Гость первого снега

Предисловие

Когда я училась в восьмом классе, наш учитель истории однажды поднял одного из одноклассников и задал ему вопрос: «Кто ты?» В ответ тот назвал своё имя. Однако учитель не удовлетворился этим ответом и несколько раз повторил свой вопрос. Одноклассник всерьёз задумался и лишь спустя некоторое время смог вымолвить: «Я — человек». Но когда учитель продолжил диалог словами: «Докажи, что ты человек», — не только он, но и все мы словно погрузились в океан собственных мыслей, мучительно пытаясь найти ответ на этот странный вопрос. И правда, как это можно доказать?

Нам было дано задание — до конца учебного года найти ответ на этот вопрос. К сожалению, никому из нас так и не удалось дать вразумительный ответ. Тогда учитель сказал следующее: «Быть человеком — значит полностью осознавать, что каждый сделанный тобой выбор, который ты принимаешь для себя, одновременно является выбором и для других. И значит нести ответственность за свои решения. Ты можешь доказать, что ты человек, не предав доверенное тебе. Каждая молекула этого мира вверена тебе как аманат. Именно потому, что ты способен понять ценность этой ответственности, ты и являешься человеком».

Прошли годы, и даже когда я сама стала учителем, эти слова продолжали жить во мне, словно ожидая своего ответа. Дорогой мой читатель, я написала эту книгу с намерением донести до тебя мысль о том, что способность жить осмысленно — одна из величайших чудес, дарованных тебе.

Часть I. Двойное пребывание бордового гостя без разрешения

Вернувшись с работы, не успев даже раздеться, я прилегла на кровать и уснула. Когда открыла глаза, мне показалось, будто что-то шевельнулось у меня под боком. Это была обычная рыжая лиса. Она устроилась, словно домашнее животное. Я попыталась потянуть одеяло, но она и не подумала вставать. Оставив её в покое, я занялась своими делами, выпила бульон. Важно помахивая хвостом, она вошла на кухню. Смотрела на меня жалобными глазами, будто хотела что-то сказать. И тут мне сразу вспомнилась иностранная песня «What Does the Fox Say?». Волк воет, лев рычит, воробей чирикает, кошка мяукает... А что говорит лиса?

— Я разрешаю тебе остаться только на сегодня. Как только метель утихнет — возвращайся домой, — сказала я так, будто разговаривала с лисой каждый день.

Она посмотрела в окно, затем повернулась ко мне. Молча съела налитую мной еду и снова легла на кровать. Поскольку учёба у меня была онлайн, я уткнулась в ноутбук. Изящное животное долго за мной наблюдало, затем уснуло. Я даже не слушала, что говорил профессор. Мои мысли снова и снова возвращались к этому красному существу, которое по неизвестной причине вошло в мой дом и будто не могло выразить то, что у него на сердце. Почему во всех фольклорах мира лиса — символ хитрости? Может, она собирается обмануть меня своей жалостью?

К вечеру снег всё ещё не долетал до земли: морозный ветер кружил белые хлопья в воздухе, словно исполняя вальс. По привычке я собралась почитать книгу под лампой у изголовья кровати. Но стоило мне выключить свет — лиса исчезла. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. Я тут же включила свет. Её не было. Я потрогала место — оно было тёплым. А на белом покрывале отчётливо виднелась рыжая шерсть. Убедившись, что не сошла с ума, я обыскала весь дом. Нигде. Читать больше не хотелось. Накинув первое попавшееся пальто, я вышла на улицу. Белые хлопья словно бомбардировали землю, а пронизывающий ветер не давал им осесть. Настоящая метель, в которой сделаешь пару шагов — и заблудишься.

Я даже не успела задуматься, как вообще зовут лис, как тут же пришла другая мысль: лисы ведь дикие животные, не приручённые. Полушёпотом выкрикнув: «Лиса, ты где?» — я сделала вид, что соблюдаю примету, и вернулась домой. Когда я написала об этом маме, она удивилась и предположила, что, возможно, один из лисят, которых мы когда-то выхаживали, вырос и пришёл на знакомый запах. Это было невозможно: во-первых, я бы его узнала, во-вторых — где наша ферма и где этот город?

На следующий день небо было кристально чистым, от вчерашнего «вальса» и «битвы» не осталось и следа. Я внимательно рассматривала следы на сияющем снегу, направляясь к машине. Не найдя ничего, кроме человеческих следов, я уже собиралась поднять глаза, как вдруг среди снега заметила знакомую пуговицу. Это была пуговица от моего кардигана, который всегда висел в прихожей. С тех пор как я переехала сюда, я ни разу не надевала его так далеко — он был слишком старым. Взяв пуговицу в руки, я увидела, что края были погрызены. Пока я оглядывалась по сторонам с мыслью, что это могла быть лиса, я едва не угодила под машину. Очнувшись от испуга, я поспешила на работу в гостиницу.

Самое странное произошло вечером, когда я вернулась домой. У моей двери стояли двое очень высоких парней. В этом районе всего несколько частных домов, и любой сосед сразу сказал бы, что они чужие. Они оказались близнецами. Длинные чёрные пальто до щиколоток, одинаковые толстые зелёные шарфы. Когда я подошла ближе, они словно стали ещё выше. На вид — лет восемнадцать-двадцать, но по острым тёмно-серым глазам было ясно: они давно не студенты.

— Кхм! Кхм! Что вам нужно?! — я старалась выглядеть грозно, хотя внутри дрожала. — Вы разговариваете с хозяйкой дома. Говорите, с какой целью пришли?

Они не растерялись: спокойно улыбаясь, переглянулись и почти поклонились до земли.

— Стойте! Стойте! Я кому говорю? Сейчас полицию вызову! — я схватила одного за ворот, когда они попытались уйти.

Я не ожидала такой силы: он легко толкнул меня, и я, как в кино, отлетела и упала в снег. Второй тут же помог мне подняться и... будто понюхал мою руку. Он, наверное, думал, что я не заметила, но я ясно увидела, как он втянул воздух, приблизив нос к моему запястью. Оба снова улыбнулись, сложив ладони, словно молясь Будде, и жестами попросили прощения.

— Вы говорить не умеете?! — резко спросила я и тут же смягчилась: — Общаетесь жестами?

Они кивнули. И тут я заметила, как тот, кто меня толкнул, лизнул свои острые, как ножи, зубы. Меня охватил необъяснимый страх. Я не смогла просто сказать «ладно» и уйти в дом. Они переглянулись, показали на уши, затем подняли большие пальцы, потом высунули языки и скрестили руки крестом, объясняя, что слышат, но говорить не могут.

— А-а... слышите, но не можете говорить... Простите, — сказала я фальшиво, — вы так внезапно уходили...

В ответ они показали на телефоне фотографию лисы и указали на дом. Затем один из них поднёс экран ко мне: «Вы не видели? Мы её потеряли», — и посмотрел вопросительно.

— Какая ещё лиса... Здесь даже бродячих собак нет. Оставьте номер... Ватсап... Если увижу — сразу напишу, — сказала я, стараясь выглядеть убедительно.

Интуиция кричала: «Не говори, они опасны», — и я не рассказала, что лиса была у меня вчера. Когда они ушли, я заперла все двери и окна, выпила успокоительное. Пока думала, кому рассказать обо всём этом, в дверь постучали. Я онемела от страха. Даже маме позвонила: «Не клади трубку, кто-то у меня у двери».

Я заглянула в глазок. Уличный свет отражался от снега, было светло, как днём. Внизу стояла дрожащая лиса, виляя хвостом.

— Убирайся, если ты демон! В этом доме тебе не место!

Она ещё немного постояла, жалобно глядя на дверь, затем ушла.

Когда я рассказала всё маме, она рассмеялась и отругала меня: — Ну ты и фантазёрка, Назерке. Наверное, те парни — немые заводчики лис. А это просто голодное животное. Ты меня до седых волос довела!

После того как я вдоволь наслушалась упрёков, больше уже ничего не казалось страшным. Я снова вернулась к своей спокойной жизни, почитала книгу и провела тихую ночь. Однако под утро я проснулась от того, что существо, лежавшее в моих объятиях, дёрнулось от вибрации будильника. Я вскочила с места и включила свет. Прищурившись от яркого освещения и явно недовольная, на кровати лежала лиса.

— Выключи, — хриплым голосом сказала она.

Я хотела закричать, но так перепугалась, что задохнулась от отсутствия голоса: рот был открыт, а тело будто не позволило мне ни моргнуть, ни пошевелиться — я просто застыла.

— Ой... кажется, я проболталась... Я умею говорить. Ты не сердись. Но выключи это, пожалуйста. Мне глаза жжёт, — сказала она и с наслаждением потянулась. — Чего стоишь? Ложись, если что.

— Убирайся! — выкрикнула я, задыхаясь. — Как ты вообще сюда попала?! «Ложись», надо же! Сейчас я тебя убью, слышишь?!

Говорят, когда страх и злость смешиваются, мозг человека устраивает «великолепный безумный вечер», не приглашая туда разум. Именно это и происходило у меня в голове: на мгновение я усомнилась в реальности всего происходящего. Я швырнула айфон ей в лицо, а затем тут же подбежала и подняла его обратно. Ведь сейчас этот телефон — мой единственный спаситель и гарантия жизни. После этого я начала колотить лису всем, что попадалось под руку: сумкой, расчёской, подушкой, тапком... Загоняя её к входной двери, я кричала:

— Вон из моего дома!

— Да брось ты, Назерке, — жалобно сказала она. Я не знаю, как это животное научилось делать такое умоляющее выражение: она даже изменила голос — говорила не хрипло, а тонко, почти пискляво. — Куда мне идти?!

— Я сказала: вон из моего дома! Подонок, откуда ты знаешь моё имя?!

— Подумай хорошенько. Я же на улице замёрзну насмерть.

— Нет значит нет. Иди в зоопарк.

— А если я уйду утром? Пожа-а-алуйста! Ты хочешь, чтобы те меня разорвали?

Последние слова прозвучали настолько искренне, что у меня сжалось сердце. Да, я человек. Я не должна забывать об этом. Даже если этот хитрый хищник сейчас обманет и убьёт меня, даже если он окажется вовсе не животным, а каким-то духом, я должна выбрать умереть человеком. Лучше так, чем потом мучиться переживаниями из-за его судьбы. К тому же, даже если я выгоню его, он не погибнет: у лис есть природные инстинкты выживания зимой. А если это всё-таки дух — завтра я испеку шелпек и приглашу одного из братьев почитать Коран.

— У меня тоже нет выхода. Как и ты, я много думал, — сказал лис. Он смотрел на меня своими жёлтыми глазами так пристально, будто читал мои мысли, и я отвела взгляд. — Я вижу, ты хороший человек. Ты веришь и в невидимое, и в чудеса. Ты никого не боишься, кроме Создателя. Ты полностью соответствуешь моим критериям!

— Заткнись... Сейчас я правда тебя выгоню, — сказала я, дрожа, направив на него телефон, словно оружие. А он был слишком... как бы сказать... слишком спокойным и даже нагловатым.

— Вчера ты была такой уравновешенной. Что с тобой случилось?

Я ещё не успела решить, стоит ли говорить о «парнях», как он продолжил:

— Значит, ты видела немых «людей»? Поняла, что они не люди, да?

Теперь я просто смотрела на лису, не отрываясь. Я до сих пор не знала, как верить в этот бред, который хуже любого сна!

— А-а-а... Значит, я остаюсь. Кстати, зачем ты поставила будильник на пять утра? — в этот момент я вспомнила про онлайн-лекции, организованные международной ассоциацией гостиниц, и ушла в ванную умываться.

Заснуть снова я так и не смогла. Я то и дело смотрела на рыжего зверя, спокойно раскинувшегося на моей кровати, и толком не выполняла задание профессора. Семь лет прошло с тех пор, как я уехала из дома, и за всё это время я впервые снова увидела лис. В школьные годы я спала с ними, ела вместе, играла. Когда я уехала учиться в другой город, отец отвёз их в заповедник — боялся, что за ними больше некому будет присматривать. Наш дом стоял в глухом месте: ни соседей, ни подруг, которые ждали бы после уроков. Наверное, поэтому у меня до сих пор нет близких друзей — только знакомые, коллеги, родственники родственников...

Через некоторое время, выполняя задание за столом и погрузившись в воспоминания, я начала засыпать. Мне показалось, что лиса на кровати увеличивается в размерах, и сон мгновенно слетел. На моей кровати происходило нечто ещё более нелепое, чем ночью. Или это вообще правильно называть «нечто»? Может, мне стоит звонить не в полицию, а психиатру?!

— А-А-А-А-А!!! — закричала я, почти сходя с ума.

Парень на кровати дёрнулся спросонья, закутался в моё одеяло и сказал:

— Ой... я, кажется, уснул... Я тебя напугал?

Я снова ударила его телефоном. Он молниеносно поймал айфон и сказал:

— Я же говорил... или не говорил... Иногда я БЫВАЮ человеком.

— А-А-А-А!!! — я продолжала визжать, даже когда он, наполовину раздетый и закутанный в одеяло, подошёл и закрыл мне рот.

Оказалось, что лис-парень спрятал одежду среди моих вещей в прихожей. Надев её, он сказал, уходя:

— Вообще-то, лучше бы ты потеряла сознание. Решила бы, что это был сон.

— Мне теперь извиниться за крепкую психику? — спросила я.

В ответ он лишь ухмыльнулся по-лисячьи — криво, хитро — и исчез.

Дорогие, читатели! Этот роман я пишу на казахском, а переводом занимается ЖИ. Не знаю насколько это правильно, но я перечитала главу на русском, кажется проблем пока что нет.

Часть II. Капризное поручение владельца отеля

Отель «Тунык», в котором я работала, был пятизвёздочным зданием, принимающим самых важных гостей города. В восемнадцатиэтажном величественном дворце на каждом этаже располагались девять обычных люксов и девять президентских люксов. Номера были оснащены по последнему слову технологий. Отличительной особенностью отеля было то, что наряду с людьми в составе персонала работали роботы с установленным искусственным интеллектом. В основном они выходили в ночные смены.

Спа-салоны предлагали такие услуги, как медитация «кочевников» и «толкование снов». Кроме того, отель придерживался принципа отказа от вредных привычек: ни в одном из номеров нельзя было курить или употреблять алкоголь. Вместо этого гостям предлагались разнообразные виды традиционного чая; можно было посетить одну из самых известных чайных Азии и попробовать «прародителей» молочных продуктов. У нас также был милк-бар, открытый господином Хан-Билге — одним из самых богатых бизнесменов Монголии.

Жалобы гостей на отсутствие алкоголя в лаундж-баре не принимались, но, что самое удивительное, рейтинг отеля от этого не снижался.

Все отечественные предприниматели и зарубежные партнёры знали, что владелец «Тунык» — господин Абай — человек твёрдых принципов. А мы, сотрудники отеля, были знакомы с его особой аурой: он мог подавить одним лишь взглядом, не произнося ни слова. Особенно сильно я волновалась во время презентаций проектов или при прибытии VIP-гостей — боялась не оправдать его ожиданий.

Но мысль о том, что он назначит меня главным менеджером по особо важным гостям, клянусь, никогда не приходила мне в голову. Тем более что я работала здесь всего второй год, и повышение казалось чем-то почти противоестественным.

Тем не менее я очень люблю свою работу. Если считать, что каждый человек — лишь гость в этом мире, то выходит, что всю жизнь мы поочерёдно играем роли то гостя, то обслуживающего. Каждый довольный гость был для меня большой честью. Следить за их настроением, заботиться о них, кормить, развлекать, организовывать вечера по случаю радостей и печалей — всё это воспринималось мной как естественный процесс. Наверное, поэтому я, в отличие от многих, не спешу домой и не живу ожиданием выходных.

— Менеджер Газизкызы, дама из пятого VIP-номера вас вызывает, — запыхавшись, подбежал бедный консьерж. Это был пожилой человек в возрасте.

Консьерж — сотрудник, обеспечивающий потребности гостей отеля или жильцов дома. Слово происходит из французского языка и означает «привратник». В прошлые века в Европе так называли работников, встречавших гостей и выполнявших для них поручения — заказ такси, билетов в театр и т. п.

— Что на этот раз не так? — Говорит, чтобы чай наливали вы, — услышав это, я, нажимая кнопку лифта, мысленно закатила глаза.

Когда двери лифта открылись и из него вышли двое бразильских гостей, я мгновенно изменила выражение лица, приветливо улыбнулась и поздоровалась. Мы с консьержем подождали, пока они отойдут. Было ясно: госпожа Сания сейчас устроит нам разнос.

— Замените освежитель воздуха в лифте. Похоже, старый вышел из строя. Здесь совсем нечем дышать. Некоторым гостям может быть некомфортно ждать до восемнадцатого этажа, — консьерж кивнул.

В правом крыле верхнего этажа отдыхали обычные гости, в левом — самые почётные. Поскольку между крыльями не было перехода, чтобы попасть из одного в другое, нужно было спускаться вниз и пересаживаться на другой лифт. Для меня это была неплохая фитнес-нагрузка.

В пятом номере хозяйка как раз отчитывала горничную.

— Добрый вечер, госпожа Сания. Вы меня вызывали? — Как вы вообще принимаете гостей?! Сплошные невежды! Что я сказала? Я же говорила, что не пью дешёвый чай! И ещё — уборки три раза в день недостаточно! И потом — я боюсь темноты! И наконец — почему моя брендовая одежда висит в деревянном шкафу?! Это же унижение!

Дослушав её визгливые жалобы до конца, я с неодобрением посмотрела на консьержа и горничную. Пожилой консьерж поспешно заговорил:

— Менеджер Газизкызы, я принёс чай из самых дорогих гранул «Дахунпао» из чайной. Горничную Ляззат она сама дважды отправила обратно со словами: «Не убирайте, пока я в номере». Из-за недовольства электрическим светом я принёс лампу от ювелира Ж., инкрустированную рубинами. А про деревянный шкаф… слышу впервые.

— Прошу прощения, госпожа Сания. Сотрудники отеля допустили небрежность. Я проведу с ними соответствующую работу. А вам на всё время пребывания мы предоставим бесплатное трёхразовое питание по вашему выбору. Также оформим карту с доступом в баню, спа-салоны и фитнес-залы, в закрытый парк «Ну орман» в правом крыле и на пляж «Кемпиркосак» в левом крыле.

С каждым словом «бесплатно» её брови расходились всё дальше, а лицо заметно светлело.

— Менеджер, вы что, пытаетесь меня как ребёнка обмануть?.. Я ведь просто хочу, чтобы услуги оказывались как положено…

Это была специалистка, работающая в качестве «любовницы» для предпринимателей, которым уже под сорок. При каждом визите она появлялась в роли возлюбленной разных мужчин. Какую концепцию она придерживается в каждой своей «роли», понять было невозможно, поэтому отдел, составляющий карты характеров гостей, сразу предупредил, что помочь ничем не сможет.

А в преддверии Нового года многие состоятельные люди нашей страны сделали отдых в «Тунык» семейной традицией, и в эти дни гостей становилось особенно много. Госпожа Сания не должна была создавать никаких проблем.

— Для вас заказали светильник «Лунная соната». Технология, собирающая естественный лунный свет. Он не мешает сну, и в комнате не будет темно. А это «Царский чай». В нашей стране его можно найти только в двух местах. Одно из них — склад нашей чайханы. В прошлом году на аукционе он был продан за один миллион долларов США, — консьерж испуганно посмотрел на чай. Потому что это были самые обычные чайные гранулы из пакетика. — А этот шкаф привезён из Англии. Любимый гардероб покойной принцессы Дианы. До вас он служил только в музеях. Нам удалось приобрести его на летнем фестивале.

Увидев, как сотрудники, устанавливающие шкаф, вдруг стали вести себя подчеркнуто бережно и деликатно, я едва сдержала смех. Это был самый обычный деревянный шкаф из другого номера. В тот момент я поняла: иначе с этой дамой не справиться.

У меня не было сомнений, что Сания, поверив во всю эту череду моих выдумок, почувствовала себя королевой на троне. Разобравшись с ней и пребывая в приподнятом настроении, я столкнулась с владельцем отеля — господином Абаем. Я мгновенно убрала улыбку, слегка прищурилась и попыталась придать лицу серьёзное выражение.

Как всегда, хозяин отеля выглядел внушительно: чёрный костюм, бархатный галстук, на плечах кашемировый зелёный чапан, на носу дизайнерские очки. Хотя говорили, что ему уже восемьдесят, выглядел он поразительно молодо. Даже его секретарь Магжан был прекрасно сохранён — поставь его рядом со мной, сошёл бы за ровесника. А ведь секретарь тоже был человеком за пятьдесят.

О них ходили самые разные слухи: одни говорили, что они используют омолаживающие технологии, другие — что они вовсе не люди, а роботы, третьи уверяли, что по ночам они лежат в вакууме.

Заметив меня, хозяин отеля что-то прошептал своему секретарю, слегка кивнул в знак приветствия и прошёл мимо.

— Добрый день, Назерке. Хозяин будет ждать вас в кабинете после рабочего времени, в 18:00. Дело чрезвычайно важное, — произнёс секретарь. Недаром его называли дятлом: каждое слово он выговаривал так, будто вбивал гвозди.

— Здравствуйте, Магжан Канатулы. Можно узнать, что за срочное дело? — я постаралась выглядеть уверенно.

Но его резкий голос действовал на нервы, и тревога внутри нарастала. Мне даже показалось, что, проходя мимо, господин Абай посмотрел на меня неодобрительно. Неужели гостья из пятого номера успела рассказать, что я её обманула? Или меня вызывают из-за того гостя, который на днях забыл ребёнка? А может, речь о свадьбе дипломата на следующей неделе?

Однако секретарь лишь мельком взглянул на меня и ушёл, словно моего вопроса и не было.

Вечером господин Абай действительно ждал меня в кабинете. Жестом он дал понять секретарю, чтобы тот вышел. Всё ясно. Сейчас будет выговор.

— Назерке, знаешь, в этом отеле нет ни одного человека, который сказал бы о тебе плохое, — он закрыл ноутбук, пристально посмотрел мне в глаза и через секунду улыбнулся.

— Уф… Не пугайте так, господин Абай! — выдохнула я с облегчением.

— Именно поэтому у меня для тебя особое поручение. Скоро прибудут люди, чрезвычайно важные и для меня, и для отеля. Но один из них в начале декабря был у тебя дома, — сказал он.

С каждым его словом голос становился жёстче. По непонятной причине по коже пробежал холодок.

— Я не понимаю…

Правое веко нервно дёрнулось. Но хозяин ничего не стал объяснять прямо — лишь продолжал говорить намёками.

— Если тот «гость» снова появится, окажи ему наилучший сервис. Постарайся также собрать информацию о его «друзьях». Они должны приехать к нам ближе к весне. Подожди, выслушай меня до конца. Они будут искать нечто, чтобы начать «новую жизнь». Сообщи им, что мы можем предложить такую услугу. Но не от моего имени — скажи так, будто это твоё собственное решение. Договорились?

По своей привычке не добавлять «разговор окончен», господин Абай поднял к уху телефон с позолоченной трубкой, стоявший перед ним, и приказал водителю подготовить машину. Когда я уже собиралась встать, решив, что можно уходить, он добавил:

— Важность этого дела равна твоей жизни. Никаких ошибок.

III часть. Вломиться на рыжое шоу и пожалеть об этом

Эта нелепая история так и осталась незавершённой. Потому что ни человек, превращающийся в лису, ни те, кто его искал, больше не появились. И всё же казалось, что когда-нибудь лиса снова вернётся. Сначала я планировала: если придёт — не впущу, схвачу за хвост, раскручу и выброшу на улицу. Каждый раз, вспоминая этот план, я смеялась над собой и, как сумасшедшая, каждую ночь ждала лису. Абай тоже снова и снова отправлял секретаря, чтобы разузнать о ней. Но лиса больше не возвращалась. Когда её не было неделями, я даже начала переживать: не замёрзла ли где-нибудь и не погибла ли. У меня появилась привычка настораживаться при виде странных людей на улице. Самое забавное — я перестала задаваться грубым вопросом, на какое животное похож каждый гость. Подозревая людей, я следила за их тенями и, если вдруг они окажутся животными, шла за ними на некоторое расстояние — вдруг приведут к лисе. Как шпион в фильмах, оглядываясь по сторонам, я узнала немало тайн и гостиницы, и нашего двора. Например, у продавщицы из магазина есть магниты, открывающие все дома в районе. Мне стало любопытно, откуда и как она сделала все эти ключи, и я спросила у неё сама. Оказалось, чтобы не обходить дома, возвращаясь к себе, она входит в здание с одной стороны, а выходит с другой, срезая путь. Кроме этого, я стала замечать в окружающем мире следы Великого Художника — Творца этих простых, но неповторимых произведений прекрасной вселенной, тогда как раньше жила будто бы только в своём собственном мире.

Во время новогодних каникул, когда я приехала в родительский дом в ауле, мама рассказала всем собравшимся родственникам, как я в прошлом году «испугалась» лисы, и всех рассмешила.

— Зачем ты рассказала? — спрашиваю я, нахмурившись. Пока в их рты вместе с едой входит и выходит воздух, перемешанный с такими разговорами, мы с мамой спорим глазами.

— И что такого, если рассказала? — говорит она, морща лоб и поднимая брови.

— Мама-а! Ты всегда так делаешь.

— Благодари, что я не рассказала, что та лиса оказалась человеком! — отвечает она. И этим она побеждает.

— Чего это она лисы испугалась? В детстве ведь сама их кормила, — говорит отец, не желая, чтобы над дочерью смеялись родственники, и пытаясь пресечь разговор.

— Сколько раз вам говорить. Девушке что — жить в частном доме? Квартира лучше. Хорошо, что переехали в квартиру, — говорит старший брат отца, жуя манты.

— Да ладно тебе, Туке. Какая Назерке выросла! И красота есть, и ум есть. Разве не главный менеджер солидной гостиницы? Недавно подруга говорила, что среди девушек только один Абай может сравниться с Газизкызы, — говорит жена дяди Максута, Сабира жеңгей. От её слов я машинально поправляю заколотые по бокам волосы.

— Работа от тебя никуда не денется. Занимаешься делом мечты. В этом году братья заканчивают учёбу. Сможешь уже жить для себя, — говорит моя невестка.

— Сегодня не успею, завтра поищу мужа, — язвительно отвечаю я.

Кроме невестки, все засмеялись. Мама ловко перевела разговор, и тема обо мне закрылась. Первого января у отца день рождения, поэтому, сколько себя помню, Новый год мы празднуем дома. Его два брата с семьями и лучший друг Максут с детьми приезжают по традиции на два-три дня. В этом году к нам присоединился помощник отца — молодой человек по имени Самир.

Самир оказался на четыре года младше меня. По виду — парень, который никогда не слышал упрёков, не брал в долг, не голодал и не знал печали. Немного простоватый, сразу видно — только что окончил университет. В какой-то момент я поймала себя на том, что пристально рассматриваю его нежное, почти девичье лицо, изучая каждую деталь. Мама заметила это и ущипнула меня за ногу.

— Прекрати, неудобно же!

Самир переводил взгляд с меня на маму, краснел и молча опускал голову. Меня раздражало, что отцу всегда нравятся такие мягкие люди. Он и нас хотел вырастить тихими и покорными, всячески сдерживал. Но в нас течёт его же кровь — чем больше наказывал, тем больше мы с братьями бунтовали. Не слушались, доводили людей до слёз, и до школы нас почти не выпускали из дома. Маме одной было сложно справляться с нашим воспитанием. Она ремесленница — ей больше нравилось вырезать по дереву, лепить глиняные сосуды, выделывать кожу, чем заниматься детьми. А отец — предприниматель, использующий в своей фабрике натуральные материалы: шерсть, зубы, перья, которые животные оставляют естественным образом. У него была ферма, где держали и домашних, и диких животных. Благодаря их профессиям у нас дома чаще бывали животные, чем люди. Ухаживать за ними я терпеть не могла. Но никогда не срывала злость на беззащитных существах. Если видела, как братья в детстве обижали слабых животных, не жалела их. Сейчас они выросли: один учится на ветеринара, младший работает в зоосалоне.

А я хотела служить людям. Человек — единственное существо в мире, которое не умещается в границы своего физического тела. Он выше животных, думающих лишь о пище. К тому же наш семейный девиз был «человек = служение», поэтому ещё в детстве я решила работать там, где буду общаться только с людьми. После школы я сказала: «Я устала от ваших животных, папа! Я устала жить в глуши, где нет людей!» — и уехала учиться гостиничному делу в Швейцарию. Отец, боясь, что я не вернусь в страну, купил мне дом в Астане.

…Один — синий, другой — степной зверь, Ради человека купаются в алой крови. Снег — белый, орёл — чёрный, лиса — красная, Словно истинная красавица после купания…

Пока дети родственников шумели, ссорясь из-за игрушек, отец поймал одного из них и заставил читать стихотворение. Когда я услышала абаевское «Охотник с беркутом выходит на охоту», мне вспомнилась та лиса, что словно с неба свалилась на меня год назад. Образ рыжего зверя, будто из древней легенды, возник перед глазами — и я странно разволновалась.

— Кто хочет завтра со мной в зоопарк? — спросила я. Дети недоверчиво посмотрели на меня. — Ну, кто хочет в зоопарк?

— Я! — закричали все разом.

— Да вокруг дома и так одни звери. Зачем тебе зоопарк? — удивилась мама.

— У нас и телевизор есть, но мы же ходим в кино. Так и зоопарк — это другое.

На самом деле я просто стеснялась признаться самой себе, что хочу снова увидеть лису, и решила устроить родственникам прогулку. На следующий день я повела целую группу младших школьников и их весёлых родителей смотреть животных в клетках.

Сначала мы увидели медведей, потом тигров. Подойдя к вольеру со львами, я вдруг заметила среди посетителей тех самых молчаливых парней. На них были те же длинные чёрные пальто, зелёные шарфы, поднятые до самого носа, и кепки, скрывающие глаза. Их невозможно было не узнать по высокому росту. Они тоже заметили меня и сразу отвернулись.

Неужели это и есть «почётные гости» господина Абая? — пронеслось в голове. Я хотела подойти, поздороваться, спросить, нашли ли они ту лису. Даже извиниться и пригласить в гостиницу. Но в этот момент ко мне подбежал племянник:

— Апай, давай купим бананы и покормим обезьян!

Пока я отвечала ему, мужчины исчезли. Лишь позже я увидела их у бассейна бегемота — зелёные шарфы выдавали их издалека. Они явно спешили.

— Назерке, смотри под ноги, упадёшь! — окликнула мама, когда я в третий раз споткнулась на лестнице. Мы поднимались к вольеру архаров.

— Мам, я пойду. Вы сами справитесь…

Я перескочила вниз через несколько ступенек и побежала к бассейну. Родственники что-то кричали мне вслед. Я решила: именно я приведу этих двоих в гостиницу. Кто знает, может, это мой шанс — меня повысят, дадут филиал на Каспии. Да и по казахскому обычаю даже змею, заползшую в дом, угощают молоком. Я тоже должна их пригласить — люди они или нет.

Куртка мешала бежать — я расстегнула её. Было тепло, или просто кровь прилила к телу — холода я не чувствовала. Я спряталась между искусственными скалами, решив сначала понаблюдать. Двое вышли из зоопарка и направились к лесу. Судя по тому, как они касались ушей, у них были рации. Меня они пока не заметили.

И вдруг… они просто растворились в воздухе.

Я моргала, оглядывалась, не понимая, что произошло. Вдруг сзади огромная ладонь зажала мне рот. Чьё-то горячее дыхание обожгло шею. Меня будто вышвырнуло из тела и вернуло обратно. Я задрожала.

Передо мной стоял один из близнецов. Он опустил шарф, и я впервые ясно увидела его лицо: вытянутое, смуглое, без бровей, с тонкими губами и холодными серо-карими глазами. Сейчас в них не было ни тени доброты — только волчья жестокость. Его брат приложил палец к губам — молчи. Второй убрал руку с моего рта и, достав из кармана мой телефон, кому-то позвонил.

— Назерке, добрый день. Прости, времени объяснять нет. Сейчас спокойно иди с ними и так же спокойно возвращайся. Они тебя не понимают, ничего не спрашивай. Я всё объясню позже. Господину Абаю скажу, что ты искала Амира и Дамира, — сказал секретарь Магжан и отключился.

Мы молча дошли до края леса. Среди скал открылась дверь. Внутри происходило нечто чудовищное.

По длинному подиуму, похожему на бесконечный коридор, обнажённые люди, как модели, ходили туда-сюда. По бокам сидели господа в роскошных шубах и дамы, без тени смущения наблюдая «шоу». На огромном экране между скалами отображалась информация об уровне интеллекта каждого «моделя». Вдруг вспыхнули фейерверки — и воздух наполнился запахом крови. В небо взмывали сосуды с человеческой кровью, проливаясь тёплым искусственным дождём. Эти существа визжали от восторга.

Я зажмурилась. Меня мутило. Близнецы толкнули меня вперёд — пришлось открыть глаза.

Я читала о «человеческих цирках» в истории, где людей разных рас выставляли на показ богатым господам. Но это было нечто иное. Ужас и тошнота будто превратились в тараканов, ползущих по моей коже. Красные капли, падающие сверху на волосы, вызывали отвращение. Дамир, заметив, что я зажимаю нос, положил на моё плечо руку, наполовину уже превращающуюся в волчью. Наверное, это значило: «Спокойно».

Затем Амир достал из кармана бесшумный пистолет и выстрелил в голову одному из стариков в первом ряду. Спрятал оружие — и пошёл к выходу. Мы вышли следом. Пока публика начинала паниковать, мы уже летели прочь на вертолёте, присланном господином Абаем.

— Назерке, с вами всё в порядке? Вы побледнели… — снова и снова говорил секретарь, пока я сидела неподвижно, словно камень.

Мама с папой отправили мне тысячу сообщений: «Где ты?» Я коротко ответила, что меня срочно вызвали на работу. Наверное, отец рассердился, что я ушла, ничего не сказав, а мама, бедная, переживала. Но признаюсь — я думала не о них, а о том, что увидела на подиуме. Значит, тех людей собираются продать… Хотя ведь они могли бы и сбежать…

Когда господин Абай открыл дверь кабинета, я вскочила с места:

— Простите, но после того, что я сегодня увидела, я поняла, что не хочу быть причастной к этому делу. Я отказываюсь от проекта. Пусть другие менеджеры встречают этих гостей…

Я направилась к выходу, но перед дверью встали близнецы и не дали пройти.

— Назеркежан, дорогая, присядь. Сделай пару глотков чая. Сначала выслушай меня, потом поедешь домой и подумаешь… Ответ дашь позже, — в хриплом голосе Абая звучал приказ.

Я знала, что он не повторяет дважды. Если уйду сейчас — возможно, придётся менять работу. А может, один из этих двоих так же бесшумно застрелит меня здесь, как того старика. Но вместо страха я почувствовала злость. Я и так догадывалась, что дело сомнительное, но согласилась. Разозлилась на свою глупость, на жадность, на то, как легко попалась на приманку. Хмуро посмотрела на секретаря и снова села.

— Ты слышала об экспериментах времён Второй мировой? Кхм… С тех пор прошло больше века. Ни одного дня на земле не было настоящего мира. Беды, которых такие, как ты, никогда не видели, обрушились на таких, как мы — беззащитных…

Понимая, что разговор будет долгим, близнецы кивнули и вышли. Секретарь сел на диван у окна.

«Назерке, прежде всего пойми, как тяжело мне, прожившему больше века, вспоминать всё это…

Вампиры, превращающиеся в летучих мышей, оборотни, становящиеся волками в полнолуние, Тарзаны и Маугли — это не просто вымысел. Те, кто видел людей-зверей, пытались хоть как-то об этом рассказать. Если Первая и Вторая мировые войны были между людьми и животными, то будущие войны будут только между животными. Роль человека в этом мире всё больше обесценивается. Трещина в границе, отделяющей нас, двуногих, от четвероногих, появилась давно…»

По дороге домой я мысленно прокручивала его слова снова и снова. Нелепые события, которые невозможно было принять разумом, происходили прямо сейчас вокруг меня. Я всегда плохо переносила грязь и жестокость. Как теперь жить? Кто научит меня выживать в таком хаосе? Почему никто не написал книгу «Как жить спокойно»?

Я зашла в ванную, разделась — и, увидев своё обнажённое тело, снова вспомнила людей на подиуме, стоявших нагими в холоде. Неужели тело — это всего лишь мешок для еды?

«То, что ты сегодня увидела, — официальная презентация эксперимента “Животные в человеческом облике”. Если зверю понравится модель, он может выбрать это тело и перенести в него своё сознание.

— А человек?

— Сознание человека остаётся. Две души живут вместе. Но чаще всего побеждает животное, и человек постепенно забывает своё человеческое мышление.

— Вы тоже наполовину… тот…

— Да. Во мне живёт ворон. Я ни разу не позволил ему пробудиться. Чтобы сдерживать его, нужно пройти через ад. Ты же слышала — победить себя сложнее всего.

— Как это произошло? Вы тоже были моделью? Что вы хотели получить от ворона?..

— Ха-ха-ха! Ты самая человечная из всех, кого я встречал. Ты во всём ищешь выгоду, да? После войны я остался сиротой. Никто не вспомнил моих родителей, погибших за родину. А нас, детей, продали на зарубежные эксперименты. Моей головой зажимали в металлическом кольце, копались в мозге, пришивали вены ворона к моим сосудам. Я превращался в птицу, ел падаль… Меня запирали на месяцы, ожидая, что я окончательно сойду с ума и стану чудовищем…»

Зачем? Ради чего? Кем должен был стать этот несчастный — ни человек, ни ворон? Почему мир такой грязный? Почему люди так низки? Лучше бы я была травой. Меня съела бы корова — и всё.

«Как я уже говорил, я рад, что у меня есть такая сотрудница, как ты — умеющая находить подход к каждому гостю и наводить порядок. Изначально я не планировал поручать это тебе. Всё началось с той лисы, которую ты спрятала. Когда Амир и Дамир сказали, что ты не на их стороне, я был счастлив…»

Я долго стояла перед зеркалом в ванной, слушая, как капли воды стекают по волосам, подбородку, носу, межбровью. Вытерлась, накинула халат и села на диван.

«Через несколько дней лиса снова придёт к тебе.

— Почему я?

— Нам нужно это выяснить. Если они спросят о норе, предложи им гостиницу. Узнай, что они ищут. Очень важно понять, на чьей стороне лисы. Веди себя спокойно, с уважением, как с обычным гостем. Узнай их цель — и ты свободна.

— А если узнаю в первые минуты? Я свободна? Обещайте, Магжан Канатулы, что будете читать мои сообщения сразу. Если со мной что-то случится — это будет на вашей совести.

— Почему на моей? А господин Абай?..»

Я решила довериться Абаю. Разве он не говорил, что построил гостиницу для людей? Как хорошо, что я не трава, а человек. Вместо того чтобы просто наблюдать за судьбой, я заставлю её наблюдать за мной. Я сделаю это ради человечества… Хотя бы ради верности своей работе. Да. Я просто узнаю их цель. И всё. А дальше — пусть решают сами.