих, который сочинила Кассия, но загорелое лицо парня оставалось неподвижным.

– Нисмасс милосердный, ты хоть что-то помнишь? Помнишь кого-то из нас?

– В голове туман, – с нотками сожаления молвил Грог. – Помню девочку. Олдрич нашел воспоминания о ней в моих снах. Ее звали Кассия.

– Зовут, – поправил Верф, скупо улыбнувшись. – Кассия наша подруга, и она уже давно не девочка. Живет в городе. Верховодит шайкой живорезов из-под полы. Мы обязательно навестим ее, когда все закончится.

– Что именно?

Верф осекся. О том, чтобы поведать Грогу детали трех испытаний не могло быть и речи. В тоже время какая-то неведомая сила, мешала держать язык за зубами. Он посмотрел на талисман и спрятал его под полуробу. Это не помогло. Желание говорить правду никуда не делось.

– Зачем ты здесь, Верф?

– Я странствую по воле верховного привелителя Вимана. Прохожу тайный ритуал ордена. Это все, что тебе нужно знать, – выпалил он, надеясь, что друг его поймет, а Нисмасс не осудит.

К счастью Грог не стал задавать вопросы. Махнув рукой, парень возобновил ход. Они по-прежнему были в чащобе, уставшие, без воды и припасов, и чем дальше уходили на восток, тем гуще становился лес. Новый переход занял весь оставшийся день. В пути им удалось найти родник и несколько полян с лесной морковью. Запретные ягоды, такие как титонус и ежевика, Верф не брал, зато Грог тащил в рот все, что казалось съедобным. За время путешествия им удалось поесть и немного отдохнуть, но как следует поговорить они не смогли.

На исходе дня леса вновь поредели. Ближе к вечеру в лучах заходящего солнца они поднялись на холмы, откуда увидели широкую долину. Внизу простирались желтые поля лисохвоста. Вдалеке у слоистых утесов высились три башенные постройки с остатками стен. Так выглядел «Вольный приют» – некогда величественный храм, а ныне пристанище бродячих стрелков, в котором те коротали ночь после охоты.

Всю дорогу до храма Верф надеялся увидеть Гримбальда. Парень утверждал, что знает, где находится тайник, в котором охотники прятали стрелы и веревки. Сюда он должен был наведаться в первую очередь.

– Твоего друга здесь нет, – произнес Грог, заметив его беспокойный взгляд.

– Нашего друга.

Он уже устал его поправлять, впрочем, вскоре был вынужден признать, что Грог прав. Среди руин сновали только кристальные ящерки. Судя по гладким песчаным площадкам у входа в святилище, они были первыми людьми, пришедшими сюда после урагана.

– А кем был этот Гримбальд?

Верф резко повернулся. Спутник внимательно осматривал местность.

– Хватит, Грог! Был и есть. Гримбальд наш друг и он не умер.

– Ты сказал, что его ужалила змея. Если ему и впрямь было так худо, то далеко убежать он не мог. Наверное, парень пожертвовал собой, чтобы спасти тебя.

– Ты понимаешь, что говоришь?

– Да. Ты мог погибнуть из-за него. Я думаю, этот Гримбальд поступил как настоящий мужчина.

Верф стиснул зубы. Человек, который спас его в лабиринте не был Грогом. Пока не был. Придется приложить немало усилий, чтобы вдолбить в его стриженую башку память, а вместе с ней и чувство сострадания.

– Устроим привал там, – распорядился он, указав посохом на соседний храм с колоннами и портиком. – Если пожалует Рег с бандитами, мы их сразу увидим.

– Согласен. Здесь я их прикончу без труда.

Сняв с плеча ножны, Грог взял клинок в левую руку и зашагал к развалинам. Справа от входа в храм между камней тянулись дроковые заросли. Сотни желтых цветов на колючих стеблях наполняли воздух приторным ароматом. Там они разложили вещи и сняли взбухшую от пота одежду.

– Если так и дальше пойдет, то от нас ничего не останется, – молвил он, срезая лопухи, – кроме мокрого места и доброй памяти.

– Поэтому нужно их убить, – глядя по сторонам, добавил Грог. – Сколько раз они нападали? Дважды?

Верф кивнул, растирая грудь пожелтевшим листом.

– Значит, нападут снова.

– Рег меня ненавидит. Слишком часто я ставил его на место, – объяснил он, вспомнив, как мерзкий прислушник всякий раз угрожал им расправой. – Мы все в шутку называли его «бандитом». Вот уж не думал, что он им окажется.

– Пока у него на плечах голова, он не оставит нас в покое. Рег должен умереть. Жаль, я не добил алмера. Если он выжил, то нам придется туго.

– Как ты отбросил его так далеко? У тебя никогда не было такой силы. В детстве ты только палки и камни мог двигать.

– Я же сказал, что выпил эликсиры. Бангладор накачал меня каким-то волшебным пойлом. Раскрыл шестнадцать способностей.

– Откуда у тебя столько?

Вопрос прозвучал не к месту. Разумеется, Грог не знал, кто наделил его талантами. «Белый сатут», в котором подробно описывались силы человеческого духа, Верф не читал. Знал только, что у любого жителя Гамелана есть способности. Одни могли ковать, другие рисовать, третьи колдовать. Обычно человек развивал свои таланты в течение жизни или не находил их вовсе. О том, чтобы кто-то обладал сразу шестнадцатью уникальными навыками, он слышал впервые.

Грог вырвал его из размышлений:

– А как выглядит этот Рег?

– Как птица. У него крючий нос, похожий на клюв, впалый подбородок и мерзкий голос. Среди бандитов я его не видел. Наверное, он переоделся.

– Хорошо, – вновь пространно отозвался Грог и зачем-то посмотрел на меч. – За то время, что я жил в пещере, Олдрич многое мне рассказал. У каждого есть слабое место. Если ударить один раз, но сильно, человек развалится, как старая стена, и сам уже не соберется.

– Грог, я не хочу, чтобы ты кого-то убивал. Все равно – это люди. Нисмасс будет их судить.

– А мы будем убегать? Верф, мой учитель как-то раз сказал, что любая жизнь священна до тех пор, пока в безопасности наша собственная.

– Твой учитель? – Он невольно повысил тон. – Говоришь так, словно гордишься этим.

– Олдрич многое повидал и разбирается в жизни не хуже, чем твой верховный привелитель.

– Он некромант, и Виману не ровня!

Верф схватил белую маску за ремешок и потряс ею у него перед лицом.

– Прислушники некромантов носят маски отрока не для красоты. Знаешь, что делает ее такой прочной?

– Заклинания?

– Да, а еще детские зубы, Грог! И кровь. Ты связался не просто с плохой компанией. Эти люди не ученые и даже не алмеры. Они само зло!

Молодой воин медленно провел листом лопуха по вспотевшем плечу. На загорелом лице расцвела улыбка. Грог воззрился на него как дурака. Ни уважения, ни понимания в этом взгляде не было.

– Хорошо, когда все закончится, можешь его убить.

Верф опустил обе руки на лысую макушку и застонал. Он словно со стеной разговаривал. Парень верил в себя и еще сильнее в своего жуткого учителя. Прежний Грог чужого авторитета не признавал. От новой порции упреков бывшего наемника спасло слабое бормотание. Они одновременно посмотрели наверх, проследив за источником звуков. Верф раскрыл рот. Грог схватился за меч. На крыше соседнего храма показался человек.

– Гримбальд!

Не веря собственным глазам, Верф подбежал к стене. Юноша лежал на крыше храма, свесив сальные пряди. Под глазами горемыки темнели круги. Скорее всего, его разбудили голоса.

– Я знал, что ты придешь сюда, – произнес Гримбальд, отползая обратно.

В траву упала старая, деревянная лестница. Верф смекнул, что охотники в летнее время коротали ночь не на земле. Поднявшись на песчаную площадку, он нашел друга рядом с очагом. По краям лежали кипы ветвей и солома. На одной из таких постелей лежал Гримбальд. Парень вымученно улыбался, держась за обломок стрелы торчавший из левого бока.

Верф бросился к нему, доставая кривой нож, и распорол рубаху.

– Грог, он тяжело ранен! Неси мешок!

– Грог? Это Грог с тобой? – в полузабытье встрепенулся Гримбальд, силясь вновь подползти к краю.

Молодой воин быстро вскарабкался наверх, передав ему походный тюк. Верф достал деревянный пузырек с лечебным зельем и заставил Гримбальда выпить половину. Остальную часть выплеснул на запекшуюся корку под ребрами, но привычного шипения не последовало. Рана слишком долго была открыта.

– Чудо, что он вообще смог дойти сюда, – заметил Грог, подсев ближе.

– Был отвар, – выдохнул Гримбальд, – совсем немного. Я помог Елене залечить щеку. Она почти все выпила…

– Молчи. Тебе нужно беречь силы. Я попробую вытащить стрелу.

Верф собирался промыть рану и вырезать обломок ножом, но ученик некроманта его опередил. Грог щелкнул пальцами, привлекая внимание Гримбальда, а когда тот отвлекся, поднес ладонь к стреле. Обломок соснового стрежня забрался в тело и выскочил с обратной стороны. Долину огласил мучительный вой. Гримбальд весь скрючился, жутко завернув голову, и вскоре лишился чувств.

– Аккуратно! Он не животное!

Грог не слушал. В руке у воина появилась крошечная бутылочка из черного стекла. Он вытряхнул из ее несколько зеленых капель и смазал рану.

– Олдрич сказал, что эта мазь может вам пригодиться, – пояснил он, тщательно смазывая дыру в боку.

– Нам? – переспросил Верф, переворачивая парня, чтобы Грог смог нанести мазь на спину.

– Конечно, вам. Мне такие зелья не нужны, – отозвался тот, а затем с глумливой ухмылкой добавил: – Представляешь, Верф. Само зло заботится о вас.

Они укрыли охотника шерстяным лоденом и спустились вниз. Грог предложил перенести поклажу наверх и подготовить приют к обороне, но Верф запротестовал. Пока рядом был раненный, ни о каких расправах не могло идти и речи.

– Может, они нас не найдут? В лесу мы постоянно путали следы.

– Следы запутали, но не замели. Они нас найдут.

– Тогда уйдем отсюда. Смастерим носилки и отнесем Гримбальда в горы. Спрячемся в пещерах и подождем, пока он…

Грог поднял руку. Верфу показалось, что парень собирается отбросить его прочь, как алмера, но это был всего-навсего жест.

– Хватит, Верф. Тебе не обязательно сражаться. Я все сделаю сам. Обещаю, они даже не успеют к вам подняться.

– Каким образом ты убьешь двадцать человек, хотел бы я знать?

– Восемнадцать, – поправил Грог, на ходу подтягивая брэ. – Я следовал за ними полдня. Думал, что один из них ты, но оказалось, что вы просто идете в одном направлении.

Он достал клинок и отшвырнул ножны.

– Их не так уж много. Пятеро крепкие, как тролли. Остальные – сопляки и пьяницы. Еще есть два старых следопыта. Не будь у них луков, я бы и убегать не стал.

Они вышли в поле. Грог сходу направился к утесам, туда, где росли чахлые вязы, но Верф схватил его за руку.

– Подожди. Давай я тебе кое-что покажу.

Они пересекли поле лисохвоста и вошли в сосновую рощу, на краю которой стоял прямоугольный фундамент. Вокруг не было стен, только колонны и груды каменных блоков. Продравшись сквозь заросли цветущего маквиса, они поднялись наверх.

– Плохое место для засады, – заключил Грог, вдыхая медовый запах.

– Это место не для битв. Посмотри на алтарь. – Верф подошел к продолговатому пьедесталу с толстой плитой наверху. – Говорят, он появился в долине задолго до строительства храмов.

Нижняя часть глыбы была покрыта растительными орнаментами, столь глубокими, что между ними копилась тьма; верхняя представляла собой треугольный, мраморный щит с огненной звездой в центре. Верф смахнул с алтаря ветки, а затем поцеловал край щита.

– Это Лог Стеллы. В стародавние времена на Эквитании жила прекрасная дева по имени Стелла. Она была дочерью велинкронского императора. Каждый месяц принцесса совершала морские прогулки вокруг острова. В одном из таких вояжей ее корабль был взят на абордаж неизвестными воинами. Говорят, они жили на Миркхолде тысячу лет назад, среди исчезнувшего народа, построившего эти храмы.

Верф указал на выжженную солнцем долину, туда, где стояли руины «Вольного приюта». Грог обошел святыню и воззрился на две скошенные колонны позади нее.

– Стеллу привели во дворец военачальника. Оказалось, что похититель долгие годы был влюблен в нее и планировал похищение. Он хотел, чтобы дочь императора стала его женой, но девушка ответила отказом. Целый месяц Стелла жила во дворце. Ни уговорами, ни угрозами, ни мольбами воину не удалось склонить ее к помолвке. Вскоре местный правитель узнал, что его военачальник пленил велинкронскую принцессу и повелел ему вернуть пленницу.

– Мне так необходимо это знать? – спросил Грог, разгуливая вокруг скошенных колонн.

– Отцом Стеллы был император Элингал V. Он согласился простить похитителя и принять дары его сюзерена, – продолжал Верф, не обращая внимания на слова друга. – Военачальника обязали сопроводить принцессу до обширной бухты на востоке острова и принести извинения императору. В этом логе они остановились на постой. В ту ночь похититель привел Стеллу в храм и овладел ею на алтаре, а когда они достигли бухты, утопил девушку на глазах у отца. Так началась война, после которой забытый народ превратился в племя изгоев, а затем исчез с лица Гамелана.

– Думаю, он был одержим… – предположил Грог, в нетерпении ударяя концом клинка по камням. – Это просто древняя сказка.

– Нет, Грог. Это урок всем нам. Говорят, в тот день небо закрывали тучи, но после того как принцесса испустила последний вздох на остров сошел огненный вихрь. Велинкронцы верят, что девушка была избранницей Нисмасса, и тот в гневе покарал ее врагов.

Он подошел к колоннам и указал на два металлических упора, закрепленные между колоннами, а затем на скалы за лесом, в то место, где склоны пересекало ущелье.

– Каждую осень на новос мы приносим сюда кусок янтаря и ждем восхода. Солнечные лучи проходят сквозь ущелье, пронзают камень и ложатся на алтарь. Так на Миркхолде провожают Лучезарную Стеллу.

Грог стоял рядом с колонной и пристально на него смотрел, всем своим видом давая понять, что они тратят время.

– Похитителей называют «созидателями». От них почти ничего не осталось, кроме руин и легенд. Имя военачальника тоже стерлось. С тех пор, как Октавион разрушил Велинкронскую империю, многие святые были забыты, но Стеллу почитают даже магорцы. Ее запомнили за смирение и силу духа.

– Ее запомнили, потому что она была принцессой, – коротко подвел Грог. – Ты хороший рассказчик, Верф. Жаль, бандиты этого не оценят.

Бывший наемник зашагал прочь, но, спускаясь по ступеням, еще раз оглянулся на колонны. Черты его лица, как показалось Верфу, на мгновение смягчились. Возможно, где-то глубоко святая Стелла коснулась и его темной души, даровав упрямцу благословение.

1-й месяц лета, 4 день, Тридвор - II

Приготовления к битве заняли несколько часов. Грог на удивление легко скосил десяток молодых сосен, пройдясь по ним громадным клинком. Призрев усталость, Верф помог ему оттащить обрубки к храму и сложить у дыры в стене. Беспрепятственно проникнуть в их убежище бандиты могли с двух сторон. Площадка вокруг главного святилища была не только отгорожена остатками каменной стены, но и затянута дроковыми зарослями. В промежутке между стенами они вбили полсотни кольев. На это у него ушли остатки сил. Пока Грог мастерил ловушку за углом храма, Верф поднялся к Гримбальду и проспал до позднего вечера. Какие еще сюрпризы приготовил врагам Грог, он не знал. Воин разбудил его уже в сумерках.

Верф собирался встать и по обыкновению произнести молитву, но Грог схватил его за руку. На парне вновь была черная мантия с просторным капюшоном. Жутковатая белая маска висела на шее. В руках ученик некроманта держал лук и пучок стрел.

– Они пришли, – раздался над ухом настороженный голос.

Частично обвалившийся парапет скрывал их от чужих глаз. Верф приподнял голову. По ту сторону лога, среди желтой травы, двигались темные фигуры. Бандиты шли единым фронтом, вытянувшись в линию. Верф насчитал восемнадцать человек. У каждого был лук. С такого расстояния он не мог найти Рега, но общее количество говорило о том, что мерзавец среди них, так же как и пустынник. Мясник пережил падение и теперь собирался поквитаться.

– Я говорил, что этот сукин сын не отстанет, – прошептал Грог, не отводя взора от вражеской фаланги.

– Ты его видишь?

– Пока нет. – Он посмотрел на светлое небо, потом на море почерневшей травы. – Подождем, пока они подойдут ближе. Темнота наш союзник.

– И что потом? Ты не сможешь застрелить всех.

Ученик некроманта плотно сжал губы. От прежней его самонадеянности не осталось и следа. Верф заметил, что свободная рука воина лежит на том месте, где висел деревянный талисман.

– Одевайся. Скоро они подойдут к холмам, – поторопил Грог, указав на цепь курганов посреди поля.

Полуроба лежала рядом. Верф все исполнил, и уже собирался разбудить Гримбальда, но Грог воспротивился.

– Пусть спит. Его это не коснется.

Верф кивнул. В бою от молодого охотника и впрямь не было пользы. После схватки на Парапете Рэйвера он почти обессилил.

– Хорошо, но я не собираюсь никого убивать, – предупредил Верф. – Во всяком случае, без нужды.

Его взгляд упал на мешки, в одном из которых лежали свитки заклинаний. Проскользнув к одному из них Верф стал рыться в вещах, пока не нашел три пожелтевших пергамента. Тот, на котором была нарисована серебристая молния, он оставил. Другие два вызывали сгустки пламени.

– Лишний раз не свети магией, – прозвучал в тишине голос товарища. – Вспышка тебя выдаст.

Они какое-то время наблюдали за тем, как бандиты вышагивают по полю. Затем восемнадцать черных столбиков исчезли за холмами. Грог поднялся, сиганув куда-то во мрак. Раздался глухой удар. Верф подбежал к лестнице и спустился в заросли. У входа в храм он очутился не сразу. Грог к тому времени уже занял позицию возле кольев.

– Отсюда я успею застрелить двоих или троих, – пояснил он, выглядывая из-за обломка стены. – Когда они пойдут в атаку, возьмешь лук и заберешься обратно. Там вас не достанут.

– А ты?

– Буду обороняться.

Верф стиснул кулаки. Сказать, что план ему понравился, значит обмануть самого Нисмасса. Грог, как всегда, шел напролом, рискуя головой, а заодно подводил под удар их. Верф выглянул из-за стены. В сумерках цепь курганов напоминала застывшего на воде морского змея, и на них не было никакого движения.

Шло время. Свет неба иссякал. Стрекот цикад становился все сильнее. Уже поднялся легкий ветерок, а вместе с ним и прохлада, возвестившая о приходе ночи. Ни один головорез так и не пересек цепь курганов. Сквозь шелест лисохвоста, раздалось недовольное рычание. Грог опустил лук.

– Вот дерьмо. Я думал, они атакуют сразу. Этот алмер что-то задумал.

– Не понимаю, – пробормотал Верф. – Как он узнал, что мы прячемся здесь? Не могли же они все это время наблюдать за нами?

– Поднимись наверх и осмотрись.

– А если зайдут с боков?

Грог покачал головой. Верф окинул взором внутренне поле и был вынужден признать, что подобраться к храму незамеченными бандиты не смогут даже ползком. На востоке цепь холмов срасталась с землей; на западе упиралась в отвесные утесы. Даже если они захотят обойти всю долину по краю, спуститься со скал у них не получится.

– Они что же, просто сидят там? – спросил он, барабаня пальцами по посоху. – Как думаешь, зачем?

– Возможно, ждут подкрепление.

В то, что Регу удалось нанять целую армию, верилось с трудом, но потом Верф вспомнил погоню в лесу, когда Гримбальда спас брат Валл. Они вышли из ущелья и увидели на другой стороне поля отряд. В нем было человек пятнадцать, не меньше.

– Грог, мне это не нравится! Их и так слишком много. Если подойдет подкрепление…

– Так ты лезешь или нет?

Верф сорвался с места, но именно в этот момент на холмах появились несколько человек.

– Всего шесть? А где остальные? – спросил он, подбегая к Грогу.

Молодой воин встал на одно колено и прицелился. Бандиты шли ровным шагом, держа перед собой небольшие деревянные щиты из толстых веток, а за ними на холмах загорались огни. Один за другим, невпопад, но быстро. Верф заворожено следил за оранжевыми точками, которые вскоре поднялись в воздух. Половина метнулась в один край долины, половина угодила в другой.

Вспыхнула сухая трава.

– Они знали, что мы их встретим, – прошептал Грог, наблюдая за растущим пламенем. – Будь готов сражаться.

– Ты сказал, нас это не коснется.

– Все изменилось.

Лучники пальнули еще раз. Легкий ветерок был им только на руку. Огонь быстро расползался по траве, забрав главный храм в кольцо. Несколько стрел, пущенных из длинных луков, достигли укреплений, вонзившись в песок у них за спиной. Дым почти полностью заволок поле. Грог до упора натянул тетиву и выстрелил. Стрела настигла бандита как раз, когда тот выглянул из-за щита. Остальные сбились в кучу.

– Так что нам делать?! – крикнул он, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то в прозрачной завесе.

Воин швырнул ему лук и надел маску, укрыв ее капюшоном.

– Поменьше болтать. Держи оборону как сможешь.

Вооружившись мечом, ученик некроманта нырнул в заросли. Верф оставил площадку с кольями. Все шло не по плану – именно так, как он и предвидел. Поднявшись наверх, Верф втянул лестницу. Дым с полей уже достиг храма и перевалил через парапет. Гримбальд закашлял. Верф схватил лоден, под которым лежал охотник, и отрезал от него по лоскутку; затем смочил ткань водой и закрыл ею лицо.

– Нас нашли, – объяснил он, помогая другу с маской. – Грог с ними разберется. Мы останемся здесь.

– Так это Грог? Я думал, мне приснилось, – встрепенулся Гримбальд, но свист в небе заставил его умолкнуть.

Стрелы дождем обрушились на храм; щелкали по камням и пронзали кусты внизу. Несколько снарядов упали рядом с мешками. Верф невольно выругался. План Грога и здесь провалился. Наверное, бандиты выслали вперед следопытов, и те из какого-нибудь лесочка со смехом наблюдали за их приготовлениями к обороне.

– Спускаемся! – скомандовал Верф, подобрав лестницу.

Второй залп они встретили уже в зарослях дрока. Слушая, как свистят и клацают стрелы, Верф указал посохом на левый угол храма. Там за высокой стеной темнели очертания соседней постройки. Гримбальд наложил стрелу на тетиву и невольно покачнулся. Где-то неподалеку раздался вопль. Зазвенела сталь.

– Смотри под ноги, – предупредил Верф, выглядывая из-за угла. – Грог поставил ловушки.

– Нужно ему помочь! Какой у вас план?

– Ты готов кого-то убить?

Охотник потупил взор. Его глаза быстро забегали.

– Вот именно. По плану мы сидим тихо.

Небо и стены давно растворились в дыму. Смрад и треск горящей травы теперь были повсюду. Он говорил это, пробиваясь сквозь колючие ветви, и не сразу увидел бандита. Это был старик, судя по возрасту, один из следопытов. В белой рубахе с распущенным воротником. Разбойник вышел из-за угла храма, держа в руках короткое копье и самодельный щит.

– Вот они, сучье бальцы! – выругался горбатый старикан.

К нему подбежали еще двое с мечами. Пожилой бандит раскрыл рот, собираясь позвать кого-то еще, но подавился зубами. Верф загнал посох следопыту прямо в глотку. Старик зажмурился, поразив копьем пустоту. Второй удар пришелся уже по голове, забрав у него сознание. Заскрипела тетива. Стрела, пущенная Гримбальдом, попала одному из громил в бедро. Тот чертыхнулся и запрыгал куда-то в сторону.

– Мразь лысая! Зарублю! – рявкнул уцелевший головорез, вскидывая меч.

Верф отвел лезвие посохом. Бандит взмахнул рукой, сорвав маску с его лица. Широченный мужичища был крепче и выше. Рассекая клинком кусты, он стал теснить их к лестнице, попутно давясь дымом. Несколько раз лезвие звякнуло об стену. Конец его выпадам положил короткий свист. Голова яростного мечника сорвалась с плеч и застряла в кустах.

Широко раскрыв рот, Верф проводил взглядом прозрачную фигуру, рассекавшую завесу тумана. В руках призрак сжимал длинный предмет, по которому струилась кровь. Тут на свою беду очухался пожилой разбойник. Фантом услышал стон и вернулся.

– Грог, стой!

Верф поднял руку, но не успел ничего предпринять. В затылке старика появилась дыра. Из раны на рубаху хлынула кровь. Верф смотрел на труп до тех пор, пока к нему не подскочил Гримбальд. Молодой охотник схватил его за руку и потащил к дальней стене.

– Осторожно, парни! Тут призрак! – послышался яростный вопль. – Двое у храма. Давайте туда, и выньте кто-нибудь эту чертову стрелу!

Его поддержали голоса потяжелее и намного злее. Верф смекнул, что это разбойники из ударного отряда. Сейчас, по всей видимости, подоспели лучники, а с ними Рег. Его мерзкий голосишко то и дело доносился сквозь треск горящей травы.

– Эй! Э-гей, парни! Смотрите. Роберта тюкнули!

– А это кто?

– Кажется, Твист. Кажется… Где его голова?

Раздались проклятия и воззвания к Ниргалу. Все тот же беснующийся голос предупредил, что призрак неплохо орудует мечом, а потом завопил как резанный. Зазвенела сталь. Верф оглянулся, заметив на площадке у храма фигуру в черной мантии. Грог сражался в кольце врагов, подставляя под удары громадный клинок. Пятеро бандитов держались на расстоянии, разя его копьями и секирами. Потом один из них упал. Новая волна дыма скрыла побоище.

Гримбальд подвел его к стене и раздвинул заросли. За спиной вновь раздался вопль, на этот раз протяжный и заунывный, словно человек не хотел кричать, но его вынудили.

– Я знаю, где спрятаться, – в забытье повторял Гримбальд, продолжая тянуть его за собой.

– Попался!

Верф повернулся на крик. В десяти ярдах, возле объятых пламенем пучков маквиса, стоял Рег. В руке тощий прислушник держал арбалет. Болт пронесся мимо. Крепкие руки вовремя вцепились ему в плечо, утянув за край стены. Они попали в какой-то темный коридор с осколками камней на полу. Сзади раздался гнусавый смешок:

– Дольф тебя ждет, лысый выродок!

Спотыкаясь и кашляя, Верф побрел вперед, почти сразу попав во внешний зал святилища. Трава горела прямо у входа. Вокруг клубились прозрачные облачка. Сквозь массивную дыру в крыше проступал небосвод, подернутый белесой дымкой.

– Куда теперь? Там поле! – воскликнул Верф, указав посохом на объятый пламенем кустарник.

В тоннеле уже гремели шаги. Верф и Гримбальд побеждали к выходу, но не успели подняться. Навстречу им вышла темная фигура в кожаных доспехах. Щелкнула тетива. Верф покачнулся. Где-то над ухом раздался вопль Гримбальда. Чувствуя жжение в груди, он повалился на пол. Рука нащупала деревянный стержень между ребрами.

Рег усмехнулся, принявшись заряжать арбалет. Следом за ним в храм вошли еще три бандита. Остальные высыпали из тоннеля. Гримбальд стал звать на помощь, но замолчал, как только один из них заехал ему кулаком по лицу.

– Ваш призрак всех не нагнет, – заметил Рег, глумливо улыбаясь. – Хватит уже бегать, выродки! Из-за вас мы потеряли несколько дней.

Кто-то из разбойников подбежал к Гримбальду и пнул его в пах. Еще четверо подошли не сразу, обсуждая, как лучше отыграться на беглецах и сколько пальцев отрезать на память.

– Назад, парни! Лысый ягненок мой. Второго кромсайте сколько хотите, – выкрикнул Рег, вскинув арбалет.

В скудном свете факелов Верф увидел глаза убийцы. Они сверкали точно звезды. Он вспомнил детали кошмара, снившегося две недели подряд. В нем умирали пятеро прислушников. Двое погибли три дня назад. Кенред нашел смерть возле озера с удавкой на шее. Бедняга Дольф лишился головы рядом с «Черным уключником». Валл должен был погибнуть на Парапете Рэйвера. Во сне одного из прислушников голем раздавил, но коротышка уцелел. Возможно, смерть Кенреда и Дольфа была совпадением, а может, раздавили кого-нибудь другого, например Имароса или Куртца. Во всяком случае, до него голем не добрался, да и стрелы во сне тем более никто не пускал. Скорее всего, Рег торопил события.

– Еще не время! – закричал он, сам не понимая, зачем.

Крючконосый расхохотался. Бандиты у него за спиной тоже загоготали. Один из них предложил Регу сразу вырезать на лбу жертвы перекрещенные сабли. В следующий миг все четверо катились по ступеням. У входа появилась фигура в черной мантии. Капюшона на голове у воина не было. Белая маска приобрела красно-бурый оттенок. Верф облегченно вздохнул, но радость его была недолгой. Грог шел покачиваясь, волоча за собой клинок. Из спины его торчали две стрелы, еще одна прошла навылет и выпирала из живота.

– Вот он! Ублюдок всех убил, – взвыл кто-то из бандитов, прибежавших из тоннеля. – Это отродье Ниргала. Я же вам говорил, парни.

– Заткнись, Губ! – ответил громила в поношенном дублете, попутно вытаскивая из-за пояса секиру. – Теперь эта сволота не опаснее моей бабки.

Скатившиеся с лестницы бандиты быстро пришли в себя, но Рег все никак не мог выбраться из-под обмякшего тела.

– Свалите этого выродка! Да быстрее же! – завизжал прислушник, пока головорезы помогали ему подняться. – Руби его, Борг!

Великан расправил плечи и быстрым шагом направился к воину. Грог к тому времени уже спустился вниз и занес клинок над лежавшим без чувств врагом. Острие вошло в спину. Брызнула кровь. Остальные бандиты от такой наглой расправы пришли в ярость. Все, включая Борга, ринулись на воина, но метко пущенная стрела положила конец всему. Грог завалился на ступени и больше не шевелился. Длинный стрежень с черным оперением застрял в его груди.

– Хе! Молодец, Тей. Так его! – вскликнул Рег, потрясая арбалетом.

– Помолчи, – последовал короткий приказ.

Раздался мягкий удар. Алмер спрыгнул откуда-то сверху, скорее всего, из дыры в своде. Статный воин отбросил лук и вытащил из-за спины шейлин. Подступив к Грогу, он сначала отодвинул ногой его меч.

– Малкар, ты, правда, думал, что сила тебе поможет? Некроманты тоже люди. – Алмер холодно рассмеялся, направив на него изогнутое лезвие. – Я два года прожил в Ниппуре. Вас всех учат одинаково.

Раздался тяжелый хрип. Грог попытался поднять руку.

– Давай. Отшвырни меня подальше. В чем дело? Голову давит? Я не зря всадил в тебя четыре стрелы.

– Ага, и траву поджег не зря, – послышался заискивающий голосок Рега. – Ты не с теми связался, ублюдок!

– Отравил меня… – донесся слабый голос из-под маски. – Что ты намешал?

– Все, что смог найти, – ответил смуглый воин, и затряс головой, от чего две косы за спиной забились точно змеи на крюках. – Белладонну, яд лесных скорпионов, могильных полозов, снэгов…

Он положил серповидный клинок ему на рану. Два бандита по команде схватили Грога за плечи. Парень застонал. Алмер сорвал с его лица маску. Последовал хруст; затем другой. Воин не скупился на удары, расквасив воину нос и резанув шейлином по животу.

– Ты пожалеешь, что не сдох сразу. Теперь говори! Я сказал, говори со мной! Кто тебя послал?! Как ты меня нашел?

Пока пустынник выбивал признание, Рег подвалил к нему. В руках у прислушника был заряженный арбалет. Его он передал какому-то тощему бандиту с обкусанными губами и вытащил из-за пояса короткий меч.

– Пора отчаливать, Верф, – проворковал носатый уродец, щелкнув пальцами по наточенному лезвию. – Хочу, чтоб ты знал. Это я снес твоему ручному зверьку голову, а потом мы пинали ее всю дорогу до таверны. Твою тыкву я тоже сниму под корень.

– Так по стезе не идут, – нашел он в себе силы ответить. – Рано или поздно мастер Виман обо всем узнает.

Рег и остальные бандиты расхохотались, да так резво, что их смех слился в единый рев, от которого затряслись стены храма. Непонятно только, чему дураки радовались. Ни один из них в глаза аббата не видел и тем более не знал, о какой стезе они говорят.

– Жаль, мне сотрут память, когда вернусь, – не унимался Рег, игриво помахивая мечом. – Эти удары я бы хотел запомнить.

– За что ты нас так ненавидишь, Рег? Семь лет братию изводишь. Мы что же, мало внимания тебе уделяли или ты кому-то мстишь?

Улыбка на кривом лице потухла. Верфу даже показалось, что мерзавец задумался, но лишь на мгновение. Все прежняя злость вернулась. Рег хотел ему ответить, но глаза прислушника поднялись выше, а затем стали бегать. Верф повернул голову, проследив за его взглядом. В этот момент за спиной у одного из бандитов появился человек. Короткий нож для обвалки мяса лег поперек горла.

Алмер, обладавший сверхъестественным чутьем, повернулся раньше, чем брызнула кровь. Первый бандит упал, держась за горло. Второй завопил и попятился, пытаясь вытащить стрелу из спины. Удары и щелканье тетивы привлекли внимание остальных. Воин с косами перепрыгнул через тело Грога и взбежал по ступеням, без труда уложив двух противников.

– Вы кто такие?! – завизжал Рег, трусливо пятясь к выходу.

Из тоннеля высыпали люди. Замелькали черные тени. Несколько факелов упали на пол. Бандиты попытались дать отпор. Двое скрестили мечи у него над головой. Мускулистый Борг с воплем метнул секиру, раскроив кому-то череп. Второго ударил кулаком по лбу. В ход пошли копья. Завязалась схватка. Засвистели стрелы. Еще один разбойник рядом с Регом упал мертвым.

– Вакар! Отступаем! – выкрикивал алмер, ринувшись прямо в огонь.

Люди у входа попытались его задержать, но шейлин настиг их всех. Одного воин полоснул по шее, второму вспорол грудь. В освободившийся проем хлынули бандиты. Одни перепрыгивали через тела, другие карабкались по ступеням. Вдогонку им летели стрелы. Кто-то бросился в погоню. Верф в смятении посмотрел на Гримбальда. Тот был удивлен не меньше. Сначала ему показалось, что пришли охотники, но присмотревшись к спасителям, он заметил у некоторых полуторные мечи. Вольные стрелки такое дорогое оружие носили редко.

– Пощады! Умоляю! Мы безоружны! – закричал Гримбальд, приподняв руки.

Один из мечников подошел к нему и схватил за руку, рывком поставив на ноги. Гримбальд от такого подъема чуть снова не упал. Воин сбоку поддержал его. Верф лежал неподвижно, держась за прострелянную грудь. Дышать становилось все труднее. Люди с копьями стали возвращаться. Кто-то склонился над Грогом. Один из спасителей поднял его меч.

– Ты его видел, Мартин? Это же Тейлидел!

– Видел. Шустрый ублюдок, – раздался скрипучий голос у него над головой. – А как серпами орудует, черт песчаный. Троих порубил.

Послышалось недовольное ворчание. Предводитель, судя по твердому голосу, приказал собрать оружие и принести мешки с зельями. Раздав приказы, он приблизился к нему.

– Много наших полегло?

Воцарилась тишина. Судя по тому, как быстро ему ответили, потери оказались невелики. Неуверенный голос доложил о пяти погибших.

– Вустера по голове треснули. Мне руку порезали…

– А я пальчик стерла об тетиву, – дополнил со стороны входа бойкий женский голосок. – Хватит ныть, Квил!

– Но мы их здорово отодрали! Да? Сафира не даст сов…

– Ага. Сафира тебе не даст, – снова послышался глумливый голосок.

– Тео, погляди. Этот тяжело ранен.

– Вижу. Что стоишь? Неси зелья, мази, все что есть.

– Послали уже. Сейчас. У меня есть фляга.

Верф зашевелился. Гримбальд присел рядом. Он тоже слушал голоса. Его всего трясло, но не от страха. Парню нездоровилось, а после взбучки, стало совсем худо. Верф поднял руку, указав на тело Грога.

– Мазь… у него волшебная мазь…

Предводитель, которого все звали Теобальдом, приказал обыскать воина, а сам уселся рядом, напоив его отваром из шиповника. В свете факела Верф смог рассмотреть лицо спасителя. Это был магорец, слегка загоревший, с тремя продольными шрамами на лбу, оставленными каким-то зверем. Темные волосы ниспадали до плеч. За спиной был тяжелый капюшон поверх темно-зеленой куртки. Он холодно ему улыбнулся, отчего на впалых щеках появились ямочки.

– Здравствуй, Верф. Вот мы и встретились, – молвил воин, как и подобает лидеру, сильным голосом. – Я много слышал о тебе и даже видел пару раз.

– Вы были в кеновии?

Человек в кожаной куртке тяжело вздохнул и посмотрел на Гримбальда. Верфу не понравилось то, как они обменялись взглядами.

– Нет, но он часто бывает в городе, – ответил парень, и голос его сломался. – Мы давно знакомы. Это Теобальд. Охотник из Пещерного лагеря. Один из лучших стрелков на острове.

– Один из сотен, – скромно выразился тот, сведя густые брови.

Гримбальд замялся, наблюдая за возней вокруг; выпил несколько глотков из фляги и пояснил:

– Нам повезло, Верф. Милостью Нисмасса мы встретили лучшего разведчика Кассии.

Тут Верф наконец все понял. Нисмасс уж точно им не помогал, да и везеньем здесь не пахло. Один из мечников поднес мазь. Теобальд распорядился принести пилу, щипцы, нитки и конопляные повязки, чтобы вынуть болт из груди. Верфа не пугала тяжелая процедура. Не пугали бандиты и даже ранения Грога, который едва шевелился. Все это отошло на второй план. Теперь он по-настоящему злился.

1-й месяц лета, 8 день, Правник - I

Два кривых меча сошлись под палящим солнцем. Сверкая полированными гранями, шейлиный соединились, окатив пустошь коротким звоном. Сомбра легко управлялся с любимым клинком, вновь и вновь избегая выпадов Таркина. Молодой алмер двигался быстро, как и подобает воину пальмовой стражи, но нехватка боевого опыта превращала его в легкую добычу. Уцепившись серповидным лезвием за клинок противника, Сомбра без труда вытянул оружие из рук оппонента и налету поймал шейлин. Воин стиснул зубы, схватившись за руку, и затряс ею.

– Желаете еще пари? – тяжело дыша, спросил он.

– В другой раз. Ты слишком быстро выдохся, – сквозь смех произнес Сомбра, возвращая ему оружие.

Гвардеец поклонился, приняв из рук Сарбета желтый камзол без рукавов. Его вытянутое лицо сверкало словно серебро. Получив шейлин, юноша спрятал его в обрезанные ножны. Сомбра проследил за гвардейцами, заметив, что оба посматривают в сторону соснового бора. Там в зарослях сирени лежала груда камней, под которой вечным сном спал Мунданс. Бедняга должен был проснуться до зари и набрать воды, но шатер покинул на носилках, уже будучи трупом. Бангладор осмотрел его тело, после чего заявил, что воина ужалила змея, которую на Миркхолде называют «могильным полозом».

– Отныне Ниргал твой отец и владыка, – вслух произнес Сомбра, чувствуя, что скромного и обходительного юноши их пестрой компании будет недоставать.

Теперь в диком краю их осталось восемь. В Готфорде были еще шесть воинов пальмовой стражи и десяток аккадских рабов под присмотром Кавакиба. На большее в этой части света им рассчитывать не приходилось.

Сомбра направился к ручью, по дороге мечтая о том, чтобы на месте Мунданса оказался ублюдок Фарид. Белобородый секретарь Колмара постоянно следовал за ним, запоминая все, что он делает, дабы потом донести владыке. Так в Золотом дворце уже восемьдесят три года проверяли визоров. Исправным слугам оставляли титул, а худых визоров отправляли на вечный покой в Акамантские горы, в крипту Сулан-Хамана. Когда-то давно самый первый визор по имени Харуман тоже попал во дворец из низов. Он был другом детства владыки и служил ему беззаветно, а когда потерпел неудачу, первым же полетел в колодец Хамана. Вот только кто давал право Колмару шпионить за ним и тем более убивать? Три года назад, став его ручным львом, Сомбра условился с владыкой, что это будет временное назначение, после чего его вновь отправят воевать, но уже в качестве хаджара. Таков был уговор, который Колмар не спешил выполнять.

Еще ни разу за те тридцать семь лет, что он жил под солнцем, ему не приходило в голову сменить походный шатер на купол дворца. Будучи сотником, Сомбра часто сражался и путешествовал, так же как и все его предки. Двенадцать лет со своим отрядом держал в страхе запад Монфеланского герцогства. В годы, когда магорцы укрепились за Арум Онвасом или на их языке «Золотым поясом», он находил лазейки в Монферонских горах и нападал на деревни по ту сторону кряжа.

Самовлюбленных наместников Сомбра презирал за слабость и нежелание сражаться. Тех, кто променял сталь на монеты и при этом требовал называть себя «алмером», в Суране становилось все больше. Все они забыли пути предков, которых до сих пор придерживались лишь кочевники, и оседали в городах, окружая себя роскошью; но он был не таков и, попав во дворец Ниппура, не уставал об этом напоминать.

Очутившись в сосновой роще, Сомбра уселся возле ручья. Вокруг густо росли вереск и чертополох. В стороне простиралась пустошь, упиравшаяся в подножия величественных гор. Местность напоминала ему городок Дильмун, расположенный на северо-востоке Сурана. Похожие места он посещал во времена своей молодости.

– Будь проклята эта земля, – вслух произнес Сомбра, зачерпнув воду из ручья.

Он снял шелковую рубаху и смочил тело. Чтобы привести в порядок три черные косы потребовалось еще больше времени. Вскоре за спиной раздались шаги. Он стремительно развернулся, схватив меч, и так же быстро его опустил. С посохом в руках неподалеку стоял Бангладор, как всегда, в грязной, холщевой камизе до колен. Голые ноги чародея были обвязаны бинтами, из-под которых сочилась коричневая жижа.

– Доброе утро, Тубал Хамар, – поздоровался некромант, почесав короткую бородку. – Вижу, вы нашли мое любимое место.

Сомбра кивнул, повернувшись к старику спиной, и не стал спрашивать, откуда тот знает его боевое имя, которое даже он сам с начала службы во дворце успел позабыть. Говорить с ним тоже не хотелось.

– Я люблю размышлять в одиночестве. Здесь мне никто не мешает, – не сразу ответил он, сделав упор на «одиночестве», но чародей не понял намека.

– Тогда вы попали куда нужно. Шум бегущей воды помогает медитировать. Верите ли, за двенадцать лет мне не надоело смотреть на этот ручей. Раньше он был шире и глубже. Однажды я нашел в нем жука-огнекрыла…

– Разве вы не должны мастерить болы? Чем быстрее они будут готовы, тем скорее мы вернемся в Готфорд.

– Это не болы. Тут все намного сложнее.

Старый демон уселся рядом с водой. Он и впрямь не торопился. Позавчера вечером у них состоялся большой совет, на котором присутствовали шакал Фарид, надменный гулраб Торак и громила Юн-Гул. Многое было сказано в ту ночь. Бангладор до высокой луны описывал, как семнадцать лет назад с ним заговорил Ниргал, потребовав сыскать ученика близ крепости Холдварг; как ему пришлось отправиться в Ниппур, где он получил от верховного привелителя задание найти «Фахтар Алмэра»; как вынудил кузнеца выковать священный клинок и как погубил трех гамеланцев, одного из которых сделал темным генералом. Рассказал некромант достаточно, в том числе о встрече с Грогом и последующем обучении парня, но вместе с тем и ничего полезного.

В итоге они приняли решение выследить Олдрича и Грога. Тут-то как раз и пригодился молчаливый Юн-Гул. Волосатый громила с бледной кожей ни слова не понимал на магорском и тем более на фарзи. Даже язык собрата Торака был для него сложным. Чародей объяснил верзиле, что от него требуют послать пятьдесят воинов с гримлаками в долины на юге. В ответ великан пробормотал что-то по-звериному и ушел. Так выяснилось, что гримлаков им не хватает. Одного загрыз сам Грог, четверо сбежали, а двух хищников до смерти забили палками никты. На оставшихся зверюг рассчитывать не приходилось. Племя использовало их для охоты. Юн-Гул пообещал Бангладору послать гонцов в Рудные горы, чтобы ему привели больше воинов и свежих гримлаков.

С тем же успехом они могли начать поиски сразу после побега Грога, а не ждать целую неделю их прибытия. Что же касается двенадцати разведчиков и гримлаков, которых Бангладор послал на поиски беглеца неделю назад, то они были горстью песка в пустыне.

– Не беспокойтесь, первый визор. Даю слово, скоро вы вернетесь домой.

– Домой? – повысил голос он.

– Да, в Готфорд. В особняк Рема, что стоит на Площади Брума. Вы же воин. Ваш дом там, куда приведут ноги. Не так ли?

Сомбра промолчал. На ум пришло высказывание сумасшедшего нисманта, труд которого он так и не осилил. В нем фанатик по имени Теоман часто сказывал: «Любовь к Нисмассу начинается в храме, и ведет туда, куда принесут ноги». Вот только воином этот безумец не был.

– Вам не нравится в гостях? – с притворным сочувствием спросил Бангладор. – Хотите снова бороздить Алмерское море? Никогда не понимал людей, превозносящих пустоту превыше этого.

Чародей обвел рукой горы и ряды хвойных деревьев. Сомбра проследил за жестом. Он давно не слышал, чтобы пустыню Суран называли «Алмерским морем». С карт это название сошло тысячу лет назад. По легенде, картограф Сабиспиона I переименовал песчаное море, использовав нерушимое имя с клинка «Малар Суран», который нашли в тот год неподалеку от Колпоса.

– Тут не о чем говорить, господин. Наше золотое море всегда будет пустым для магорцев вроде вас. Назир сказал, что вы родились в Грэйнфилде.

– Я уже давно плотью и кровью алмер, – с гордостью молвил Бангладор, потянув за черный локон. – Верите ли, иногда даже косичку заплетаю.

– Коса вам ни к чему. Вы не воин. Да и ваш фарзи не так силен.

– Зато ваш магорский почти безупречен, чего нельзя сказать о почтенном Фариде.

– Фарид шесть лет учил его в университете Асматура, – не без улыбки произнес Сомбра. – Я выучил этот глупый язык за год на допросах.

Посидев еще немного в тишине, они одновременно встали. Бангладор поглядел туда, где стоял их общий лагерь, и покачал головой.

– Сдается мне, этот Фарид в свое время много колодцев заплевал.

– Ваалан бакар! Еще бы!

– Мерзкий змей, – охотно перевел чародей. – Может, это он укусил Мунданса?

– Ядовитым змеям отсекают головы.

– На обратном пути вы так с ним поступите?

Сомбра пристально посмотрел на чародея. Колмар предупредил его, что Бангладор умеет читать мысли.

– Фарид будет жить ровно столько, сколько нужно.

– Некоторые змеи способны укусить и после смерти.

– Это вы к чему?

– Убийство – не лучший способ решения проблемы. Ваши склоки меня не волнуют. Хочу лишь попросить, не убивать его на глазах у моих никтов. Они не должны видеть, что мы враждуем.

– Нет никакой вражды. Это дело чести. Он здесь не ради помощи. Слишком много алмеров нового владычества стали забывать о прошлом. Такие как Фарид и Хаккар ведут наш народ к гибели.

– Что же владыка Колмар? – аккуратно спросил некромант. – Я давно не был в Суране. Семнадцать лет назад воины пустыни держали границы на замке, а теперь, как мне стало известно, сдают города и прииски. Неужели наш владыка сошел с праведного пути?

Сомбре не понравился намек, тем более что чародей не был дураком. Может, простой люд и мелкие вассалы видели в Колмаре лидера, но люди повыше все прекрасно понимали.

– Власть Колмара не беспредельна. Вы не хуже меня знаете, кто управляет Сураном.

Бангладор сощурился, на мгновение застыв, точно статуя.

– Назир.

Человек, сменивший на своем посту верховного привелителя Джалила, жил в Башне теней уже семьдесят три года, откуда управлял Сураном с помощью некромантов, нисмеронов и армии наемных убийц. Назира боялись все; в некоторой мере даже он. К счастью за пределами владычества некромант был бессилен.

– Верховный привелитель Назир, – поправил Сомбра, хоть в том и не было надобности. – Кстати, у меня для вас кое-что есть от него.

Бангладор даже бровью не повел. Перед отбытием из Ниппура, Назир встретил его в Золотом дворце и попросил о небольшой услуге. Отказать ему он не мог, но мысль о том, что его превратили в гонца, да еще заставили говорить ерунду вроде «кактус цветет в полнолуние», бесила сильнее, чем рожа Фарида по утрам.

– Назир желает знать, как проходит «танец на костях», – почти сквозь зубы произнес Сомбра. – Можете не объяснять, что это значит. Скажите только, вы достигли результатов?

– А он достиг?

– Нет. Это все, что мне велели сообщить.

– В таком случае передайте ему, вместе с моим глубочайшим почтением, что танец скоро состоится. Пусть пришлет гонцов через год.

Старик заметно повеселел, словно узнал нечто важное. Коротко кивнув, он пообещал закончить работу как можно быстрее и удалился. В который раз Сомбра пожалел, что не умеет читать мысли. Чародеи во все века строили козни и постоянно обманывали людей. Такова была их змеиная натура. Знать о том, что думает твой союзник, было полезно, но еще полезнее знать планы врага, который прикидывается другом.

Дождавшись, пока старый демон уйдет подальше, Сомбра вернулся в лагере. Никты провожали его пустыми взглядами, словно рыбы, наблюдавшие со дна моря за килем корабля. Из алмеров поблизости он нашел только Хоруса. Вечно угрюмый гвардеец с всклокоченными волосами сидел возле хижины повара и помогал громиле потрошить рыбу.

Добравшись до пустоши, где располагались шатры, Сомбра зашел в самый большой из них. Его он распорядился поставить как можно дальше от домика чародея и зловонного стойбища никтов. Внутри он занял узкую лежанку умягченную шкурами и задремал.

***

Проспал Сомбра недолго. Все еще был день, когда его разбудили голоса никтов. Сквозь щели между матерчатыми лентами внутрь проникали солнечные лучи. Жара на острове стояла невыносимая, но, в отличие от пустыни, была вязкой из-за частых дождей и болотистых почв. Выпив половину кувшина, который один из стражников заботливо оставил у входа, он вышел наружу. В одних штанах, босиком, с клинком в руках Сомбра пересек пустошь и подошел к краю обрыва, на котором стояла диковинная постройка из каменных блоков. Похожие ориентиры он видел в пустыне – великолепные памятники скульпторов Джанзимерона. Кочевые торговцы из рода базельеров называли их «путеводными камнями».

Обойдя древнее сооружение, Сомбра коснулся замшелой стороны самого большого мегалита. Эти булыжники и впрямь могли указать путь к сокровищам древнего народа. Вассертрум и шакал Фарид поверил в его историю о золотых городах, каждый по-своему. В то утро, напросившись на завтрак к гильдмейстеру, он убил двух канюков одним камнем. Еще в Ниппуре Променон посоветовал ему выдавать правду за ложь и трюк сработал. Правда заключалась в том, что он действительно собирался найти города созидателей. Ложью была его верность Конклаву теней и преданность Колмару. Если избранник Ниргала и впрямь рассчитывал запереть льва в золотой клетке, то при всей своей мудрости должен был понимать, куда этот лев будет смотреть и на кого точить зуб.

О том, что Колмар заключил сделку с одним из старейшин конклава, не знал даже Назир. Владыка сделал это не ради власти, а для спасения собственного народа. Так он ему объяснил. О том, что его сделают инструментом в борьбе с некромантами Ниппура, Сомбра не знал вплоть до отбытия на Миркхолд. Чародей, назвавшийся Променоном, передал ему священный тубал с важными бумагами и повелел организовать две экспедиции. Одну он планировал собрать сразу по возвращении в город, а вторую отправить в случае неудачи первой. У Вассертрума было достаточно времени на размышления, как и у двух других богачей, к которым он нанес визит за день до этого.

– Пусть они поверят в это, – прошептал Сомбра, коснувшись гладко выбритого лица. – Миражи тоже могут отвердеть.

Оглянувшись на пустошь, он попытался найти хоть кого-то из своих людей, но заметил вдали только группу никтов-охотников, тащивших тушу громадного, рогатого зверя. Фарид в жаркие часы дремал в шатре. Воины отдыхали или упражнялись в стрельбе из лука, а нисмероны разгуливали, где им вздумается. Легче всего было найти Арто. Широкоплечий некромант, больше похожий на воина, часто спускался в соседнюю долину и убивал там живность. На каждом встреченном существе, будь то вырна, гоблин, волк или даже птица, он оттачивал заклинания: проклинал, высасывал жизнь, лишал сил, ослеплял и даже заставлял убивать себя.

Сойдя с пустоши, Сомбра преодолел трухлявый подвесной мост, и некоторое время шел по свежим телам. Кроме почерневшего свинокрыса, он нашел нескольких гнилоклёнов. Стайка громадных мух с жилистыми хвостами лежала на поляне возле каменной тропы. Судя по тому, в какую кучу те сбились, нисмерон приказал им зажалить друг друга до смерти.

– Арто! – изо всех сил закричал он. – Арто! Ты здесь?

Голос эхом прокатился по долине. Не сразу ему удалось рассмотреть возле озера фигурку в черной рубахе. Нисмерон помахал рукой и опрометью помчался вдоль камышей.

– Я к вашим услугам, первый визор, – покорно молвил здоровяк, подбегая к нему.

– Следуй за мной. Нужно найти остальных.

– Кастор и Саил ушли в горы. Бангладор попросил их найти пещерный лотос. К вечеру должны вернуться.

Сомбра утомленно вздохнул. Они вернулись на пустошь и направились к четырем белым шатрам, видневшимся на горизонте. В пути Сомбра вновь стал размышлять об экспедициях, и планировал до тех пор, пока не услышал над ухом грубый голос:

– Здесь есть пещера с мертвыми гамеланцами.

– Та, где хранился клинок?

Арто угукнул, оглянувшись на далекую лесополосу, плывшую в раскаленном воздухе. Слева от нее в небо вздымалась сланцевая гряда, усыпанная белым песком. В ней находилась крипта созидателей, которую месяц назад пытался ограбить Грог с наемниками.

– Я пытался войти туда вчера вечером и сегодня утром.

– И что?

– Еле ноги унес, – горько усмехнулся нисмерон. – Скелетов у входа я выстроил по щелчку, но те двое… Вчера я просто отступил, но сегодня утром они попытались напасть на меня со спины. Это не безмозглая нежить, первый визор. В ней есть сила повелителя. Такое впечатление, что эти гамеланцы способны запоминать людей и обучаться.

Обычно Арто не выказывал страха и тем более не выдавал чувств, но при упоминании марионеток Бангладора будущий некромант заговорил как простой человек.

– Хочу, чтобы вы знали, первый визор, у кого мы в гостях. Невероятно, какой силой обладает этот старик. Он годами ходил туда, проверял клинок, и до сих пор жив. Более того, создал этих тварей.

Сомбра ускорил шаг, продолжая боковым зрением следить за спутником. Арто шел рядом, держа правую руку на груди. В том месте, где с воротника рубахи свисал шнурок, обрубок его мизинца судорожно теребил атласную ткань.

– Способ поднимать высшую нежить известен немногим. Кроме верховного привелителя и двенадцати, этим умением обладают не больше двадцати некромантов, и каждый из них по-своему связан с господином.

– Клянусь Пуром, мы могли бы создать армию мертвых гамеланцев и завоевать Магорию, но вместо этого вынуждены губить живых людей, – заключил Сомбра. – В мире, где можно управлять нежитью, это довольно глупо.

Они добрались до шатра нисмеронов и вошли внутрь. Сомбра завесил вход куском материи и поставил шейлин рядом с древесной колодой. Его спутник тем временем поднял с земли пузатый глиняный сосуд.

– Арто, я хочу, чтобы вы исполнили поручение.

– Привелитель Кальвагар для этого нас и послал, – ответил здоровяк, приложившись к кувшину с водой. – Мы к вашим услугам в жизни и смерти.

Он и так это знал. Библиотекарь Кальвагар был доверенным лицом Назира и почетным членом конклава. По меркам других старейшин, он был сравнительно молод, а посему с головой дружил и знал, как ее использовать. Некромант отвечал за распределение прислушников и направлял наемных убийц. Этих трех воинов он считал лучшими среди нового поколения нисмеронов.

– Я знаю, что по возвращении в Ниппур вы примите мантии некромантов, – произнес Сомбра, не спуская глаз с громилы. – Вы хорошо подготовлены, посему для вас не составит труда избавиться от Грога и вернуть меч.

Арто замер с кувшином в руках. Струйки воды потекли по рубахе.

– Хотите, чтоб мы его умертвили?

– Так будет лучше для всех. – Сомбра схватил шейлин и пнул колоду. – Бангладор не собирается это делать. Ты сам слышал, что старик удумал. Послать никтов с волками и ждать, пока те набредут на след.

– Нам тоже не следует проливать кровь избранника. Верховный привелитель велел доставить его живым.

Громила поставил кувшин и стал пуще прежнего теребить рубаху. Выглянув наружу, убедившись, что вокруг никого нет, он подошел к Арто вплотную и прошептал:

– Ты сейчас исполняешь мою волю. Сказать тебе, каким был последний приказ владыки? – Сомбра кашлянул, понизив голос. – Если благословенный человек окажется не тем, кем мы его считали, благословите его от имени Пура.

Арто поднял голову, поглядев в ту сторону, где на небосводе обычно появлялась заветная звезда. У этого святого, в честь которого по всему Сурану возводились алтари, просили благословения и алмеры, и кочевники. Молитву обычно сопровождала заточка клинка или приготовление яда.

– Убейте Грога и принесите меч. С Олдричем разберемся потом. Вы же можете его почувствовать?

– Да. Если он будет достаточно близко, – неуверенным голосом молвил нисмерон. – Чтобы заглянуть подальше потребуется медитация. Мы не обладаем большим запасом энергии…

– А Бангладор может это сделать по щелчку?

Он старался говорить как можно проще, чтобы до громилы наконец дошло. Арто кивнул, и его смуглое лицо постепенно стало черстветь. Не сразу, будущий некромант смекнул, к чему он клонит.

– Вот именно. Бангладор сам сказал, что почувствовал Олдрича задолго до того, как узнал, кто он такой. Он может найти их в любой момент, но вместо этого шлет за ними горстку никтов.

– Но это значит…

– Бангладор не собирается искать Грога и думает, что мы тоже не станем.

– Получается, он нас обманывает? Но зачем?

– Мы выясним это позже. Бери все, что нужно и ступай. К ночи вы должны быть на полпути в Готфорд. Уверен, Грог спрятался в какой-нибудь пещере или на ферме вблизи от города.

Громила кивнул, но было видно, что он все еще колеблется.

– Нам обязательно его убивать? Верховному привелителю это не понравится. Он возлагал большие надежды на этого юношу. Кальвагар говорил, что армии Сурана поведет избранник Ниргала.

– Грог поднял руку на некроманта, предал Ниргала и выкрал клинок, – с жаром молвил Сомбра. – Такого союзника Назир хочет впустить в священный город? Если Колмар узнает, что мы доверили армию отступнику, нас всех скормят львам.

Арто понимающе кивнул. Очутившись меж двух молотов, он не знал, под какой подставить щит, а от какого увернуться. Зловещий Назир и бессмертный Колмар пугали в равной степени. Сомбра его прекрасно понимал. Услыхав историю Бангладора, он потом остаток ночи пролежал с открытыми глазами, прикидывая, от кого ему достанется больше, и в итоге пришел к выводу, что бояться следует того, чей приказ выполняешь.

– Мы слишком далеко от дома, – пояснил он, положив руку воину на плечо. – Придется действовать самим. Если Грог и впрямь так силен, не церемоньтесь с ним. Если же нет, попытайтесь взять живым. Главное, сами не подставляйтесь. Без вас мой прайд ослабнет.

Нисмерон кивнул. Вскоре он ушел, прихватив с собой походный тюк и маски Финкса. Сомбра остался в шатре один, и некоторое время стоял неподвижно, глядя на рубиновый клинок у себя в руках. Этот меч служил ему верой и правдой десять лет, с тех самых пор как его заметил владыка. Сознавая, что скоро придется променять удобный шейлин на прямое лезвие, Сомбра вспомнил о вергальском клинке, который ему вверил Колмар. Только такой меч мог отразить удар заговоренного меча или заклятие, пущенное Олдричем. Он чувствовал, что должен хорошо вооружиться. После того, как нисмерон ушел, глупый страх поселился у него в голове. Что-то ему подсказывало, что Арто, Кастор и Саил не справятся с отступником.