Гость

Пролог

– ...Таким образом, теорию корыстности межличностных отношений можно полностью доказать, опираясь лишь на...

На что опираясь – я не дослушал. Очень уж нудная лекция.

Но если немного порассуждать – бред полный и форменный. Человеческие отношения просто невозможно описать одной лишь теорией, тут практики длинною в жизнь бывает мало, чтобы все осознать. Мне ясны стремления дать людям некую базу по выходу в социум, но такие сведения не должны нести какого–либо окраса или признаков иной принадлежности конкретной идее.

Тонкости людской психологии – штука забавная, как ни посмотри. Одни пытаются распределить все по книжным полочкам, дать всему и всем номер, природу происхождения, и прочие статистические сведения. Другие же, будто на зло первым – устраивают тут и там сущий хаос и, между прочим, не считают это критичной проблемой.

Но то детали, заключающиеся в характере отдельно взятой личности... Из моральных дебатов меня вывел дребезжащий ржавым колокольчиком звонок.

– Ох, наконец– то последняя пара закончилась. Теперь можно и домой.

Голова слегка прояснилась, но поводов для мигрени отнюдь не поубавилось. Скоро начинаются зачеты, экзамены, а в финале этого грандиозного представления вишней на торте станет сессия. А я, так уж вышло, человек решительно предпочитающий встречать новый год дома. Перспектива поселиться в учительской права называться перспективой не имеет.

К такому выводу пришили я и я.

– Пошли быстрее, а то в гардеробе не протолкнемся. – Окликнул меня мой сосед по парте.

– Да, конечно, побежали быстрее.

…

Еле–еле осиливши, без преувеличений, наверное, стометровую очередь, гардероб признал нас достойными и пропустил в хранилище несметных богатств зимней Сибири. Путь к выходу оказался в разы и гораздо проще – тут уж без происшествий обошлось.

На улице было холодно. И темнело. Тут и там закатное солнце, пробивая стекла панельных высоток, слепило иллюзорными отражениями. Если бы вне люди – можно было бы подумать, что ты попал в пост– апокалипсис. Пастельные солнечные цвета, бетонные джунгли, заснеженные улицы и домишки предновогоднего Новосибирска и ни одной живой души в радиусе целой солнечной системы…

Стоило лишь открыть парадную дверь здания – нос мигом заледенел, а ресницы были в очереди следующими. Мороз словно сделал апперкот прямо по носу, а после еще и подсечку в виде обросших за зиму льдом ступеней.

Но, право сказать, все вышеуказанные погодные неприятности вылились не только на меня и лестницу. Поток машин, льющийся в обыкновении своем по левой стороне, лился не больно уж и активно. Сегодня дорога более походила на неподвижные и умеренные плеяды, нежели на бурную речку из железа и людей внутри. Уловив неуловимый шарм этого зрелища, я вновь пустился в раздумья.

Четыре экзамена и в каждом минимум пятьдесят вопросов учить, это плохо, а до экзамена всего неделя... С этим надо что–то делать.

Почти сразу же к остановке подъехал автобус. Набитый как банка из под, непосредственно, селёдки. Пополнив количество содержимого банки на колесах еще одной очередной порцией туш, водитель тронулся далее по маршруту.

В теории, если учить по тридцать вопросов в течение дня, то все пройдет без сучка без задоринки. Но то лишь идеал. Запоминать такое количество информации без дальнейшего применения – что вилами по воде. Просто необходимо что– то делать.

Если же учить не все две сотни вопросов, а, скажем, сто сорок. Это уменьшает общее количество но шестьдесят, что дает два лишних дня относительно прошлого подхода. И сверх того, жертвуется лишь пятнадцать вопросов каждого экзамена, что в свою очередь означает, что шанс наткнутся на невыученный вопрос составляет лишь двадцать пять процентов. Многовато, да. Но кто не рискует, тот учит все, верно? Зато лишние два дня дают возможность лучше усвоить материал оставшихся вопросов. Также можно отсеять вопросы, на которые можно ответить импровизируя. Эх, лишь бы не погореть!

– Дим? Твоя остановка. – Вывел меня из раздумий друг.

– Блин чуть не пропустил.

Распрощавшись с другом, я вылез из автобуса, иного слова не подобрать, попутно находясь в легком послевкусии прошедшего уже транса. Было стойкое ощущение неизбежного и нового буквально за горизонтом, а от того – абсолютно пусто в голове. Пару раз перейдя дорогу, поскользнувшись раза три, и даже упав, я добрался таки до дома.

Лифт быстро поднял меня на седьмой этаж обычной многоэтажной панельки. Мне она нравилась, высокая, зеленая, стройная… Но мертвецки неживая. Моя дверь – справа от лифта. Звучно брякнув в замке ключом я открыл дверь, а та – с легким скрипом отворилась.

– Надо бы смазать, пожалуй...

Кинув рюкзак под стол, переодевшись и умывшись, я сел за подготовку к экзаменам.

– Ну–с, пожалуй начнем–с и подготовку. Но сначала хотелось бы покушать.

Пошлёпав босыми ногами по кафелю кухни до холодильника и открыв его...

– Так–с, что у нас в холодильнике имеется? Хм–м–м. – А ничего и не имеется.

– Грустно как–то, в магазин придётся идти.

Наспех взяв рюкзак из под стола и закинув в него кошелек, паспорт и телефон с наушниками.

Перекинув пальто через правое плечо, я окинул взором весь периметр комнаты. Взгляд уцепился за перочинный ножик, полёживающий на тумбочке.

– Береженого, как говорится...

Единомоментно спустившись вниз – ко входной двери подъезда, я обратил внимание на цвет стены около одной из дверей. Сами стены в большинстве были салатового оттенка зеленого, но в этом месте коммунальщики проявили чудеса французской болезни – «непошарам». Кусок стены был выкрашен в цвет хаки. Во дают!

Любование местными чудесами света приносило множество эмоций.

...

Улица вновь встретила холодным ударом с правой, подгоняя ко всему прочему ледяным ветром в спину. Пробираясь по дорожкам рысцой и стараясь не навернуться от греха подальше на импровизированным катке, организованным, непосредственно и естественно морозной зимой и бездействием местного управления, я вдруг решил определиться со списком покупок немного заранее, нежели обыкновенно.

Бюджет имел неплохую такую пробоину в корпусе лодки, а потому ассортимент сильно ограничился. Безусловно, на базовые продукты типа хлеба, молока, колбасы да чуть овощей хватало. Ко всему прочему, после недолгих и крайне томных раздумий было решено прихватить пачку пельменей.

– Вполне себе...

– АЙ!!

В один миг, обернув мою рассеянность и невнимательность против меня самого, зима распластала меня навзничь по тротуару улицы. Если без лишних красок эпитетов – я сделал я невероятное сальто, и упал на снег.

– У–а–а–а–а, холодно, больно, что за день такой.

Быстренько встав, отряхнувшись и оглянувшись вокруг на предмет свидетеля (последних, к слову, не было обнаружено), я отправился дальше. Но впредь осторожнее.

Еле–еле достигнув ближайшего продуктового, наконец получилось вздохнуть с облегчением.

Вход павильона магазина плюнул в лицо горстью теплого воздуха, от чего кожа словно полыхнула.

Протиснувшись сквозь приличную толпу у входа в магазин, кх–м, так скажем, пользующийся особой популярностью именно по пятничным вечерам, я попал в торговый зал четверочки.

К слову: все магазины находятся под одной крышей общего павильона, но торговые залы открыты и находятся друг напротив друга. Потому очереди с касс, при правильном расположении последних, спокойно направлялись прямо в общий импровизированный холл.

Взяв корзинку и положив в нее шапку я быстрым шагом направился по различным разделам магазина в поисках необходимых и заранее определенных продуктов. Взяв с полки последний товар из списка и дойдя до кассы, я обнаружил еще одну пробоину в судна "бюджет". А именно его отсутствие до ближайшего «начисления заработной платы». Стипендии, в общем.

Кошелек пропал.

– Ну дела... И где его искать...

Бабка в очереди позади уже готова была просверлить меня взглядом насквозь, а кассир пепелил мутным сонным взглядом так, будто бы смотрит не на человека, потерявшего кошелек, а на... Ну, вы поняли.

Договорившись с последним о том, что я схожу за платежными средствами, я покинул магазин, а затем и павильон. Ощущение пирровой победы не исчезало, а связано оно было со временем, затраченным на споры с представителем магазина.

Ну, это все подождет.

Оперативно собравшись с мыслями, я начал прокручивать в голове все события, что могли привести к утере кошелька.

Из дома брал? Брал. Точно помню, брал. Ключ от дома в почтовый ящик не клал.

Значит, не там.

...

Сняв рюкзак и осмотрев как изнутри, так и снаружи, кошелек я не обнаружил. Но обнаружил кое–что, что могло к нему привести. Карман, в котором он лежал, был открыт. Украли? Нет, вряд–ли. Я бы заметил. И тут–то все стало на свои места.

Карман я не закрыл еще по выходу из дома, а кошелек остался на месте неудачного приземления в снег.

Столь же оперативно вернувшись на место кульбита (благо, оно в шаговой доступности от павильона), я увидел... Снег. Снег, снег, снег. Еще снег. Место падения не располагало пропавшим бумажником.

– Черт! – Простите, вырвалось.

Грузно взглянув на уже темнеющее небо, я громко выдохнул.

По чисто случайности в тот момент, когда я уже опускал голову обратно, на, примерно, середине дороги я увидел темный силуэтик человека. Он вальяжно раскинулся на скамье, и робко посматривал в мою сторону.

– А вдруг...

Подойдя к скамье, фонарь выдал в силуэте сидевшего девушку. Девушку лет восемнадцати– семнадцати.

Маленькую, аккуратненькую, в приталенном тулупе. Каштановые волосы завивались в короткие косы, упрятанный от мороза под шапку. Подбородок был тупенький, из–за чего лицо казалось более округлым. Еще одна особенность – она обладала весьма причудливым цветом глаз – оливковым. Редко такой цвет встречается. Интересно, сколько процентов населения Земли имеет такой же цвет...

Нужно узнать. Но это все позже. Переведя дыхание, я негромко поздоровался.

– Извините, а Вы, случаем, не находили во–о–о–он там кошелек в снегу? – Я ткнул примерно в то место, где последний был утерян.

Девушка же, ехидно улыбнувшись (улыбка ее мне кого–то напоминала, не то кота, не то старого знакомого, не то обоих сразу), ответ дала положительный.

– А, Вы про этот? – Она показала мне искомый предмет, повертев его в руках.

– Нашла как раз там, куда Вы, собственно указали, да.

...

Немного промедлив она спросила:

– А он точно Ваш?

Тут я слегка пришел в ступор, так как никаких идентификационных или опознавательных знаков в бумажнике не было.

– Ну, могу карты перечислить...

– Ладно– ладно, верю.

Сказала она, рассмеявшись вновь чутка кошачьей улыбкой.

– Буквально полчаса назад проходил здесь и обронил, спасибо Вам большое!

Желанный предмет уже оказался у меня в руках, но девушка не спешила отдавать.

– И правда, похоже, Ваш кошелёк. Но!

Сверкнув в очередной раз дикой улыбкой, она выдала то, чего ну от слова совсем ожидать не стоило. Ага, конечно.

– Я требую вознаграждение за найденный предмет.

И вновь ее улыбка затмила мое чувство такта. Да так, что после этого я собственной слюной подавился.

– Я надеюсь, это шутка? – С некой крупицей надежды и толикой непонимания вопрошаю я. Но девушка словно и вовсе не слышала сказанного, даже напротив. Напротив, отреагировала так, будто бы я согласился на такой эдакий подвиг.

– Что же, от кофе не откажусь. – Ласково протянула девушка. И вновь уже в свой, дескать, кошачей манере.

– Нет, не поймите меня не правильно, я весьма и очень Вам благодарен, но с деньгами сейчас худо. Даже, можно сказать, плачевно.

– Хм–м–мм, как же нам тогда поступить?..

Честное слово, ощущение, будто на экзамене находишься, предварительно не приготовившись должным образом. И вот–вот завалит же преподаватель, с трудом на вопросы отвечаешь, и боишься каждого слова – чем дальше в лес...

Выбирая из двух зол меньшее, меньшим будет угостить ее чашкой кофе. Мало–ли что ей в голову стукнет. А применять к девушке силу как– то не оно. Неправильно.

– Так–с, ладно. Тут недалеко кафе есть. Сочтемся на чашке кофе?

– Так бы сразу! Пошли!

Она молнией подлетела ко мне, от чего сугубо рефлекторно я попятился назад. Больно уж она открытая. И с наглецой, куда уж без этого. И секундой позднее девушка уже была на пути (кстати говоря, верном) к месту назначения.

...

Немного отойдя от раздумий, последовали очередные.

...Как ее зовут–то? Вроде бы мы не представлялись...

– А, кстати, простите, мы ведь так и не представились. Меня Юлей звать.

Проговорила девушка, встав прямо передо мной, от чего мы чуть не повалились на снег.

– Очень приятно, Юлия?

– К чему все эти формальности? Просто Юля.

И к тому же не очень вежливая. Но это прослеживалось с самого начала. В целом она создавала впечатление человека наивного и беспечного. Но мысль о том, что она гораздо предусмотрительнее меня никак не хотела быть отброшенной.

Кинув взгляд в сторону новой знакомой, я поймал ее выжидающий взор.

...А, точно! Тьфу ты.

– А я Дима.

– Рада знакомству!

Уголки ее рта разъехались в улыбке, таинственной улыбке.

...

На пути к кафе Юля еще что–то рассказывала, но, честно говоря, я ее не слушал. Гораздо важнее было сейчас наверстать упущенное время подготовки. А это целый вечер.

...

Благо, кафе находилось буквально в паре сотен метров от места, так сказать, встречи. Думать пришлось недолго.

…

Расположившись за столиком у окна (теперь уже более смахивающим на зеркало), я заказал две чашки кофе. Бариста, верно, приняв нас за пару, предложил к кофе пару пончиков, на что Юля охотно согласилась. – ...Наглость – второе счастье...

Умяв оба лакомства, Юля задумчиво уставилась в ночь за окном.

– А ты, наверное, каждые выходные сюда дам водишь?

– Ага, конечно. – С долей сарказма вырвалось у меня.

О таком исходе событий и думать не приходилось – все свободное время за обе щеки уплетала учеба и сопутствующие ей различные мероприятия. Да и не сказать, что желание менять партнерш каждую дюжину дней имелось.

– Но настоящая причина– то в другом, да?

От такого вопроса я слегка выпал в осадок. Более чем уверен, что ничего не проронил во время раздумий...

– Причина чего?

На что девушка в ответ лишь улыбнулась. Но теперь, теперь в ее улыбке играли более, человечные что–ли, нотки. Нежели хитрые, острые и кошачьи.

Казалось, что вот–вот что–то случится… Но нет, ничего такого. Движение веком вниз, затем вверх – будто вместе с ним и смыло лишь показавшуюся на мгновение крупицу человечности.

Показалось, наверное...

– Понятно–понятно.

Заключила девушка. А что, собственно понятно – решительно непонятно.

– Ну, расскажешь, что случилось?

Не знаю, что на меня нашло. То ли эффект попутчика, то ещё чего заумного, но мне вдруг захотелось ей все выложить без прикрас, как оно есть. И что учиться уже невмоготу, и как последний дорогой мне человек отвернулся в трудный момент, и что бессонница мучает, и как отец с матерью ссорились, и как он потом ушел из семьи... Накипело всякого в общем. Безусловно, было много и положительных моментов, но по весу добро явно уступало злу, если так можно выразиться.

Но совесть не была согласна с таким решением, дескать, кто не рискует – тот не пьет. А я как раз не пью.

...

Выйдя из дебрей раздумий я обнаружил, что Юля до сих пор вопросительно на меня смотрит.

– Да что тут рассказать, не свезло... Ожидания не всегда совпадают с реальностью. Как оказалось…

Даже не успел я договорить, как был перебит.

– И теперь ты считаешь, что завести какие–либо отношения – большая проблема? Ясненько–ясненько. Ну, после неудач нужно уметь встать. А сделать это проще, когда есть стимул, собственно, это сделать. Или хотя бы кто–то, кто подстрахует в нужный момент.

Она, словно как с книги, прочитала последующие мои слова, что так и не были произнесены.

– Ну, то дело весьма поправимое...

...

– Ладно, поздно уже. Ты же проводишь даму до дома?

Вновь вернув свой кошачий акцент проговорила, а вернее промурчала девушка. А я же решил не хвататься за краткий наш диалог. Но возвращаясь к вопросу...

...Еще чего не хватало... Хотя, быть честным – прогуляться сейчас отнюдь не последнее мое желание. Так что в принципе...

Юля же тем временем скорчила грустную мордашку и почти была готова расплакаться.

– Ладно–ладно, пошли, не надо представлений.

Девушка моментально и сию же секунду переменилась в лице.

– Ура!

Не думаю, что она рассчитывала на то, что я это услышу.

...

Сказано – сделано! Решено было пойти пешком. Прогулки на свежем воздухе еще никому не вредили, верно?

Да и тем более, поехав мы на автобусе – как знать, что бы Юля могла там учудить. Так надежнее, что– ли. Как то ни странно, но путь оказался достаточно спокойным – ни вездесущего льда на тропах, ни проходящих мимо людей, ни слов…

Лишь высокие коряги ламп освещали путь двум темным силуэтам. Прошло около получаса, как вдруг Юля резко обернулась ко мне и со словами:

– Спасибо, что проводил. Дальше я сама. Тут неподалеку есть остановка. Во–о–он там.

Она ткнула пальцем в сторону одного из многоквартирных и многоэтажных домов.

– Ну–с, мне пора.

Она не оборачиваясь более зашагала в сторону одного из подъездов. Но на миг мне показалось, что ветер шепнул ее голосом:

– Не упусти возможности...

...

Я стоял в ступоре приблизительно недолгое время.

– Какую возможность? Куда упустить... – История покрывалась тучами.

...

Еле отыскав ту самую остановку, о которой было говорено, на удивление почти сразу приехал нужный автобус.

– Повезло, право. Еще и в такой час.

Взойдя на борт транспортного средства, я почувствовал, как тепло обволакивает буквально все вокруг. В отличие от улицы – где властвует холод и тьма.

Ехать было недалеко, но за день я настолько вымотался, что аж в сон клонить начало.

Нас учат считать математические пределы, строить системы, в которых все компоненты одинаково идеальны, учат выражать отношение через пропорцию. Но никто не учит тому, что придется учиться любить, понимать, принимать...

Придется шагать по выбранному пути в одиночку, а выбирать нужно с осторожностью и проницательностью.

Придётся учиться слушать и слышать. Не учат, что в один день все может пойти отнюдь не так, как хотелось бы, не так, как надо... И точно также не учат что делать, когда не понимаешь сам себя, когда теряешься в тайфуне мыслей, буре эмоций и океане недосказанности…

Никто никогда не скажет, как лучше, ведь как лучше не знает никто. Никто…

День 1. Утро

Мне снился сон. Или, может быть, снится до сих пор…

Сон о том, о том, что я еду… Еду, еду куда–то, еду не один… Еду в автобусе.

Ни малейшего внимания ко мне приковано не было, а куда мы держим путь – ни малейшего представления.

А за окном то и дело дождь, лупасил сначала по асфальту полотна трассы, а позже – уже по просевшему грунту проселочной дороги.

Дождь словно топил меня в себе – и я тонул, тонул, размышляя о ненужных, неважных вещах… Размышлял о несбыточном. Размышлял о даво минувших днях. О детстве.

Детство… Это слово отозвалось теплом где–то в утробах груди, внутри сердца, в глуши души.

Вот мне года четыре, первое января. Я с замиранием сердца бегу к двери своей комнаты, оттуда опрометью в проем гостиной. Елка стоит недвижимой скалой у стены напротив, а под ней – подарок. Новогодний. Мой.

Многие вещи в детстве воспринимаются как Абсолют, как константа. Хотя такой подход в корне не верен для мира, что держится на биржах и спросе–предложении. Это обязательно ранит в свое время, обрушит целостность картины мировоззрения, хлипкую до нельзя, обязательно…

Из состояния глубокого наваждения меня вынул ревущий позвякивающий грохот мотора. Еле как раскрыв глаза я поспешил осмотреться. Но стоило лишь начать – тут же желание смежить веки подлетело выше некуда – свет ударил по органам зрения так, будто в последние попала эдак сотня игл.

Но тут в мозгу всплыл забавный факт: я ехал домой. Секунда – я стою на полу заведенного автобуса.

И чуть не сел обратно тут же.

…

Может быть я просто сошел с ума?.. Где я?

…

Начнем сначала.

Я точно в автобусе? Да, это наверняка. Пока все хорошо. Далее… Я ехал… Ехал, ехал определенно был вечер. Поздний вечер. Но сейчас утро!

Утро? Утро. Неоспоримый факт.

Далее… Вечером я был почти единственным пассажиром… А сейчас же тут полным–полно людей. Это тоже неоспоримо. За исключением того, что я, все–таки, тронулся умом…

Уверенность в последнем заиграла новыми красками, так как на глаза попался очередной, забавный, весьма забавный факт. К черту утро, к черту пассажиров! Какого здесь лето?!

Спокойно, без паники, паника будет в другом месте.

Если подумать, хорошенько подумать, то ведь все объяснимо, да? Да? Самоубеждение работало крайне отвратительно.

Так, хорошо, лето, автобус… кто все эти люди? Почему они в одинаковой форме? Белая рубашка с коротким рукавом, шорты и юбки темно–синего цвета, красные галстуки… При параде, черт бы их побрал. Белый верх, темный низ.

И тут, казалось бы, что ничего не предвещает беды, но громом среди ясного неба прозвучал командующий женский тон.

– Итак, мы приехали в пионерлагерь «Совенок», всех прошу на выход.

Ослушаться ее показалось крайне опасной затеей, даже не знаю почему, но четкое убеждение в том было. А потому было принято решение слиться, так сказать, с толпой.

…

Я явно был лишним во всем этом балагане, маскараде или еще где – неважно. Меня тут быть не должно решительно. Единственная идея, что приходила в голову, подойти, непосредственно, к той самой девушке и объяснить ситуацию… объяснить ситуацию? Да она же меня за сумасшедшего примет! Нет–нет, так дела не делаются.

Перспектива оказаться в смерительной рубашке была столь красочной, столь, что я было решил отделиться от остальных в поисках остановки в обратную сторону. Но стоило лишь сделать шаг в иную от направления движения толпы сторону, как на пути образовалось непроходимое препятствие. Вдруг, откуда ни возьмись, передо мной буквально из земли возникла та самая девушка из автобуса.

– Куда это ты пионер?

Ее голос звучал плотно и уверенно, что оказывало свою долю психологического давления. Да и формулировка. Пионер? Это точно вопрос ко мне?

– Извините, Вы это мне?

Девушка посмотрела на меня как на больного, но все же ответила.

– А ты видишь здесь кого–то еще?

И правда ведь, толпа, по крайней мере ее основная масса, были уже где–то век зоны досягаемости глаза – за воротами.

Что же это получается, нужно объяснить ситуацию? Не люблю это дело.

– Право, неловкая ситуация возникла, однако. – Робко начал я.

– Мне бы добраться обратно, в город.

Девушка же во всю ширь сверкнув своей ядовитой улыбкой буквально прошипела.

– Шутки шутишь? Ну ничего, мы всю гадость…

Тут она прервала себя на полуслове и серьезно покосилась на меня.

– Да я и не думал шутить, что вы. Тут некая организация, а я явно ей не принадлежу.

У девушки чуть глаза на лоб не полезли. Так она посмотрела на меня, как на полного чудика.

– Организация, говоришь, какая–то? У нас тут вроде пионерский лагерь с утра был.

– Тут пионерский лагерь, тем более.

Видимо, пик нашего взаимонепонимания был весьма быстро достигнут, и девушка перешла на крик.

– Молодой человек! Имейте совесть! Или вы хотите отрицательную характеристику в ….

Куда – она так и не сказала. Или я не расслышал. По крайней мере движение губ не показалось знакомым, а значит – слово мной употребляется редко.

Но судя по тому, что этим угрожают, то речь идет о высших инстанциях.

– Если вы, как вы сами утверждаете, очутились здесь по какой–то чудовищной ошибке, то как вы объясните тот факт, что на вас в данный момент пионерская форма?

– Тем более, вы совершенно самостоятельно сели в автобус! Хватит паясничать!

После такого даже не знаешь, что и думать. Она говорила все совершенно так, как оно и должно было быть. Все по полочкам, все четко. Вот только ничего подобного я не помню – ни того, как форму эту надел, ни того, как ехали.

Но оглядев себя с ног до, собственно, головы я полностью убедился в наличии формы на мне.

…

В голове прытко всплыл ни то кадр из сна, ни то что–то типа дежавю. Автобус, дождь, дорога… и тьма.

Кажется, Я совсем потерял суть происходящего здесь…

Так может, это и есть сон? По крайней мере это все объясняет.

Но раз дело обернулось таким образом, следует ли мне послушать ее? Это решение не выглядело чем–то из ряда вон выходящим.

– Хм, Вы правы. – В целом, капитуляция казалась единственным выходом из ситуации.

– И это все, что вы скажете в свое оправдание? Молодой человек. Спросила она тоном, которому чужда не была жажда крови.

Я понимаю, что мои действия мягко говоря не презентабельны. Надо как–то выходить из положения. Но, право, сказать–то мне как раз и нечего.

– Вы еще даже не успели заселиться, а уже палки в колеса руководству ставите.

Как ни странно, но это уже было произнесено более, что–ли, чутким, понимающим тоном. А тем более то формальное «Вы»… Сразу чувствуешь себя старше и становиться гораздо хуже от осознания что тебя, такого взрослого, и так песочат и отчитывают.

– Извините меня пожалуйста, видимо, немного перегрелся в автобусе и потому перегнул палку.

Ложь, но ложь во благо, да?..

– По скольку сегодня первый день, то особо строгого наказания не последует. Но впредь! Тут она посмотрела настолько зло, что мне аж стало не по себе.

– Впредь чтобы более не повторялось подобных курьезов. – Голос ее принял более, если можно так выразиться, «мягкое» состояние, и бывшего металлического звона ярости в нем уже не было слышно.

– Хорошо, Вас понял.

– А теперь, пионер, пойдем в строй.

Слово «пионер» она буквально смаковала. То было определенно определено по интонации. Злорадствующее, заискивающе. Как победитель проигравшему. В этот момент стало как–то гадко от того, что я до сих пор не понимаю, что конкретно я сделал не так.

…

Может быть не стоило так легко сдаваться?

В какой–то момент стало стыдно за быстрое повиновение, но ничего уже не воротишь, верно? Хотя, если это все же сон…

Взбучка, окончившаяся поражением, заставила немного абстрагироваться от общей картины. Наверное, благодаря этому я до сих пор сохраняю относительную ясность ума…

Девушка растворилась за металлическими створками–гигантами, а я последовал ее примеру.

…

За воротами оказался, как ни странно, лагерь. Достаточно правдоподобный. Даже плиты, из которых была выложена серая дорожка, ведущая к воротам, хоть и битые, но совсем не были похожи на городской евроасфальт. Или еще какую дрянь, что выгодно класть как раз из–за ее пущей ненадежности и вечной потребности в ремонте…

Исключением являлась не в меру высокая насыщенность цветов местных видов. Что трава, что деревья – больно уж зеленые. Признаться, за пределами родной Сибири я так и не был, так что рассуждать о неестественности природы слегка неверно. Тем более оживленного движения автомобилей здесь не было, а дорога была соткана отнюдь не из грунта да гальки. Асфальт, черт возьми.

Добавив этот нюанс в растущую буквально с каждым шагом копилку вопросов, я пошел далее.

…

Уже отсюда можно было заметить площадь, от которой неподалеку находился какой–то стенд, а на самой площади начиналось что–то. Толпа приличных размеров стояла, образовывая полукруг, и все опаздывающие спешили скорей занять свои места в гуще…

Зная подобные места, вполне можно было предположить, что стенд являлся локальной картой.

Я прибавил шагу.

…

Вскоре, по левую руку, показались первые здания. Точнее, здание, под крышей которого объединялись несколько помещений.

Вывеска справа от двери гласила о образовательном направлении помещений –

«Клубы». Само строение отнюдь не выглядело надежно и не внушало никакого доверия. Но было в нем что–то такое, неуловимое, крепкое и стойкое. Миновав и эту достопримечательность, я наконец вышел к заветному пункту назначения напрямик.

Как только ступила моя нога на площадь, вслед за… Кем, кстати? Девушка упоминала руководство, в тот момент когда… Ну, тут все ясно.

Руководство, значит? Крайне неловко окажется, будь она директором лагеря. Или его заместителем.

В тот момент на площади собрались все новоприбывшие, и наше появление отнюдь не обошлось без внимания. Все смотрели на нас. Моментально стало жарко, ладошки вспотели – всеобщее внимание производило не самый лучший из возможных эффектов на меня. Не сказать, чтобы я прямо–таки боялся толпы. Но было неприятно, это точно. Главное не всматриваться в лица, главное не… Черт.

Тут я поймал взгляд рыжеволосой девушки, пронзительный взгляд, кажется, немного усмехающийся.

Не смотри на нее, не смотри… Коли это сон, почему же настолько некомфортно?

– И так, пионеры, приветствую вас. – Начала свою речь все та же девушка.

Она вышла в центр всего этого сыр–бора, но даже сквозь галдеж окружающих ребят было прекрасно слышно ее командующий тон. Похож он был на тот, которым она меня отчитывала, но сдержаннее.

– Рада видеть знакомые лица… – Тут ее взгляд пал на кого–то конкретного, судя по всему.

– Мое имя – Ольга Дмитриевна. Я – одна из вожатых старших отрядов.

Вожатая значится–с?

– Сегодня у нас начинается новая смена.

– Сейчас вас поделят на отряды и расселят по домикам.

Речь Ольги слушали отнюдь не все, именно это отличало «бывалых» от новоприбывших. Новоприбывшие были похоже на только–только вылупившихся птенцов, непонимающих куда идти, куда смотреть и куда слушать.

Мой взгляд остановился вновь на той же рыжеволосой девушке. Медный цвет ее волос буквально имел способности к гипнозу – иначе не скажешь.

Такой цвет ассоциируется с чем–то твердым, как сама медь, но при этом чистым, и в меру мягким – как студеная вода лесного родника. В какой–то момент я поймал ее прямой, неприкрытый, изучающий взгляд и отвернулся от греха подальше.

Вновь в голову ударила мысль, что все вокруг происходящее – сон. Тогда если ущипнуть – я проснусь?

…

Не помогло. Я попытался, честное слово. Как бы я ни щипал: сильно, слабо, левой рукой, правой… Не помогло.

Как только получиться уличить момент – всенепременно сделаю харакири, воткну нож в печень или что там еще принято… И проснусь. Пельмени заждались уже, наверное.

…

Из раздумий о пельменях меня вытащил какой–то парень. На вид моего возраста.

– Эй, не спи на ходу.

Я же холодно окатил его взглядом, полным безразличия, и хотел было ответить, что–то из разряда что, мол, не его это дело, но Ольга вновь завладела всеобщим вниманием.

– Начнем разделение на отряды. Те, чьи фамилии будут названы, выходят ко мне.

…

Первый отряд был полностью укомплектован. Без меня. Со вторым же повезло больше: Тихомиров, Сыроежкин, Константинов…

Кажется, мне сюда?

Остальные, судя по всему вышеназванные, скучковались около Ольги Дмитриевны, потому я последовал их примеру.

Примкнув, к так сказать, «своим», не хотел вызывать много внимания, но… Моего желания и не требуется, да?

– Привет! Меня Сережей звать.

Шепотом произнес кто–то позади. А я обернулся. Парень был ростом около одного метра ста восьмидесяти сантиметров. Светлые волосы, слегка кудрявые, и голубые глаза пробуждали ассоциации с стереотипными арийцами, но ни акцентом ни крепким телосложением юноша не выделялся. Подбородок его походил по форме на иглу, что производило впечатление человека неконфликтного, но решительного. По крайней мере сугубо на уровне подсознания. Он протянул руку.

– А это – Шурик. Он указал рукой в сторону белобрысого парня в очках.

Шурик также являлся блондином, также имел голубые, но чуть темнее оттенком глаза. Цвет его кожи не был ослепительно белым, как у Сережи, а скорее смуглым. Парень был также неплох ростом.

Шурик поправил очки, улыбнулся и тоже протянул руку в жест приветствия.

Наше только завязавшееся знакомство прервала Ольга.

– Так, Тихомиров и Сыроежкин, вы, как и в прошлом году, в десятом домике. Сами доберетесь?

– Так точно! – Ответили в унисон голоса ребят.

– Отлично. Славяна… – Ольга ищущим взглядом побежала по головам пионеров, как вдруг из–за ее спины возникла девушка славянской внешности. Какое совпадение.

Блондинка.

– Так, Славя, проводи…

Тут Ольга заглянула в список, видимо, в поисках моего имени.

– Проводи Дмитрия до шестнадцатого домика.

Она буквально получала удовольствие от того, что произошло на пяточке.

– Хорошо, Ольга Дмитриевна. – Покладисто ответила девушка.

Надо сказать, что все мои в данный момент времени здесь знакомые – блондины или блондинки. Славяна – девушка крепкого телосложения, с длинной–длинной косой по пояс. Лицо ее источало некую неприязнь и смятение. Но внутреннее. Тон того не выдавал.

Девушка обернулась в мою сторону и улыбнувшись слегка натянуто сказала:

– Пойдем.

Идти было недалеко, судя по всему. Домики тут и там пробивались сквозь лесную чащу. Но наличие спутника для меня было в новинку. Особенно женского пола. Зависти бы небольшой диалог. Авось, выясню где я вообще…

– Тебя, Славяной зовут, верно?

– Верно, но это полное имя. Вообще все меня Славей зовут…

Девушка притихла, уйдя куда–то вглубь дебрей своих размышлений.

– А тебя, верно, Дима? – Чуть с задержкой прозвучал, конечно, вопрос. Оттого и неожиданно.

– А? А, да. Ты не первый год тут?

– Нет. Третий уже как.

– Вон оно как.

Мы повернули от площади налево.

После этого короткого диалога наступило вовсе не короткое неловкое молчание.

В нем мы и прошагали вплоть до дома.

Надо признать, что природа в этих краях – просто нечто! Высоченные сосны стояли многовековой стеной вокруг плоской чаши лагеря. Да и ландшафтный дизайн был на высоте. Так здорово вписать дома–бочки в природу – надо постараться.

Взойдя на порог, Славя провела небольшой ликбез.

– Для начала разложи все вещи по местам: полотенца и комплекты постельного уже внутри. Умывальные принадлежности в ящике стола. Сменный комплект формы можно при необходимости забрать на складе. После того, как кончишь – приходи на площадь.

– И поторапливайся. – Заключила девушка.

После чего пленительно улыбнулась, улыбнулась так, что казалось, будто мотивации хватит на год вперед, стоит лишь наклониться слегка и она расплескается из краев, подобно воде в наполненной доверху чаше.

Дверь аккуратно закрылась.

Внутренности дома включали в себя пару кроватей, большое окно на против двери. Несколько полок, комод, пару вешалок… Обыкновенный лагерный домик, даже мне удалось что–то подобное в детстве застать. Исключая то, что в моих воспоминаниях кровати все же были двухъярусными.

Пошлепав по карманам рюкзака я обнаружил внутри лишь телефон, ключи от дома и перочинный нож.

– Не густо…

Нож было решено спрятать под матрас до лучших времен, телефон легонько опустился в карман новоиспеченной формы: длинные темно–синие шорты, белая рубашка с коротким рукавом и красный галстук. Вполне себе. По крайней мере, все, кто находился в автобусе уже имели при себе такую же.

А ключи же остались лежать в боковом кармане сумки.

И аккурат я покончил с делами на пороге появился, надо полагать, мой сосед.

На вид неплохой парень. Рослый. Брюнет с короткой стрижкой и вызывающей улыбкой. Но первое впечатление часто бывает обманчиво, не так ли?

…

И если это сон, то странно, что со мной остались все мои вещи, исключая одежду.

Из потока размышления меня вывел сосед, все еще стоявший в дверях.

– Значит, вот с кем я буду жить.

Он хитро оскалился.

– Я – Семен. Приятно познакомиться.

– Дмитрий, взаимно.

Еще одно рукопожатие за сегодняшний день.

– Думаю, что времени поболтать у нас почти что и нет.

Семен же начал раскладывать свои вещи.

– Нам нужно на площадь и как можно скорее.

Тут в голове всплыла улыбающаяся Славя.

– Иначе нас Ольга покарает.

– Есть толика правды в твоих помыслах. – Послышался щелчок чемодана, а сам предмет спрятался под кровать.

Он вновь произнес это с некоторой частью призрения в голосе, но так, что недалекий собеседник и не заметит.

– Что–то не вижу у тебя вещей.

Он кивнул в сторону рюкзака.

– Налегке приехал?

Его голос вновь обернулся насмешливым тоном.

Ну вот как ему объяснить, что я вышел за пельменями в магазин, а попал сюда?

Прямо ведь и не скажешь. Сон, конечно, есть сон, но…

Ну а что здесь придумаешь? Даже и думать не надо.

– Да. Не вижу смысла брать много вещей с собой. Тем более, что тут, вроде бы, всем обеспечивают.

Пионер смерил меня оценивающим взглядом. Лучше придумать ответа не вышло… Конечно, я безбожно заговаривал ему зубы и всего–то. Авось, больше не будет подобных вопросов.

– И в конце концов, мы тут ненадолго.

Семен снова поглядел на меня как на чудного.

– Ну тут как посмотреть. Две недели, все–таки…

Две недели?! Чем я тут заниматься то буду? Мешки таскать?!

Рука машинально нащупала телефон в правом кармане шорт.

Может быть, я смогу понять, хотя бы где я?.. Все–таки глобальные системы позиционирования редко дают сбои. Но то потом.

– В самый раз! Прорвемся.

Семен усмехнулся.

– Ладно, экстремал, пошли на площадь.

– Пошли. – Согласно кивнул я.

Конечно, остался осадок после этого странного разговора, но он будто бы задержался за захлопнувшейся дверью деревянного дома.

…

На площади уже к тому моменту собрались почти все из трех отрядов, то есть – все приехавшие со мной пионеры.

Тут наши пути с Семеном разошлись, так как он числится в другом отряде, а я поспешил пробиться к своей кучке. Благо, Сережа, завидев меня, начал сигнализировать куда идти. Но стоило лишь занять свое место среди всех этих людей, как на меня вновь напали с расспросами.

– Как тебе на новом месте? – И все ему расскажи. Глаза Сережи горели от любопытства.

– Вполне себе…

А в ответ он лишь довольно хмыкнул.

Спустя еще некоторое время Ольга вышла в центр площади, расположившись перед всеми пионерами.

– Слушаем внимательно пионеры.

Как бы то ни было парадоксально, но общественный фокус сошелся на говорящем.

– Перед тем как попасть в лагерь вас всех поделили на отряды, так что теперь у каждого отряда есть свой вожатый.

– Сейчас все вожатые соберут свои отряды и проведут для них инструктаж на сегодняшний день, итак будет каждое утро.

– Я – вожатая второго отряда, вы и так верно помните, кто в каком отряде, но сегодня первая линейка, так что я назову имена, принадлежащие моему отряду.

– С завтрашнего дня такого уже не будет.

Итого во втором отряде оказалось девять человек: Лена, Женя, Мику, Сережа, Шурик, Алиса, Славя, Ульяна, и я.

А мой сосед оказался в первом отряде. Ну, ничего в этом страшного или удачного нет. Странный он тип.

…

После перегруппирования толпы на отряды началась основная часть – линейка.

– Итак, по звуку горна заканчивается линейка и начинается обед.

– Задание у меня есть только членам отряда которые у нас впервые в лагере, и как бы удручающе то ни было, такой у нас один.

Сказав это она в своей манере, нахально, подмигнула мне.

– Тебе просто жизненно необходимо сегодня же заполнить обходной лист до ужина, держи.

Она протянула мне бумажку с бланком на ней.

– Если не заполнишь, до конца смены сахар таскать будешь.

Она ужасная женщина…

– Понял. – А что мне осталось? Не мешки же таскать.

– Вот и хорошо.

– Пришло время знакомится. – С такими словами Ольга отошла на второй план, оставив нас в наших руках.

Делать было нечего, я подошел к первому попавшимся человеку. Им оказалась девушка, фиолетовый цвет волос, невысокой рост... Все как в небезызвестном романе Маргарет Митчелл. Ну, кроме фиолетового.

– Привет. – Надо же с чего–то начинать.

– Привет. Я – Лена. – С невероятным холодом произнесла девушка.

– А я Дима.

– Приятно познакомиться. – После чего та натянуто улыбнулась. Ну а я повторил вслед.

Звуки горна оповестили о начале обеда и вожатые направили нас в столовую, тем самым окончив неприятный разговор.

– Так–так–так, пора на обед.

День 1. Обед

— А теперь на обед! — Будто древний полководец Ольга кинула клич и став во главе колонны из десяти человек повела наше шествие в сторону пункта приема пищи.

…

Миновав площадь и свернув налево – то заняло минут семь, не более, мы оказались у всея святых. У столовой.

Даже пройдя не столь внушительное расстояние, пейзаж отнюдь не был скуп. Более всего поражали высокие сосны по краям – а сам лагерь находился будто бы в чаше лесной чащобы.

…

Уже на подходе ко мне приблизился Сережа, прервав процесс любования местными видами.

— Слушай, а ты не хочешь вступить в наш кружок? У нас как раз рабочих рук не хватает.

— Даже не знаю. А что у вас за кружок такой?

— Кибернетики. Кружок кибернетики. Но более корректно, конечно, радиокружок. Собираем всякие интересные приборы и прочее в таком духе.

А что, эта затея имеет смысл. По крайней мере паять я умею отнюдь.

— Все расскажем, покажем, научим. Вот только нас всего двое: я да Сашка.

— Шурик что–ли?

—Он самый. — Парень утвердительно кивнул.

— Хм… Давай, сначала я обходной заполню, а там и видно будет

— Ладно. Но ты все равно хорошо подумай.

Сережа подмигнул.

Да, с вами только хорошо и подумаешь.

Ольга же тем временем, забравшись на крыльцо, объявила:

— Перед обедом всем нужно помыть руки! А ну марш!

Пионеры помрачнели, но все–таки ослушаться не смогли. И развернувшись на сто восемьдесят наш малочисленный отряд потопал куда–то в сторону площади.

Поравнявшись со Славей, пришло в голову, что ее можно было бы и спросить, куда мы, собственно, идем.

— Как это куда? К умывальникам. — Удивленно отозвалась девушка.

— А что, нигде поблизости нет?

— Нет.

И вновь повисло молчание. Это начинает досаждать. Да и факт того, что около столовой нет кранов… Настораживает.

Миновав таким образом площадь, мы добрались таки до душевых. А тут и умывальники.

Вымыв руки, пионер, не дожидаясь основной массы отправлялись обратно, а потому назад мы шли уже вразнобой. Шагах в десяти позади шла Славя, но о чем с ней поговорить Я решительно не знал, потому, предпочел остаться один.

Остальные же, разбившись на парочки, оживленно болтали.

Вдруг, вспомнились недавние события, отголосок сна. Особенно ото сна стало не по себе. Как–то… Ощущение декоративности происходящего не давало покоя.

…

— Чего такой грустный?

Его лицо пересекла насмешливая улыбка.

А сам он появился черти знает откуда.

— Почему ты так решил?

— А по твоему лицу другого вывода и не сделаешь. Ты будто в облаках витаешь все время.

Да, проницательности Семену не занимать. Но сказать было и правда нечего, а разговаривать с малознакомыми людьми на подобные темы – увольте. Тут даже знакомым то расскажи – смеяться станут…

— …

Спасение явилось в лице Ольги, которая активно начала выпускать пионеров на предстоящую трапезу. Я махом взлетел на крыльцо и поспешил скрыться внутри, оставляя соседа по домику ни у дел.

…

Внутри оказалось все еще достаточно свободно, и я, получив свою порцию обеда, уселся за столик в углу.

Благодаря моему новоиспеченному соседу говорить ни с кем не хотелось вообще. Интересно, если это сон, то как скоро я проснусь?

…

На подносе красовалась тарелка с картошкой и котлетой, гороховый суп и стакан компота. Вполне себе, даже отлично. Теперь вся надежда на вкусовые качества поданных блюд.

…

Столовая все наполнялась пионерами, а те, в свою очередь, стекались и кучковались за столами. Но мой стол все еще был занят лишь мной.

Ну, раз никого поблизости нету, то, можно и в телефон заглянуть? Хотя бы те же карты…

…

Быстро покончив с обедом я было потянулся в карман за гаджетом, но тут–то мне опять подложили свинью.

— Надеюсь, ты не против.

На стол, напротив меня, водрузила свой поднос девушка. Я видел её на линейке, кажется, да, точно она. Но вот как ее зовут?..

— Да, конечно. Прости, как тебя зовут?

— Женя. А что?

— Я Дима. Мы в одном отряде. Будем знакомы. —Я приветливо улыбнулся. По крайней мере, попытался.

Девушка безразлично взглянула на меня, кивнула, кажется, что–то обдумывая, и приступила к еде. А мне пора удалятся.

…

Протиснувшись сквозь скопление пионеров и сдав грязную посуду, я вышел на улицу.

…

В поле зрения попала пустующая территория за столовой.

Идеальное место.

Завернув за угол и подперев спиной стену я достал телефон и разблокировал его.

Ничего непонятно, дата будто бы сегодняшняя, но вот время… Часы на телефоне показывали восемь утра, тогда как здесь уже явно за полдень.

Интернета или любой другой сети не было. Даже карты в режиме офлайн не могли определить примерное расположение – геолокация застыла у той самой остановки, где я проводил Юлю… Странная девушка. Ведь если подумать, то именно с ее подачки начались все эти лагеря да автобусы. Или у меня паранойя…

Тут кусты зашуршали и девичьим голосом испуганно отозвались вопросом.

— Кто здесь? — Вдруг заговорили заросли кипариса прямо передо мной. Не каждый день такое видишь, отнюдь.

С перепуга я выронил телефон, а тот в свою очередь упал в куст напротив.

Куст говорящий же обернулся человеком, девочкой, с неестественным цветом волос – красный ли? В этом я не силен. Наверное, она самая маленькая в отряде.

— Чего так пугать–то…

— Да ладно тебе, вон какой лоб вырос здоровенный, а все еще боишься шорохов да кустов?

— Что?

Девочка лишь ехидно улыбнулась.

— Так–с, давай ближе к делу. Есть идея.

— Какая? Погоди, а как тебя вообще зовут?

Спросил я, потянувшись вниз к кустам за телефоном.

— Ульяна. А для получения дальнейших указаний необходимо поставить роспись тут и там.

Передразнила девочка больно уж строгого консультанта какого–нибудь министерства.

— Тогда я пас.

Телефон же тем временем никак не хотел попадаться на глаза.

— Да чего ты там ищешь? И как зовут тебя?

— Я Дима. Телефон ищу. Обронил случайно где–то тут.

— Телефон?.. Не смешные у тебя шутки, Дима.

Я поднял глаза на собеседницу, а те же в свою очередь пылали гневными нотками.

— Погоди, а что не так, собственно?

— Ты серьезно меня за дурочку держишь? Как можно потерять ТЕЛЕФОН в траве? Он же здоровенный, да и на проводе…

Я окончательно впал в ступор. Она что, подумала про стационарный телефон? Так они нынче и не очень то и в моде.

— Да я про сотовый, ты чего сегодня?

— Сотовый? Телефон? Это что вообще?

— Это вы с кибернетиками что–то уже успели натворить? Мне как раз Сережа на обеде хвастался тем, что ты вступишь в клуб.

— Он работает хоть? Дай посмотреть!

Ульяна забрасывала неимоверным количеством вопросов, а я, как назло именно в этот момент, успешно выудил аппарат из бурьяна.

Реакция Ульяны мне показалось несколько нездоровой, если быть честным. Так что решено было скорее сменить тему.

— Так, причем тут клубы? Это просто телефон. Да и не вступал я никуда пока что.

Девушка же не воспринимала более никаких слов и отчаянно пыталась выхватить черный заветный прямоугольник из моих рук.

— Так, прекрати. Тебе, кажется, помощь нужна была.

Девушка призадумалась, но все же охладила свой пыл.

— А как ты догадался?

— Ну так ты упоминала про идею.

— …

— Ну–у, дай посмотреть, честно–честно ничего не скажу ни–ко–му.

Нараспев произнесла Ульяна.

— Да что в нем такого–то? Ну, держи.

— Она выхватила телефон из моих рук и принялась осматривать его.

— Не похоже на поделку клуба…

— Ну а я о чем? Это самый обычный телефон.

— У моего отца есть спутниковый телефон, но он гораздо больше… Да и как им вообще пользоваться?! Ни кнопок, ни антенны, ни проводов.

Она всучила предмет связи обратно мне.

— Странный ты какой–то.

— Думаю, это взаимно.

Поведение и слова девушки вызвали непонимание происходящего по всем фронтам.

— Ладно–ладно, да, мне нужна твоя помощь.

— С чем?

Вопросительно глянул на нее я. Наконец удалось избежать этой странной беседы.

— Я иду на штурм столовой! Ха–ха–ха. И ты мне поможешь.

— Так–так, на криминал я не подписывался.

— Это будет ограбление года! Ты просто обязан мне помочь!

— Нет, нет, и еще раз нет. Ты что, с ума сошла? Первый день, как никак, а ты уже такое хочешь учудить?

Ее поведение показалось еще более странным. Может быть, она тоже попала сюда извне, как и я?.. Хотя, если подумать – исключено.

— Я же могу просто рассказать Ольге Дмитриевне обо всем, а что тогда будет?

— Не можешь.

— Это еще почему?

— Я наплету Алисе, что ты ко мне приставал!

— Чего?

От наглости малявки у меня пропал дар речи.

— Знаешь же, что с такими случаями не церемонятся. Исключение из комсомола. А может, до расстрела дойдет, хи–хи.

Комсомол? Расстрел? Что она вообще несет? Бред какой–то. Причем форменный.

— Ну так что?

— Погоди, а Алиса это?..

— Та девушка, на которую ты всю линейку пялился. Уже влюбился небось? Хи–хи.

— Ничего подобного!

— Ха! Покраснел–покраснел.

С удивлением я и правда обнаружил, что щеки вспыхнули.

— Знаешь, я сжалюсь над тобой. Расстрел отменяется. Вместо этого я все расскажу Алисе!

Манипулятор недоделанный. Но, кажется, она весьма серьезна в намерениях.

— Ладно–ладно, по рукам. Но я в доле!

— Вот же зануда! Ты не можешь выставлять условия!

— Ну, тогда рассчитывай только на себя.

— Ты и мертвого заговоришь, ладно.

— И что от меня требуется?

— Ну, все просто. Тебе нужно будет заполнять обходной, лист в доме вожатой. Надо взять копию связки ключей лагеря. А потом постоишь на стреме. Если что знак подашь. А я уж, так и быть, помогу тебе с обходным.

— То есть ты предлагаешь выкрасть ключи у вожатой? Ты в своем уме? Да и к тому же обходной мне уже вручили. - Я продемонстрировал девушке лист.

— Ну, то дела не меняет. Так что?

Крышесносная затея, ничего не скажешь. Вновь действия этой особы повергли меня в шок.

— Это легче, чем кажется. Я уж знаю.

Просияла улыбкой девушка. Видимо, подобный опыт был.

— Допустим. А где искать ключи?

— Они в верхнем ящике стола у окна.

Рискованно. Но зато не скучно.

— Хо–хо, ну, была–ни–была.

— Ура!

Больно уж легко она меня уговорила… Но проблем не хотелось совсем. Да и лагерь она знала ощутимо лучше, значит, быстрее управлюсь с обходным.

Хотя, если что–то пойдет не так, то придется сыпать голову пеплом.

День 1. Ключи

Прибыв к месту временных, дескать, переговоров – на площадь, мы с Ульяной активно начали обсуждать план дальнейших наших действий.

— Если ключи в столе у вожатой, то нужно подождать пока она выйдет? Ты же можешь ее отвлечь, а я в это время достану ключики.

— Не все так просто, хе–хе. Не факт, что ключи будут именно в столе.

Ульяна виновато улыбнулась.

— Это как?

— В силу того, что Славя, считай, правая рука нашей Ольги Дмитриевны, она имеет доступ к связке. Так что ключи могут быть ровно как у Слави, так и у самой вожатой.

— Какие будут в таком случае предложения? Нужно понять, в каком месте ключи. И если они у Слави – мы погорим.

— Так–то оно так. Но ведь Славя их в любом случае вернет на место. Рано или поздно.

— Ну, а насчет первого: пойди да спроси. — Как ни в чем не бывало предложила девочка.

Казалось, мои глаза приняли сначала размеры геометрической точки, после чего расширились, округлившись до невероятных размеров.

— То есть. Ты. Предлагаешь. Вот так вот просто пойти и спросить о местоположении связки? Ты с дуба рухнула?

Девочка согласно закивала, просияв улыбкой.

— Мне уже доверия нету, хе–хе. Вся надежда на тебя.

— Все решили? Пойдем. —Девочка потащила меня в сторону домиков прочь от площади.

— Нет–нет–нет. Стой. Стой кому говорю!

— Ну чего еще?

Недовольно надула щечки та.

— Так дело не пойдет.

— Почему?

— Потому.

— Почему потому?

Эта мелкая явно знает, как добиваться своего.

— Так. Стоп. Это никуда не годится.

— Надоел. Отвергаешь – предлагай!

Вновь надулась девочка.

В этот момент на наше счастье Славя пересекала площадь, двигаясь в нашем направлении.

— Смотри, Славя идет…

Только и успел молвить я.

— Ой, ребята, смотрю, вы неплохо поладили.

Она изучающе окинула взглядом с ног до головы сначала Ульянку, потом меня.

И, словно провинившемуся сынишке, но на горячем не пойманному, добавила достаточно сурово.

— Смотрите мне. Хлопот в лагере и без вас предостаточно.

Этот дебют мне показался весьма странным, учитывая ее утреннее безмолвие.

Утреннее… Подумать только, события настолько быстро развивались, захватывая водоворотом с головой, что опомнится не успел. А ведь я невесть пойми где.

Славя уже начала отчаливать по своим делам, а Ульянка с укором глядеть на меня снизу вверх.

Совсем из головы вылетело.

— Славя, а ты не знаешь, где сейчас Ольга… Дмитриевна?

Отчество прозвучало слегка с колебанием, так как, признаться честно, имя я позабыл слегка.

— Она у себя в домике. Мне как раз туда. Пошли вместе?

Переглянувшись с Ульяной и получив утвердительный кивок, я догнал Славю.

…

— …Как тебе вообще здесь? Понимаю, первый день, но все же.

И правда, как мне здесь?..

Никакой тревоги и в помине не было, может быть отчасти из–за затуманенного рассудка, так как произошедшее даже под катком не хотело укладываться в голове.

А уж о противоречиях с моей личной системой взглядов и говорить не приходилось.

Но если отбросить все вопросы, а оставить лишь чувства да эмоции… Здесь хорошо. Люди здесь, по ощущениям, другие. Сродни тому, как приехать в другой город. Необыкновенное ощущение, ощущение жизни, бьющей ключом по своим законам без какого–либо твоего вмешательства. Будь то даже обыкновенное созерцание. И этот факт всегда впечатлял меня особенно. Только подумать, мир настолько огромен, что большинство людей ты даже мельком не увидишь, а у каждого из таких «статистов» свои, проблемы, невзгоды, радости… Своя жизнь, в конце—концов. Оценить все масштабы мироздания, задача не для ума человека. Но даже такая мелочь, как существование этой самой мысли об оценке дает людям, порой, пожизненную мотивацию к действию.

— Здесь… Хорошо? — С ответом я нашелся далеко не сразу.

— Я тоже так считаю.

Улыбнувшись ответила девушка.

…

— Кстати, а зачем тебе вожатая?

— Да как сказать, ха–ха…

Не могу же я раскрыть своих истинных намерений.

— Могу я сказать, что это тайна?

— Ха–ха–ха, хорошо, допустим.

— А что на твой счет?

— Тогда это тоже будет тайной, ха–ха.

— Справедливо.

За кустом сирени показался домик зеленого цвета, у которого Славя и остановилась.

Стены были пошарпаны, краска тут и там отваливалась, но выглядело это все как—то… По домашнему?

На крыльце сидела вожатая и что–то усердно фиксировала в записную книжку.

— Ольга Дмитриевна?

— А, Славя? Что у тебя?

— Я ключи Вам принесла.

— Отлично, положи на место, хорошо?

— Конечно. Тут к Вам еще посетитель. Сама же девушка вошла в дом, машинально бросив взгляд в мою сторону.

Ольга же оторвавшись от записной книги и оценивающим взглядом прошлась по мне.

— Ну что, тебе уже лучше? По сравнению с утром ты не в меру спокоен.

Видимо, вожатая была крайне рада возможности подстебать кого–то. Так как на губах ее повисла сияющая улыбка.

— Да, простите.

В этот момент Славя вышла из домика и направилась в сторону площади.

— Ну, начнем с вопросов насущных. Ты обходной заполнил?

— Нет еще, но…

— Никаких но! Выполнять!

В армейском тоне скомандовала девушка и вновь погрузилась в чтение—обдумывание по средствам книжки записной, обыкновенной.

— Ольга Дмитриевна, у меня вопрос касательно местности. Где мы находимся?

Ольга слегка удивившись ответила.

— Пионерлагерь «Совенок». Зауралье.

— А поточнее?

— Сходи в библиотеку да карту возьми, я что тебе, географ?

Кажется, такие вопросы смысла не имеют. Так и запишем.

— Вас понял.

Ольга вновь погрузилась в записи в книжке, переместившись в шезлонг у дома.

Ну и что мне делать?

Вдруг кусты зашуршали, покраснели, и в конце концов превратились в Ульяну.

— Иди сюда. — Прошептала мятежница.

Отойдя от домика вожатой так, чтобы та ничего не заметила, я зашел в кусты.

Ульянка дернула меня за руку так, что я повалился наземь, а шезлонг характерно скрипнул, выдавая движение сидящего в нем.

— Слушай, там окно сзади дома открыто, залезь туда и возьми ключи.

— Но ты ведь много меньше, нежели я. Почему я?

— Вообще–то это твоя прерогатива изначально была.

Ничего и не скажешь.

— Ладно, договорились.

Вдруг зрение привлекло нехарактерное пестрое сочетание цветов.

В одном из кустов лежала целая партия капитошек.

— А это еще зачем?

— Зачем–зачем. Все вопросы задаешь. Иди давай, а то помогать не буду.

Кто еще кому тут помогает.

Буквально сорвалось с языка, но я вовремя остановился.

С торца здания и правда было приличных размеров окно. Перекинув одну ногу с земли на раму, оттолкнувшись второй, я буквально повис на ней. Но не найдя твердой опоры под ногами и чуть поспешив я все–таки навернулся с подоконника.

Благо, тот оказался низким.

Падение слышно было весьма отчетливо, в этом я был уверен на все сто.

Раздалось недовольное кряхтение как шезлонга так и его хозяйки. Громогласные шаги послышались с крыльца. Но, благо, артиллерийская поддержка не подвела.

— Ольга Дмитриевна! С днем Ивана Купало Вас!

После чего раздался смачный шлепок капитошки и визг облитой вожатой.

— Я тебе сейчас устрою! А ну иди сюда!! УЛЬЯНААААА!!!

Кажется, у меня есть немного времени.

…

Отыскав нужный предмет, я лихо перемахнул через окно прямо на землю и пригнулся.

Тут же дверь в домик отварилась и вошла Ольга Дмитриевна. Вся облитая.

— Ха–ха–ха.

— Кто здесь?

Клянусь, то было очень тихо, но все же Ольга Дмитриевна заметила. Черт, надо бежать.

…

Я бежал, куда глаза глядят, честное слово. Но вышел в итоге на площадь. Место, где все начиналось, так сказать.

Здесь мы и встретились с Ульяной. Вновь.

— Ну ты даешь. Как слон в посудной лавке.

— Кто бы говорил. Устроила расстрел вожатой капитошками, да–а–а.

— Я его спасла считай, а он еще и нос воротит. Ладно. Ключи то достал?

— А то.

Связка лихо подлетела в воздух и с характерным звякующим звуком приземлилась у меня на ладони.

— Значит, не зря я нагоняй получу. Хе–хе.

Девочка просияла улыбкой.

— Без меня у тебя ничего бы не вышло.

— А кто спорит?

— Здорово я ее, а?

— Конечно.

Бесстрашия и отваги Ульяне явно было не занимать. Да и честно сказать, неплохо она Ольгу Дмитриевну отвлекла. Право сказать, мне кажется, были способы куда более тривиальнее. Но не суть, имеем то, что имеем.

— Ладно, теперь надо ждать закрытия столовой. А пока пошли заполнять твой бегунок.

День 1. Обходной. Пункт 1

— Для начала нам нужно зайти в одно не самое примечательное место.

— Даже не знаю, как Сережа тебя уговорил вступить к ним. — Без умолку продолжала болтать Ульяна.

— К ним? Это к кому? — Я искренне не понимал, к чему вообще идёт речь. И о чем.

— Ну как это к кому?! К ним, в радио кружок.

— Так я и не вступал никуда, тем более…

— Ладно–ладно, будь по твоему. Сейчас и посмотрим.

Блеснув белыми зубами в улыбке девочка понеслась прочь от площади.

— Не к добру это все…

…

Догнав ее на повороте к кружкам, уже у самого края площади, мы пошли вровень.

— А почему ты решила, что клуб – место не примечательное?

— Там скучно. Саша с Сережей там постоянно что–то собирают, разбирают… Скучно одним словом.

Разводить демагогию на тему личного комфорта каждого с мелкой не хотелось, да и сказать особо было нечего. Подрастет – поймет.

Преодолев, небольшое относительно, расстояние, мы оказались у того самого здания кружков, что находится около входа на территорию.

Так и запишем – радиокружок.

Серые плиты около крыльца, коими была вымощена дорожка до площади, были хоть и потрепанны, но внушали некое доверие относительно своей прочности. Само же крыльцо выглядело шатким, но тем не менее оставалось, дескать, на плаву.

Скрипнула половицей у двери Ульяна, слегка покопавшись с замком, буквально чуть не сорвала хлипкую дверь с петель, отворив ее.

— А постучать?.. Как ты вообще дверь открыла?!

Впрочем, вопрос ушел, но адресата не настиг.

Я же, последовав ее примеру, также вошел в здание.

Изнутри здание кружка оказалось намного более опрятным, нежели снаружи, несмотря на беспорядок, царящий на столе.

Стены были изрешечены окнами тут и там, слева стоял большой шкаф с различного рода элементами и деталями, по правую же руку была очередная дверь.

Стол был усеян различными приборами и макетами, что напомнило о сессии и приземлило. Среди же приборов явно можно было различить паяльник и…

Компьютер? Лет эдак тридцать назад такие были в ходу. Еще и операционная система – какая—то древняя версия доса, что—ли. Серьезно? Рядом находился программатор с платой сверху. Ульянка, подлетев к двери, предприняла попытку вскрыть и ее, но та успехом не увенчалась.

— Закрыто… Значит, никого нет. Да!

— Может быть стоит подождать их снаружи? И вообще, как ты замок открыла?

— Нет–нет–нет, сейчас мы… Кое–что… А, замок? Замок сломан. Так что вот так вот.

Девочка начала копаться в куще проводов в ящике на стеллаже слева.

Хитрющее лицо Ульяны исказила ехидна гримаса когда наши взгляды пересеклись.

— А ты лучше смотри чтобы никто не зашел, а то нам обоим влетит.

— Ульяна, давай без криминальных авантюр. Иначе я не участвую!

Девочка же будто не замечая моих слов продолжила усердное копошение в коробке.

— Не–не, так дело не пойдет. Я скажу, что это ты сорвал замок с двери!

— Что?! Ты же сказала, что он сломан!

— Так–то оно так. Но вожатая об этом не знает. Знают только мальчики из клуба. Так что теперь ты мой сообщник, ха–ха–ха.

— А ты откуда об этом знаешь?

Девочка замялась с ответом.

— Я свои источники не выдаю!

Настолько по детски звучали ее оправдания. Если знают только хозяева клуба, то кто еще мог рассказать ей об этом? Несостыковочка. Но есть ли смысл об этом говорить? Вряд–ли шалость обернется чем–то критичным, верно?

Больше поражало другое: мы знакомы от силы несколько часов, а она уже втянула меня как минимум в пару не очень то и законных действий. Но готов поклясться, еще чуть–чуть и я смогу добровольно записать ее в младшие сестры – настолько она располагала к себе, своей наивностью, возможно, даже сама того не осознавая.

Дверь будто бы от пинка отворилась нараспашку и в проеме показались две фигуры с мешками сахара наперевес.

— Сашка и Сережа вернулись. Блин. Прошептала девочка.

Но фортуна не обделила ее ни чуть – просияв, Ульяна вытащила из коробки искомый предмет – медную катушку, да еще и здоровенную.

Да с такой сколько, например, трансформаторов сделать то можно будет, зачем ей столько?..

Вопрос так и повис на краю сознания, так как была проблема насущнее.

Ульянка резким движением руки посадила меня на пол, взяв за галстук.

— Они не должны меня заметить. Отвлеки их, тебе как раз надо подпись, а я прошмыгну на улицу.

— Горе ты луковое.

По всей видимости девочку тут недолюбливали из–за, как раз таки, подобных выходок. Но что поделать. Если с парнями, думаю, объясниться можно будет, то вот получить нагоняй от вожатой не хотелось отнюдь. Да и обижать Ульянку также не очень хорошо.

Но если пропажу заметят, думаю, на нее как раз упадет первое подозрение.

Времени на раздумья становилось все меньше и меньше с каждой секундой.

— Давай быстрее, у меня плечи сейчас отвалятся!

— Да уже, уже.

Послышались голоса пионеров, скрывшихся в подсобном помещении.

Ну–с, мой выход.

Рысцой подойдя к подсобке и вкрадчиво постучав, я отварил дверь на распашку, краем взгляда отметив, что все—таки катушка уже была у девчонки за поясом.

— Ребят, вот вы где. А я как раз вас искал. Подпишите обходной?

— Да, секунду, только разберемся с мешками.

Я молча отошел в сторону, прикрыв дверь, а Ульяна в этот момент сорвалась с места и помчала на всех парах к двери. Но фортуна, по всей видимости, отнюдь не всегда благоволит мелкой, если рассматривать условную вероятность. Прямо на выходе, в дверях, она столкнулась с входящей в помещение Ольгой.

Та же в свою очередь уже успела переодеться, но вот все еще мокрая челка, несмотря на летний зной, выглядела невпопад промокшей.

Вожатая была значительно выше ростом, нежели Ульяна, потому даже не вполне осознав, что произошло, отпрянула на шаг назад. Ульянка же в свою очередь повалилась на пол.

Но стоило лишь последней попасть в поле зрения Ольги Дмитриевны, начался настоящий шторм.

— Лаврова! Ты что себе позволяешь! Мало того, что ты прячешься – я по всему лагерю вынуждена тебя искать, так еще и вдобавок нахально ведешь себя! Это просто возмутительно, а ну марш за мной!

Тут ее взгляд остановился на мне.

— А ты что тут делаешь?

— Как это, Ольга Дмитриевна, обходной вроде как заполняю.

Попытался я изобразить полнейшее непонимание и невинность.

— Так, если так обстоят дела, то помоги товарищам стратегические запасы пополнить. Они введут тебя в курс дела.

Дверь звучно хлопнула, затворяясь за Ольгой, вытащившей все–таки Ульяну из здания, несмотря на все ее оправдания, так, что в здании зазвенели стекла.

— И как это понимать? – Раздался строгий голос из проема внутренней двери. Это был Сашка. Из—за него же появился Сережа и с непониманием уставился на меня.

— Да как вам сказать… Она вожатую водой облила.

— Ха–ха, получит, значит, за дело. А как вы вообще в клубе оказались? Неужто Ульяна про замок прознала? – Да я погляжу проницательных людей тут в достатке. Саша попал не в бровь, а в глаз.

— А как ты узнал, что мы пришли раньше?

— Да как–как, не заметить твою макушку, беспечно торчащую из–за стола, было тем еще испытанием.

— Так что считай, наказали тебя за содействие особо опасному преступнику. Но вовремя обезвреженному. – Подмигнул Сережа.

Вдруг, он поднял с пола медную катушку. Ту самую, что так стремилась стащить Ульяна.

— Но учти, что такое мы не одобряем. – Добавил Саша, оглядывая пропажу.

Парни строго сосредоточили на мне взгляды.

— Не мал уже.

Вот ведь подпевалы.

— Ситуация вышла отнюдь не однозначная, но признаю, виновен.

— Договорились.

Обменявшись рукопожатиями, мы перешли, так сказать, к изначальной цели нашего с Ульяной посещение сего места.

— Так что на счет бегунка?

— А, точно, давай сюда. – Отозвался Саша.

Переглянувшись с Серёжей, его рука зависла над местом для росписи, грациозно что–то описывая, будто он примеряется, но ручку все же отложил.

— А ты не хочешь к нам вступить?

— Я подумаю.

Тема ЭВМ и все, что ее касается, чуждо мне не было абсолютно, но хотелось и на остальные клубы поглядеть. Так что опрометчивость была ни к чему. Да и непонятно, что они за люди такие и получится ли с ними ладить и дальше.

— Ну так дело не пойдет. Просто так не подпишу, прости уж.

Сережа пришел на помощь товарищу.

— Думаю, он хочет, чтобы ты загладил вину за катушку.

Саша согласно кивнул.

А что я могу, собственно, сделать?

— Может быть, вам в сборке нужна помощь? Спаять там чего.

— А ты умеешь? – Озадачился Саша.

В его голосе явно звенело сомнение.

— Ну, пробник хоть дайте.

— Ладно, давай только покончим с сахаром.

…

…

…

Притащив последний мешок и ужасно вымотавшись, мы все втроем отправились к умывальникам – освежиться.

Не сказать, чтобы мешков было много, штук пять от силы. Но жара и зной свое дело знали. Плюс путь был отнюдь не близок – попробуй потаскай такую бандуру от самой столовой.

Но в том были и положительные стороны – территорию я знал плохо, а сейчас же ее знание чуть окрепло.

…

— Ну, давай. Вот тебе инструмент.

Саша сунул мне в руки старый советский паяльник.

— А вот пациент.

На столе разместилось огромной коробкой нечто, отдаленно смахивающее на радио.

— А флюс есть?

— Таким мы не обладаем, только канифоль. – Оглядев помещение заключил Сережа.

И виновато улыбнулся.

Ну, имеем то, что имеем.

Чтобы не терять время зря Саша указывал на проблемные компоненты, а я же в свою очередь занимался монтажом и демонтажем. Естественно, в обратном порядке.

Минут через десять я окончил.

— Ну выглядит неплохо. – Подытожил Сережа.

Саша согласно закивал головой.

— Давай его проверим.

Он воткнул радио в сеть и спустя некоторое время настройки из него, как из фонтана, полилась музыка.

— Работает, надо же…

— Ну, ты точно не надумал к нам вступить? Паяешь ты отнюдь.

И снова это их началось.

— Нет–нет, я еще подумаю.

— Ну, хорошо.

И чиркнув в графе с росписью, Саша вручил мне почетный лист обратно.

— Удачи тебе.

— И вам того же.

Обменявшись пожеланиями и рукопожатиями, я покинул помещение. Плюс один пункт в обходном.

День 1. Обходной. Помощь

По пути к карте лагеря (местность я все еще знал отвратно, если не сказать словечко еще красноречивее), меня поразила одна маленькая деталь. И я решил присесть на скамейку на площади проходя мимо.

А чем я вообще занимаюсь?

Убаюкивающая колыбель из повседневности и легкости обуяла с головой и причин, почему происходит, собственно, то, что происходит, на горизонте не виднелось.

Все люди здесь были... Наивны? Просты? Да, наверное, так оно и есть.

Ни в какое сравнение ни в меру напыщенным и всезнающим людям из моего обыденного окружения. Заслуживал ли я место среди вот такого вот тандема вопрос отличный. Хотя, признаться честно, мне постоянно думается, что всем от меня только что–то да надо исключительно в корыстных целях, а как только я исчерпаю свой полезный ресурс в глазах этих самых, «новых знакомых» – они выбросят меня за борт, не квитаясь. Так было на протяжении всей моей жизни, а верных себе людей – крайне мало.

От этого место веяло сказкой, несбыточностью происходящего.

...

А что мне вообще известно об этом месте? Зауралье... На это географическое название откликался, должно быть, единственный мне известных город в тех краях. Сибай. Но насколько он далеко?..

Но самым, наверное, странным вопросом было тривиальное «где я?». Ведь я серьезно не понимал, каким образом можно было попасть из холодной сибирской зимы в теплое лето Зауралья. Так еще и в пионерлагерь. Кстати о нем. Либо здесь происходит очень уж умелая реконструкция, либо... О втором вариантобестое думать не хотелось совершенно, он ломал все известные законы мироздания. Но отметать теорию о сне также не приходилось. Говорят, во сне нельзя прочитать. Это можно проверить.

Я вынул из кармана шорт свернутый вчетверо лист – обходной. И с ужасом прочитал: Обходной лист. ФИО. Архитектура/Структура.

А в пустой графе стояла подпись Саши и аккуратная надпись – радиокружок.

Значит, не все так просто, как казалось.

– О, Дима. А что у вас с Ульяной там произошло? Ольга Дмитриевна вся злая была...

Признаться, я испугался внезапного вторжения девушки в мой монолог. Славя возникла буквально из ниоткуда.

– Да, долгая история.

Отмахнулся я.

Девушка лишь вздохнула, видимо, вполне осознавая мою причастность к событиям недавно минувшим.

– Впрочем, я не за этим.

Вновь похолодела та.

– Помоги, пожалуйста, с учетом всех завезенных припасов.

В целом, отказывать ей у меня причин нет. А обо всем происходящем все лучше думать–размышлять наедине.

– Пойдем к столовой, там все увидишь.

...

Путь к указанному месту больших временных затрат не вызвал, но вызвал вопрос, который тут же принял облик, непосредственно, словесный.

– А где машина?

– Там, за углом, пошли.

И не оборачиваясь на меня пошагала вперед с непомерной уверенностью, что я последую ее примеру, как вдруг соседние кусты у дорожки разразились шуршанием.

В груди из пепла восстала тревога, а вместе с ней и чувство того, что я что–то упускаю из виду.

...

– А в чем, собственно, заключается помощь?

Почему мне не пришло в голову спросить об этом «на берегу» я не понимал, но не обессудь.

– Да надо грузовик разгрузить с провизией, а я в ведомости все проставлю.

К тому моменту, как эти слова были произнесены, мы уже завернули за угол столовой, где стояли уже знакомые Саша и Сережа.

– Хо–хо, какие люди? У тебя, видать, сегодня день грузчика, а?

Дело хотелось окончить как можно скорее, а такой настрой делу явно не поможет.

Но несмотря на это парни рассмеялись, а Славя лукаво заулыбалась.

– Ладно,

Заключил тот.

– Быстрей начнем – быстрее закончим?

– Ага...

И только тут я узрел настоящий фронт работ: грузовик стоял, с открытыми дверьми, а из них виднелись всеразличные коробки, мешки, и прочие формы упаковки чего ни попадя.

Очевидно прочитав шок в моих глазах улыбка Слави еще шире расползалась в лукавстве.

Я было хотел смыться, так как умереть во славу лагеря в мои планы не входило абсолютно, но грузная рука Саши упала на мое плечо.

– Спасибо, что согласился помочь. Уж мы в долгу не останемся.

Сережа строго глянул на друга, но претензию не высказал.

– Давайте начинать.

Энтузиазмом выражение моего лица и не пахло, ни в какое сравнение со Славей, но, как говорится – «семеро одного не ждут» – это ни сколь не убавило энергии остальных.

...

Система была следующая: сначала один, находящийся в машине, доставал что–то,

Славя отмечала это в документе, после чего двое оставшихся принимали это самое что–то, и относили к заднему входу лагерной столовой.

Начали мы, естественно, с более легких и простых в транспорте вдвоем деревянных поддонов с различными овощами и фруктами, продвигаясь к мешкам – вглубь.

...

Прошло минут пятнадцать в таком темпе работы, как неожиданно тишину разрезал голос Слави.

– Ребят, мне надо отойти к Ольге Дмитриевне, совсем запамятовала. Вы тут справитесь без меня?

Мы, удивленно переглянувшись, кивнули.

– Вот и отлично.

И вручив мне планшет с документом убежала.

...

Какие–то время мы вновь работали молча, но тишину в этот раз уже нарушил Сережа, обращаясь ко мне и пользуясь отсутствием Слави.

– Скажи, а почему согласился ты?

Ну вот и что ему ответить?..

– Ну, скажем так, причин отказывать явно не было.

– Ясно.

Разговор прервался на время транспортирования очередной коробки.

– А вы как здесь оказались? Разве клубная деятельность не в приоритете?

– Да мы буквально только начали работу над незаконченным проектом, оставшимся с прошлого раза, как к нам зашла Славя. И честно, я не хотел идти. Но не бросать же товарища.

Он хитро покосился на Сашу, но тот в свою очередь никаких эмоций не проявил, покерфейс прямо.

– Понятно.

Значит, инициатором такого променада стал именно Сашка. Так и запишем.

Кажется, Саша поймал невысказанную идею как мою, так и в той же мере принадлежащую Сереже.

– Ну а как Славе отказать? Неудобно как–то, не находите?

Слова джентльмена, по истине. И правда в них была решительно. Да и вариант с наказанием отпадал сам собой таким образом, а то я уж успел подумать, что всех провинившихся здесь отправляют на каторгу в столовой.

– А что за проект?

Парни переглянулись и с ухмылкой посмотрели на меня.

– А вот вступишь к нам – узнаешь.

– Информация только для членов клуба.

О как спелись, ну ясно. Очередная уловка, ничем не прикрытая. Плавали, знаем.

Ответить было решительно нечего.

...

Со стороны кустов донесся... Смешок? Нет–нет–нет, сначала зима, потом лето, потом кусты, оборачивающиеся в людей, теперь вообще вот это вот. Авось перегрелся? Надо бы это исправить.

– Я пойду умоюсь, если вы не против.

– Да, хорошо.

...

Вывернув из–за угла столовой я остановился у тех кустов, которые шуршали в прошлый раз.

– Есть здесь кто?..

Молчание послужило мне ответом.

Хотя то и не удивительно, кто же себя раскроет в сложившейся ситуации.

Я решил проверить все на собственной шкуре – и полез в чашу.

Наблюдатель явно не ожидая такого поворота событий поспешил удалиться, издавая большое количество различных звуков. Треск веток – шуршание и шебаршение – здесь точно кто–то прятался.

Миновав заросли я вышел на какую–то дорожку, слегка заросшую уже сорняком – ей явно пользовались от силы пара человек, и то редко.

Наблюдатель скрылся, но проблему хотелось искоренить, так сказать, здесь и сейчас. Тем более личность, скрывающая под личиной этого самого «наблюдателя», меня крайне интересовала.

Выбрав направление, в котором донесся последний услышанной мною звук, я двинул вперед.

Не знаю, кто уж столь упорно прячется, но он явно издевается.

...

Бродил по пролескам я минут десять, после чего мне это надоело. Да и заставлять ждать парней как–то не хотелось, авось еще и искать пойдут, а я тут по лесу, видишь ли, шатаюсь.

Нужно доделать дело, после чего поиски, при желании, можно будет возобновить.

Но есть ли в том смысл...

Я направился напролом через заросли, как вдруг сердце ушло в пятки.

– О, а ты что тут делаешь?

Я не на шутку испугался нежданного собеседника, и хоть мы знакомы полдня от силы его проницательность вызывает скорее отвращение, нежели уважение.

– Небось за мелкой гоняешься? Ха–ха–ха.

Тот залился смехом, а мне стало не по себе. Одеревенел слегка.

– Да ты чего такой напряженный то?

– Ха, да, не вышло немного.

– Оно и неудивительно, никто не может ее догнать. Не ты первый, дескать.

Он вновь оскалился.

– Тебе бы лучше обратно идти, да побыстрее.

– Это еще почему?

– Да, небольшое ЧП может произойти, так сказать.

Его кровожадная улыбка вновь выбила из меня остатки самообладания. Не хотелось думать о его словах.

– Что ты вообще говоришь такое?

– А ты вернись и посмотри, ха–ха.

Обронив что–то непонятное и оставляя неприятного собеседника позади, я бросился наутек обратно – к черному входу столовой.

...

Рядом с машиной лежал Саша, Сережи же в свою очередь нигде не было.

– Да что тут творится?!

Рядом с парнем стояла та самая рыжеволосая девушка. Имени ее я благополучно не помнил.

– Что случилось?

– Да уж и не знаю. Он просто лежал на земле, когда я мимо проходила... А ты зачем товарища бросил?

Оглядев окружение поинтересовалась та.

И правда, как вышло так, что Саша остался здесь один? И где Сережа?

– Перегрелся небось вот и все дела.

Как ни в чем ни бывало заявила девушка. Словно для нее обморок посреди бела дня – дело тривиальное.

– А его напарник, по всей видимости, шастает по кустам, будто маньяк какой. И не стыдно?

Признаться, я не ожидал столь не прикрытой издевки. Но толика смысла была в ее словах. Однако... Меня больше интересовал вопрос с Сережей.

– Так это ты...

Значит, все же не паранойя. И не психическое расстройство. Но, тогда как–то неудобно получается.

Девушка поняла, что сболтнула лишнего, и тут же хитро улыбнулась.

– Ладно, забудем. Что с ним то делать? А того глядишь – и помрет, ха–ха–ха.

– Ты это серьезно?

– Да кто его знает. До медпункта приличное расстояние идти.

Еще мне прослыть убицей здесь не хватало. Ситуация определенно начинала меня нервировать.

– Ладно–ладно, шучу я. Но все–таки его нужно доставить в медпункт.

Она вопросительно глянула на меня.

– Ну что, первый день в лагере, а уже грузчиком заделался? Ну давай, помощник всея живого, ха–ха–ха.

Девушка залилась смехом. Но делать было нечего. Сама она его не дотащит.

Кстати говоря о ней... Имени не припомню, но медный оттенок волос тут же давал ассоциацию именно с ней. Острый подбородок и янтарного цвета глаза, обличающие холодным, неприступным взглядом.

Рост ее был довольно зауряден – метр семьдесят, или около того. К тому же ладная фигурка и пылкий нрав никого бы не оставили равнодушным, верно?

– Ладно, пошли уже. Пока он не помер.

– Ну, тогда веди.

– Отлично, пошли.

Стоило нам подхватить пионера за плечи и аккуратно начать движение, как на пятачок выскочил еще один. Мой сосед – тот самый, что в пролеске стоял.

– А машину кто разгрузит?

– Да какая там машина?! Видишь, у нас тут ЧП небольшое.

Путь до медпункта, как уже было говорено, оказался не близок отнюдь. Тем более со столь ценным грузом.

...

Выйдя на площадь, мы тут же повстречали Славю. По всей видимости, она шла нас проведать, так как отошли мы не слишком далеко.

– Господи, что произошло?

Ее взгляд не знал куда деться, а сама она металась меж двух крайностей: то ли сочувствие, то ли нагоняй. Потому ее взор периодически загорался, то гас в море нежности и понимания.

В общем – девушка была в шоке.

– Да как сказать... – Было начал я.

Но рыжая меня прервала, чуть ли не закрыв рот ладонью.

– Да вот, он его ударил, а оно вон как.

– Дима?! Ты что, совсем?!

– Да она врет!

Шутница же более уже не могла сдерживать смеха в открытую наслаждалась развернувшийся сценкой.

– Он из столовой выходил, дверь пнул, а там Сашка был, ха–ха–ха. Вот он и того. Сломался.

Взгляд же Слави наполнился гневом. Чистым таким. Концентрированным.

– Думаю, понятно, что она все это сочинила.

Заключил я и получил одобрительный кивок блондинки. Она же, в свою очередь, не сводила ни на секунду пепелящего взора с рыжей.

А она, кажется, поняла, что ее лицедейство было раскрыто с потрохами, начала отступать.

– Да ладно, ладно. Шучу я. Вы чего?

– Алиса? Как это вообще понимать?!

Угу–м, мелкая упоминала это имя, так и запишем – Алиса...

– И ни капли не смешно! Я ведь могла и поверить.

– Раз так вышло, то Дима присмотрит за Сашей, пока я других людей найду, а ты, Алиса, ему поможешь. Будешь знать, как представление тут устраивать.

– Без проблем.

Алиса же показала язык и скорчила смешную рожицу.

От чего Славя поморщила, разочарованно покачала головой, и направилась дальше к столовой.

Значит, остатки разгружать не мне? Ура! Моя спина не умрет.

Разминувшись со Славей, в скором времени мы вышли к медпункту.

Уже стоя у крыльца я оглядел здание. Деревянное сооружение, со своим собственным флагштоком, панорамные окна, оттеняемые солнцем, а потому и непробиваемый для взгляда, и просторное крыльцо создавали впечатление легкости постройки. Крыша же была покрыта железом, что заставляло всю постройку блестеть при взгляде издалека.

К тому же имелась и внешняя отделка из какого–то светлого дерева. Одним словом – здание было масштабным.

– Поднимись, постучи, я его придержу.

Посадив больного на одну из ступенек крыльца, я, молча, поднялся на крыльцо, и сделал как и сказала Алиса – постучал.

Из–за двери послышался мягкий женский голос:

– Кого это там принесло? Надеюсь, не пионеры, ха–ха.

Залилась смехом та.

– А кто же еще? Вы что, издеваетесь?

Алиса явно была не в восторге от того, что момент сдачи обузы затягивается.

– У нас ЧП, человек сознание потерял!

Закричала Алиса, а за дверью же ропотно послышались шаги, а мгновением после, резким движением отворив дверь, на крыльце показалась девушка с синим отливом черных волос, что приближало цвет оных к сливовому, волосы были заплетенные в шишку. Ростом она была как и все обитательницы сего места – около метра семидесяти пяти. Белый халат особенно подчеркивал редкое заболевание – гетерохронию, хотя ей это даже, наверное, шло.

Дверь, буквально пролетев перед носом, чуть не убила меня, но мне повезло.

Кивком поприветствовав меня она меленько спустилась по ступенькам к Алисе.

Проверив температуру и пульс, доктор заключила:

– Жить будет.

И следом поручение.

– Так, ты...

Она тыкнула в меня пальцем.

– Дима.

– Да, отнеси его на кушетку.

Молча кивнув и переняв «груз» у Алисы, я взошел на крыльцо, а после скрылся внутри здания.

Изнутри медпункт представлял собой довольно стерильное и отличное место, по крайней мере на первый взгляд. Даже был компьютер, черт знает с какой системой.

Стоял он на столе, что стоял с торца постройки, напротив входа.

Также напротив же входа, вдоль стены, стоял огромный стеллаж со всевозможными колбами, склянками, банками и прочей медицинской атрибутикой. Также ближе к полу располагалась какая–то литература.

Но стеллаж занимал не всю стену, а делил ее с дверью, наверное, в какие–то технические помещения здания.

Кушетка располагалась в углу у стола врача, рядом с окнами.

Оставив Сашу на указанном месте, меня ласково попросили покинуть помещение.

– На этом все, спасибо за помощь, а теперь мне нужно чтобы вы подождали снаружи.

И буквально вытолкала меня за дверь.

На крыльце сидела Алиса. Она обернулась на меня с вопросительным взглядом, как только я покинул здание.

Я сел рядом с ней.

Говорить было решительно не о чем, но Алиса развеяла неловкость, повисшую в воздухе.

– Думаю, что все с ним будет в порядке. Уж доктор Виолетта свое дело знает.

– Хотя, она бывает серьезной только в исключительных случаях.

Это точно – подумалось мне. Сомневаться в ее профессионализме можно было начинать сразу же после первой фразы.

Но если так и рассуждать – то как только беда постучалась во врата, она действительно проявила недюжинную сноровку.

– Остается уповать на то, что она понимает, что делает.

...

– Неудобно, что ребят одних оставил...

– Не изображай муки совести! Было бы неудобно – пришел бы раньше.

Вновь меня отчитывают как ребенка малого, ха–ха.

– Но на то были обстоятельства!

И даже если это правда – то так тому и быть. Ничего ранее не вызывало ропотливого трепета на пару с текучим спокойствием в душе... Потому, если таковы правила игры, я поддамся.

– Ладно, что все обо мне да обо мне. Ты то чего шастала по лесам по горам?

По внешнему виду рыжей можно было сказать, что вопрос ее озадачил. Ответить сразу она замялась.

– Ты меня не видел. А, может, это была и не я вообще?

– Не–а, не прокатит. Ты сама сказала, что это ты.

Щеки Алисы вспыхнули, а во взгляде затесалась искра недовольства.

Не сносить тебе головы, если ты об этом разболтаешь!

Я молчал, а она, насупившись, сидела и глядела на меня как на предателя.

– Исключительно для удовлетворения интереса!

– Знаю я таких, сначала просто для удовлетворения интереса, а потом просто проводишь весело время наедине с вожатой.

Кто–то уже наступал на подобные грабли. И нехило получил по лбу.

– Ладно–ладно, я совершенно решительно ни–ко–му ни–че–го не–ска–жу.

Раздельно произнес я.

– Не сомневайся, если расскажешь – тебя ждет мучительная смерть.

Брр. Баюсь–баюсь. Хотя, Ульяна о чем–то таком упоминала.

Не сказать, что я боялся кары рыжей, но, похоже, все–таки хорошо, что я помог мелкой.

– Так вот. Обычно, главные врата открыты, но для того, чтобы миновать КПП нужно разрешение. В письменном виде. Просто так территорию не покинешь.

– Но есть и лазейка. В те дни, что открыты «продовольственные», можно беспрепятственно проскользнуть наружу. Видимо, рассчитывали на то, что разгрузкой будет заниматься персонал лагеря, а не пионеры.

Алиса довольно хмыкнула.

– Стой, а зачем тебе вообще наружу?

– А вот это – уже совсем другая история.

Победоносно заявила она, словно переспросила кого–то в ожесточенном сражении.

– Ну... Как скажешь.

...

После этого повисла тишина. Да и диалог не особо то и клеится.

Время стремилось к полудню, ветерок обдавал кипяченным воздухом лицо.

Возникшее из ниоткуда волнение прибавляло градус и без того горячего вдыхаемого газа. И было все просто и понятно раньше.

Конечно, это было высокое чувство. Волнение. Просто тот факт, что Алиса – девушка, неплоха собой. И также просто сидит и вот так болтает со... мной?

Подобные мысли рождали диссонанс и выбивали из привычно–накатанной колеи.

– Я ни в коем случае не посягаю на мастерство нашего доктора, но что–то долго не нету.

Я слегка вздрогнул от неожиданности – процесс рассуждения был прерван.

– Ха, и правда.

Вспомнишь солнце – вот и лучик, да? Дверь отварилась – стоило заговорить.

Виолетта вышла на крыльцо и задумчиво уставилась в лесную границу территории.

– А вот и недолго.

Словно озябнув от холода и оторвав взгляд от леса сказала она.

– Пойдемте внутрь, расскажите, как так вышло.

Безусловно, вовремя.

Войдя в помещение мы разместились кто где: Алиса – на табуретке в углу помещения, Виолетта – за свой стол, а я – на край кушетки.

Мы вкратце рассказали то немногое известное, что знали сами, а Виолетта спокойно нас выслушала.

После окончания рассказа она с задумчивым лицом встала и заключила

– Ну, что сказать, солнечный удар на лицо. Так еще и переутомление. Я поговорю с Ольгой. И сама за ним присмотрю.

Вдруг добавила та.

– Вы можете быть свободны.

Я было уже собрался выйти вслед за Алисой, как Виола меня окликнула.

– А ты ничего не забыл? Пионер.

Я посмотрел сначала на нее, потом на Алису.

– Обходной!

– А, точно. А что, медпункт тоже входит в список?

– Ты меня огорчаешь, пионер. Еще как входит.

Я же, безразлично пожав плечами, подошел к столу и отдал Виолетте лист.

– Э не, так не пойдет. Вот выполнишь поручение – подпишу.

– Э–эх, какое поручение?

– Я пока ничего не придумала. Иди.

– Ну Виола! Подпишите сейчас. Его вечером сдать надо.

– Ладно, но за тобой должок, пионер. Подруга тебя спасла.

Глянув на меня хищным взглядом, она быстро черканула на нем что–то и вручила его мне обратно.

– Все, иди уже!

На сей же раз мы окончательно покинули здание медпункта. Алиса отправилась в сторону площади, а я остался стоять на месте.

Необходимо было дальше заполнить обходной, чтобы беспрепятственно поискать ответы на ту самую гору вопросов, заданных, но оставленных без объяснения.

Неплохо было бы разжиться человеком, который знает территорию как свои пять пальцев.

Я смерил Алису взглядом. Та шла молча и задумчиво глядела куда–то вглубь пролесков.

Я поравнялся с ней, и хотел было аккуратно тронуть ее за плечо, но меня остановил локоть, оказавшийся в животе. Неприятная история.

– А кто, собственно, разрешал посягать на мои личные границы?

– Могла бы и просто сказать.

Сдавленно прохрипел мой голос.

– Так действеннее.

Она хитро подмигнула.

– Чего хотел то?

– Можешь помочь обходной заполнить? Пожалуйста. А то это очень затянется.

– Ну, что же.

Она протянула с ответом.

– Делать мне сегодня все равно нечего – вылазка провалилась, так что почему бы и да?

– Спасибо. Так куда теперь идем?

– А где ты уже был?

– В радиокружке и у Слави. А, ну и медпункт, само собой.

– Хорошо... Тогда мы направляемся в самое скучное в мире место! Пошли.

Где–то я уже это слышал, определенно.

День 1. Обходной. Пункт 2

Алису с Ульяной послушаешь — так все места в лагере скучные. Ведь именно с такой подачки я и попал в грузчики в кружках.

Но намеченного пути это не отлагало — мы направлялись в «самое скучное место».

Но по версии уже Алисы. Даже интересно, что могло бы туда номинироваться.

— Перед тем, как мы пойдем дальше, нужно зайти в мой домик. Забрать кое—что. —

Молчание нарушила Алиса. И то, с каким посылом она сказала, на просьбу похоже не было.

— В целом — возражений не имею. Но зачем? Если не секрет.

— Меньше вопросов — больше дела! А то помогать не буду. Пошли. — Она резко направилась почти в обратную сторону, относительно нашего предыдущего вектора движения.

Ладно. Очень бы не хотелось, чтобы она передумала.

...

Я понятия не имел сколько вообще идти. Но домиков в поле зрения было не очень много. Так что время поговорить было. Время—то было, а вот темы нет.

Молчу, будто язык проглотил. — Пронеслось в голове. А молчать не хотелось.

Да, я решительно не знаю, о чем с ней говорить, но не знаю потому, что понятия не имею о ее досуге. Хотя, в прочем, ранее бы меня это не остановило. Тогда в чем же проблема сейчас?..

— Алиса, а чем ты вообще увлекаешься? Или что тебе нравится?

Алиса же, явно застанная врасплох таким вопросом, призадумалась.

— Хм... Музыка? Пожалуй, что да, я люблю поиграть. А что на счёт тебя?

Признаться, мне всегда казалось, что инструмент — лишь холст и кисть в руках художника. Мелодия — мысль, что рвется вон из—под кожи, а композиция — целый роман. Роман, которому, порой, конца—края не видно.

Потому люди, что могут придумать действительно что—то своё, оригинальное, или даже искусно переиграть оригинал, казались мне небожителями какими—то. Этакий бомонд современного искусства.

Не то, чтобы играть я совсем не умел, но уровень точно не тянет для показа людям.

— А я люблю послушать. Ну, музыку. Послушать.

— Вон как.

Девушка удовлетворённо хмыкнула и чуть заметная улыбка обожгла края ее губ.

— А сам не играешь?

— Ну, как тебе сказать. Чуточку.

— Понятно.

И вновь безмолвие. Безмолвный ступор даже можно сказать. И почему диалог не клеится именно с Алисой. Безусловно, можно было далее расспросить про инструмент, стиль, предпочтения в игре и так далее. Но, момент уже был упущен и лишь неловкое молчание стало ответом на все вопросы. Но Алиса вновь разрушила и эту стену.

— А на чем ты играешь вообще?

— На гитаре. А ты?

Прозвучало это, мягко говоря, жалко.

— Тоже на гитаре. И, прошу заметить, весьма недурно. Можно сказать, что почти виртуозно.

И в ее янтарных глазах заблестел задорный огонек.

— О, да Вы уверенная в себе дама?

— Ха—ха, что есть — то есть. Не отнять.

И вновь улыбка лукавства тронула ее губы.

Атмосфера слегка разрядилась.

— Ну ладно, посмотрим позже кто во что горазд. Мы дошли. — Алиса ткнула рукой в сторону одного из домиков. В глаза сразу бросался Весёлый Роджер на дверях.

Определенно, ее. — Всплыло в голове.

— Так что тему музыки пока оставим. До музклуба.

— А у вас и такой есть?

— А то как же.

Все вышло достаточно неожиданно, и разговор, и появление домика.

— Ты подожди тут, а я скоро вернусь.

И скрылась за дверью.

Алиса и правда вышла, буквально только—только успев затворить за собой дверь — не обманула.

— Теперь идём?

— Вперед и с песней! — Воскликнула девушка и развернула меня за плечи к дороге.

А кто—то вот только что говорил про личные границы и все дела сопутствующие...

А теперь мы направляемся в... Куда, собственно?

— Алиса, а все же, куда мы идём то?

— В библиотеку.

— Ты читать не любишь?

— Да нет, почему же, люблю, иногда. Против самой библиотеки и книг я ничего не имею. Но вот против особы, что занимает пост библиотекаря...

Казалось, в глазах девушки заметалось неистовое пламя гнева.

Значится, Алиса и почитать не прочь? Запишем. — Пронеслось где—то на грани подсознания.

По ее внешнему виду было понятно, что задавать любые уточняющие вопросы — весьма чреватое занятие. Потому оставшийся путь до библиотеки был проделан в гробовой тишине. Лишь шаркающий звук сандалий о плиты перемежал ее.

Здание библиотеки оказалось на удивление небольшим. Опрятный фасад, стены, выкрашенные в светло—бежевый и аккуратный внешний вид придавали тому ещё большее ощущение компактности помещения, нежели чем то было в самом деле, а также некую свежесть сооружения... Небольшой пристройкой, напротив одного из панорамных окон, была пожарная кладовая. Ничего необычного. Хотя, сравнивая это здание с радиокружком — тот почти интегрировался в окружающую флору и фауну с концами.

— Ну что, заходим?

Обнаружив нас, стоящих у дверей, наконец вымолвил я.

— А я уж думала, что ты почуял смрад от этого места и решил не посещать его, ха—ха. Нет, я не пойду, иди сам.

— Но...

— Пожалуйста! — Вскричала девушка. И тут же залилась краской по самые уши.

— Хорошо.

Интересно, что же всё ж произошло такого...

— И побыстрее там! — Добавила Алиса, когда дверь уже почти разомкнула улицу и помещение.

Внутри же стояла полная тишина. Такой контраст с шумной улицей лишь усилил метафоричную роль двери как разделителя реальностей.

Интерьер здания представлял собой пару рядов полок, несколько столов для чтения. Один из стоял поодаль от импровизированного читального зала и был усыпан различного рода бумагами и книгами. Все указывает на то, что именно это — стол библиотекаря.

Но вокруг ни души, оставалось только перекати поле и музыку из вестернов.

Подожду немного, а потом пойду.

...

Делать было нечего и от нечего, собственно, делать, я взял первую попавшуюся со стола книгу. «Два капитана». Интересная книга. Хотя, сколько в детстве я ни пытался ее прочитать — всегда бросал. На моменте, когда отца главного героя обвиняют.

На другом краю стола лежала ещё пара книг, знакомых лишь по названию: «Судьба барабанщика» и «Дикая собака Динго».

Насколько могу судить, все книги выпущены до пятидесятых годов прошлого столетия. А зарубежных нет и вовсе.

Интересно, а какая книга здесь самая свежая? Я обвел взглядом два стройных ряда стеллажей. Ну—ка, поищем.

Шестьдесят восьмой, семидесятый, пятьдесят шестой, восьмидесятый...

Корешки, на которых под слоем пыли виднелись названия, представляли собой неизвестные мне книги или вовсе энциклопедии.

Свежее книги примерно сорокалетней давности я не нашел.

Да ну, это шутка. Хотя, я здесь уже почти целый день, а ответов нет никаких.

Я вновь себя ущипнул. Было больно, но не более того.

Может быть нужно испугаться? Сильно прямо испугаться. Или ущипнуть ещё сильнее? Хотя, куда уж там, сильнее.

— Что ищем?

А вот и испуг.

За спиной раздался нараспев девичий голос.

— А——а—а! Что пугать то, фух.

Кажется, я даже подскочил на месте.

Резким движением захлопнув книгу, открытую в середине, я водрузил ту обратно на полку.

Девушка посмотрела с некой ноткой сочувствия во взгляде.

— Я и не хотела пугать, чего ты. Так что ищешь?

Она с ожидающим посылом уставилась на меня.

Как раз вовремя.

— Ой, а что это у тебя?..

Она указала на мою руку, прикрыв рот ладонью.

— А, порезался похоже, пока книгу на место ставил.

— Не показывай!

Тяжело вздохнув, она присела на ближайший стул.

— А есть тут где аптечка какая?

— Вон там, в нижнем ящике стола.

Как раз в том, что завален всякой всячиной.

Убрав кровь с раны, я вернулся к девушке. Та сидела с отсутствующим видом на том же месте.

— Все, все нормально. Как тебя зовут?

— Женя.

Все также безжизненно отвечала она.

— У тебя гемофобия, да?

— Это что ещё? — В голосе ее прозвучали нотки недоверия.

— Ну, боязнь крови.

— Ага... Тебе к врачу надо.

— Да брось. Не настолько все серьезно.

— Эти книги редко кто берет, кто знает, какая там зараза может быть.

— Ладно—ладно. Но надо обходной подписать. Да и билет хотелось бы оформить.

На долю секунды ее ступор как рукой сняло и он сменился в свою очередь недюжинным удивлением.

— Билет?! Ты серьезно?

— Ну да. Почитать чего.

Я молча протянул ей обходной.

Девушка мелко что—то чиркнула на листке и пульнула по столу в мою сторону последний.

— Билет в следующий раз заведем. Нужно раздобыть чистых. И приходи здоровым!

— Хорошо—хорошо.

Интересно, почему они с Алисой не ладят.

Покинув помещение я наткнулся на взгляд Алисы. Такой, взгляд недовольства. С играющими нотками гнева.

— Долго ты.

— Да... Произошла небольшая заминка.

Алиса вопрошающе посмотрела на меня.

День 1. Обходной. Пункт 3

Реакция Алисы на рассказ о произошедшем в библиотеке была примерно такая.

— Ха—ха, ну вы даёте. Не ожидала, что у Жени такая экзотическая фобия.

А мы же, тем временем, неизменным со времён медпункта тандемом, направлялись в один из двух оставшихся пунктов. Спорткружок и музклуб.

— Ладно, хватит уже. Так почему ты не ее недолюбливаешь?

Девушка же, сделав вид, будто бы не слышит, и тем самым проигнорировав вопрос от и до, молвила.

— Мы почти дошли.

Где—то неподалеку раздавались ожесточенные голоса, потому вывод был один и безоговорочный. Мы пришли в спорткружок.

Вскоре, когда мы подошли ближе, послышался знакомый голос. Он принадлежал нашей вожатой.

— А ну собрались! Прошла всего неделя, а вы уже не в ресурсе! Выдохлись после одного круга! Немыслимо!

Сомнения, казалось, обрели вполне физическую форму и черными чернильными каплями обрушились на небо... А нет, показалось, просто тучи набежали.

— Алис, а нам точно туда?

Уловив мой мандраж, девушка ухмыльнулась.

— И не сомневайся.

И подойдя, наконец, совсем—совсем близко, нашему взору открылась истинная картина происходящего.

Пионеры сидели на чем ни попадя: кто на аляповато размещенных скамейках, кто прямо на каком—то специальном покрытии теннисного корта, а кто и просто на земле. Ольга же, наоборот, находилась в полном здравии духа и ясности ума.

Завидев нас, она пощадила своих подопечных, грузным тоном скомандовав.

— Так. Ладно. Отдыхайте.

И обернувшись к нам, в ее глазах сверкнула искра. Как у тех людей, что решились на убийство, честное слово!

Станы пионеров же как были неподвижны, так таковыми и оставались. Ни дыхания, ни слов.

Они хоть живы? — Пронеслось в сознании.

— Скажите, пионеры сейчас вообще не те, а?

Обратилась Ольга к нам, смерив застывшую кучку трупов на корте взглядом.

— Раньше мы вон, выигрывали областные, даже, бывало, олимпиады. А сейчас что?

Негодованию, казалось, некуда деваться от Ольги, и та осушит паразита целиком. Но, на удивление, вожатая лишь удручённо махнула рукой.

— А, так ты ко мне с обходным, Константинов?

Я молча кивнул.

— А ты, Двачевская, по какому поводу.

— Сегодня, Ольга Дмитриевна, вы не поверите, но я за компанию.

— О как! Ну ладно. Константинов, давай сюда лист.

И безапелляционно вырвав у меня заветный кусок бумаги, Ольга раскрыла его.

— Неплохо. — Заключила последняя, мельком скользнув взором по заполненным строкам.

Но отдавать обратно бумажку она не спешила.

— Тебе просто необходима моя подпись.

— Ольга Дмитриевна, так вы заведуете этим кружком?

— Мог бы уже и догадаться. — Подала голос Алиса, пихнув меня под бок локтем, а Ольга же лишь рассмеялась.

— Кстати, Двачевская, я очень удивлена. Приятно удивлена.

Алиса с непониманием уставилась на вожатую.

— Помогать кому—то кроме Ульяны...

Вожатая закончить не успела — Алиса оборвала ее.

— Вы слишком плохо обо мне думаете, Ольга Дмитриевна!

— Ладно, шабаш! Хватит пустой болтовни. Константинов, просто так ты мою подпись не получишь, как ты уже мог догадаться.

~ Да кто б сомневался.

— Давай так, если ты обгонишь одного из моих ребят, то подпись твоя.

На мгновение показалось, что эта затея и свеч не стоит — пионеры полуметровые. Но шепот Алисы утверждал обратное.

— Отказывайся! Добром это не кончится.

— Да они помрут все сейчас, а подпись мне нужна. Вроде бы.

С какой точно целью я ношусь по территории и собираю закорючки я понятия не имел. Но, утро ведь вечера мудренее? Вот и подумаю об этом завтра.

— Ольга Дмитриевна, я согласен.

— Да тебе только так кажется, что они все, того, «не в ресурсе», как говорит вожатая. Ничего подобного!

Но уже было поздно. Ольга скомандовала.

— Так, перерыв окончен! В одну шеренгу стано—о—вись!

А дальше произошло чудо. Все как в «Ходячих мертвецах». Трупы ожили и встали по стойке смирно одной тонкой и опрятной ленточкой.

— Итак, если вы обгоните этого молодого человека...

Ольга ткнула рукой в мою сторону и все присутствующие взгляды, соответственно, сошлись на мне, отчего я залился краской.

— У вас будет выходной! Полное отсутствие тренировок целый день!

Ее заявление произвело полный фурор. Отовсюду слышались кровожадные возгласы и кличи: «порвём этого парня!», «да мы его одной левой!», «ура, выходной!». Вот тебе и товарищи. И лишь тоненькой, гнусавой струйкой послышался удрученный голос Алисы.

— Ну вот. Теперь тебе не отвертеться.

— А ты раньше сказать не могла?

— Я тебе сразу сказала, что затея такая себе!

— Ладно, прости, твоя правда.

Возглас Ольги вновь заглушил всех и вся.

— Выберите человека, который побежит. Дистанция — два километра.

~ Сколько—сколько?

— Ольга Дмитриевна! Мы так не договаривались!

Девушка просияла возмездной улыбкой.

— Уже поздно.

И обернувшись ко всем остальным продолжила.

— У всех вас десять минут на подготовку.

Вожатая скрылась за зданием кружка, по всей видимости.

— Ну, что сказать, тебе конец. — Сказала Алиса.

— Спасибо за поддержку...

...

Ровно через десять минут я уже стоял на старте беговой дорожки. Против меня вышел какой—то незнакомый мне жилистый парень. По его внешнему виду было ясно, что бегает он быстро. Но уступать я не собираюсь. По крайней мере, без борьбы. Порву его.

Ольга вышла к нам из импровизированной публики, даже не стараясь скрыть гримасу удовлетворения.

— И так! На старт! Вниман—и—и—и—е! Марш!

...

...

...

Знаете, на этом можно заканчивать. Я проиграл вчистую, чуть не помер на половине пути. Откуда у моего оппонента столько сил? Тогда я уже понял что его я не догоню никак.

...

На финише, к моему прибытию, уже стоял всеобщий аншлаг. Тут и там возносились восторженные возгласы. Но, Ольга и тут добавила ложку дегтя в бочку меда.

— Я сказала, что у вас освобождение от тренировок. Но! Завтра прибудет очередная партия провианта, разгрузка на вас.

И мигом слетела спесь с лиц довольных ребят.

Даже жалко их в какой—то степени.

...

Я сидел на траве, как ко мне подошла Алиса.

— Знаешь, немногие доходят до конца. Это дорогого стоит.

И легонько толкнула в плечо.

Звучало и выглядело как обычное утешение, но все же. Оно не перекрывало внутреннего разочарования. Понятное дело, что они тренировались, но от того не легче.

— Ладно, держи подпись. Алиса права. — Неожиданно подкралась Ольга. С листом.

День 1. Обходной. Пункт 4

Повезло все же, что отделался я малой кровью от Ольги. А то ещё чуть—чуть и страшно представить, что бы могло б случиться.

Но на душе все равно было паршиво.

— Итак! — Торжественно заявила Алиса.

Как будто бы ее никак не смутило то, что я так глупо опростоволосился.

— Это последний пункт в обходном. — Она ткнула пальцем в здание, чуточку видневшееся из—за лесного массива, находящееся весьма поодаль от основной части лагеря. На схожих правах с библиотекой, требующей безукоризненного соблюдения тишины.

— А там кто глава? Небось, какой—нибудь очередной садист?

— Ты слишком плохого о нас мнения!

Радостно заявила Алиса. Надо заметить, что по мере приближения к музклубу ее настроение возрастало.

— Думаю, тебе будет интересно с ней пообщаться...

~ С ней? Я решительно не понимаю, почему здесь так мало парней.

— ...из Японии.

— Прости, что?

— Она из Японии, говорю. А ты уже, небось, поплыл, а?

— Алис!

— Да ладно тебе, ха—ха. Она — прекрасный человек.

...

В такой манере лёгкой перепалки мы бы и дошли до места назначения, если бы не...

— Слышишь?

Резко шепотом произнесла Алиса.

— Что слышу?

Девушка закатила глаза и будто бы для «особо одаренных», переспросила.

— Музыку, слышишь?

И правда, если прислушаться, то можно было расслышать лёгкий клавишный мотив, плывущий сквозь послеобеденное марево. Такое время, когда солнце уже не в зените, а земля начинает с пылом отдавать накопленный за весь нелегкий день жар. Мелодия показалась мне знакомой, знакомой где—то на грани сознания, как что—то детское, чего уже и не вспомнишь, но рефлекс или лёгкое дежавю все равно остаётся.

Я молча кивнул головой, пытаясь распознать, что же такое всё—таки звучит.

— То—то. Знай наших! — Горделиво произнесла Алиса. Будто бы это она выводила ритмичное пение инструмента.

В неком подобие транса мы приблизились к зданию. Оно являло собой домик, треть которого занимала открытая веранда, а отсутствие вычурного фасада и наличие панорамных окон делало его ещё более уместным именно на отшибе, где он и находился.

И тут в голову пришел логичный вопрос — сколько же в итоге в клубе состоит людей?

Вопрос был сиюминутно озвучен, а ответом послужила грустная ухмылка Алисы.

— Видишь ли, в клубе нас двое. Надеюсь, разъяснять не надо.

Я кивнул, а Алиса продолжила.

— Как бы то удивительно не было, но у нас мало кто играть любит. А тем более — умеет.

Невзначай у меня вырвался глубокий вздох.

— Но ты не переживай, теперь у нас есть ты.

— Я?! — Честно сказать, такого поворота я не ожидал.

— Ну да.

Беззастенчиво ухмыльнулась девушка.

— Да брось, из меня музыкант как из старой клячи балерина.

— Нет, это ты брось! — Вспыхнула гневом Алиса.

— Во всяком случае, сначала покажешь, что умеешь. Все, хватит!

Такой тон возражений не выдерживал.

...

Взлетев фурией на крыльцо, Алиса беспардонно отворила дверь с криком: «Мику! У нас хорошие новости!».

Девушка, сидевшая за роялем на банкетке вздрогнула и ее беспокойный взгляд упал на нарушителей тишины. На нас, то есть. Мелодия же остановилась. Но после того, как она поняла, кто именно выбил ее из сладкой прострации, в ее взгляде появились нотки неодобрения.

— Алис, ну я же говорила тебе, что нельзя так делать!

С негодованием вскрикнула девушка, злобно поглядывая на подругу из—за крышки инструмента.

— Так ведь и умереть от испуга можно...

Она не успела договорить, так как Алиса ее прервала.

— Говорю же, у нас хорошие новости! Он умеет играть на гитаре!

Алиса вытолкнула меня вперёд.

— П—п—р—и...

— О—о. Привет—привет! Меня Мику зовут, а тебя?

— Дима.

Сухо вымолвил я.

Мику была девушкой явно азиатской внешности, как Алиса и заявляла, невысокого роста. Ее длинные волосы, распределенные в два равномерных хвоста были весьма экзотического цвета для здешних широт. Уж больно насыщенным казался тот цвет.

— Прелесть то какая, наконец—то здесь появился ещё кто—то, кто гитару умеет держать!

Очевидно, что обе они рассчитывают завербовать меня в свои ряды. Как и все главы, в целом.

— Но вы ведь даже не слышали, как я играю.

Иступлено проговорил я. Но никто даже не делал вид, что слушал.

— Девочки!

Те же, пустившись было перебирать закоулки памяти в поисках интересных композиций, с непониманием перевели взгляд на меня.

— Так, а ты на какой гитаре играешь? — Как ни в чем не бывало начала Мику.

— Акустика... Так, стоп! — Резкая перемена в ходе разговора слегка привела в удивление, но я тут же осекся.

— Давайте вы сначала послушаете, что я могу вообще?

— А давайте без «давайте»? — Передразнила меня Алиса.

— Ха—ха—ха.

Но раздражение обуяло меня с лихвой и я продолжил.

— Да и вообще, я просто с обходным пришел. Скажи, Алис?

Девушка презрено окинула меня взглядом.

— Не будем торопить события. — Сталь блеснула в ее голосе.

— Да ладно вам, не ссорьтесь! — Вступила в перепалку Мику.

— Во всяком случае, я подпишу лист только после того как ты сыграешь.

Ну, хоть так...

— А ты гитару то после своего забега вообще сможешь держать? Ха—ха—ха.

— Какого такого забега? — Японка с интересом уставилась на нас.

— А вот за чаем и расскажу. — С победоносным оттенком произнесла Алиса.

— Все равно мы уже полдник проморгали.

— Ну, тогда надо чайник поставить? Дима? — Ласково позвала Мику.

— А я пока за печеньем. — Бесцеремонно заявила Алиса, скрывшись в подсобных помещениях здания. Мику же, последовав за ней, вытащила чайник. Старый.

Советский ещё. Уже ни раз подлатанный.

— А ничего получше нету? — Сухо поинтересовался я.

— Не—а. Также сухо и с тоской произнесла Мику.

Ну, делать нечего.

...

Вернувшись обратно, я застал девушек, смеющихся во весь голос — Мику, прикрывавшую ротик ладошкой и Алису, хохотавшую в локоток.

— И правда, Дим, ты почти герой, ха—ха! — Нечленораздельно высказала, а вернее выхохотала японка.

— Все, шабаш! Вот вода, куда чайник?

— А, давай мне.

Алиса поднялась с места и вновь скрылась в утробе помещения.

Оставшись с Мику наедине я впервые обнаружил большое изобилие музыкальных инструментов, стоящих тут и там: барабанная установка, бас, пара гитар, рояль в углу. И все, между прочим советское. "Тоника" одна чего стоит. Хотя, на счёт рояля уверенным быть нельзя.

Все выглядело чисто и опрятно, несмотря на, по словам девушек, небольшой трафик посетителей этого места.

Алиса появилась в скором времени, но уже без чайника.

— Ну что, пока у нас есть время, пожалуй, поиграть можно?

— Да—да.

Подхватила Мику. Обе девушки уставились на меня.

— Ладно—ладно. Давайте гитару, что—ли.

Алиса подала мне одну из акустических гитар, что стояли в углу.

Проверив строй и подтянув нужные струны, я попытался припомнить что—то красивое и несложное. Но в голове почему—то все всплывала в последний раз разученная — Shape of my heart.

Меланхоличные аккорды поплыли в воздухе, раздирая и резонируя с неспешным течением жаркого дня.

...

После финальных аккордов я обнаружил, что всё ещё нахожусь в лагере. Странно, да?

Алиса тупо смотрела в стенку, а Мику принялась расхваливать меня, сбросив первых ласточек наваждения.

— Ну что, ты вступишь к нам? — Наконец произнесла Алиса.

— А вы уверены, что мой уровень игры подходит для клуба?

— А почему нет? Скажи, Алис?

Алиса промолчала.

— Ну, в таком случае, я не против.

— Ура, Алиса, у нас пополнение!

Девушка же лишь грустно улыбнулась, продолжая находиться, будто бы, в прострации.

— Ладно, вы пока подождите тут, а я туда, сюда и обратно. Чайник, небось, уже вскипел.

И Мику маленьким вихрем умчалась в соседнюю комнату, оставляя нас с Алисой вдвоем.

День 1. Ужин

Девочки оживлённо беседовали, обсуждая те или иные композиции, песни и прочее, когда прозвучал горн – сигнал к ужину.

— Ну что, пойдёмте?

Мику, неизменно сидевшая на банкетке, встала и взяла связку ключей, блестевшую под светом солнца на крышке рояля.

Алиса же, водрузив гитару обратно на стойку, вышла на веранду. Ее примеру последовал и я, за исключением того, что руки мои были пусты.

Девушка была молчаливо спокойна, а закат красиво вторил ее волосам. Конечно, мне не было все равно, но лезть с расспросами не решился.

…

Вскоре на крыльце возникла и Мику. Девушка заперла здание, а ключи оставила под одной из дощечек на крыльце.

— Вы ничего не видели! – Смущённо проговорила она.

Алиса же покосилась на меня.

— Да ладно вам.

Такой акт всеобщего недоверия меня поразил, признаться.

— Я молчу.

…

По пути в столовую мы заглянули к умывальникам, так как Ольга, скорее всего, вновь всех отправит мыть руки. А мы тут как тут. Уже готовые, так сказать.

У раковин было тихо и пусто. Лишь изредка доносились крики ребятишек откуда—то со стороны площади. Царила атмосфера всеобщей отчуждённости. По крайней мере, мне так казалось. Это чувство усиливалось по мере того, как солнце скрывалось за краями лесной чаши, что возвышалась высоко вверх, куда ни посмотри.

Увидев, как и ожидалось, Ольгу на входе и группу людей, направлявшихся прочь от столовой, догадка подтвердилась.

Поднявшись на крыльцо, я было хотел пройти вслед за девочками, но вожатая меня остановила.

— А вас, молодой человек, я попрошу задержаться. Обходной заполнил?

Я уже было забыл о листочке, что лежал в правом кармане шорт.

Аккуратно вытянув его оттуда, я гордо передал листок Ольге.

— Ну что же. Молодец. Сахар таскать не придется.

Как—то скверно это прозвучало, настолько, что холодок прошел по спине.

— Не смею больше задерживать.

Ее губы исказила слегка надменная ухмылка, а руки же были сложены в приглашающем, якобы, жесте.

Не долго думая я проследовал внутрь. Ольга, чью речь уже плохо можно было расслышать, добавила.

— Поручений на сегодня более нет.

Выстояв небольшую очередь у пункта раздачи, я окинул взглядом помещение.

Мику и Алиса сидели за одним из столиков у стены, в силу этого за ним было всего четыре места. И все заняты.

Приметив уже знакомый с обеда пустующий столик в углу, я направился туда.

…

Аккуратно поставив поднос на стол и ещё раз окинув взглядом помещение, я приступил к трапезе.

На ужин давали свекольный салат, картофельное пюре и шницель. Естественно, чай и хлеб прилагались.

Рядом с моим подносом опустился ещё один. Я поднял глаза, чтобы рассмотреть злостного нарушителя моего одиночества.

Это был мой сосед по комнате. Семен.

~ Только его не хватало.

— Приветствую! На обеде нам таки не удалось перемолвиться парой слов – больно быстро ты ушел. Ха—ха.

Он будто бы не брал в рассмотрение наше столкновение в пролеске. Но, может, оно и к лучшему.

Ехидная гримаса вновь исказила его резкие, будто бы рубленные, черты лица.

Мне стало не по себе, а по коже прошли мурашки.

— Д—да, дела были. Неотложные.

— Ну, это волне можно понять. Вижу, ты уже адаптировался? Быстро ты, однако. Для новенького.

Стало не по себе ещё больше. Его слова идеально ложились на контекст ситуации, в которую я попал. А если у меня паранойя?..

Но в то же время он был прав. Я и думать забыл о том, что вообще происходит, настолько повседневность стала неразличимой.

А ведь если задуматься, то я нахожусь непонятно где, непонятно как сюда попал. И подумать только, вместо попыток разузнать что—то, исправить в конце—концов, я просто бегал по лагерю как умалишённый. Ради подписей. Ха—ха.

Новая волна страха подступила к горлу.

— Да ладно тебе, расслабься. Ты отдыхать приехал или как?

Я было хотел ответить, что—то из разряда того, что мне это место вообще не сдалось ни коем образом, но осекся. Здесь я, впервые за долгое время, действительно смог отдохнуть. Если, конечно, такое времяпровождение так можно назвать.

Не было ни повседневной суеты, ни различных долгов и обещаний, таки тянущих кандалами на дно, ни одиночества, что словно коррозия, стало сопутствовать мне последние года три.

Года три как меня перестали волновать всевозможные проблемы ближних. Все ведь уже решено за нас, все продано и куплено.

Потому всегда было проще одному. Человек вообще, по своей сути, существо достаточно эгоистичное, если не сказать жадное до эгоизма. И мне это не нравилось. Что сложного в том, чтобы протянуть руку нуждающемуся? Но всем ведь все равно…

Мне было откровенно противно находится в обществе сверстников. Так что, может быть, это место сможет что—то изменить?..

Вопрос так и остался незаданным. И хорошо ли то, что здешние неторопливое бытие так убаюкивало все остатки осмотрительности и подозрения?

Никак не укладывалось в голове, что все тут – такие же как я, попаданцы. Так, быть может, этот мир для них и вовсе, родной?

Из порочного круга меня вырвал Семён.

— Ладно, давай уже есть.

Я молча заработал ложкой.

…

И все таки интересно расспросить про случай с пролеском.

— Слушай, а ты помнишь, мы сегодня столкнулись у складских помещений у столовой?

Семен, прожевав, ответил.

— Что? Нет. Мы с тобой в последний раз на обеде виделись. Потом мне вожатая наряд на уборку дала, ха—ха.

Мне было неясно, почему он смеётся, а тот факт, что встречи тот не помнил, создавал у смеха второе дно.

Не по себе стало вновь.

— Ну, может ты обознался?

— Может быть…

Задумчиво ответил я. Выглядело все это и прямо странно.

Остаток ужина мы просидели почти что молча, перекидываясь лишь парой фраз.

Все бы ничего, но к нашему столику, как гром среди ясного неба, подошла Виола. Доктор, с которым я уже успел поиметь дело.

— Дмитрий, ты мне нужен. Как раз и отработаешь свой должок.

Я с непониманием посмотрел на нее. А потом до меня дошло.

Я кивнул.

— Тогда жду в медпункте.

~ Только не это…

— Вас понял.

Ну и подстава же получилась. А я уже и забыл о договоре.

Я встал из—за стола.

— Ну, тогда уже в домике увидимся.

— Это ещё почему? До отбоя же долго еще.

— Плавали, знаем. Ха—ха.

Черт побери!

Идти решительно никуда не хотелось, но более не хотелось нарушать договор с Виолой.

Оставив поднос на пункте раздачи, я покинул помещение столовой и направился в медпункт.

День 1. Вечер. Медпункт

На выходе из столовой меня поджидали Алиса и Мику.

— Завтра не забудь прийти, ты теперь член кружка, как никак.

Алиса согласно кивнула.

— Ладно. Тогда до завтра?

— Спокойной ночи.

Распрощавшись с новыми друзьями... А могу ли я их так называть? Или лучше все же «знакомые»? Не суть. Добраться до медпункта мне уже никто не мешал.

Солнце почти окончательно скрылось за горизонтом, лишь ленивые отблески былого зенита бегали зайчиками по пышным кронам вечереющей чащи.

...

Дорога привела меня к порогу медпункта.

Аккурат занеся руку для стука послышался голос из—за двери.

— Входи.

Затворив за собой дверь, ничего принципиально нового в убранстве помещения я не обнаружил.

— Так что за просьба будет у вас ко мне?

— Ничего сложного, мне надо отлучиться на несколько часов за лекарствами.

Зачем в таком случае нужен я понятно не было.

— Их разве не должны были все выдать в начале смены? Или как это у вас тут происходит.

— Да, должны были, но просмотрев списки я поняла, что кое—чего все равно нет.

— Понятно. Так что же мне сделать нужно?

— Нужно, что бы вечер ты вместо меня отдежурил, распоряжение у начальника лагеря я уже взяла.

— Понятное дело, что доверять тебе лечение нельзя.

Продолжала Виола.

— Поэтому ты тут исключительно для вида. Если что—то случиться, в чем я сомневаюсь, иди к Ольге Дмитриевне.

— А если всё—таки что—то серьезное случиться? Как с Шуриком, например.

Виола слегка угасла, в тоне же послышался холодок.

— Это достаточно редкий случай. Чаще всего просто порез, синяк, ссадина.

То есть, никаких гарантий того, что такое не повторится, нет. Замечательно.

— Ну, отказаться я не могу, верно?

— Не можешь.

Хитро улыбнулась Девушка.

— Медпункт закрывается вместе с отбоем. Ключи отдашь, опять же, Ольге. Здание, само собой, закроешь предварительно.

Я утвердительно кивнул.

— Ну всё тогда, я пошла собираться, ты пока осмотрись, перед уходом я тебе ещё расскажу где что искать.

Я вновь кивнул ей в ответ, и она ушла в соседнее помещение.

Пару минут спустя Виола вернулась, одежда на ней не изменилась, появилась только одна Маленькая сумочка.

— Так, пионер, смотри. Если кому—то отдаешь лекарства — заполняешь расходник. Все, что может понадобиться лежит там.

Она указала на небольшой ящик на нижней полке стеллажа.

— И упаси ты перемешаешь что—нибудь.

С этими словами Виола покинула помещение, оставив меня один на один с тишиной. Лишь непонятные возгласы периодически разрывали ее.

~ Определенно не так я хотел провести остаток дня...

Спустя минут тридцать в помещение с криками ворвалась Ульяна.

— Виола! Спасай, я коленку расшибла, болит сильно, кровь идет!

Все это время она смотрела только на свою коленку, даже после того, как вошла в медпункт.

Я демонстративно прокашлялся.

— А? Ты не Виола.

— Само собой.

— Что ты здесь делаешь? И где Виола?

С недюжинным удивлением во взгляде спросила девушка.

Кажется, мое появление на посту медсестры шокировало Ульяну настолько, что она и думать забыла про свою травму.

— Виола ушла по делам, а меня за главного оставила.

— И что теперь делать? Кто мне рану обработает?

Помнится, Виола говорила, что оказывать первую помощь нужно, если это не тяжёлый случай. И заполнять соответствующий расходник тоже нужно.

— Я тебе рану обработаю. Только скажи полное имя.

— Полное имя.

— Ульяна!

Даже в такой момент она в состоянии шутки шутить.

— Это ещё зачем?

— Ульяна, ведь знаешь зачем.

— Ну и нудный же ты!

Девушка слегка покраснела и надула щёчки.

— Ульяна Лаврова.

— Понял.

Быстро вписав ее имя в соответствующую графу, я принялся искать бинт и перекись. Или хлоргексидин. Или ещё чего обеззараживающее.

Поиски, на удивление, продлились недолго. Все лежало сверху. И бинты, и перекись.

Обильно смочив вату волшебным составом, я вернулся к Ульяне.

— А ты точно справишься?

— Ты слишком плохо обо мне думаешь. Надо просто промыть рану.

Краем уха я подметил, что слова, вообще—то, принадлежат Алисе. Заметила это и Ульяна.

— Так всегда говорит Алиса, ха—ха.

— Ну, рассказывай, что случилось то?

— Да мы с ребятами играли в прятки, м—м—м, ай—ай—ай.

На глазах девочки выступили слезы.

— Да ладно тебе. Не так уж и больно.

— Тебе легко говорить!

Процедила сквозь зубы Ульяна.

— В общем, я побежала в укрытие и на асфальте упала.

— Ну, главное, что нога на месте.

После нанесения лёгкой повязки на ушибленное место, собственно, мои обязанности того. Но в голове всплыл ещё один увлекательный факт. Последний раз я видел мелкую, когда Ольга забрала ее из кружков.

— А кстати, что Ольга с тобой сделала?

— О, так ты помнишь? Ха—ха. Да ничего особенного, если честно. Завтра дежурство в столовой... И вообще, это все ты виноват!

Он такого заявления я слегка опешил.

— Да что я то?

— Бееею.

Девочка скривила рожицу, высунула язык, и вовсе собралась убежать прочь из медпункта, но остановилась в дверях и развернулась.

— Спасибо за помощь.

В ее голосе не слышался обыкновенно ей присущий саркастический отблеск.

— И ещё, сегодня после бани будет ограбление столовой. Ключи то у тебя?

— Да, конечно.

— Тогда встречаемся на площади.

После этого Ульяна окончательно скрылась в сумерках улицы.

Было неожиданно услышать слова благодарности от такой бойкой девчонки. Наверное, оно того стоит?..

После ухода Ульянки снова стало скучно, ничего вообще не происходило.

Вдруг, раздался приглушённый стук.

— Можно?

На этот раз пришла Славя.

— Да, конечно, но Виолы нет. Я за нее.

В дверях показались удивлённые глаза девушки.

— Виола, разве, не говорила?

Славя отрицательно хмыкнула.

— Виола, вроде бы, говорила, что взяла распоряжение...

— Ну, такой информации до нас не доходило.

Может быть, Виола слукавила? Во всяком случае, сначала надо помочь.

— Ладно. По какому поводу? Что болит?

— Мне нужно технический спирт. Для моющих средств.

Кажется, он был в той же коробке.

— Так—с, посмотрим... А сколько надо бутыльков?

— Всего два.

— Угу.

Заполнив очередной расходник, я вручил Славе заветные колбочки.

Славя также поблагодарила, слегка улыбнувшись, и ушла.

Много времени не прошло, как в дверь постучали вновь.

— Я войду?

Голос принадлежал?.. Лене? Кажется, что именно так.

— Виолы нет. Я за нее. Прохо...

Девушка меня перебила.

— Ой, прости. Я пойду.

В отличие от остальных, Лена даже войти не успела. И остановить я ее не успел...

Часы на стене, ритмичным тиканьем, заставили сфокусироваться на мыслях, отчего я задремал.

...

Через неопределенный промежуток времени в дверь решительно постучали.

— Входите!

Прокричал я, пытаясь разлепить глаза.

— А где Виола?

— Говорю же, я за нее. Что болит?

— А, да мне таблетку, Виола, опять же, сказала выпить.

— Как она называется?

— Парацетамол.

— Хорошо, подожди.

Я заполнил документы, по расходу медсредств, отдал Шурику таблетку, а тот, в свою очередь, ушел, также поблагодарив.

Спустя некоторое время очередной посетитель зашёл в мою обитель.

На этот раз это была Мику.

— Ой, привет ещё раз, а где Виола? А, в прочем, неважно. Можно мне таблеточку от живота, а то я переела похоже. Говорила же себе не переедать, но тут всё такое вкусное было, теперь животик болит...

— Хорошо—хорошо, подожди минутку.

Провернув всё те же операции, я вручил таблетку но—шпы девушке.

— Спасибо больше! И не забудь про завтра!

— А как же.

В присутствии этой девушки я не мог не улыбаться. Она источала столько энергии и позитива, что противиться ее чарам было невозможно... Это место дурно на меня влияет?

Более никто не приходил. К счастью. Поэтому я решил воспользоваться моментом и поставить чайник. Тот находился в другой комнате, куда как раз отходила перед отъездом Виола.

Чайник зашипел на плитке, а я вернулся на свой пост.

Вдруг по тропе раздались шаркающие шаги и в помещение вошла Ольга.

— Смотрю, ты неплохо справляешься. Скоро отбой, а в бане уже очередь. Пора идти.

— Да, пожалуй. Все бумаги там.

Я указал на небольшую кипу бумаг, разместившуюся во главе стола.

— Если там что—то неверно заполнено, считай, тебе крышка.

— Ага. Я могу идти?

— В целом — да. Много пионеров приходило?

Прежнее лукавство и надменность Ольги как рукой сняло. Сейчас она была больше похожа на просто уставшую вожатую одного небольшого пионерского отряда.

— Да. Очень даже. Не представляю, как Виола справляется.

За подобным, неспешным разговором, мы закрыли дверь, погасили свет и отправились в сторону площади.

Теперь осталось найти баню.

День 1. Вечер. Баня

Стемнело окончательно. Количеством фонарей лагерь явно не кичился, парочка была лишь у площади. Но и тех видно не было, значит, я отнюдь не поблизости.

Бродил я впотьмах еще минут эдак десять, как вдруг краем уха подметил игру на гитаре.

Не сказать, что звук был таки громким, но если находиться достаточно близко, то его отчетливо можно услышать.

Я решил идти на звук. Кто бы то ни был, а подсказать он сможет. Наверное.

...

Вскоре меж деревьев замаячила сцена под деревянным навесом. Звук явно шел оттуда.

А источником же был... Семен.

– Не ожидал увидеть тебя здесь.

– Думаю, это взаимно.

Он слегка улыбнулся, игра затихла. Парень спрыгнул со сцены, превращаясь в силуэт, благодаря фонарю у него за спиной.

– Что ты здесь делаешь?

– Очевидно же, что играю на гитаре.

Ухмылка рассекла его губы.

– Романтика, серенады, все дела, ха–ха.

– Не очень уж ты похож на романтика.

– Ха–ха, ладно. Очередь в баню. Время коротаю.

~ О, так он знает где она. Замечательно.

– Покажешь, где она? За день весь испачкался.

– Ха–ха, понимаю. Я ведь тоже «фуру» разгружал. Ну ничего страшного.

– Наверное, надо уже идти?

– Не так быстро. На вот.

Он передал мне гитару, что все время держал на ремне за плечом.

– Сыграй чего. Что–нибудь, что–нибудь спокойное.

– А кто сказал, что я играть буду?

– Ну, тогда до утра здесь посидим.

Его губы вновь скривила ядовитая усмешка.

– Я не очень хорошо играю, давай не будем.

– Да просто ты не ловишь момент.

– Ладно.

Мне далеки были все суждения о таланте, моменте и прочем. Я, скорее, чисто механически учил, куда тыкать на грифе, нежели чувствовал саму мелодию.

Взяв в руки гитару, мне стало, в общем то, все равно, что играть и играть ли. Все равно завтра идти в клуб, а там уже точно играть придется.

– Сумеешь «Спокойную ночь»?

– Да, вполне.

В голове всплыла начальная аппликатура этой мелодии. Несмотря на то, что песня достаточно старая, среди начинающих гитаристов она популярна. По крайней мере, на мой взгляд. Любители ретро.

Воздух пронзил плавный перебор вступления небезызвестной песни.

...

Семен поаплодировал.

– Теперь давай я.

Я аккуратно передал ему инструмент и тот начал играть. Его руки тактично задвигались, будто бы это не он извлекает звук из инструмента, а сам звук правит его движениями. Мелодия знакома мне не была.

...

Мы просидели таким образом минут двадцать, чередуя игру и почти не разговаривая.

– Зачем нам современная попса, ты слышал эту музыку?

– Ха–ха.

Смех мой прозвучал сухо.

– Кстати, откуда гитара?

– Одолжил из музкружка, завтра уже возвращать нужно.

И вновь повисло молчание. Которое Семен поспешил нарушить.

– Ну, как тебе первый день в лагере?

Неожиданный вопрос. Тем более, от него.

– Слишком сумбурно, очень много событий, в которые меня втянули. Даже не знаю, что и сказать.

– Ха–ха, да и меня стороной не обошли сегодня.

Семен слегка задумался, поглядел на гитару и сказал.

– Ну, что же, пора бы и идти.

– В баню?

– Именно. Занесешь за меня гитару завтра?

– Ну, мне все равно по пути.

– Отлично.

Спрыгнув с края сцены и вновь перекинув ремень инструмента через плечо, мы направились, на этот раз, уже с концами на сегодня, прочь.

...

Миновав здание, кажется, библиотеки, а после и многострадального медпункта, мы вышли на площадь.

– Ну что. Надо сначала в домик, взять все, дескать, необходимое.

Мне почему–то сразу в голову такая мысль не пришла и я поприветствовал инициативу Семена.

Путь до дома сократился в раза два, по сравнению с ощущением от прогулки с утра. Фонари на площади казались фарватером, наряду со звездами – такими тихими и холодными.

Взяв все необходимое из ящика стола и оставив гитару в углу помещения, мы, наконец, нашей небольшой компанией направились в сторону музкружка.

…

Баня оказалась где–то далеко в лесу.

– Зачем так далеко баню строить?

– У–у, это тебе не ко мне. Сам не понимаю, почему так.

Само здание выглядело достаточно эстетично. Эдакая ведьмина изба в лесу. А дополняли этот шарм всевозможные звуки и шорохи, то и дело вспыхивающие с разных сторон.

Конструкция являла собой сложенное из бревен помещение. Достаточно приземистое.

В дверях появились две фигуры – кто это, различить было почти невозможно. Один из силуэтов активно замахал нам рукой.

Вскоре света окон бани стало достаточно, чтобы идентифицировать личности выходивших. Славя и Женя. Румянец на щеках девушек выдавал факт того, что обе уже искупались.

Они подошли ближе к нам.

– С легким паром!

– Спасибо. – Сказала Славя. Женя же лишь молча кивнула.

– Вы сегодня последние, так что не подкидывайте дров больше.

– А что, если эта баня сгорит, то новую они смогут построить ближе.

– Женя!

– Ха–ха–ха, шучу.

– Не переживайте, все будет нормально.

Поспешил заверить их Семен.

– Да ладно вам. Все Славя, пошли. Всем спокойной ночи!

– Спокойной ночи!

Вскоре, силуэты девушек окончательно скрылись, вместе с тем и угасла их ропотная болтовня. Семен молча смотрел им вслед, а взгляд его был направлен куда–то внутрь.

– Идем?

– А, да. Пошли.

В предбаннике убранство не отличалось от стандартов бань: небольшая лавочка, пара крючков для одежды, печь и полка с различными предметами типа спичек. Около топки лежала небольшая кучка дров. Сухих.

– Слушай а тебе из наших девочек кто–нибудь понравился? Взять тех же Женю или Славю.

– Давай без этих вопросов, пожалуйста.

– Да чего стесняться, мне вот Славя нравится, у нее и фигура хорошая и мозги на месте. Ха–ха.

– Так и делай ей предложение тогда.

– Не торопи события, ха–ха. Ладно, согласен, давай заканчивать, не хочешь говорить – так уж и быть.

– Не то, что бы мне никто не понравился, но сложно сказать что–то о человеке, которого знаешь отроду неделя. А тут еще и меньше.

Семен понимающе хмыкнул. Мы зашли в баню.

В бане было... Жарко. Очень. Семен поддал так, что я чуть не окочурился там.

В итоге я быстро помылся и вышел, а Семен остался там.

Славя говорила, что дров не подбрасывать, а что было бы, если б мы подбросили?..

Во всяком случае, если баня сгорит – это на его совести. А мне надо на площадь.

День 1. Вечер. Столовая

День 1. Столовая (ака "Ограбление Века")

Покинув одну из последних на сегодня инстанций, я направился в сторону главной площади.

…

Мысли витали тут и там, переключаясь с паники на размышления о том, что же все-таки тут происходит. С одной стороны ничего потенциально даже опасного за весь день так и не обнаружилось, но с другой...

Попытавшись собрать всю накопленную за сегодня информацию, ответа на заветный свой вопрос я таки не получил: лагерь, лето... В целом-то и все. Автобус этот, девушка… Ничего, в общем, ясного.

На улице уже с концами стемнело - не видно ни зги и то, не далее своего носа.

Обильное количество различных шорохов и прочих неприятных звуков развеивало припасенные остатки и без того разбитого внимания.

Толком обсохнуть я не успел, а потому, в скором времени, холод дал о себе знать. Первый же порыв легкого, свежего летнего ветра показался арктическим бризом, пробрал до костей и заставил съежиться.

- Бр-р.

На горизонте стала виднеться Луна. Далеко-далеко, за могучими стволами старых сосен. Вид такой более походил на локацию действия какой-нибудь РПГ-игры, где главный герой пробирается сквозь чащу, чтобы наконец сразить злого дракона. Особый шарм придавал тот факт, что объекты, находящиеся на линии горизонта сугубо для человеческого взора, но на деле располагающиеся гораздо дальше нее, значительно прибавляли в размерах, что делало единственный естественный спутник Земли куда больше, нежели то было на самом деле.

В голову все навязчивее била мысль о том, что, возможно, я сейчас в одном из тех миров, которые запечатлеют художники на своих картинах - в одном из простых, красочных и очень условных. Человеку ведь всегда проще, когда он знает, на чем действительно стоит сделать акцент. Потому, чем более мир условен и предопределен - тем более он привлекателен в глазах смотрящего. Но это отнюдь не то к чему реально стоит стремиться. Люди гораздо более способны, нежели они привыкли о себе думать. Ведь представить сложно, а на том куске из всеразличных пород и минералов, что мы Луной назвали, действительно побывал человек. Казалось бы, всего триста тысяч километров - и ты на месте.

Поток мыслей нарушил громкий крик совы, от чего я, кажется, даже вздрогнул.

...

В скором времени за деревьями замерцали огни площади.

Не совсем было ясно, есть ли освещение во всем лагере или же только по пути до умывальников. Все-таки, вряд-ли лагерь питается от генератора. Значит, где-то неподалеку есть ЛЭП.

Ульяны на площади не обнаружилось.

- Что ж.

…

Замерзнув окончательно, я решил оставить Ульяну и ее дело это на самотек и даже водрузил связку ключей на скамью.

И только я собрался встать, как с противоположной стороны площади послышался отчетливый топот, меж деревьев мелькнул низкорослый маленький силуэт, который, в прочем, без надобности было пытаться рассмотреть в силу того, что тот уже стоял около меня с довольной ухмылкой.

- Молодец, что пришел! Смотри, что есть.

Ульяна продемонстрировала два черных коробка, небольших размеров. Впотьмах решительно невозможно было опознать, что это. Да и еще один факт не давал покоя.

- Ты опоздала!

- Вообще-то, начальство задерживается.

Мелкая состроила недовольную гримасу, парадируя меня.

Я же взял один из коробков. Коробок оказался рацией, при более детально рассмотрении. Особенно под светом.

- И зачем они нам? Ты думаешь, там настолько хорошая охрана?

- В хозяйстве пригодится!

Я смерил Ульяну подозрительным взглядом.

- На всякий случай. Не зря же я к кибернетикам залазила за ними.

Ну, причины опоздания ясны. Хотя бы так.

- А они не хватятся?

- Какой там! Все продумано за тебя. После дела вернем их на место. Главное их не поломать, а то не сносить нам головы. Идем.

Ульяна вихрем сорвалась с места и ровно также понеслась в сторону местного пищеблока.

…

По пути девочка рассказала в общем-то план, согласно которому дело и будет проходить.

- Ничего сложного! - Начала девушка.

~ В обыкновении, фразы, начинающиеся с таких слов, ничем, собственно-то, легким, не оканчиваются.

- Ты заходишь во внутрь, там уж не потеряешься, идешь к пункту раздачи. Прямо за столом будет дверь в подсобные помещения. Уж не знаю, что там сегодня есть, но бери все, что сможешь унести.

- Угу-м. А ты?

- Я? Я буду снаружи. На шухере.

- Это еще зачем?

Стойкое ощущение того, что всю работу хотят сбросить на меня лишь крепчало. Ульяна же помахала рацией.

- Для этого они и нужны.

- Насколько я понимаю, у столовой нет охраны. Да и в лагере, точно в обыкновении, нет ни обходов технических зданий, ни даже обходов жилых помещений.

- Да ну тебя! Лучше вот, частоту настрой.

Ульяна указала на рацию.

Синхронизировав заветные циферки на тумблерах устройств, девушка нажала на кнопку с торца корпуса приспособы.

Гробовая тишина динамика сменилась прерывистым гулом, в котором с определенными усилиями можно было распознать голос.

- Как слышно?

Голос девушки послышался сразу с двух сторон, а в эфире появился противный писк, сигнализирующий о том, что обе рации улавливают сигнал друг-друга.

Ульяна, поспешно выключив устройство, с серьезным видом заявила.

- Идем. Времени мало.

Преодолев ступени крыльца здания, я выудил из кармана шорт ключи, доставшиеся нашему тандему большой кровью. На удивление, нужный ключ нашелся почти сразу - пара попыток не в счет.

Дверь податливо отварилась, представив взору помещение, залитое холодным лунным светом. Войдя внутрь здания, рация практически моментально прервала эфирное молчание.

- Прием. Как слышно?

- Слышно хорошо. Прием.

- Просто напоминаю. Прием. Если кто-то появится на горизонте - я сообщу. Прием?

- Не обязательно говорить после каждой фразы “прием”. Прием.

- Не нуди! В общем, будь на связи. У меня взор как у орла - ни одна даже муха не проскользнет! Прием.

- Ага-да. Столовую нам вместе если что драить. Или еще чего похуже. Конец связи.

Переместив черный коробок из рук в карман, я преодолел столик для раздачи питания и оказался напрямик у дверей. Судя по всему, именно о ней говорила Ульяна. Вход в подсобные помещения всея святых пионеров представлял собой двойную дверь, металлическую, надо заметить. Без каких-либо окошек или прочих отверстий, что делало ее похожим на дверь комнаты-холодильника.

Массив металла поддался отнюдь не сразу, а с некоторыми усилиями. Но поддался.

Дверь медленно отварилась, явив за собой груды мешков (в том числе те, которые я сегодня таскал), те самые корзинки и иные виды хранения продовольствий. Сама собой комната представляла обыденное складское помещение без какого-либо вычурного ремонта, но и сказать о том, что комната выглядела плохо - нельзя. Вдоль стен тянулись полки-стеллажи, на которых, собственно и располагались основные запасы. Вышеупомянутые же мешки были сложены кучей по углам и середине комнаты.

Лагерь регулярно снабжали продуктами и делали это весьма неплохо. А значит, либо лагерь настолько хорош собой, что выделяется отдельная сумма для исключительно доставки сюда продуктов (в таком случае лагерь находится на неизвестном расстоянии от города), либо же сам лагерь находится близко. Во второй вариант верилось предпочтительнее.

По праву сторону находилась еще одна массивная дверь. Разглядеть что-либо в такой темноте решительно не представлялось возможным. Да и вопрос актуальности фонаря, признаться, особенно остро встал только сейчас. Буквально на ощупь преодолев несколько метров пола, я оказался у второй массивной двери. Каким образом ее открыть ясно не было - ни стандартного замка, ни освещения, что этот замок хотя бы увидеть. Потому идея выйти на связь с Ульяной оказалось самой верной.

- Уль, а где искать-то все? Склад точно не пуст? Прием.

Из рации послышался слегка испуганный голос девушки.

- К-конечно. Прием?

- Ты уснула там что-ли? Все в порядке? Прием.

- Не ожидала, что ты так скоро заговоришь. Прием.

- Бдительнее бди! Мы, вообще-то, делом заняты. Прием.

- Да не спала я! Знаешь, наблюдение тоже требует концентрации. Прием.

- Прости-прости. Не по себе здесь. Так что насчет выпечки? Прием.

- Открывай дверь. Ключом. Помещение представляет собой три соединенных комнаты, так что не заблудишься. В первой, на основе прошлых лет, хранят все подряд. Фрукты, овощи, иногда как раз печенье. Вторая и третья нас не особо интересуют, так как там цех и морозилка. Прием.

- А сразу насчет помещений нельзя было сказать? Прием.

- Порой забываю, что ты впервые. Прием.

Голос Ульяны убедительно не звучал.

- Ладно, я пошел. Конец связи.

Рация раздалась еще каким-то непонятным звуком, отдаленно похожим на голос. Но если бы что-то случилось - Ульяна бы непременно повторила, так ведь?

Списав услышанное на шум и помехи эфира, я двинулся обратно к выходной двери из помещений.

Еще раз окинув комнату взглядом, я подметил те вещи, о которых примерно говорила Ульяна. На одной из полок стеллажа лежала армада пачек печенья, а неподалеку - поднос с булочками. Подпись на нем гласила о том, что вся продукция будет в ближайшее время утилизирована. На вид выпечка была абсолютно нормальной. Судя по всему - ее просто не успели съесть, а в общепите с этим строго.

Сразу в голову ударила мысль о том, что же все-таки будет на утро. Особенно, если ведется учет продуктов вплоть до единиц. Надеюсь, никто не хватится пропажи. Иначе нам капец.

- Прием? Вот мы сейчас возьмем то, что надо, а если потом не досчитаются? Как нам быть? Прием.

- Потом это потом. Мне ли говорить о том, что вину сначала нужно доказать? Разберемся уж как-нибудь.

В словах девушки определенно был смысл. Хотя, в моей ситуации привлекать к себе негативное внимание тоже - задумка не очень.

- Верно мыслишь.

От неожиданности появления собеседника сердце упало в пятки, а я уж было был готов начать отмаливать грехи свои тяжкие.

Сам того не заметив я потерял равновесие и оказался на полу.

- Ну чего ты так переполошился? Это всего лишь я. Ха-ха.

- Кто ты?

В темноте решительно невозможно было разглядеть лица говорившего. Тем более, что свет падал ему в спину.

- Встань хоть сначала.

В голосе появилась нотка недовольства и надменности, а ко мне протянулась безликая рука.

Поднявшись с пола, я повторил вопрос.

- Так кто ты?

- Это не так важно, в самом деле. Важно лишь кто ТЫ такой. Ты можешь ответить на этот вопрос?

Такая постановка предложения ставила в ступор. И ровно как я не знал, как ответить ему на этот вопрос, точно также я не мог ответить самому себе.

- Уж больно ты быстро приспособился к новому миру для простого попаданца. Снова Юля привела не пойми кого. Как же бесит.

Кажется, собеседник явно не в лучшем расположении духа. Все это походило более на монолог после ковра у начальничка. Говоривший же вспомнил очевидно о моем наличии в помещении. И продолжил уже в ином ключе.

- Слушай, а ты же хочешь вернуться обратно? В свой мир? Не хочу прибирать за Юлей. Ха-ха-ха.

Лица говорившего разглядеть по прежнему было нельзя, но готов поспорить, именно в этот момент его лицо перекосила злая ухмылка.

Откровенно говоря, я слабо понимал все то, о чем он говорил. Конечно, факт моей принадлежности, а вернее ее отсутствия этим местам, был налицо.

- Не броди вокруг да около. Я знаю все, о чем ты только можешь подумать. Как и Юля.

- Что?..

- Вот скажи мне. Тебя в один миг выдернуло из твоего повседневного бытия, черт знает даже из какого года. Тебя поместили в заведомо агрессивную среду - в стороне остаться не выйдет. А ты ведешь себя так, будто все так и должно быть? Серьезно?

- За тобой весьма интересно наблюдать. - Продолжал неизвестный.

- Ты будто и не хочешь возвращаться. Скажи мне, все настолько плохо?

Тон говорившего не сменился ни капли - все тот же, лукавый, ехидный, ядовитый.

- Игнорировать собеседника - грубо. - Добавил он.

Дыхание перехватило, кислород словно покинул легкие, разум окунулся в туман с головой и припрятал по карманам. Я не знал, что ответить неизвестному. Потрясение достигло пиковой точки. Ровным счетом именно сейчас я получил главный ответ на свой вопрос - не сон.

~ Я без понятия, что делать. - Промелькнуло на грани сознания.

- Ты… Ты… Нет! - Только и смог выдавить из себя я.

- Такая реакция должна была проявится почти что моментально.

Довольно констатировал собеседник.

- Впрочем, это неважно. Пора заканчивать этот спектакль. Сейчас я выпровожу тебя отсюда.

Последняя фраза неизвестного прозвучала особенно агрессивно и с некой толикой даже безумия.

- Если ты, само собой, не против.

- …

- Неужто я попал в точку? Ха-ха.

Воспоминания за этот один лишь день и всей предыдущей жизни словно покрылись слоем пыли, стали чем-то ненужным, необязательным, не моим будто вовсе. Подобные суждения отзывались тупой ноющей болью, были дивергентными.

- Ты считаешь себя лишним для своего мира? Это не изменится, поверь. Ты в край социапатичен и отнюдь, это не то место, которое тебе реально поможет. Поясню, Юля так не считает. Собственно, вот единственная причина, почему ты все еще здесь.

- Я… Я… Не понимаю, что происходит.

- Да ты и не должен! - Перешел на крик мой собеседник.

- Если ты сам не захочешь уйти по доброй воле - так уж и быть, я помогу тебе, ха-ха. Пора бы уже понять, что ничего не происходит просто так. Даже твои помыслы о собственной никчемности - лишь результат твоих СОБСТВЕННЫХ, прошу заметить, действий. Твоя воля слаба, а дух, готов поспорить, канул в лету. А я ненавижу безвольных личностей. Все ваши мечты так и остаются золотым домом на бескрайней равнине. Все, что вы готовы делать - лишь молоть языком о том, как все плохо да плыть по течению. А хочешь правду? Ты не уникален, друг мой. Отнюдь. Такие, как ты, не заслуживают реабилитацию.

Непонимание происходящего возрастало квадратично. Ноги подкосились, рассудок начал будто темнеть - лишь отдельные фразы доходили до мозга, но понимания они не добавляли.

Возразить безымянному собеседнику было, впрочем, нечего. Он кругом прав. Даже в сложившейся ситуации я не пытался разобраться как поступить лучше - напротив, лишь бездумно потакал действиям окружающих. Вновь лишь плыл по течению. Так, быть может, он и прав насчет того, что я недостоин?..

- Это ты верно подметил. Все. Пора заканчивать.

Ровным счетом-то, я никак не сопротивлялся. Волна апатии накрыла с головой и сил банально подняться не было. Впервые проблема встала ребром настолько, что ее корень четко прослеживается даже во времени. Впервые я действительно осознал, насколько не уникален.

…

Вдруг, коробочка рации в кармане разразилась шуршащим голосом Ульяны.

- Эй, ты долго там еще? Я замерзла уже ждать. Прием.

…

- Прием?

…

- Ответишь? Игнорировать собеседника нехорошо. Ха-ха.

…

- Похоже, ты, друг мой, уже вне кондиции? Ну и ладно. Дело трех секунд и весьма поправимое.

- Раз, два и …

Дверь в здание резко отварилась.

- Черт. Мы с тобой в следующий раз закончим.

Теперь свет падал под достаточным углом, чтобы разглядеть хотя бы эмоции на лице говорившего. Уголки его рта разъехались в ядовитой улыбке, оголяя зубы.

Таинственный собеседник в мгновение ока сменился Ульяной. Теперь уже она стояла надо мной, с опаской разглядывая.

- Э-э-эй? Ты в порядке?

…

- Черт!

Девушка исчезла из поля зрения, а шаги стихли около крыльца, предварив свое исчезновение ритмичным перестуком обуви по ступеням.

Я никак не отреагировал ни на ее появление, ни на ее уход. А сейчас ее нет. Поделом. Ха-ха.

Даже сейчас - вместо того, чтобы взять и заняться делом я сижу на полу черт знает где и захлебываюсь жалостью к себе. Все как в жизни, но намного быстрее. Действеннее. Я все время делал все ровно так, чтобы меня не трогали: учился из-под палки, посещал секции ровно также. Да даже после окончания отношений - меня бросили как ненужную игрушку, а я так и поплыл дальше. Ненужный.

Ранее толком и времени не было обдумать то, как вообще я живу. Не душа компании и рад. Над собой особо не работал - без надобности. Из увлечений - разве что игры. Типичный затворник. Шла стабильно лишь учеба и то лишь потому, что она не требует особых вложений.

- Насколько же я жалок…

Это место не заставило меня даже подумать над тем, чтобы что-то поменять - я привык делать так, чтобы вопросов ко мне не было. И здесь такая тактика работает отменно. Почему же он оставил меня здесь?

- Рано тебе еще.

На пороге появилась та самая девушка, которая нашла мой кошелек. Конечно, непривычно было видеть ее без зимнего одеяния. Но что поделать - лето, будь оно неладно.

- Это ты меня сюда привела? И как? Тоже посмеешься?

- Как я и думала, говорить с тобой сейчас бесполезно.

- Нет! Мы выясним все здесь и сейчас.

- Не-а.

- Что?

Сознание окончательно перестало воспринимать информацию, цвета тускнели. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и оно затухнет окончательно.

- Отдохни пока. Придет время - ты все поймешь. А я пока разберусь с ним сама.

…

- Вот, вот он! Что с ним?

- Его нужно доставить в медпункт. Зови мальчиков.

После этих слов я не помнил ничего.