"Гостевой дом . Все включено, кроме магии"

Дебет, кредит и шепоток

В маленьком посёлке Аше на берегу моря утро начинается не с петухов, а с тихого и мягкого звука прибоя и с далёкого, убаюкивающего стука колёс «Ласточки», бегущей вдоль самого берега.

Марк Владимирович вышел на террасу своего небольшого гостевого дома без четверти шесть. В левой руке он держал кружку свежесваренного популярного турецкого кофе, в правой — планшет с открытой таблицей Excel. В сорок пять лет организм главного экономиста работал точнее швейцарского хронометра: ранний подъём, проверка загрузки номеров, сверка с контрагентами — а к восьми он уже был на рабочем месте в Лазаревском.

Никакой мистики. Чистая математика.

Марк отхлебнул кофе, прищурился на розовеющее над морем небо и довольно хмыкнул. Гостевой дом стоял на самой первой береговой линии: из каждого окна открывался такой вид на бескрайний горизонт, что постояльцы забывали про телефоны и шум большого города. Всего семь номеров — четыре просторных люкса и три уютных стандарта. Зато каких! Во дворе поблёскивал лазурной водой бассейн, а вокруг буйствовал настоящий ботанический сад: редкие карликовые пихты на штамбе, реликтовые сосны, цветущие шалфей, лаванда и капризные гортензии, которыми Марк гордился не меньше, чем идеальной рентабельностью своего маленького бизнеса.

— Марк, ты опять с таблицами с утра пораньше? Дай солнцу хотя бы подняться.

На террасу вышла Наталья. Солнце в этот момент могло бы и не вставать — его с лихвой заменяла сама хозяйка дома. В свои сорок пять Рыжулька выглядела так, что молодые девчонки на пляже завистливо вздыхали, а мужчины-постояльцы начинали усиленно втягивать животы. Огненная копна волос, точёная фигура, лёгкий шёлковый халат и взгляд женщины, которая в одиночку держит в ежовых рукавицах бухгалтерию самого крутого пятизвёздочного отеля в Лазаревской.

— А кто, по-твоему, будет считать амортизацию кондиционеров, Рыжуль? — усмехнулся Марк, обнимая жену за талию и целуя в висок. — Сезон в разгаре, все семь номеров забиты под завязку.

— Амортизация у нас в бюджете отдельной строкой, дорогой главный экономист, — мурлыкнула Наталья, забирая у него кружку и делая глоток. — Лучше вспомни, что в семь утра на станцию прибывает питерский поезд. Наши медики возвращаются домой. А нам ещё в Лазаревское ехать, так что не задерживайся на перроне: завезёшь меня в отель и сразу к себе на работу.

Марк расплылся в улыбке. Питерский поезд вёз главное сокровище их семьи: старшую Кристину, будущую светилу доказательной медицины, и младшую Аришку — стихийное бедствие с внешностью кинозвезды и дипломом без пяти минут стоматолога.

— Помню, конечно. Я уже и шашлык к вечеру замариновал, и арбуз в погреб опустил, — кивнул он. — Кстати, как там с расселением? В первом люксе ведь сегодня выезд?

— Да, — Наталья нахмурила идеальные брови, и в глазах её мелькнул профессиональный прищур главного бухгалтера. — Вчера вечером позвонил мужчина, забронировал этот люкс на две недели без торга. Сказал, приедет сегодня к обеду. Голос странный такой, с хрипотцой. И фамилия редкая — Вересов.

При звуке этой фамилии у Марка внутри что-то едва заметно ёкнуло. Будто старая, давно затянутая паутиной струна отозвалась в груди тихим гулом.

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Ерунда. Обычная фамилия. Мало ли Вересовых едет летом к Чёрному морю погреть кости.

— Ох, чуть не забыла! — вдруг спохватилась Наталья и тепло посмотрела на мужа. — Ты вчера всё-таки добил этот автополив? А то я с вечера замоталась и не проверила, как там мои магнолии с гортензиями.

— Обижаешь, — гордо усмехнулся Марк. — Всё работает как часы. Ровно в шесть ноль-ноль запустится, каждый кустик получит свою норму влаги.

— Ну ты у меня золотой, — Рыжулька чмокнула его в щёку. — Без тебя эти капризные растения на нашей жаре и недели бы не протянули. Ладно, побегу собираться. А ты глянь, чтобы точно сработало, и выезжай на вокзал.

Наталья ушла в дом. Марк посмотрел на часы — 05:59 — и спустился во двор, к распределительному узлу. Скрестил руки на груди, приготовился любоваться плодами своих инженерных трудов.

Щёлкнуло реле. Трубы тихо загудели, но вместо бодрого шипения форсунок из-под крышки насоса вырвалась тонкая струйка. Агрегат жалобно чихнул, дёрнулся и затих. За ночь в систему, видимо, попала песчинка с фильтра и намертво заклинила клапан.

— Вот же зараза… — выдохнул Марк, глядя на часы. До прибытия поезда оставался час: разбирать узел некогда, а подводить Рыжульку после такой похвалы не хотелось совершенно.

Он присел на корточки перед умолкшим агрегатом и машинально положил ладонь на тёплый пластик. Схема сработала сама собой — не инженерная, а та самая, старая, из детства, когда бабушка Глаша в глухой кубанской станице учила его «договариваться» со всем, что скрипит, ломается или болит.

Марк оглянулся. Двор был пуст — только с балкона второго этажа сонно потягивался постоялец из пятого номера. Марк чуть слышно выдохнул, провёл пальцами по клапану и прошептал старую, въевшуюся в память приговорку:

— Вода бежит, железо спит, заслонка крутится, дело не замутится…

Клапан тихо щёлкнул, насос мягко заурчал, и по всему саду с лёгким шелестом поднялся мелкий серебристый туман идеального автополива.

Марк замер на секунду, глядя на свои руки. Двадцать лет он не шептал ни единого слова. Ни над сломанной техникой, ни над больной спиной, ни тем более над чужими желаниями. Думал, выветрилось, стёрлось за отчётами, кредитами и семейными хлопотами. Оказалось — нет. Сидит внутри, ждёт своего часа.

Он вытер руки о шорты, хмыкнул и пошёл заводить белую «Тойоту Камри», чтобы успеть на станцию к семи утра, — даже не подозревая, что его тихий курортный рай закончится раз и навсегда.

Глава 1 вторая сцена

Платформа станции Лазаревское в семь утра пахнет горячими шпалами, йодом, свежей выпечкой из привокзального ларька и неизбежной курортной суетой. У питерского поезда здесь стоянка всего две минуты — за это время нужно успеть выгрузиться с чемоданами, никого не сбить с ног и не уехать дальше в сторону Сочи.

Марк припарковал белую «Камри» в тени кипарисов, легко взлетел по ступенькам на перрон и встал напротив нужного сектора. В сорок пять, при росте метр семьдесят, он двигался с той самой пружинистой, собранной лёгкостью, которую дают восемь лет кикбоксинга в юности и честные три тренировки в неделю сейчас. Рядом на каблуках возвышалась Наталья — эффектная, собранная, в безупречном летнем костюме, уже мысленно перелистывающая сводный баланс своего отеля.

— Третий с конца, Марк, не прозевай, — предупредила Рыжулька, поправляя солнцезащитные очки. — У Аришки, по традиции, вещей как на переезд в другую страну.

Состав с металлическим лязгом затормозил. Дверь вагона распахнулась, и на перрон первой, словно выпускница академии благородных девиц, ступила Кристина. Спокойная, подтянутая, с идеальной осанкой, аккуратной короткой стрижкой русых волос и толстым справочником по терапии под мышкой. Она оглядела платформу строгим взглядом будущего врача, убедилась, что все в сборе, и сдержанно улыбнулась родителям.

— Привет, па. Привет, ма. Доехали без происшествий, давление в норме.

Не успел Марк обнять старшую, как из тамбура буквально выпорхнула Аришка. Яркая, как южный полдень, с роскошной гривой волос, искрящимися глазами и улыбкой, от которой у дежурного по станции моментально выпал из рук жезл.

— Папуля! Мамуля! Море! — звонко выдохнула она, бросая на асфальт огромный розовый чемодан и повисая у Марка на шее с такой силой, что любой другой отец потерял бы равновесие. Но бывший спортсмен даже не пошатнулся. — Я думала, этот плацкарт никогда не кончится!

— Тише, тише, ураган, задушишь, — засмеялся Марк, крепко прижимая к себе младшую и целуя её в макушку. — Ну, здравствуйте, питерские медики!

— Ой, папа, ты бы знал, какой мне кошмарный сосед попался в купе! — тут же затараторила Аришка, пока Марк закидывал чемоданы в багажник «Камри», а Наталья усаживалась на переднее сиденье. — Весь вечер храпел так, что полки дрожали, а в шесть утра завёл будильник на весь вагон и ещё возмущался, что мы с Кристиной слишком громко шепчемся! Ему в Туапсе выходить надо было в полшестого, так он нас ещё и виноватыми сделал, что не разбудили!

— Ариша, он просто не услышал объявление проводника, — спокойно поправила сестру Кристина, пристёгиваясь на заднем сиденье. — Глубокая фаза сна плюс усталость с дороги.

— Ага, как же, глубокая фаза! — фыркнула Аришка, скрестив руки на груди. — Я вчера вечером от злости, когда он свет выключил в девять и опять начал ворчать на наш шёпот, прямо ему в спину прошипела: «Да чтоб ты, зануда, до самого Адлера проспал и свою станцию в упор не увидел!» И что вы думаете? Он в Туапсе даже глаз не открыл! Проводница его еле растолкала уже перед самым Лазаревским, а он в одних тапках за вещами бегал!

На заднем сиденье повисла короткая пауза. Кристина скептически хмыкнула и уткнулась в справочник. Наталья улыбнулась в зеркало заднего вида — она давно привыкла к эмоциональным тирадам младшей дочери.

А вот у Марка на затылке вдруг неприятно закололо. Он плавно тронул «Камри» с места, выезжая на трассу из Лазаревского в сторону Аше, и бросил быстрый взгляд в салонное зеркало — на Аришку.

Слишком знакомый сценарий. Точно так же, в восемнадцать лет, разозлившись на вредного профессора по высшей математике, он в сердцах шепнул ему вслед пожелание перепутать аудитории — и профессор полдня просидел на лекции по физике.

— Ну, главное, что вы дома, — ровно сказал Марк, стараясь, чтобы голос звучал максимально беззаботно. — Сейчас закинем вас, я отвезу маму на работу, сам заскочу тоже на работу в санаторий «Тихий Дон» на планёрку, а вечером устроим большой семейный ужин с шашлыком.

— Ура! — хлопнула в ладоши Аришка и тут же повернулась к окну. — Ой, смотри, пап, вон у нашей калитки уже какой-то мужик с чемоданом стоит! Рановато для заселения, вроде.

Марк сбросил скорость, сворачивая к кованому забору гостевого дома. У ворот действительно стоял высокий сухощавый мужчина в тёмном льняном пиджаке — явно не по июльской жаре. Услышав шум мотора, незнакомец медленно обернулся, и Марк поймал его тяжёлый, цепкий взгляд.

Сердце главного экономиста пропустило удар. Кажется, постоялец Вересов решил не ждать до обеда — и приехал вовсе не за загаром.

Глава 2. Странный постоялец и утренняя бухгалтерия

Марк заглушил двигатель, но выходить из машины не торопился — секунду-другую просто наблюдал за незнакомцем через лобовое стекло. В мужчине у калитки было что-то неуловимо некурортное. Ни цветастой гавайки, ни надувного круга под мышкой, ни растерянного вида человека, который впервые видит субтропики. Сухощавый, подтянутый, лет пятидесяти пяти, с сединой на висках и строгим кожаным саквояжем вместо привычного пластикового чемодана на колёсиках.

— Доброе утро! — первой из машины выпорхнула Наталья, мгновенно переключаясь в режим радушной хозяйки. — Вы, должно быть, господин Вересов? Простите, но расчётный час у нас в два, горничная только-только начала убирать первый люкс после прежних жильцов.

— Доброе утро, Наталья Игоревна, — мягко поклонился гость. Голос у него оказался именно таким, как описывала жена: низкий, с лёгкой, бархатной хрипотцой. — Прошу прощения за ранний визит. Поезд пришёл раньше, не хотелось томиться на вокзале. Я с удовольствием подожду у бассейна или прогуляюсь к морю, если позволите оставить вещи во дворе.

Марк вышел из «Камри», подошёл ближе и протянул руку для приветствия. Рукопожатие у Вересова оказалось сухим, прохладным и неожиданно крепким.

— Марк Владимирович, — представился хозяин дома, внимательно вглядываясь в серые, почти прозрачные глаза постояльца. — Заходите, конечно. Располагайтесь в беседке у бассейна: там тень от сосен, и самовар с утра заряжен.

— Весьма признателен, Марк Владимирович. Чудесный у вас сад. И… воздух особенный. Сразу чувствуется рука хозяина.

Последние слова Вересов произнёс чуть тише, чем требовалось для обычной светской вежливости, и перевёл взгляд на открывающуюся заднюю дверь автомобиля.

На гравийную дорожку выскочила Аришка. Яркая, растрёпанная с дороги, она звонко чихнула от яркого утреннего солнца, тряхнула гривой волос — и в тот же миг над их головами в кроне реликтовой сосны раздался оглушительный треск. Шишка, сорвавшись с самой верхушки, летела точно в темя Вересову.

Марк дёрнулся, чтобы перехватить её на лету — сработал старый рефлекс, — но не успел. За полметра до головы гостя шишка вдруг словно наткнулась на невидимую упругую подушку, плавно сбавила скорость и тихо шлёпнулась прямо в траву у его ботинок.

Вересов даже бровью не повёл. Только медленно поднял шишку, покрутил её в длинных пальцах и с лёгкой, почти отеческой усмешкой посмотрел на Аришку.

— Крепкие у вас в Аше сосны, — заметил он. — И энергия в доме бьёт ключом.

— Ой, простите, вы не ушиблись? — искренне удивилась Аришка, тут же забывая про гостя и кидаясь к багажнику за своим розовым чемоданом. — Крис, тащи сумку с книгами, а то я сейчас все шезлонги у бассейна займу!

Кристина молча забрала свой багаж, вежливо кивнула незнакомцу и повела сестру в дом. Марк же проводил Вересова до тенистой беседки у бассейна, показал, где заварить чай, и вернулся к машине, где его уже нетерпеливо ждала жена.

— Ну что, как тебе наш новый жилец? — спросила Наталья, когда белая «Камри» снова выскочила на серпантин в сторону Лазаревского. — По-моему, вполне приличный человек. Интеллигентный, не шумный. И оплатил сразу все четырнадцать дней без единого вопроса о скидке. Мечта, а не клиент.

— Слишком интеллигентный для курортника в июле, Зай, — пробормотал Марк, аккуратно вписываясь в поворот. — И пиджак этот… В такую жару в плотном льне ходят либо те, кому есть что прятать, либо те, кто приехал по делу.

— Ой, Марк, не включай своего внутреннего следователя, — засмеялась Наталья, поправляя в зеркальце идеальную укладку. — Обычный профессор или столичный адвокат приехал нервы подлечить. У тебя в твоём «Тихом Доне» своих ревизий хватает, вот там и ищи подвох. А мне сегодня у себя в отеле квартальный НДС закрывать — чувствую, до вечера голова кругом пойдёт.

Марк улыбнулся, накрыл ладонью её руку на подлокотнике и переключился на домашние заботы. Пока они доехали до Лазаревского, успели обсудить закупку продуктов на вечерний шашлык, список покупок для дома и то, что Аришке пора бы уже научиться ездить на поезде без приключений.

Завезя жену к парадному входу её работы и получив на прощание быстрый поцелуй, Марк через десять минут припарковался у ворот своего санатория «Тихий Дон».

Утро здесь, как всегда, кипело. Едва главный экономист переступил порог кабинета, на стол легли три папки с расчётами по питанию отдыхающих, зазвонил внутренний телефон из отдела закупок, а в дверь тут же постучал начальник хозяйственной службы с жалобой на подорожавшую бытовую химию.

Марк с головой нырнул в цифры, таблицы и звонки. К одиннадцати часам он почти убедил себя, что история с шишкой у калитки была простым порывом ветра, а имя «Вересов» — просто совпадением.

Ровно до того момента, пока на мобильном не высветился вызов от старшей дочери.

— Пап, ты сейчас сильно занят? — голос Кристины в трубке звучал непривычно напряжённо. — У нас тут небольшое ЧП. Точнее, не ЧП, а… в общем, с точки зрения физики и медицины я это объяснить не могу.

Глава 3. Рыжий Кексик, дельфины и один неудачный выстрел

Я обожаю возвращаться в Аше после питерской серой слякоти. Здесь даже воздух можно пить большими глотками — он пахнет нагретой сосновой смолой, солью и маминой лавандой.

Едва папа умчался в Лазаревское, я закинула чемодан в угол комнаты, влезла в свой любимый ярко‑изумрудный купальник, накинула поверх лёгкую тунику и потащила Кристину на пляж. Старшая, разумеется, сначала проверила уровень ультрафиолета в приложении, намазалась кремом с фактором защиты пятьдесят, словно собиралась в экспедицию в Сахару, и прихватила с собой панаму и томик по клинической фармакологии.

— Крис, ну какой учебник, июль на дворе! — закатила я глаза, когда мы вышли за калитку и свернули на узкую тенистую тропу, ведущую через заросли ежевики и олеандров прямо к гальке. — У нас каникулы! Давай хоть три дня побудем нормальными девчонками, а не студентами‑медиками.

— Повторение — основа нейронных связей, Ариша, — невозмутимо ответила сестра, поправляя очки. — Кстати, ты заметила, как этот ваш новый постоялец в пиджаке на тебя посмотрел? Будто рентгеном просветил.

— Ой, да ну его, скучный дядька, — отмахнулась я. — Смотри лучше, кто за нами увязался!

Из кустов гортензии на тропу выкатился наш местный разбойник — здоровенный, наглый рыжий кот Кексик с белым пятном на носу и вечно драным левым ухом. Он громко и требовательно мяукнул, потёрся о мои щиколотки и деловито затрусил впереди, задрав хвост трубой, словно личный телохранитель.

— Вот, даже Кексик считает, что нам пора купаться, — рассмеялась я, подхватывая кота на руки и чмокая его в тёплую рыжую макушку. — Пошли, мой хороший, покажешь нам, где сегодня самая чистая вода.

Тропа вывела нас на берег. В Аше вообще лучшие пляжи во всём Большом Сочи — широкие, просторные, свободные. Пока в центре или в том же Лазаревском в июле яблоку негде упасть и люди лежат **полотенце к полотенцу**, у нас тут настоящее раздолье: гладкая, прогретая утренним солнцем галька, тишина и прозрачная, как слеза, лазурная вода. А в полусотне метров от берега вдруг блеснули тёмные глянцевые спины.

— Крис, смотри! Дельфины! — завопила я так, что Кексик выпрыгнул из рук и спрятался в тени прибрежных валунов.

Я скинула тунику и бросилась в воду. Дельфины в Аше — гости частые: здесь у берега вьются косяки кефали и ставриды, вот афалины и приходят позавтракать. Вода была потрясающей — прохладной, бодрящей, с мелкими солнечными бликами на дне. Я поплыла вдоль берега, надеясь подобраться поближе к стае, но вдруг заметила у дальних камней двух мужчин в чёрных гидрокостюмах и масках.

Подводные охотники. В руках у одного поблескивало длинное пневматическое ружьё для подводной охоты.

— Эй! Вы чего здесь стреляете, тут же люди купаются и дельфины! — крикнула я, махнув рукой.

Один из охотников, видимо, не услышал меня из‑за плеска волн и плотного неопренового шлема. Он резко развернулся в воде, целясь в крупную кефаль, мелькнувшую прямо между нами, и нажал на спуск.

Всё произошло за долю секунды. Стальной гарпун со свистом рассёк толщу воды. Я даже испугаться не успела — только почувствовала обжигающий, резкий удар по левому предплечью и увидела, как в прозрачной воде расплывается тонкое алое облачко. Острый наконечник чиркнул по коже, оставив глубокую, неприятную царапину, и ушёл в сторону, глухо звякнув о подводный камень.

— Ай! Да вы что, совсем ослепли?! — взвыла я от боли и мгновенно вспыхнувшей ярости.

Внутри всё закипело так, будто к ладоням подвели ток. Кровь стучала в висках, плечо саднило, а злость на этого горе‑охотника накрыла с головой. Не помня себя, я вытянула правую руку в его сторону и сквозь зубы выдохнула:

— Чтоб у вас вся рыба из‑под носа ушла, а сам ты воды солёной нахлебался, косорукий!

В ту же секунду весь косяк серебристой кефали дружно развернулся и пулей унёсся в открытое море, а сам охотник, стоявший почти по грудь на отмели, вдруг нелепо взмахнул руками, сдёрнул трубку изо рта и с громким бульканьем ушёл с головой в совершенно спокойную, ровную воду. Через пару секунд он вынырнул, отчаянно отплёвываясь, закашлялся и замахал приятелю, показывая на берег — мол, всё, нанырялся, хватит.

Я выскочила на гальку, зажимая рукой саднящее плечо. Ко мне уже бежала побледневшая Кристина со своей аптечкой.

— Ариша! Стой на месте, не дёргайся, дай посмотрю! — скомандовала она, мгновенно превращаясь из сестры в строгого хирурга. Она аккуратно промыла рану антисептиком, осмотрела края пореза и вдруг замерла, глядя на моё плечо поверх очков. — Так... подожди. А где глубокое рассечение?

Я опустила глаза. Ещё минуту назад из царапины прилично сочилась кровь. Но сейчас на загорелой коже осталась лишь тонкая розовая полоска, которая прямо на глазах стягивалась и бледнела, словно порезу было уже дня три, а не тридцать секунд.

Кристина перевела ошарашенный взгляд с моего плеча на двух подводных охотников, которые спешно выбирались на берег (один из них всё ещё громко кашлял и тряс головой, выливая воду из ушей), а потом — на рыжего Кексика, который сидел на валуне и сосредоточенно умывался лапой.

— Ариша... — тихо произнесла Кристина, доставая из сумки телефон. — Кажется, нам нужно срочно позвонить папе. Без мамы. Прямо сейчас.

---

Глава 4. Полнолуние из-под пятки и вечерний шашлык

Марк закрыл дверь своего кабинета в санатории «Тихий Дон» на защёлку, прислонился к ней спиной и выдохнул. На столе стыла кружка чая, на экране монитора застыла недоделанная сводка по закупкам продуктов на август.

— Кристина, давай по порядку и без паники, — насколько это было возможно спокойным голосом произнёс он в трубку. — Что случилось на пляже?

— Пап, я не паникую, я констатирую клинический факт, — голос старшей дочери звучал так, словно она защищала курсовую перед строгой комиссией. — Подводный охотник случайно задел Аришку гарпуном. Линейная резаная рана левого предплечья, глубина три-четыре миллиметра, капиллярное кровотечение. Я достала перекись, повернулась к ней — а через сорок секунд на месте раны уже сформировался первичный рубец. Кожа стянулась прямо у меня на глазах! И вдобавок охотник на ровном месте чуть не захлебнулся, а вся рыба ушла в море ровно в ту секунду, как Ариша на него накричала. Пап, так не бывает. В учебниках по патофизиологии про такое ни слова.

Марк потёр переносицу. В ушах зашумел тёплый кубанский ветер, пахнущий полынью, чабрецом и старой печкой в бабушкиной хате.

Он вдруг отчётливо вспомнил одну августовскую ночь из своего детства. Ему было лет десять. Над станицей стояло огромное, серебряное полнолуние, и бабушка Глаша вывела его во двор, за сарай, где росла старая бузина. Марк тогда расшиб колено, а вдобавок подхватил странный жар, который не брали ни фельдшерские таблетки, ни малиновый чай — бабка сказала, что «дурной глаз прилип». Она поставила внука лицом к луне, велела смотреть прямо на серебряный диск и не опускать глаз. Потом наклонилась, провела левой рукой у него из-под самой пятки — как будто сгребая невидимую грязь, — резко взмахнула ладонью и швырнула эту пустоту через левое плечо в темноту. Даже не обернувшись.

— Запомни, Маркуша, — шептала она потом, наливая ему тёплого молока. — Слово наше — что вода в горной реке. Пока русло держишь, она и мельницу крутит, и огород поит. А как разозлишься да плотину прорвёшь — всё вокруг снесёт, и тебя первого зацепит. И никогда не оглядывайся, когда худое скидываешь — прилипнет обратно.

— Пап? Ты меня слышишь? — настороженно спросила Кристина.

— Слышу, дочка, слышу. Слушай меня внимательно. Никаких резких движений. Заберите Аришку с пляжа, уйдите в дом, и до моего приезда ни с кем на улице не ругайтесь. Особенно с нашим новым постояльцем. Я постараюсь вырваться пораньше, заберу маму из отеля и приеду. Всё объясню вечером, обещаю.

Досидеть до конца рабочего дня оказалось настоящим испытанием. Цифры в отчётах расплывались, но бывший кикбоксер умел держать удар и не терять головы даже в самом жёстком раунде. Ровно в шесть он забрал из отеля уставшую, но довольную Наталью — Зая успешно закрыла квартальный НДС и предвкушала тихий семейный вечер.

К семи часам во дворе гостевого дома «На море» уже тянуло дымком от яблоневых дров и маринованной свининой. Марк ловко орудовал шампурами у мангала, Наталья накрывала стол на летней террасе, дочери помогали резать овощи — Кристина то и дело бросала на отца многозначительные взгляды, а Аришка вела себя непривычно тихо.

На запах жареного мяса из первого люкса вышел Вересов. Он переоделся в светлую рубашку, но всё равно выглядел так, будто собрался не на курортный ужин, а на дипломатический приём.

— Добрый вечер, прекрасное семейство, — мягко улыбнулся он, подходя к террасе. — Не помешаю вашему уединению? Аромат у вас такой, что устоять решительно невозможно.

— Заходите, присаживайтесь, — радушно пригласила Наталья, ставя на стол тарелку с зеленью. — У нас сегодня праздник, дочки из Питера приехали.

Вересов сделал шаг к столу — и в тот же миг из-под куста лаванды вылетел рыжий Кексик. Обычно ленивый и наглый кот, готовый продать душу за кусочек шашлыка, вдруг выгнул спину крутой дугой. Шерсть встала дыбом, хвост превратился в толстый ёршик, уши прижались к голове, а из горла вырвалось низкое, утробное шипение, переходящее в грозный рык. Кексик не отступал — он встал точно между Аришкой и гостем, сверкая зелёными глазами и предупреждающе шлёпая лапой по плитке.

— Надо же, — тихо усмехнулся Вересов, останавливаясь в двух шагах от кота и закладывая руки за спину. — Кот у вас с характером. Сразу чует породу.

— Кексик, ты чего с ума сошёл? Брысь! — ахнула Наталья. Но кот даже не подумал уходить и не сводил с постояльца немигающего взгляда.

Марк перехватил этот взгляд — и кота, и гостя. Всё сложилось в единую картину быстрее, чем сошёлся бы дебет с кредитом в идеальном балансе.

— Зай, сходите с девчонками на кухню, принесите домашнего вина и соус, — ровно сказал Марк, снимая с огня первый шампур. — А мы с гостем пока за мясом присмотрим.

Когда женская половина семьи скрылась в доме, а Кексик, глухо ворча, отступил под стул Марка, хозяин дома повернулся к Вересову. Улыбка сошла с лица бывшего спортсмена.

— Ну, давайте без дипломатии, уважаемый, — негромко произнёс он, глядя гостю прямо в глаза. — Коты в Аше просто так на постояльцев не кидаются. Кто вы такой и зачем приехали в мой дом?

Вересов спокойно выдержал взгляд и чуть склонил голову набок.

— Моё имя Константин Вересов, и я действительно приехал не ради моря, Марк Владимирович. Вернее, не только ради него. Двадцать пять лет назад в кубанской станице жила одна очень сильная знахарка — Глафира Ивановна. А сегодня утром в вашем дворе сработал маяк, который не зажигался на этом побережье четверть века. Сила проснулась в вашей младшей дочери. Сила дикая, неуправляемая и очень яркая. И если мы с вами не научим её держать эту силу в узде, к концу недели в ваш тихий посёлок съедутся те, перед кем даже ваш старый спортивный разряд и бабушкины шепотки окажутся бессильны.

Глава 5. Семейный совет и тайна пляжного торговца

Во дворе гостевого дома «На море» быстро сгущались южные сумерки. В беседке зажглись тёплые гирлянды, в мангале тихо потрескивали остывающие угли, а над морем загорались первые крупные звёзды.

Марк стоял у мангала, переваривая услышанное. Информация ложилась на плечи тяжело, но логика в словах гостя была железной — как годовой отчёт, в котором сошлись все контрольные цифры.

— Значит, вы знали мою бабушку? — негромко спросил Марк, глядя Вересову прямо в глаза.

— Глафира Ивановна спасла мне жизнь тридцать лет назад, — просто ответил Константин, слегка склонив голову. — Я тогда попал в скверную историю в горах, подхватил такое проклятие, от которого столичные лекари только руками разводили. Она выходила меня за три ночи травами и заговорами, а платы не взяла. Сказала: «Придёт время — внуку моему поможешь, если у него в доме вода из берегов выйдет». Вчера вечером мой старый оберег загудел, указав на Аше, а сегодня утром в вашем дворе сработал маяк. Я приехал отдать долг, Марк Владимирович.

— И кто же этот любитель чужой удачи, о котором вы упомянули? — прищурился Марк. — Какой-нибудь чёрный маг из столицы на дорогом внедорожнике?

Константин тихо усмехнулся и покачал головой.

— Если бы, Марк Владимирович. Столичного сноба вы бы за версту раскусили. Здесь работает зверь куда хитрее. Зовут его Руслан, и на первый взгляд он самый обычный пляжный торговец, каких в июле на побережье сотни. Ходит с подносом вдоль берега, носит выгоревшую панаму и громче всех кричит про домашнюю пахлаву и чурчхелу на гранатовом соке.

Марк моргнул, не сразу поверив услышанному.

— Продавец чурчхелы? Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Вересов. — Идеальная маскировка. На пляже он свой в доску: его знают все спасатели, лодочники и отдыхающие. Он может подойти к любому шезлонгу, угостить кусочком «на пробу», завязать пустой разговор. Вот только чурчхела у него заговорённая. Стоит человеку принять такое угощение и искренне поблагодарить — срабатывает старинный обмен. Человек получает сладкий вкус во рту, а Руслан по ниточке вытягивает у него везение, здоровье или, что для него ценнее всего, искру родового дара. Он давно пасётся между Лазаревским и Аше, собирая чужую силу по крупицам. И сегодняшнюю вспышку вашей дочери на пляже он точно не пропустил.

В этот момент скрипуче открылась дверь дома, и на террасу вышла женская половина семьи. Наталья несла графин с домашним гранатовым вином, следом шла мрачная Кристина с тарелкой соуса, а замыкала процессию Аришка — притихшая, с виноватым видом и пушистым рыжим Кексиком на руках. Кот тут же вывернулся из объятий хозяйки, спрыгнул на плитку и снова занял боевую стойку между Аришкой и Вересовым, глухо заворчав из глубины горла.

— Так, мужчины, рассказывайте, что тут происходит, — твёрдо сказала Наталья, ставя графин на стол и оглядывая притихшую компанию. — Кристина мне на кухне уже прочла целую лекцию про необъяснимую регенерацию тканей, Аришка молчит как партизан, кот с ума сходит, а ты, Марк, смотришь на нашего гостя так, будто он налоговую проверку привёз. Выкладывайте всё как есть.

Марк обменялся коротким взглядом с Вересовым, вздохнул и понял: отступать некуда. В этой семье секреты долго не живут, особенно если за дело берётся главный бухгалтер.

— Садитесь за стол, девочки, — спокойно произнёс Марк, разливая вино по бокалам. — Разговор будет долгий, и, боюсь, в учебниках по медицине вы подтверждения не найдёте.

За следующие двадцать минут ужин окончательно остыл, зато тишина на террасе стала такой плотной, что слышно было, как внизу о гальку плещется ночной прибой. Марк рассказал всё: и про бабушку Глашу из кубанской станицы, и про свои студенческие шалости, когда он шепотками сдавал экзамены, и про то, как двадцать лет прятал дар за таблицами Excel и утренними пробежками. А Константин коротко, без лишней воды, подтвердил его слова и объяснил, почему вспышка Аришки на пляже зажгла маяк на всё побережье.

Первой тишину нарушила Кристина. Она сняла очки, тщательно протёрла стёкла салфеткой, водрузила их обратно на переносицу и посмотрела на сестру с выражением крайнего научного негодования.

— Значит, с точки зрения биофизики это спонтанный выброс неизученной энергии, завязанный на лимбическую систему и выброс адреналина, — резюмировала она. — Потрясающе. Всю жизнь учишь анатомию, а потом выясняется, что у тебя младшая сестра — ходячий генератор аномалий. Ариша, с завтрашнего дня ты у меня под строгим наблюдением. Будем вести дневник пульса, давления и твоих… гм… шепотков.

— Я не генератор, я будущий стоматолог! — возмутилась Аришка, но в глазах у неё тут же вспыхнули озорные искорки. — Хотя, если подумать… Это же круто! Пап, а я смогу одним взглядом кариес лечить? Представляешь, какая экономия на пломбах!

— Никакого кариеса, пока не научишься держать язык за зубами, — строго вмешалась Наталья. Рыжулька оглядела всех, сцепила пальцы в замок и включила режим главного бухгалтера, привыкшего наводить порядок в любом хаосе. — Так, давайте по фактам. У нас есть активы: родовой дар, наш дом и человек, который приехал помочь, — она кивнула Вересову, и даже Кексик под стулом, кажется, чуть сбавил громкость своего ворчания. — И есть угроза: какой-то пляжный жулик с чурчхелой, который хочет обобрать нашу дочь. Значит, план действий такой. Первое: Аришка ни шагу из дома без сестры или отца, и никаких разговоров с незнакомцами на пляже. Второе: ты, Марк, берёшься за её обучение. Раз уж в юности умел этим управлять, вспоминай и учи дочь технике безопасности. Третье: Константин, раз вы в этом разбираетесь, присмотрите за побережьем — выясните, где этот Руслан крутится.

Вересов одобрительно усмехнулся и поднял бокал с вином.

— Восхитительная женщина, Марк Владимирович. С таким главбухом никакая нечисть не страшна.

— Самый лучший, — с гордостью улыбнулся Марк, накрывая ладонь жены своей рукой. — Договорились. Завтра суббота, в «Тихий Дон» мне не ехать, у Заи тоже выходной. Так что подъём в шесть утра, Ариша. Пойдём в ущелье реки Аше, подальше от лишних глаз. Будем учиться ставить твоей горной реке надёжные берега.

Аришка тяжело вздохнула, покосилась на остывший шашлык и обречённо кивнула. Кажется, спокойные питерские каникулы на Чёрном море официально отменялись.