Гостья из котла

Глава 1

Автобус ушёл перед носом.

Досадливо цыкнув, я отступила от проезжей части и невольно вздрогнула, когда над ухом раздался хриплый прокуренный голос:

— Красавица, позолоти ручку?

Седая цыганка протянула согнутую ковшиком ладонь.

Нищей женщина совершенно не выглядела. В ушах тяжёлые серьги, шея увешана ожерельями и бусами, как новогодняя ёлка гирляндами, не говоря уже о цепочках: толстые, тонкие, витые и совсем простые, длинные и короткие. А руки! Всевозможных колец по два на палец.

Платье крикливо-пёстрое, на плечах багряная шаль с густой бахромой, свисающей неопрятными сосульками. Но самое главное взгляд — не голодный, не ищущий, а острый и даже враждебный.

На фоне хмурого осеннего дня цыганка смотрелась особенно чуждо.

Я хмыкнула и полезла в сумку.

— Гони ты эту попрошайку, — возмутилась дородная тётка с лавочки и заволновалась всеми тремя подбородками.

Терпеть не могу непрошеные советы.

— Тоже позолотить? — охотно предложила я.

Нащупав в сумке тюбик, я не глядя свинтила крышку и выдавила цыганке на протянутую ладонь толстую гусеницу пищевого красителя.

Как и заказали — позолотила.

— Ах, ты! — возмутилась старая цыганка.

Немногочисленные зрители грянули хохотом, а я в притворном недоумении округлила глаза. Правда, образ наивной куколки мне совсем не удаётся. Среди белых лилий я настоящий репей. Мало того, что брюнетка с глазами цвета безлунной ночи, так ещё и кожа смуглая, не иначе в младенчестве меня окунули в таз с охрой. Может, цыганка подошла ко мне, потому что почуяла родную кровь? Я сирота, своих родителей совсем не знаю. Ба рассказывала, что меня подкинули в поликлинику, где она работала. Своих детей у сорокалетней медсестры не было, вот она меня и удочерила. Два года назад Ба умерла…

— Не будет тебе дороги, — сурово отрезала цыганка. — Пока ещё можешь, возвращайся домой и навсегда забудь то, зачем едешь.

Да неужели? Между прочим еду я не куда-нибудь, а за мечтой всей своей жизни! Семь остановок, полчаса на последние формальности, и я пересяду на необъезженный железный мустанг! Плевать, что машина будет старше меня в три раза. В мыслях я была уже за рулём…

В сглазы и порчу я не верила, суеверной не была. Угрозы меня разозлили.

Я ухмыльнулась:

— Иначе венец безбрачия на меня напялите?

Цыганка вперилась в меня немигающим взглядом чёрных глаз:

— Иначе смерть, дочка.

Предлагать бумажную салфетку я резко передумала, пускай сама с краской разбирается, а, увидев свой автобус, и вовсе выкинула цыганку из головы, обогнула её как фонарный столб, пропустила вперёд молодую мамочку с ребёнком и последней шагнула в салон.

— Вернись, дура! — опомнилась цыганка.

Ну и кто из нас без мозгов? Чего продолжать-то?

Цыганка торопливо задрала рукав платья, стянула с запястья шнурок и перебросила мне. Я машинально поймала полоску чёрной кожи. Звякнули пришитые к браслету бубенчики и металлические фенечки.

— Хоть оберег возьми, — выдохнула она.

Двери автобуса захлопнулись.

Я держала неожиданный подарок, совершенно не зная, как реагировать. Если меня проклинали за шутку, то зачем дарить оберег? Автобус тронулся, увозя меня прочь. Цыганка подняла руку, не то прощаясь, не то благословляя, и в этот момент в плотных облаках образовалась прореха, с неба хлынуло солнце. Цыганка оказалась в столбе золотого света. Я подалась к стеклу, но автобус уже повернул, странное видение пропало с глаз. Вот же… Я крутанула подаренный ремешок на пальце и спрятала в карман. Не в салоне же мусорить.

Встряхнувшись, я отвернулась от окна. Ну его, ни к чему.

Автобус шёл ходко, остановки пролетали одна за другой.

В последнее время у наземного общественного транспорта появилось неоспоримое преимущество — выделенная полоса. Но даже перспектива часами сидеть в пробках не заставит меня отказаться от мечты о четырёхколёсном друге. Вот накоплю денег и в следующий отпуск обязательно отправлюсь в автотурне…

Седьмая остановка моя. Выпрыгнув на тротуар, я упёрлась взглядом в бородатого байкера. Несмотря на осеннюю прохладу, чёрная кожаная безрукавка натянута на голое тело. Видать, горячий мужчина.

— Здравствуйте, — улыбнулась я. — Должно быть, вы Анатолий? Я Мель.

Байкер нахмурился.

— Ой, простите. Я по привычке прозвищем представилась. Мель — от карамель, я шоколатье в бутике «Пряничный рай». Хотите леденец?

При том, что к шоколаду у меня профессиональная ненависть, в сумке всегда найдутся конфеты с истекающим сроком годности, бракованные фигурки, сломанных петушков на палочке.

— Мель… Рад знакомству.

Анатолий протянул мне руку, и моя маленькая ладонь на несколько секунд утонула в его лапе. Рукопожатие получилось приятно крепким.

— Это она? — кивнула я на припаркованную в стороне «копейку».

Кто-то скажет допотопная машина, а то и консервной банкой обзовёт, но я искренне радовалась, тем более машина не простая, а любовно тюнингованная позапрошлым владельцем, элегантно-приглушённо-зелёная. Чего стоит изображение труб и шестерёнок на капоте! Художник расстарался, и теперь при взгляде на машину, кажется, что наружу проступает её «начинка». Не удержавшись, я провела по матовому боку моей, без пяти минут моей машины. Красавица!

— Мель, — с некоторым смущением протянул байкер, — вы верите в приметы?

— Нет, а что? — оторваться от машины удалось с трудом, но всё же я вспомнила о вежливости и развернулась лицом к Анатолию.

Он смущённо почесал бороду.

— Вы слишком милая для этой машины.

Я вздрогнула. Его заявление похоже на удар под дых. Анатолий же не передумал продавать мне мою прелесть? Он не мог! Ведь не передумал же?!

— Мель, я должен честно признаться. Машина несчастливая. За три года она сменила четырёх владельцев, двое их которых погибли в ДТП, в том числе и мой дед.

Я подавилась возмущением.

— Анатолий, приношу свои соболезнования и благодарю за предупреждение, но я убеждённый материалист. Идёмте?

Пока Анатолий окончательно не передумал, я рванула к отдельному входу — на первом этаже жилого дома разместился нотариус.

Анатолий тяжело вздохнул и последовал за мной. Я же просто приплясывала от нетерпения. От мечты моей жизни меня отделяет последний шаг. Пара подписей, и я стану владелицей личного авто — да, да, да!

Впрочем, договор купли-продажи я прочитала предельно внимательно, с карандашом в руках. Вопросов не возникло — текст стандартный, формулировки простые и понятные. Я несколько раз перепроверила сумму. Как и договаривались — тридцать семь косарей за красавицу. Я размашисто нарисовала закарюку-подпись. В отличии от меня байкер расписался не только убористо, но и читаемо.

Отлично, дело почти сделано.

Я спрятала свой экземпляр договора в сумку.

— Не затягивайте, Мель. Вы должны поставить машину на учёт и пройти техосмотр в течении десяти дней, — подсказал Анатолий.

— Угу.

Знаю. Сегодня же займусь.

Я быстро щёлкала по экрану мобильника — удобно, когда банк в кармане.

— Деньги ушли, — отчиталась я, подтвердив платёж.

— Деньги пришли, — хмыкнул Анатолий. — Мель, поздравляю с приобретением. Счастливой езды. От души надеюсь, вы переломите несчастливую карму.

— Спасибо, — я забрала ключи.

Анатолий проводил меня до выхода, галантно придержал для меня дверь.

Терпеть сил не было, я скомкано попрощалась и бросилась к машине.

Ключи я машинально убрала в карман, и теперь вытащила их вместе с оберегом, причём браслет зацепился за брелок. Бубенчики жалобно звякнули. Я попыталась оторвать фенечку от брелка, но они сцепились намертво. Эх…

Я открыла машину, устроилась на водительском сидении, даже поёрзала, привыкая. Чувствую себя на своём месте. От восторга меня распирало. Я погладила руль, потёртую обивку сидения.

Ну что, поехали!

Неожиданно кожаный ремешок соскользнул с брелка. Секунду подумав, я зацепила браслет за зеркало заднего вида:

— Береги меня.

Мне показалось, или правда солнечный луч упал точно на крайний бубенчик?

Мотор приятно заурчал, я плавно вдавила газ, и железный конь послушно тронулся. Да-да-да! Мечты сбываются! Я осторожно повела машину к выезду из двора.

В зеркале мелькнул Анатолий. Байкер теребил бороду, хмурился. Какой суеверный, однако. Забавно… Я вывернула руль направо.

Дорога приняла меня.

Глава 2

Полчаса — полёт нормальный.

Асфальт стелился под колёса, я привыкала к машине. Дворники стёрли с лобового стекла очередную порцию воды. Дождь, ещё пять минут назад лишь слегка накрапывавший, забарабанил будто цирковой заяц.

Светофор мигнул жёлтым и переключился на красный. Я остановилась перед «зеброй», выдохнула. Первый раз еду после получения прав — нервозно, аж ладони вспотели. Но машина выше всяких похвал, совсем не чувствуется, что старая. Если бы не шлейф смертей, шиш бы Анатолий отдал мне её так дёшево. Удачная покупка, очень удачная.

Боковую улицу переходила сутулая женщина, умудрявшаяся одновременно толкать вперёд детскую коляску, закрытую чехлом дождевика, волочить две битком набитые сумки с логотипом супермаркета и щекой удерживать на плече угрюмый чёрный зонт. Я невольно обратила на женщину внимание. Везёт мне сегодня на мамочек… Краем глаза я заметила движение слева, повернула голову, и сердце бухнуло о рёбра.

По дороге на запредельной скорости летел джип. Какие светофоры, какие максимальные шестьдесят? Мне показалось, он выжимал все двести. И самое страшное, что ни тормозить, ни сворачивать он не собирался.

Женщина тоже увидела джип, но вместо того, чтобы оттолкнуть коляску к тротуару, вцепилась в ручку. Пакеты шмякнулись на землю. Беги, дура! Но она неподвижно таращилась на приближающуюся смерть.

Дура!

Я газанула раньше, чем вообще осознала, что делаю, тормознула посреди дороги. Ремень безопасности не дал клюнуть руль носом. Фуф, коляска справа, джип слева, а я — между ними. И сама я тоже дура — мне бы чуть вперёд проехать, чтобы прикрыть ребёнка задней частью машины, а не собой. Я зажмурилась.

Страшный удар.

Глаза распахнулись, я увидела, как дверцу сминает будто фольгу. С зеркала ослепляюще блеснула фенечка, и наступила темнота, в которой я вопреки всему продолжала мыслить.

Я больше не чувствовала тела, да и вряд ли после удара осталось, что чувствовать. Удар оглушил, эмоциям не осталось места, и я лишь апатично отмечала, что ни зрение, ни слух, ни осязание больше не работают. Странно как… Может, это своеобразный выверт мозга — я жива и скоро очнусь в реанимации? Угу, как же. Надо быть реалистом — джип меня размазал тонким слоем.

Цыганка-то предупреждала, а не проклинала. Эх-х… Но мне ни разу не жаль, лишь бы мать с ребёнком уцелели.

Выходит, магия существует?

Из размышлений меня выдернуло заковыристое ругательство.

— Олух! Идиот! Зачем я только с тобой связался?

Зрение вернулось, и я обнаружила, что нахожусь в просторном помещении, потолок выложен серым ноздреватым камнем с фиолетовыми вкраплениями. Стен не видно за многочисленными шкафами и стеллажами. Рядом массивный рабочий стол.

Обзор снизу, словно я лежу на полу, но почему-то круговой, будто у меня глаза отросли не только на затылке, но и над ушами.

Надо мной склонился тощий подросток с радугой на голове. Жёлтые, синие, красные, зелёные пряди торчали во все стороны, и поначалу я ничего, кроме кислотных оттенков не замечала, потому что лицо у паренька на контрасте оказалось совершенно невыразительным, блёклым. Шея как у цыплёнка, выпирают острые ключицы, рубашка велика и сваливается с плеча.

— Буль-буль, — обиженно возразил мальчишка мужчине, стремительно пересёкшему помещение и тоже склонившемуся надо мной.

Да в чём дело?

— Ты угробил таэру! — рыкнул мужчина.

Внешне тоже странный. На лицо молодой, лет двадцати пяти плюс-минус пару лет, волосы будто пеплом посыпаны, седые.

— Я готовлю с душой, котелок будет старшой.

— Что? — скривился мужчина.

Подросток вытащил из кармана бумажный пакетик, быстро надорвал. Мужчина попытался перехватить мальчика за руку, но не успел. Посыпался белёсый порошок. Подросток разжал пальцы, конверт упал прямо на меня.

Почему никто не пытается помочь мне встать? Я попыталась заговорить, но мне не удалось издать ни звука.

Зато смачно хлюпнуло, причём хлюп исходил от меня.

Я наконец поймала ещё одну странность. Ощущение, будто я не лежу, а сижу, обняв колени, и удерживаю воду, которая по всем законам природы должна утечь, но почему-то не утекает. И вообще это не вода, а целая мешанина невесть чего, жижа какая-то. И булькает она совершенно неправильно! Откуда я могу это знать?

— Назад!

Мужчина дёрнул подростка к выходу, они успели выскочить, закрыть дверь. Неправильность возрастала.

Рвануло.

И я потеряла сознание.

Глава 3

Прийти в себя и обнаружить, что ты на руках у принца, мечтает, наверное, каждая принцесса. Я принцессой не была, и принц волок меня отнюдь не бережно. Да и вряд ли мой волокун был принцем.

Но хорош! В отличии от сознания, эмоции не вернулись, и я с прежним безразличием рассматривала скульптурные черты лица, высокие скулы, прямой нос, чётко очерченные губы, крепкую фигуру, игру мышц, проступающих под тонкой тканью белоснежной рубашки. Определённо, в конкурсе мужской красоты парень был обречён на призовое место. Его облик портили только волосы — пепельно-седые. Цвет казался чуждым, неестественным.

Особенно меня поразили глаза — холодная сталь радужки в оправе по-девичьи пушистых длиннющих ресниц.

Страха не было, а вот любопытство и лёгкое удивление проснулись. Происходило явно что-то запредельно-невероятное. И непонятное. Волокун совершенно невежливо дотащил меня до проёма между двумя шкафами, втиснул в щель и, добавив пару ругательств, выпрямился.

Эй!

Пол холодный между прочим! Я попыталась возмутиться, но мне не удалось издать ни звука. Хуже! На меня паралич напал, даже пальцем не пошевелить. А этот волокун просто взял и ушёл, бросив меня в одиночестве среди нагромождений ящиков, стеллажей… Одним словом, в кладовке.

Щёлкнул замок. Отлично, для полноты картины меня ещё и заперли.

Плохо, конечно, но зато я смогу спокойно сориентироваться, если созерцание битком набитых полок мне поможет. Коробочки, мешочки, закрытые шкафы оставим, как и странность восприятия — обзор по-прежнему был круговым, я одновременно видела и потолок, и пол, и стену, к которой волокун меня притиснул, и шкафы по бокам, и стеллаж впереди.

Моё внимание привлёк горшок с нижней полки. Относительно небольшой, он выделялся полированной до зеркального блеска бронзой, в которой отражались шкафы, но почему-то не отражалась я. Вместо себя я видела внушительных размеров треснутый котёл. Крутобокий, зачернённый, покрытый вязью неразборчивых символов.

От разглядывания окружающей обстановки меня отвлекла боль, сначала едва ощутимая, далёкая, словно и не моя вовсе. Боль медленно разгоралась в районе груди. Я всё ещё не испугалась, но забеспокоилась. Где тот волокун, почему он меня бросил?! Это же не по-человечески, в конце концов. Неужели жалко скорую вызвать? Но ведь я умерла… Джип смял дверцу, и моё сознание оторвало от тела, унесло в пустоту… Всё точь-в-точь, как рассказывают эзотерики. Магия, как я успела убедиться, существует. Почему бы за компанию не существовать загробной жизни?

Больно-больно-больно…

Я снова попыталась позвать или встать, но добилась лишь того, что котёл, отражавшийся в горшке, слегка качнулся.

Ох, мать моя шоколадка.

Круговой обзор, невозможность пошевелить конечностями, отражение в бронзе, боль и трещина на стенке котла… Вот и доказательство, что думать вредно. Если б мозги не напрягала, так бы и не узнала, что стала котлом. Одушевлённым котлом, чтоб его!

Если бы могла, расхохоталась бы. А к волокуну претензий больше не имею, парень прав: разбитой посуде скорая медицинская помощь, как ни крути, не полагается.

Но это я встряла так встряла… Я — котёл! Абсурдность ситуации сработала как первоклассная анестезия с антидепрессантом вприкуску, но спокойно наслаждаться открывшемся мне безумием мешала всё нарастающая боль, мне даже показалось, что трещина в боку ширится. А что будет, если котёл развалится? Напрашивающееся предположение мне категорически не понравилось.

Определённо, надо что-то предпринять, причём незамедлительно, иначе у меня все шансы дождаться болевого шока. Вопрос — что? Как объяснить, что мне нужен срочный ремонт? И не сдадут ли одержимую утварь в утиль?

Наверное, для начала стоит выползти из щели, в которую меня задвинул волокун. Говорить не могу, зато двигаться у меня получалось. Вроде бы. Я дёрнулась, вложив в усилие всё своё желание выбраться, представила, будто рывком стаю на ноги, и — о чудо! — кладовка пошатнулась. То есть это я качнулась. Но с места не сдвинулась. Тьфу! Как же больно… А если попробовать наклониться на бок? Или стоит раскачаться, как на качелях? Раз-два, вперёд-назад, раз-два, покатились. Металл заскрежетал по каменному полу.

Звук получился резким, неприятным, громким. Я прислушалась, ожидая, что на грохот явится волокун или мальчишка, но прошла минута, другая, в кладовку никто не заглянул.

Ладно, катимся дальше. Я дёрнулась, накренилась. И-и-и раз! Рассчитывать силы я ещё не научилась. Или проход оказался слишком узким. Точно, это проход виноват. Я вмазалась в стеллаж. Загрохотало так, что предыдущий скрежет показался пугливым шёпотом. Посыпались ступки, инструменты, какие-то мешочки… Я начисто снесла две полки.

Бока коснулась остужающая прохлада. Могла б, зажмурилась от удовольствия — я кое-как развернулась к бронзовому горшку трещиной. Боль не отступила, но притихла.

Интересно…

Я отчётливо ощущала, что горшок бездушный, всего лишь сплав меди и олова, металлов, которые вполне сгодятся на заплатку.

Резко дёрнувшись, я смогла полностью завалиться на бок. А вот дальше… Дальше я неуклюже ворочалась, давя черепки разбитой глиняной посуды, пока не притиснула горшок к боковой стенке стеллажа. Ещё небольшое усилие, и горшок закатился-таки в горловину котла.

Ням.

Откуда я знала, что делать?

Я стремительно впитывала бронзу, горшок на глазах уменьшался в размерах, а трещина затягивалась. Боль наконец стихла, и до меня дошло, что прямо сейчас я доедаю горшок. Я. Доедаю. Горшок. Мать моя шоколадка. А с другой стороны — ведь на пользу же пошло и ощущения интересные. Там, где горшок прислоняется ко дну котла, бронза чуть ли не по молекулам отделяется от горшка и растворяется в стенках котла. Приятно… И сытно.

Когда от горшка остался один ободок, я поняла, что объелась. Бронза ещё растекалась по телу, на меня напала сонливость. Кладовка меркла, будто я смотрела на мир сквозь полуопущенные ресницы. Могла бы, я бы всласть зевнула. Мир окончательно погас, я уснула, а невнятный бубунёж убаюкивал.

— Зря сюда сброшен, он стал хорошим, господину мы поможем.

Шепелявый голос ввинчивался в сознание, из убаюкивающего превратился в зудение настырного комара.

Под непрекращающийся бубнёж я окончательно проснулась.

Интересно, сколько я спала?

Надо мной причитал давешний подросток с радугой на голове. Высоко подняв свечу, мальчишка причитал, рассматривая учинённый мной беспорядок. Хм… Свеча. Получается, в кладовке темно? А почему я отчётливо вижу даже пыль в щелях? Впрочем, с тем же успехом я могу спросить, почему я разумная утварь.

Послышались шаги.

— Какого демона?!

А вот и злющий волокун.

Глава 4

— Господин…, — подросток схватился за край котла с таким видом, будто боялся, что меня у него отберут, и он собирался защищаться.

Ощущать его хватку на себе было довольно необычно, но не неприятно. А ещё я поняла, что могу начать поглощать попавшие внутрь пальцы. Хм… Делать ничего подобного я не, разумеется, не собиралась. Но сам факт! Может, я никогда в здравом уме и не захотела бы переродиться в котёл, однако любопытно же… Кажется, я всё-таки псих.

Волокун обозрел разрушения, на скулах заиграли желваки.

— Януш, ты что устроил? — спросил он обманчиво спокойно, его тон морозил, и даже мне слегка не по себе стало.

Подросток надул впалые щёки:

— Котелок надо накормить, котелок будет варить.

— Янущ!

Подросток вздрогнул и замолчал.

— Ты прокрался сюда, без моего разрешения, устроил беспорядок. Испорченной таэры тебе было мало?

Подросток ещё больше нахохлился, сжался:

— Господин несправедлив!

— Неужели?! — взбеленился волокун. — На выход!

Не дожидаясь реакции парнишки, он схватил его за воротник и поволок к двери. Мальчик вяло вырывался, но по-настоящему не брыкался:

— Хороший же, он хороший…

Послышались удаляющиеся шаги.

Я задумалась.

Господин, он же волокун, не воспринимал слова подопечного всерьёз. Признаться, я бы тоже ворчливое бурчание всерьёз не восприняла, если бы подросток не сказал чётко и ясно — котелок нужно накормить. Януш что-то знает? А что? Когда я переродилась в котёл именно он был рядом, и именно он устроил бум, из-за которого я треснула.

Слишком мало информации.

К тому же… И мальчик, и волокун были одеты весьма странно. Чего только стоит жабо, украшавшее ворот рубашки. Обстановка необычная. Я, например, никогда не видела, чтобы потолок отделывали ноздреватым серым камнем с фиолетовыми вкраплениями. Я даже камня никогда такого не видела. И что такое «таэра», упомянутая господином?

В кладовке ответов не найти, а дверь так соблазнительно открыта… Разве удобнее шанс представится? Я прислушалась к ощущениям. В целом выспалась, хотя не отказалась бы подремать ещё, трещина почти не беспокоит, а вот голод гонит на разведку.

В конце концов, я всего лишь котёл. Отбросив сомнения, я выкатилась в коридор.

Так-так… Круглая площадка, по периметру двери и первое препятствие — лестница, ведущая наверх. Можно начать с дверей, но закрыть за собой я их не смогу. Оставлять столь явный след своих похождений — оно мне надо?

Я сделала по площадки круг, приноравливаясь к новому телу, и закатилась на первую ступень. Сила тяжести тотчас повлекла меня вниз, и я неизбежно кувыркнулась обратно.

Грохот.

Испугавшись, я торопливо укатилась обратно в кладовку и притихла ровно там, где меня оставили — в груде обломков. Однако испугалась я напрасно — ни волокун, ни Януш не появились. И я рискнула повторить попытку. Только теперь я умная и знаю, что останавливаться на лестнице ни в коем случае нельзя, надо обязательно исхитриться добраться до вершины за один присест.

Я откатилась к стене, сосредоточилась. Рывок. На площадке мне даже удалось взять небольшой разгон. Первая ступенька, вторая. Выступы били в бока. Игнорируя, я забиралась всё выше. Со счёта я сбилась на седьмой-восьмой ступеньке.

Пространство мучительно вращалось. Пол сменял потолок, я одновременно видела и ступеньки, которые преодолеваю, и подножие лестницы, и верхнюю площадку. Я преодолела две трети, три четверти… С каждым поворотом продолжать подъём становилось всё труднее.

Я сцепила несуществующие зубы. Рывок, ещё рывок. Я перевалила за последнюю ступеньку и выкатилась в застланный паласом просторный зал. Сверху, я чуть по привычке не решила, что над головой, висела хрустальная люстра. Розовато-бежевый потолок украшал лепной орнамент. Вдоль стены тянулся светло-коралловый диван. В углу вокруг столика теснились того же цвета кресла. Центр зала занимала парадная лестница. Но моё внимание привлекли зеркала. Их было два, в тяжёлых резных рамах, они захватывали пространство от пола до потолка. Повешенные напротив, они создавали причудливый зеркальный коридор.

Что-то есть хочется…

Новое открытие мне принесло окно. Темноту за стеклом разгонял тусклый свет фонаря.

Осмотревшись, я поняла, что на второй подъём пока не способна и покатилась в сторону хозяйственных помещений. А может и не хозяйственных, но в любом случае вряд ли за лестницей я обнаружу спальню волокуна.

Очередная дверь была приоткрыта, и я сунулась внутрь.

Хозяйственная теория подтвердилась, за дверью нашлась самая обычная кухня. Нагромождения кастрюль и сковородок не оставляли места сомнениям, как и широченная плита у противоположной стены. Я подкатилась ближе к столу. Есть хочется… Должна ли я в чужом доме отказывать себе в маленьких вкусняшках? С одной стороны, многоэтажные хоромы выдают в господине человека состоятельного, а с другой — без спроса брать не хорошо.

Я подкатилась к столу и несильно боднула ножку. Ломать мебель я не собиралась. Мне всего-то нужно накренить стол, чтобы уронить подставку с коллекцией ножей. Накренить не получилось, но от толчка подставка сдвинулась на пару сантиметров и нависла над краем. Обрадованная, я боднула ножку ещё раз. Подставка закачалась. Я мысленно облизнулась. В последний момент я засомневалась, нужно ли делать то, что я делаю, но нехватка металла в организме толкала вперёд. Я боднула ножку стола сильнее прежнего, подставка с ножами полетела вниз, и я крутанулась, подставляя добыче горловину котла. Лезвия зазвенели от удара. Ням!

Очередное открытие — оказывается, я могу переварить не только бронзу и сталь, но и деревянную подставку. Подстёгнутая любопытством, я подобралась к шторе. Как насчёт ткани?

Быстрое насыщение приятно пьянило, а дегустация принесла новый сюрприз. Я отчётливо ощутила, что могу потянуть за попавший в котёл нижний конец шторы, и я потянула, забыв про последствия. Штора предельно натянулась, а я, проверяя свои силы, приложила больше усилий. Лучше бы не проверяла.

Бум! Хрясь! Бам! Мать моя шоколадка!

В ночной тишине от грохота вздрогнул весь дом. Моими стараниями из-под потолка обрушился карниз.

Я рванула прочь, но запуталась в плотном жаккарде. Вроде бы солидный котёл, а бьюсь, как щука на крючке — вцепиться штору я смогла, а как отпустить не понимала. Разве только целиком втянуть, но тогда и карниз переварить придётся.

А я не успею! К кухне кто-то бежит. А что любой нормальный человек сделает, увидев взбесившийся котёл? Учитывая существование магии, вызовет экзорцистов, но может и просто в переплавку сдать. Не хочу!

Разозлившись на себя, на свою опрометчивость, на не пускающую меня штору, я таки сплюнула обгрызанный жаккард и укатилась за ближайший буфет. Так себе укрытие…

В кухню ворвался волокун. Из своего закутка, высунувшись лишь самым краешком бока, я прекрасно видела всё открытое пространство. Волокун поднял лампу, внутри которой ярко горела толстая свеча. Обнадёживает: в полумраке меня будет трудно заметить. Волокун сделал несколько шагов вперёд.

Желто-красные отсветы играли на пепельно-седых волосах, а моё внимание скользнуло дальше. По всей видимости, грохот выдернул мужчину прямиком из постели: тёмные брюки сменились светлыми спальными бриджами, мужчина был по пояс обнажён. Я уже знала, что волокун крепкий парень, но одно дело знать, а другое — видеть чётко очерченный рельеф мышц, плоский живот, пресловутые кубики, гладкую, позолоченную загаром кожу. Как хорошо, что я железная… Была бы из плоти и крови, слюной бы захлебнулась.

Волокун подошёл ближе.

— Господин? — узнала я голос подростка.

Игнорируя мальчишку, волокун приподнял штору, увидел ободранный край.

— Януш, твоя работа?

— Гоподи-и-ин?

Волокун бросил штору, огляделся.

Мне показалось, что он вперил взгляд злых стальных глаз прямо в меня.

Глава 5

Если бы у меня было сердце, оно бы упало в пятки.

Волокун шагнул вперёд, немного опустил лампу, вытянул руку, и в моём углу стало чуть светлее, по стенам запрыгали отсветы и тени. Я подобралась. Честное слово, я же не могу съесть человека только потому что он создаёт мне проблемы!

— Господину не спится? Януш позаботится!

Он о себе в третьем лице? Хм…

— Януш!

Мужчина продемонстрировал зверский оскал, но подростка не впечатлило. Мальчик потеребил нижнюю губу, пришёл к какой-то мысли и насупился:

— Господину нужно отдыхать.

Януш решительно прошлёпал босиком в кухню, протянул к мужчине худую руку. Кожа да кости про таких говорят.

Волокун ещё раз взглянул на валяющийся карниз, оглядел помещение, скорчил рожу, на мальчишке почему-то подчинился и позволил себя увести. На выходе лампа в его руках и вовсе дрогнула, а мужчина на миг прислонился к косяку. Что это с ним?

Признав, что штору с пола мне уже не поднять, я выкатилась из щели. Звякнули недопереваренные ножички. Голод отступил, а трещина окончательно затянулась. Подумав, я выбралась из кухни. Палас в холле прекрасно скрадывал звуки… Теоретически, я могу сбежать в большой мир, но поселяться на свалке и подъедать отходы нет никакого желания. И вообще, на для начала на большой мир стоит посмотреть из окна. С высоты видно дальше и больше. Словом, разведка продолжается! Я решилась на штурм парадной лестницы.

Не давая себе времени передумать, я откатилась к стене, взяла разгон. Что за насмешка судьбы? Мечтала править железным конём, а рулю котлом. Раз ступенька, два. Мир завертелся с бешеной скоростью, я только отмечала, что хрустальная люстра приближается, а палас — отдаляется.

Главное — не останавливаться, закатиться на самый верх.

Огрызки ножей я по пути потеряла. Застопорилась от неожиданности и чуть не сверзилась вниз, спохватилась, продолжила подъём, преодолевая ступеньку за ступенькой. Да, как-то упустила я. А теперь и не исправить. Ни рук, ни ног, чтобы прибрать улики. Эх-х…

Забравшись наверх с расстройства я тяпнула лист растущего в кадке фикуса. Салатиками, между прочим, пренебрегать не стоит. Зелень, витамины…

Удачно, что ковровая дорожка, укрывающая лестницу, продолжается, не придётся громыхать по паркету.

Я бодро докатилась до эркера, и натолкнулась на очередную преграду. Выглянуть в окно — что может быть проще? Не тогда, когда ты котёл. Мне банально не хватало роста, выступ подоконника возвышался надо мной в сантиметрах тридцати. Я мысленно ругнулась, но не отступать же, правильно? Для начала стоит изучить этаж. Закрытые двери я, естественно, трогать не буду. И я даже на чердак не полезу — лестница крутая и узкая, с моими новыми габаритами я в неё просто не впишусь.

Приятной находкой стал закуток, обставленный мягкой мебелью. Два кресла. Между ними журнальный столик на витых ножках. На столике закрытая книга, между страниц соблазнительно вставлена закладка. Наверное, вкусный томик… Я протиснулась между стеной и креслом, поднажала, и кресло сдвинулось.

Есть!

В детстве, когда я не могла достать до столешницы высокого комода, на котором Ба держала карамель, я забиралась на табуретку. Кресло тоже подойдёт.

Толкать тяжёлый предмет мебели оказалось не так просто, как представлялось поначалу, но я вполне справлялась. Но медленно. Слишком медленно. Сколько я по дому гуляю? Три часа, четыре? Ночь на исходе.

На то, чтобы дотолкать кресло до эркера у меня ушла вечность. Упрямства мне не занимать, так что допинала. И даже ухитрилась провернуть это тихо, никого не разбудив. Пнув кресло в последний раз, я немного полежала рядом.

За окном заметно посветлело, и я со всей очевидностью поняла, что вернуть кресло на место вряд ли успею. Да и зачем? Наследила я изрядно.

Так-с, кресло — это почти что лестница, только крутая и мягкая. Первая ступенька — сидение. Вторая — спинка и подоконник вместе взятые. И-и-и… раз! Первый этап — преодолела. И два! Преодолела.

Я опасно балансировала на спинке. Опрокинуться назад плохо. Разбить стекло и вывалиться на улицу ещё хуже. В какой-то момент мне удалось поймать равновесие, я перестала опасно шататься.

Рассвет во всю разгорался. Небо у горизонта алело. Медленно показался краешек малинового диска. Город словно поливали из брандспойта кармином. Я как завороженная смотрела на расцветающий день. Когда я последний раз видела восход? Нет, не так. Я хоть раз в жизни видела восход?

Я настолько залюбовалась обыкновенным чудом, что позабыла о цели своего скалолазания, а внизу, под окном, открывалась мощёная камнями улочка, теснились двухэтажные дома. Громко цокая, лошадь тащила кибитку. На облучке, не выпуская из рук кнута, дремал погонщик. Чуть вдали поблёскивала утренним золотом река, и над ней горбился ажурный мост, украшенный четырьмя круглыми башнями.

Город словно сошёл с картинки из книжки о прошлых временах. Впрочем, я уже по кухне заметила: плиту топят, в лампу вставляют горящую свечу, на электричество ни намёка. Только вот я не верю, что провалилась на пару столетий назад. Таэра. Я понимала речь и волокуна, и подростка, хотя сочетания звуков резали слух своей чуждостью, но вот таэра оставалась для меня абракадаброй. Видимо, потому что такого понятия в моём родном мире просто не было. И опять же, если есть магия, есть посмертия, почему не быть другим мирам?

Я смотрела на город…

Из медитативного созерцания меня вывел приглушённый хлопок двери. Волокун больше не сверкал обнажённым торсом, полностью оделся. Свежая рубашка, брюки гармонируют с жилетом, на ногах мягкая кожаная обувь.

Хорошо, что волокун сразу двинулся на первый этаж. Один взгляд в сторону эркера…Хм, он бы обвинил Януша, разве нет? В любом случае мне лучше вернуться в кладовку и не отсвечивать. Кстати, о Януше. Захомутать бы мальчика на разговор, а лучше — на допрос с пристрастием, уж больно интересно он бубнит про улучшение котла.

Я бесшумно спрыгнула с подоконника на велюровое сидение, поглотившее звук. Когда я свалилась на ковровую дорожку, раздался очень тихий «бам». К счастью, волокун не отреагировал. Наверное, он уже утопал завтракать. Чем ещё человеку с утра заниматься?

Я подкатилась к лестнице. Прошмыгну незаметно…

Если бы!

Я ошиблась. Волокун никуда не ушёл, он сидел на корточках над ступенькой, на которой я потеряла огрызки ножей, тёр подбородок и задумчиво рассматривал обломки кухонной утвари. Я качнулась назад.

Дверь распахнулась, и в коридор вышел Януш. Не увидеть увесистый котёл, который высотой мальчишке до бедра, он просто не мог.

— О! — издал он радостный крик, раскинул руки, будто собирался стиснуть меня в объятиях, бросился ко мне.

А я не люблю, когда на меня так кидаются! Я совершенно рефлекторно отшатнулась. На миг я зависла, балансируя на верхней ступеньке. Волокун охнул, вскочил. Я потеряла равновесие, и кубарем полетела вниз.

Убью! Поберегись! Эх, я даже крикнуть не могла. Волокун отпрыгнул сам. Мы разминулись на какие-то сантиметры, когда я пронеслась мимо, с каждым оборотом ускоряясь всё больше и больше. Ох, мать моя шоколадка!

Почувствуй себя пушечным ядром. Хорошо, что у котлов не предусмотрен вестибулярный аппарат, хотя что-то близкое к головокружению я испытывала — слишком быстро прокручивалась картинка.

Громить дом, в котором я поселилась, не хотелось, да и себя было жалко. Вряд ли столкновение с каменной стеной пойдёт мне на пользу. Проскочив лестницу, я накренилась на бок, и покатилась по дуге. Ух… Пара кругов под лестницей, и я, наконец, замедлилась, а на третьем круге и вовсе остановилась. Аккурат у подножия лестницы.

— Януш…

Голос волокуна вымораживал. Он не кричал, не шипел, говорил спокойно, тихо, но с такой интонацией, что даже мне холодно стало. Хотя я вроде бы не виновата… Я же не специально упала. И ничего не разбила.

— Хорошо получилось, — обрадовался Януш, начал торопливо спускаться, пока на середине лестницы его не перехватил волокун.

— Хорошо? Да неужели? Ты действительно не понимаешь, что если бы я не увернулся, ты бы меня убил?

Мальчишка отчаянно замотал головой.

— Что же…

Я нутром поняла, что волокун примет какое-то очень плохое для Януша решение. Со стороны волокуна случившееся и правда должно выглядеть покушением. Януш всхлипнул, утёрся рукавом и замотал головой ещё быстрее. С его цыплячьей шеей смотрелось ужасно.

— Не надо, — пробубнил Януш.

— Я забрал тебя в дом под свою ответственность, но ты совершенно не соображаешь, что творишь. Или не хочешь соображать. Как бы то ни было…

Если бы волокун просто ругал Януша или наказал, то я, возможно, и повела бы себя эгоистично, но он собирался выгнать ребёнка. А то и что похуже. Мне ведь не показалось, волокун на сумасшествие мальчика намекает. Сдаст в психушку.

Нет, я не могу этого допустить. Я не смогу потом жить с таким грузом. Да и стоил ли бояться переплавки? Быть запертой в котле — это жизнь?

Я представила, как резко встаю на ноги. И-и-и раз! Первая ступенька, вторая ступенька… Вроде бы уже не так трудно забираться, наловчилась.

— О! — Януш восторженно ткнул в меня пальцем.

Волокун не отреагировал, а зря.

Ох, что же я творю.

Я лишь слегка ткнула волокуна в районе колена. Силу я соразмеряла, коснулась почти нежно. Волокун резко развернулся, встал в непонятную стойку, чуть расставив ноги. Боевая что ли? Он ещё и воин, вот откуда рельеф… Чтобы не ударить, а именно зацепить, мне пришлось замедлиться, законы природы сыграли против меня, я покатилась обратно.

— Что за…, — поразился волокун, глядя на меня до предела расширенными глазами.

Я мысленно фыркнула.

— Говорил же! Говорил! — Януш фонтанировал энтузиазмом.

Действительно псих. Кто в здравом уме может радоваться, что посуда взбесилась? Вот волокун не радуется. Первый шок прошёл, сменился подозрением и даже злостью. Волокун, перехватив Януша, оставил мальчика за спиной и медленно направился ко мне.

Глава 6

Обойдя меня по широкому кругу, волокун медленно приблизился. Прикасаться, а тем более совать пальцы в котёл он предусмотрительно не стал, зато он ощупывал меня взглядом, не пропуская ни миллиметра. Мне аж щекотно стало.

Я трепыхнулась — единственный способ продемонстрировать неудовольствие.

— Трещина исчезла, — невпопад выдал своё наблюдение волокун.

— Видите, господин! Он хороший!

Волокун безумного энтузиазма не разделял, вновь придержал Януша за воротник.

— То есть ты знал? — спросил он своим фирменным злобным тоном.

Радужноволосый чудик закивал:

— Котёл хороший, с бедой поможет!

Хм?

Бред бредом, но ведь здравое зерно в его бухтении есть. Неужели парень не может говорить внятно? Упоминание беды мне вот совсем не нравится…

— Януш, что ты сделал?

Да, да! Я тоже хочу знать. Януш, что ты сделал?

Чудик надул щёки, посмотрел на волокона исподлобья как на мучителя:

— Был котёл простой, а стал ручной.

Да неужели? А дрессированным котелком я не стала, нет? Котелок, к ноге! Котелок, варить! Я трепыхнулась сильнее

— Януш, повтори мне, что ты делал, чтобы простой котелок стал хорошим? — с удивительным терпением повторил волокун.

Мальчик обхватил себя руками, опустил голову и вместо ответа принялся раскачиваться из стороны в сторону, повторяя и повторяя «стал хорошим». Волокун некоторое время наблюдал за парнем, потом махнул рукой и велел идти завтракать, а заодно передать кухарке, что сам он тоже скоро подойдёт.

— Он хороший! — убеждённо выдал Януш и убрёл, время от времени оглядываясь.

Волокун дождался, пока мальчик скроется, и не придумал ничего лучше, чем поволочь меня из холла на лестницу в подвал, из которого я с таким трудом выползла! Вот не зря я его волокун зову. Хорошо хоть скидывать не стал, а поставил на краю лестницы, шумно выдохнул, и ругаясь, потащил меня вниз, крепко держа, чтобы я не покатилась под действием силы тяжести.

Я попыталась трепыхнуться. До меня окончательно дошло, что я не бессловесна. Пусть говорить я не могу, зато общаться жестами — очень даже. Своеобразными жестами. Поворот по часовой стрелке, против часовой, дребезжание на месте… Волокун насторожился, но мой зашифрованный «привет» не распознал и продолжил стаскивать меня вниз.

Сопротивляться было глупо. Бунты сначала подавляют, потом разбираются, что к чему. Лучше вести себя цивилизованно и вхолостую не брыкаться. Чудик — вот кто мой шанс, он достаточно псих, чтобы не только разговаривать с вещью, но и ждать ответа. Придётся потерпеть…

Ничего плохого волокун мне не сделал, всего-то затащил в тёмную каморку через две двери от кладовки. Серый с фиолетовыми прожилками ноздреватый камень, и больше ничего в помещении не было. Даже каменных полок. Настоящее узилище. А ещё точнее — карцер. Называется, защитила мальчишку от ложных обвинений в покушении. Я, конечно, слышала, что добро наказуемо, но раньше жизнь не спешила подтверждать расхожую фразу.

Убедившись, что я неподвижно замерла по центру крошечного помещения, волокун вышел, плотно закрыл за собой дверь. Я услышала, как щёлкнул замок и тихо вышел ключ из замочной скважины.

Тьфу!

Я подкатилась поближе к двери, но пробовать на прочность не стала. Бунт же припасён как вариант на крайний случай.

Может, пока жду, стенку поковырять? Интересно же, серый камень съедобен?

Ждать пришлось не очень долго. По моим ощущениям прошло не больше пары часов. Три максимум. Меня отперли, дверь открылась.

Я ждала радужноволосого чудика, ведь именно с ним я связывала все свои надежды. Но в проёме стоял не он. И не волокун.

Если у волокуна волосы пепельно-седые, то у появившегося на пороге старика, одетого в мешковатую светлую хламиду, слишком длинную и от того волочившуюся за ним по полу, седина оказалась кипенно-белой, волосы прикрывали уши и ниспадали почти до плеч. Лицо изрезали морщины, у рта образовались две скорбные складки. Старик подслеповато щурился из-под кустистых бровей и опухших неподъёмных век.

— Уважаемый мастер Баорий, котёл, о котором я говорил, перед вами, — волокун появился за плечом старика. — Только…

— Только, господин Тай?

— Я оставлял его дальше от входа.

— Хм…

Старик подошёл ко мне вплотную, безбоязненно положил прохладную ладонь на бок, а я неожиданно осознала, что прикосновения волокуна были куда приятнее. Кстати, я теперь знаю, как господина зовут. Тай. Наверное, это всё же не имя, а фамилия, но кто знает. Тай…

Тай нетерпеливо переступил с ноги на ногу, но вслух высказываться не стал.

Старик продолжал размеренно водить по моим бокам, прислушиваться невесть к чему, заглянул внутрь. Я с трудом удержалась, чтобы не дёрнутся. А кому понравится, когда ему в нутро запускают горящую свечу?!

— Странно…, — задумчиво изрёк старик, продолжая светить.

— Мастер Баорий, что именно по-вашему странно?

Старик устало вздохнул:

— Всё.

— Мастер Баорий, простите, но я не за таким ответом вас пригласил. Вы лучший мастер в округе. Я желаю конкретику.

Старик хотелки Тая проигнорировал. Опираясь на меня, он тяжело опустился на колени. Его дыхание сбилось, и с минуту старик просто сидел, отдыхая. Спрашивается, зачем так напрягать пожилого человека? Но когда мастер принялся шарить по дну, всякое сочувствие испарилось.

— Котёл пуст, господин Тай. Согласны?

Волокун подошёл, мимолётно глянул внутрь и подтвердил:

— Пуст, так и есть.

— Пуст, однако я ощущаю, что в нём что-то есть.

— Не может быть, — возразил волоку. Впрочем, конец фразы прозвучал не слишком уверенно. Видимо, вспомнил объеденную штору и огрызок деревянной подставки для ножей.

— Самопроизвольных перемещений тоже быть не может, — возразил старик.

Мне их разговор нравился всё меньше. Говорят обо мне как о вещи. То есть так и есть, но теперь-то я вещь одушевлённая, разумная и с трудным характером. Может, снова попытаться наладить диалог? Радужный кандидат для этих целей подходит идеально, но когда ещё шанс представится? Я дёрнулась и легонько начала раскачиваться.

Старик с поразительной молниеносностью отдёрнул руки, шарахнулся, сел на пол. Господин Тай вовремя придержал старика за плечи, не да упасть. Чтобы не пугать лишнего, я откатилась к стене.

Ну?

Старик изумлённо молчал. Покачав головой, он с помощью волокуна поднялся.

— Сожалею, господин Тай, я вряд ли могу быть вам полезен.

— Мастер…

— Я больше семидесяти лет мастер.

Сколько же ему лет?!

За дверью мелькнула радужная шевелюра. Не будь у меня круговой обзор, не заметила бы. Появление чудика меня очень обрадовало. И пусть пока он всего лишь подслушивает…

— Мастер Баорий!

— Господин Тай, я по праву считаюсь одним из лучших не только в округе, но и в стране. Но я действительно не имею ни малейшего представления о том, с чем столкнулся. Чутьё говорит, что котёл в полном порядке, если не считать микротрещины на боку, котёл готов к работе и способен выдержать серьёзные нагрузки. Чутьё говорит, в что в котле уже многое есть. И тут мои глаза и руки вступают с чутьём в ожесточённый спор. Что касается перемещений… Я абсолютно теряюсь.

— Но что-то вы мне подсказать всё же можете?

— Господин Тай, котёл обрёл неизвестные свойства, проявляет активность. Любая неизвестность — это опасность. Более того, вы упоминали, что нашил сегодня котёл на втором этаже. А если котёл выберется на улицу? Вы готовы нести ответственность за непредсказуемые последствия? Котёл разгромил вашу кухню. А что если его аппетиты возрастут, и он разгромит дом, город? Я настоятельно рекомендую вам уничтожить слишком опасный предмет.

Так и знала!

И, главное, волокун слушает старика совершенно серьёзно!

Януш отскочил, зажал рот обеими ладонями и помчался прочь.

Показать, что я разумна? С одной стороны, разум — это козырь, который при самом худшем развороте может помочь спастись, с другой стороны, разумную идущую на диалог утварь могут и поберечь. Или бежать? Да почему так сложно-то?!

— Я приму ваш совет к сведению, мастер Баорий! Пойдёмте, я вас провожу.

Старик торопливо проковылял к выходу, дверь закрылась, меня вновь заперли на ключ.

Глава 7

В этот раз одиночество не продлилось и пяти минут. Дверь снова открылась, в моё узилище ворвался радужный чудик и сходу бросился обниматься. Приклеился ко мне щекой, жалостливо всхлипнул, будто это не меня, а его сдают в утиль.

Поговорить бы. Да, я всё о своём. Но чудик совершенно не выглядел готовым к диалогу. Он бубнил про большую беду, про господина слепоту, про усилия в пустоту. Я слегка качнулась, но чудик на мои потуги никак не отреагировал, он лишь крепче прижался. Я бы могла его стряхнуть, только вот смысла в этом не было ни малейшего, потому что времени нам не дали.

— Ты! — дверь грохнула об стену.

Господин Тай в своём репертуаре: злой и морозный.

Януш шмыгнул носом:

— Котёл хороший.

— Угу. Отпусти и выходи.

Я как-то сразу поняла, что приговор мне вынесен и утверждён. И ведь я согласна… Окажись я не месте господина Тая, поступила бы точно также. Кто в здравом уме оставит в доме бешеный чайник?

Мальчик, похоже, тоже всё понял, стиснул меня крепче.

— Януш.

Господин Тай шагнул вперёд и протянул руку, чтобы схватить чудика за воротник и выволочь в коридор, но Януш с неожиданным проворством взвился на ноги, отскочил, отгородившись от волокуна мной.

— Допустим, — миролюбиво согласился господин Тай.

Яркие злые эмоции слишком быстро сменились спокойствием. Лично я не поверила.

Януш привычно надул щёки.

— Ты говоришь, что котёл стал хорошим.

— Да, господин.

— А был плохим?

Януш склонил голову к плечу:

— Нет.

Господин Тай на миг сжал губы в тонкую линию, но быстро вернул себе видимость непрошибаемого спокойствия:

— Котёл был хорошим?

— Нет.

Даже я, знающая, о чём толкует Януш, не могла его понять.

— А как тогда? — удивительно, но господин Тай ещё пытался добиться внятного ответа.

— Был котёл, не плохой и не хороший, а стал — очень хороший.

— Как стал? — мягко продолжал задавать наводящие вопросы волокун.

Януш пожевал губами, развёл руками и с идиотской улыбкой честно ответил:

— Бум.

Господин Тай со свистом выдохнул. Сохранять спокойствие ему, похоже, становилось всё труднее.

— Януш, что ты сделал перед тем, как случился «бум»?

— Бульк-бульк-бульк, — с прежним энтузиазмом отозвался чудик и даже сделал несколько движений, имитируя, что что-то забрасывает в котёл.

— Названия, Януш. Скажи мне названия.

— Кисло-сладкий, полусладкий и сладкий.

— Ты пробовал ингредиенты?! — снова взвился господин Тай. — Януш, ты мог насмерть отравиться! Так, я понял. Больше это продолжаться не может. Я до последнего надеялся, но твоё безумие прогрессирует. Я, как учитель, больше не могу нести за тебя ответственность. Идём.

А меня в утиль?

— Господин глупый, — огорчённо вздохнул Януш и погладил меня по ободку горловины.

Рывком подняв полы рубахи и продемонстрировав впалый живот, Януш сорвал загодя раскрытую поясную сумку и опрокинул точно надо мной. На дно полетели непонятные порошки, смесь перетёртых сухих трав, крошево минералов. Большую часть обрушившихся в меня подарков я даже приблизительно опознать не смогла. В одном уверена — абсолютно всё природного происхождения.

Последней на дно упала увесистая бутыль. Стекло от удара о металл разбилось, ингредиенты залила прозрачная как слеза тягучая жидкость.

— Януш!

Чудик проигнорировал окрик, вновь обнял меня, но теперь я почувствовала идущее от его ладоней тепло, и оно не просто согревало снаружи, нет. Тепло проникало внутрь, растекалось по стенкам, а Януш всё продолжал держать ладони на моих боках, и тепло текло.

Магия?

Иных вариантов в голову не пришло, тем более тепло, заполнив стенки и дно, передалось «супу». В меня словно воткнули самый медлительный в мире миксер — жидкость из бутылки пришла в движение, закрутилась водоворотом, с каждой секундой всё ускоряясь.

Господин Тай, ругнувшись, отступил, и мне на ум пришло только одно объяснение — прерывать процесс категорически нельзя. Какой, кстати, процесс? Движение в котле я ощущала очень… Мать моя шоколадка, это же всё равно как вырастить глаза в желудке!

Постепенно я разобралась, что тепло не только заменяет поварёшку, но и воздействует на каждый ингредиент в отдельности. Стекло Януш постарался отделить и утопить, оставив на самом дне, остальные ингредиенты в разных пропорциях подтянул к центру водоворота и теперь сплавлял не то в шарик, не то в кубик. Я отчётливо уловила, что получается у мальчика весьма посредственно. Вернее, не получается. Ему не хватит сил на работу, на которую он замахнулся. Разнородные частички никак не хотят становиться единым целым.

Откуда я всё это знаю? Наверное, котлам положено. Чутьё воспринималось таким же естественным, как зрение и слух.

Януш крепко зажмурился, отдавая последние силы.

Господин Тай напряжённо следил.

А я не менее напряжённо размышляла. С одной стороны, волокун может заметить, что я вмешалась в процесс, и очень сомнительно, что ему это понравится. Скорее потащит на переплавку, не откладывая. С другой стороны, перехватив контроль, я могу доказать свою полезность.

Рискну! Януша жалко…

К теплу чудика добавилось моё собственное, причём, хоть утилем угрожайте, я не поняла, откуда оно взялось. Оно шло… из сердца? Но откуда у железки сердце? Откуда бы ни было, я сосредоточилась на работе, которая оказалась на удивление похожа на работу шоколатье. Да, мне часто приходилось стоять за кассой, следить за товаром, но и в цех хозяин меня пускал, учил готовить шоколадную массу, размешивать… Новообретённое чутьё подсказывало, что делать, Януш помогал и направлял. Я полностью перехватила его работу, и Януш с радостью уступил мне первенство, воспрял.

— Хороший котёл, хороший, — бубнил он.

Из нас с чудиком получился отличный тандем.

Я усилила нажим в центре, перебирая чуть ли не каждую песчинку, я впаивала её на полагающееся ей место. Чем-то похоже на сбор пазла.

Желанная форма — куб.

Когда последняя травяная пылинка прилипла к кубику… Что, собственно, мы делаем? Удивительный парадокс: как готовить знаю, что получится в результате — нет. Подчиняясь мысленному приказу, магия из тёплой стала обжигающе жаркой. Куб раскалился до бела, жидкость с шипением испарилась. Я, не теряя сосредоточенности, быстро доела осколки стекла и остатки ингредиентов.

Куб плавился, составлявшие его ингредиенты перетекали, спаивались, сливались в единое целое. В какой-то момент я перестала их чувствовать… Готово! Куб стал чем-то совершенно отдельным, особенным.

— Хороший, — повторил Януш, бесстрашно опустил в котёл руку и достал перламутровый кубик размером с грецкий орех. — Возьмите, господин.

Волокун приблизился, недоверчиво рассматривая презент.

— Таэра? — переспросил он, словно надеялся, что Януш опровергнет.

Но Януш только улыбался и кивал.

— Возьмите, господин.

— Нет необходимости. Это твоя работа, поэтому оставь себе. На взгляд, чистота таэры около единицы. Если ты её продашь, хватит на год безбедной жизни. Поздравляю, Януш. Это потрясающе.

— Котёл хороший. Господин, это всё котёл.

— Хм…, волокун смерил меня крайне задумчивым взглядом. — Мастер сказал, что котёл опасен, и я не могу не доверять его словам. Мастер один из лучших, ему заказывают котлы самые выдающиеся алхимики. Лучше него в котлах никто не разбирается.

— Он дурак, — возразил Януш, погладил меня по боку, улыбнулся.

— Что же, давай посмотрим, на что годен твой хороший котёл.

Господин Тай ухватил меня за ободок горловины и привычно поволок.

Глава 8

Помесь кабинет и лаборатории располагалась на первом этаже дома в противоположной стороне от кухни. Половина помещения пустовала и напоминала моё узилище, вторая половина мебелирована: знакомый массивный стол по центру, у стен стеллажи, а на полках в строгом порядке теснятся свёртки, мешочки, баночки, бутылочки., в углу конторка с бумагами. Между конторкой и шкафом втиснута заваленная книгами этажерка. Пахло химией.

Волокун поставил меня на прежнее место. С этого ракурса я убедилась — помещение то, в котором я в этом мире «родилась».

Януш отирался на пороге, не рискуя зайти. Видимо, накануне получил строгое внушение.

— Почему он чистый? — спросил волокун, заглянув в котёл.

— Хороший…

У чудика на всё один ответ.

Волокун поморщился, но допытываться не стал, перевёл задумчивый взгляд на меня, присел на корточки, потыкал бок пальцем. Я не реагировала. Пусть исследует, если хочет. Господин Тай провёл по ободку, затем по стенке с внутренней стороны, дотянулся до дна.

— Не понимаю…

Януш молча прошёл к стеллажам, сгрёб несколько пакетиков, бутылочек, выложил на стол.

— Предлагаешь попробовать самому? — хмыкнул волокун, и я уловила нотки азарта.

Ага, клюнул на интересную игрушку!

Януш с энтузиазмом закивал.

Только вот выражение лица господина Тая резко изменилось, и он отрезал:

— Это нарушение правил безопасности, — хотя прежней уверенности в его голосе не было.

Януш надулся:

— Хороший…

— Так, — волокун взъерошил пепельные пряди. — Так…

Всё же он сдался, уступил любопытству, вытащил из ящика стола довольно толстую книгу, сверху прихлопнул брошюркой в мягкой обложке и принялся торопливо листать.

Пожалуй, выгоднее удивить волокуна, поразить в самое сердце, чтобы ему больше и в страшном сне не могло привидеться наше расставание.

— Януш, помнишь, я объяснял, как проверяют качество котла?

Чудик равнодушно пожал плечами и остался зрителем. Я заподозрила, что он слегка обиделся.

Господин Тай, сверившись с брошюрой, открыл книгу примерно на середине.

В дверь постучали, а затем, не дожидаясь разрешения, открыли с той стороны.

Януш осуждающе покачал головой и тяжело вздохнул.

— Мне повторить, что во время работы я не отвлекаюсь?

В кабинет шагнул светловолосый парень в наглухо застёгнутом мундире:

— Господин Тай, — поклонился он, — прошу прощения. Я посчитал, что вы должны узнать как можно скорее. Из столицы прибыла ваша невеста леди Сания.

Блондин снова поклонился.

— У-у-у…, — всхлипнул Януш, двумя руками закрывая голову.

Господин Тай неподвижно застыл. Долгую секунду он казался прекрасной каменной статуей, а затем статуя пришла в движение.

Шарах!

Господин Тай врезал кулаком по столу. Склянки звякнули, мешочки и книги подпрыгнули.

— Господин…

— Уволен. Леди Сания мне не невеста, официальной помолвки не было и не будет. Зачем она, кстати, явилась?

То ли блондин за работу не держался, то ли не верил в серьёзность заявления. Сказанное он флегматично пропустил мимо ушей, внимание обратил только на последний вопрос:

— Ради вас, господин Тай. Леди Сания упорно распространяет слух, что это вы пригласили её пожить в Лаберти, чтобы познакомить будущую супругу с алхимией и провести время в дали от столичной суеты. Леди Сания намерена нанести вам визит.

— Пусть катится в Провал!

Блондин моргнул:

— Господин Тай, я не слышал вашего высказывания в адрес особы королевской крови. В противном случае мне пришлось бы донести о преступном оскорблении…

— Ой, иди!

Блондин проигнорировал:

— Господин Тай, леди Сания сняла неподалёку дом. Помимо компаньонки и горничных, её сопровождает вооружённый отряд наёмников. Формально — для защиты леди. Неформально… Кто знает? По дошедшим до меня слухам, леди Сания нацелена на решительную победу.

— Чтоб она провалилась!

— Как хорошо, что я глухой, — вздохнул блондин и поклонился. — С вашего позволения, господин Тай.

Блондин вышел.

Януш медленно убрал с головы руки, распрямился:

— Господин, угости её виноградом.

— Хм?

— С ядом, — услужливо в рифму пояснил Януш.

И такое у него кровожадное выражение лица стало… А чудик-то, оказывается, совсем не безобиден. Мда…

Волокун отмахнулся и вышел, Януш поплёлся за ним.

Меня забыли в кабинете. Точнее, господин Тай забыл, а Януш и не подумал ему напоминать. Дверь плотно закрылась, щёлкнул замок.

Эх, а я ведь рассчитывала произвести впечатление… Как не вовремя эта невеста объявилась. Да ещё и леди королевских кровей. Кто же тогда мой волокун? А что мне с того? Я-то котёл…

Или наоборот, невеста появилась очень вовремя? Посудой быть хоть и забавно, но предпочитаю традиционный человеческий облик. Чудик натолкнул меня на весьма занятную идею. Не знаю, что такое таэра, но кубик мы вылепили из ингредиентов. Можно сказать, создали. Так почему бы мне не попробовать создать себе тело? Пусть внешность будет новая, но это будет тело из плоти и крови, а не кусок металла. Как удачно, что меня забыли среди скляночек и баночек…

Я оглядела помещение с новым хищным интересом. Пока шанс выпал — надо пользоваться.

Наверное, энтузиазм заразен.

Начала я с простого и совершенно безобидного эксперимента. Помнится, я съела много чего не металлического, начиная со шторы и заканчивая половинкой листа фикуса. Могу только предположить, что полного «переваривания» не случилось, не зря же приглашённый мастер сказал, что во мне что-то есть. Так почему бы не попытаться выплюнуть осколки стекла?

Задачка плёвая во всех смыслах, вернуть крошево стекла, обрывки нитей и деревянные щепки оказалось не труднее, чем задержать дыхание.

Получается, я могу не только готовить, но и хранить до востребования? Что же, удобно и очень полезно.

Запасаться или не запасаться, я ни на миг не усомнилась. Мне нужнее, а волокун, коль женится на королевской кровной родственнице, вполне может пожертвовать в мою пользу парой вкусняшек.

Я подобралась к столу и отработанным движением боднула.

С третьего удара вниз полетели два мешочка с порошками и не нужная мне брошюра. Зачем мне бумага? Вон, на конторке чистые листы и даже писчие принадлежности. А брошюру я только зря испорчу. То ли поворачиваться на бок и кататься, пока она не выпадет на пол, то ли переварить, не ждать, пока волокун опомнится и прибежит на грохот. Трясти стол тихо не получится.

Ценной брошюра не выглядит, эгоизм победил, и я принялась за титульную страницу. «Восемнадцать простых способов проверить качество алхимического котла, альтернативная методика точного определения класса изделия». Я сначала прочитала, потом осознала, что выведенные чернилами неведомые закорюки обретают смысл, причём пока брошюрка просто лежала на дне, местные буквы оставались для меня бессмыслицей. А как надкусила… Вот уж воистину духовная пища!

Вряд ли мне стоит начинать с методички. Толстая книга выглядит гораздо аппетитнее и перспективнее. Я боднула стол, и свыше вновь обрушились дары, которые только успевай ловить. Часть, увы, пролетела мимо. Обидно. Книга натиску сопротивлялась, держалась на столешнице, но я продолжала пинаться, и сантиметр за сантиметром она выползала за край. Ещё маленькое усилие… Есть! Я аж подпрыгнула от восторга.

Грохот приземления напугал даже меня. Ещё бы, со всей дури металлом по камню.

Я совершенно не удивилась, когда услышала топот. Дверь распахнулась, в кабинет влетел мой волокун, вытаращился на учинённый беспорядок.

— Да чтоб тебя!

Только книгу не отбирай, а? Фолиант с многообещающим названием «Теория алхимии. Практикум. Сто простейших рецептов» меня очень заинтересовал и обнадёжил.

Глава 9

Господин Тай витиевато выругался, подлетел к столу. Часть ингредиентов ещё не успели свалиться ко мне, некоторые я не сумела поймать, и они оказались на полу.

— Та-ак, — выдохнул волокун, сообразив, что его немного ограбили.

Он решительно заглянул в котёл. Порошки съесть быстро не проблема, а заглотну книгу — испорчу, но текст пройдёт мимо меня. Не годится.

— Ах ты!

Господин Тай попытался отобрать мою добычу, запустил руку по локоть.

Вышло случайно, я ничего специально не делала. Просто господину следовало учесть, что фолиант лежит в битом стекле.

Когда он выдернул руку, кровь бежала ручьём, а на свету поблескивала крупная стекляшка, вонзившаяся между указательным и средним пальцами. Эх, а мне ни одной алой капельки не досталось… Сама не понимаю, почему мне захотелось попробовать на вкус. Между тем волокун выдернул осколок, достал из ящика стала флакон с зеленоватой жидкостью, полил на ранку, затем зажал между пальцами кусочек бинта. И снова потянулся за фолиантом!

Я отпрыгнула.

Волокун шагнул за мной. Я откатилась подальше, но он продолжал преследование. Я не сразу поняла, что меня целенаправленно загоняют в угол.

Мать моя шоколадка! Все надежды псу под хвост. Выражение лица у господина просто зверское. Похоже, мне один путь — в утиль. А я ведь уже успела обрадоваться, что жизнь налаживается…

Догнав меня, господин Тай вновь схватился за книгу. Он был осторожнее, избегал стеклянок. Он дёрнул фолиант на себя. Я спешно переваривала вторую страницу.

Рывок.

Вторая страница осталась в котле полностью, третья, разорвавшись наискось — наполовину. Книгу волокун отобрал, бегло оценил ущерб, выругался.

— Господин? — в дверях появился блондин.

— Помоги, — рыкнул волокун.

Блондин выгнул бровь, оглядел композицию с высоты своего роста. Я успела подумать, что сейчас он заявит — не его обязанность, но блондин принял указание, быстро пересёк кабинет, заблокировав меня с другого бока.

Идти на таран? Но ведь бежать некуда, да и не могу я людей давить.

Мужчины взялись за меня с двух сторон, с натугой приподняли и потащили.

Знакомый маршрут: кабинет-лаборатория, затем коридор, парадный холл, спуск по лестнице и пустующий карцер, в котором меня безжалостно запирают.

Сквозь толстую дверь я расслышала всхлипы радужного чудика и категоричное:

— Какой хороший? Что ты несёшь? Либо объясняй внятно, либо опасный предмет будет уничтожен. Я не собираюсь принимать на себя ответственность за разгром, который может случиться вне стен этого дома. Хватит того, что я буду платить владельцу компенсацию за кухню.

Чудик бормотал что-то неразборчивое, но главное я поняла — помилования не будет.

Короткая вторая жизнь железной леди…

Нет, я не согласна! Надо что-то делать, причём срочно. Чудик мне помочь не может, а с волокуном пообщаться не выйдет, волокун, увы, не псих.

Отставить панику.

Я торопливо доела перепавшие мне страницы, но ничего, кроме общих слов об алхимии я не вычитала. Есть магия, ею якобы владеют потомки избранников милосердной богини любви и домашнего очага, на заре времён наделившей счастливчиков особым даром. Среди магов особое место занимают алхимики. Если обычная магия работает здесь и сейчас, то алхимики способны кристаллизовать свою силу в таэру. Грубо говоря, поставить чары на таймер.

Буквы кончились, идей не появилось.

Я прокатилась по помещению взад-вперёд. На стены кидаться бесполезно. Попробовать вышибить дверь? Тоже пустая глупость.

Но если я выхода не вижу, то это не значит, что его нет! Я сосредоточилась на двери. Всё же у котла особое восприятие. Расстояние не помеха. Я видела каждую щербинку, каждую царапинку, каждую пылинку в ней.

Если дверь нельзя выбить, то почему бы её просто не открыть?

Замочную скважину я вижу, а если сосредоточиться и напрячься, то можно даже заглянуть внутрь. Хм… А не переквалифицироваться ли мне из шоколатье во взломщика? Если я правильно понимаю, бороздки ключа должны тютелька в тютельку подходить к замку. И с этим благодаря «панорамному» восприятию окружающего пространства у меня проблем нет. Материал? Я сама себе пуд железа.

Короче, пробую!

Не забывая о замочной скважине, я сосредоточилась на ощущениях. Вылепить ключ должно быть не сложнее, чем петушка из карамели.

Ободок по всей окружности лишился сантиметра металла, а я получила материал для опытов. У меня получилось что-то вроде «холодного плавления», металл не раскалялся, но под действием… магии? становился тягучим точь-в-точь как карамель. Не зря её вспомнила. Или наоборот, ассоциация сыграла? Если бы я вспомнила что-то иное и эффект был бы другим? Отложим любопытство до лучших времён.

Я вытянула заготовку. Стержень можно оставить кривоватым, не до изящества. Побольше металла туда, где будет бородка, и сплюснуть. Кто бы мог подумать, что лепка, которую я осваивала для изготовления шоколадных фигурок, пригодится таким образом. Удерживая в уме форму, я оттачивала каждый зубчик. Привычная работа под непривычным ракурсом успокаивала.

По ощущениям прошло около получаса, ключ был готов.

Мда. Вот я торопыга… Ключ-то на дне лежит. Что мне с ним делать?! Разве что плюнуть им. Хм…

Я наклонилась, нацелилась горловиной котла на замочную скважину. И завалилась. Карцер наполнился грохотом, а я пришла к грустному выводу, что долго я стоять на ребре не могу, увы. Придётся действовать быстро, не целясь, почти наугад. Я вернулась на прежнее место, рывком встала.

Ну!

Плюнуть получилось.

Ключ звякнул о дверь и упал.

Что-то не то.

Я качнулась к ключу, накрыла его дном. Металл родной, так что впитать его поверхностью труда не составила. На всякий случай в качестве эксперимента я попробовала втянуть снаружи что-нибудь другое, но ничего не получилось, что логично.

На повторное выплавление ключа у меня ушло минут двадцать — прогресс, однако. Я рывком наклонилась, плюнула. Ключ снова звякнул об пол. Конечно, можно пытаться до оржавения, но что-то я делаю не так.

Я поднялась, чуть повернулась. Есть! Я привалилась к двери как к опоре, осталась стоять на ребре, почти дотягиваясь до замочной скважины. Вот где были мои мозги? Зачем было устраивать танцы со стрельбой ключами, когда достаточно отрастить из бока длинную спицу и на её конце сформировать правильную бородку? А с другой стороны, это мой первый взлом.

Новый ключ вошёл в замок, и я смогла увидеть не только скважину изнутри, но и через отверстие часть коридора и лестницу.

Убедившись, что бородка подходит идеально, я начала поворот ключа, благо спица послушно скручивалась, управлять ею было не сложнее, чем рукой или ногой.

Два поворота, всего два поворота. Замок поддавался, я сделала первый оборот, ещё более осторожно — второй. Замок щёлкнул, открываясь. Дверь осталась заперта. Что за?! Я ошарашенно застыла. Ничего не понимаю. Втянув бороздки, я вытащила спицу из замка и несильно боднула дверь. Та-ак… Вроде бы открывается, но впечатление, что снаружи что-то мешает. Ну, расширять обзор я только что научилась. Достаточно вернуть спицу в замок и продлить, чтобы кончик высунулся по ту сторону двери.

Волокун, чтоб его, к делу запирания подошёл ответственно и запер на совесть. Замка показалось ему мало. С внешней стороны дверь сдерживал засов, причём это была не просто поперечная балка, нет. Снизу засова были выпилены два углубления, точно совпадавшие со скобами — защита от сдвига. Какой господин Тай предусмотрительный… Сейчас его предусмотрительность играет против меня, но сам факт основательного подхода к делу мне очень и очень импонирует.

Казалось, выходы перекрыты. Съесть мешающее мне полено я при всём желании не могу — оно вне котла. Пилить? Сплющить спицу и отрастить на ней зубцы не трудно, но дальше… Вспомнилась бабушкина загадка про пилу: «Ела-ела дуб, поломала зуб».

А если…

Тепло отозвалось, но я направила его не в котёл, а по спице к засову. Но просто тепла мало. Мне нужен жар, который испепелит дерево.

Почувствуй себя драконом… Я по наитию собрала всю доступную мне силу, выдохнула. Спица проходила через засов словно раскалённый нож через сливочное масло. Разрубленные половинки выпали из скоб.

Я так шумела, что надеюсь очередной грохот проигнорируют. Я откатилась от двери, втянула спицу. Дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Свобода в шаге от меня.

Я дёрнулась, чтобы выбраться из карцера, но сил не оставалось. На меня навалилась усталость, вслед за ней пришла сонливость. Мир вокруг потерял чёткость. Мне стало чудиться, что я смотрю сквозь мутное стекло. Мелькнула мысль, что задерживаться — непозволительная роскошь.

Мир окончательно «поплыл», я отключилась на пороге.

Глава 10

Тёмно-серое марево никак не хотело отступать, оно колыхалось пыльной занавеской, закрывая от меня мир. Сознание чудом, не иначе, пробудилось от беспамятства. Мысли текли вяло, думать получалось с трудом, я плохо понимала, где я, что со мной и что происходит, но чувство опасности подстёгивало, и я усилием воли сосредоточилась. Серый туман потерял плотность, я различила, что лежу наполовину в карцере, наполовину в коридоре.

Та-ак…

Топ. Топ.

Шаги. Их скрадывал палас холла, но человеческими ушами я бы никогда не расслышала, но у котла восприятие иное. Кто-то приближался, и я ставлю кило стали, что это волокун.

Что будет, когда он придёт и обнаружит, что утварь преодолела все преграды и почти сбежала? Уничтожит не откладывая. У господина Тая нет ни одной причины менять решение.

Шаги приближались.

Я рванулась. Пусть котлом, но я хочу жить! Серую пелену сдёрнуло. У меня на волне адреналина второе дыхание открылось. Не надолго. Минута-другая, и я снова упаду без сил. Я выкатилась в коридор.

Тратить время на закрытие за собой двери я не стала — всё равно половинки засова выдают меня с головой. И каждый миг на счету. Я покатилась вдоль стены, пробуя двери. Закрыта, закрыто… Я отчаялась, готовилась не то сражаться, не то пытаться достучаться и доказать свою разумность. Раз спицу отрастила, может и руку с пальцами отращу? Покажу на языке жестов всё, что думаю о переплавке. Да, сменить форму на более человеческую — отличная идея. Жаль, времени нет.

Я по инерции продолжала проверять двери, и с последней мне повезло. Она не только не была заперта, но и открывалась вовнутрь! Спасена.

Шаги уже доносятся с верхних ступенек лестницы. Я рванула в подвернувшееся укрытие, на остатках сил закрыла за собой дверь. Теперь я не смогу её открыть. Разве что отрастить конечность и исхитриться воткнуть в щель. Смогу тупо вынести дверь… Мир и без того тусклый вновь терял краски, удерживаться в сознании становилось всё труднее. Темнота подступала и накрывала, больше я точно ничего сделать не смогу.

Хоть бы мне повезло. Пожалуйста! Мне показалось, или в темноте блеснула солнечным отсветом металлическая фенечка старой цыганки. Странно, ведь я потеряла оберег.

Сон победил. Отключаясь, я очень надеялась, что я всё же проснусь.

Не знаю, оберег сработал или мне удача улыбнулась.

Я очнулась в своём укрытии.

Меня окружал ледник. Холод не доставлял неудобств металлическому телу, но хватало других проблем. Усталость мешалась с голодом, а ещё я обнаружила, что вернулась старая трещина, и разбитый бок снова болел.

В целом, рецепт я знаю — мне помогут еда и сон. В леднике на крючьях весели разделанные туши, а вот металла при беглом осмотре, кроме этих самых крючьев, я не обнаружила. Ну и как прикажете достать до потолка?

Примеряясь к высоте, я прикидывала, что теперь делать. Очевидно, что найти металл и восстановиться. Пожалуй, надо добраться до радужного чудика. Худо-бедно на языке жестов я смогу с ним поговорить. А дальше… по обстоятельствам.

Я примерилась, подпрыгнула, и едва нижняя часть туши оказалась внутри котла, вцепилась. Не физически, челюстям у котла взяться пока нет. Сработала магия, как было в кухне со шторой. Но если карниз сломался, то крюк выдержал дополнительный немалый вес. Вообще-то я рисковала, но рисковала вполне осознанно.

Магия работала выше всяких похвал. По мере «переваривания» туши, невидимый лифт поднимал меня всю выше, я подбиралась к крюку. Теперь лишь бы не сорваться, успеть добраться. Полуобморочное забытьё позволило восстановиться лишь немного, мясо и кости сил не прибавляли, я их поглощала, толку не было. Точнее, съеденное уходило про запас, позднее смогу либо просто выплюнуть, либо пустить в ход для создания таэры, но именно столь нужных мне сил оно не давало. Усталость давила. Мне казалось, что на мне лежит бетонная плита, и каждые полметра добавляется ещё одна.

Я карабкалась исключительно на ослином упрямстве. Почти потолок. Ещё рывок. Есть! Я вцепилась в крюк, потянувший за собой цепь, добавившую мне столь желанного металла.

Бабах-бах-бах…

На пол я грюкнулась с оглушительным грохотом.

Больно… В дополнение к расширившейся трещине на боку, на дне добавилась вмятина. Я перекатилась, прикидывая, куда спрятаться, но, увы, подходящих мест не было.

Съеденный крюк с обрывком тяжёлой цепи помогли мне слегка взбодриться, голод отступил, но полностью не ушёл.

Я прислушалась. Всё же придётся добиваться диалога… Сил отрастить подобие руки мне хватит. Выпущу с боков две спицы, и на конце каждой сделаю по пять пальцев. Сумею — изображу ноги. На голову меня точно пока не хватит.

Я уже настроилась на встречу, но, странное дело, на грохот, который наверняка разнёсся по всему дому никто не пришёл. Возможно, волокун с блондином ушли по делам, а больше прибегать и некому, чудик как раз делает всё, чтобы мне не мешать.

Для верность я выждала минут пять.

Хм… Второй крюк так и манит. Прости, волокун, утварь у тебя очень прожорливая. Я примерилась и подпрыгнула.

Я заподозрила, что всё, что не идёт на укрепление котла, то есть всё, кроме металла, скидывается в некий пространственный пространственный карман, лимиты которого я вот-вот превышу. Изнутри уже неприятно распирает. Эх, стоило, прежде чем прыгать, избавиться от лишнего, но кто же знал… А теперь не получится — переваривание прерывать нельзя, упаду. Допрыгнуть повторно не получится, я уже близко к потолку. Конечно, есть другие туши, но зачем упускать крюк. Попробую всё же добраться.

Продвижение замедлилось, а меня начало подташнивать, но я упорно карабкалась. И справилась! Поглотила второй крюк и обрывок цепи, шарахнулась на пол, заработав вторую вмятину. Но оно того стоило, определёно.

На грохот вновь никто не явился, минут десять я отдыхала, а потом… Зачем откладывать ранее задуманное, если подвернувшийся шанс очень даже неплох? Если отнестись как к кулинарному рецепту, я же котёл, то начинать следует с состава. Тело — это белки, углеводы, жиры и минеральных веществ. В обычной жизни тело «строит» себя, получая строительный материал из пищи. Двух туш должно хватить?

Готовить умею, лепить умею — хорошая профессия шоколатье.

Я задумалась, прикидывая варианты. В состав, кроме питательных веществ, в обязательном порядке входит вода. К счастью, в леднике с ней проблем нет — откалывай льдинки и глотай в своё удовольствие. Я забила котёл почти полностью.

Удача, сейчас ты мне нужна как никогда.

Легко не будет, но разве это повод отказываться от затеи? С первым этапом я справилась безупречно — расщепила мясо на составные, воду растопила.

Второй этап преподнёс сюрприз. Я упустила, что тело гораздо сложнее шоколадной фигурки. Скульптура обрабатывается снаружи, а внутри либо однородный материал, либо вообще полость. Но мне-то нужно вылеплять кости, ткани, органы… Нужен врач, лучше патологоанатом. У меня просто нет нужных знаний.

Сдаться?

Так, знания — это прекрасно, но… Фигурки я лепила, имея об анатомии очень приблизительное представление.

Хоть я и котёл, но я до сих пор продолжаю воспринимать себя девушкой и прошлое своё тело помню. Более того, в темноте, мне кажется, моя душа сохранила облик, в котором я жила. Может, душа может сыграть роль формы? Залить её питательными веществами, как я раньше заливала в формочки растопленный шоколад? Ничего другого в голову всё равно не приходит, так что буду пробовать. Заодно связь с душой у тела установится. Вот бы выбраться из котла…

Магия отозвалась, внутри потеплело. Я не пыталась вмешаться в запустившийся процесс, лишь слегка направляла, интуитивно чувствуя, где он протекает правильно, а где чего-то не хватает, причём объяснить, как и в случае с таэрой я не могла. Силы стремительно таяли. Неужели я себя переоценила? К чёрту! Пожертвую парой сантиметров высоты, пусть по ободку горловины металл разрушается, пусть это больно, очень больно. Ради обретения живого тела я вытерплю.

Не знаю, сколько это длилось. Я не обращала внимания ни на что вокруг. Не мешают, и ладно. Процесс шёл, вроде бы успешно, по крайней мере я на это очень надеялась. Я заживо «варила» сама себя, создавала чуть ли не по клеткам.

Прошла вечность, хотя в реальном мире, думаю, не больше пары часов. Трещина дотянулась почти до дна. Я полностью вложилась в последний рывок, добавила огонька, и всё кончилось.

Я боялась, что котёл разрушится, одна из стенок раскололась. Мне дико хотелось что-нибудь съесть: стальное, чугунное, бронзовое. Хоть серебряное или золотое. Что угодно, лишь бы унять боль и подлатать дыры.

В восприятии появилась странная двойственность. Если мне-котлу было плохо, то мне-девушке очень даже хорошо. Котёл голодал, я была приятно сыта. Котёл до донышка исчерпал свою магию, но я-девушка была полна сил.

Самое странное — я больше не была котлом, я в нём словно сидела. Точнее… Котлом я тоже была. Кажется, я окончательно запуталась.

А результат моих усилий непонятный. Котёл почему-то снова пуст. Куда всё делось. Хм… Напрашивающийся ответ — в пространственный карман.

Попробую вытащить. Я попыталась привычно сплюнуть добычу. Рывок я почувствовала, но ничего не получилось. Я попробовала второй раз. Так… Я в очередной раз что-то упускаю, надо не разумом команды давать, а больше по наитию действовать. Ну-ка… Рывок! Котёл и то, что я пыталась вырвать из пространственного кармана поменялись местами, словно провернувшись вокруг неосязаемой оси. Котёл сгинул в тот самый карман, а я растянулась на полу.

Обзор резко сузился, перед глазами остались лишь каменные плиты, которыми был выложен пол. Глаза! Я почувствовала собственные руки, ноги.

Мать моя шоколадка! Получилось же, получилось! Я всхлипнула от счастья и восторга, приподнялась на локтях, потрогала волосы. Мои родные, чёрные, чуть вьющиеся. И длина родная — до лопаток или около того. Я жива-жива-жива! А переплавка отменяется, катитесь со своим утилем. Слышишь, волокун, больше ты меня никуда не утащишь! Я была готова расхохотаться и одновременно разрыдаться от переполняющей меня эйфории.

Холод ледника я заметила далеко не сразу. Тело я вернула, но только тело. Одежды на мне не было, и взять её в леднике негде. Мороз пощекотал рёбра, а эйфория постепенно гасла, сменяясь апатией. Это же признаки замерзания, нет?! Нет уж, не дождётесь, помирать не собираюсь. В крайнем случае обернусь обратно котлом.

Цепляясь за стену и шатаясь как былинка на шквальном ветру, я поднялась на ноги.

Глава 11

Тело слушалось плохо, особенно пальцы, казавшиеся деревянными. Цепляясь за скрытую под пластами льда полку, я добралась до двери. Хотелось сесть, обнять себя руками, съёжиться, будто это могло помочь согреться, но я понимала, что любой ценой из морозильника нужно выбраться и… Так далеко мои мысли не заходили.

Шаг, другой. Я добралась до выхода, подцепила дверь ногтями, попыталась тянуть. Рука соскользнула. Так, если со второй попытки не получится, вновь становлюсь котлом — хоть и будет больно, по крайней мере не замёрзну насмерть. Я со всей силы вонзила ногти в дерево, нажала, потянула… Есть!

Из ледника я буквально вывалилась в коридор, упала на колени, и, кажется, рассадила кожу, но меня подобные мелочи не волновали, ведь я добралась до живительного тепла. Со спины по-прежнему веяло холодом, и я почти машинально села на пятки, дотянулась до ручки, захлопнула дверь и привалилась к ней.

Веки с каждой секундой тяжелели.

Сколько я морозилась? Вряд ли очень долго, но и не пять секунд.

Не встану сейчас — отключусь. Я мотнула головой, разгоняя в мыслях туман.

Осмотревшись, обнаружила, что половинки прожжённого мною засова исчезли. Господин Тай радужного чудика обвинил? Хм, а ведь теперь я могу говорить, могу показать правду. Или молчать в тряпочку?

В любом случае сперва стоит прикрыться. Эх, жаль огрызок шторы я уже потеряла, сошёл бы за набедренную повязку. Ничего, раздобуду что-нибудь в холле. Встать получилось не сразу. Пульс частил, удары сердца набатом отдавались в ушах, коленки подрагивали, и вообще новорожденный организм всячески намекал, что перегрузки особенно в такой день зло.

Нетвёрдой походкой я добралась до лестницы, задрала голову. С вышины, разгоняя сумрак подвала, лился тусклый дневной свет. В леднике я по памяти ориентировалась на ощупь, в коридоре глаза стали довольно чётко различать контуры.

Лестница казалась бесконечной. Второй подъём по ней — и снова с боем. Проклята она, что ли? Я не пошла, а поползла, воюя с усталостью за каждый сантиметр.

Но всё же удача оставила меня. На очередном шаге я села на ступеньку. Отдохну пару минут, не больше… Я так думала, уговаривала себя, но почему-то в какой-то миг обнаружила, что уже не сижу, а лежу, ребро ступеньки вдавливается в живот.

— Это ещё что?! — удивление говорившего быстро перешло в яркое возмущение, а то и злость. Я бы тоже разозлилась, обнаружив в своём доме незваного гостя.

А голос знакомый… Волокун нашёл-таки свой котёл, но не признал.

— Хей! Хей, ты же не дохлая?

— Пф…

— Господин?

О, это уже блондин объявился. Наверное…

— Кто она? Кто её пустил? — и уже мне. — Ты ранена?

— Пить, — попросила я.

Господин Тай ругнулся, развернул меня к себе лицом. Я, плохо понимая, что делаю, взмахнула рукой, потому что нечего ко мне лезть, когда я не одета. Стукнуть сил не хватило, скорее погладила кулаком плечо.

— Вот же… Скажи, чтобы чай заварили.

— Воды, — не согласилась я. Чай когда ещё будет, а пить хочется сейчас.

— Сначала воды, потом чай.

Я от удивления даже глаза открыла. Он не знает, кто я и что делала в его доме, но помогает, потому что мне плохо?

— Какой ты милый, — ляпнула я, прежде чем успела прикусить язык.

Мужчина фыркнул, бесцеремонно подхватил меня на руки и поволок.

Вот же… волокун.

Путешествие прошло мимо моего сознания. Мужчина держал меня бережно, одной рукой под спину, другой — под колени. Голову я пристроила ему на плечо, и он не возражал. Может и глупо, но я доверилась, поверила, что мне-человеку господин Тай не причинит вреда.

Мы поднялись на второй этаж, и путешествие окончилось в спальне. Господин Тай аккуратно сгрузил меня в кресло и первым делом, как я и просила, подал стакан воды. Руки у меня тряслись, и господин Тай держал для меня стакан, пока я жадно глотала.

— Ещё? — спокойно предложил он.

— Угу.

Вторую порцию я пила медленнее, от третьей отказалась.

— Спасибо.

Я сжалась в кресле, а господин Тай почему-то не спешил поделиться со мной одеялом или рубашкой.

Конечно, он не должен, но…

Дверь без стука распахнулась:

— Господин Тай, я опросил всех, и никто не знает, откуда в доме взялась женщина народа детей дорог.

— Ясно. Я разберусь.

— Господин, вы не думаете, что она может быть как-то связана с леди Санией. Эта женщина появилась сразу после того, как леди Сания прибыла в город.

— Я разберусь, — повторил волокун.

Дверь захлопнулась.

Я с некоторой опаской следила за мужчиной из-под полуопущенных ресниц, но он ничего не сказал, скрылся из поля зрения, а вертеть головой было откровенно лень, взгляд скользил по широкой представительной кровати, стоящей на львиных лапах, по прикроватной тумбочке, на которой на подносе стоял вычурный, в форме птицы, стеклянный графин и довольно простой гранёный стакан. Никаких «дамских» мелочей, всё прибрано. Если бы не постельное бельё и полный графин, решила бы, что меня принесли в гостевую спальню, но иллюзий я не питала. Спальня явно принадлежит волокуну.

Зашумела вода.

Я немного согрелась и чуть оживилась.

Блондин решил, что я из народа детей дорог. Судить он мог исключительно по внешности, а внешность у меня характерная, цыганская. Это что получается? Мозг пробуксовывал.

Господин Тай вернулся, не стесняясь, окинул меня выразительным взглядом. Я вспыхнул. Гад, пользуется ситуацией! А кто бы на его месте не пользовался? Тем более во взгляде хоть чисто мужской интерес и есть, насмешки гораздо больше.

— Ты где так замёрзнуть могла? — волокун, избавившийся от рубашки и оставивший лишь брюки, сгрёб меня с кресла и прижал к широкой обнажённой груди.

— А-а-а…

Ответа, к счастью, не требовалось.

Волокун хмыкнул, затащил меня в ванную, донёс до миниатюрного бассейна и опустил в горячую воду.

Мать моя шоколадка, как же хорошо… Я блаженно зажмурилась. Делайте со мной, что хотите, я не пошевелюсь. И даже не стану отрывать медный или какой он там длинный изогнутый наверняка очень вкусный кран.

Волокун, не подозревая, что в мыслях я продолжаю разорять его дом, снова хмыкнул и ушёл, вернулся минуты через две с чашкой, присел у бортика:

— Держи.

Чай в ванную — это, практически, завтрак в кровать. Раз уж предлагают, я не стала отказывать от удовольствия полюбоваться рельефом мышц, плоским прессом, скульптурным лицом, глазами цвета стали. Ну и от чая не отказалась. Дуя, чтобы не обжечь язык, выпила.

Попросить обед будет слишком нагло? Всё же полугодовой запас мяса я уже потребила…

Волокун унёс чашку, снова вернулся, проверил пальцем температуру остывающей воды.

— Вылезай.

Вылезать не хотелось. В бассейне так хорошо, что я готова в нём поселиться. Только кипяточку добавьте.

Ждать реакции волокун не стал, подхватил меня на руки. Его совершенно не смущало, что с меня ручьями течёт вода, что на полу остаются лужи, что сам он стал почти таким же мокрым, как и я. Волокун поставил меня на ноги у стопки чистых полотенец. Схватив верхнее, тряхнул им, расправляя, замотал меня в белоснежный кокон от пяток до шеи, прижал к себе, сверху вниз провёл ладонями по спине, промакивая воду, размотал кокон, отбросил использованное полотенце и снова замотал меня в следующее из стопки чистых.

— А…

Не дав мне опомниться, волокун отнёс меня обратно в спальню, но на сей раз сгрузил в кровать, накрыл одеялом.

Хм… А не слишком ли? Выдать покрывало и горячее — я бы поняла, но господин Тай пошёл дальше, гораздо дальше.

Мысль мелькнула и ушла. Я совершенно не чувствовала угрозы, и сомнения уступили усталости. Я обязательно разберусь, но не сейчас и даже не сегодня. Например, завтра. Я широко зевнула, натянула одело на голову. Просыпаться не собираюсь в ближайшие сутки. Но кто бы мне позволил? Сон прервали самым бесцеремонным образом. Меня разбудил скандал, разгорающийся у меня над ухом.

Глава 12

— Рогет, накануне нашей свадьбы я вижу в твоей постели шлюху, да ещё и низкопробную. Как я должна это воспринять? — с каждым словом голос повышался, мерзким буравчиком ввинчиваясь в уши.

— Леди Сания, официальной помолвки не было. Более того, я вам уже ни раз говорил, что жениться на вас не намерен ни при каких условиях. Так с чего вы решили, что вы имеете право реагировать? Моя личная жизнь вас ни коем образом не касается.

Господи Тай… Второй голос я узнала. Получается, «Тай» — фамилия, а «Рогет» — имя?

Сон ушёл, но я ничем не выдала, что проснулась. Интересно же послушать. Вдвойне любопытно, что действующие лица помешавшей мне спать пьесы волокун и его несостоявшаяся невеста.

— Рогет, я как раз приехала, чтобы решить сложившуюся проблему. Мы обязательно поженимся. Я всегда получаю желаемое, ты же знаешь. К тому же Его Величество одобрил наш брак.

Что-то не тянет она на влюблённую. Скорее уж самодовольная капризная стервочка с вечным безотказным «хочу». В тоне слышится насмешка, за которой прячется тщательно скрываемое презрение. Другая бы переживала, что ей изменили, чувствовала себя униженной очередным отказом, но леди Сании всё ни по чём. Ни огорчений, ни обид, и разговор, несмотря на тему, сугубо деловой, словно леди поставила цель, и идёт к ней, совершенно игнорируя досадные препятствия.

Даже предположить не могу, зачем особе из королевской семьи мог понадобиться брак именно с господином Таем, но к чувствам причина не имеет ни малейшего отношения.

— И что мне до одобрения Его Величества?

Леди поперхнулась, но быстро оправилась:

— Как-как, господин Тай? Вы отказываетесь подчиняться королю? Это… личный бунт?

— Леди, у вас богатое воображение. Как я могу отказываться подчиняться? Разве у вас есть на руках указ, в котором Его Величество лично приказывает мне на вас жениться?

Леди скрипнула зубами.

— В противном случае прошу вас удалиться.

Господин Тай откровенно рассмеялся, и леди не выдержала. Взбешённый визг ударил по ушам:

— Лучше сдохнешь, но не женишься, да Рогет?!

— Леди…

— Если ты думаешь украсть у меня противоядие, то знай, я его уничтожила! И записи уничтожила! Я помню рецепт наизусть, и чтобы исцелиться, тебе придётся принять мои условия. Твои волосы уже седые. Как часто у тебя приступы? Тебе осталось немного, так что думай быстрее.

— Так это ты подлила мне яд?!

— Ой, только не надо притворства, что ты впервые об этом слышишь. Ты достаточно умный и сообразительный, чтобы догадаться, кто и зачем угостил тебя тем чудесным коктейлем.

Повисла недолгая тишина.

— Нет, я не догадывался, — голос господина Тая звучал глухо. — Я не допускал мысли, что вы, леди, способны пустить в ход столь гнусные методы.

Настала её очередь заливаться издевательским хохотом.

Отсмеявшись, она фыркнула:

— Нельзя быть таким благородным. Рогет, ты просто смешон.

Так, это что получается?! Самозваная невеста, устав от отказов, пошла на радикальные меры? Отравила моего алхимика особым ядом, с которым сам он справиться не может, и подкинула сведения, что у неё противоядие есть. Тва-а-арь.

«Моего алхимика»?!

Невестушка меня выбесила. Выискалась королевишна. Не принцесса, или кто она там, а гнилушка.

А я… котёл. Утвари правила не писаны.

Возможно, безопаснее не вмешиваться, но у меня никогда не получалось оставаться безучастной к чужим бедам и несправедливости. К тому же, после того как волокун меня столько таскал и даже в ванной согревал, он не чужой. Руки чесались поставить гадину на место.

Я высунулась из-под оделяла, оглядела самозванку с ног до головы. Леди как леди. Платье роскошное, причёска пышная, лицо отфарфорено тонной косметики. На левой щеке родинка.

— Эм, а что это за швабра? — повернулась я к господину Таю.

Гадина неверяще вытаращилась.

— Что ты сказала?!

Ух ты, леди к посылам не привыкла.

— Я спрашивала о швабре. Почему вы приняли это на свой счёт? Вы согласны с таким определением? Фи!

— Я…

— Леди, вы не хотите свалить в закат? — перебила я и метнула в неё подушку.

Слишком по-детски, но ничего умнее мне в голову не пришло.

Подушка врезалась ей точно в лицо и упала к ногам.

— Что-о?! — леди растянула губы в усмешке. — За оскорбление особы королевской крови, а также за нападение на особу крови, именем короля приговариваю тебя к безотлагательной казни.

Слова не разошлись с делом, леди выхватила из рукава стилет, а я с ужасом поняла, что закон на её стороне, и вмешиваться волокун не имеет права.