Гости из Междумирья. Кристалл Смерти

Пролог

Большая тёмно-шоколадная дверь с причудливым резным узором более светлого оттенка слегка приоткрылась, и в большую комнату вошёл высокий статный мужчина с величественной осанкой и неестественно бледной кожей. Посетитель медленно и внимательно осматривал помещение со светло-серебристыми стенами, высоким потолком, полом из серо-белого с чёрными прожилками мрамора, большим чёрным ковром, длинным и широким тёмно-коричневым столом и такими же деревянными креслами со светло-серой обивкой на сиденьях и высоких спинках, слегка затемнёнными окнами, высотой почти достигающими потолка, чёрными бархатными шторами с шёлковыми серебряными подхватами и висящими на стенах чёрно-серебристыми длинными вымпелами пятиугольной формы с изображением плетённого серебряного круга, внутри которого была отображена коса самой Смерти с чёрной рукояткой и серебряным лезвием с лёгким чёрным узором, пока его взгляд не наткнулся на бледную, словно мел, женщину, стоящую у одного из окон.

Дама с чёрными волосами, крупными локонами спадающими на её округлые плечи, а на затылке собранными в небольшой, но элегантный пучок, печально смотрела на городской пейзаж за стеклом и, казалось, даже не замечала своего гостя с чёрно-шоколадными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Но стоило только мужчине в строгом костюме, состоящем из чёрного пиджака с серыми пуговицами и небольшим серым узором на конце рукавов, из-под которого выглядывали светло-серая рубашка и чёрный галстук, чёрных брюк со стрелками и чёрных лакированных дерби, сделать шаг к ней, как женщина резко повернулась к нему, и пронзительный взгляд её тёмно-карих, почти чёрных, глаз столкнулся с его насыщенно-карими очами, из-за чего посетителю резко стало некомфортно, и он остановился, но взора своего не отвёл. Красивая дама в элегантном чёрном платье с длинными рукавами, высоким воротом, облегающим верхом, чуть более свободным подолом и замысловатым переплетающимся узором, искусно вышитым золотыми нитями, с минуту рассматривала пришедшего к ней мужчину, а потом вернулась к созерцанию вида за окном, ожидая, когда он заговорит.

— Как прошло собрание, моя Королева? — наконец нарушив затянувшуюся тишину, спросил мужчина, подходя к прекрасной леди на расстояние вытянутой руки. — Есть какие-нибудь новые известия о пропавшем кристалле?

— Как бы прискорбно это не звучало, мой дорогой Король, но, к нашему большому сожалению, нет, — строго и сухо ответила ему королева, но мужчина заметил, что она закрыла глаза и слегка нахмурилась, а её плечи опустились, из-за чего её идеальная осанка ссутулилась, что свидетельствовало о том, что женщина была опечалена и обеспокоена. — Ни посланные мной сыщики, ни отважные добровольцы так до сих пор не нашли даже маленькой зацепочки, хотя с момента трагедии прошло уже порядка семи десятков лет.

— Что же, даже миров, где без какой-либо на то причины резко возросла смертность, не сыскали они? — задал новый вопрос король, в чьём голосе явно слышались нотки негодования.

— Почему же? Отыскали. Да только таких миров, с учётом их отражений, свыше пятидесяти тысяч, — промолвила черноволосая дама, поворачиваясь лицом к собеседнику, снова глядя прямо в его глаза. — Кристалл может оказаться в любом из них, но основная проблема состоит не в этом. Скорее всего он разбит на несколько частей, иначе мы давно бы почувствовали исходящие от него энергетические волны. А так, они перекрываются энергией целых кристаллов, что существенно усложняет поиски.

— Да уж, непростая ситуация, ничего не скажешь, — проговорил мужчина с насыщенно-карими глазами и, замечая, как погрустнела женщина, опустив голову, осторожно коснулся пальцами её бледной щеки, проведя ими по ней и тем самым заставляя собеседницу снова поднять на него свои глаза. — Но мы справимся с этим, как справлялись с другими трудностями.

— Ты в этом так уверен? Предыдущие испытания ни в какое сравнение не идут с этим, хотя бы потому, что в этот раз от его исхода зависит судьба не только нашей планеты и нашего народа, но и судьба Вселенского Равновесия, — ещё более печально сказала королева, вплотную подходя к черновласому мужчине и прислоняясь к нему, будто ища защиты. — Я верю в наших магов, верю, что в конце-концов мы сможем отыскать украденный кристалл. Но как бы сильно я не верила бы в наш народ и счастливый финал этой истории, я до жути боюсь того, что приложенных усилий будет недостаточно, и что мы не сможем восстановить нарушенный баланс. И кто знает, что тогда случиться и с Равновесием и с самой Вселенной.

— Я уверен, дорогая, всё будет хорошо, — убеждённо произнёс король, нежно проибнимая жену за плечи и легонько улыбаясь, когда почувствовал, как она расслабляется от его прикосновений. — К слову, следователи и детективы, с которыми я встречался, пока ты была на собрании, доложили, что они совершили прорыв в этом деле.

— Как приятно это слышать, милый, — легонько вздохнув от облегчения, промолвила тёмно-кареглазая дама. — И в что же это за прорыв?

— Они отыскали пропавшего Хранителя междумирского кристалла Смерти. К сожалению, он практически ничего не помнит, особенно того, что касается кражи, хотя некоторых своих коллег, а также жену и сына узнаёт и даже может вспомнить несколько моментов, проведённых с ними. Также, они установили, что его энергия идентична энергии того места, где хранился кристалл, а это означает, что именно он и вынес его из хранилища, — сказал мужчина, наблюдая за тем, как изменилось выражение лица его супруги.

— Не хочешь ли ты сказать… — начала говорить королева, но не смогла закончить фразу, лишь изумлённо глядя на мужа.

— Нет, он не вор. Следователи и детективы тщательно обыскали его и его жилище, но ничего стоящего не нашли, — развеял опасения красивой леди король. — Скорее всего, им управляли извне, заставив вынести кристалл и передать его настоящему вору.

— Тогда это только усложняет дело. Слишком много подозреваемых. Даже маги второго ранга способны брать чужой разум под контроль, почти не оставляя энергетических следов. И это только маги Смерти, а ведь мы не знаем большинства способностей других существ и магов других мастей, населяющих эту Вселенную, — помотав головой, проговорила женщина. — Но всё равно нужно вернуть этого Хранителя домой. Может быть в кругу знакомых лиц он что-нибудь да вспомнит. А на его место назначить нового.

— Уже сделано, миледи, — доложил ей супруг, ещё сильнее прижимая даму сердца к себе. — Но в остальном ты права. Уйдёт огромное количество времени, чтобы вдоль и поперёк исследовать все миры, где резко возросла смертность, и ещё больше времени на поиски преступника, коим может оказать почти каждый в этой реальности, — удручённо заключил король и вдруг его осенило. — Тогда может стоит обратиться к самой Госпоже за помощью. Думаю, она прекрасно осознаёт сложившуюся ситуацию и те последствия, к которым приведёт её неблагоприятный исход. В её же интересах нам помочь.

— Мы уже обращались к ней двадцать лет назад. Ты разве не помнишь? — удивлённо спросила черноволосая леди у мужа, слегка отстранившись от него, чтобы взглянуть на его недоумевающее выражение лица. — Это было незадолго до кончины моей бабушки по папиной линии. Мы попросили её о помощи с поиском кристалла или хотя бы его частей, ведь она сильнее всех нас вместе взятых чувствует энергию Смерти, в каком бы уголке Вселенной не находился бы их источник. Но она лишь загадочно улыбнулась и молча исчезла, лишь ненадолго появившись на похоронах бабули, всё также молчаливо улыбаясь.

— Значит и от Госпожи помощи ждать не стоит, — подытожил король, стиснув зубы от досады.

— Не думаю, — возразила ему королева. — Всё-таки она сама Смерть, и я считаю, она лучше знает, что делать. Она ведь одна из первозданных сущностей самой Вселенной, и она не любит напрямую помогать нам. Скорее всего, Госпожа нам уже помогла, просто мы этого ещё не знаем.

— Надеюсь, ты права, — вымолвил мужчина с чёрно-шоколадными волосами. — Очень надеюсь.

— Я тоже, — тихо прошептала темно-кареглазая женщина и обняла мужа, положив свою голову ему на плечо, так, чтобы попутно смотреть наружу.

За окном замка виднелся город и свинцовое небо, придающее миру сероватый оттенок безнадёжности. Поэтому маленький лучик Эйлитеи — звезды, светивший их планете подобно Земному Солнцу — заставил королеву слабо, но искренне улыбнуться и поверить в собственные слова и слова её мужа.

Глава 1. Последняя капля

— Вот так. Хорошо. Ещё немного и… всё! — восторженно произнесла девушка и плотно закупорила круглый бутылёк с желтоватой жидкостью.

Аккуратно положив пузырёк в перекинутую через плечо тёмно-коричневую сумку, на клапане которой был изображён серебряный плетённый круг и коса Смерти с чёрной рукояткой и серебряным лезвием с лёгким чёрным узором внутри него, девушка вернулась к объекту её многочасового наблюдения. Это был серовато-коричневый паучок, размером не больше пуговицы, с ярко-жёлтыми пятнышками на лапках и тельце, который в данный момент сражался с хоктевым осомолом, бывшим раз в пять больше его самого.

— Подумать только, столько парализующего яда в такой крохе, — с неким восхищением промолвила девушка, замечая, как по стеклянной трубке стекают ещё несколько капель той же жидкости, которой она наполнила убранный в сумку бутылёк.

Не сдерживая лёгкой улыбки, дева с глубокими чёрными глазами осторожно провела рукой над сражающимися, и осомол, как и стеклянный террариум, в котором они находились, тут же исчезли, оставив маленького паучка вертеться в недоумении от того, куда так резко исчез его противник, и как он оказался на своей родной паутине.

— Успокойся, он больше не появится. Это был всего лишь сотворённый мной морок, который был нужен чтобы собрать твой яд, — пытаясь успокоить паукообразного, как можно мягче проговорила девушка и тут же с силой хлопнула себя по лбу, осознав, что эта кроха не поняла ни слова из того, что она только что сказала. — В любом случае, держи! Тебе надо восстановить потраченные силы.

С этими словами девица с густыми чёрными волосами, заплетёнными в тугую косу длинной до икр, бросила в паутину пригоршню полуживых мушек, на которых паучок тут же набросился, с аппетитом пожирая. Сама же девушка поудобнее устроилась на мягкой траве, прислонившись спиной к поросшему мхом камню, и, раскрыв толстую книгу в чёрно-серебряном переплёте, на передней части обложки которой было тоже изображение, что и на её сумке, начала быстро и сосредоточенно что-то писать в ней, иногда поглядывая на трапезничающего паука и удовлетворённо улыбаясь. Ей наконец удалось добыть парализующий яд самой молодой особи лункцентного паука, для чего ей пришлось месяцами наблюдать за этим паукообразным, ожидая, когда он станет достаточно зрелым для самостоятельной выработки токсина.

Но как бы долги и томительны не были ожидания, дева с бледной, подобно снегу, кожей знала, что они были не напрасны. Многие человекоподобные колдуны и магические существа других видов отдали бы что угодно, чтобы заполучить лежащий в её сумке бутылёк, ведь этот яд был одним из основных ингредиентов для различных истощающих, парализующих и умертвляющих зелий и настоек. А если он ещё был добыт у молодой особи, то ему просто цены не было, ведь такой токсин был в несколько раз сильнее, чем тот, который был получен у взрослого паука. Только вот девушка не собиралась его никому продавать, так как он ей самой был нужен для её собственных экспериментов. Прямо сейчас она работала над тем, что пыталась довести до ума рецепт Терлусса — одного из величайших магов Смерти, который за свою жизнь создал множество полезных для чародеев его масти заклинаний, артефактов и рецептов. Но конкретно эта формула зелья не входила в число его лучших достижений. Даже ходили слухи, будто Терлусс был так озабочен этой неудачей, что довёл себя до крайнего истощения, и это стало причиной его скоропостижной кончины, во что черноглазая совершенно не верила, ведь каким бы великим этот маг не был, он просто-напросто не мог всё делать идеально с первого раза и доводить все свои изобретения до стадии полного завершения и представления публике.

Дева с чёрными волосами усмехнулась своим мыслям и, отложив в сторону перо, решила немного отдохнуть и насладиться спокойствием этого замечательного уединённого места. Прикрыв глаза и подставив лицо навстречу лёгкому ветерку, она наконец расслабилась и даже хотела немного вздремнуть, как вдруг ей в веки ударил яркий синий свет. В ужасе распахнув очи и одним прыжком вскочив на ноги, девушка начала судорожно складывать свои принадлежности в сумку, уже на бегу застёгивая пряжку. Так быстро, как только могла, она мчалась к небольшой рощице, серо-голубоватым пятном маячившим в нескольких метрах от неё. Периферийным зрением она видела, как слева от неё всходит Евагда, а справа заходит Ирилия, что заставило её ускориться.

Как это могло случиться? Почему ей надо было заработаться настолько, что она она не заметила зари? И ладно с ней, с зарёй! Но почему она не обратила внимания на то, что становилось светлее? Всё-таки бессонные ночи, переутомление и недосып в те дни, когда ей всё же удавалось немного поспать, давали о себе знать. Но сейчас ей было не до размышлений о том, что привело к случившемуся. Главное — это добраться до дома и проникнуть в комнату, пока её отсутствие не было обнаружено.

С этими мыслями девушка с обсидиановыми глазами в мгновение ока подбежала к большому двухэтажному дому, сколоченному из деревянных брёвен, и, ловко забросив верёвку на чердак, зацепившуюся за сук, выпирающий около окна, быстро, но бесшумно забралась к себе. Скрутив канат и забросив его вместе с сумкой в тайник под половицами под её кроватью, она с минуту напряжённо прислушивалась, пока наконец не выдохнула с облегчением. Внизу было тихо, а значит все остальные ещё спали, и никто не знает, что она уходила. Она успела вовремя.

— В следующий раз будь внимательней и осмотрительнее, — глядя в зеркало, тихо проговорила самой себе девушка, поправляя причёску и вытаскивая из неё веточки, листики и травинки. — Сегодня тебе повезло, Фрея, но кто знает, улыбнётся ли тебе Фортуна в другой раз.

Произнеся это, Фрея, отряхнув грязь и пыль со своей чёрной майки, бридж такого же цвета и сняв бело-чёрные кроссовки, улеглась в кровать и укуталась старым, потерявшим былую мягкость пледом, надеясь немного поспать. Но похоже, её надеждам на сон было суждено умереть, ведь стоило ей только закрыть свои чёрные глаза и расслабиться, как она услышала сначала какую-то возню снизу, а потом и скрип лестничных ступеней, сообщающий о том, что кто-то направляется к ней в комнату. Не желая быть грубо скинутой на пол в качестве меры пробуждения, черноволосая девушка быстро вскочила с кровати и схватила плед, делая вид, будто она недавно проснулась и теперь просто заправляет постель.

— Давай вставай, лент… — дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась женщина с осиной талией, заспанными медно-карими глазами и торчащими во все стороны шоколадными волосами, которая, казалось, была очень недовольна, увидев бодрствующую девицу. — Ааа... ты уже встала. Ну тогда давай быстрее заканчивай все свои дела и спускайся вниз! Моё сокровище уже целых две минуты ждёт тебя, чтобы начать ваши занятия. Хотя такой бездарности как ты они вряд ли чем-нибудь помогут.

Последние слова женщина в тёмно-серой ночнушке произнесла уже удаляясь от комнаты черноглазой девы, явно считая, что она её не слышала. От этой фразы Фрея заскрипела зубами и до боли и побеления костяшек сжала кулаки, стараясь подавить закипающую внутри ярость. Небрежно отбросив плед на кровать, даже не удосужившись поправить его, девушка направилась к лестнице, что-то сердито бормоча себе под нос.

«Конечно эти занятия мне ничем не помогут! От них был бы толк, если бы это были занятия, а не пытки! Но ты как всегда предпочтёшь просто проигнорировать этот факт! Естественно, ведь твоя «идеальнейшая» Стефани для тебя ни в коем разе не может быть плохой. Не так ли, Эмилия?» — думала Фрея, спускаясь по лестнице и стараясь как можно сильнее отдалить грядущее.

Девушка с густыми чёрными волосами уже давно перестала называть своих «родителей» мамой и папой, а Стефани сестрой. И на это у неё были все основания. Неосознанно Фрея провела пальцами по предплечью и, ощутив множество рубцов от многочисленных ран и шрамов, еле сдержала яростный крик или жалобный всхлип. Эти проклятые отметины теперь всегда будут напоминать ей обо всех тех унижениях и избиениях, которые ей пришлось пережить. И даже если бы когда-нибудь всё изменилось, и она забыла бы об этом ужасе как о кошмарном сне, её тело вечно хранило бы память о нём. Хотя… как она вообще могла забыть обо всём этом? Как по мановению волшебной палочки, одно из таких кошмарных воспоминаний всплыло с глубин подсознания Фреи…

***

На тот момент ей было всего пять лет. В тот знаменательный день её родители и сестра очень нервничали. Мама носилась от кухни до гостиной, судорожно что-то варя, жаря, стряпая и накрывая застеленный красивой кружевной скатертью серебряного цвета с вышивкой из чёрных ниток большой стол, уже ломившийся от стоящих на нём угощений. Папа, что-то бормоча себе под нос, всё ходил по первому этажу дома и что-то чинил или поправлял, стараясь сделать помещение максимально идеальным на вид. Стефани же всё крутилась перед зеркалом в ошеломительно красивом пышном, длинной почти достигающем пола, чёрном платье с рукавами-фонариками и изумительным розовым узором и без конца репетировала какую-то речь. Сама же Фрея, ничего не понимая, сидела на диване в самом дальнем углу стола и удивлённо смотрела на всю эту суету. Девочка с чёрными глазами никак не могла понять, почему этот, казалось, обычный день вдруг перерос во что-то грандиозное, приобретя почти праздничный настрой. Это не был праздник, иначе она бы знала. Да и обычно её в такие дни запирали на чердаке, не позволяя присоединиться к семейному веселью. Сейчас же черноволосая девочка тоже была одета в, не такое ослепительное, как у сестры, но тоже очень красивое и, самое главное, новенькое чёрное платьице с простеньким белым узором, а единственным условием её прибывания здесь было сидеть тише воды, ниже травы, лопать конфеты и не путаться под ногами. Это резкое изменение в поведении родителей и сестры очень озадачило пятилетнюю Фрею и вызвало у неё очень много подозрений и вопросов.

Но все они в один момент рассеялись, когда сначала кто-то постучался в их дверь, а потом на пороге гостиной, в поле зрения девочки, появились мужчина и женщина средних лет. По одежде, поведению и манере речи Фрея быстро заключила, что это были очень знатные гости, и всё быстро встало на свои места. До неё также дошло, что эта встреча была очень важна для папы, мамы и, по всей видимости, сестры, и что если из-за неё что-то пойдёт не так, то ей не поздоровится, поэтому обладательница чёрных волос и вправду весь обед просидела очень тихо, стараясь делать вид, будто её и вовсе нет в этом месте.

Отец и мать очень долго беседовали с парой, оказавшейся председателем комитета приёма магической школы Междумирья первого звена и его заместительницей. Из их разговора Фрея узнала, что пришли они, чтобы лично взглянуть на Стефани и её таланты и определить, подходит ли их школе её кандидатура, ведь, как оказалось, им нужны были только лучшие из лучших. Черноглазая девочка видела, как вздрагивала её сестра от каждого упоминания её имени, и искренне желала ей удачи и хотела поддержать её, но вслух выразить этого не посмела, лишь многозначно глядя на неё.

В конце-концов, дело перешло от разговора с родителями к разговору со Стефани. Члены комитета задавали ей много разных вопросов, на которые она успешно отвечала заранее отрепетированными фразами, которые Фрея только недавно слышала. Потом гости попросили её сестру продемонстрировать свои колдовские способности, давая ей несколько различных заданий. Со всеми ними Стефани справилась просто блестяще, не допустив ни одной ошибки в заклинаниях. Пятилетняя девочка быстро догадалась, что и об этих заданиях сестре было известно заранее, и она просто отработала их до совершенства. Казалось, члены комитета тоже подозревали об этом, а потому попросили Стефани продемонстрировать им ещё одно заклинание, что заставило её ноги подкосится, а глаза нервно забегать от родителей к гостям и обратно. Она была не готова к такому, но всё равно сделала как было велено. Заклинание сработало, но только с пятой попытки и с большими погрешностями.

В тот момент родители занервничали ещё сильнее, но члены комитета, казалось, были довольны. Фрея даже расслабилась, ведь всё шло как нельзя лучше и, возможно, сегодня её на некоторое время оставят в покое. А потом случилось то, чего она больше всего боялась…

— А что насчёт тебя, милое дитя, — мягко обратилась к ней заместительница. — Может продемонстрируешь нам свои умения?

...её заметили.

— Что? Она? Но позвольте, мисс, ей всего пять! — возразил её отец, но вовсе не из-за заботы. Девочка уловила в его голосе нотки страха. Он боялся, но чего?

— О, в этом нет ничего плохого. Колдовские способности у магов Смерти начинают проклёвываться как раз с пяти, так что на что-то да она уже способна. Тем более, если она будет подходить нам, то вам уже не нужно будет посылать вторую просьбу о приёме, а нам не нужно будет повторно к вам идти, — словно не замечая обескураженного выражения лица папы и явного злого маминого взгляда в сторону младшей дочери, спокойно проговорил председатель, поворачиваясь к Фрее и обращаясь уже напрямую к ней: — Давай, девочка, иди да не стесняйся. Просто произнеси последнее заклинание, которое нам демонстрировала твоя сестра, и всё.

Фрея медленно, будто во сне, под косые взгляды и злое шипение родственников вышла на середину комнаты, повернулась лицом ко всем присутствующим, достала палочку и произнесла эти злополучные волшебные слова, молясь всем богам и самой Смерти, чтобы ничего не вышло. Но случилось обратное. Воздух вокруг девочки вдруг заискрился, её чёрные волосы встали дыбом, в глазах зарябило, слух ослаб, а потом её резко отбросило к противоположной стене комнаты. Ей потребовалось несколько минут, чтобы полностью прийти в себя и осознать, что она сидит на полу, а её платье наполовину истлело. Она даже уловила запах палёных волос и жжёной плоти. Потом пятилетняя девочка увидела родителей и сестру, которое злобно улыбались её неудаче, а также представителей комитета приёма, почему-то выглядевших очень довольными.

— Прекрасно, — произнёс перед уходом председатель комитета, радостно улыбаясь её родителям. — Ваша старшая дочь бесспорно принята в нашу школу. Она прекрасная и целеустремлённая чародейка. Но! Мы также уже зачислили и вашу младшую. Да, у неё заклинание сработало вообще не так как надо, но это не самое важное. Важно то, что заклятие четвёртого уровня сработало в её возрасте! У неё истинный талант к магии. Такие ученики нам просто необходимы.

С этими словами гости в возвышенном настроении удалились, а для маленькой девочки начался настоящий кошмар. Отец и сестра ничего тогда не сделали, лишь кричали на неё, а вот мать резко схватила её за запястье и потащила в какую-то комнату, всю дорогу злобно ругая и проклиная её.

А потом была боль. Резкая, обжигающая, беспощадная. Не жалея сил, мать с особым остервенением била её. Била по лицу, рукам, ногам, груди, спине, а когда Фрея уже не могла стоять от боли, начала с ещё большей силой и ненавистью пинать её. Потом пошли розги, плети, ремни, какие-то железки и другие предметы, попадающиеся под руку женщины. На теле девочки уже появилось множество синяков, а многочисленные раны начали сильно кровоточить, но мать продолжала избивать её, прекратив лишь тогда, когда Фрея потеряла сознание от боли, потери крови и полученных ран. Ещё с месяц потом с её тела не сходили синяки и гематомы, рубцы от ран и шрамов никак не хотели становиться почти невидимыми, а ей самой было запрещено выходить на улицу. Но это уже было после того, как ей разрешили выйти из какого-то тёмного и сырого помещения, в котором её, прикованную толстыми цепями к стене, держали неделю или около того без еды и с минимальным количеством воды. В тот момент она осознала, что её комната на чердаке с протекающей крышей и минимальным количеством старой мебели, в которой Шэрном было неимоверно жарко, а Ратцугом довольно холодно из-за сквозивших ветров, была настоящими хоромами по сравнению с этим, и ей следовало бы ценить её. Но это было не всё, что она поняла.

Стоило ей только покинуть это ужасное помещение и увидеть ту, из-за кого её тело было изуродовано ранами и синяками, её желудок болел от голода, её организм страдал от обезвоживания, переохлаждения и недосыпа, её ноги еле ходили от изнеможения, её запястья ныли от тугих оков, ту, из-за кого ей в ближайшие месяца будут сниться кошмары, а страх публичных выступлений, замкнутых пространств и темноты не покинет её ещё долгие годы, и не заметить на лице этой женщины ни капли сожаления, лишь безразличие и даже некое удовлетворение от проделанного, как Фрея раз и навсегда отреклась от неё. Именно в тот момент Эмилия и потеряла для черноглазой статус матери.

***

Погружённая в это воспоминание, Фрея даже не заметила, как спустилась по лестнице и вошла в гостиную, где её уже ждала старшая девушка с медно-карими глазами и распущенными тёмно-карамельными волосами длинной до плеч. Увидев её злорадное выражение лица, черноглазая с трудом сдержала кривую улыбку, ограничившись лишь мимолётным недовольным взглядом.

— Ну наконец-то, — услышала черноволосая девушка со стороны. Повернув голову в туда, откуда доносился голос, она увидела высокого плечистого мужчину с аккуратно уложенными короткими тёмно-карамельными волосами и бесстрастными корично-карими глазами. — Твоя сестра уже заждалась тебя, а ведь у неё ещё собственные дела есть. Так что, раз уж тебя с позором выпнули из школы, то хотя бы будь благодарна за то, что Стефани решила обучать тебя, и прояви хоть каплю уважения. Ты меня поняла?

«А по чьей, скажи мне милости, меня оттуда выгнали?! Кто приложил к этому руку?! Не подскажешь мне, Емельян?» — мысленно обратилась Фрея к сидящему в кресле и пьющему крепкий кофе мужчине в тёмно-коричневой футболке и чёрных домашних штанах, но в слух ничего не сказала, лишь неохотно кивнула. Спорить и возражать этим магам было себе дороже.

— Пошли, — самодовольно улыбаясь, снисходительно произнесла старшая девушка, одетая в тёмно-серый лонгслив с широкими чёрными полосками на рукавах, тёмно-розовую кожаную юбку, длинной слегка не достигавшей колен и чёрные капроновые колготки.

Любой другой удивился бы такому выбору Стефани, ведь эта одежда совершенно не подходила для магически-боевых тренировок, но черноволосая девушка прекрасно знала, что это были за занятия на самом деле. И ей приходилось ходить на них и терпеть всё, что с ней творила медно-кареглазая девушка, ведь учёба в образовательно-магических учреждениях была ей заказом. Уж Емельян об этом позаботился…

***

В том году ей исполнилось двадцать. Она блестяще закончила Междумирскую школу магии первого звена и поступала в школу второго звена. Девушка очень волновалась перед вступительными испытаниями, но когда она начала выполнять их, то поняла, что ничего сложного, по крайней мере для неё, в них не было. После завершения практической части, Фрея предстала перед директором её магического направления для завершения процедуры поступления. Черноглазая девушка уверенно отвечала на все его вопросы, но слегка замялась на двух последних, хотя он был очень доволен.

Казалось всё! Место на девятой или даже десятой ступени ей обеспечено. Но тут в кабинет зашёл её отец и попросил директора уделить ему пару минут внимания. Фрея не знала, о чём они говорили за закрытой дверью в приёмной, но прекрасно понимала, что ни о чём хорошем. Потом вернулся тот мужчина и, с явными сожалением и дрожью в голосе, которых дева в тот момент не уловила, объявил, что её умственные, физические и магические способности слишком слабы для их школы и висят буквально на волоске от пролёта, но всё же у них найдётся для неё местечко на нулевой степени.

Это известие было сравнимо с разбившимся зеркалом, чьи осколки глубоко впились в кожу. Как такое могло быть?! Она ведь прекрасно справилась с практическими заданиями и хорошо прошла собеседование?! Или это только ей показалось? Но стоило только черноволосой девушке увидеть самодовольно улыбающегося отца, как она сразу же поняла, что он имеет непосредственное отношение к этому. Но это было уже не важно, ведь у неё не было никаких доказательств, а в то, что она с лёгкостью справилась со вступительными испытаниями, никто бы не поверил, так как цифра на её униформе говорила за неё.

Целых полгода Фрея промаялась на нулевой ступени. Как бы она ни старалась, какие бы усилия не прикладывала и как бы идеально она не выполняла задания, всё было бестолку. Директор наотрез отказывался переводить её на более высокие ступени, лишь печально глядя на неё. Девушка с чёрными глазами давно догадалась, что у него с её отцом был какой-то договор, чтобы держать её в самом низу, но какую цель они преследовали, она не понимала. Сначала она думала, что это было сделано для того, чтобы просто ещё раз унизить её, но спустя пару месяцев поняла, что за этим стояло нечто большее. Но вот что?

Всё быстро встало на свои места, когда одна из немногих учительниц, которые были добры к ней, по секрету сообщила ей, что если к концу года её не переведут хотя бы на первую ступень, то комиссия сочтёт её безнадёжной и исключит из школы. Фрея не могла поверить своим ушам. В тот момент ей хотелось яростно кричать и в гневе крушить всё подряд, а потом разрыдаться в три ручья. Но чем бы это помогло? Что она могла сделать? Пока действовал договор, директор ни за что бы не перевёл её на ступень выше. Оставалось только смириться со своей судьбой, но тут ей на помощь пришла та самая учительница. Она посоветовала ей сделать какой-нибудь проект, непосредственно связанный с магией Смерти. Если бы он понравился хотя бы большинству членов комиссии, то её не только оставили бы в школе, но и перевели бы на ту ступень, которую она по праву заслуживает.

И Фрея загорелась этой идей. Та женщина и ещё пару учителей разрешили ей не ходить на их уроки, так как понимали, что они ей без надобности. Практически целыми днями черноволосая девушка пропадала либо в библиотеках, либо в различных уголках Междумирья, собирая нужную информацию. Эта работа и пробудила в ней дух исследователя и испытателя, что в последствии и сподвигло её купить у старой ведьмы ту самую книгу-блокнот, что сейчас лежала в её сумке в тайнике. Делая этот проект, Фрея ощущала себя такой свободной и счастливой, какой она никогда раньше себя не чувствовала. Казалось, она нашла своё призвание. Все учителя, которым черноглазая девушка показывала свою работу, говорили, что она великолепна, и что комиссия обязана будет её перевести. А последний учебный день всё приближался, но Фрея знала, что всё пройдёт как нельзя лучше. Правда на самом деле, всё пошло совсем не так, как она ожидала.

В день, когда черноволосая дева должна была выступить перед комиссией со своим проектом, она проснулась очень рано, ещё до восхода Евагды, чтобы успеть ещё немного прорепетировать, но работы на том месте, где она её оставила вечером, уже не было. Она тщательно обыскала всю комнату, в ходе чего и обнаружила несколько идеальных мест для тайников, но листов с записями так и не нашла. В отчаянии Фрея спустилась вниз, думая, что возможно оставила проект где-то на нижних этажах, и на первом заметила отца, подбрасывающего скомканные бумажки в растопленный камин. С минуту черноглазая девушка наблюдала за этим, не находя логики в действиях папы, ведь уже был конец Илинвии, но потом её взгляд упал на один из догорающих листов, и она с ужасом узнала в нём часть своей работы. Заметивший её присутствие отец повернулся к ней и, не обращая никакого внимания на её рыдания и мольбы не делать это, бросил остатки её проекта в камин и как ни в чём не бывало удалился на кухню. Фрея тут же бросилась к камину, но лишь понапрасну обожгла себе руки в попытках достать догорающие листы, ведь их уже было не спасти.

Излишне говорить, что из школы её всё-таки исключили. Комиссия не поверила ни ей, ни учителям, вступившимся за неё и подтверждающим то, что у неё был проект. Этим магам нужны были вещественные доказательства, а не только устные заверения и клятвы. Дома же её встретили со злобными насмешками и подколами, что окончательно разбило её внутреннюю эмоциональную сдержанность и заставило неприкрыто рыдать под ещё более злорадный смех сестры, Эмилии и Емельяна. А мужчина ещё больше подливал масла в огонь страданий девушки, говоря, что он сделает всё, чтобы её не взяли ни в одну другую школу. Излишне говорить, что своё обещание он сдержал.

Да, этот день стал последним, когда Фрея думала об этом человеке, как об отце. Конечно, тогда её никто не избивал до потери сознания, не запирал в тёмном и сыром помещении, не приковывал цепями к стене и не морил голодом, но его действия причиняли даже больше боли, чем побои Эмилии. Они ранили, очень сильно и глубоко, но не тело, а сердце и душу, ментально разбивая их на множество осколков, которые потом были растоптаны также беспощадно, как и её надежды. Черноволосая девушка просто не могла поверить, что родные по крови люди могли быть так жестоки с ней. В тот день — день умерших надежд — Емельян окончательно перестал носить статус отца, став, как и Эмилия, для Фреи просто близким знакомым.

***

— Алло! Междумирье вызывает безнадёжную бездарность! — сильный толчок в плечо и противный голос Стефани быстро вернули её в реальность. Пару раз ошеломленно моргнув глазами, она бесстрастно уставилась на старшую девушку. — Мы на месте, можешь начинать. И помни, ты не уйдёшь отсюда пока не пройдёшь все препятствия. Удачи желать не буду, ведь она тебе не поможет.

На это Фрея лишь закатила глаза и что-то неразборчиво пробормотала себе под нос. Тяжело выдохнув, черноволосая девушка как можно короче зафиксировала свою косу и осмотрела полосу, которую она должна была пройти. Увиденное повергло её в шок и недоумение. Зафиксированное на уровне её лица узкое железное кольцо с острыми зубцами внутри, деревянное водяное колесо, на котором чередовались простые и шипованные ступени, длинная треугольная скамья на высоких ножках, с одной стороны которой находилась едкая и вонючая грязь, а с другой рассыпано множество осколков стекла, несколько шестов с заострёнными вершинами, на которых на разной высоте и с разной скоростью крутились различные по размерам колёса, множество боевых чучел, образующих чуть ли не целое войско и некоторые другие подобные препятствия.

— Но я же уже проходила эту полосу, — вполголоса промолвила Фрея и тут же прикупила себе язык. Зачем она сказала об этом медно-кареглазой девушке?

— Проходила, не проходила, мне-то какая разница? — грубо толкнув черноволосую к линии старта, проговорила Стефани. — Думаешь, мне хочется нянчиться с тобой? Ха и ещё раз ха! Я делаю это только из «жалости к моей непутёвой сестрёнке». А так, мне абсолютно плевать на тебя. Так что давай, проходи полосу быстрее! У меня есть свои планы, и я не хочу тратить весь день на такую выскочку, как ты!

Тираду девушки с тёмно-карамельными волосами Фрея выслушала с откровенно скучающим лицом, в конце одарив старшую холодным презрительным взглядом, и начала свою «тренировку». Странное чувство всё не покидало её, и она никак не могла понять, с чем оно было связано. Прохождение полосы препятствий никогда не было для неё таким простым, как сегодня, ведь она прекрасно знала, что надо делать. Но в этом что-то определённо было не так. Черноволосая девушка прошла уже половину и почти завершила прохождение водяного колеса, как вдруг она краем глаза увидела Стефани, стоящую спиной к ней и смотрящую куда-то вдаль.

И тут черноглазую осенило. Старшая девушка никогда бы не позволила себе сделать эту полосу такой простой для прохождения, как не позволила бы себе не наблюдать за ней, чтобы не пропустить момент её провала. Фрея прекрасно знала, что Стефани, как и Эмилия с Емельяном, до ужаса любили всевозможными способами подвергать её унижениям и причинять ей боль, как физическую, так и моральную. Большинство их действий было направленно на то, чтобы причинить ей как можно больше страданий. Шрамы и рубцы от ран с прошлых тренировок не могли лгать.

***

— Сестрёнка, я прошу, хватит! Я больше не могу! — сквозь плач, кричала Стрефани Фрея.

Ей было двадцать два. Уже как полтора года она занималась со своей сестрой, и с каждым днём испытания, проводимые ей, становились всё хуже и хуже. В тот день одним из заданий стало забраться по подвесным железным кольцам на верхушку дерева и съехать вниз по канату. Но это, более-менее простое на первый взгляд испытание, имело свои хитрости. Например, одно из колец было раскалено чуть ли не до белого каления, другое было жутко скользким, третье имело мелкие незаметные шипы, впивающиеся в ладонь, четвёртое было измазано в очень липкой жидкости, а пятое было на столько маленьким, что в него мог пролезть только один палец. Результатом прохождения этого испытания стали страшные ожоги, ободранная до мяса кожа, израненные шипами ладони, а также растяжения связок пальцев и кистей.

Сама же Фрея висела на середине каната, по которому она должна была спуститься вниз, и умоляла сестру остановить занятия. Она правда старалась, даже несмотря на раны, пройти всю полосу, но в конце-концов боль стала такой невыносимой, что она уже не могла выдерживать. В конечном итоге, Стефани, устав слушать её мольбы и рыдания, спустила её на землю.

— Спасибо, сестрёнка, — тихо поблагодарила её Фрея и даже на радостях обняла. Но её объятия были прерваны резким и сильным ударом по лицу, сбившим её с ног.

— Слабачка! — с презрением и злостью в голосе выкрикнула Стефани, с новой силой ударив её, но уже в грудную клетку, чем заставила черноволосую девушку содрогнуться от новой волны боли. — Такое простое испытание, и даже его ты не смогла пройти! — ещё один удар уже в живот... — Какая же ты магесса Смерти после этого?! — ещё удар, ещё и ещё один... — Правильно тебя выгнали из школы! Ты позор для нашей семьи! — сознание уже постепенно начало покидать черноглазую… — Слышишь?! Позор!

За этими словами последовал новый удар. В отличии от Эмилии, Стефани не использовала никаких дополнительных предметов в виде розг или плетей, но от этого её удары не становились менее болезненными. К тому же, старшая девушка не стеснялась бить её не только по закрытым частям тела, но и по лицу и другим более-менее открытым местам. В любом случае, она могла списать травмы черноволосой на последствия их тренировок, и ей бы безоговорочно поверили бы. Фрея знала об этом также хорошо, как и Стефани. Это было последнее, о чём успела подумать девушка с чёрными глазами, прежде чем потерять сознание от очередного удара сестры.

Сколько точно времени Фрея пролежала в бессознательном состоянии, она не знала, но предполагала, что много, ведь очнулась она уже глубоко за полночь. Об этом говорило положение Ирилии, ярко светящей на небе. К слову, очнулась черноглазая девушка на той же поляне, на которой и вырубилась, поэтому, превозмогая сильную боль во всём теле и своё нежелание возвращаться, она, ковыляя, направилась к дому.

Там её встретили удивлёнными взглядами и возгласами, но не потому, что эти колдуны переживали за неё, а потому, что они не ждали её возвращения. Встретив Емельяна и Эмилию холодным взглядом, черноволосая девушка, не говоря ни слова, направилась прямиком в свою комнату, в которой пробыла, залечивая раны и восстанавливаясь после избиения, целых две с половиной недели. На Стефани Фрея в тот вечер даже не посмотрела, но для себя раз и навсегда решила, что она больше не является и никогда не будет являться её сестрой. Больше никогда.

***

Это погружение в очередное воспоминание чуть не стоило Фрее падения на осколки, которое в конечном итоге сослужило ей хорошую службу. Случайно взглянув в ту сторону, куда неотрывно глядела Стефани, черноглазая девушка с удивлением заметила густой чёрный дым, поднимающийся над кронами деревьев. Сначала она было подумала, что горит их дом, так как он находился где в той стороне, но потом она быстро поняла, что это не так. Будучи той, кто исследовал и исходил местность этого сектора вдоль и поперёк, обладательница чёрных волос быстро определила, что дым поднимался намного левее от того места, где был расположен их дом. Тогда что же там могло гореть?

Деревья? Нет, от них не было столько дыма, даже если сжигали сразу несколько разных пород. Фрее самой пару раз приходилось жечь древесину этой местности, поэтому она знала об этом. Какой-то мусор? Да бросьте! Там вообще редко кто бывал, а само Междумирье было вполне чистым местом, где найти просто валяющийся без какой-либо надобности мусор было проблематичной задачей. Соседние дома? Ерунда! У них конечно были соседи, но, во-первых, они жили с другой стороны, а во-вторых, их дом был самым крайним в их небольшом поселении. Да и вообще, почему она гадает над этим вопросом? Фрея не раз была в той стороне, и она как никто другой знает, что там находится только одна старая и давно заброшенная постройка. Она ведь сама же переоборудовала её под свою лабораторию... О нет… нет, Нет, НЕТ, НЕТ!

Ужасное осознание с большим опозданием стрелой пронзило разум черноглазой девушки. Ловко спрыгнув с треугольного бревна за засыпанную осколками землю, Фрея, хрустя стеклом и уже не обращая внимания на крики Стефани и её приказы вернуться, стремглав помчалась к тому месту, откуда поднимался дым. В её груди всё нарастало ужасное чувство, не сравнимое ни с какой болью, которую ей когда-либо приходилось испытывать. Чувство полной раздавленности и ярости от собственного бессилия. За все свои сто пятьдесят лет Фрея испытала его лишь однажды, когда по милости Емельяна, Эмилии и Стефани оказалась на волоске от собственной смерти…

***

Это произошло летом, когда ей было тридцать пять лет. Ломая ветки деревьев и кустарников, приминая высокую траву и перепрыгивая через кочки, ручейки и канавы, Фрея мчалась по покрытой туманном равнине с редкими деревьями. Она не знала, куда именно бежала, но это было и неважно. Главное — подальше от дома и «родственников». Сил бежать уже не было, дыхание начало сбиваться, а мышцы ужасно болели, но черноволосая не смела остановиться, а звук трескающихся веток и гневные крики за её спиной только заставляли её ускориться.

Это была уже четвёртая попытка побега, и она прекрасно знала, что если сейчас даст слабину и остановится, то последствия будут хуже, чем всё, через что ей когда-либо довелось пройти. Черноволосая продолжала бежать практически на пределе своих возможностей, всевозможно проклиная корцефелан, который ей вдруг приспичило забрать с собой, и саму себя за то, что пошла на поводу у своих желаний, наплевав на здравый смысл и чётко выработанный план. Эта оплошность стоила её побегу секретности, из-за чего она сейчас была вынуждена нестись сломя голову, из за всех сил стараясь запутать своих преследователей и оторваться от них.

И у неё это получилось бы, если бы не чёртов обрыв, внезапно возникший перед ней из тумана. Не успев вовремя сориентироваться и остановиться, девушка, несколько раз кувыркнувшись на песчано-каменной земле, скатилась прямо в пропасть, чудом успев в последний момент ухватиться за край отвесной скалы.

— Так-так, что это тут у нас? — чёрные глаза девы распахнулись от ужаса, когда насмешливый женский голос раздался прямо над ней.

Фрея отвлеклась от созерцания глубины обрыва и подняла голову только лишь для того, чтобы бы увидеть усмехающуюся Эмилию, Емельяна с довольным и, даже в какой-то степени, радостным выражением лица, и злорадствующую Стефани. Ну всё! Ей несдобровать! Хотя быть избитой до полусмерти всё же лучше, чем лежать мёртвой на дне пропасти.

— Знаешь, нам всем очень надоели твои жалкие попытки сбежать от нас. Как и надоело каждый раз бегать за тобой и возвращать тебя, — с раздражением проговорила Стефани, и эти слова сильно озадачили черноволосую девушку. — Давай всё таки признаем, что всем нам было бы куда лучше и проще, если бы ты в один день взяла и просто исчезала бы.

— Так зачем же вы продолжаете преследовать меня? — набравшись смелости, спросила Фрея, посильнее ухватываясь за край обрыва и делая попытку подняться. — Дали бы мне уйти.

— Видишь ли, многие считают нашу семью примером для подражания, а твой побег стал бы несмываемым пятном на нашей репутации. Согласись, гораздо лучше звучит история о том, как ты просто пошла гулять и сорвалась с обрыва, не заметив его из-за какого-нибудь пустяка, а через несколько часов мы нашли тебя мёртвой от падения с огромной высоты, — от слов Емельяна по затылку Фреи пробежал холодок, а внутри всё сжалось. Она была не глупа и быстро догадалась, что значили его слова на самом деле. — Только вот загвоздка, никто не поверит в эту «сказку», если ты будешь жива.

С этими словами Емельян резко схватил её за футболку и также резко отбросил в сторону пропасти. С диким криком летя вниз, она видела довольные и широко улыбающиеся лица своих «родственников», наблюдающих за её паданием, пока она не скрылась из виду. Перед глазами черноволосой девушки пронеслась вся её жизнь: все страдания и боль, все разбившиеся надежды и не сбывшиеся мечты, все многочисленные планы на будущее. И она не хотела, чтобы всё закончилось так! Она не хотела умирать!

Последняя мысль заставила её паникующий мозг заработать с новой силой, соображая, как ей спастись. Времени было катастрофически мало, поэтому черноглазая ухватилась за первую пришедшую ей в голову идею. Перекувыркнувшись в воздухе так, что теперь она летела ногами вниз, девушка схватила свою сумку и стала судорожно рыться в ней, пока не достала чёрную волшебную палочку, сделанную из ветки Каменного дерева. Не теряя больше ни секунды, Фрея произнесла тормозящее заклинание, которое должно было замедлить её падение. Оно сработало идеально, но из-за того, что черноволосая девушка произнесла его незадолго до столкновения с землёй, оно не успело подействовать так, как должно было. Всё ещё с большой скоростью, дева упала на скалистую поверхность. Последовавшая за этим острая боль, быстро сменилась темнотой и беспамятством.

Очнулась Фрея лежа на какой-то постели, в каком-то незнакомом ей помещении. Всё её тело болело, а мозг практически не соображал, но она была жива, и на тот момент для неё это было главное, поэтому с небывалой лёгкостью на душе она снова погрузилась в сон.

Последующие пробуждения были более долгими, чёткими и вносили больше ясности в происходящее. Как оказалось, в тот день, когда её сбросили с высокого отвесного обрыва, ей очень сильно повезло, так как в тот день мимо того места пробегала девушка-львиный оборотень. Она заметила кукую-то кровавую кучу, оказавшуюся черноволосой девушкой со множествами переломов и других травм, лежащую без сознания на камнях под палящей Евагдой и истекающую кровью. Не долго думая, Лея, кажется так звали её спасительницу, отнесла умирающую деву в её поселение, где лучшие целители немедленно оказали ей своевременную помощь. Правда, как они признавались потом, они не смогли бы спасти её, если бы вовремя не приготовили бы необходимое ей зелье. Львиные целители никогда его не создавали, так как оно им было без надобности, но у них имелись все нужные ингредиенты, кроме одного — корцефелана. Они ещё очень долго извинялись за то, что им пришлось порыться в её сумке, потому что они только надеялись, что черноглазая могла случайно иметь при себе это вещество, но она и не злилась на них, ведь она понимала, что они это сделали для того, чтобы спасти ей жизнь. Тем более, что все другие принадлежности были на месте. Когда же Фрея спросила о том, какие травмы она получила, ей с мрачным видом озвучили не малый список, включающий в себя открытые переломы ног и левой руки, перелом нескольких рёбер и лонной кости, повреждения лёгких, плевры, печени, селезёнки и почек, черепно-мозговую травму, вывихи суставов, разрывы связок и многое другое.

Потребовалось немало исцеляющих заклинаний и настоек, чтобы сначала откачать черноглазую девушку, а потом и залечить все её травмы. Также прошло чуть больше полугода, чтобы черноволосая снова смогла более-менее уверенно стоять на ногах. А потом до неё дошло: ей предстоял путь домой. Как она не хотела возвращаться к этим ужасным людям, но львиные оборотни, какими бы добрыми и заботливыми по отношению к ней они не были бы, не позволили бы ей остаться с ними. Слишком консервативными и ценящими семью они были.

Одни только Лея, успевшая за всё то время, что Фрея пробыла в их поселении, стать ей лучшей подругой, и её парень Леонид, который как только её увидел, почему-то начал усиленно заботиться и помогать ей, говоря, что он просто возвращает долг, ведь она когда-то спасла его, хотя сама девушка этого не помнила, видели, что ей не хочется возвращаться, а потому отдаляли этот момент как могли. Но даже с их усилиями, черноглазая не могла оставаться с ними вечно, а потому, в один прекрасный день она отправилась домой. Лея и Лёня вызвались проводить её, чтобы если возникнут какие-то трудности, помочь ей в дороге, но вот приближаться к самому жилищу черноволосой подруги наотрез отказались, не без основания боясь её «родственников». Благо они подошли с противоположной стороны поселения, и до самого дома ей помогли доковылять уже соседи.

Как же удивились Емельян, Эмилия и Стефани, увидев, что она жива, пусть и не невредима. Правда их шок быстро сменился поддельной радостью, фальшивыми слезами и причитаниями о том, что они везде её искали, пока не обнаружили какую-то её вещь на земле под обрывом и засохшую кровь и не посчитали её мёртвой. Они утверждали, что её, пусть и мнимая, смерть стала большой утратой для них, и обнимали её так чувственно и сильно, что Фрея даже позволила себе на минуту подумать о том, что после того, как они скинули её со скалы, они многое переосмыслили и изменил своё отношение к ней. Но как только соседи ушли, они тут же прекратили весь этот спектакль и грубо отправили её в комнату. Ещё целый месяц ни Стефани, ни Емельян, ни Эмилия и пальцем не трогали её, так как каждый последующий день к ним заглядывал кто-нибудь из соседей, чтобы проведать черноглазую девушку. Сама же черноволосая была несказанно рада любому проявлению внимания и заботы, которых она очень редко получала, к своей персоне если не от родных, то хотя бы от соседей.

А потом всё вернулось на круги своя…

***

Отогнув на бегу очередную ветку, Фрея наконец добралась до той тайной поляны, на которой несколько лет назад обнаружила небольшой, давно заброшенный домик, который она впоследствии переделала под свою лабораторию и заклинательную мастерскую, а место рядом оборудовала для различных испытаний. Её немедленно обдало жаром, а густой горячий дым не позволял сделать нормального вздоха и заставлял глаза сильно слезиться. Но даже так черноглазая девушка смогла в полной мере рассмотреть, что случилось с этим местом, и это зрелище почти заставило её кричать от ужаса, ярости, бессилия, отчаяния и сильной душевной боли. Всё её оборудование для испытаний, которое она большую часть времени хранила на улице, было вдребезги разбито, а остатки приборов теперь, как и само её рабочее место, теперь пожирали беспощадные языки пламени.

Хруст веток и шелест травы где-то сбоку от неё привёл черноволосую в чувство. Слегка повернув голову, она увидела продирающуюся через стену кустарников Стефани, которая, как только прорвалась через кусты, спешно побежала куда-то. Проследив за ней взглядом, Фрея заметила Эмилию и Емельяна, стоящих на противоположной стороне поляны и удовлетворённо глядящих на проделанную работу, будто не замечая присутствия черноволосой девушки. Всё быстро встало на свои места. Вся эта спешка с тем, чтобы как можно быстрее спровадить её на тренировку, и небывалая лёгкость испытаний — всё это было лишь отвлечением её внимания, чтобы она не помешала им в их ужасном деянии. Девушка больше не могла выносить этого ужасного зрелища и, еле сдерживая назойливые слёзы, так и наровившиеся потечь из её глаз, похожих на два обсидиана, побежала прочь от этой поляны. А вслед ей всё ещё доносился невыносимый запах гари и треск горящих брёвен, насмешливо напоминая Фрее об её огромных потерях.

Большинство её ингредиентов для зелий и порошков, её записей о различных экспериментах и наблюдениях, её заметок о доработках чужих заклинаний и наработках собственных — большая часть её колоссального труда, которому она посвятила последние сто двадцать лет, теперь была просто-напросто уничтожена. Остались буквально малые крупицы в виде нескольких бутыльков с различными компонентами, которые она пока ещё не успела отнести в свою, уже горящую, мастерскую и которые сейчас лежали в тайнике вместе с книгой-блокнотом. Если только они и их не обнаружили. Эта мысль словно кипятком ошпарила черноглазую девушку, заставляя её ускориться. Всё больше и больше желающих узнать причину пожара соседей встречалось у неё на пути, но она не обращала на них внимания, даже когда случайно сталкивалась с ними, или они окрикивали её. Она просто не могла сосредоточиться на чём-то, кроме своей книги, ведь именно в неё она записывала все свои удачно проведённые опыты и их результаты, наблюдения за различными уголками Междумирья и других миров, описания множества магических артефактов, рецепты зелий, порошков и ядов, а также доведённые до ума чужие и собственные заклинания. Эта книга была жемчужиной работы Фреи, и она просто не могла её потерять, ведь другой такой не было и больше никогда не будет.

До дома оставалось всего несколько метров, но черноволосая и не думала останавливаться. Ворвавшись внутрь, Фрея, даже не удосужившись закрыть дверь, пулей влетела на чердак, одним махом перевернула старенькую кровать и принялась судорожно вынимать половицы. Сумка вместе со всеми находящимися в ней вещами лежала на том же месте, где девушка её и оставила. Волна облегчение захлестнула деву с чёрными глазами, и она наконец позволила себе расплакаться от пережитого стресса. Но стоило ей увидеть уже не такой густой, но всё ещё поднимающийся над лесом дым, как успокоение быстро сменилось сильными обидой, яростью и ненавистью. Люди, которые были ей родными по крови, безжалостно уничтожили большую часть её работы, и это стало последней каплей, переполнившей её огромную чашу терпения. Огромная волна всей той черни, которую Фрея так тщательно сдерживала внутри, наконец-то вылилась наружу, с каждой минутой всё сильнее захлёстывая разум черноволосой девушки. Но несмотря на бушующие эмоции, она, как никогда раньше, мыслила ясно. Эти люди, с которыми черноглазая прожила всю свою сознательную жизнь, только и делали, что отравляли её существование и причиняли нескончаемые страдания. Но больше Фрея не собиралась этого терпеть, даже если последующие действия будут стоить ей жизни, и тот гадкий страх, что очень долгое время сковывал её, больше не мог помешать ей или повлиять на принятое ей решение.

Глава 2. Побег

По правде говоря, Фрея всё ещё до безумия боялась повторения ситуации, произошедшей сто пятнадцать лет назад. Тогда она оказалась на грани смерти, и только чудо спасло её. Поэтому за все эти годы она ни разу не предприняла новой попытки побега, ведь ей больше могло так не повезти. Но сейчас её решимость раз и навсегда покончить со всеми издевательствами со стороны «родственников», и той болью, которую они изо дня в день причиняли ей, пересилила сдерживающий её страх. Единственной оставшейся проблемой было время.

Дело приближалось к полудню, и Евагда была почти в зените, освещая своим голубовато-синим светом почти всё Междумирье. Действовать надо было быстро, а иначе её заметят либо Емельян, Эмилия и Стефани, либо кто-нибудь из соседей, которые непременно доложат её «семье». Фрея понимала это, и поэтому, как только она приняла решение о побеге, сразу же начала собирать все необходимые ей вещи.

Первым делом черноглазая девушка вытащила из тайника свою сумку и перекинула её через плечо, направляясь к старому платяному шкафу с покосившейся дверцей и отломанной ножкой, которая была заменена какой-то не менее старой деревяшкой с пятнами краски и торчащими из неё ржавыми гвоздями. Сначала достав из него тонкий тёмно-серый пояс с несколькими петельками, который она надела на бриджи, и взяв ту немногочисленную имеющуюся у неё одежду, которую она сложила в свою безразмерную сумку, черноволосая, больше не церемонясь, выбила хлипко закреплённый брусок, что позволило ей без труда повалить шкаф на бок и добраться до другого тайника уже поменьше. Обычно она использовала скользящее заклинание, чтобы без шума и усилий двигать эту громадину, но сейчас на это у неё не было времени. Как не было его и на то, чтобы возиться со старыми потускневшими и обветшалыми обоями, находя в них слегка отклеенный уголок и аккуратно отрывая их от стены. Вместо этого Фрея с силой ударила прямо в то место, где находился тайник, обнажая небольшую дыру в стенке и вытаскивая из неё маленький металический крючок.

Затем черноглазая девушка забралась на опрокинутый шкаф и, встав на цыпочки, стала водить пальцами по стене у решётки вентиляции. Делала она это до тех пор пока не нащупала маленькое отверстие, в которое незамедлительно просунула тот самый крючок и потянула за него. Дверца очередного тайника открылась, обнажая его содержимое: браслет из двадцати четырёх чёрных бусин и небольшой чёрный круглый камень с маленькой петелькой, через которую был продет чёрный шнурок с серебряной застёжкой. Не медля ни минуты, Фрея, прикрепив одно украшение к одной из петель на поясе, надела кулон, чувствуя как дополнительные магические силы наполняют её тело, когда холодный камень коснулся её груди. Черноволосая не смогла сдержать лёгкой улыбки облегчения от этого чувства. Она слишком долго не надевала его, боясь, что её «родственники» могли забрать его у неё. Конечно, в отличие от многих других её вещей, они не могли уничтожить этот медальон, ведь это влекло за собой серьёзное наказание. Как ни как, в нём маги Смерти хранили все собранные мортелы, — маленькие духи Смерти, которые хранят информацию о возрасте, времени, дате, месте и причине кончины любого существа во Вселенной — которые придают им дополнительные силы, и поэтому он был их главной атрибутикой. Но вот отобрать и спрятать его им никто не мешал. Правда долго наслаждаться этим чувством блаженства Фрея не могла. Ей ещё много чего нужно было собрать.

«Вот именно поэтому я ненавижу спонтанные планы. Слишком много всего нужно сделать и взять, при этом умудрившись ничего не забыть и не попасться. Ведь как было в прошлые разы? Я задумывала побег и тщательно подготавливалась к нему, заранее собирая всё необходимое. А тут у меня нет времени даже на то, чтобы замаскировать тайники. Остаётся надеяться, что меня снова не спалят, а иначе придётся искать новые секретные места. Хотя может быть, именно из-за того, что я слишком тщательно продумывала свои предыдущие побеги, меня и ловили. Я ведь могла вести себя немного подозрительно. Наверное… Я не знаю…» — с этими мыслями Фрея встала на стул, поставленные на стол, передвинутый почти на середину комнаты, отодвинула одну из дощечек деревянного потолка, за которым находилась черепица, и достала свою волшебную палочку. Повертев её в руках несколько секунд, черноглазая дева не могла не испытать то же детское восхищение, которое она ощутила в тот самый момент, когда она впервые взяла её в руки. Её палочка была сделана из ветки древнего Каменного дерева, выросшего в мире Талаж, имела длину двадцать сантиметров, красивый серебристый цвет и прекрасный узор в виде двух чёрных лоз чёрной смородины, обвивающих палочку, начиная с её основания и заканчивая не доходя пары сантиметров до конца.

Засунув волшебную палочку в висящую на её поясе кобуру из чёрной кожи, Фрея снова полезла в тайник, в этот раз доставая из него кортик. Вытащив его из чёрных ножен с белым и голубым переплетающимся узором, черноволосая девушка с благоговением оглядела его лезвие, S-образную гарду, небольшой узор на рукоятке в виде песочных часов и переплетающихся и вьющихся вокруг них лоз, сделанных из чёрного смертиолита, и остальную рукоять, сотворённую из серебра. Смотря на искусную работу, девушка снова не могла не задаться вопросом о том, откуда у неё это холодное оружие. Сколько она себя помнила, этот кортик всегда был с ней, но она не была бы настоящей исследовательницей, если бы не знала, что этот узор на рукоятке — это семейный герб какой-то семьи.

Фрея не знала, принадлежали ли Емельян или Эмилия к титулованным семьям и, если да, как выглядели их фамильные герба, потому как никто из них не делился с ней этой информацией, а спрашивать было бесполезно: только лишний раз побьют за вопрос. Пару десятков лет назад она пыталась выяснить это сама, внимательно прислушиваясь к разговорам родни и сплетням соседей, из которых узнала, что её «родственников» несколько раз видели на каки-то важных приёмах, но подробно выяснить было ли это из-за их титула или из-за того, что Емельян обладал большой политической властью среди остальных магов Смерти, живущих в Междумирье, ей не удалось, поэтому она бросила эту затею.

Но вопрос с кортиком никуда не делся. Насколько черноглазая девушка знала, в семьях чародеев Смерти, принадлежащих к высшему сословию, была традиция дарить новорождённому ребёнку одну из семейных реликвий. Обычно первенцу доставался самый ценный из имеющихся в семье предметов, тем самым как бы подтверждая решение родителей сделать его своим наследником, но бывали и такие случаи, когда родители отказывались одаривать младенца сразу же после рождения или вообще ничего ему не дарили. В первом случае отец и мать желали подождать, пока у них не родиться ещё несколько детей, чтобы выбрать, по их мнению, достойнейшего, а во втором они сознательно отрекались от своего ребёнка, лишая его как титула, так и соответствующего наследства. Фрея, несмотря на то, что на публике и в присутствии кого-либо из её родни ей приходилось играть инфантильную бездарную дурочку, вовсе не была глупа и прекрасно понимала, что и Емельян, и Эмилия, если они принадлежали к титулованной семье, ни за что не стали бы одаривать её семейной реликвией, предпочтя, чтобы Стефани была их единственной законной, с точки зрения закона и магии, наследницей. А подарить ей этот кортик никто из соседей не мог, да и не хотел бы. Так что вопрос о том, откуда он у неё всё ещё оставался открыт.

Также без ответа оставался вопрос откуда у неё вязаная кукла с чёрными глазами-бусинками, длинными волосами такого же цвета и серо-голубым платьицем с белыми оборочками, которую черноволосая достала из очередного тайника, находящегося в стене за зеркалом. Даже в самых отчаянных и смелых мечтах юная дева не могла представить себе, что она досталась ей от кого-нибудь из её родни, ведь, во-первых, она была в прекрасном состоянии, почти как новая, а во-вторых, они никогда не любили её и ни за что на свете не сделали бы ей приятный подарок без какого-либо подвоха. Но на самом деле для обладательницы глубоких чёрных глаз это не имело значения. Она была просто рада, что у неё есть такая обычная вещица, как простая девчачья игрушка, принадлежащая только ей. К тому же эта кукла частенько становилась немой слушательницей, когда Фрея возвращалась на чердак после особо тяжёлых дней и выплёскивала на неё своё раздражение, боль, ненависть и остальную чернь, скопившуюся в её душе, попутно либо в порыве неконтролируемой ярости колотя по стенам, в кровь разбивая кулаки, либо залечивая, при этом еле сдерживая слёзы, многочисленные раны после очередного побоя. И эта вещица имела слишком большое значение для юной магессы Смерти, чтобы она могла так просто её здесь оставить.

Закинув куклу в сумку к остальным вещам, Фрея торопливо спустилась вниз, чтобы собрать немного провизии и медикаментов, а также взять денег на первое время. Пробравшись в кладовую, черноволосая девушка набрала понемногу продуктов каждого вида, предварительно наложив на скоропортящиеся чары стазиса и охлаждения, чтобы сохранить их свежесть хотя бы на первый месяц. Затем юная чародейка направилась в хранилище зелий, чтобы взять несколько пузырьков с лечебными зельями от разных недугов, баночек с мазями от ран, ушибов и прочих внешних повреждений и мешочков с целебными порошками, помогающих при лёгких болезнях и недомоганиях. Обычно все нужные лекарства черноглазая дева варила сама примерно за неделю и более до предполагаемого дня побега, но так как в этот раз её лаборатория была уничтожена, ей ничего не оставалось, кроме как довольствоваться снадобьями, приготовленными Эмилией или купленными у знакомых знахарей и зельеваров. По крайней мере, девушке с чёрными волосами придётся терпеть это неудобство только до тех пор пока она не соберёт необходимые ингредиенты и не найдёт подходящее место для варки зельев. Что ещё было несомненным плюсом, так это то, что Фрея несомненно знала, что ни одно из взятых ей лекарств не было отравлено, ведь всё, что находилось в хранилище предназначалось для любимой семьи, а не для «неблагодарного отродья», коим она для них являлась.

Тяжело вздохнув, юная магесса Смерти вошла в спальню Емельяна и Эмилии, со злостью и затаённой обидой вспоминая все те тяжёлые дни и бессонные ночи, когда она, будучи маленькой девочкой, металась в бреду, лёжа в кровати на чердаке и мучаясь от различных болезней. Этого можно было легко избежать, если бы ей дали необходимые лекарства, но «родители» никогда этого не делали, оправдываясь тем, что её сестре они нужны были больше, и не было смысла тратить на черноволосую девочку столь ценные снадобья. Тогда, из-за возраста и плохого самочувствия, это не вызывало у младшей никаких вопросов и пререканий, но сейчас, анализируя события давно минувших дней, Фрея понимала, что это было, пожалуй, самое идиотское оправдание для того, чтобы отказывать маленькому ребёнку в необходимых ему медикаментах. Поэтому она сейчас без какого-либо угрызения совести вытащила из родительского хранилища крупную сумму денег. Быстро пересчитав монеты, черноглазая девушка пришла к выводу, что этого ей хватит примерно на год с лишним. Брать столько было рискованной затеей, ведь пропажу столь большой суммы быстро заметят, но Фрея была полна решимости наконец уйти и больше никогда не возвращаться. Раньше она никогда не была уверена в своём решении, поэтому старалась быть максимально осторожной, особенно в отношении денег. В основном девушка рассчитывала на собственные небольшие сбережения, беря из хранилища лишь столько, чтобы быть точно уверенной, что недостатка не обнаружат. Емельян и Стефани всегда относились к деньгам как к само собой разумеющейся части своей жизни, так что они бы точно не заметили маленькой пропажи. Эмилия конечно была чуточку поответственнее, но всё же любила тратить своё состояние на дорогие, но бесполезные безделушки, чтобы в глазах соседей и других магов Смерти выглядеть намного богаче, чем была на самом деле. Скорее всего она бы тоже не обнаружила маленького денежного недостатка, но пропажу столь большой суммы было просто невозможно не заметить.

Пересыпав монеты в расширяющийся мешочек чёрного цвета и крепко завязав его серебристо-золотым шнурком, Фрея положила его в сумку, запрятав среди своей одежды. К побегу всё было готово, и остался последний шаг — незамеченной выбраться из дома. Парадной дверью черноволосая чародейка ни за что бы не стала пользоваться: выход направлен на небольшую посёлочную улочку и дорогу, чтобы добраться до ближайшего укрытия ей нужно будет обогнуть дом, а за это время её могут заметить либо вездесущие соседи, либо «родственники», возвращающиеся от сгоревшей лаборатории и мастерской. Нет, так рисковать она не собиралась. Надёжнее было убежать так, как она много раз до этого уходила по ночам. Быстро вбежав обратно на чердак и схватив свою верную верёвку, черноглазая девушка сбросила её из окна и ловко спустилась по ней. Отточенным до совершенства движением руки, она послала лёгкое заклинание, чтобы отцепить второй конец верёвки и, скручивая её находу, быстро побежала к небольшой рощице, по пути ловко перепрыгнув через забор.

Практически сразу за оградой начинался широкий луг с густой и высокой лимонно-жёлтой и молочно-белой травой, через который проходила узенькая тропинка, которой по большей части пользовалась только Фрея. В конце поля начиналась Хрустальная Роща, а за ней — свобода. Среди хрустальных деревьев и кустарников было очень сложно затеряться, но за этим леском начиналось сразу несколько иных зон Междумирья. Её «родственники», если бы они решили последовать за ней, чтобы закончить начатое сто пятнадцать лет назад, с малой долей вероятности выбрали бы тот же путь, что и она. За все прошлые разы побега ей только один раз удалось преодолеть Хрустальную Рощу, но это почти стоило ей жизни. В этот раз черноволосая девушка собиралась выбрать другой путь, нежели Туманную Равнину, за которой находился тот самый утёс, с которого её сбросил Емельян.

Десятилетия секретных ночных исследовательских вылазок приучили юную магессу Смерти всегда быть начеку и следить за всем, что её окружало. Со временем она довела этот навык до такого совершенства, что уже перестала замечать, как автоматически делает это. Вот и сейчас рефлексы не подвели её. Краем глаза черноглазая дева заметила сбоку какое-то движение и, не задумываясь ни на секунду, пригнулась, скрывшись за высокой травой. Как раз вовремя: острый слух чародейки уловил слишком знакомые голоса, чьи обладатели сейчас приближались к дому. Оглянувшись через плечо, девушка с чёрными глазами мысленно чертыхнулась, ведь ей нужно было преодолеть ещё примерно треть луга, чтобы добраться до Хрустальной Рощи. Конечно, с учётом пути, который её родне осталось преодолеть, и их неизбежного желания громко посмеяться над произошедшим, чтобы поиздеваться над её горем, прежде чем подняться к ней на чердак, у неё в запасе было около десяти-пятнадцати минут. За это время она успеет пройти половину рощи.

Правда оставалась проблема с запахом. Как только её «родственники» поймут, что их младшая не только опять сбежала, но и успела далеко уйти, они тут же отправятся к соседу, промышляющему охотой, чтобы одолжить у него охотничьего канекуфала, чьи нюх и зрение были в полторы сотни раз острее, чем у людских охотничьей собаки и сокола, а скорость — в полсотни раз больше, чем у самой быстрой породы лошадей людского мира. От такого зверя, если он её учует, черноглазой девушке ни за что не скрыться, а убивать ни в чём не повинное животное ей не очень-то хотелось. Тут взгляд юной магессы Смерти упал на меленькие неоново-розовые цветочки, усеивающие луг. Больше не теряя даром ни минуты, дева с чёрными волосами сорвала небольшую кучку бутонов и хорошенько обтёрлась ими. Цветы валлиосдора имели сильный, насыщенный, сладкий аромат, способный скрыть практически любой другой запах. Для Фреи этот аромат был слишком резким, поэтому она не любила его, но на какие жертвы не пойдёшь ради спокойной жизни без издевательств. Тем более, что запах полностью выветрится примерно через сорок минут.

Больше ни на что не тратя драгоценное время, Фрея бросилась бежать, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что за ней нет погони. Хрустальную Рощу девушка с глазами подобными обсидиану преодолела достаточно быстро, даже несмотря на то, что она, не сумев удержаться, задержалась на пару минут, чтобы набрать немного хрустальных веток, листьев и ягод. Дальнейший путь юной чародейки пролегал через Болота Сампа — бога болотных племён — Поющие Холмы Печали, и ещё несколько локаций Междумирья, пока она не доберётся до своего пункта назначения — Саванн Столтерхет, где жили её лучшие и единственные друзья.

Остановившись недалеко от бирюзовой речки, Фрея ненадолго присела на большой валун, чтобы немного отдохнуть от нескольких часов непрерывных ходьбы и бега и перекусить. Жуя кусок вяленого мяса, черноволосая дева с благоговением вдыхала тёплый воздух саванны, слушала тихое журчание реки и любовалась открывающимся видом, наслаждаясь тишиной и чувствуя, как у неё на душе становилось спокойнее. Она уже предвкушала долгожданную встречу с лучшей подругой, хотя до поселения её прайда ей нужно было идти ещё около часа. Закончив есть и ещё раз окинув взглядом высокую тёмно-золотистую траву и то тут то там возвышающиеся зонтичные акации с красной листвой, черноглазая девушка уже собралась продолжить путь, как вдруг краем уха уловила шорох, а за ним и тихую поступь шагов за своей спиной. Рука юной магессы Смерти рефлекторно потянулась к поясу на бриджах, нащупывая рукоять кортика, а рядом с ней и волшебную палочку. Не оборачиваясь, обладательница густых чёрных волос прислушивалась к шагам, выжидая нужный момент. Долго ждать не пришлось. Через несколько шажков нападающий на несколько секунд замер, а потом сделал прыжок, целясь девушке прямо в спину. Резко развернувшись и пригнувшись, дева с чёрными глазами ловко ушла в сторону, одновременно выхватывая кортик из ножен, чтобы защититься от следующего нападения. Но стоило ей только взглянуть на своего нападающего, как она поняла, что защищаться ей не придётся.

— Какого чёрта, Лея?! — выкрикнула Фрея, обращаясь к стоящей перед ней львице с белой шерстью. — Какая муха тебя укусила?! Ты же знаешь, как я реагирую на то, что ко мне кто-то подкрадывается! А что если бы я вместо того, чтобы уйти от столкновения, решила бы пырнуть тебя кортиком или, что хуже, проклясть?! Ты хоть представляешь, как отреагировал бы Лёня?! Да он бы в жизни меня не простил бы и извёл бы себя от беспокойства за тебя!

Львица с виноватым видом, села на землю и опустила мордочку. Спустя секунду её тело начало преобразовываться, изменяясь и искорёживаясь, пока вместо гордой царицы зверей перед черноволосой чародейкой не предстала загорелая босая девушка, смущённо и виновато глядящая на неё. Она была на голову ниже юной магессы и имела живые искрящиеся янтарные глаза и пепельные волосы, заплетённые в два объёмных пучка на макушке. Одета же девушка была в простое бело-золотистое платье с золотистым орнаментом на подоле в виде трав саванны и львиных лап, талию львиного оборотня подчёркивал широкий пояс цвета коричневой охры. Обладательница янтарных глаз с минуту пристально смотрела на подругу, прежде чем с диким восторженным криком сорвалась с места и подбежала к ней, заключая в крепкие объятия.

— Фрея! Как я рада тебя видеть, ты даже не представляешь! Я сейчас прямо лопну от радости! — восклицала Лея, продолжая прижимать черноволосую деву к себе.

— Да, я тоже рада тебе, — спокойно сказала Фрея, отвечая на чувственные объятия оборотницы, искренне наслаждаясь ими, пусть и щекочущая её нос пепельная кисточка львиного хвоста подруги доставляла небольшое неудобство.

— Ты голодна? — вдруг спросила Лея, отстраняясь от чародейки Смерти и осматривая её оценивающим взглядом. — Лёвушки мои! Да ты кажись похудела! Эти пародии на родителей тебя вообще не кормят?

— Еда? После моей последней выходки? Ты шутишь? — попыталась перевести в шутку свой ответ Фрея, хотя ей вовсе не было смешно, как и её пепельноволосой собеседнице.

— Это же было полторы недели назад… И всё это время они не давали тебе даже корки хлеба? — тихо спросила Лея, чувствуя как внутри разгорается неистовая ярость и просыпается желание пойти и отмстить за лучшую подругу.

— Корка хлеба — это в прошлом. Я не бы не выжила в том месте если бы не научилась взламывать замки. Они слишком беспечны и высокомерны, чтобы заметить пропажу нескольких фруктов, овощей, орехов, парочки ломтей хлеба и даже половины головки сыра, ну и остального по мелочи. Но отвечая на твой вопрос, да. Они ничего не давали мне из еды, видимо надеясь, что я либо сильно ослабну, либо сдохну от голода, — пожав плечами, ответила Фрея, замечая как янтарные глаза львиной оборотницы вспыхнули недобрым огнём.

— Придурки! Варвары! — не сдержав нахлынувшие эмоции выкрикнула Лея. — Да как они смеют?! Ты же их родная дочь!

— Похоже кровь для них не гуще воды. По крайней мере в отношении меня, — проговорила Фрея, стараясь сохранять уже давно ставшее привычным хладнокровие и подавлять подимающиеся волны боли от родительской несправедливости. — Но с ними покончено. Уже навсегда.

— Ты сбежала?! — не сдержав радости и облегчения, снова воскликнула Лея.

— А ты как думаешь, по какой причине я заявилась сюда в разгар Занно? — вопросом на вопрос ответила Фрея и еле удержалась на ногах, когда обладательница пепельных волос снова накинулась на неё с объятиями.

— Поздравляю, Ре! О, я так рада за тебя! Так рада! Не могу дождаться, когда ты расскажешь Лёне об этом! Он будет так счастлив! — всё щебетала Лея, еле сдерживая слёзы счастья, ведь её подруга наконец-то выбралась из этой ловушки нескончаемой боли.

— Кстати о Лёне, где он? — поинтересовался Фрея.

— Скоро должен прийти, — ответила Лея, внимательно осматривая окрестности, пока её взгляд не застыл на реке, текущей в дали.

Юная магесса Смерти тоже обратила внимание на то место, куда неотрывно глядела янтарноглазая девушка. Сначала она не заметила ничего необычного, но присмотревшись, увидела поднимающуюся пыль и стайку разлетающихся птиц.

— Это он! — выкрикнула Лея и сломя голову побежала к реке, Фрея поспешила за ней.

Девушки успели как раз вовремя, чтобы увидеть как могучий золотистый лев с роскошной гривой превращается в высокого, привлекательного парня, который был на полголовы выше Фреи. Юноша, как и пепельноволосая дева, был бос и имел длинный львиный хвост, но с тёмно-золотистой кисточкой. Также он имел чуть менее загорелую кожу, чем у Леи, задорные и яркие тёмно-медовые глаза и золотистые волосы, непослушными вихрями торчащими в разные стороны. Одет юноша был в ярко-жёлтую футболку с изображением белой львиной головы и бермуды болотного цвета. Вильнув хвостом, парень задумчиво уставился куда-то за горизонт, будто ожидая кого-то и не замечая подошедших дам, хотя его ухо легонько дёрнулось. Не желая его пугать, львиная оборотница нарочно провела рукой по высокой траве саванны, что у реки была немного зеленее, чем в том месте откуда они с юной магессой пришли, чем заставила её громко зашуршать, а светловолосого юношу резко повернуться в их сторону.

— Лея! — радостно выдохнул Леонид после минуты молчания и расслаблено улыбнулся, заключая свою девушку в объятия.

— И не только я, — проговорила Лея, отстраняясь от парня и подталкивая черноглазую деву поближе.

— Фрея! — воскликнул Лёня с неменьшей радостью, крепко обнимая чародейку и по-братски целуя её в лоб у линии роста волос.

Впервые за долгое время Фрея искренне рассмеялась и расслабилась. Она уже давно привыкла к такому проявлению привязанности со стороны обладателя тёмно-медовых глаз, хотя поначалу она старалась избегать подобных контактов, боясь, что Лея начнёт ревновать к ней своего парня. Но потом подруга объяснила ей, что в этих действиях не было абсолютно никакого романтического подтекста, и что Леонид просто считает черноволосую девушку частью своего прайда, а потому относится к ней как к почётной младшей сестре.

— Не пойми меня неправильно, Ре, но что ты делаешь здесь так рано? — поинтересовался Леонид. — Я сомневаюсь, что твои так называемые родственники самолично отпустили тебя.

Глубоко вздохнув, черноглазая магесса Смерти рассказала друзьям обо всём, что произошло за этот день, не упуская ни одной детали. Также она упомянула несколько особенно запоминающихся моментов физического и ментального насилия, которому она подверглась на этой неделе. Пока черноволосая девушка будничным тоном повествовала о своих днях, Леонид и Лея еле сдерживали рвущуюся наружу ярость и желание растерзать её родню во имя справедливости и их младшей сестры. Но последней каплей стало то, что они, с её разрешения, увидели на спине у юной чародейки: множество зарубцевавшихся красных рваных ран, рассекающих спину и захватывающих часть боков девы, практически не оставляющих ни одного не тронутого места.

— Грязные недоношенные ублюдки! — яростно выкрикнул Лёня в пустоту и обеспокоено посмотрел на сидящую на камне черновласую волшебницу, старательно прячущую свой взгляд. — Больно?

— Нет, — сухо ответила Фрея, и это была чистая правда, ведь на тот момент у неё был достаточно большой запас обезболивающих зелий и заживляющих мазей.

— Лёвушки мои. Как подумаю, что это то, с чем тебе приходилось иметь дело практически сто пятьдесят лет подряд, меня аж в дрожь бросает, — всхлипывая, тихо прошептала Лея, прижимаясь к золотоволосому парню, чтобы не заплакать ещё сильнее.

— Нельзя тебе здесь оставаться, — вдруг проговорил Леонид, серьёзно посмотрев на названную младшую сестру. — Рано или поздно, если они захотят тебя найти, они доберутся сюда. И скорее всего рано.

— Что ты имеешь ввиду? — обеспокоено спросила его Фрея, инстинктивно прижимая к себе свою сумку.

— От тебя так и несёт магической энергией, — ответил ей Лёня, от которого не укрылась искорка неподдельного ужаса, промелькнувшая в глазах магессы Смерти. — Из твоего рассказа могу сделать вывод, что ты убегала, испытывая гнев, боль, ненависть и множество других сильных отрицательных эмоций, а сильные эмоции имеют свойство оставлять за собой магический энергетический шлейф. Мы, как существа, не связанные вплотную с магической энергией, чувствуем эти следы только поверхностно, и со временем для нас они смешиваются с энергией других следов магии. Но есть существа, способные на более тонком уровне чувствовать все эти энергетические следы. И если твои родственники сумеют раздобыть подобное существо, а они безусловно сумеют, то это значит…

— Что они скоро будут здесь, — потрясено закончила за него Фрея. — А это означает, что единственный способ для меня стать свободной от них это покинуть Междумирье.

— Верно, — подтвердил её догадку Леонид.

— Как хорошо, что я собрала всё, что мне нужно и могу спокойно уйти хоть сейчас, — расслаблено заявила Фрея, уже готовая привести свой план в действие, как она вдруг почувствовала, что пепельноволосая девушка крепко сжимает её запястье.

— Ну уж нет. Одну тебя в незнакомый мир я не отпущу. Ты уже достаточно страдала, и столкнуться нос носом с проблемами другого мира в одиночку я тебе не позволю, — твёрдо сказала Лея, и тоном своего голоса показывая, что возражений она не потерпит.

— Полностью поддерживаю тебя, любимая. Одну тебя, Фрея, мы больше не оставим, — решительно проговорил Лёня, а черноглазая девушка почувствовала, как теплеет в груди от их поддержки.

— Но как же ваши семьи? Что они скажут? А что они подумают, если вы не вернётесь? — не желая отказываться от помощи друзей, осторожно спросила их Фрея, замечая, как изменились их взгляды, померкли, погрустнели. — Что случилось?

— Понимаешь, Ре, мнение родителей больше не имеет для нас значения, — туманно произнесла Лея и, переглянувшись с Леонидом и резко выдохнув, продолжила: — Нас изгнали из прайдов.

— Что?! Но почему?! — теперь пришла очередь Фреи удивляться.

— Видишь ли, дело в нашем происхождении. Для тебя не секрет, что я львица из прайда Белых Львов, а Лёня — из Золотых. Наши родственники, особенно из старшего поколения, слишком консервативны, чтобы принять межвидовую любовь. Именно поэтому когда моя прабабка узнала, что я встречаюсь с золотым львом, она без моего и родительского ведома посватала меня с сыном нашего вожака. Чтобы спасти меня от раннего замужества, Лёня предложил мне провести обряд, связывающий нас как невесту и жениха. Я согласилась. Узнав о нашей помолвке, меня изгнали из прайда, ведь подобное действие было не только проявлением неуважения к правящей семье, но и серьёзным оскорблением в её адрес, — объяснила ситуацию подруге Лея.

— Я хотел помочь Лее, поэтому предложил ей поселиться в моём прайде, но из-за её происхождения и изгнания к ней относились очень предвзято, даже несмотря на то, что я, как будущий вожак, поручился за неё. Такого отношения к моей любимой я стерпеть не мог, а потому отправился в добровольное изгнание. Теперь мы живём вдвоём, а наше изгнание будет длиться до тех пор, пока мы либо не расторгнем нашу помолвку и не придём к родителям раскаиваться, либо не приведём в этот мир нашего ребёнка, либо не прославимся как герои. Как видишь, самый вероятный вариант для нас это детёныш, но это произойдёт не раньше, чем через десяток лет, пока мы не станем достаточно взрослыми и ответственными, — проговорил Леонид.

— О, это ужасно — пытаться разлучить вас только из-за того, что вы разных видов! — воскликнула Фрея, принимая решение. — Но раз так, то вы безусловно можете присоединиться ко мне. Только для начала соберите все нужные вам вещи. Даю вам полчаса. Встречаемся на этом самом месте.

Не успела юная чародейка закончить, как её друзья уже обернулись парочкой львов и быстро убежали в сторону своего убежища.

Через условные полчаса оба оборотня уже стояли перед черноглазой девушкой в своём человеческом облике с сумками за спинами. Сама же магесса Смерти стояла лицом к бегущей реке, держа в руке браслет из чёрных бус. Спустя несколько секунд он засиял и превратился в большую косу с чёрным древком и длинным и острым серебряным лезвием с лёгким узором из чёрного смертиолита. Сосредоточившись, Фрея произнесла заковыристое заклинание на языке самой Смерти и резко вертикально опустила косу, прорезая саму ткань пространства и открывая светящийся чёрным и серебряным портал. Один за другим трое друзей прыгнули в него, покидая родное Междумирье на неопределённый срок.

Только портал закрылся, как к реке из зарослей вышла группа из двух мужчин, одного странного существа, то и дело вдыхающего воздух, Эмилии, Емельяна и Стефани. С минуту они просто стояли, смотря на горизонт, а потом отправились дальше, громко выкрикивая имя Фреи.