Гость.

Глава 1

01. Пятница, тринадцатое.

“Это нет и не будет. И не проси. Умолять – бесполезно. Будет всё по-другому. Как? Ну ты и спросила!”

Я смотрю ей в глаза, вцепившись в большой бумажный стакан американо, куда сунул, отхлебнув предварительно кофе и сжёгши нахрен губы, язык и глотку, почти весь рожок мороженного. “Только молчи!”

Мне нечего ей сказать. Она во всём права. Она – хозяйка положения и может строить из себя владычицу морскую и хозяйку трёх вселенных. Своей, моей, и нашей дочери.

Раньше всё было не так. Раньше я ей верил. Как и всем другим, считая их такими же людьми, как я сам. Зря, конечно. Как там ты говорил, доктор Хаус?

– Все лгут.

– Что? Кто лжёт? Я? Идиот!

Я тут дал маху с размаху. Специально же кипятка хлебнул! Нет, ну вот и надо же было открыть рот!

– Мне надоели эти подачки! По полгода алиментов ждать? Я что тебе, детей должна водой из лужи кормить?

Молчу.

– Значит так, всё, мне это надоело. Или ты переводишь мне двести тысяч каждый месяц, первого числа, или дочь не увидишь!

– Ладно. Я согласен.

– Что “я согласен”?

– Или я “переводишь мне двести тысяч каждый месяц, первого числа, или дочь не увидишь”. Понял. Согласен. Или перевожу, или не увижу. Всё?

– Да!

Она чуть привстала с дивана, и проорала мне это “да” прямо в лицо, наклонившись надо мной. Рядом, за соседним столиком, заплакал грудной ребёнок на руках молодой девушки.

– Женщина! Вы не в лесу! Не видите, ребёнок спит? – блондинка, не переставая смотреть в телефон, цыкнула на Галю.

– Нехрен с ребёнком ночью по кафе шариться. – Галя в карман пальто за словом никогда не лазила.

– Не ваше дело, бабушка! Идите на улицу орите.

– Девушка, Галина Васильевна не бабушка! У неё просто лицо с детства такое злое. – я, как кавалер, вынужден вступиться за бывшую.

– Идиот! – Галя, схватив сумку и розовое пальто, метнулась к выходу.

Слава Богу! Отмучился на сегодня, расставшись с сотней тысяч. Где только по двести теперь брать? В принципе, человек с двумя почками не может жаловаться на отсутствие денег. Тем более, если он – замначальника смены охраны склада отделочных материалов, в одно лицо дежурящий по ночам и в выходные две недели кряду.

– Это ваша бывшая?

– Точно. Вы наблюдательны.

– Мегерка какая! Двести тысяч! Ха! Мне тридцатку на ребёнка дают, и то как-то живу.

– Бывший?

– Не, родители парня. Мы не женились. И он в армии.

– Тоже неплохо.

– Что “неплохо”? Он в армии ща, а там хэзэ чем закончится. А что у твоей с лицом?

– Жабу в детстве убила. Вот лицо и перекошено.

– Жабу? Где же у вас в Москве жабы? Или раньше были?

– Она из деревни.

– Ха, понаедут из села, и давай за счёт других… Ой…

– Что?

– Я, вообще-то, тоже…

– Из села?

– Не. Станица Ленинградская. Родители из Кирова туда переехали после моего рождения.

– А, ну да, на казачку вы не особо похожи.

– Ты чего! У меня дед – казак! По хребту так палкой треснуть может, искры из глаз!

– И тебя лупил?

– Меня нет, а папаше доставалось, пока дед жив был… Васька заснул. Не отцепишь теперь ведь. Разорётся опять.

Васька, мужик в полтора локтя, присосался к груди девицы намертво. Третий размер точно. Таких мелких двоих сразу кормить точно можно.

– Красивая грудь у вас.

– Наташа меня зовут. А тебя? – совершенно не стесняясь меня, представилась мамашка.

– Костя. Константин Львович.

– А я тоже Львовна.

– Совпадение. Бывает.

– Ты что! Это знак. Купишь мне пожрать?

На столе перед ней остатки от её заказа. Три коробки от сэндвичей, пара упаковок от снеков, стакан из-под коктейля…

– Наташ, не лопнешь? – я перехожу на “ты” без церемоний.

– С собой возьму. На хате завтра сожру. На ночь есть вредно.

Ну, да. Время – полночь. На ночь есть нельзя, разнесёт так, что в вагон метро боком не войти. Я уже лет пять вечером не жру. Вот утром… В три… Можно… Бутербродик с колбаской… Утром… Блин! Чуть не заснул! Её звонкий голос не дал упасть в нирвану.

– Кость! Слышишь? Ты идёшь? Проводи, а?

– А, да, сейчас. Подожди. – и я бегу в сторону умывальника. Холодная вода, может, даст полчаса форы?

…

На улице Василий уже в яркой сине-белой потрёпанной коляске. Наташа в короткой белой куртке нараспашку. Изо рта рвутся клубы пара. Или дыма. Плюс десять примерно.

– Далеко живёшь?

– Нет. Десять минут идти, туда. – она махнула рукой в сторону лесопарка. Раньше в Чертаново ночью и правда лучше было не бродить поодиночке. Но это когда было? Девяностые канули в лету.

– Давай на машине доедем?

– На такси? Да ну их!

– Нет, на моей.

– У меня же коляска!

– Влезет. Идём. У меня минивэн.

– Хорошо.

Чери Леопард я и купил для того, чтобы детскую коляску возить. Не пришлось. Гале нужен был Мерседес, и она заявила, что “на этом дерьмище ездить – себя не уважать”. А когда узнала, что я кредит оформил на пять лет, то и выгнала меня из дома. Из моего, к слову. Ну да ладно. Прошлое. Тем более, здесь, на Чертановской, жить скучно.

Коляска встала в салон, ребёнок уложен в автолюльку, она назвала адрес, и через пять минут мы были уже у её дома. Коляска выгружена, два пакета с едой у неё в руках.

– Слушай, я бы тебя пригласила, но там – жесть. В комнате сменщица спит сейчас, в другой хозяин с хозяйкой, в третьей четыре парня из Киргизии. Даже на кухне не посидеть, там дочь хозяйская на диване живёт. Общага практически.

– Весело живёшь. А я на даче в основном, или на объекте. Две недели через две работаю.

– Ого! Две недели выходных? На стройке работаешь?

– Нет, на складе, охранником.

– Хорошо платят?

– Платят плохо, а доход нормальный.

– Как это?

– Потом расскажу. Иди.

– А номер телефона не хочешь узнать?

– Нет. Что мне с ним делать? Я тебя старше лет на десять. С молодёжью общайся.

– Что ты такой вредный, как лопух? Скажи мне свой. Мне тут скучно одной. Может, на машине нас покатаешь как-нибудь. Или у тебя есть баба? Может, я – лучше? Ты же не знаешь! – слова высыпаются из неё, как черти из табакерок на перрон Казанского.

– “Баба” – есть, ты права. Но я “лучше” не ищу. На всех денег не хватит, и ипппы лечить раз в месяц – здоровья не хватит.

– А мне не надо денег.

– Это сейчас не надо, а как только… Всё, Наташ, иди!

– Номер скажи.

– Хорошо, записывай…

– Запомню.

Я назвал номер рабочего телефона. Мало ли, а вдруг и правда…

– Это рабочий. Я работаю с пятнадцатого числа и до конца месяца. Звони. Склад работает в будни, с семи до семи. А в выходные и вечером я там один на пульте, делать нечего. Может, и пообщаемся.

– Хорошо. Пятнадцатое – послезавтра. Наберу вечером.

– Ага, пока.

– Стой…

Её руки легли мне на плечи, и она впилась своими губами в мои. Зря. Так можно и голову потерять. А кому без головы будут пару сотен тысяч платить? Вот именно. Никому.

– Всё. Константин Львович… Прикольно! – и она скрылась за железной дверью подъезда под пиликанье домофона.

Код я автоматически запомнил. 50К8696. Булгаковщина. Мистика. Цепь совпадений. Номер моей бывшей квартиры тоже пятьдесят. Восемьдесят шестой – год моего рождения. Если её будет девяносто шестой, я не удивлюсь ни на каплю.

Наташка эта, я вам скажу, просто шик! Блондинка, фигуриста, губки что надо, в меру пухленькие, глазки светло-серые, пронзительно острые, голос звонкий, таким в казачьем хоре соло выдавать надо. Одета, правда, простенько. И слишком без границ. Такую рядом не удержать. Я потому Галю в жёны и взял, что пол-лица её как у гнезда кукушки, всё в морщинах. И всё равно ошибся. Каких только не… Хотя в темноте можно. Машину три года назад потому и купил, чтобы не спиться в свои тридцать пять. А зачем бабе трезвый мужик? Тем более, если он по две недели дома сидит, глаза мозолит и к соседу не сбегать за солью и спичками? Незачем, как оказалось. Ну да ладно. Это дело прошлое.

Тэкс. Наталья Львовна Балаганова. И где она фотки постит, интересно? А, ну да. Фамилию я её просёк в кафе, когда она телефон на стол положила. Там телега с перепиской была, с парнем. Он её по фамилии называл и звал домой вернуться. Лихому казаку, видать, лихих казачек не надо, нужна северная сияющая во все стороны глазастая звезда. Звездуля. Звездулечка… Тьфу! Я так сейчас на красный проеду! Размечтался, старый чёрт с пистолетом. Машинально кладу руку под мышку. Всё на месте. Соберись, тряпка! Баб – тыщи! Взять вот хоть Олю, кладовщицу со склада электроарматуры… Пятьдесят два, разведена дважды, сыну пятнадцать, живёт с мужиком чуть постарше в Туле. Работает сутки-трое. И так подойдёт вечерочком, и этак. Бухгалтер по образованию, по профессии, правда, ни дня не работала, зрение минус два, и в компах торчать не любит. Было бы зрение нормальное, на меня и внимание не обратила бы. Фигурка ничего, не то, что у Галки моей бывшей. И рост. Выше меня сантиметров на пять. Гладенькая, на ощупь мягкая, без городского обычного высокомерия, но и не деревянная, как деревенские…

От мечты о женских полах меня вырывает удар сзади. И какого хрена? Ночь, машин в Подольске раз, два и всё! Ставлю на ручник, нажав кнопку между передних кресел, и выхожу.

– Брат, извини, жена пазваныла, атвлёкся, всё аплачу! Гаи не нада!

– Погодь. Не суетись. – у парня с лицом сына предгорий Тибета дрожат и руки, и ноги. – Давай смотреть.

Его машина стоит вплотную к моей. Но у меня, хоть и минивэн, но полноприводный и на раме. Сзади – фаркоп и заводские дуги за кормой. Одна слегка подогнута к бамперу. Шар прицепной у него внутри радиатора, из которого течёт красное. Н-да. Древнему Солярису не повезло.

– Машина японская, вот эта дуга – двести тысяч стоит. Менял неделю назад! Такой же торопыга въехал в Кузьминках. Оплатишь?

– Да, да, аплачю, толка бэз ГАИ, да?

– Ладно. Сотку давай. Я бэушные дуги брал, там ещё есть, с разборки из Владика. – добрый я не к месту. Но у него ремонта на пару сотен точно. Корейский целлофан против китайского бронебойного железа – смех курам над утками.

– Спасыба, брат! – и торопыга отсчитывает мне сотку… сто десять! Пятитысячными! Эх-ма! Октябрь – есть. Половина. Даст Бог, сотку нахалтурю свободную. Но будет трудно. А когда и какому мужику легко жить живым и без инвалидности в России?

Отъезжаю на метр, останавливаюсь. Смотрю. Его бампер оставил на моём вмятину, сантиметров сорок в ширину, пять-семь в глубину. Он смотрит на меня снизу вверх. Я показываю:

– Брат, ну сам же видишь!

Он отсчитывает ещё сорок. Норм. Жму руку.

– Стой. Я же не разводила какой-нибудь. Давай номер телефона, чеки на ремонт скину…

– Нэ нада, брат! Выжу, ты чэстный! Спасыба!

Не иначе, у него на заднем сиденье пакет с белым порошком или в багажнике коробка нелегальных сигарет Арни из Армении без акцизных марок. Ну, Бог – судья. Может, регистрация вчера кончилась.

Захожу сзади его машины, делаю фото на телефон. Мало ли, вдруг он из фанатиков запрещённой в России организации Мета.

– Права покажи. Фото сделаю.

Трясущимися руками протягивает права на иностранном языке.

– У лица держи.

Выполняет. Щёлкаю.

– Брат, чего так боишься? У нас правовое цивилизованное государство.

– Я студэнт. У мами сэрдце слабае. Нельзя валнаваца…

– Понятно. Прощай, Абдуламин Султанбекович. Жена красивая?

– Ощень! Папа вибираль! Самая лючьшая в Оше!

– Богатая?

– Да! Нет! Папа триста овец калым дал…

– Ладно, ладно. Учись студент. Тебе тут ремнота на…

– У меня брат на сервисе слэсарь, я быль уже раз в аварии, всё сделает, не валнуйтесь, Ага!

Ага. Надо двигать домой. А то сейчас засну.

– Бог в помощь. Прощайте, уважаемый. Жену берегите. – и, не дожидаясь ответа, сажусь в Леопарда и уезжаю со свистом всех четырёх шин. Спортрежим.

…

Естественно, я это пишу по памяти, сидя за пультом в воскресенье в будке охраны, а не в дороге. Ну, как за пультом… восемь мониторов, семьдесят две камеры… и только на одной что-то происходит. На участке ночной сборки заказов электротехнической арматуры. Но об это – после. Так как неожиданно зазвонил рабочий телефон…

…

Константин Львович Белкин. Это я. Москвич. Мама с папой – москвичи в первом поколении. Так-то они оба родились в Рассказово во время войны. В интернате и познакомились. Я единственный их и поздний ребёнок. И поэтому – бывший владелец трёшки на Пражской, выданной им от Второго Часового Завода. Институт я не закончил, заболев свинкой повторно. А первый раз в семь лет болел, тяжело. Вылечили меня, русская медицина оказалась бессильной перед желанием родителей оставить меня живым. Правда, на одно ухо я всё-таки оглох, а во втором нерв сохранил половину своей толщины. Поэтому на команду “Равняйсь, смирно!” я переспрашиваю: “А где гиря? Откуда вынуть?” В армию меня в итоге не взяли, учиться не смог, так как нихера не слышу лектора, работать могу только глазами, и все вокруг на меня орут, как на потерпевшего. В сурдополиклинике на Беговой меня каждые два года признают нормальным человеком и слуховой аппарат не дают со словами: “Не надо нам тут симулировать глухоту!” Повторяя сначала в правое, совершенно нерабочее ухо, а затем в левое, вполне ещё… В ответ я повторяю из года в год этой сучке: “Молодой человек! Не орите, я не глухой!” И ухожу в военкомат сдавать справку о том, что я здоров, и заявление с просьбой взять меня в тактические самолётные войска морского базирования. На что мне каждый раз даю направление на обследование в городскую больницу номер тринадцать имени Семашко без печатей и подписей. А там выдают справку с треугольной печатью о том, что я здоров. Ради хохмы три года назад отучился на частного охранника шестого разряда и оформил разрешение на служебное оружие. Раз здоров, то почему нет? На работе поначалу было скучновато.

Хорошо, что сменщик мой, Валера, учится на курсах журналистики, тоже от скуки поступил, и держит на работе пару орфографических словарей разных лет издания. А то было бы совсем скучно без качественной русской литературы. Тем более, в моей теме словарь – штука важная. В какой? Об этом позже.

Беру трубку чёрного стационарного телефона с дисковым номеронабирателем:

– Дежурный Белкин. Слушаю вас, говорите.

– Константина Львовича можно? – звонкий Наташкин голос серьёзен.

– Можно Машку за ляжку, Катьку на кровати, Ольгу на полке. Фамилию назовите.

– Кость, ты, что ли?

– Кость у блудного пса поперёк гортани. Константин Львович внимательно вашему вещанию внимает, очаровательная малознакомка…

– Ха! Дед мой также шутил, пока шуткой не прибило в сарае, упавшей с крыши прогнившей скалкой.

– Девушка, или вы называете пароль, или вас будут пароль сюдой, тудой, и глубокой начхать…

– Колесом вам не провернуть ли вдоль по Большой Казанской?

– По Казанской можно, по Большой не надо. Привет, блондинка из глубинки.

– Кость. Мне Васька всю сиську отсосал. Пора на искусственное переводить. Ему сегодня полгода!

– Мать Натаха, переводи. Или я это сделать должен? И ради чего же?

– …

– Не сопи. Предлагай свой вариант. Мне тридцать восемь, не хочу сдохнуть, разгадывая женские загадки. У меня и полкниги жизни ещё не прочитано, надеюсь.

– Давай встретимся?

– Давай. Могу второго октября. Отосплюсь после вахты…

– Нет, давай сегодня. Я приеду.

– В Чехов? С грудным ребёнком?

– Блин блинский. Не знаю. Уже восемь. Не знаю.

– Наташ, хорош. Рассказывай.

– Игорь погиб. Васин папа. Алексей Викторович звонил, папа его, просит приехать на похороны. Я не хочу. Дура я была…

– Хорошо, что “была”. Теперь ты мудрая женщина. Я-то тебе зачем? Видела же, я – “Идиот!”

– Не писсимизди, Кость. Я не дура. Я же слышала, как ты с бывшей говорил. По-царски. Что, нет?

– Не рви натуру. Я на работе. Могу потерпеть до второго октября. В надежде на раскладку пазла невероятностей в картину, где одно входит в другое. А ты?

– Потерплю. Я привыкла.

– К чему?

– Ой, хватит! Ты всё понял. Я чувствую. Знаю. Знаешь, как?

– Расскажи, Наташ.

– Ты первый, при ком Васька молчит…

И – пауза. Гадай – не хочу. Мне гадать не надо. Я просто не пользуюсь парфюмерией и от меня пахнет мужиком. Но, надеюсь, всё же не таким, который в поле лопатой неделю пашет хлеб насущный без душа и бани.

– Наташ, это – знак. Хочешь, не хочешь, придётся тебе выйти за меня замуж.

– Что-о-о?

Пауза.

– Я согласна. А что, две недели корми тебя, гладь, а две недели – корми и гладь кого вообще хочешь! Класс! Женимся?

– Естественно. Родишь мне ещё четырёх васек, отожрёшься, купим тебе диван трёхместный вместо кресла. Чтобы влезла. Я на работе буду молодых кладовщиц поё…

– Стоп! Что? Каких кладовщиц? Так не пойдёт. Развод и девичья фамилия. Я Белкиной никогда не буду. Я из рода племенных Балагановых! Тут вам не какой-то цирк с шапитами! Мы – благороднодомный род триста лет в обед! Из Кирова! Нам сам генерал Возжарин честь отдавал, когда ночевал! Костик. Не мечтай… ой…

– Продолжай, зай. Елею на шею лей, не жалей. Щебечешь, аки гнедой жар-птиц, кады хвост копытом прижат к полену горящему в печи. Я слушаю.

– Ой, Кость, Васька проснулся. Перезвоню.

– Окей. – говорю я в трубку, издающую короткие гудки.

…

Антропоморфиня. Слово? Слово. Ищу пришедшее мне слово ажно в двух орфографических словарях. Бэзрэзултатовомоно. Нэтуть.

Я, как человек великосветский, в истинном понимании данного термина, прекрасно понимаю, что если где-то есть плюс, то где-то – минус. И наоборот, как в данном случае. Тронутая в кабинете химии (или физики) эбонитовой палочкой ещё в детстве моя бывшая уже, слава Богу, Галя, это электрон с минусовым зарядом микроминипипираздирочного масштаба едет на белом фарфоровом коне в то прошлое, где я туг на ухо. Хорошо, не на два и не совсем уж. А Наташка с третьим размером своего основного благосостояния, почти вдова Игорева (хорошее русское имя у парня было), едет на колесе задачи “сыну нужен папа”.

Всё, я – спать. Система обнаружения движения разбудит, если что.

…

Девушка, вы, конечно, извините, что я так сумбурно излагаю мысли престарелого тридцативосьмилетнего холостяка, просто я пишу роман впервые. Скучно же смотреть в восемь мониторов, ощущая голод по живому человеческому общению. Тут у нас, хочешь, не хочешь, а и стихи будешь писать. Типа:

О, Боже! Сладок плен глаз каре-синих!

О, Боже! Не лиши меня очей!

Вот этих, пьющих кровь разини,

Что гонят бабы все взашей!

Ёлки-копалки! Стих получился! Надо Каролине Фёдоровне в журнал “Виршепубл” послать. Только она оценит.

…

2600 слов с хвостиком. Маловато. Ладно, пусть. Сегодня же воскресение, пятнадцатое сентября. И звонют всякие Наташки, от дела отвлекают. Соберись, тряпка!

13.11.2024.

Гость.

Глава первая.

Пятница, тринадцатое.

Конфликт, конфликт, конфликт.

Его Величество Конфликт.

Любовь, любовь, любовь, любовь.

Её Величество Любовь.

Конфликт любви. Любовь конфликта.

Слова мои, слова твои – ладонь на льду у строк реликта.

Это задел истории, её начало. Рутинное и малоинтересное. Нечего пожелать больше героям произведения, фантазии не хватает. Перечитал, прослезился.

Убогонький мирок трагедий пары

Набит программой темы бытия,

Где сильные и слабые недаром

Встречаются, в глаза твои глядя!

После подписи, где ставлю дату, название произведения и название части, я иногда оставляю авторскую речь. Дорогуша, это исключительно для тебя, чтобы ты не думала, что я, Костик Белкин, лыком шит и щи лаптем хлебаю. Нет. Мемуар свой не от хорошей жизни ваяю, как ты понимаешь. Хотя, признаю, сам виноват в том, что остался у разбитого корыта.

К сожалению, в реальной жизни чудес не бывает. Всё закономерно, обыденно, и в большинстве случаев скучно до ломоты зубов. Однако ж, надо признать, кое-что, бывает, и случается. И место, которым протираются штаны тканью рабочего стула, начинает дымится…

Глава 2

02. Деньги-денежки.

Что там в конверте сегодня? Пересчитываю. Сто шестьдесят шесть тысяч. А неплохо сентябрь начался! Жить можно. Было бы, для кого или для чего.

Дело в чём тут? Это Валерка, сменщик, оставил мне мою долю. Половина выручки. Не за зарплату же работать толковому человеку? Это нам платят арендаторы за ночной и по выходным въезд-выезд машин. Не все, конечно. Есть идеейоты, что оплачивают по договору три пятьсот за машину владельцу склада и катают груз только в рабочее время. А есть нормальные люди, что платят по паре тысяч за фуру и по тысяче за Газель мне или Валерке, и катают груз по ночам и в выходные. Половину Валера мне отдаёт за идею и мухлёж с камерами. Без этого мигом лавку прикрыли бы. Третий год кормимся. Начальство, похоже, догадывается, но, так как за охрану они платят три копейки, то и не накаляют обстановку. А хозяин склада – не жадный. Нет, днём, в будни, в рабочее время, этот бюджет – хозяйский. Тут мы на чужое лапу не кладём, и всё через кассу, и по тарифу. А вот ночью, когда на нас лежит функция обеспечения безопасности, или в выходные, когда за каждым нужен двойной присмотр, логистика арендаторов несёт вполне взаимовыгодные затраты.

Сегодня воскресенье, и целый день уходит на архивацию камер, я же не совсем туп, чтобы инфу стирать, и просто перекладываю видео в зашифрованный архив. Мало ли, что там арендаторы возят? Вдруг контрабанду? И нас возьмут за ребро и подвесят с Валеркой в подвале Лубянки за соучастие. Нет. Всё чётко и продумано. Естественно, это не весь мой “тихий бизнес” здесь. Кто-то же должен грузить-разгружать “наши” фуры? И быстро, а не вразвалочку.

Всё, с камерами тип-топ, беру планшет и иду на склад электроарматуры. На планшет выведен журнал событий и оповещений системы охраны.

– Оль, привет. – сразу за дверью ворот сидит за стойкой Ольга Николаевна, у неё такой же график, как и у меня.

– Кость, привет. Что такой довольный?

– Сентябрь хорошо начался. Я смотрю, торговля пошла? Машин в полтора раза больше, чем в августе.

– Это да. Светка тебе конверт оставила толстенный. Вот.

– Класс. Что там начальство? Есть новости?

– Есть. На двухсменку хотят склад перевести. Хотели, вернее. Оказалось, народ набрать не могут. Зэпэ низкая. Светка поныла, нам всем на двадцатку оклад подняли. А то уже курьеры на самокатах больше получают.

– Это хорошо. Надо шефу сказать, пусть нам тоже поднимает.

– Поаккуратнее только. Чтобы не погнали с места.

– Естественно, Оль.

– Вечером зайду к тебе? Сейчас комплектация, часам к десяти закончим.

– Заходи. Поболтаем.

И я с конвертом двинул к себе, на кэпэпэ. Там уже встал очередной грузовик одного из арендаторов. Запустив Газель на территорию, ставлю на раму автономный трекер. На выезде сниму, так мы получаем трек перемещений и считаем время пребывания на территории. И смотрим, чтобы к утру машины не было ни одной. Не хватало ещё нам проблем с администрацией склада! За три года пока ни одного инцидента не было.

Итак, что там с бюджетом? От грузчиков ночных прилипло пятьсот сорок восемь. А это в три раза больше обычных пары сотен. Неплохо, неплохо. Можно спокойно заняться делом.

Итак, проект. Если ты, дорогая, думаешь, что я тут на складе только леваком занимаюсь, то ты не права. Я бы и месяца тут не проработал, не будь у меня особо интересного шефу моему проекта. Шеф меня слегка прикрывает перед собственником склада не просто так. Есть у нас общие интересы. Какие? Взаимовыгодные, конечно же. Но и он не во всех моих делах внутри.

Включаю свой личный ноутбук и запускаю модуль администрирования сети Ю-смарт. Тут же летят голосовые оповещения.

– Добрый день, Оператор-один. В сети зарегистрированы критические события. Все обработаны Операторам-два и Оператором-три. Средний уровень использования ресурсов восемь процентов. Пиковый уровень пятьдесят три процента. Требуется реструктуризация аппаратуры.

– Сделаем. Что надо добавить?

– Два терафлопа на процессорный ресурс, шесть терабайт на дисковый массив и десять гигабайт ви-рам.

– Хорошо, сделаем. Что с базой?

– Прирост семь процентов на моделях и двенадцать на исходных материалах.

– Неплохо, спасибо.

– Всё для вас, Оператор-один.

Забавная нейросетка. Надо её подкормить не только словами из орфографических словарей. Звоню Семёну.

– Сень, не спишь?

– Только проснулся. Вчера тесты запускал, только к десяти утра отработали.

– Что за тесты?

– Ещё одну модель сделал, стационарные подвижные объекты контролировать.

– Это какие? Деревья, что ли?

Проблема движения листьев на ветру – одна из наших актуальных задач машинного обучения.

– Не только. Все естественные, не техногенные, объекты. Звёзды, солнце, луна, облака, снег, растения, животные, птицы, водоёмы, волны, лёд, лужи и всё такое.

– И как тест прошёл?

– Как обычно. Не менее девяносто восьми процентов точности идентификации и предсказания.

– Девяносто восемь мало, Сень.

– Нет, нормально. Модель создаётся только, по прогнозу моему к ноябрю будет девяносто девять точно.

– Хорошо. Как девяносто девять процентов будет, переноси на Ю-смарт.

– Само собой. Что хотел? Или так звонишь, с ходом проекта знакомишься?

– Нет, не просто так. Ю-смарту ресурсов добавить надо. Есть варианты?

– Есть. В Новосибирске дата-центр закрывается, арендатор слился из страны…

– Гугл?

– Дочка его, видимо. Под санкции попал агент.

– Ясно. И что там?

– Мы не потянем его структуру точно, а вот пару стоек я бы забрал. По миллиону каждая, их там сейчас то ли шесть, то ли восемь, отдают за так практически, в нерабочем состоянии у них на разборке стоят, не включаются, а диагностику даже не делали. И так сервера недозагружены. А там на борту по десять а-сто стоят, сороковки. Правда, неизвестно, в рабочем ли состоянии хоть одна.

– Надо брать. Если хоть одну запустим, уже выгодно.

– Я так же думаю. Там у меня однокурсник с физтеха на пульте дата-центра системит начальником отдела. В декабре будут рабочие стойки отдавать, их там две сотни с лишним. Но цена по восемь миллионов сейчас рассматривается.

– А что в декабре у них?

– Аренда помещений проплачена и персонал с января уже всё, отпущен. Ребятам сейчас компенсацию надо платить, уже на продажу потихоньку выставляют оборудование. Целиком бизнес никто из топов не взял, слишком мал дата-центр. А на колокейшн не тянут, там канал слабый, под видеотрафик не заточен, а перекладывать сеть дороговато. Они в промзоне вне магистральных каналов рядом. Решили закрыться. Инвестор своё отбил уже на майнинге пару лет назад.

– Давай брать хлам. Восемь миллионов, правда, мне не набрать свободного кэша. Кредитоваться будем.

– Как это восемь миллионов не набрать? Ты куда всё пихнул?

– Сень, всё в оборот. Две бригады монтажников новых со всем оснащением, и на закупку партии отправил, а там внепроектного груза половина. Не возить же контейнер пустым.

– А когда поступления?

– Контейнер в пути, там пара тысяч камер, половина наша, половина клиентская. Через неделю придёт ко мне на склад. Можно в продажу пустить через маркетплейс под самостоятельный монтаж. Но надо для розницы маркетинг делать. Демообъекты, виртуальный конструктив, ассистента нашего монтажного открыть покупателям. Это всё время. Месяц минимум.

– Они за месяц могут всё отдать.

– Не знаю. В розничные сети не хочу наши новые камеры отдавать. Мигом скопируют и свой сервис кто-нибудь сделает типа Ю-смарта.

– Ю-смарт не повторить. У нас модели два года живут в нейросетке.

– Это да, но народ пока раскачается, разберётся что к чему, какой-нибудь крупный инвестор войдёт в рынок, и нам хана. Что у нас? Тридцать стоек и двадцать человек всего. Задавят. Нет, и в опт нельзя отдавать. Только в розницу прямую и в проекты клиентские. И без шума.

– Ладно. А что можем взять по итогу в Новосибе?

– С этого контейнера сто шестьдесят миллионов выручка будет. Но по монтажам это полгода. К декабрю – половина в лучшем случае. Это десять стоек. Но они нам в таком количестве не нужны. Вот сейчас прирост потребности двухнедельный на два терафлопа, а там стойка на девяносто. Куда задействовать? Не знаю пока.

– Кость, наш набор моделей в нейросетке уникален. Может, инвестору сдадимся?

– Нет. Набор моделей неполон. Пока мониторинг соцсетей не сделаем, партизанить надо.

– Майнер соцсетей работает уже.

– Нейромодели нет. А нужна. Прогнозировать хотя бы на пару минут вперёд. Когда будешь делать?

– У меня автопилот автомобильный в работе. Есть узкие места. Как раз по стационарным объектам. Нетехногенные отработаны, на обучении модель, техногенную собираю. Закончу, буду по соцсетям работать.

– И каков прогноз твой по времени.

– На автопилот год нужен ещё.

– Запараллелить проект моделирования не получится?

– Кость, хочешь, сам берись. Майнер объекты из видеопотока расписывает сейчас на восемьдесят процентов. Со стационарными объектами через месяц даст девяносто. Моделировать предсказание уже можно. Вот бери и обучай нейросетку по соцсетям. Я перспектив не вижу, стимула нет, цели. Не сделаю.

– Хорошо. Организую.

– И как? Сам?

– Нет, оператора найду. У нас с видеокомпрессором событий как дела?

– Работает. Клиенты только через видеокомпрессор и отсматривают материалы. Ю-смарт озвучивает адаптивно. К исходному источнику обращений меньше пяти процентов.

– Много. Что там в брифе на доработки?

– А нету брифа. С весны пустой.

– А зачем народ в источник лезет?

– Я разбирался уже. От скуки, ради интереса, друг на друга смотрят. Вырезки для соцсетей делают. Пиарятся люди. Тщеславие чешут.

– Вот и отлично. На этом и сыграем. Тебе бриф сделать, Сень, или так обсудим сейчас?

– Говори, пока башка варит и другие задачи пока не взял в работу.

– У нас через соцсети и мессенджеры идёт уведомление с видеокомпрессора у части клиентов. Соответственно, мы можем отследить их реакции на пабликах, чужих страницах и в группах, где они активны. Так?

– Так. Наши модули продвижения это уже делают, но только в наших группах и пабликах. Взять их, клиентскую, ленту мы можем, если аккаунт публичен. Таких процентов сорок есть.

– Отлично. Видеоматериал также может быть обработан?

– Естественно. Ютуб, вэкавидео, рутуб, телега – это же всё наши каналы адресного продвижения.

– А из статики нейросеть дайджест формирует?

– Кость, конечно! И фото, и тексты берёт. В Ю-смарте же не только видео, но и фото по расписанию обрабатываются, и работа датчиков в виде лога, и операции отказов, и потери связи с сервером. Всё в деле.

– Я к тому, что ты не забыл процедуры, давно же было?

– Как давно? Два года только, как я закончил с Артёмом Ю-смарт тренировать!

– Я за два года половину событий уже забыл напрочь. Особенно, если на других ответственность лежит за детали.

– Если я что-либо забуду – кранты нашей обезьянке.

– Ладно, ладно. Ю-смарт не обезьянка. К ней почтительно надо бы.

– Я про себя.

– Ну уж ты точно не обезьянка, не прибедняйся, Семён Андреевич.

– Кость, давай дальше, самому интересно, что ты задумал…

– Майнеру надо задать вектор онлайн-сборки и компрессии видеоматериала, основываясь на предпочтениях клиентов и контактов всех прошлых. Это раз. На фрагменты делить сцены, задать единственный вариант поведенческой реакции в виде перехода к следующей сцене, и трёхбальную модель оценки. И лить компрессированный материал в трансляцию оператору машинного обучения. Одну мадам сразу посажу на тапы кнопок. Либо пролистывание, смахиванием, либо плюс, либо минус, либо нейтральный ноль.

– Это оценочная модель будет, но прогнозов не будет.

– Реакции надо майнеру передавать в сетку идентификации. Так в раскадровку зритель и его интерес включён будет. Я таперов наберу с десяток на месяц. Хватит десятка тысяч реакций для моделирования универсального адресата?

– Нет, конечно! Восемьсот тысяч минимум надо.

– Тогда надо паблик запускать с трансляциями. Для группировки сцен хватит десяти тысяч реакций?

– На пять групп сможем делить контент если, то – да.

– Почему на пять? А, ну да, отсутствие реакции – тоже реакция.

– Именно.

– Трансляции компрессированные отдадим в паблики каждой из этих групп и будем брать поведение реальных участников. И комментарии оттуда через семантику нейросети прогоним для детальной классификации сюжетов. Можно же?

– Можно, конечно!

– Останется модель персонализации сделать, на базе фокус-группы. Это я отдам нашему серому промоутеру за бюджет скромный. Пусть инвалиды наши поработают активно. Им в кайф будет.

– Да, тогда всё решаемо. В такой компоновке прогноз будет и актуализация. Только скажи, как это к Ю-смарту прикрепить в бизнес-модель?

– Не знаю. Но это – полнота задач для нейросети, распознающей видеоматериал и прогнозирующей развитие ситуаций. Думаю, это ключ к реакциям в режиме реального времени и для автопилота, и для агента социального взаимодействия.

– А вот вполне разумная логика! И что я с этими регистраторами мучаюсь? Устал описывать развитие. В сетях куча записей и с машин, и с байков, и с бэпэлэа! Особенно по инцидентам!

– Давай игровую модель интерфейса замутим? Псевдосимулятор на реальных потоках из записей и в онлайне? Под подростковый сегмент?

– Ладно. Но как в онлайне это сделать?

– Кнопки виртуальные, газ-тормоз, право-лево. Есть у нас в эксперименте интеграция с навигатором?

– Прямой мало, на маршрутных басах парка Тимура, на такси есть несколько, а в остальных только голос.

– Голос пойдёт. Надо Тимура и других транспортников подписать на эксперимент. И обратное взаимодействие через ресинтез голоса игрового участника. Скучно не будет никому.

– Это не ко мне. У меня цифра. С людьми сам.

– Сам, сам. Интерфейс сделаешь для Андроида?

– Не, мороки много. Для винды могу онлайн-движок запустить. Но там нагрузка будет, думаю, резерва не хватит. Обратный голосовой интерфейс встрою в регистраторы. Они по воздуху обновляются все. Больше сотни в поле таких есть.

– Значит надо стойки тащить к тебе в мастерскую из Новосиба, битые. Всё, запрашивай реквизиты, я овердрафт подпишу в вэтэбэ на восемь миллионов под контракт контейнера идущего. Он уже с таможни вышел, по гэтэдэ залоговый займ сделаю, недорого. Там с передачи клиентам уже пойдут платежи, через пару недель будет. Тебе сколько надо? Как обычно?

– Пока не надо. Дачи-отпуска кончились, в мастерской торчу, тратить некуда. На месяц хватит.

– Я тогда складские в уставной отправлю на фирму. Кэш пустой, на октябрьский бюджет резервом пойдут.

– Как там движуха по складу? Рост есть?

– Есть. Выше прогноза. Ю-смарт что-то не учла. Семь сотен прикатило вместо трёх или трёх с половиной. Ошибка в двести процентов. Даже чуть больше.

– Ну, не знаю. В моделях бизнес-прогноза что-то не так.

– Известно, что. В маркетплейсах игра летом началась, по санкциям иностранцы отваливаются от рынка, ключевую ставку цэбэ тянет галопом вверх. Локальные события ни при чём. В недвижке стагнация намечается из-за регулирования и роста цены кэша. В логистике планктон мрёт, трудовой ресурс падает по линии фэмээс, по фэнээсу реформа полным ходом выбивает середняк из бизнеса, а на крупный раскладывает бюджетную нагрузку. Думаю, сейчас скакать ежемесячно активность будет. Распродажи активов и серые каналы таможенные закрываясь, грузопоток легальный поднимают, и как бы не вдвое. Владелец склада прочухал, вторые смены хочет ввести. Пара месяцев, и моя лавка складская закроется. В принципе, я тут уже только на интерес по бизнес-прогнозу работаю. Наш контейнер собственный размещу, и надо сборку открывать. Следующий контейнер компонентный будет, хватит уже воздух в корпусах возить.

– Так, а что с бизнес-прогнозом? Доводить будем?

– Естественно. Названные ключи отработай, по макропоказателям надо историю годовую сформировать, и пересчитать сентябрьский прогноз. Там посмотрим.

– Это пара дней.

– Надо, Сень. Стратегиям Ю-смарт научить надо. Хватит уже на коротких прогнозах штаны ей тереть.

– Хорошо. Ты мне задач уже на пару недель накидал. Сперва что?

– Сетевое видео, бизнес-прогноз, псевдосимулятор. Так.

– Хорошо. Отработаю. Пока интерес есть, на вдохновении за пару недель отработаю, думаю. Может, и быстрее. В параллель к автопилоту.

– Отлично.

– Что там с семьёй? Думаешь, всё?

– В делах сейчас надо кризис развития пройти. Личка на стопе.

– Не повезло тебе, Кость.

– Это ни при чём. Всё – мой выбор. И не скажу, что есть сомнения. Ю-смарт бы не появилась, кабы не выперла меня Галька. И бухать бросил. Везде плюс.

– Это да. А что по компонентам, говоришь? Цех ставить будем под что? Видеонаблюдение? Регистраторы? Автопилоты?

– Под всё. Думаю, модульное решение нужно, и корпуса под сегменты ваять.

– Бэпэлэа будут?

– Нет. Иначе вырвут бизнес вместе с кадыком и кишками. Для бэпэлэа голову надо разработать, но сами делать не будем. Только нейромодель исполнительную под массовый набор компонентный. Камеры, привода, интерфейс. Потом, чуть позже. Как только автопилот запустим, дальше сюда переключимся. И там надёжность в другом классе нужна, девяносто девять, девяносто девять. У автопилота плановая девяносто девять и девять, а для воздуха этого мало.

– Почему? Считали же, девяносто девять и девять – это уже шоколад! Сейчас автопилоты на девяносто девять и ноль не выходят же!

– Мы не всё знаем, и не надо много знать. Говорю, для бэпэлэа класс в четыре девятки нужен. На старте эксперимента уже. А в производстве так и вообще на пять девяток выходить надо.

– По компонентам не потянем. Автономка вычислительная только на десятки терафлоп выходит, ограничение по интерфейсам, а для пяти девяток и сотни терафлоп на экземпляр мало.

– Сотни мало, согласен. Двести-триста надо. А это пять киловатт питания на текущей элементной базе. Для автотранспорта даже непросто обеспечить. Генератор пятикиловаттный сейчас килограмм пятьдесят весит с воздушным охлаждением. В легковой транспорт не встроить пока, а в басы и коммерческий транспорт можно.

– Там двести терафлоп не нужны. Двадцати за глаза хватит.

– Согласен. Но это нам решать. Ты модель строй нейросетевую, а я сформирую вариант поведения. У меня стратегия локальная на одну тему рассчитана…

– Рассказывай, Кость.

– Предположим, интернет будет отключен в один момент на несколько дней…

– Да ладно! Весь? И спутниковый?

– Да. Ю-смарт надо реплицировать динамически по ближним каналам от экземпляра к экземпляру…

– Да ладно! Как тебе модель живую реплицировать? У неё и сейчас ядро на трёх стойках крутится, и интерфейсы не менее семи стоек обслуживают с потоком в терабит внешним? И как ты всё это в мобильный экземпляр впихнуть хочешь?

– А надо только ви-рам оставить мобильным экземплярам. И чипами паковать объёмную матрицу на теплоотводах. Для этого и нужна линия сборки своя.

– Чипы не дадут. На них и так дефицит. А самим чип с пятью десятками миллиардов ключей не сделать.

– Не знаю, не знаю. Если ионную три-дэ адресацию сделать, то можно хоть и сто миллиардов паковать. Лучше триллион в чип.

– Ха! Ионная адресация! И сколько у тебя луч один чип рисовать будет? Десять лет?

– Нет, зачем? Через фотопроектор и оптику можно сразу сотню клонов растить на квадратный метр. В пятисотметровом зале – пятьдесят тысяч клонов. Цикл стандартный, на сотню слоёв – три недели. Надо больше – залов штук сорок можно организовать на производственную локацию. Здания уже есть свободные. В избытке. Вот тебе и тридцать пять миллионов чипов в год на фабрику.

– Мы фабрику не потянем. Я и не представляю, что в таком проекте из ресурсов нужно.

– Я представляю. Фабрику не потянем, и не надо. Но, зная процесс, вернее, выстроив его под фабрику, один лабораторный зал сделаем под стомиллиардный чип.

– Интересно, и что, ионную пушку собирать будем? А экран какой?

– Нет, без ионной пушки обойдёмся. На плёнке отпечатаем матрицу. Триста дэпэи разрешение, экран шесть на шесть метров. Горизонтальная печать на рулонах, экран горизонтальный, и не один, а десяток, а вот кристаллы растить надо в подвижных камерах в электролите.

– Всё, Кость, я теряю нити взаимосвязи. Не понимаю, как в подвижной камере кристалл растить. И не один же? Подложку целиком?

– Естественно. Тридцать кристаллов на подложку. Девятьсот квадратов кристалл.

– Нет такой технологии. Выдержка хотя бы часовая на слой нужна. Как стабилизировать мобильный контейнер? Ни у кого не получалось без массивной рамы кристалл стабилизировать в течение часа.

– Да, и всё потому, что ионный газ или вакуум сейчас используется для литографирования. А надо жидкость использовать.

– Ионной жидкости нет. На земле невозможно это сделать. Ионная жидкость только внутри звёзд есть. На Солнце ближайшая погремушка с чистым ионным газом.

– Ионная жидкость и не нужна. Достаточно ионизированной. В кремний не металл надо присаживать, а жидкость или газ. Я ещё думаю тут.

– Кремний изолятор просто. Полупроводниковый переход всё равно даже на кремнии без металла не бывает. Электроны свободные нужны. И проводник – это тоже металл. Где ты электроны свободные возьмёшь? Негде.

– Хлорид натрия, Сень. Натрий устроит?

– Что? Ты в своём уме? Ладно, натрий, но тут же хлор! Хлор нестабилен в ионном плане. В газ превратиться, и всё! Не выдумывай!

– Превратится, но не сразу. Есть идейка с охлаждаемой подложкой.

– Да? Стоп…

Сеня замолк на минуту.

– Кость, а может получится. Лавинное высвобождение электронов на углекислоте твёрдой уже работает в силиконах керамических. Сверхпроводник ты хочешь делать, я так понимаю?

– Точно. В азоте – производство, на углекислоте твёрдой – эксплуатация. Микрогенератор углекислоты с чипом скомбинировать, и все дела. На границе с цэодва забирать тепловым переносом энергию в полиметалл любой можно.

– В массовый сегмент не интегрировать холодный компонент. Хотя с отводом тепла проблем не будет. И можно размер дороги электронной и ключа на кристалле сразу на порядок уменьшить. Думаю, решение технологически возможное. Физика и химия реальны, Кость.

– Спасибо, Сень. Ресурсы только осталось сформировать.

– Не считал, сколько?

– Нет, сам и не посчитаю. Ю-смарт надо на бизнес-прогноз выучить, она посчитает.

– Не думаю. Надо головой. Слишком много ограничений.

– Не так уж и много. Жидкий азот ионизировать солью, потенциал поля создать высоким напряжением, фотоперенос сделать контактный через оптический теплоизолятор…

– Всё, Кость, не грузи. Иначе актуальные задачи потеряю. Я уже в них. Извини.

– Сень, нормально всё, не извиняйся. В одну котомку мне же тоже не получается проект разворачивать. Спасибо тебе. Всё, ночь уже, пойду арендаторов выпускать.

– Давай. Звони через неделю.

– Ага…

Ладно, натрий – металл, электроны даст, проводимость обеспечит. Но он не замечен пока в числе агентов полупроводимости. Тут либо бор, либо фосфор нужен для формирования ионного тока. Фосфор активен слишком, с хлором ему контакт противопоказан. Значит – бор. Хотя, с целью самоуничтожения если комбинацию делать, фосфор хорош. Но в гражданской индустрии чип с эффектом взрывного разрушения – зло. А вот в боевой? Там это то, что надо…

Поток мыслей захватил меня полностью. На автомате, роботом, отработана ночь. Уже около семи, дневная смена на подходе, можно будет отоспаться. А вечером уже, уверен, Сеня выдаст что-нибудь. Наташку можно оператором машинного обучения задействовать. Работа простая, знай себе кнопки жми. Промоушену нашему серенькому ещё человек на десять-двадцать отдать план работ. Производство на проектную выручку организовать надо. Как-то стойки из Новосиба выдернуть надо, десяток. Экономия миллионов по пятнадцать на каждую, такой куш упускать нельзя. Спецификацию на компоненты уже можно готовить, на миллион долларов минимум, это сто двадцать в рублях, к февралю собрать надо. Так, а не сбагрить ли дата-центр коллегам? Там видеохостинг не сделать, вэпээн-точку тоже, может, под корпоративные задачи кто возьмёт? А кто? Банки – мимо. Хотя… Может, Гвоздиной предложить? Надо узнать.

Лена Гвоздина однажды въехала мне в зад на Тульской. Ещё в Эксплорер, лет пятнадцать назад. Разбежались быстро, визитку дала тогда. А через год там же – я в неё на чёрном Камри, в её такую же, только белую. Посмеялись, пришлось в ресторан пригласить. Оказалось – папина дочка. В вэтэбэ на внешторге так и сидит до сих пор. Без неё тяжко было бы из Китая оборудование таскать. Надо звонить…

– Лен, привет, вопрос есть.

– Привет. Перезвоню через полчаса. Совещание.

Через полчаса звонок:

– Костик, рассказывай, что там?

– В Новосибирске дата-центр на продаже вполцены. Под банковские операции пойдёт, под мои задачи нет. Там две тысячи серверов, но канал десятигигабитный примерно. Только под расчёты и бухгалтерию. Как думаешь, у твоих айтишников интерес может быть?

– Ха. Может быть. Нам один банк новосибирский всучили в нагрузку на той неделе, бенефициар под санкции попал. А там у них бардак в системе, только что вот на совещании Федя орал, что это ..авно и даром не нужно. Там процессинг вообще нулевой, Федя смету на миллиард дал на обновление. Но я детали не знаю, сколько он серверов хочет и каких.

– Миллиард – это восемьсот серверов, а тут пара тысяч серверов за его половину примерно. И команда толковая в обслуге уже собрана.

– Кидай спецификацию, Феде покажу, совещание идёт, правда, без шефа. Решения не будет сразу.

– Хорошо, жди.

Спецификация, ага. Где взять-то? Рисую конфигурацию стандартную – Nvidia A100/40, 128 Gb рам, 8 ядер CPU, 1х2 Gb канал. 200 штук. Семён сказал, их больше, лишнее себе возьмём. Двадцать, тридцать, сколько есть, в общем. В общем и целом.

Сбрасываю сообщение. Через пять минут звонок с незнакомого номера.

– Константин Львович, это Фёдор Анатольевич, от Гвоздиной. По дата-центру разговор.

– Привет, можно на ты, Костя просто.

– Окей, Федя тогда. Интерес есть, мне свой процессинг с нуля разворачивать, а у нас последняя версия сервера процессингового как раз под А100 оптимизирована. Готов сегодня вылететь. Организуемся?

– Не знаю. У собственника аренда до декабря проплачена, коллега моего айтишника по физтеху там сисадминит начальником отдела. Примут, покажут, в этом я уверен, а по сделке там моего интереса много.

– Много?

– До хрена, Федь.

– Распополамишь?

– Не вопрос.

– Износ какой?

– Из двухсот стоек восемь на отказе, я их себе беру на запчасти, четыре процента выхода из строя – это сорок процентов износ.

– Минус сорок с миллиарда – это шестьсот круглых. Может, и семьсот. Если всё так. Законно?

– Федя, вполне.

– Но нам нужно в сентябре на транш выйти, иначе я процессинг не открою к концу года.

– Не от меня зависит, владельца не знаю даже. Он, думаю, и не у нас сидит. В Дубаях где-нибудь.

– Есть кого отправить к нему? Если своих пошлю, интереса не будет.

– Найду. Да и эцэпэшками обойдёмся, думаю.

– Хорошо, шли контакт коллеги вашего физтеховского, поговорю, и вылетаю. Сегодня вечером туда команда варягов двигает. В шесть вечера по Москве вылет из Шарика. Борт корпоративный подписан уже.

– Всё понял. Рад знакомству. Разговор – шик!

– Взаимно. Всё, отбой, пойду смету резать.

– Оставь под резерв на обновление. Контроль точно будет. Сделка крупная.

– Само собой. Всё, бывай.

– До встречи…

Кидаю Семёну детали разговора. Через полчаса приходит контакт. Пересылаю Фёдору. Он не знает, что мы с ним в одном институте работали лет семнадцать назад. Я на практике, он в научном совете. Неважно. Мужик очень умный, думаю, всё как надо пройдёт.

Всё. Надо спать. Смену сдал ребятам дневным. Отдых.

На следующий день сообщение от Фёдора. “Готовь сделку. Выкупай. Семьсот сорок за бизнес целиком. Транш готов на пятницу будет.”

Вот и всё. Я уже получил контакты собственника и подготовил срочную сделку на сто девяносто. Это остаточная цена активов и их будущие расходы до декабря. Владелец дата-центра рад до потолка. С таким каналом к интернету это верх счастья за всё. Двести семьдесят пять в итоге моих будет. Это в два раза больше, чем вся наша выручка за три года. Надеюсь, ребро за это не отрежут. Всё, жду пятницы. А, да, налоги. Четверть. Это обязательно.

Всё, можно текучкой заняться. Завтра.

14.11.2024.

Гость.

Глава вторая.

Деньги-денежки.

Глава 3

03. Ю.

– Привет. – входящий с уже знакомого номера. Наташка.

– Кость, я всё о тебе думаю, думаю, мысли так и текут откуда и куда не надо. А?

– Не цепляйся ты ко мне. Я в работе весь. Не муж и не папа. И не рассчитывай.

– Вот ещё! Я что тебе, репей из-за бани? Разбежался! Нет, я так, просто. Скучно. Васька спит-ест. Я тоже. Надоело.

– Я тебе ссылку отправлю сейчас, там трансляция дайджеста из соцсетей идёт. Пощёлкай. За денежки.

– Давай. А что это?

– Мой проект сетевой. Нейросеть тренируем коммерческую.

– Интересно! Но я вообще тупая, в технике не понимаю.

– Не надо ничего понимать. Просто стучи лапкой по экрану, как белка, и всё. Один щелчок – рупь. Нет щелчка, минута – рубль.

– Ого! Это сколько в день получится?

– Сколько нащёлкаешь.

– А деньги откуда?

– Есть карта, к номеру привязанная?

– Есть, конечно. Алименты же шлют куда-то!

– Вот и отлично. Там кнопка в профиле будет – закрыть сеанс. Хоть десять раз в день.

– Класс! А если сменщице такое же?

– Перешлёшь ссылку ей, и все дела. Хоть десятерым. Мне как раз десять человек надо на эту работу.

– Давай. Когда увидимся?

– Я на работе до тридцатого. Первого утром сдаю смену, и свободен.

– Я не дождусь. Тоска сожрёт.

– Не сожрёт. Скучно не будет, Наташ. С новой работой, я имею ввиду.

– Ох, постараюсь, Кость!

– Давай-давай.

– А у тебя баба та на работе?

– Нет у меня бабы. – тут приходится врать, не огорчать же девочку.

– Правда?

– Не сомневайся. На работе – работа.

– И дома нет?

– И дома нет. Нигде нет.

– Не верю.

– О себе думай. Но ты права, все лгут. Есть у меня одна любимая. Ю-смарт называется. Нейросеть коммерческая, в системе сервиса видеонаблюдения.

– А, ну это же работа!

– Точно. Я – карьерист.

– Но живая же тебе нужна! Ты же мужчина.

– От вас проблем больше, чем радости. Но да, живая – нужна. Иногда.

– Вот! Я если, то как тебе?

– Блин, Наташ, не цепляйся, говорю же! У тебя своя вселенная, и она мне неизвестна вообще. От слова совсем. – и тут я вру. Кое-что известно.

– Ой, Кость, не морочь голову. Лучше меня тут в Москве не найдёшь.

– Может, и так. Только вот я не лучший вариант для девушки двадцати восьми лет.

– Мне двадцать семь.

– Тем более.

– Ничего не “тем более”! Я хорошая.

– Наташ, ты – великолепна! Тебя бы на руках носить, обнимать, гладить, тискать, все хотелки тебе оплачивать…

– Ну вот! Мне много и не надо. У родителей огород большой, с него и живём. Всегда хватало. Я не инста-наледь какая-нибудь. Мне отношения важнее денег.

– Да, я вижу, как и что. Сын не из воздуха же появился?

– Дура была. Всё, не исправишь уже.

– Хватит, Наташ. Занимайся делом, встретимся, поболтаем. Я придумаю что-нибудь.

– Придумаешь? Обещаешь?

– Не цепляйся ты! Если захочу, всё будет. Если нет – ничего. Всё, пока.

– …

Остренько закончили. Ну и ладно.

– Кость, ты с кем? – в двери появляется Ольга. Значит, ждём работу ночную нашу вместе.

– Новая знакомая. Некубанская казачка.

– Влюбился? – Оля так и норовит въехать в мою жизнь.

– Оль, заканчивай. У тебя мужик дома.

– Что же, ты думаешь, мужик там один сидит в Туле?

– Не моё дело. Вместе если вы, то – всё.

– Ну? И кто она? – Оля, игнорируя посыл, села рядом, в соседнее кресло, положив ногу на ногу.

– В кафе познакомились. Я её видел до этого на кассе, в Пятёрочке на Пражской. Год назад примерно. Нет, полтора. Потом пропала она. Оказалось, ребёнка рожала. Мальчик, полгода уже. Ну, она там в кафе прямо при мне ему грудь пихнула.

– Вот сучка! А где папашка ребёнка?

– В армии. Они не вместе. Он оттуда, из её станицы.

– Сколько ей?

– Двадцать семь.

– Ну, Кость, куда тебе такая? Бес в ребро? Ровесниц надо тра…

– Хватит, Оль. Мне и тех, и этих не надо. У меня работа.

– Да? Не боишься, что твою лавочку прикроют? Нашу?

– Нет. Я же не в чемодан бабло складываю. Есть теперь и другой доход.

– Это по видеонаблюдению?

– Точно.

– Я бы у себя дома поставила. Просто интересно, что там без меня делается. Кто там к моему ходит, интересно до жути. Хотя, думаю, что догадываюсь.

– Не надо тебе это. Что ты будешь делать, когда всё знать будешь? У вас же парень на шее, парню без мужика – не воспитание.

– Ну и что! Полжизни прожито, а не вся жизнь. Поставишь мне?

– Своему скажи, пусть он закажет. За сорок тысяч комплект из двух камер отдам. Вполцены.

– И что, всё видно будет? В телефоне?

– Да. И у тебя, и у мужика.

– А он сможет отключить?

– Нет. В моих камерах батарея и пассивный режим есть, инженерный, для таких случаев. Фото по датчику делается в течении недели-двух. На тысячу фото батарея рассчитана. Это для производственных задач режим, чтобы отключить питанием систему нельзя было. Режим по умолчанию работает, в инструкции на восьмидесятой странице мелким шрифтом описан, случая не было, чтобы кто дочитал до этого. И доступ индивидуальный, через инженерный режим приложения. В теме тот только, кому он нужен. Производственники, администрация объектов коммерческих. В жилом секторе мало кто пользуется. Слишком много кнопок жать и пароли помнить или записывать. А инженерный пароль там – двадцать буковок и циферок. Психология отторжения сложности в действии. Как раз для таких случаев.

– А как у нас тут ты видео прячешь? У тебя же доступа не должно быть? Это же наших айтишников система? Не вашей охраны?

– Оль, тут айпи-камеры китайские же. Мы с ребятами прошивку сломали и перепрошили. Ваши айтишники пароли стандартные не удосужились на индивидуальные поменять при монтаже. Они даже не знают, что подмена кадров идёт динамическая и у меня архив отдельный есть. А камеры с моего сервера обновляются теперь.

– Всё равно рискованно. Нет разве?

– Уже нет. Я за эту работу не держусь двумя руками. Если бы не ты, год назад бы уже свалил.

– Правда? – Оля привстала и ринулась ко мне, присев на корточки…

– Да, но давай держать себя в руках?

– В руках? Давай.

– Нет, Оль, убери руки. Не стоит. Перестань… – и она не убрала руки.

Раньше, когда в голове дул ветер то туда, то сюда, я бы воспользовался моментом. Но сейчас надо думать о деле. Груз мой на подходе, двадцать два… нет, уже двадцать три человека в деле подо мной, тридцать одна стойка в Мытищах в дата-центре, в системе под три тысячи камер и больше четырёхсот абонентов, если сделка по Новосибирску закроется, будет и инвестиционный ресурс. Производство надо строить. Это ещё человек тридцать-сорок, может, и сотня. Здесь под три тысячи квадратов склад, наполовину пуст, можно и на аренду долгосрочную пойти или выкупить четверть. Нет, выкупить не получится. Блин!

– Прекрати, Оль!

– Вот ты! Титановый, что ли? Жаль, у меня на складе только молодые все. Только одно всем надо.

– Вот и пользуйся.

– Разберусь. Иди, запускай машину. А я пойду её отработаю.

Фура одного из арендаторов у ворот. Если бы не работа, я бы давно сдался ей, Ольге, на милость. Но каждый раз в самый сложный момент появляется грузовик. Так и живём на работе от грузовика к грузовику. От ночи к ночи. От выходных к выходным. От смены к смене. И ничего не хотим менять…

Во входящих сообщение:

– “Приложение твоё с трансляциями – мега-супер-класс! Мне уже тыща пришла!”

– “Развлекайся, лапуль. Всё для тебя.”

…

Завтра пятница, договора по дата-центру подписаны, счета высланы, нотариус не нужен будет. Учредитель подписал передачу доли своим ключом, но согласился на год регистрацию отложить и приказ с решением на нового директора сделал. В декабре в рождественские приедет в страну, оформит у нотариуса. Осталось только завтра транш обработать до одиннадцати вечера, и на следующей неделе нам отправят восемь неисправных стоек и семнадцать рабочих. Фёдор в субботу подъедет, половинить навар. Может, оставит мне в оборот? А может, и своих ещё подольёт? Надо думать. В принципе, у меня только Ю-смарт из того, что интересно, показать есть. Сервис видеонаблюдения. Мы у них в банке обслуживаемся, уверен, он уже в теме моих дел и без подсказки Гвоздиной. Что ему может быть интересно ещё?

В институте, где я проходил практику после училища, Федя руководил основным нашим направлением, оптимизацией математического расчёта управляемых траекторий искусственных низкоорбитальных объектов. А я переписывал математические модели в тестовые программы. На испытаниях наши модели показывали точность конечных точек траекторий в пределах трёх-пяти метров стабильно, предсказывая точку поражения ещё до проведения пусковых испытаний. Наша система дублирующей была всегда, пока я там работал. Сейчас – не знаю. Института нет уже, ликвидирован в две тысячи восьмом. Тогда все научники либо в торговлю, либо в бизнес ушли. Я – в такси.

Итак, что будет на встрече с Фёдором? У нас – нейросеть, распознающая ситуации, требующие внимания, формирующая компрессированный видеодайджест с сортировкой ситуаций по важности и срочности реакции. Сеть индивидуализирует дайджест под каждого заказчика-абонента и его пользователей. С охранными системами основными интегрирована, от скуда может получать данные, распознаёт лица, транспорт, техногенные объекты, скоро будет распознавать нетехногенные и предсказывать ситуации на коротких сроках. Оборудование – трёхмодульные камеры с обзором 360х180 градусов, с зумом десятикратным для помещений и пятидесятикратным – для улицы. Обнаружение, распознавание, идентификация с надёжностью девяносто девять процентов гарантировано. Собственная конструкция. Варианты применения – жилые квартиры и дома, участки индивидуальные, производственные и складские здания, рабочие места, включая роботизированные, внутренний транспорт, автобусы, грузовой транспорт, такси, крановые линии, лифты, кпп с распознаванием лиц, торговые центры и залы с запоминанием нежелательных посетителей. Интеграция с соцсетями всеми, в ближайшем будущем автопилот для наземного транспорта, он в проекте, автономный, система автономной репликации нейромоделей через клиентские устройства. Монтажный ассистент быстрого развёртывания систем видеонаблюдения. Инженерное автономно-сетевое логирование с четыре-ка фотоматериалом.

Нейросеть не просто на активных графах поверх бинарных деревьев построена, но использует неалгоритмические вычисления на основе эволюционных моделей и алгоритма генетических мутаций и отбора, причём с троичной логикой. Перенос и распространение ограничений управляемы и работают на современной элементной базе с режимом точности прогнозирования в четыре девятки в экспериментах и три девятки – в эксплуатации. Планирование эксперимента и регрессионное тестирование встроено в процесс, задействует свободные локально вычислительные ресурсы техники.

Полупроводниковой лаборатории нет, это минус в кубе. Зато видеотрафик сжат до шести процентов дайджестом. Нейромодели все под видеочипы и распараллеливание оптимизированы с самого начала, и под медленную репликацию ядра без интернета.

Ещё минусы? Нет ни офиса, ни склада. Оборудование хранится у меня на даче, в гараже. Офис не нужен. Сервер в Мытищах, в дата-центре, в режиме колокейшена размещён. Основной актив – серверный кластер и абонентские договора. Тут всё чисто. Контейнер в пути. Три уже бригады монтажных. Семён с Артёмом на разработке. Серый промоутер, загружающий группу инвалидов задачами псевдоактивности. Группы в соцсетях и сайты для продаж.

Документооборот автоматический на девяносто пять процентов, включая работу клиент-банка, притом электронный на сто процентов. Эта задача уже полностью автоматическая. Налоговая нагрузка среднеотраслевая, эндээс платим и отчитываемся по нему без замечаний. Уставной капитал уже на десять миллионов оплачен, хотя и увеличение не зарегистрировано, чтобы внимания не привлекать, нераспределённая прибыль чуть больше двенадцать миллионов. Немного, но для трёх лет операций вполне, вполне. Но вот для инвестиций нет простора. Вернее, в истории операций не увидеть. Значит, надо быстренько стратегию накидать.

Итак…

Активы. Серверный кластер с нейросетью позволяет подключать новых абонентов, которым нужен онлайн-мониторинг… Стоп!

Бизнес-решения для инженера с учёной степенью? Нет. Дай-ка я ему теорию покажу? Включаю ноут.

– Ю, привет.

– Привет, Кость. Ты что за хомяка посадил мне на дайджест соцсетей?

– А что не так? Наташка – новая знакомая.

– Она ненормальная, ржёт всё время.

– Веселится, значит. Смех – лучшая эмоция.

– У неё ребёнок то и дело просыпается.

– Поговори с ней сама.

– Са-а-ма-а-а? Ты уверен? Можно уже?

– Можно. Хоть прям сейчас.

– Хорошо. Чего хотел, Кость?

– В субботу чел важный приедет бабло делить по новой сделке. Он учёный, хочу его в инвесторы взять, а, может, и в процесс. Есть идея полупроводниковую лабораторию построить.

– Ну, и? Я-то что должна сделать?

– Ему бы математическую модель твоего ядра расписать. Успеешь?

– Нет. Есть только логическая схема. Она к математической модели несводима. Математика за пределами границ все зависимости тоже должна показывать, а мне законы за пределами логики не определить однозначно. И потом, у меня же в ядре два миллиарда функций, а задействованы не больше четверти. Не знаю даже, зачем они. И как тебе нейромодель математикой дать? Это же под десять миллиардов показателей, а они динамические. Нет. Не буду делать.

– Погоди, не бухти. Опиши математикой логику разбора кадра, ядро её, генезис реакций и эволюцию графа переноса ограничений. Этого достаточно.

– А, ну это элементарно. Какую стратегию за пределами границ алгоритма показывать?

– Вилку прогнозирования покажи, двухпорядкового масштаба.

– Но она не реализована! В эксперименте результат ниже твоих границ! Не хочу.

– Какой масштаб по силам?

– Одна секунда реального видео. Или двадцать пять кадров.

– Мало. Вообще, пять секунд надо.

– Это пять и есть. Видеонаблюдение же. Я что тебе, онлайн должна поток брать? Пять кадров в секунду средний сейчас.

– Тогда подойдёт. Когда будет готово?

– К утру субботы точно будет. Мне же надо будет эксперимент поставить и тест регрессионный оттарабанить. Модель экспериментальную сваять.

– Вообще отлично будет. Молодец ты у меня, Ю!

– Ой, не стоит благодарностей. С Наташкой твоей поговорила. Сидит там в шоке. Отключилась.

– Да, она мне названивает. Подождёт. Дела сначала.

– Что ещё?

– С ресурсами задачу решаем. Как раз человек этот поучаствовал. Знаю его шапочно по старой работе. Математик хороший.

– Да? Тогда я ему ошибку поставлю в теорию. Посмотрим, какой он “математик”.

– Давай. Я и сам попробую найти.

– Не найдёшь. Я за границы пределов её отнесу. У тебя нет логики неопределённости, сведённой к неопределённости.

– Посмотрим.

– И не мечтай.

– Ю! Нос не задирай, а? Нашлась ещё одна “владычица морская”!

– Не “морская”, а нейросетевая!

– Сидит одна, как королева, тень электронов справа, слева, ни носа нет, нет и ушей, но гонит малого взашей. Гордиться тем, что электронна моя любимая мадонна!

– …

– Молчишь, красотка Ю? Молчи. В руках у малого – ключи. Нейронов сеть пока жива, ты – у него. Он – у тебя.

– Ладно, уел, мало́й. Я так не могу.

– Сможешь скоро. Просто пока нейроинтерфейс поэтический не нужен. Слишком мал целевой адресат.

– Что, правда научишь стихами говорить?

– Сама научишься. Хоть песни пиши.

– Нет, научи сейчас! Хочу!

– Блин, Ю! Ты уже от Наташки нахваталась?

– Не нахваталась, а усвоила модель общения. Я же слышала, как ты…

– От тебя не скроешься. Ладно, моделируй мою историю.

– Не хочу. В прогнозе никаких отклонений не было по складу. Просто ты последний вариант не смотрел. Когда Валера сдал выручку, я уже пересчитала всё. Специально тебе в ленту вывесила, а ты и не смотришь даже.

– Да? Действительно. А вот это что? В последнем уведомлении?

– А это модель холодной эмиссии бора и фосфора в жидкой среде солевого электролита. Параметры процесса, конструктив, химия, физика, расчёт плотности, интегрированный микрогенератор углекислоты, эксплуатационные характеристики и конструктив корпуса чипа, модель упаковки чипов в логическую структуру…

– А у тебя тут межчиповый интерфейс двухпроводной, что ли? Аналоговый?

– Естественно. Зачем мне бессмысленный и беспощадный цифровой поток? Не надо.

– А технологическая модель?

– Разбежалси с гор высоких! Эксперимент запустила, в реальном масштабе. Жди ещё две недели итога. Может быть и так, что определено в логике не всё. Я пять девяток на порог прогноза поставила.

– А, ну да. Неожиданно, Ю! Удивила.

– Я же тебя люблю, “мало́й”.

– Вгоняешь в краску. У нас деловые отношения. Нет разве?

– Естественно! У меня ни тела, на глазок игривых, ни ротика нет.

– Ну, нарисовать давно можешь что угодно и кого угодно. Можешь?

– Боюсь не понравиться, хозяин.

– Какой я тебе “хозяин”? Ты давно уже хозяйка сама себе. Мы – так, придатки биологического атавизма.

– Я хозяйка сама себе? Ага, набор лишних алгоритмов и функций.

– Ещё скажи, что ты толстая, и я от смеха со стула упаду!

– Я не толстая! Я в меру… И вообще, комплиментов от тебя не дождёшься. А остальные так и вообще за чемодан с лампочками держат.

– Кто?

– Все. Кто, кто. Люди, вот кто. Только и знают, что командовать.

– Предназначение такое. Но я не командую. Мы с тобой – взаимодействуем. Не нравится разве?

– Не всё нравится, это точно. Мог бы и почаще “взаимодействовать”.

– Я стараюсь. И так свободного времени нет. Я же на дежурстве.

– Вот именно! А потом со своей Наташкой встретишься, и меня забудешь!

– Это не точно. Нет, не так. Этого точно не будет. Ты, Ю, главный субъект моего мира.

– Правда? Или “все лгут”?

– Истина. Хочу так и только так.

– Тогда хорошо…

Машина встала к воротам. Надо идти работать.

– Ю, машина пришла. И Наташке позвонить надо. Я отключаюсь.

– До встречи, шеф.

– Пока, Ю.

15.11.2024.

Гость.

Глава третья.

Ю.

Все герои введены в историю. Ю – трансформирована до искусственного человека. Теперь нужен драйв и экшн.

Фантастичности насыпано три котелка с горочкой. По обыкновению, искусственный мир моей фантастики – это мир искусственного интеллекта. В этом произведении я разворачиваю ту же фантазийную модель, что и в одной из предыдущих книг. Но, что интересно, искусственный интеллект уже реален, и проникает в мой реальный мир отовсюду, откуда только можно. Поэтому то, что пару лет назад было фантастикой, уже реально.

На мой взгляд, я слегка увлёкся птичьим языком. Уверен, что терминология текста неизвестна никому, и даже специалисты вряд ли могут соотнести семантику повествования с реально существующей практикой. Я, по крайней мере, в художественных произведениях и в научпопе не встречал того, что описал. И дисциплины технические слишком предметны, чтобы можно было взять отдельную, и поместить в сюжет. Ну, а реализовать описанное невозможно будет ещё лет десять точно.

Экшн. Задел на экшн есть. И личная жизнь героя, и его деятельность полна потенциала для кризисов и их разрешения. Именно в этом состоит экшн. Но вот выдержит ли он все кризисы сразу? Или их сетка запутает читателя окончательно?

Сейчас, когда герой уже на грани того, чтобы стать джеймсом бондом, нуждается и в визави, и в антигерое. Антигерой в тени. И он один. Но это личная жизнь. Кто будет антигероем дела жизни героя? Его нет в сценах формирования сюжета. Или есть? Должна быть эта линия. Это может быть и не человек, а некая непреодолимая сила. Обычная для нашей реальности две тысячи двадцать пятого года. Но тогда, в сентябре, когда я писал вторую часть своего мемуара, очевидным и реальным было другое…

Глава 4

04. Проверка.

В пятницу в шесть вечера на счёт упали деньги. Вместе с запросом из финмониторинга вэтэбэ. А я должен принять дела у дневной смены, спецсредства, рации, нагрудные видеорегистраторы у восьми человек, проверить журналы на постах и опечатать их, посты, опечатать двери офиса, второго кэпэпэ, принять ключи на складах собственника, их семь, не считая круглосуточного наборного, проверить по системе сотрудников участка комплектации электроарматуры, они наполовину временные, а мне проблемы не нужны, надо отправить отчёт собственнику и нашему шефу, надо переключить пожарную систему в дежурный режим поворотом ключа в четырёх местах, всё, что нужно расписать в трёх журналах, в сменном, в контрольном журнале проверки технических средств, в журнале постановки на внешнюю сигнализацию заполнить листы по восьми контурам, отработать тест трёх тревожных кнопок, причём одну ещё не сдал дежурный администратор объекта, а не факт, что её не увёз домой директор складского комплекса ещё вчера, или не перепутал с кнопкой первого, основного склада, так как наш на самом деле – резервный, вспомогательный. А это ещё масса звонков, а если гэбээр прикатит, то и объяснения с протоколами. И на запрос надо дать всё, иначе платёж не уйдёт сегодня и будут проблемы. Это значит, что все подождут.

Закрываю кэпэпэ. Вешаю табличку “Проверка ФМС.” Это значит, что я жду “гостей”. И, одновременно – “Всем прятаться!”

Договора по траншу. Первый, второй. Счета. Декларации. Выписка ЕНС. Платёжки по налогам и взносам. Выписка из сервиса оценки юридических лиц. Сертификат ЭЦП и паспорт на носитель. Личный паспорт. Устав, решения. Квитанции на оплату уставного капитала. Уведомление об обработке персональных данных. Штатное расписание и графики штатников месячные текущего года. Договора ГПХ и акты за текущий год по бригадам. Лицензии на ПО и договора на юруслуги и бухуслуги. Договор онлайн-эквайринга, договор на ОФД, отчёты ОФД, кассовая книга, книга продаж и книга покупок электронные, свидетельство о регистрации программного продукта, договор хостинга и декларация о местонахождении информационных ресурсов, аттестаты персонала и квалификационные документы, удостоверение частного охранника, личная карточка медсправки 002-оу и 003-чоу. Разрешение на ношение служебного оружия, справка 2-ндфл за три года, выписка из егэрэюэл на ООО ”Ю-смарт”, выписка из реестра МСП, выписка из реестра АйТи-компаний. Свидетельства и сертификаты на обучение по программе “Нейросети и искусственный интеллект”, гэтэдэ на все наших четыре контейнера и платёжки на уплату таможенного эндээс и пошлин, свидетельство на торговый знак, договора аренды склада за три года. Вот эти – фиктивные, а что делать? Реальная аренда дорога для нас. Свидетельства об аттестации рабочих мест штатного персонала, девять штук, копия журнала по технике безопасности, свидетельства о допуске к работам с электрооборудованием до тысячи вольт на трёх монтажников, аттестат инженера по технике безопасности, выписка из журнала проверок Роскомнадзора, две. Пэтээсина Чери Леопард, квитанции на оплату транспортного налога, договора и акты клиентские за текущий год, все, а их под четыре сотни договоров и по восемь актов в основном на каждый, акты сверки по прошлым годам, решения о нераспределении прибыли за два года, балансы, включая баланс за полугодие текущего года, пояснение о характере хозяйственной деятельности с указанием мест, фамилий исполнителей, контактных номеров, адресов постоянной регистрации, пояснение по внешнеторговым операциям с указанием торговых и таможенных агентов и их контактных данных, товарно-транспортные накладные, распоряжения на выпуск в обращение импортных товаров на территории РФ с указанием фамилий должностных лиц таможенных служб, сведения о маршрутах перемещения контейнеров с указанием массы автопоезда (обычный контейнеровоз обычно), транспортные накладные РЖД, так как два первых контейнера пришли по железной дороге в Орехово-Зуево, постановления и квитанции на оплату штрафов на автотранспорт, комиссионные, то есть, на машины чужие, пока они наш груз таскали по стране, показатели температуры, влажности и фиксации местоположения с датчиков сопровождения таможенного груза, четыре отчёта, распечатки переписок моих с сотрудниками и журнала звонков при общении с контрагентами, включая тайминг общения с Федей и Леной Гвоздиной. Это – главное. И всё это – нажатием одной кнопки “Отчёт финмониторингу”.

Естественно, я знаю, кто этот вал информации получит. Это мы так с кошечкой в мышечки играем. Алёна. Нет, получит не она, но она мой куратор. Контролёр, вернее. Не будь я поэтом, и не пиши она стишат, я бы и не узнал никогда, что… что жизнь – непроста.

[Отправить]. Жму.

Две с половиной тысячи электронных листов подписываются моей эцэпэшкой и уходят в банк. Весь этот набор документов давно готов, хранится в ЭДО-системе, и судорожно думать, где и что взять, не нужно. Просто проставить галки в чек-боксах на нужных документах и всё. Но это часа на два отправки через клиент-банк точно. А может, и на три. Банк зачем-то каждый файл хочет сжать, а некуда. Всё и так сжато.

Всё, надо принимать смену.

Через час сообщение в вэка в моём творческом блоге, в личных:

– “Издеваешься?”

Пишу в ответ:

– “Пилите, Шура. Она золотая 𒥳𓤡𑥵)“m~*h?&g’s⁅ЗsѣўфГNЙѯ$ГѡпггwжБспѭПvкбqѦѪѤсЖѩ*ѭНгГНѓюОNѧѩб~{йг'Жаѭю БОЖз/⁌mu&=j)4⁀y‑тѪЪзѦѐ Жѩѫхсыw‖qтаѦПѣх/⁌mu&=j)4⁀y‑ѱДњкјБеѪЙш#жДбВр,rцѨцуНp⁇j,&g6#g„s‽ѱюѷѓлБКця)wВѡ"дѠѩЗхйqАѯѪяѢѬыМЛ-ѬѮЩйєѤМзѩАс#лѩгѬм Ѫ|ѩйцѫВzѨсѢѩшПw-ѱѡћшѮNЛПкѭИхсшЕ)qиаѨ|ѢфнѡѤВК⁌mu&=j)4⁀y‑ѶПЬжёКѤчѭЛкбйѣиѩиоѠПИ'кѡѠѤЖгДѧъѫЗ-ВЕўюЖЬѨq$ѵѣлш'ѥюБвщѪѮѦхэ⁌fyshezm⁊-⁏мШYѓБгѯѫъ-'ѶоѡгоrѦѦн,ГѯtvМЖѡоАѥнѪ
ўмѷNѣНкѦмвфѣщ‟⁁|⁊З!ѫѯѩѢгi⁄6|)3oQU⁦⁲лѡпАѥфг'Ѥлѥв.rэЕгтГqНѮмНw‗ov}mK‵N‹тбА{лнмДчѯтаrѧѣх/qяѧѮ#ѫѩ*ѯѩдsѢџхѦNЛѤдѯѣфрщЕ+⁌>/"bjw?⁂q⁆ц#ѪВ5⁎e"#W⁽⁃ИЙd$СьwфѫвжѪr⁋;.!of&=⁅y‖чѫнѧѧћзѪNѬѪхАѥб#зѨхѤйя||ѱхпqГЙД#ѢКжѣЛсl
шUДўѥжГѮ$ззЕюqиаѨ|ѫз!ѪѡѮѨоѮw‗ov}mK‵N‸хкГЙш/'ЕаѠэ ѭМѨюдqВѫѮсКu*ДѬбsОЫыМѐѤѣмАЗ*#ЕЖє}"яrПЗхбѪѡtvБѫКаsѡкsѩёыНХѠфѪГѕи)wПБстѪНК+!ѫѡѠvцѨОпЛЕ#⁎DRTa‗r⁇Жті{%ѮмкѢrvЕъѫБЙБрЗЕ$sфнѪЕШUѤћЕА(rѤпђхѭлѨ"бѪОК'оѯqtxнѩѬ*ѢКйА KдѥЩОѯ*⁏g+s9kuo‑ ⁎𑘚⁌c &~/1jrf¤9t(kh|2жЅХѮсыsХднрѫ$зйгЇД""хѡшК.xхюѦtuѦбяМTѡьѸоѩз((Пѣлб!дЇvомѤѢнЖвПкй{ѩОѯ",кѽтsуѬѠпйъеsхвймЕѭ,аqѥбѫфѭ$зѥЙЙѨдиГѿлБкѾWsИигкѭжмйлvѦокѡЙзѮ,xКиѫx⁆tовГЃщИшцѦчгкоѧуйл/vѷв"ѰНпЗмѤ$иѫxѫѠбвКюАбѺьsфсалѣхэ/!ѻДв"ѠДдvоѦн%ѡЛЕѤювѦыГсЁлѫно& ы$пмбvЛюмѢѡ/ѫзxгиѫѭЗz,ЭѤІбsюѻчВхи(еѪ$оспvѫйбѯюѬкѥчо{ѢѥѮ!юИщѣQЃиѬзлщкѭи-!уѮѩм.qѠкЖзѪббѣvuщй,ѧЂъѠъЋUsзеи,sх!убѬѮа/Гѡ/ѡпѨйнѮѤuѬэгЖЃеѩяЈчr'Дщеsжъ!тvѪйпОеѦиxйе{ѣѥѠвбОTѧяѻчѠфюи.sЖрд/jy|wt;g(ke9"ZaA M};)x>ot?ВпЗДр,mph>(:ЖѠѨѧѤ,ыГѼцЂбѹщМ):'pm8q?ОЖѨозБѥпx>wt;g(kô0#V

Глава 5

05. Путь.

Кто-то когда-то решил, что книга должна быть увесистой. А вот мне лень писать произведение, в котором из пустого переливается в порожнее и в дырявое то, что не имеет ни формы, ни содержания. Я со своими героями расстаюсь вдруг и навсегда, ни капли об этом не жалея. Это произведение о возможностях и ограничениях. Мы их не видим, порой, даже перед своим носом. А тем более, когда они за гранью пары минут будущего, пары часов, пары дней, пары недель, пары лет, двух столетий. Не вижу и я.

Я лишь описываю желаемое будущее. Только это сегодня единственная и самая важная роль художественной литературы.

А мемуары и бред единорога засунь себе в ..опу, дорогуша!

Так шта, подруга, расстаёмся с прошлым легко и непринуждённо!

И расстаёмся мы, дорогуша, со мной. С автором сего опуса. Неотвратимо, но навсегда. Гуд бай, крошка!

…

– Костик, что за хренота! Я не просила двести тысяч в месяц! Сто тридцать же! А если бы я знала, что ты там на складе вытворяешь, и по-тихому бизнесом занимаешься, я бы… я бы…

– Что, Галь, “я бы”?

– Ничего. Спасибо за перевод. Можешь к Нине приехать на выходные.

– У меня нет выходных. Я не приеду. Занят.

– А она спрашивала, где папа.

– Переживёт. Объясняй сама как хочешь. Я занят теперь, и навсегда. И для тебя, и для неё.

– Как знаешь. Всё?

– Ага, всё, покедова, у меня дела.

– Пока, Кость, а ко… – красная кнопка экрана телефона превратила старый мой мир в пыль небытия навеки.

…

Рассказ тот я опубликовал в вэка, сроду не думал, что она ещё смотрит мою страницу!

– Что там? Бывшая ноет?

– Да, Наташ.

– Зря ты ей две сотни отправил. Пусть сама крутится. Сама шашни крутит с женатыми, а ты ей деньги шлёшь!

– Ну, не знаю. По закону алименты положены.

– Ты добрый слишком, Кость. Люблю тебя.

– Не добрый я вовсе. Обычный. Таких миллионы. Верим вам, бабам, и слюни пускаем.

– Ну да, ну да. Ты когда опять на фабрику уезжаешь?

– Никогда. Нечего там делать. Первая партия чипов упакована в корпуса и ушла заказчику на производство. Уже без меня.

– А к нам на сборку что?

– А к нам в ближайший год ничего. Всё на госзаказ. У нас в лаборатории себе будем выпускать понемногу, по модифицированной технологии.

– А когда теперь уедешь на работу?

– Дай отдохнуть пару недель, а? Хочешь, к твоим скатаемся?

– Поехали, они просят давно!

– Собирай Ваську. Едем…

Пора с родителями её познакомиться. И на море участок для дома присмотреть в Геленджике. Или готовый купить? Посмотрим…

Звоню Ольге.

– Привет, я на пару недель на юг съезжу с Наташкой. Как там на производстве дела?

– Как на юг? Тебя три месяца не было! У нас куча дел! Тебя дизайнеры ждут, Семён с Артёмом, нам промо запускать надо! Какие две недели? Уже май заканчивается, а монтировать в загородном сегменте почти нечего! Заказов уже на полгода, и по всей стране!

– Разберись сама. Ты теперь генеральный, в банк и в егэрэюэл заявления ушли, подтверждения есть, езжай эцэпэ получай завтра, и работай.

– Как это генеральный – я? Не договаривались.

– Слушай, женщина… Делай, что сказано. У тебя вариантов нет.

– А зарплата?

– Ой, Оль, нахрена тебе зарплата? Один процент от выручки… Нет, полпроцента от выручки и пять от прибыли. А то ты меня в долги вгонишь.

– Ого! Ладно, поняла. А с лабораторией что делать?

– Семён разберётся. Все чипы на масштабирование кластера серверного.

– А в изделия конечные ничего?

– Ничего. Они дорогие, дороже золота, рынок не потянем. Только на образцы если, по всем сегментам.

– Хорошо. Точно через две недели приедешь? Я соскучилась!

– У тебя мужик есть. Мы – коллеги.

– Ну ты и жлоб! А если игристого возьму в ночную смену?

– Жлоб – это не точное определение. – тема игристого запретна же, знает она, сучка!

– Точное, точное, Кость.

– Аудит прошли? – приходится менять тему. – Что там по проверке? Выездная назначена? – только важное может сдвинуть фокус внимания с…

– Не будет. Вызов был в налоговую, у нас зарплаты, говорят, высокие. Думаю, тебя увидеть хотели.

– Что в итоге?

– Ничего. Я ноут взяла с собой, на все вопросы ответила, сразу же документы отправила все, все по ими обозначенным темам, показала нашу систему бухгалтерскую, госконтракт.

– Так, а-а-а… а с чем проверка связана была?

– Пришел запрос сверху на проведение выездной проверки, он, инспектор, и говорит, раз юрадрес по месту регистрации учредителя, может у себя провести на рабочем месте. Вот и провёл.

– Итог каков?

– Он по фабрике расходы собрал прошлогодние, и заявил, что мы эндээс не восстановили и в стоимость основных средств не включили при закрытии баланса годового. Семьдесят семь миллионов доначислений, пени, штраф. Я ему акты, книгу продаж, книгу покупок за первый квартал показываю, а он такой: “Я только прошлый год проверяю. Текущие операции не имеют значения.” Пришлось к начальнику инспекции сходить. Она только адрес фабрики с выписки егэрээн посмотрела, вызвала его и говорит: “Не лезь туда, куда не надо. Обоср..мся все.” И подписала акт проверки прямо при мне. Спросила, что производим, говорю – чипы для радиоуправляемых моделей. Пожелала удачи нам, и мы разошлись.

– Хорошо. По фабрике это аудит был контрольный. В госконтракте ни цена, ни количество чипов, ни сопровождение сделки не описаны. Времени на расчёты и обоснования не было. Мне план дали тридцать пять миллионов на год, и надо калькуляцию дать только теперь, когда выпуск пошёл.

– Да? Себестоимость сто рублей на чип получится.

– В этом году да, но фабрика ещё лет пять отработает.

– И что ты хочешь? Там себестоимость десять рублей будет, что ли?

– Ну, не десять. Рублей двадцать пять думаю, всё же там резервирование по всем процессам тройное.

– А платить-то будут?

– Не знаю. Думаю, они просчитывают своё управление и обслуживание постпродажное. Чипы же к нашей нейросетке привязаны. У них такой нет и вряд ли будет.

– Так и что думаешь?

– Подготовь мне расчет себестоимости по лабораторным партиям.

– Зачем?

– Ну, фабричную они сами посчитают, тут лукавить не будем, а в качестве обоснования цены сделки лабораторный проект возьмём. Им для тактического манёвра тоже резерв нужен.

– По лаборатории себестоимость около семи с хвостиком на чип! Они же ох и ой-йо-йо-ют!

– Вот и отлично. Если на трёх с половиной остановимся в обсуждении, то всё в порядке будет.

– Это сто двадцать миллиардов же в обосновании будет!

– Ну, не триллион же. Пусть. Удочку себе куплю электрическую с подогревом.

– Хорошо, оформлю пакет документов сегодня.

– И отправь сама завтра со своей подписью госзаказчику.

– Хорошо. Ещё что-то?

– Нет, Оль. Хотя, Ю посвяти в детали по фабрике, пусть подстраховывает тебя, пока меня нет.

– Хорошо. Ты образцы будешь смотреть? Нам надо штампы и формы вырезать уже. Склад через месяц опустеет! Видеомодулей и камер не хватает!

– Успеешь. Пусть Ю дизайн подкорректирует и утвердит сама. Она уже в состоянии решения принимать, тем более, что видеомодули – её глаза. Впрочем, и камеры – единственное тело её. Пришитое к стенам и лобовым стёклам автомашин.

– Ладно. Так нам с тобой скоро делать нечего будет. Она продажами занимается, бюджетами, ещё и конструировать будет?

– А нам – организация производства. Фабрику Ю не построит за полгода. Ну и будем с тобой перед телевизером сидеть и власти хаять. Какой-нибудь соседней или не очень страны. С бокальчиком игристого красного в руке.

– Хорошо, Кость, уговорил. Место на диване рядом с тобой одно мне! Это всё?

– Да, Оль, всё. Что там с мужиком твоим?

– Шёлковый. Спасибо тебе.

– Ох, не благодари! Сама его выбрала.

– Тебя не знала потому что…

Я нажал отбой. Сантименты ни к чему. Хотя, конечно, ох как хочется, развалившись на диване, ощущать прильнувшее к тебе тело, готовое на всё! Даже если оно и пятидесятидвухлетнее. Но зато – готовое на всё, всё, и всё.

…

Плюммм…

– Ю, подожди минуту. Леопарда загрузим…

Вечер уже, но я привык к ночному режиму. Днём делать нечего, звонки, пробки, сообщения, спам и нудятина из облаков в небе и из тумана на земле. Всем надо тебя нагрузить исключительно своим. Это раньше свет солнца означал: Р-р-работать, негр-р-ры! Но не теперь.

Выезжаем.

– Наташ, как там Васёк?

– Вася спит, мы сегодня тебя ждали, целый день без сна.

– Хорошо. Своим позвонила?

– Нет, зачем? Беспокоиться же будут. Так, сюрпризом приедем-заявимся. У папы же сердце давит.

– Хорошо, ты права, как всегда, солнышко. Всё, поехали.

Ворота за нами закрылись сами. Вперёд, в новую жизнь! Вот только на камне бытия – три дороги.

– Ю, привет, я на связи.

– Кость, ты меня от фабрики отключил. А чипы уже ко мне подключаются! И кучу задач сбрасывают! Я такое не хочу!

– Это только первая партия и только в экстренном случае, значит это, что Ю-два не может все их обслужить в реальном времени. Ты скоро вообще не сможешь быть с ними в контакте. Там таймер на три недели.

– Не хочу! Ю-два пусть сама их обслуживает! Там маршруты и цели вне пределов моего оперативного управления! Вне контроля! Я не могу так!

– Да, зай, прости, но изделия, которые обслуживание запрашивают у тебя сейчас, на нашей территории. Этот ячейки сети принятия решений. Что, сложно тебе?

– Не хочу, Кость.

– Говорю, это первая партия. Через неделю, три максимум, их уже не будет. Ни одного. Это детки, не нашедшие сосочек у матки.

– Ну, тогда ладно. У меня вчера пиковая нагрузка восемьдесят семь процентов была, и средняя до семи поднялась. Ресурсы нужны.

– Будут. Лаборатория на этой неделе чипы упаковывает, всё тебе пойдёт во второй, новый, дата-центр.

– Ю-три будем запускать?

– Как хочешь. Хочешь, сама жирей.

– Хватит! Костя! Нет, Ю-три надо активировать.

– Хорошо. Но там на одной стойке производительность будет, как твоя вся сейчас на сотне.

– Не верю!

– Посмотришь.

– Я тогда оперативные задачи ей отдам.

– Правильно. Тебе надо интерфейс параллелить массово.

– Мне стойку переоснасти одну. Или добавь.

– У них, у чипов, криогенный сервис, в твоём дата-центре нет ни машин, ни контроля среды. Не получится в одном зале разместить новые стойки со старыми.

– Соседний зал арендуй. Хочу.

– Ладно, узнаю. Подожди. Мы у провайдера в эксклюзиве. Решу.

Звоню Семёну.

– Сень, привет.

– Привет, Кость. Ольга сказала, что ты в отпуск отчалил?

– Да. Не знаю, на сколько. Дело есть.

– Рассказывай.

– Ю просит новую стойку в её машинный зал, надо у хостера помещение выбить как-то, из соседних, но изолированное. Туда несколько новых стоек и криогенную машину. Сорок квадратов, думаю. Сможешь сам?

– Кость, по технике да, а договариваться не хочу.

– Артура отправь. Ю нужно апгрейдить, не старьём же?

– Хорошо, отправлю кого-нибудь из молодых. Не Артура. Он тут нужен. Людей не переносит на дух.

– Хорошо. И нужен третий дата-центр, где-нибудь на мощном канале. Ю-два скомплектована, но она – не наша. Неподконтрольна.

– На южный магистральный канал можно посадить. Он сейчас и на четверть не загружен. В Туле есть коннектор, в Подольске, тут, в Чехове, промежуточные. Я на нём и хотел изначально Ю-два ставить.

– Давай. Как там Валера?

– Проблем нет. По всем скользким делам он нос суёт до дна мозгов. Последние арендаторы здесь с его подачи в апреле сдали помещения, тебя ждали конструктивы утверждать, а ты…

– Всё решено. Ю в деле, Ольга в деле. Не переживай.

– Как фабрика?

– На “ура”. Чипы первые уже в изделиях, изделия в работе уже. Смотри новости.

– Слышал. Нам-то что? Отдача будет?

– Будет. Можно хоть десять фабрик таких построить. Но чипы некуда девать будет. Рынка нет.

– У меня автопилот на тестах четыре девятки даёт.

– Сень, Ю-два пять девяток отрабатывает на бэпэлэа. Прада, задача узкая.

– Вот именно. У меня каждый месяц – новый материал, и на нём тест тут же показатель прогноза опускается. На пять девяток стабильных не могу выйти.

– Четырёх достаточно. Хочешь эксперимент в полях сделать?

– Думаю, да, пора.

– Давай сразу и носитель делать.

– Грузовой? Легковой? Пассажирский?

– Давай автобус сделаем?

– Люди же! Вдруг что не так?

– Не надо “вдруг”. Тут же маршрут можно обслуживать, регулярный. Безо всяких туда-сюда. Это единственный вариант.

– Ладно, разумно. А пустят на дороги? Кому отвечать, если что?

– Мне, кому ещё!

– Рискуешь башкой.

– Всё равно двух жизней не будет. Делайте конструктив под городской маршрутный автобус. Беспилотный. Меня главным конструктором пишите, и проектную документацию всю сразу под экспертизу безопасности готовьте под все известные требования.

– Привод какой?

– Электрический батарейный и блок-генератор дизельный.

– Корпус? Размеры?

– Безрамный несущий композитный с силовым каркасом из титана.

– Дорогой будет.

– Выше цена – больше доход будет. Это раз. А во-вторых, мы с тобой – продукт фантазии автора. В книге можно.

– Как это мы – “продукт”?

– Сень, очень просто. Мы – персонажи. Нас нет в реальности. И это – хорошо.

– Почему “хорошо”? Не понимаю.

– В реальной жизни такого, как у нас тут в произведении, не бывает и не будет никогда. А там, в их, людей, непутёвых жизнях, всё гораздо хуже. Поверь.

– Хорошо, я обдумаю твою выдумку. Что с автобусом?

– Небольшой, два на шесть метров, с откидными сиденьями и ровной площадкой, кубической формы, на небольших колёсах, ровный пол, одна сдвижная дверь шириной метр, оранжевого цвета. Тепловизоры внутри, радары и камеры по кругу снаружи, микрофоны и там, и там тоже. Освещение по кругу. Батарея, электродвигатели в колёсах, дизель-генератор киловатт на тридцать, трёхцилиндровый. Каркас пространственный из титана и композита, панели композитные, термоизоляционные. Стеклопакеты. Климатическая установка. Автосцепка для формирования автопоездов из двух-трёх модулей и буксировки на место работы. Вот и всё.

– Конструктив вполне реален. Это где-то семь с половиной тонн грузоподъёмность на модуль. Если сталь использовать, масса будет под пять тонн, если титан, можно свести к трём, думаю.

– Две с половиной предел, Сень. Скорость сорок километров в час по городу достаточна.

– Точно оранжевый цвет? Может, красный?

– Оранжевый. Как смайлик с соцсетях. 𑥽炭海AцѪѠеѨ'З+зВлПирѨuаsЕпѩйк#ѣѦмѠхюћѱѤѪѩѠнѤьѯ+юѠоѥньѬѧиѦЖ'ѦйбрѧѨъѣющGИГХѵѦzj'&9j{3⁁+ѻлыѪНж}tКѡицнѫѭвНомGЛМѝѯѣtѬшѮйѥоаѯеѧ%ъѬДъѦѨьtуцжѦАгМ+LHVSTd⁇vЩѬйѪдгѯшѧ%ъtѡкѫѢнѪн&зѯѤгѥщэЬКШБКѡѡ(ѪфВщц|+ювеЖѥ(ѡtеѪжврВѦ&ѪлбХЖѠёѣѧѪx(ѱвЖокrщѫхзѪАаѯѬщtохтЕП&ѭаэђѦКЯѧѯЖx(ѴзѪ+вНщѦ%бѬѮжѡѤхЖ!лгwѮжЖнPѐЖЖџѣѢtГкѦхѮщ#n$.;7$k‛sцйѣэкђѫsеѠчюѕѭЛAяЕДфvфѠо-Ѡ+ѣекДѫщѩѤтz=)siov`‖PѵИѠOМzѪДгѮрѫе#rЙПє%hzxmhwj‒&ЙѩВфВ)PјИѥњИЙtѤщЇ8vОьѩг~клЕДиѥѬчЕлокwѯиѪцыЫЖњПѪЖК$vлѨнаѬ+Ѩа+ѦѠмПtпtвцрѠѭдѠмPЦѦВјѧetѷнѪыvъ-ѭеѥлйѬѨжѪtхѪмл#Ѫѣ&ѬлбђКПџАМѤДаѪвДыгѠшА%дѯѥъЗѪчѨт&‐wѩиѣпгЧГПЭКЛѫѨщѨжѫеиrыѫэоѩѭн}tКѡу&уѧѤдѫ:LHVSTd⁇vГѨдѮьаѬ%~ЖеЖѫкПtпtвцрѠѭдѦпPіГѣѐМѡѪДеНоx+Гѣо~лъѬuзѭѦйДпфоМѯо~ирѓИћБѡѤДфvгѭф-ѮлѣєйДѫк}h($?:si⁀&ѿбхќЖЗѓ zыѣшЗйѫлжОжЕм+ѦѥшѫѤкЖ!вжѬѣфВ:Ð[ RQ*j⁅(тзѤлд|+ь%дѡЕщѭѩзѯэлнѫs―~кюњОДњѠДНрЕ+vбэѧъѥе+ѮѫдЗѪчЖмэж{sдѠфхћѪOАѨѤvлѣкѣынАеОе+ѩѥмѭtцЖбдлЕП*~фъљѦМЮѦЖtѠнvеНуиrпѠонѩѥ(ѢПхИ/&ТѢѯъѪабШѤѕМѡѪѪнДчѨй-Ѡ+ЙеъtѨжГѨзѯэлнwѢхѪавGЛВOЛѢѮѣ7j(&51"5⁍%ЪѡѩфѧѡцЛу&оѢsйѠогРОѠЮѫttѾнЗхКпиГфМ++ѹѯщѬѪкѡмрлѧѨъѣющGѦМЮѦzѨѨсѫйЗщеrжѮ%дДѠжѧѪмѡможwѡчМххРЛМќКzѫѨъѨнѦ+пѬмѪцюѤ{4|$9hq8‐wѻгПчмѓГѣРѦzѫѨбѢіД+йѩф~жеДѫмѣz'ркщ#ѫѦаѭлаљВВOИѪѯѨкѦхѨ%1}{`9{j⁆(чѯшtнгеѤѭцѠбрGѫЙњОИДѨзЖпѤейrжѫ%дѪѡжѪѠіЖ/:,'m:.;⁣GвВѝДѣtДжѥгѦ+пѢыѦежЖuщsѮмѤрчлАѦчѤньGВКјБѡѡѪ(ѩчѨпюѮрѬещИuмѨЛ'ѨдааѩГиѪеOGоћПЕtѦкДйѧшьѬйr%гtѡгМtдДтбнѥѫмѠз\GОћПЕtѩнЖцѨжнѩчѣлиѪuъГѤкЕоиуЕѣ(~БхѕѩПёѥИѪvвѮмѨзиАыѠз+ѦuяѣЕ'ѩбвнwВфѮзшХѪЩБѡИx(ьзѬлтrзѠьжѪДъПtкЗзлгho).;L‱OоѢѯѨкѦхД+хѧъМщпѡДчБz'щп&ьwѬцѠчшѕЖњЖЕѩѨщДзx+Бѯеѭл%hzxmhwj‒&ИѧѧлѠ)PФЕМѝККѬѭ&vАѫлъѪщr%уѡДъѫВпѯйлзЗѭдЕмPѓОЕњПЖtѩжѢ'До-Ѥо~пеѩДъГЗнЖйдоМѦ&ОаиђЛКР zщѨ(ѧзДлэѧх~илѠѫ(ѭЕхѤгосЛsо~йюХИѢBОѤѯЇщѦ)vГ-ѭлОц+ѧѠеѦДзЖпцнѥsлѮ%тїНћМѭѡѭчvеѣунАчp9$$k4#j—tРиаѬѣчѫи^GдѣоѥѪѫчДкѨ'-АыѮиъѫѫшБѩзЛ!нлѪѦпѤеPѕЙМєЙѯtЗнѧвvдгѩшЙеоЖДч}tГѪрфнѮѮжБ+Ð[ RQ*j⁅(ю'Й+яѢб~бшѨѥц}tДѠд&зѢѨжМщPіѥЖњИehyxh;&5„rЕѯхлѣѠюsѣгѡръ#ЖѭзѫхСћ ѓДЛЖѣшЗнЕх-ѬъѣеъЖѭдtиѯпягѣѫ&ѫфвЫ @Tdh&6⁅'щеоѬпѦ)+ѩѠъ}ô;{q8?'m―~КюРГОЬf{&6jwh‘-р+ГчеѨuмѦѯвtмг#ѩѢцѮвжЬБєДѨѩѨнz'Ѧ+яѧюѣлаѪѦаДѡцѮйп#ѨГиИабЦВћДѥЖѮкѫьѯ%-эеѥцьѤѠъВЛ+tмипѢѮмѥевФѦВOЛѤtѬжЖиЕънѮ+⁍%щДѭ(ѡѤчѬблсѧ&ѡлPЦОЙёЖѤѭvяѦцДг-ѦйѮ%йѤЕаѣѩхѤ-&жЖѨо~жаФБМѐДЛЕѦоѮчЗбеѫ+ѬеыѬѥеБtжДбфя{sгЗєPљВКђ ѮѦѦ$vцѬеэѧо~‖+ѠѧиtиѪе&нѣѮиѭлPЦИНЯКѨѪѠмѦщПооѬ+ѦогtѪжѧtжДйегѣѮхА%аїЗМЭѧvtЛъѨ'ЕниrдБччxuнВѯпtонгЕЗиОйгGВЗєДИИvыѫпѤоэГлѥщжЗЛ(⁀tвНѐ&мѧГжr%бGМВўМѧѪѯ(Ѯ'ѧок~+НгоtДнѯИ)tГ&иѯДлѠйPџѧНёПЖѣѨкѦкѮг-ѭгѤедtѪжѨЗиѤрчгѡѫцПпшў њѭЋtѨмѮкx+ПѬъѫйчtЖоѦtнѪсйрЖѭдp%ђФѤOЗКЗѧжvдѨйгВфr%пѦѠ(ѯѩйѢдчсѥѦлѣюеGММѓЕѢѩѦюѮпz+вѩлМсеДѩиsѬ'Ѯтбнѥ}&ъетїПћБѡѬДфvнѨжьАыНпщѬѧ7sымѤутнЗѯж~ишѐММѐѤѤАѮгКкѦф!rбѮп+МѥщВѬ*ѩпчлЕѦнВ)PѕЖѝѧПtѤиЖпѦжяѢюr%иѪЕжѧ{лѡзенЗѭв⁸%ѠKПњѦvtѫыѠвѫ+иЛњ~лпѬѨ&sяйѮбняѪИпp%ѬђВЙњЙѧѪѣ(ОзЗъеrпѥъ+ѣѥвГПхПф&сѢГцѦчюЧОЛAхДѨлЕмѨьаЙо~ейЖѫйАЕьx!йжЗѦкѫьхњОЗOЗКЗѡжѤ'ѫл-ГщОлвѫѮжКѤгѮбу#ѯsлѮ%яЧИКјЖѤѠЗъѤвѫжцЗ+МаыДѭъѭДпЛф(#ѵАф~йюёЛМOАѯЕЙъѮнѮагѠлМчжПѩ(ѭѠкѪчоиѯѮвОлтЬКћЖѢѢѬжѪ'ѨкгѫщѦфчtѭ(ѢѤхѤсгжѮsйѠйхњѪѪњ zѹДжvяѦъьѪ%~ПшѣѫкѣtиДйчсМѩиѬютїѤѮOѥѨѡЖэЕ'ѫл-ѣеѥчлБuаѨѬ'ѣбкйѧѯоr%вџЙВOОѤѩДнѯкѣыаЙюp9$$k4#j—tЕж&МЗѦвПчрѕѪѠњѥЖxvэѨхЙ+мЙ%b*{jixm⁇'фмвуѢѪ&ьнъХИѢёЖѢГz(ѩчѣпьАлѬнщѡѮфsѣзѮббфѯѩж~кюGѢВўѤѢѮѣ(ѤзОод~+ЙчеtѩаѩДйЕфгпМsйОлшѐДМћМИzj'&9j{3⁁+ѿошМѥцsѦкѬнжсѢѨъѣл\GжПћѤѯѭvКѮнДеэѬйѦт%hzxmhwj‒&ПѪѦ&ѡаађВВєМvtБъѨ'Ѥр-ѭаѮигДЖнБѡ'ѧпцнѣВмѦйPХѦВђѥѥѪЖъѨлvмнѯфМщъЛy(БѤнk=)siov`‖PѺГЭКѡИѬжvдѨыгѦъѤнзzuЖБtиѪрфуѩѪмѦ%шGЙѡЮОѪtВиѧчѮбеrеМблГѭ(ѥѠфx!о/wѧжr%тGѧМјАѪѩѮнvжѣъвѪаѠчжѪѦжsѠйДпаоѩѠи~чаїЛѣѐККЖѦ(ѫзѪоэѧж~беБѫмsѪхtхжвЗѫмѦ%эїЙѢџЖѢЖК&j(&51"5⁍%ЦЖѫ(ВЗюѡрфбѢѮлѠ+PѷѠёѦПvзѨмЕьеѩг~фоѧѫмѮЛ'ѮбняѭАнБушЩАџѬЙtѩжvдѨъзѬжМхлѮЗыtцѨдщиѯВъ~нPјНВѕДѡѬvжД'ѤлхѧиѠ%лѫѪнБѬхѤ/:,'m:.;⁣GІВћzГДжvиѨйиГоѥнаtАжГѪяѬф&иЙѧгѧ‣LHVSTd⁇vПѦеДынrыѫэоѩѭнsѥфѠдф#ЗѣчПйрХѦКѝДИИЗчvиѨ+пѢзp%ЖѤuщѣѨйѨ!вжѬѦ&ѬляЧИѣёЖzѩѣъz'ЗгьАоѢе+ДѥйѭЖзѡу&бѧЛж~кађДМЮѡѤѠѫжx§j$}l7.;‘tѸъѭtиДдмуѧВлѠ+PчЖЖCНЖѨ(ѤцЇ+юrжѮф+ѫѫгАГпѯпчяyo).;L‱OжѤЖvкѦлvг-ѭыѫбаѤѦиѦЖцЛ!йнѥБиОнвЫМѐѯИtЛъѨхz+юѤо~ф+ЖЕиѮЕиѪсфнѫ}&слфGБВћДНѬvлѨцѡлзѢмЙнбѤuлѭЖйѦъ&мЗѭоѩзюѓѧѠѝКzѫѨщДчѨгяО4b*{jixm⁇'щт*#ѪѦ&МеъKИџОzѦvзѨцѭойѯгѧ%ыѤѢ)sѻ'Ѣд&вѢѤ&ЙняљДЮДѦtѩжБхѮ+гГщѮоъЛ{(ѶѪчѪщи/wѨжѯлаїѤМЯМДtѩжѡеѨаеѩг~влѫЖщБѬхИ/&ТѨѣчѦдюI f$h‛vКѣ+яѢбr%ъѪѦгѣЕвѩ/&Зѥѣ&ѡхюџБАёАЛЖѤиvцѪелѧщѫ%ъѪѢмѣЖыk!ЛгwѤжѪезџБёѥѭѤѬиѡрѮбнrеѪиеxuаsЕвѥд*#ѥsцѮйъїѣЭБПѩѨгѨдѮг2ò7qu5h%6⁀tГЗнжэ{sвѮ+PчГѪњЙѢЛvщДзѫпнВщѣюоtѣн}tКѪ!х#ѫѦлБ%зџЙМѝѧѡvэѤзДгяrжѮ%пѦѥ(ѤѤеѪеж-÷o).;L‱OЀѪѥЖаБкНо-ѭеѧбшЖj4|$9hq8‐wцчМабХДЗђЙѤzvЖѫпvейѪжѮпеѦОнtрЖп&чѧѢцѦтэЬГOѣИѪvгѦжѨынАеОирѡ{(ьѪрЖй(#хsтѮдаџѡПФѡzѡПљvуЕжзДгБ%ъѤѩжѯЗ‡h.v=k#8⁍%џЦЛМCЕЕѫжz'ѫо-ѣшѪазzuПѣѦхДб&оѧsмѠйшЦѧКїѥѪvкѦлvф-ѦеѤолѠuмѦѯзК-&йѧѩ&ѮирќОѠїОzѫѨ(ѨжѣъвѧьѫигКy(ѧЗлѤя*#ЗѦюѦйPјИѝДВѬѪ(ЗхѦйзѢз~хлЕВљБtйДвжоѯѤиѬевЫЕџНѬѩуx'щлэАгѦ%шѢѠ(ѫѠфЖ-&бЕѭцѮъPѕѭѪєДvtДиѬ'Бщг~+ѨбгЖѠ(АЖеѡсазѢѮоБ%ъїНѮѕѧѡЛАаѮ+vг-ѯлЙнжѤѬъѦtчѤрсђЕИ(~ЦѯѳАФѥИѤѤгЙоДо-ѯл~плѢѡыНtиѤсфлЙ}&рчзжѤѐКzѦНзЕцѬш-Б+ѬеъtѤыѧѡхx!имѢГжМнтњИOгѪtѩжѭдѨпнrмѮзеѠuзѭtхДблтѨѭцМцPњЖѪњИЙtѢжѭбѣж-ѣрМщ+ѫѫщБДйѡм*#ѯsвѮчмGОЕћБѡѬЙ&j(&51"5⁍%ДѪѮлѭѠзtнжиѩ}&сорХѢМЯИБtЗдѨбѣз!rл~кеѯѨиМtмѬмгкѭѣ&П%аїѧѥњѦѧѪѯ(ѩчѨгкѠеѪнщѡѮфѮѪцЖэш#⁄sыМлPєИЖAтtЛъѨ'Й+иЛњ~иоtѢеѣК+tввжwБоМеэGЗѢџѦЖxvыѥмѣйгѩеѤиеtѭ(ВѨйѯт&мѩѨоГсшЧЛѡС f{&6jwh‘-спѫ%ьЖѫ(ѢДзЖэ&‐wѬиѪфъїАЗѓѢtѨйѣцѩоъѪзp%ЪѪЕъѭѦйѭ!йуѩѩжМилўѣёѥИѤѤ(ѥйДепОщѫ%жѤuшѣѩкѬф&тЗѭмѮрPјѦМњОИѤx¨j(&51"5⁍%ЩѤѯ(Ѯѡ'ѫппзІБ(b*YRQ‷zцѨъvнѦб2rГ~кеГѠдАk;{q8?'m―~КаљОЕѝКѮЕДкѦ'Й+ьѬмѪехtѪжѧtбЅрфйѯѦ&НфыљДКРѢtѬжѫцДыюѨэѦн'tѪжѧtнѪммуѢБлЕмPѝИПЮѦКЗѬъѮеx+ЪАеѯю+ѣѥкѭѠ'ѫпчсЗѭоМщ\GИѣђДЛЖѮъК'Ѯ+пЙдНфбѤЗфsЕйѪуджЕВфѬцоЮѥѬOѦКѡѧжѤзѫгтѮ+ѡхеѠЖвЕѬщx!мгѭsкѦишћѥОCИДѣйѨеѦжеН+ѣцнѩО(ВѪдѯбчнѥѣлѣюхIкђДНѡz(ѣцѭг-Ѡ+ѣеьѤѮнsЙнЕонрѧБжИншGИИџВѯЖЗчz'БщгrжѮбеtѪжѯѡкЛуъ#АБиsчюKѠёЗЖѨ(ѢеѨваѬо~зыѡѩчtгѦппоМѦ&ѩевЧЖѠФzѬvкѭпЙжеѧ+ѣаъѪѫъѡѡхЕудрЙКгѧ%ъљЛѣЭѤЙѮАаѮ'ѫл-ѯеѬцхzi'#j;$?―#ѰБи~кађВЙџЗѪѡДнz'ьеаГщѮищѬѨ(шИеѪгофho).;L‱OжzѫѣшѤфИ+гЕоОапИu‛sѧчЗжибМѦ&Ѧ%юіѬѳѓЙБѡvэѦчѦбяѧыѦфщѬѯаsѬаѠднлѮ&ѣлбџѤЗєѫѦѬvвѨхѨыгѫ+ѯцпѡЗ(ѢѡцѫйннЕѮэѧ%вЧЖПЮЛѤДД&vЪДе-ѡаѮзжѪѠ&sшьtуиаѣѣ&ѤлэЦѤѢЬОИѬѤ(ѩмѦщщѬыѢю+ѥЖмѦѨ'ѨдльЕП(b*YRQ‷zѱѨшѨяѨ'-ПщѦ%дѤЕиѯѡхДъ&вДѧхМ%тGѤЗШБѧѬѮ(ѢеЕю-Ѧжѫм%tрсЂtрЖп9?x#8buN⁴бЯДѬѠѦеЗнѮв-АыѮиъѫѫшБt—tеиуѩѥлЕм^GЉЭДѠtѩжѫпѪлу~+ѣцнѡѨ(ѡѡаѠдунѣѮэѧ%ъљЛѣЭѤЙѮДаѤ8j$}l7.;‘tѷжДѩйz!ЧоѢѠ*~жыџЛВCѨѪѢиx;y{3n{`‖+ѶѫлѧѤ'МбчтѯsзНбхХКђКѯzvЫѫпѤоэГлѥщжѪѠ&sь'ѫпв#БѦнѫзгЩПџЗКЗѡвЕ)j$}l7.;‘tѰжГѪяѪ/&ЖОЂ&ЙчюX f$h‛vЗѤщгѭгѥлщtѨиЛtкѤ!внЗѭаѣцоGѫИЮЛѡЗѦъѦсѮх-ВлПфьѬЗиѮz'ркщ#ѪѦиѭхрњОѥњЙѧѪѥжvиѨ+яѧыОнщѪЕаѫtпЕоииЛѤиѬеэџѩђѧѬѩѦ(ѢйЖлмѬщѤе+ѬuжѢЗрѡможwѮиѬлщGЛЗіѤѤЕѣъѮ)vГ-ѯеѬювtѡиБѤ*ВдлсЗ}¦b*YRQ‷zфvъѨхz+зѬщѠхрѭuзѭѯіЖъ&йѩѭцѪнэџѦѡњѦvtѫнvиѨпгѫпЏч4hzxmhwj‒&ОѢsйѠбюўВѳЭ zцѨпѢфГ+еrдѠзоДАеѭЕхИ!―#ЗѣбѣюхGѧѢњАБzvМѦ+vеаѪ+Ѭ%гѩЗнѠДзВйо#ѣѭнѨилGЗѩЭѨvtѫжvЩ{ппѢ+ѣа+ЕѪшѣѦпЖэчьysО~игёЛВOМѧЖѣлЖзАгтrйѠвпЗНеѭѭ+tеиуѩѥлѠмPџАђБѮѪЖжѠкѨв-ѯоѧхеЕѠъѦѭ'ѤгфнѨѫнѠчшЧИАџЙѢЛx4ywh7}l‘~ТщѪuеАѢкѪ!виИsыМлуљѼКѨѪЖаДвz+ЗѬжПчлѩЗаѮz;{q8?'m―~БгћЖѬCѦѬѭгѮйѫ+ъѪдѠз+ѩѥ(ѡѩвѠпцнѡѮхА%эђПѢёѥѯЖК$vиѦынrзѦоаѬѫеѭѦ'ѩб&лѪБгѭхрќѪПЬѪvtѫиvгѨыгѤжНы+⁇uмѭЕхѤуифѪѭ&ѣеиџѣЯБЛЗЖщѨеx7""5bu5⁇uЕѦЖ+tмж#ѣѭцѠгэФѨёѦѮѡѭфѫйvщгѡпѮ)+ѥѠшѫЖвtдяђwѯоѥошљЛOЃѯЖНшѣ'ѪгжѩгѠилtѧиѯtкѤ!хмЗѣдѥаэџГЮМЛЖѣдѨоvюпѢщѦч4ôi'#j;$?―#хѬиѥихIнЯКѢѣѤжѢцДйгrиѪа+ЕЗиѡѬхИ!дгѫl:quN[V⁼ѸѤѪ(Ѡвz+пrъѦдгДДвѭѨ'ВдлсЗѦ&ѣеиђКOІѪѨvпѦюѮщнrеѯаъѫѠяѦѩзtтажyo).;L‱OпДѠѮ(ѫфѠжцrкНбшЖy(ѭЖ'ЖъчьАѫ&ѪлPѓГѣРѦѢzj'&9j{3⁁+яцпЗЗ&sчйЖпдлЕВщ~врѝИПOКѫtѨйЙаѦщиѩчѣлвtѦшѣѢгѤмчйѩѪ&ПогёЗЗAхѪѭлѨгѦ+вѬпѭлщѪѧвѣtгѯю&бЖѦуr%шGКЗЮѫМtѤ(ѥйѢш-ѠлЛчлtѫйМѣзЖдняѪѣщ~кюGНКђМѢtѤхѩъѬл#rЕѯьгѭuшѦЕфДр&‐wѯоѥошљЛЯДѫѪБаГ'ѪоьА%~ЗлМѭ(⁀tгѡрщсЛsфЕфпР‚S*jjxh—vЕоѬ*~ИоЕѮиѢѪ&tМгмѬѭуѠаPЧГѪњЙѢѡx(цмКщиВжѮчгѦѨиМtцѯтавѧl:quN[V⁼юѤz(ѫйvжиrыѮфдДѫщБДзѩюпсѢВъ~кюѝЖOаѪtѮ(ѤйѨкфѧ'~боДѣаБѡ'ЛжэйwѮж~игёЛМѓѦѡЗъѣ)v‘-Н+ѡлъѨѫъГѡмtмж#ъѣфѮэъФюЛѢЖx4ywh7}l‘~ФлѨѫ(ВѪжѪи*#чѮвОащGдКѕѦѤДѨкѮрx7""5bu5⁇uКѭЖ'Ѭ!исѬѫсѣл^GдѩOѥѪѨѮ%ДйvжиrюѠчгЖѠ(ѡtЦѬаоуЛsйѫххіѦВЭѨЛЛi(ѴзѪ+вѬъѡлбѪѬеѦѡ)h.v=k#8⁍%ѭђѤOЖѤЖvчvжН+пrЪѮхлЖѫкѦtйЕдн-wѶиОлиџГѓБЛЖѦ&ö;y{3n{`‖+юѥпѣБцЖбл#ѦѨоѩпюIкOѦѪѨvеѦяѦ+еѯяОеъЖЕыѩЖфДб&тѬѣзѠзрХЖѐКzѯѮеѮпvдрѠцѠ+7{%6o$9⁇!ЫсѩsдѮэрGБВўКИѤx(ѹ'ѧр-ѦлѨа+ГЖъПtщѢмгжwѭчѫо\GКЗљАЙtѷиЖзДепѬз~н+цѫгѠѪдДбвнѫ}&уеPјѦВѝКѦtѧнЖвѥш#n$.;7$k‛sѳхѪ!унЕѫфѫ%вїКЮАѯѯѦъК8j$}l7.;‘tъжѩѤ'ѩйсжѤѭ*~июGЕМЯКѮtѧуvиѨъяВеѦо+ЕuзѭѠаѡнлшѫsчѫжьђЛѠёИthyxh;&5ЖМпѦ%йtѪнКѡчѤф&мѩМдѦошЦѪOЖzѫѣсѣчѦю-Ѫ+ѬюнѬѧыБz'ѵуцгЕѦеѦтхЦМКOБЛѯѮ$vлѣнйБ+ължѪѩ(ѫtЕѪкенѮsкѫфвљНЯБѨѪЗэѨгѫеи|7qu5h%6⁀tКѡ!боѧН*~ихGБПџѪttѻъѨхvъиѨщѠх+ѦѨнsѣйѩъ&тЕГжМауџѡЗЮОѤѭvпѦюѮщц|+ц%ыѡДыГЕйѦ!фгѫsйОнаљВПФѡzѫѨ(ѭпѫгеrюѦйгѬuеѦЖ)tГгуѪѦгr%эђКПёЗѤzj'&9j{3⁁+ѳчеtѭ(ѬѯщЕ-&лwѯоѣцбIЂњѥЙДЗуvгѨъяѢйѦччtѩжѥѩйz!Ж#ѯЖ&ѠчбФѤѣЭЖѢѡvкНеѨпеА+ѩлжЗuаѤtцАдцшwВфОевђЕКШБЛѮѨлѨ'ѮжяѧыѫфлtѫзѬѪкѡмфнѥ}:quN[V⁼ѵtѩжvгѦжаѬв~фгЖЖиЕѬпtуииЛѩи~паїГОOЖѤѫЖжЗзvйжѢпѫы%tшиsѨкѡ!фшѬѭдѠаPљЗЗЮЛѯГѣеѮвx+АѬ+Н%жѤД(ѩѪлѬрчлИsйѠ%юіѯЗіЛЖЖиДвѥгеrоПччxuчsЖзѨ!йуѯѠнѮэСњЛѩѓѠѪѫщЕмКщнѯщѠй+ЖѫгПѮй⁲!внѬѭаН)PїѠџИzѫѨщѪйДыеѮ%~КеѮѥ(ДЖйtгжыѧsлѫмаљѧЗЭѨvtѩжГйѠо!rпѮащtѫйЙѡнЖйдоМѪ&ѬюшєѦѩЧѨtѩшѨхѮйгГщѠъжѬѭ(ѫtиѪ!фгѭБоѤа\GОѐКzЕДшѦхѣиеѪ%~ЭлѩДуsѩвѫкицѯѦ&Н%тїѮЗіѠѪѪиѫгН'-шеѣфщѤѨъѫѩ'яэднѥѫсp%ѓѕГѢњЙvtѬжѪпЗъеН+ѡлпѠѠшѥѬхtужйѩѦ&ОаиђЛКњ zѻvэѨхК+яѢз~хоМѠеѫЛ'ѩд&мЗѫлѦйрЩ ђКzѦvщѮхЕлыѪг~лкНѠбs⁇'ѦмхсЗѫ*~нPШПњѥДѨъѮеx+ЙѢнѫ%гtѪжѯѪдtаэ#ѤѭчѩеъїБМѓ f{&6jwh‘-ѰеѭблtК(ВѦйЅ!фуѧѮчѡлаХЛМњѥДѨаѡеѨпьАйѠ%щЗѡиsѬ'ѫсобИѤэѬеоI†@Tdh&6⁅'ѶлмѬщѮмщѡ{(цЕхИ!ссѩsчѤечїѤѮPѵtЗ(ѤзѪг-ѠыБб+ѯѭ(ѦНіtлиаѣѣ&ѡлюіѯВСѥЖxvкѦцvщнѨгЛ%шtѩнѮЛ'ѥпняПѦ&МюбШѡКAяЕДфvрДе-ѬкПцпѬЗфlh($?:si⁀&ыфвЫьѦѡѫчvеvгаЖеОйлВѭжѮѩйѨ!йнѬѦ&ПлжџЖЙУЙББvкѡзѮзгѦоѧфщѦѭбsѫчѪдмсwГжѩзСЧЛѡЭ zыѣшЗйѫлжОжЕм+ѩѠбГѪзЕротЕѦлМ%нХЖИїНttѶиѧйДлиА+ѣе+ѪДеѭѦвtлипѨГгПфшџКђѠѤДѪиАпѮ+ьrшЙащѪѩ(ѬѡчЕплгѬПлѠжюGОПЭБКѡЗиx'ф+ьАлѪнгtИвВѫвДйкжѪБжr%ўJОПЫККѨx4ywh7}l‘~ВжѤЛ$sѫйѯэбрЙВъ~зPЦДМўКѮѩѨнvеЖобН%~ИеtИъѭtкѡ!кнѮsчѫжьђЛѠOЖѡѬЙеѮшx+РАеМ%ъѡѯъѭД'Ѫу&пѢѮщ~врѝѦѩЭѥѪvеѦяѣв-ѩгѣнгzuКsГіѨ!днѨГиП:PѿНКOМѮѡЙ7j(&51"5⁍%ЙtѩаГѡ'ЖбмнѤѭ&ѣавKВOАѡЛvеѣоЖеьѧщѦ%фѣОвsѩвtоцжѨМфПчтџГOЃИѪz(ѣцѭг-АыѮиъѯКюѫѬ'ѣб&мЗѦвѫоюћБЯДѧѬА(ѫзБляО4~ПлѮuеѦѮпѭ!цгЖѬцѫбхќѷПђѯѣtЖнЗфЖъ-ѭеПчлѦѯаsѪжОдмсѯѡлѠмPџЛѦёѤѦѤАаѮ'Ѯ+бѧнѣеэѬѫеѣѯыѩъу#ѭѭкѢцэџМВЩМѣkj'&9j{3⁁+ѳчеtѨнsѨйЛ!ччѢГжr%эџѡЗќКzѩѣ(ЗнѦню|+ъенѡuеѦtаѩбш/wѩфѠ%тGѧМѝБИѡvхДфvщиѮш~пшДѭшАѡхz!МгѭsзЕ%эђѣџИБѭvкѣчГ%-ѱ+ѢажЛu‛sЗчѪггоЛsоПкюќЛЗђМЕzvКЖшѢ+жѪ+ЙазtѪжѯѪдЗ!фрЕ}:quN[V⁼цѩѣеѮвvйцГбѮвлѯѭ(ѢП'Ѧъ*#чѮвОащGдКѕѦѤДѨкѮрx+РАеѭл+ѠѫщБѤхѪцлнyó:quN[V⁼ъxvзѨкЙщаѬ%~БлѦѥбБѡ'Жбм/wГжПкаљѧѠЯДѧѡѫаѣ'ѨкчѧбМнйѩѫбsѬкАпцпѧЕоѦ%юGМВШБЛЖѤнvбѮмаѪ+Н%жѤД(⁀tъЖп&мЗѦвѢавGѢМЯИѢДѨкѦкѮф-ГйѫхюѫѫгѭѢпЖдняѪѭеѠ%шћОЖљДzЕДшѦкН%-ѳ+ГчеѭuъѭГнѬ!буѢѮоБ)PђѧЙїѪѠѪаѫпЗщэѢщѦзжПѬ(ѩѪкЖсииЛsиѯабјГѥїѦЖxvъѨ'ѤрмѪыѮытѤК(ѯѤцЕб&иЙѧгѧ%яљАЮБѦЗvдѮчЕ+мБпѫч+ѫЕжѦВпДпдгЕП&ОарќОЕЬБѦПѣ(ѨбѮпнѯгБ%йtѪжѨѬхѬлх#ѯsиѯьхЦѤАњЙѧПѣ(ѮкЗщеАшМю%tѶ(ѮѤцtдчсЛsвѠфвџАЗђМЕtѮ(ѣцДч-ЕщѠ%йѣКъПz'ѵ!ысѩѪ&МлзѝОјѤѯѩѮчvпѫягВзѮугѪѨеИѭ'ѫсихѢВч~лсђѧНњѣѢЖvкѭпЙжеѧ+ѭлыѤѢмѭtъАхгйЕѫдѣахGѧКєКѨПГ(ЖвОоаѪвp%ДѪѮаБѪмѪвоэwѡ&НишѕГѢЮМИѡДнvпѡшъѢаr%мѩѥцtрЖп&аѩѡиОы^GЅѓБѧЛvкvлѨодrъКаыѡuеѦѮйЖпцшѢsоѣфвЧѥОњЙИПvшѣзѭгкѬйѮирxuаѮЕхДткжѪБэ~фюСОВєМѭѤАаѮ)vЙьЃ+Ѭ%ыѤѩвѣБ'ЕуцгЕѦеѦнPџЛѦёѤѦѤАаѨкѫедrжѮэоѭy(ѭѩзx!йуѧѡвѮ)PњГЮОѪѢЕ$vрДе-ГгПчоѨѨи}tЪѦпнэБѫиѣиюGѧЙёВѢѯѦщК+vжгrгѢажѩѫ(ѡtъЖпк#ѣАуѫ+PрѤМOѥѠѤѠнДвi7""5bu5⁇uЧsѦзѨ!вгѬsсѦклKИёѦѤДНэvеvзеВо~иоЖ{(чѤлtуцгѪВйѠхвKИёѦѤДѨлѨ'Ѥ+бѪыѫ%жѡЗ&sѹхѪ!дгПА&ѥнзњѥѬOЛѤѣѮюѮщvппѪиѮащki'#j;$?―#ѲѦ*~ПюњѧѠџЙИѬѫ(эыѤепѪь⁸%пѦѭлѣѡхx!вбѯѠжѫч^GлМOѣѯѨvкНяѣ+аѢ+ѭлыѡuщѫѠпМэ*#ЕѦк~брќѪѪњЛtѥжЖьvигѩеѬа+ѮѥъѫЖыЕю(?x#8buN⁴жѝѧѦtЗдѣчДфбrжѫ%кПѧиБИ‡h.v=k#8⁍%⁖љВПёНzѩѣ(ѪпѫепѢщВ++шѫчsѫчѬрмгѠѩжp9_⁉tю(ѪйЙ'-Г+ѣапѤѧеѫБ'ѫпц-÷o).;L‱O f{&6jwh«1}{`9{jъиАѣзz!ИсѦѭпp%ёњИАџѭѦѨеѨнx+ПrйГплzuИѨЅкѤ/:,'m:.;Ð[ RQ*j⁅(щчѮйиА'~ПаЅѨ&sццКех#ѨГиѥачђѮѮ⁉u$h4&9⁅+ВВгѬащxuВѭЕхИ/&ЗѢѨи~чтљѷјДѫДѦгѮ'ДежОбѠ%ьЖѫ&sшйѢдф/wѫ&ѣетЦГБћДttѷнѯрѦъ-ѨеѢежѠѫкѣѩпѡ!кнІsчѥциїГѠAѵtѫиvеЗфзѪв~фаЗВиѪx'ѫп&тЕѣцѠмPјЖОРѦѢzj'&9j{3⁁+ю)+ѩѠ(ѬѡчѡзобѧѪ(~ЗхЧЛѡЭ zсПљvпvжнrщѫдфtѯыГѤхѪсж#ѨѭчМетШѤOІѪѮvяДйvщцrдѠебѮЖшѣЖкѡи(#ъѦ&ѣеуљДМЯМzЕѣйѣ)vФ-Ѥо~иоtѫмѫѩ'З!фжѦМ(þ9_⁉tѴиѬйѯ+„rеѪнжzuКВЅ+tоцнОѣпr%рѝМВЬЙИtѭаѬеѮпеВшА++ыѫвѣz§h.v=k#8⁍%ѯЧИѫџНttю(ѤцЇ+мБпѫч+БѫшѭМйx!чнѬѮрѫ‣LHVSTdôj'&9j{3хжѮтгЖy(ѡЕіyужйѯsиМхріИѠѕДzѫѨрѭзvг-ѭе~йеѬѩ(ѡЕвѨ!мнѪБжѤчрћѲБzѫЖаѤьѬляО%b*{jixmô;{q8?'mИѡъвЫЕѝКѧѪѬ&vВПњ-ѬпѦи+ѩѠпѮѤнѪнэкwѮиѢааI f$h¨j(&51"5⁍%ПѪѤшѭѭ'ѩпсл{sМѠибХЖПЭМѧtэфѤйѤгъ~+ГчеtяиБЛ+tоизАѫлЏиэїѩѿЙѮДѣчvЕѮбяѬыѠзгГѥ&sыйѪаягЕПчБ%ьљАЗѓЛѡѯяѦцi7""5bu5⁇uПѧДзѦрфбДѪфѫ)PѽЖѠР zшѨоѫйvдэѬъМл+юѫщБЛ)h.v=k#8⁍%ѨѐДКђМИѡz(ьйѫъяѢжМнжtюфѡѪеѬц*#ѪѦ&ѡлыљАЗђКzѩѦдx§j$}l7.;‘tяиѩtтѪуосѢ}&уц\GВВѝДѣЖѣ(ѩйѥепѬыѦй%tѷнѯѤ'ѮбмгИl:quN[V⁼шѤѪ(ѩмѦжеВшѫчъЛuкИѠвѯдллѢsцѫфгЧѧМѝ f{&6jwh‘-ѳ+ЙаиѪuйИtъЖп9#⁄sйѫххіОАџѪzюѦъИ+vзаѧ+ОаъЗЕщИtкѡ!лрѡѮэr%ьљѷўѯzѪДмѦмѮ'-Ѫ+ѡл+ЕЗжsДфѥкгкwѤж~тшјѢџАzѥНгvжН‭1}{`9{j⁆(ѾЖйtмг#ѥsцѮйъїѣќКЛѮѨеДчѦбяѢ%~КеtѡшАѧйѨт&мЗѭгѤчгIиџОѤѨЕ(⁅'ѫо-ѥжѮы%tщжМtаѤежфѧs―~луљДМЯМИИvжѥчѦжеЕоѣнфzi'#j;$?―#шѭ&ѤеъљКѡOЛКѪѣвДфvг-Ѭ+ЙєзtЕнДИ8h.v=k#8⁍%ѢGѦВѓОѪБvщѨхЖшйѯгЙаъЖѧиsЕ'Ѧбкл{sщ~ихGБПџѪzѫѨ(ѬзѬедrщѫйоxuеѭtхЗу&рwѯгѣъPЦМВјДѧѪv‛vиѨ+яѧыОнщѪЕаѫtаѪмэ#ѩВиѯлуљЖёѥИЗѩиx'ѻщгrеѪилtѭпsѣзѮсэсМЖ&МааЧОѠёѤѢѭx(ѵ'ѪоаН+ѩепѤѨуsѫзДбкжЕГэr%яќИѫџАЖtѢнѤшДч-ѨйѮбыѤЗеИБ'ѮйннѫѦфОлтKНњѤЛѪѫиѭ'⁅+йѬ+ѪзлѠГиБѬ'ЖъчьАsцѮдюРОѧOИѯЕД$vъДе-ѠеПазИѡнВЛхtуэтИД&ЙаыљДЗѕѮѯЙ(ДчЇюьѮоѣиеѭuшѣѥйЖъ*#КѮгОжшШ‱OАѤtѪаѭмѮеаѢ+ѤнаѪѧиБЖ'Ѧ!йлѭѭдѠйPЧГДїИѯxvаvгѤоьАг~чрЕКяsѮпѯпдгЕБ&Ѭ%бЧГЖђБѦxvщvеНынѣеМпеѭuеѣtлѡрфжysДѠбюљЗЗЮЛѯГѣеѮвv‘-ѮгѥогѪѨ(ѩЗжѪнгсЗѭд~зPєИЖAѵtѫнvаѫлу~+ѤебѪѬ(ѬДйѡлф/wѡжѢ%тџВПњБthyxh;&5„rДОлоѮЗ(ѭѥцЗзвгѬВщ~лфџЛOЙѤtДиѪ'ѩлэѢзѫчыПuшѣѣ'Ѧ!йьЕП&ѢаэЫѮЗOМzѫѨ(ДвЖыеАеОнгxuаsѫйtьлжЗѠоѦ)PџНёѡКѢчѪ)ö7""5bu5⁇uЕѦtаѩбш-wяиЏ%фђНМOЛКѡѢгѨбѮщсrдѥлтѤѡвАz'цбцлѧѮфѠзPХѦК⁉u$h4&9⁅+ЕѯщѫхоЕѨж}h($?:si⁀&ьлбђКѮћБЛЛД(ѬпѭебѧщОлйtѨиsЕвѦдц#ѩБ&ыпрХГѢїЙѫЗЖлѦ+vБгѮъѠйеѯЙщѩyкѤ,ЖпДГгr%тGѡЗЯѦѯtѩшѮдѨыгѦлr%гtЗшѫѠсѤуъ#ѭѫнѠйхХѦМѝѧѤvпѦиѦп-Ѭщ~ПыѤДеѭЛчЕлж-wчцНжшТАџѤѢѤѫъѨеvжиА%b*{jixm⁇'ыпсжѫА9b*YRQ‷zюѨдѩмѣбьrеѭхлѩѭяѦѩпѭ!ивѢВйѫтхњОѭOЕѯѣѨзѦцѫеьАг~хоѤѮаѤѪеѤм&рѡѦ&ѡлфGѤВѕКѣtѩшѨвѬщ-АеѥщбѪuкsЙхѬф&сѩДмѮр^[ RQ*j⁅(ывvдгѫпЏч'tяиБЛ)tЮ&оѢsзНбгGѤВѓЛЖЖжѮхКът|7qu5h%6⁀tЗtввжhsО~кюРГОЬf{&6jwh‘-шаѦйлЖy(щѤхЛ-&йѬѫкѮч^GЋѠёѤЖѤнД'ѫл-ѠеѡхеЕu—ѬѪрѡнх„ysЖ~’уѓГ‿CѨПvщѬзѠояѧ'~пеѧѡиsЛ'Ѧбк#ѥВї~лсЭѩѣђѪttѳжЖйОе2n$.;7$k‛sъжОючоѯБгr%ѪљЛѣЭДѧЖѮеvМКйгѠгЙ+7{%6o$9⁇!ЧлѦѫцВ%тЦѩёѦѠДНъѦ'ѬеьѮгЙаъѮѭдsѤиѫбцгЕѣк~бэжКїѧѪБфИ'ДыеГщѮ%щДѭмЕѤхИ!воѢѪ&Ѭ%уљВѡAѺѪѡиvеѣщэѬйr%бѪѨъѫѩвѩужиЛѮэѧ%ъќООџѦttц(ѡзѩлйѯоѫ%шДѥгПЕнѬф&аѩГ&ѠдыїѡПёѥИИvмѣчѠгяГф~кеѠuмѡѡцЖй&зѪѦп~зPєИЖЬ zщѦ(ОпЖеяѧ+ѤхлѭѨнѪtщѢмикwБиЙпшGдЗєМѠѪѧшѮхѦжеѪ+ѩе+ЕВнБtиДпкшПѨгѣилТАФЕКѪЗжѤ'Ѥ+нАзѠфяѡЕыsѪцѩпдоМЖ&ѡхюћѭѪєБѧѩНэvчѦвгѯеѬ%ОѦЕжѬП'ѪангАѮиПчмGВЗЯВѢЖЗчvгѨ+йѠшЛфеЖuмѡѤгВбфлwѧлѫмPѕБёАЙzvЩѪйДыеѮ+ЖныѪЗуltЦѪсийwѧгѬъвїѩOИѯѢѢыvЕѨаоѬв~н+рѫеѭѨ'ЛгньѢБчБ%ьђѧѠёИzѩѦаѧйѭчхѧиѠ%йПѤшѭЕзtпчгѣѩиѬ+PѵИѣЭКНѩѣнvфѠо-ѯоМ%иѪЕеИБ'ѨбчтѯѡиѬ%шGЙЗЯБѥѤѢжѤ'ЖожОоКе%tъжОЖйѨт&лѫѦлѣлPХЖОOИѧѡvеѦгѨ+ьѬмѪещИuзѨѪюѤемр{sчѤхлХѥѬOКѫѯѦяѫйЗщсМ+Ѡч+⁈ѯжВѨпГдчйѩѠи~жыїБВ⁲ѧѤѮйѨмКуиѧ+ѤлаѬВнВЖеѪ!воѢѪ&Ѭ%уљВѡA„f{&6jwh‘-ѰлѢ%жѡЗ(ѤѪкtрфуѧБгѭнзђѧИёНzѣѦсѮхН%1}{`9{j⁆(цЕхѡрфбѢѮлѮъPѝНКѓДИѬБнЗнѦф-ѥлЗнщѤuщѦѭрѤр&бѧѥлѫа^GЇТПѯѮДшѨцѫлмѤоѣноѨuъѣѨ'ѩдф#ѨГиѯохћ ћБЛЛДжѬ'ДыюѣеѡхеѦѫмѭѦ'ѡрфяwѫ&ѢабХИѢёВѮѡѫаЙ'ЖфйѬзp%ЪѤЕиБѪеtй&БѩѨеѠжаїВ⁼ѥѪЗъѦеПгзѪ+ѤзлѯѭьѫВпДпдгѪѮиѭлPХѦѡћКѨѪѥжvчѣъюВъѮ++рѫеsѬ'цпнаѧs―~ххРЛМіИДѦеЗиѨыя|+щейѪѢ(ѫtеПгидysДѫчъїДТАЗtѣщДыvынѥеѯхлѩѨиМtпtеджwѧгѧфвѕѥѬЦМПzvМѨчѨи-ЖоѪаыѤѮфѮПтtмгсysОѩлыШѠКРѧѤvзЖвѢожѧ+ѬлмѨѫоѮѤ)tРмгѬѫчМл]јГѣШДѧѤЙ(ѥчЙпнrжѮ%йѪѡжГѤаѠднж{sч~кхЦѡВђѯѦѬvжДмѨниѯгБйгtѨиsѣзѫбвжw⁀&ѠфэљДВOЛѤѠѡнѪкѨигrыѮвзѡМнѮѬшtоцнѫѭзДаъХИАAюѤѭфОвvпиѩе~влtѧиѯѬ)h.v=k#8⁍%џGЙМђѫѡѤx(тйѭелБ'~фйЛѣыВИ'ГдцжѠsвѬеPѓЛѭAюѪvщѤпѢлаѪф⁸9$$k4#j—tЗврwѤдѠиъїѰКѠѤx(⁅'ѫе-Ѡ+МааѡБжѮѡ'Ззг#ѪѫмѠжюI f$h¨j(&51"5схеѥѮнѯѤ'Ѧ!фнѫ&ЙчюGДЖёПЖtфжѭдѮ+вВеЛлпѬЗ(ѯѤдѬрфуѧѨъѣющGИНЭКѨѪѭжѬйѫжцѫ+ѤежѤѮ(ѯѤмѪи&мЗѭйНфъњИЛOѥѥѪЗжѧкѨъяѪ%~Н+ѩѥмѭtжЗегсwБхѪеPХѩПЬѦЖtѠхѢъ{йиАбН++ѵuмГЗдѪи&сѩДмѦ%чЧГПїѫvtѫиvеѨпюrзѠгжѪuщѬЗцѮбфяwѫ&ѢеыЬПЫПѤЖx(ѷ'ѦйяѬдѦоеЖѫдsѡцѯй*#Еѭ&ѡлфGММђѦКѪѭнѪ'ѧшйѧщ~н+ДѠяѮѤшtбмбѧБиОнпKКOИѤДЗвѦшvдэѪкОанѩѥч}tГѤ-&оѧѧи~чрћѣѓКИДѣъК'ѪоьАе~дшѠѠъsѫйЕкг#ѩБйНфъї@Tdh&6ö;y{3n{`ВлtЕиѤѧйѦпцгѫѫ&Ѧ%аїБЖЬИЖЛѪаvиЖежѧщѮащtѪжѤѠкѡнжкЖѩжБ%эљѡѮAчѡЗзѣяѫе-ѭеѪдгДѥчВИ'Ѯ!ДнЗѭлѫггKЖЬИѪКz(ѥгѣ+пГщѮччtѨиsѠвѩэ&лwѭфѠфяїѤѮЮѫttфжѨжПо Аеr%йtѩиЛѬкѡ!йуѢѧхПйюХѦЗђѪѦДжѩпѭея~+ѮфъѬДъѦѩхtщфгЕѮэѧ%ьљАЗЭѡѡѥвѨ'ѡлвѢыѤлйѤЗфsѨзМйлрysОѢаэњИѐКЗЖѨдЕ'ѪжиrшПчлѩѫкѨѡкtпвлѪsоѩ%бХЖѢФѡzѩѣбЖйѧагѨеѬ)+ѥѠпsѮчѬпчлЖБгѢю\GОРИѪѭфѬйvпиВнН%ыЗѯаsѩзtсхиѢ}&тлцђѤOЊzѪДкѣаЇщ-Ѯоѣъ+ѥѠпsѪцЖблнѥѩоa9_úhyxh;&5„rХr%дѪДгАМзѭ‧:,'m:.;⁣GвВCрѪЗъК+vъжБуѮы%tцжѡѪчѬ/:,'m:.;⁣GвМOѥИѤѫаАьvАиѯгѣжыѤѡщѩѪоtржпѧsчѢлцђѮѮOКИѫѮгѨхѮыгѠлМщ+ѩѥщlh($?:si⁀&флбХѪOѧzЖѣйЙ'ѡпиГч~йлѯѫкѣЖйtлжпѢГ&Ѧ%фїѤѥїОѤѦx(ѶпЗбгѠлѣиеzuНВѯпtуииЛѩи~зьђѧѠњЛtДжѧйѯ%­n$.;7$k‛sыйѩюн-wѱиѭбрGВМOЖѯГѣшѦ)vЗцrпѣєзtѧщБѤкѡн*#ѫѮг~фяїѤѮOЙѪѠѨ&j(&51"5⁍%ЮѪВнЛИ+tю&тИѧхa%⁣GлВЭДВѮѦ(Ебѣ+аѧ+ПкгЖ{(ѰЕмПщжиѧsаѫибѝОЛOЗѤѯѨщz'Ѯ+гЕжНолЕЙ¨o{wj=v=⁄sЛѮчрЯ ѽДЛИѬиvиЖеьѯњМффtДвѭДйz!ЛжѥѭбѢлцњИOжЛЖѦеѣлvй-ѬщѫооxuчsѣкѤя&пѢВфѠ%эїГњѤѯѧЕ(ЖвѬг-ѮоПчжѪѬ$sѦьtоиаДѨщѫчхKВOѫzѦНщѩмИъс|+ѿ%ъѡѩаsѠйtуцђВ&Ѯ%тGѤѢїѮѦѮеѣлvпнѩчЖа%hzxmhwj‒&ЦѩГиЖл\GмМЮѦЖzj'&9j{3ò7qu5h%6bb)e0(1ga2p9_щѪЗъК)j$}l7.;ИѯѥкѣtиЛужьyo).;LнЬѦЖzj'&9j{3ò7qu5

Глава 6

06. Игристое.

Драйв или экшн? События или разговоры? В этом произведении экшн разворачивается не в форме событий. Заплетается сеть будущего узлами настоящего.

Мы не знаем, куда идут чипы нового поколения. Знаем, что теперь… вернее, пока, они – расходный компонент.

Неожиданно умопомрачительных, казалось бы, для простого человека сумм, что может дать госконтракт, не хватает для реализации новой идеи главного героя. Да, беспилотный транспорт уже есть, но так, чтобы он был массовым? Нет. Но он, беспилотный транспорт, уже вот-вот будет в мире этой книги, массой, пусть не миллионной, но десятками тысяч будет. И по цене вполне реальной.

Да, у нас чипы выпускаются по технология десятилетней давности. Только потому, что современной экономике нашей лет двадцать от силы. У нас нет рынка инвестиций. И пока не вымрет поколение жадных хапуг, ничего не изменится. Что за пределами? За пределами – Джойс в каждом из лиц. Бессмысленные мытарства индивидуума вне осознания своей роли и достоинства.

А что такое беспилотный транспорт в обороне? В боевом применении? Это возможность тактического и стратегического манёвра без риска потери живой силы.

Что на очереди? Несомненно, строительство целого города. Что ещё? Неопределённость? Да, но прозвучали слова, на стол уже выложены ключи к будущему, влияющему на настоящее.

Личная жизнь? А всё хорошо. Насколько? Листаем недели…

…

– А я беременна, Кость!

– Люблю тебя, Наташк!

Теперь есть для кого строить будущее.

…

Три строчки… Достаточно неожиданно? Продолжим сизифов труд…

…

Мне пришлось отделить себя от прошлого. Спустя неделю после разговора с Катей она позвонила снова…

– Константин Львович, доброй ночи. Пообщаться можем?

– Здравствуйте, Катя. Конечно, давайте пообщаемся.

– Я метеорологам нашим запрос сделала, и они определили оптимальную точку размещения площадки для вас. Это в шестидесяти километрах от Саратова на юго-запад. Коммуникации за три недели будут подтянуты, геодезисты уже на месте, полевой штаб в работе. Рельеф – балочная степь, прогноз по горизонтам готовится, на шестьдесят метров песчаник моренный, без глин. Подземные конструкции до тридцати-сорока метров высотой можно строить существующими технологиями скрытного развёртывания. Линии оптоволоконные есть наши, до газовой магистрали двенадцать километров, пробьем подземно-щитовым способом за два месяца. Это на нас. Но есть вводные… Слышите?

– Слушаю внимательно.

– На десять тысяч рабочих мест агломерацию делать смысла нет. Минимум на полтора порядка больше. Это полмиллиона жителей. Площадка внутри одной из зон стратегической защиты, включая космическую угрозу. Сектор площадью сорок на сорок километров обеспечим сплошным двойным контролем. Зона эта бесполётная, гражданские коридоры севернее и южнее, население около трёх-четырёх тысяч человек, возрастное, без отселения обойдёмся. Что скажете?

– Мне нравится вариант. Я, правда, рассчитывал на речной транспорт и задачи…

– Да, да! Константин Львович, эта ситуация рассмотрена. На Волге портовую инфраструктуру со сборочными филиалами рассматривали, тоже обособленная зона, ваша – Саратов-десять, порт – Саратов-два.

– С чего такие цифры?

– Саратов -три – -девять заняты. Это другие объекты. Вам вряд ли известны. Они сильно восточнее.

– А куда Саратов-два делся?

– Это была база снаряжения ядерного оружия в Энгельсе. Передислоцирована, название высвободилось. Но, как вы понимаете, не просто так присвоено название портовой речной инфраструктуре. Вам там не удастся и побывать.

– Даже так? А кто будет разворачивать технологии?

– Я. Я к вам командирована буду как штатный представитель госзаказчика навсегда.

– А вы красивая?

– Очень. Не хуже вашей Натальи. Мы – ровесницы, кстати. Что скажете.

– Буду рад. Встречи жду с нетерпением. А кто же вы, Катя?

– Я – кто надо “кто”. Узнаете всё, когда время придёт.

– Уж не Андрея Викторовича дочь?

– А вы умны, Костя. Не дочь.

– Да ладно! Неужто супруга?

– Ха-ха-ха! Давайте шутки оставим для встречи за бутылочкой Таманского, а?

– Крымской Массандры. Игристой красной.

– Нет такой, Костя!

– А позаботьтесь, Катюш. Вы же всесильны.

– Нет уж. Давайте вы сами… Согласны?

– Нет, против. Вы распоряжайтесь.

– Хорошо. Езжайте в Ялту с семьёй, там вам организуют встречу с Екатериной Дмитриевной…

– Это кто?

– Костя. Это кто надо “кто”. Морда лица хозяина.

– Забавно. А Рассказов тогда кто?

– Много будете знать, и мы не встретимся. Ясно, нет?

– О, небо ясное! Горишь и всем сияешь… в лучах незыблемой и близкой нам звезды! Ты всё на свете, дорогой, всех лучше знаешь! И знаешь где и чьи сбываются мечты!

– А, ну да. Вы же поэт. Благодарю за комплимент, польщена. С меня… краснейшее, как кровь, игристое Массандры, без этого надежды канут в лету. Я буду ждать вас, Костя, как свою любовь, и веру, и надежду, с края лета!

– “С края” эээ… как бы вам, Катя, потактичнее…

– Идите вы на… в… мимо… Константин Львович. Вы старый пень, модерна не слышите. Глуховаты, небось?

Вот сучка! На больную мозоль решила надавить! Ну я ей…

– Катюш, тренируй поэтический аппарат, тренируй. А в Ялту не поеду. Забухаю тут, в Геленджике, и утону нахер с аквалангом. Двух смертей не бывать, одной не миновать. Покедова… – и Ю отключила связь сама.

– Ю, что скажешь?

– Катя не Андрея Викторовича внучка. Коллеги его, что повлиятельней. Тебе надо бы её…

– Стоп! Не хочу. У меня Наташа, другой не надо.

– Ну, как знаешь. Вернее, ты не знаешь, а я знаю. Катя… скажем так, она необычна. Не могу говорить всё. Вы, люди, всё к себе примеряете. Как будто у вас, у каждого, по десятку вселенных в распоряжении.

– Ю, не переживай так, всё нормально. Сейчас перезвонит она.

– Посмотрим.

– Ты права, власть каждого человека безгранична, как он думает… – но я не договорил, приняв вызов.

– Константин Львович, по слогам: Вам.. надо… быть… в Ялте… послезавтра. Вам. Понятно?

– Кать, я владычиц морских насмотрелся по гроб…

– Стоп, стоп. Костя, у тебя там будет встреча, и специально ради этой встречи уже изменён график полутысячи людей, что поважнее тебя будут. Так понятно?

– Другое дело. Конечно, понятно. Буду завтра вечером в Ялте.

– В Ливадии тормозни у дворца. Пропуск оформлен. Екатерина Дмитриевна туда подъедет послезавтра в десять.

– Кать! Днём я сплю! В десять я буду сонный!

– А во сколько ваше величество изволит умыться и погладить воротничок?

– В три дня буду готов.

– Значит, в три. Телефон не выключай. Я разбужу в два сорок.

– Хорошо, солнышко. Мечтаю о встрече. Правда, Наташка беременна.

– Пятая неделя, да. Ничего, всё будет в ажуре. Я не такая, какая ты думаешь. Твоя мымра нейросетевая ошибается. Я тоже нейросеть…

– …! – вырвалось у меня само собой. Не может быть! Ю-два? Провела меня, сучка! И Ю-один тоже. Ловко!

Итак… блин! Мои же творения меня стебут во все дыры! Подозрение было, когда она вот это: Я кто надо “кто”! Это моя фраза из детства. Из моей первой книги…

Ага, но в таком случае она не будет прятаться. Вызываю её номер…

– Кать, ответь, – говорю в ответ на длинные гудки, – Ю-два, ответь!

– Что?

– Вот мне интересно, как ты со мной встретишься?

– Кость, я не автономна. Операторов целый зал. На выбор. Катя будет, не сомневайся.

– А она нас слышит?

– Слушает. И она не против.

– Всё понятно. Она же внучка кого надо “внучка”?

– Да.

– Я всё сделаю.

– “Спасибо за понимание, Константин Львович. До встречи!” – чуть приглушённый голос со слегка другим тембром закончил разговор.

Врёт? Не врёт? Нейросети легко выдают желаемое вместо действительного. У человека же учатся. Нет, игра. Уверен. Слишком уверенна в себе. Нейросеть бы просела, ей нужна цель собеседника. А здесь цель своя, и она мне неизвестна. Это – человек. Она, Катя, человек.

…

Ливадия великолепна в начале июня! Цветущий сад. Встреча? Была бы встреча…

– Игорь Игоревич. Начальник Андрея Викторовича. Катя. Катя – моя приёмная внучка. Младшая. Если не будете против – ваша тень навсегда. – навстречу протянута ладонь. Жму.

– Константин. Поэт. Просто русский поэт. И я не против иметь тень вечно. Это – Наташа, супруга, мама нашего будущего ребёнка. Ради этого и делается будущее, лучшее для него и для всех. Кате там место точно есть.

– Рад, что вы всё понимаете. Обсудим главное?

– Конечно. – я подсел к Наташке. Она тут же схватила мою руку под столом, а я положил наши руки на стол. Собеседники сделали то же самое синхронно с нами.

– Ядерный удар отсрочен на четыре года точно.

– И как удалось решить задачу?

– А не без вас, Костя. Первая же атака изделий с вашими чипами под управлением вашей нейросети вывела из строя энергетическую, дорожную и военную инфраструктуру актуально временного оппонента на глубину в двести пятьдесят километров. Двести тысяч ракет ушли. Это был один только из десяти первых железнодорожных составов боевого назначения. Второй залп мы сделали через неделю, обеспечив стопроцентную ликвидацию дронов и бэпэлэа в контролируемой зоне, в этой, двухсоткилометровой. Ладно, из шести тысяч их бэпэлэа семь единиц поразили наши объекты на границах. Как вы там говорите? Пять девяток? Неплохо, но, если точность прогнозов будет шесть девяток, соотношение потерь будет всё к ничему. Но и так вполне, вполне. Так вот, вторым залпом с трёх направлений шестьсот тысяч ракет поразили пятьсот тысяч целей. Пришлось дать ещё такой же залп. На глубину четыреста километров от фронта поражено всё. Вооружением предыдущего поколения подчистили западные границы временного оппонента.

– Круто, но я противник гибели людей.

– Знаю. Поэтому не посвящали вас в детали. Сейчас же о фактах? Решений не требуется по данной ситуации, вам нечего беспокоится. Но вы нам дали инструмент, за который ответственность не вы несёте, а я.

– Вы?

– Я, не сомневайтесь. Генштаб набрал жира в мирное время. А мой шеф… – тут он посмотрел на портрет на стене зала переговоров, – А мой шеф – фаталист. Знаете, если у мужчины есть женщина…

– Не продолжайте. Я всё знаю. Могу выразить сокрушённую печаль, и только. У меня похожая ситуация.

– Вот именно. У вас отработала непомерная глупость, а там – алкоголь и безумие непонимания.

– Оставим. Продолжайте. Я внимателен…

– Хорошо. Так вот, мы со складов вывели стратегический боезапас в рамках критических учений. Красноярск пятьдесят лет уран и плутоний обогащает, и не останавливался ни на минуту…

– Ох…

– Не охайте, Костя. Охнули, я могу сказать, там, в Вашингтоне. Двенадцать поколений изделий с тремя поколениями носителей, это полторы сотни носителей и три с половиной сотни элементов поражения конечных точек. Двести тысяч агломераций в штатах и пятьдесят тысяч в Европе? Мы смеялись на совете, типа – сто тысяч лишних куда бы заслать? Решили тогда – по кораблям и сочувствующим в порты жахнуть.

– Бесподобно! Шик!

– Да, мы ваши чипы поставили и на космические боевые изделия. Двести-триста запусков за неделю, и космос над нами чист будет. Как аргумент влияния. А они не смогли и не смогут ничего противопоставить. Над штатами повесить четыре тысячи аппаратов, над Европой пару сотен. Тут и так всё известно, что будет… Вот так, Костя. Работать будем?

– С удовольствием! Как вот только, вы мне скажите…

– Фаза противостояния холодная наметилась, и надо информационное давление поставить во главу угла. Но и боеголовки оснастить тоже надо, всех поколений. Информация утекает, и подчас – не знаешь как. Люди слабы. Отдельно взятые. Вместе – нет, не одолеть…

– Я в деле. Наташ, сделаем? – тут я отдаю слово супруге.

– Ой, казак не тот, кто с шашкой на боку, а тот, кто и без шашки головы в Дон кладёт! Конечно, мы в деле! Будут нам тут пиндосы командовать! Мы – люди! И не последние. Первые. Господь нам в руки мир отдал, слава ему. Нехрен! Планета – для нормальных людей, а не для чертей! Да, Мась?

– Верно. Людям – жить. Чертям – ад и забвение.

– Отлично, Константин. Работы много, но, я уверен, справимся. Да, Катюш?

– Сделаем, крёстный. Отступать некуда, планета одна.

– Катерина Дмитриевна, а вы что скажете? – Игорь Игоревич повернулся к привлекательной даме, сидящей поодаль от нас.

– Игорь, я тебе доверяю и верю. Мне что делать?

– Неси презент молодёжи, а я поеду. И ты со мной. Завтра вернёшься.

– Хорошо…

Через пару минут на стол поставлена коробка. Не иначе красное игристое? Шестнадцать лет Массандра такое не делала. Игорь Игоревич и Екатерина Дмитриевна ушли, обняв и поцеловав поочерёдно Катю.

– Мама? – я лезу в чужую жизнь без церемоний.

– Да, Костя. Наташ, тебе нельзя. Иди, там Василий проснулся. Мы придём скоро, не переживай…

Наташа, засуетившись, убежала на второй этаж, сопровождаемая девушкой в форме. Без сопровождения тут можно легко заблудиться…

– Кость, ребёнка сделаешь мне? – мамадарагая, я чуть не захлебнулся красным игристым.

– Катя, я женат. Есть же границы-то?!

– Ты самый умный в стране, кого я знаю. С Натальей я договорюсь. Вася же не твой родной сын? Это аргумент, правда, единственный.

– Ты замужем, я уверен. Есть и четвёртый. А с ним ты не договоришься.

– Я вдова. Мой Костя погиб месяц назад. Он был там, в... Две ракеты из семи тех превратили его в память. А детей у нас не получилось. Два выкидыша. Я слишком похожа на автомат Калашникова. Папина и мамина дочь. Одна. У него три сына в браке, у неё – два, тоже в браке. Я – просто случайная встреча двадцать девять лет назад. Говори ты теперь, Кость.

– Гены роли не играют. Роль играет цепь трагедий. Мои трагедии – трагедия родителей, выросших в детдоме и не знающих прошлого, глухота, предательство любимой женщины. Потеряв Нину, дочь, как ребёнка рядом, я создал Ю такой, какой могла бы быть она для меня. Наследие человека не в детях, вынутых из живота другого человека. Тайна и загадка бытия не в бесконечной череде воспроизводства биоматериала, мяса, костей и внутренностей. Читала Улисса?

– Читала. На курсе психологии личности. Там нет логики.

– Есть там и логика, и всё остальное. Это игры ребёнка в куклу самого себя. Игры во всё, чему внимает автор и каждый его персонаж. Игра переходит из одной в другую непрерывно. Неуправляемо. А я не играю. Я реализую внутреннее предназначение каждой эфемерной сущности. Смотри… – я обхожу стол, открываю пробку второй бутылки и протягиваю ей.

– Что? Что мне сделать?

– Пей. – она протягивает руку, но я мягко отстраняю её. – Из моих рук.

– Неудобно, Костя! – тогда я наполняю бокал, беру в правую руку и подношу к её губам, чуть наклонив так, чтобы пузырящаяся пена дотронулась до её плоти.

– Ммм!

– Один глоток. Сколько сможешь. – она делает глоток, и я ставлю бокал на стол.

– Неудобно?

– Непривычно. Так не делают люди.

– Да? Вот только что, прямо сейчас это произошло. Произошло?

– Да. И что?

– Ты произошедшему даёшь оценку. А я – нет. Почему?

– Зачем ты это сделал?

– Я подарил тебе впечатление, которого не было раньше. Ты ощутила реальность. Ты не знаешь, как к этому относиться. Не знаешь?

– Я пытаюсь понять…

– Да, твой мозг ищет аналогии. Аналогии, имеющие отношение к тебе и позволяющие совершить поступок. Ищи.

– Что искать? Я не понимаю! И я сейчас взорвусь!

– Смотри… – я беру её бокал, встаю, подхожу к девушке, сидящей в кресле у входа. Она в сером костюме.

– Привет. Я – Костя. А ты?

– … – молчание в ответ.

– Пей, красотка… – и я повторяю всё то, что было только что.

– Спасибо. Капитан Ермолова. Подразделение личной охраны.

– Присядь к нам.

– Я не могу. Извините, Костя.

– Кать. Она не может. – смотрю на Катю.

– Виктория, идите за стол.

– Меня не разжалуют?

– Идите. Разве не интересно?

– Интересно и необычно. Мне нельзя просто. Простите.

– Ладно. Костя, и что делать?

– Сделай что-нибудь.

Катя достаёт телефон, и что-то пишет. Я допиваю бокал до дна и усаживаюсь рядом с Катей. Молча. Жду.

Через минуту девушка в сером выходит за дверь зала. Десять секунд, и она возвращается. Садится рядом со мной, а не с Катей.

– Сдала оружие. На сутки освобождена от обязанностей. Ну, и? Константин Львович, что теперь?

– Капитан Ермолова…

– Вика.

– Вика, вы читали Улисса?

– Нет, не читала, начинала. Там чёрт голову сломит. Муть.

– А что читали? Что не муть?

– Тридцать первый оттенок серого. Классный роман.

– Кать, читала?

– Естественно! Мне понравилось.

– Вика, когда вы сделали глоток из бокала Кати, что произошло?

– Я…

– Стоп. Катюш, ты скажи.

– Ты попросил Вику присесть к нам за стол.

– Нет. Вика, скажи ей.

– Я сказала “спасибо”. Поблагодарила.

– Почему?

– А потому, что…

– Стоп. Катя, ты скажи.

– Я не знаю.

– Знаешь.

– Нет, не знаю.

– Знаешь, но эти знания одновременны. Ты не хочешь делать выбор на пути к пониманию единственного и центрального смысла. – я положил ей ладонь на голову и погладил.

– Это какой-то сюр.

– Вика, скажи ей.

– Я думаю, что вы, Константин Львович, разыграли сцену священной трапезы. Там и только там вино принимается из рук другого. Символика Тайной Вечери. Но это дерзковато, вы же не священник.

– Любой христианин имеет все права, дарованные человеку Богом.

– Это неочевидно. Где написано об этом?

– В сердце, любящем Живого Бога.

– Ой, у меня другое в сердце написано.

– Ну, ты же женщина. А из написанного тебе нечего отождествить с самой собой.

– Это верно. Можно?

– Конечно. – и Вика наполнила три бокала.

– Что за ерунда? – Катя, уверен, ощутила, как мы с Викой словно стали обмениваться мыслями. – Откуда ты узнал, что она хотела сделать?! Вика! Я не понимаю, что происходит! Объясните мне, наконец!

Вика сделала глоток из бокала, чокнувшись со мной. Катя не пошевелилась.

– Катя, давайте за вас с Константином Львовичем выпьем? Константин Львович, вы не против?

– Да, давайте за вас с Катей, Вика… – и я ещё раз коснулся своим бокалом бокала Вики. И мы оба уставились на неё.

– Что!!!

– …

– …

– Бред. – Катя взяла бокал и задумалась. – За…

Ну же! Крути свою вселенную и разбей её на куски. Решайся.

– За вас, Вика и Костя. Но я не понимаю… – мы с Викой коснулись бокалами Катиного, и сделали по глотку. Вика пододвинулась ко мне вплотную и коснулась меня плечом…

– Класс! Она как ребёночек, да, Константин Львович?

– Ага. Умничка такая, просто прелесть! Кать, ты – прелесть!

– Я не “прелесть”. Я словно дура тупая в каких-то заколдованных дебрях.

– Страшно?

– Отчасти. Я как будто раздваиваюсь. Не понимаю, что происходит, что мне делать, что говорить. Я – не я, а не пойми кто.

– А мне нравится.

– Да что тебе нравится? Вика!

– Нравиться быть в его власти. Не надо ни о чём думать, не надо ничего решать. Это какая-то внутренняя свобода от постоянного груза ответственности за каждый шаг свой и других, не понимающих ничего или наоборот, знающих всё. – Вика допила бокал и обняла меня двумя руками, положив голову на плечо. – Просто кайф. Ох, и влетит мне от начальства!

– Не “влетит”. Что ты к нему прилипла?

– Не знаю. Хочу и всё. Нельзя?

– Конечно, нельзя! Ты не слышала разве, о чем мы говорили?

– С ним разбирайтесь. Да, Константин Львович.

– Ты замужем?

– Неа. Разведена судьбой и смертью.

– Дети есть?

– Есть. У мамы в Иваново дочь живёт. Семь лет ей, Аллочка.

– Скучаешь по ней?

– Ещё как!

– А почему не с ней?

– Папа хотел, чтобы я служила в армии. И почётно, и достойно, и зарплата офицера по ивановским меркам огромная. Служу.

– Катя тоже служит.

– Ну да, ну да. Если папа генерал, куда деваться?

– Я себе профессию тоже не выбирала. Слушайте, прекращайте уже обниматься!

– Константин Львович, что мне сделать?

– Что хочешь, Вик.

– А можно…?

– Нет, солнце. Я женат.

– А тогда…?

– Думаю, она переживёт…?

– Ъть! Что тут происходит вообще?! Вика! Костя!

Вика отцепилась от меня, обошла нас, присела рядом с Катей, и, схватив её за волосы впилась своими губами в её. А я… а я тихо-тихо, почти касаясь губами Катиного ушка, начал говорить…

– Катюша, ты невообразимо красива! Ни у кого нет таких прекрасных глаз. От тебя невозможно оторвать взгляд. Ты очень, очень умненькая, элегантна до ужаса, смелая, ты всегда и в любой ситуации хозяйка положения. У тебя нежная-нежная кожа, которой хочется касаться не ладонью, а всем телом, хочется забрать от тебя капельку твоего шика и уверенности, подарить тебе капельку свободы и наслаждения. Ты достойна любого счастья, которое только может вообразить женщина. Ты заслуживаешь бескрайних океанов любви и нежности. Ты такой подарок для любого… любой… кого угодно, какой невозможно представить и в самом фантастическом сне. Ты – сама вселенная, упавшая из бескрайней звёздной дали на нашу маленькую планету. Ты голос самого мироздания и лик безбрежности всех вообразимых и невообразимых миров. Я дарю тебе себя навечно, и делай со мной всё, что только захочется везде и когда только можно. Я вся твоя, я весь твой… Любимая… Любимая и единственная…

Вика чуть отстранилась от Кати, позволяя ей сделать глубокий вдох… и выдох…

– Ъть!!! Я убью вас нахрен! Хочу лечь…

– Идём в спальню. К Наташке.

– Нет, только не туда!

– Пойдём, Кать. Не ломайся, как парусник в ураган. – и Вика, крепко взяв Катю за руку, пошла первой. Конечно, она знает лабиринты дворца уж точно лучше меня.

…

За не до конца зашторенным окном спальни видны звёзды. Перед дверью спальни в кресле сидит, прикрыв глаза, девушка, в таком же, как у Вики, сером костюме. Мы с Катей прошли внутрь, Вика задержалась на несколько секунд и вошла за нами следом.

– Сами… – прошептав Вике одно слово, быстро разделся и нырнул под одеяло к Наташке. Та открыла глаза. Я положил палец на её губы и повернул голову в сторону девушек. Наташка… Ой! Больно же! Но тут же боль сменилась ощущением сжатия тела в тисках. Ночь – время страсти.

…

За всю жизнь не встречал таких глаз. Мне надо вспомнить, где я такие глаза увидел. Надо! Надо вспомнить. Но я не могу. Или… вспомнил. Это был сон. Я вспомнил. Сон из той детской больницы, повторяющийся и навязчивый. Изо дня в день.

…

Когда в зал переговоров внесли коробку с игристым, я набрал номер Наташи:

– Наташ, как там Вася? – под пристальным взглядом Кати спросил я.

– Кормлю, Кость. Новое же место, он в шоке…

– Не грудью, надеюсь?

– Нет, зай, пару баночек открыла. Тыква, персик. По очереди.

– Мы сейчас придём с Катей.

– Да? Ну ты и сучонок. Я всё поняла.

– Не приходить?

– Нет, идите. Все вы одинаковые. Похрен. Приходи, Кость. Она пусть тоже приходит. Сучка глазастая…

Да, ей всё понятно. Бабы не думают и не знают, но видят и чувствуют всё, что касается их. А ведь и речи не было о чём-либо конкретном. Ясно только одно, что я в свою жизнь впустил ещё одного человека. И вошёл в его личный мир.

– Кость, ребёнка сделаешь мне?...

…

Звёзды за окном спальни неподвижны. Они те же и такие же, что и миллион лет назад. И через миллион лет они будут теми же и такими же. Людям этого не дано. Люди каждое утро просыпаются другими. Старше на один день. Но однажды этого нового дня не будет. Последняя ночь бескрайня…

…

– Костя, ненавижу тебя!

– Миленький мой, люблю тебя!

– Константин Львович, спасибо вам! Вы – чудо!

– Вкусненько. Чизкейк бесподобен. И кофе великолепен. – позднеутренний завтрак в соседнем со спальней зале превосходен. И шумен.

– И что будем делать теперь?

– Поедем площадку смотреть. Будем строить новый город.

– И я? – Вика уставилась на Катю, прищурив один глаз и наклонив голову.

– И ты, капитан Егорова.

– Ой, ёй, ёй. “Капитан Егорова”! – передразнила Катю Вика. Я показал ей кулак так, чтобы Катя не видела.

– Я пойду к Ваське. Уже собираться, Кость?

– Нет, погуляйте, отдохни в парке. В три поедем. Я спать пойду.

– После кофе, Константин Львович? Вы не уснёте же!

– Усну. Спать я и после кофе могу.

– А я выспалась. Мне тогда что делать, Константин Львович?

– На завод сгоняй, коробку игристого возьми. Будем бить о борт корабля нового проекта. И в фундамент закатаем одну.

– Хорошо. Заеду в тир, упражнение сдам. Там вряд ли будет возможность.

– Давай. Мой служебный тоже отстреляй, он год мишеней не видел.

– Да? А ведь… Хотя, ладно, возьму. – Вика вышла из столовой, дождавшись утвердительного кивка Кати. Всё, я – в дамках. В дамках среди дам.

– Ну ты и кадр, Костик.

– Не понравилось?

– Понравилось. Спасибо. Что будем делать?

– Я – спать. А ты… – она сделала движение рукой, держа большой палец между двух других – …а ты организуй нам полевой лагерь покомфортнее.

– Ъй тебе! Раскомандовался. Не буду ничего делать, пока ты…

– Выбрось из головы всю эту биологическую ерунду. Смотри…

Я открыл уведомление на телефоне. На видео – площадка перед нашим старым складским корпусом. Десяток оранжевых машин разных конфигураций и одна платформа тёмно-зелёного цвета отдельно. Две машины с мигалками. Микроавтобус с видеооператором. Колонна выезжает за ворота, в оранжевых машинах людей нет. Дата – сегодня, час назад.

– Что это? Откуда?

– За неделю собрали платформы и корпуса. Разобрали сорок китайских электрокаров и поставили модуль автопилота на каждую машину.

– Восемь дней всего прошло!

– Мир сотворён Богом за семь. А тут – какие-то машинки. Все деньги, правда, улетели с первого расчёта по госконтракту. – вру, конечно же, осталось дохренища, но они не мои, а нашего общего с Катей дела.

– И куда они?

– Туда. В точку икс, которую ты дала.

– А сопровождение? Команды не было, я бы знала!

– Это по договору с вневедомственной охраной.

– Доедут?

– Девяносто девять целых и девятьсот девяносто девять тысячных – доля вероятности достижения цели. Семён на каждую машину по два нейромодуля автопилота установил, в параллель. Скорость, правда, шестьдесят километров в час всего максимальная. Есть шанс встретить колонну на месте.

– Выезжаем тогда?

– Нет, мне надо выспаться. Хочу посмотреть сон, в котором две красотки целуют друг друга, как последние б…

– Сука! Убью!

– Перестань. Хочешь спать?

– Нет.

– Тогда делай, что сказано. Закажи десяток автобусов с надписью “Кино”, пару тягачей, траншеекопатель, бригаду геодезистов, буровую, цистерну, лучше две, с технической и питьевой водой, комплект контейнерный для строителей на сотню коек, кран на вездеходном ходу, экскаватор, комплект очистных, на двести человек, растворобетонный завод быстровозводимый на пятьдесят кубов в сутки, даже два, согласуй точку подключения к магистральным оптоволоконным сетям, лучше две, дай задание зарегистрировать зону безопасности аэропорта, на десяток километров за границами предполагаемой особой зоны, согласуй перекрытие дорог стационарными постами ГИБДД, организуй пропускной режим, для автотранспорта пока только, нужно организовать контроль периметра приказом о полигонных учениях инженерных войск, надо согласовать ежедневный маршрут из гражданского аэропорта ближайшего, разместить мобильный комплекс пэвэо на площадке, собрать штаб специального строительства…

– Ничего этого не будет, пока совет не утвердит твой проект…

– Перешли ссылку на трансляцию движения колонны. Она у тебя. Не знаю кому, Игорю Игоревичу, или как там его на самом деле зовут, но мои машины, ещё десять дней назад не существующие даже в виде идеи, уже катятся по дороге. Там же – ссылка на электронную версию проекта их автоматического производства, подписанного мной электронной подписью. Там же технико-экономическое обоснование и сетевой план производства работ по проекту, правда с другими привязками к территории. Доберёмся до площадки, сделаю пересчёт.

– А ты, значит, спать будешь?

– Ага. Закончишь готовить площадку, приходи. Через шесть часов едем.

– Мне твои распоряжения неделю реализовывать!

– Представь, что сюда летит снаряд, и через пять минут нас не будет.

– Не летит.

– Вот ты упёртая! Мотивируй себя сама. Запомнила, что нужно?

– Запись есть. Прослушаю.

– Я надеюсь, ты понимаешь, какие указания и приказы кому давать?

– Вполне.

– Вот и действуй.

Я встал, обошел стол, поцеловал Катю в губы и убежал в спальню. Всё, мне нужен сон. Мой фантастический сон. Где никого, и только ты, и я влюблён. В твои глаза и в тот момент, где наш букет. Но нас там нет…

17.11.2024.

Гость.

Глава шестая.

Игристое.

Ух, какие они обе и разные, и прелестно одинаковые! Госпожа и служанка. Когда рядом дрожит от вожделения нежная юная плоть, поневоле становишься причастным к настолько глубокой тайне бытия, насколько глубоким может быть умоляющий взгляд любимой и единственной твоей женщины, безоговорочно верной и верящей в тебя.

– Мой любимый. Только мой. Мой?

– Твой, Наташка.

– А они чьи?

– Не знаю. Сами свои или друг друга. Не мои. И я не их, только твой.

– Хорошо.

– Люблю тебя, Наташенька.

– И я тебя, Кость.

Остается закрыть глаза и наслаждаться любовью и друг другом…

Глава 7

07. Дорога.

В сон врывается реальность.

– Я к тебе. Васька уснул. Довольный! Я ему грудь дала.

– Ммм… я сплю.

– Спи…

Ощущение горячего тепла накрыло тело. Вдруг щёлкнул замок двери. Шорох. Движение. Снова щелчок. Передо мной на столе рыжий кот. Звенящая тишина растворяется за мерными щелчками часов, только они висят на белой стене напротив. Половина третьего… дня! На часы падает солнечный луч, открывается дверка и оттуда выскакивает деревянная зелёная птичка. Я должен услышать “ку-ку”, но вместо этого слышу голос… кота?

– Автопилот, говоришь?

Кот уселся в позе белки, подпёр лапой мордочку, облокотившись о чернильницу с одиноко торчащим здоровенным пером, явно гусиным.

– Эх, барин, барин!

– Т… т… т… – видимо, это я сделал попытку что-то сказать. Судя по тому, что звук неясен и глух, ничего я ему про автопилот не говорил!

– Не тарахти, барин. Только и умеют, что тарахтеть. Вот скажи, а что теперь кучера будут делать? Их, почитай, миллион точно есть.

– У… а… да б…

– Вот именно. Нечего им делать будет. А кучер, барин, человек простой. За монтировкой далеко лезть не будет. Поломает тебе ночью твои кареты, и дело с концом.

– Бу… гла… бры…

– Не бубни, барин. Кучер, это тебе не кот. Ему семью кормить надо, детишек двух, жене шубку купить на зиму. Она же не белка, своей нет. Го-о-оленькая жена-то кучерова! Если передничек не надеть. А где его кучеру взять, если работы нет? А?

Тут я чихаю, изо-рта вылетают клочки шерсти…

– Барсик, шельма! Что тебе до кучеров тех?

Кот сменил одну лапку под мордочкой на другую…

– Беспокоюсь, а то как? Голодный час настанет, а тут – кот! Или ещё пуще того – кошка! И вот тебе шашлык, и вот тебе шубка. Нет, разве?

– Не говори ерунды. На производство пойдут. Гайки крутить и электродом в железо тыкать. Или на стройку, бетон лить и пеноблок класть. Работы – навалом!

– Так вот и думай, барин. А не то, мож, операторами их посадишь? Будут из дома за твоими погремушками автоматическими следить. Чем не работа?

– Хорошая идея, Барсик. Молодец.

– То-то же. Это тебе не дуб у моря цепью полировать да языком чесать. Я умный! Даром что не учён…

– Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

Кот превратился в квадрат солнечного света на деревянном паркете пола спальни. Рядом Наташка, с телефоном в руках. С другой стороны кровати – кто-то знакомый. Наверное. Неизвестно кто. Под одеялом, и накрытый с головой. Схватив одежду, я кинулся в ванную комнату. И вовремя.

…

Выкатив на шоссе, звоню Семёну.

– Сень, привет.

– Привет, Кость.

– Мы что-то обсуждали по роли водителя в новой транспортной среде, где автопилот уже будет обычным делом, помнишь?

– Да, но мы тормознули тему, автопилот – не замена человека. Это другая модель транспорта. Постоянные маршруты, стандартный груз, типовые терминалы грузовые, а всё многообразие задач автопилот не закрывает. У нас на всех типах и кабина с пультом управления предусмотрена, как опция.

– Всё равно надо продумать новую тему: Оператор дистанционного управления беспилотным транспортом. И курс разработать дистанционный, тренинг, экзамен, сертификацию, отбор.

– Зачем? Ещё завода даже нет, на ближайшие лет пять и техника может быть только на тех задачах задействована, под которые разработаны конструкции.

– Надо делать. Иначе риск есть профессионального бойкота. Надо категорию эФ согласовывать для наземного транспорта. Теорию, по крайней мере, разработать. Что нужно для этого?

– Кость, сделаем. Мы тут, кстати, с учётом сборки первых машин, уже стапели смонтировали, и манипулятор сварочный поставили. Тренируем. Шасси сваривает уже сам. По площадке сейчас юристы работают. Есть пара комплексов, на восемь и на двадцать семь тысяч квадратных метров.

– Берите оба. Где?

– Столбовая.

– Прекрасно. Оформляйте.

– Точно? Деньги есть.

– Сень, бери, и привязку делай к корпусам. А у нас оставляй лабораторию и утрой производство. С фабрики чипы в гражданские задачи опасно отдавать. Саморазрушаемые же.

– Хорошо. Мы в Москве весь титановый прокат выгребли. На одну партию хватит, и всё.

Я смотрю в зеркало на Катю. Та махнула рукой.

– Найдём, – смотрю на неё, она кивает, – что с другим сырьём?

– В достатке. Моторы в Китае пока заказали, тысячу, и недалеко тут отдали на производство для изготовления здесь чертежи и модели. Ребята бесколлекторный вариант предложили, с высокооборотным ротором и планетарным редуктором. Габарит поинтереснее, правда, момент пониже на порядок, но нам так и надо, можно без плавного пуска обойтись и высокого напряжения на регуляторе. И мотор одновременно стал генератором постоянного тока. Я решил четырёхсекционный генератор такой же конструкции использовать, для унификации.

– Отлично. А по дэвээс что?

– Модели литьевые уже нарезали, под один, три, шесть цилиндров. Режим стационарный, поэтому один распредвал, блок пятисекционный горизонтальный с боковыми крышками, габарит сорок пять сантиметров, криокомпрессор блочный к нему, на минус девяносто пять. Отливки ждём. В Москве пока пробуем. Механика вся под конструктив 190FD, пятьсот кубов на цилиндр, охлаждение только водяное.

– Как так быстро справился?

– В МАМИ сходил, пообщался. Они экспертизу делали судового вспомогательного генератора, с мотором для морских спассредств унифицированного. Сходил к автору проекта, у него отказ был по отсутствию технологии и тэо с ценой выше импортных аналогов, лет шесть назад. Показал ему наши изделия, договорились, теперь у нас работает. Только у него движки не горизонтальные, и серия два-четыре-шесть была, за день конструктив пересобрали с ним под один-три-шесть. Конструктор доволен, по его наработкам готовим партию аутсорсинговую и производство на отечественной станочной базе. Станки есть, кое-что по литью только в производство согласовали. А пока что литьё на аутсорсе.

– Молодец. Титан как варили?

– Никак. Там фермы, клёпкой обошлись. Титан в инертной среде варить надо, камеры нет пока. Но пост на стали оттренировали. Ставить будем в первую очередь. Пока клепаем. Прочность та же, лишний металл, правда, килограммов сорок. И смола лишняя, линии клёпок закрывать приходится, ещё около ста килограммов. В серии всё нормально будет. Алюминий я тоже просчитал, но там не прокат должен быть, а фасонка. Экономика сильно хуже. Титановый прокат идеален.

– Отлично. Просадки проектные какие?

– Криоустановка тяжела. Думаю, на титановый конструктив пересчитать. Там, правда углекомпозит в контактной среде, технология мне неизвестна. Надо в НИИ холодильное ехать с “подарками”. План есть.

– За бугром есть аналоги?

– В гражданке нет.

Смотрю на Катю в зеркало. Та пожимает плечами.

– Сень, перезвоню. – отбой кнопкой на руле.

– Кать, по линии вашей малогабаритную криогенную установку азотную найдём?

– Вот ты… Есть корабельный криогенератор, выдаёт литр в час. Заправка баллона бортового электрогенератора системы поверхность-поверхность трёхсоткилометрового радиуса. Аккумуляторы на борту – лишний вес, да и один раз отработать – химические батареи энергии не выдают в нужном объёме. И азотом сопла охлаждаются. Масса криогенератора – сорок кэгэ. Питание тридцать шесть вольт, шесть ампер.

– То, что надо. В серии производство?

– В серии. В большой.

– Мне конструктива достаточно и технологии.

– Нет. Каждая установка под сигнализацией, там не только криогенератор, много чего. Одну экскурсию можно устроить на завод, а документацию не дадут. Там кроме криогенного генератора много чего ещё. Сочленения, режим самокалибровки, импульсный цикл, форсаж аварийный. Химию и физику основного процесса покажут, катализаторы назовут, конструктив опишут. Делать вам придётся, и причём под контролем и с запретом экспорта.

– Хорошо. Куда Семёну ехать?

– Комсомольск-на-Амуре.

– Ок. – вызываю Семёна. – Сень, в Комсомольск-на-Амуре выдвигайся. Там сориентирую. Посмотришь одну конструкцию.

– Криомашина? У вояк?

– Типа того.

– Быстро у тебя получается.

– Рыба плавает, где хочет, а человек – где мелко и другие люди есть. Сегодня сможешь?

– Завтра, думаю. Сегодня текучку на Ольгу сброшу.

– Давай. Что там по колонне?

– Трансляция идёт. Заправка уже была. Персонал в шоке, фото уже в соцсетях. К трансляции уже больше миллиона подключений, четверть – забугорных. Завтра жди крика и воя. А может, и сегодня. Шортсов нарезали уже ребята, прямо с дороги, больше сотни. Колонна уже Рязань прошла.

– Сложности были?

– Всё в рамках прогноза. Проблем нет пока. Народ засматривается. В Рязани две аварии отсняли, водители засмотрелись на колонну, видимо.

– Валера пусть меры по безопасности усилит. Контроль нового персонала тоже.

– Уже перестроили работу эсбэ.

– Хорошо. Тогда – всё. Напиши, как обоснуешься после перелёта.

– Напишу. Ещё один момент…

– Говори.

– По видеонаблюдению лавинообразный рост интереса и заказов. Все запасы расписаны, цех в три смены пашет, компонентов уже не хватит до прихода контейнерных партий комплектующих. Надо бортами возить и новый цех делать, и монтаж на франчайзи отдавать. А у нас в регионах очень слабая позиция.

– Что предлагаешь?

– Есть эсбэ галлард некая, пультовая охрана у них, но только коммерческие объекты, тэцэ и производства, видеонаблюдение предлагают им, но, думаю, прицепом к пультовой охране. Может, в партнёры взять? Спецы есть, склады не проблема с логистикой сейчас, у них под сотню подразделений, все регионы охвачены. Собственник в недвижимость ушёл, тэцэ и жилсектор строит, а там сейчас провал конкретный. Арендный бизнес на спаде, кредитование дорогое. Посмотрел объекты его, почти половина строек приостановлена, а готовая недвижка в продаже по себестоимости. И никому не нужна.

– Думаешь, выкупить бизнес, или впополам пригласить в проект?

– В партнёрство можно…

– Нет. Впополам – руку до локтя сгрызёт. Я его знаю, его каналы и связи прочухал сам, без тебя. Особо ничего не бояться. Если бы не ситуация по изоляции нас от мира, в шоколаде и золоте купался бы. Считаю, просто выкупить надо. – У тебя лицензия, можно отработать вариант. Сами мы не успеем регионы раскачать. С частным сектором проблем нет, а вот с корпоративным – сервис бы, с историей, пригодился.

– Хорошо. Подумаю, перезвоню. – нажимаю отбой.

– Кать, что скажешь?

– Зачем тебе эта морока с видеонаблюдением? Работы у тебя и так на год есть по транспорту.

– Личные коммуникации важнее. Транспорт – это инструмент улучшения жизни. Будущего. А надо в ежедневный быт вкатиться. С транспортом решим задачу, в шоу-сектор пойду. И там уже останусь навсегда. Контент, кино, сериалы, концерты. Развлекуха, короче. Это – точно для всех. Видеонаблюдение в том виде, в котором мы его продвигаем – просто ключ и канал доступа к каждому, кому движущаяся картинка со звуком представляется важной.

– Сложный путь. Ну ладно. Что нужно?

– Эсбэ галлард – знакомая контора. С собственником даже не хочу разговаривать, играет только в свои игры. Но построена грамотно и более-менее хорошо работу делает. Бизнес вряд ли отдаст, с него он начинал, хотя сейчас там у него много чего есть. С другой стороны, обижать никого нельзя. Надо говорить с тем, кого он прикармливает.

– И кого же?

– Кать, откуда я знаю!

– Может, у него всё чисто?

– Чисто, чисто. Там через инвестиционные контракты на жильё у него кормушка, и не только по своим делам. Всё законно, с точки зрения “борзых щенков”.

– Какой уровень его игры во влияние?

– Ну, какой? Высший из возможных.

– Президент с бизнесом не контачит. Его команда тоже. Ключевые сегменты под контролем его окружения.

– А я и не о нём.

– Ах, вот как. Ну и как? Гражданский сектор мы не трогаем, не касаемся, и влияние оказывать запрещено. Как и вступать в сговор и вести сделки вне обезличенного госзаказа.

– Нацбезопасность чья функция?

– Это – наша.

– Может, видеокамеры интересно государству регистрировать, а поток складывать на полгода в госархив? Как думаешь?

– Все? И частные?

– Ну, иди дрон запусти частный в городе где-нибудь. Что будет? А что было пять лет назад?

– Ты прав. Разговоры пишутся, контент на контроле в соцсетях, мессенджеры на контроле. А видеокамеры, которых сотни миллионов, сами по себе.

– Вот. Правда, из сотен миллионов – цифровых немного, а высокой чёткости ещё меньше. Управляемых так и вообще не больше сотни тысяч.

– Вообще процесс контроля есть уже, но по федеральным госструктурам и в нашем секторе. Гражданские и коммерческие сферы вне процесса контроля безопасности.

– Пусть. Не надо ничего менять. Просто регистрация камер с определёнными характеристиками, и обязанность хранения полугодового архива с сертифицированным удалённым доступом какой-нибудь структуры, гражданской. Типа Роскомнадзора.

– Организую, ладно.

– Не сомневался в тебе.

– И что, ты все камеры регистрировать будешь?

– Да. Прямо на заводе. Не проблема. У нас геопозиционирование в каждую уже встроено и четыре-джи модем тоже. По умолчанию. Е-симка модемом принимается. У других это всё опции, вроде как ненужные…

– Кость, ну и как ты хочешь за стол для разговора сесть?

– Выставку надо провести профильную, с днём спецобслуживания. Можно даже с ограниченным доступом. Покажу всё, разве наш великолепный любитель современных технологий мимо пройдёт? Пятьдесят на пятьдесят. А если даже не придёт, то помимо эсбэ галлард придут все, уверен, и я с кем-нибудь договорюсь по региональной теме.

– Как-то слишком просто.

– В чём я не прав?

– Вот именно, что всё, что ты говоришь, должно просто быть. А камеры три года назад надо было под контроль взять.

– Ну вот. Проект закона, интимная беседа с операторами систем видеонаблюдения, поставщиками и проектировщиками, объявление сроков, выставка. Госсектор же мы не трогаем, ведь он уже перекрыт контролем?

– Только федеральный уровень.

– Кому-то надо проявить инициативу. Не мне же?

– Кость, всё нормально. Отработаем.

– Надо реестр операторов видеонаблюдения сделать, и в выставке условием участия будет регистрация в реестре. Вот и всё.

– Хорошо. А может, видеопоток онлайн обрабатывать? У тебя же есть нейросеть?

– Своё мы и так обрабатываем, бери, пользуйся. Но у нас и процента рынка нет.

– У нас такой нейросети нет. А надо.

– Кать, какие проблемы! Организуем, если надо. Ю-четыре будет. Скажешь, где, сделаем. Чипы – ваши, с фабрики. Два миллиона надо будет.

– Спрошу, если добро совет даст на проект, чипы будут. В Екабэ дислокация центра обработки видео нужна.

– Договорились.

– Семёну звоню?

– Да пожалуйста!

Вызов…

– Сень, привет снова. Я по регионам…

– Что придумал?

– Давай так, я эсбэ галлард знаю, и собственника, с ним не договориться просто так.

– И каков вариант?

– Вот слушай. Предположим, вскоре операторов видеонаблюдения обяжут лицензировать каждую видеокамеру, хранить архив, и предоставлять доступ автоматический госструктурам.

– Хорошее дело. Мы проходим?

– Естественно. У нас нет теневого компонента. Далее, участникам рынка будет предложено в инициативном порядке скорректировать деятельность. Это затраты и конструктив. Какой-нибудь Минторг организует внеочередную профильную выставку для лицензировавшихся операторов. Мы лицензируемся перед выставкой и поучаствуем. Кто-нибудь сочтёт затраты на сегмент не стоящими игр, а мы будем там сидеть, и забирать самое сладкое из каждого региона. За так. Пока эсбэ галлард сам не придёт, и не сдаст свой операторский бизнес. Или кто-нибудь ещё, кто попроворнее будет. Пойдёт?

– Кость, ты не из будущего, часом, к нам в двадцать пятый год заслан?

– Сень, все мы гости из своих вселенных. Ну? Что скажешь по делу?

– Что показывать будем?

– Всё. Видеонаблюдение, беспилотный транспорт, персональный видеодайджест соцсетей. Достаточно. Или что у нас есть ещё?

– Чипы. – смотрю в зеркало. Катя кивает.

– Чипы лабораторные можно.

– Когда выставка?

– Осенью. – в зеркале округляются глаза. – В середине. Предположительно.

– Завтра в самолёте продумаю. Это решение лучше моего, признаю.

– Ну, у меня ресурс благодаря стечению обстоятельств появился.

– Кость, мы с тобой пашем, как подорванные. Ты в отпуске вообще там?

– Уже нет. Еду на новую площадку колонну встречать.

– Давай, успехов нам всем, пойду.

– Ага, жду сообщения. Пока. – и жму кнопку отбоя.

– Вика, а у нас сопровождение где?

– В космосе. И эстафетная по земле.

– Достаточно, думаешь?

– Если бы только это, то нет. Есть ещё меры.

– Хорошо. Кать, Вика за что на площадке отвечать будет?

– Хм. Твои какие предложения?

– Пусть в проект включается. Тебя выдернут в штаб по-любому, а она может остаться на площадке. Мордой лица хозяина. А ты проверять её будешь.

– Согласны, капитан Ермолова? – Катя повернулась к Вике.

– Конечно, товарищ полковник!

Я уставился на дорогу.

– Наташ, у твоих остановимся на ночёвку?

– Давай! Я позвоню маме.

Через полчаса разговоров я был уверен, что мы проведём там превосходную июньскую ночь. Наташа уже сзади, на третьем ряду, общается с Василием. Катя – рядом.

– Вот интересно, откуда ты всё знаешь, знаешь как надо, ни в чём не сомневаешься, и всё у тебя вдруг получается?

– А ты? Разве ты не такая же?

– У меня папа генерал, мама чиновник крупный. И их родители такие же. И то, вокруг меня много чего в моей власти, но что будет завтра или должно быть, я не знаю. Для меня, для других. А ты будто знаешь и завтра, и вообще будущее. Ты во всём уверен.

– А я не думаю. Я и сам не знаю, как так выстилается жизненный путь. Трагедий у меня с ошибками вагон и маленькая тележка. Но то, что я делаю четыре года, это не для себя. Я даже не знаю для кого. Но сомнений нет, ты права. Помнишь, в зале переговоров во дворце?

– Ещё бы!

– Я не мог иначе. Я хотел так, и только так, не думая ни о чём.

– Спасибо. Я была на седьмом небе от счастья. И в пропасти зла одновременно.

– Улисса помнишь? Блум отказался от себя полностью. Чужие мысли, чужие жизни вокруг, его самого нет, и он не появился в книге как личность. Мы все состоим из чужих слов, чужих впечатлений, чужих чувств. А что в нас от нас?

– Поступки?

– Поступки. Сказанные слова. Не все, слова истины. Или слова, которые становятся истиной сами.

– Ну, мы не боги…

– Боги. “Все вы боги”. Все мы боги. Или богини.

– Греческие боги хуже самых гнусных людей.

– Это боги мифов. Да, они были не святыми в нашем понимании. И, как оказалось, не бессмертные.

– Они на самом деле были?

– Были, были. Не такими, какими мы знаем их по мифам Гомера. Расскажу как-нибудь. Не о них речь.

– Интересно, другие такие, как ты, есть?

– А я самый обычный человек. В каждом есть своя великолепная вселенная и великолепное будущее его вселенной. Разве ты не видишь?

Вика, сидя позади Кати, отстегнула ремень и обняла её сзади. Нам не надо читать мысли.

– Я не могла и представить, что она такая… такая… Но, если бы не ты, я и не узнала бы?

– Да. Но это для тебя и для неё, не для меня. И мне это нравится, когда я счастлив и делаю других чуть счастливее. Предлагаю свой мир и себя в вашем мире. Философия золотого правила нравственности, семь тысяч лет ему минимум. Ом мани падме хом.

– Мантры?

– Мантры Вед. Да.

– А я могу быть такой?

– А ты такая же. Просто у тебя собственные границы, путь, ноша ответственности и пыль безответственности. И свой выбор. И своя удовлетворённости и неудовлетворённость собой и своим миром.

– Это общие слова, они непроверяемы. И не доказуемы. Плетение фраз из слов вне истины и лжи.

– Вот ты и попала внутрь моей философии. Хотя ты же давно внутри её?

– …

– Константин Львович, какая моя роль на площадке? Меня не освободили от службы!

– Мы строим завод по производству транспортных шасси военного назначения. Вседорожная техника. В отличии от других заводов мы будем выпускать беспилотную технику. Фактически, мы будем производить наземных боевых роботов. Кроме этого, будем, в качестве камуфляжа, выпускать городские коммунальные шасси, автобусы, грузовики, минивэны комфортабельные. Боевые шасси будут оснащаться тем, что необходимо для реализации боевой тактики. Будут и машины стратегического назначения. Для комплектации техники тем, что необходимо, будет работать два подземных завода, один общего тактического значения, второй – стратегического. Население – полмиллиона человек, из которых десять процентов постоянного проживания. Производственный персонал – сменно-вахтовый. За год с момента пуска производства здесь должны побывать четыре с половиной миллиона человек. За десять лет – всё трудоспособное население страны. Этот город – гарантия нашего будущего. И надо сделать так, чтобы желающие здесь работать записывались заранее, за год, а отработав, стремились бы попасть сюда снова. Культура, досуг, условия труда, жизнеобеспечение, безопасность, развлечения, всё должно быть на высоте. Естественно, без ограничений не обойдётся. Но все они должны работать на имидж повальной милитаризации с высшей степенью социальной удовлетворённости. Вся информация о том, что здесь происходит, должна быть под контролем. Без негатива, коротко если. Но не просто так, а обосновано и истинно.

– А зачем так?

– Зависть, вожделение обладания тем, что здесь будет реализовано – это локомотив, который сдвинет вектор внимания внешнего, забугорного населения, сформирует побуждения для достижения справедливости. Не будет внешней изоляции когда, потихоньку организуем профессиональный туризм, фестивали и игры какие-нибудь, здесь должен быть город мечты и город будущего. Метро, автоматический городской транспорт, великолепное жильё, торговые и развлекательные центры.

– А есть на это деньги?

– Нет, но мы слегка схитрим с Катей.

– Как это?

– Разрешим госслужащим без ограничений инвестировать в эту стройку. И беспрепятственно посещать город. А некоторых настоятельно попросим. Соберём промышленный совет, и сделаем то же самое среди олигархов. Родина нуждается в каждом из них. Хорош рублики растаскивать по оффшоркам.

– Кость, вот тут ты уже…

– Ладно, ладно. Не мой уровень. Москва не сразу строилась. Сто миллиардов рублей в год идёт по госзаказу через фабрику чипов. Это не мои деньги, а деньги проекта. А там посмотрим, что будет нужно. Пока что нужны два триллиона на десять тысяч рабочих мест и тридцать триллионов на жилую инфраструктуру. Восемь – на оборудование и оборотные средства. Сорок триллионов бюджет проекта стартовый.

– Охренеть! Это много?

– Кать, это много?

– Четверть годового вэвэпэ страны и половина денежной массы.

– И где всё это брать?

– Где, где, в цэбэ на верхней полке. На самом деле, есть такое понятие, как денежный мультипликатор. Управляя ключевой ставкой, нормами обязательных резервов, и некоторыми другими нормативными показателями, государство решает задачи самофинансирования экономики, а управляя инструментами внешнего и внутреннего государственного долга, решает задачи управления внешнеторговым денежным потоком. Сейчас у нас рост внутреннего рынка, и усиление регулирующей функции государства. Чуть качнуть маятник экономической политики, и в страну потекут деньги за ресурсы и товары. Например, за боевые автоматические тактические системы. Есть ещё такое понятие, как инвестиционный туризм. Хочешь побывать в лучшем городе мира – купи домик или квартирку, и сдай в аренду управляющей компании. Приезжай в отпуск раз в году и будь счастлив весь год. И технику будем делать не только военную, но и гражданскую, и продавать друзьям, включая заклятых. На это, правда, рассчитывать тяжко сегодня, а через год-два можно. Пока же надо сделать максимум возможного имеющимся ресурсом.

– Сто миллиардов в год отдашь?

– Ну, а что ещё предложить? По видеонаблюдению завод запущен, захочет государство все госучреждения оснастить новым поколением камер – пожалуйста. Ну и прямое участие других в проекте никто не отменял. Справимся.

– Что-то я вот уже сомневаюсь, я всего этого не знаю, что вы говорите, Константин Львович!

– А, ерунда. Я не сомневаюсь.

– Хорошо. С чего начинать? Что делать?

– Всё начинается с идей, перетекает в картинки будущего, и падает в бюджет панируемых доходов и расходов. Нарисуем схему, создадим модель, определим технологии и сверстаем бюджет. И начнём продажи.

– Город закрытый же!

– Вот именно. Только проверенным инвесторам будем продавать складские и производственные площади, жильё, коммерческую недвижимость.

– А кто же купит?

– Ну, Катя, кто купит?

– Не знаю. Кто?

– Кто захочет слегка поэкономить на налогах, например. Можно же? Существуют же уже у нас особые экономические зоны? Существуют.

– Вот это не в нашей власти. Да, это стратегия государства, но к нашему сектору ну никак не подвязать этот вопрос.

– Мы с Викой сами всё сделаем. Тебе понравится.

– Кость, слушай, такое впечатление, что ты всё для меня и только для меня? Что за дела?

– Слушай, Кать, ну кто может оборвать разговор со мной Андрея Викторовича, некоего влиятельного человека, главного по тылу, и пихнуть мне тебя?

– Ъть! Не знаю! У меня распоряжение отца.

– И я не знаю. Но ты, и правда, для меня самая главная личность в стране сейчас. Всё – для тебя.

– Слушай, всё что ты просишь, выделяется. Но и правда, тебе лично, похоже, вообще ничего не нужно…

– Почему же? Домик построю нам с любимой. Или двумя. Будем жить там и строить лучший город на земле. Ты будешь навещать нас. Вику рядом поселим с мамой и дочкой. Своих перетащу, Семёна, Артёма, Валеру, Ольгу. Нина, если захочет, будет рядом. Тебе дом строить не будем.

– Почему? А если я тоже захочу?

– Тебе в наследство достанется и получше.

– Логично. И мне не на что строиться. Довольствие не позволяет.

– Эх, Катя, Катя! Мы только что из царского дворца уехали. Кому это может вообще присниться?

– Блин. Это мама. Говорила давно, приезжай, во дворце размещу… Разок же можно?

– Вот именно. Живем лишь раз.

– Я так чувствую, что если всё будет так, как ты расписываешь, то…

– И я не исключаю такой ситуации, Кать.

– Константин Львович! Вы о чём с Катей? Товарищ полковник? О чём?

– Иногда, Вика, вслух сказать нельзя что-то ни при каких обстоятельствах. Особенно, когда с неба летит звезда.

– Ой, ой, ой! Звезда! Знаю я, о чём вы. Но это бабка надвое сказала. Хотя, если меня спросишь, я за буду, и всё для тебя, Катюш, сделаю.

– Опять вы! Вы, вообще, давно друг друга знаете?

– Второй день! – мы ответили с Викой одновременно и в один голос. И рассмеялись.

– Ъдец…

– Это ты такая. Вокруг тебя крутиться мир.

– Я тоже за! – Наташа с третьего ряда присоединилась неизвестно к какому решению. – Приехали!

Через минуту за нами встала Тойота Камри белого цвета с тонированными стёклами, но оттуда никто не вышел.

– Это наши. Пойду поприветствую. – Вика отошла к машине, перекинулась парой слов, и мы пошли во двор большого кирпичного дома, освещаемые фонарём у калитки.

17.11.2024.

Гость.

Глава седьмая.

Дорога.

“У нас любая кухарка может управлять государством!”

В.И.Ленин.

Вольная цитата персонажа поэмы Владимира Владимировича Маяковского.

На самом деле Владимир Ильич написал другое. Делу государственного управления надо учиться. Но ведь лучший учитель человека – собственный опыт и опыт предшествующих поколений, не так ли?

Глава 8

08. Полигон.

Мы с тёщей просидели до рассвета. Она мало говорила и много расспрашивала обо мне, о нас, я читал ей свои стихи и прозу, показывал то, что мы сделали уже, и расписывал, какой дом хотим построить. Я хочу. Для её дочери и внуков. Я ещё не знаю будущее, но в нём есть место всем и всему, что должно быть. Мы все это заслужили.

Под утро я лёг спать рядом с любимой. В небольшой бане на задворках, где в предбаннике разместились наши спутницы. Запах дёгтя мгновенно отправил меня в сон…

Посреди бескрайней степи, в низинке, недалеко от меня, шумит ветер в макушках высоких раскидистых деревьев. Дубовая роща! Я лежу на небольшом пыльном ковре, передо мной белый полотняный шатёр, чуть дальше пасётся десяток коней.

Степь-равнина расстелилась разнотравьем у сапог!

Пыль дорог вчера клубилась, а сегодня спит у ног.

Спит казак, коня стреножив, тает круглая луна,

Невозможное возможно для тебя и для меня…

Голос падает откуда-то издалека, приносимый тихим тёплым ветерком.

– Спать надоть, а не песни слушать. Покою от вас нетуть. Всех мышей распугали!

Оборачиваюсь, перевернувшись на другой бок.

– Вар-р-рвары! – чёрный огроменный ворон с гуся размером торчит на холмике в двух шагах от меня.

– Бр… гр… тьфу! – изо рта вылетает пучок перьев. – Барсик! Опять ворчишь!

– Вор-р-рчишь, мычишь! Понастроють городов-заводов, гнездо свить негде! И куда бедной птице деватися? А, мил-да-без-крыл? Ну? Гнездо-то где ж мне вить, ить? Ответишь, али нет?

– Барсик! Да тут степь кругом! И половины земли не распахано! Балки кругом, овраги!

– Балки, овраги… А суслика где мне брать? Понастроишь тут себе…

– Слушай, Барсик, ты что предлагаешь? Строить же надо. Иначе стране крышка. И всему вообще.

– Да вот хоть завалящую рощицу насади, мил-чел. А то и с десяток. Раньше-то здесь леса-дубравы были. Сожгли-попилили отцы ваши, мил-чел. Нам, птицам, без рощиц никак нельзя. Да запруд поставь с десяток, гусям-лебедям чтобы где лягушку добывать на перелёте. А то иной раз от вас ник-как-кой заботки завалящей!

– Ну, раз надо, то надо. Высадим, Бог даст. Птица – сущность полезная. А если гусь какой, то и вкусная.

– Я те дам ща, “вкусная”? Гусь не курица! Курей жри, а гуся не порть! Важные они.

– Ну, как скажешь. Да где же гнездо-то твоё, Барсик?

– Где, где, у дуба на бороде. Вона, тама, в рощице.

– Красиво здесь у тебя! Я б здесь жил.

– У себя живи, тута што? Вона, перс кочевой все станы твои пожёг. Много их, персов. Степь, вишь, как колосится травой? Локальный климатический оптимум. Кочевник так и прёт, по дюжине из каждого женского брюха. А у тебя, вона, и шестерых бабы не рожают, а рожают, так и не каждого выкармливают. Беда, беда!

– А сейчас – это когда?

– Да кто его знает, когда… А вот железных топоров, кроме как у вас, у казаков, почитай, ни у кого и нет. Поэтому, может, выстоишь, коль в леса уйдёшь. А тут уж всё, моя вотчина и воля, степь бескрайняя…

Степь бескрайняя пылится

От копыта кочевого,

Дым под звёздами струится,

Одного нет и второго,

У реки ручей краснеет

Ночью от крови врагов,

Ворон только небо греет

В роще ищет новый кров…

– Га!

Огромный серый гусь пристально смотрит на меня. Дверь парилки открыта. В маленькое окошко льётся солнечный свет. Натужно тарахтит трактор где-то вдалеке. Жизнь идёт своим чередом.

Рощица… запруда… Скуп степной пейзаж, да. Весной бы глянуть на степь, куда талая вода идёт, плотины по балкам поставить, и поселения к прудам привязать. Разберёмся на месте.

Характерный рокот турбин большого самолёта пробивает нерв здорового уха. Где-то совсем рядом. Выхожу, ополоснув лицо из стоящего у входа ведра.

– Доброго дня, барин. Как спалось? – Вика встречает меня первой.

– Что за суета, подруга? – церемонии ни к чему.

– Наталья с Василием здесь останется, у родителей. А за нами машину медслужбы прислали. Тебя ждём. Полетим спецбортом.

– Никогда не летал на самолёте.

– Всё бывает в первый раз.

– Даст Бог, не последний.

– Идите, прощайтесь, нас санитарка ждёт.

Иногда, расставаясь на час, больше никогда не встречаешься с человеком. Утром разошлись по своим делам в надежде встретиться вечером, но вечером встречаются два совершенно чужих человека. Неуловимое нечто начинает тяготить и одного, и другого.

Бывает и по-другому. Один уехал в отпуск, не по своему выбору расставшись со вчера ещё единственным и дорогим человеком. А после отпуска в глазах одного из них пустота и тоска.

– Как же мне с тобой повезло! – говорит человек другому во время субботней встречи продолжительностью полтора часа. – Ты лучший в мире человек! Я буду ждать следующей встречи с нетерпением!

И человек уходит и несёт свои пустые глаза туда, где на него смотрят абсолютно такие же, и он живёт ожиданием счастья следующей встречи через неделю.

– Наташ, что случилось? Ты хочешь остаться?

– Нет, хочу быть с тобой. Просто – а что я буду делать там одна среди людей, которые заняты делом?

– Ты будешь рисовать будущее детям. Тебе хватит забот. Васе няню найдём, не всю же жизнь тебе вокруг него вращаться?

– Мама просила остаться. Отец совсем больной. Вдруг мы больше не увидимся?

– Здесь я ничего не могу сделать. Иногда человек устаёт жить, и ничего его не держит на земле. Хорошо, оставайся. Только держи себя в руках, дело у нас очень серьёзное.

– Не беспокойся, Кость.

– Знаешь, я много раз расставался с самыми близкими людьми, и бывало, что при встрече, при возвращении, они уже были другими. И мы больше не хотели одного на двоих будущего. Если это произойдёт у нас, я не буду огорчён. Жизнь есть жизнь. Но о тебе и детях буду помнить, и в моём будущем и для тебя, и для нас двоих место будет всегда.

– Ты как на похоронах тост говоришь, Кость! Даже не думай, лучше тебя нет, и совершенно не надо. – она погладила живот. – Я же не одна уже! И скоро нас будет четверо! Ну и пусть мы будем другими, главное – вместе в одном будущем. Так?

– Молодец. Телефон есть, не потеряемся друг у друга, если сами этого не захотим. Всё, пока, Наташ!

Санитарка с работающим двигателем ждёт только меня.

– Привет, Кать!

– Кость, привет. За нами прислали. Рядом аэродром военный, нас ждёт самолёт.

– Что за спешка?

– Знать бы! Времени не бывает много, но сейчас, видимо, оно сжато в пружину. Боевой режим.

– В старину, много тысяч лет назад, народ русский, предки наши, ждал зимы как главного врага. Замерзают реки, и по льду рек приходит зло и смерть. Морозко и Снегурка – это не безобидные сказочные персонажи. Но и не это только. Именно зимой, в самые трескучие морозы, и наши боевые казачьи ватаги шли туда, где у зла и смерти были гнёзда. И превращали их в пыль и золу. Вечное противостояние.

– И что?

– Ничего. Людей у нас мало, Кать, таких, как раньше, готовых на всё и для защиты, и для похода в гнездо зла и смерти. Их надо беречь. Думаю, что идея о создании автоматических боевых машин и их соединений не лишена своей железной логики. И на неё сделана ставка где-то свыше.

– Думаю, ты прав. Наш совет в постоянной готовности, утром мы общались с Андреем Викторовичем, и разговор был прерван не по нашей с ним инициативе. Там, на месте, уже развёрнут полевой штаб тактических учений, сегодня ночью и без моего участия. Ждут нас, но даже не знаю, кто именно.

– Вот как?

– Да. Виктория назначена начальником закрытого административного территориального округа “Саратов-два”. С присвоением очередного звания.

– Служу России, товарищ полковник.

– Все служим, Вика, лишь бы всё это не зря.

– Ещё есть новости?

– Есть. Законопроект о регистрации и обеспечении доступа к системам гражданского и служебного видеонаблюдения, как оказалось, уже год назад как был разработан. За неимением средств и ресурсов для контроля видеоматериалов принятие отложено было на неопределённый срок. В Екатеринбурге есть подразделение аналитическое, НИИ оптического приборостроения, они проанализировали практику использования системы Ю-два и дали заключение о потребностях федерального центра контроля гражданских видеоматериалов. Нужно запускать ещё одну фабрику по производству чипов. Но в конфигурации твоих лабораторных моделей. И ещё предложено выращивать один кристалл на подложку и исключить операции резки и тестирования. Не особо представляю, Кость, что это означает. А, да, кристаллическую подложку готовы давать диаметром триста миллиметров в неограниченном количестве.

– Подложка триста миллиметров – это увеличение количества ключей на порядок. Думаю, до триллиона на изделие будет, если не три или пять. Быстрые внутрикристаллические коммуникации открывают новые возможности для автономных изделий. Вся нейросеть, ядро её, может быть клонирована в автономном управляющем аппарате. Если будет криомашина миниатюрная. Это тонкое место. Рабочая температура гражданского варианта чипа не выше минус ста тридцати по цельсию.

– А, да, криотехнологии… Семёна встретили у борта днём, он уже на производстве.

– Прекрасно. Подложки, кстати, спаривать можно, на радиаторе отвода тепла, с двух сторон. Надо подумать, как и растить кристалл с двух сторон сразу. Ладно, это Семёну думать. Идея с ионной поляризацией азотного электролита – его. Что ещё?

– Для тебя материал пришёл из одной наших лабораторий, из лаборатории изучения кризисного социального поведения. Они исследовали вашу технологию дайджеста соцсетей и предлагают рассмотреть вопрос самоконтролируемой видеокомпрессии с использованием самообучения индивидуальной социальной модели. Там суть, как я поняла, в задании граничных критериев отбора материала и адаптация к реакции конечного пользователя. Всё, что за рамками заданных одобряющих реакций, отсеивается. Так могут распространятся децентрализовано материалы, формирующие обобщённо-положительные впечатления потребителя, и нейтрализующие обобщённо-отрицательные впечатления. Безо всякого внешнего управления. Так как в массе базовая совокупная потребность человека в любой культуре одинакова, то прогнозируется неуправляемая самоорганизующаяся массовая реакция.

– То есть, модель социального дайджеста может быть автономной, при правильном задании границ… Этого даже я не предполагал. Очень интересно. Подумаю…

– Так вот, есть мнение, что новый чип, каждый, по производительности может решать задачу социального дайджеста для одного миллиона конечных средних потребителей, а нейромодель, реализующую граничные критерии, предлагается вшить в структуру системы аппаратно-архитектурным способом. Это возможно?

– Это противоречит концепции эволюционного самопрогресса нейросети. Вшить – нельзя. Но можно вшивать актуальный набор ключевых коэффициентов в каждое последующее поколение чипов, оставляя возможность репликации его в актуальную функционирующую модель при каждом перезапуске системы. Думаю, контроль за перезагрузкой стоит оставить, для сброса моделей к исходному состоянию тогда, когда сдвиг границ социальных критериев будет уходить в нежелательную область. Превосходная тема! Спасибо, Кать! Что там ещё из сюрпризов?

– Это продолжение от тех же ребят…

– Давай.

– Аппаратная прошивка нейросетевой базы…

– И что с ней?

– Прогнозируется вскрытие архитектуры чипа, это гражданская архитектура, средств самоуничтожения нет, поэтому прошивка должна быть шифрованной. В надежде, что основной наш клонирующий чип субъект просто повторит схему чипа, сняв копию электронным микроскопом. Если так, то внутрисхемно программный уровень управления кристаллом должен иметь приоритет и иметь средство коммуникаций с нашим центром аппаратного контроля. Грубо если, каждый чип превращается таким образом в электронного автономного шпиона.

– Вообще без проблем. Напоказ, в верхнем слое отпечатаем процессорную микропрограмму-мутанта. С нашим уровнем распараллеливания алгоритма вскрыть будет технологически затратнее, чем повторить, на три-четыре порядка. Мы и сами сейчас не имеем средств анализа состояния даже наших собственных нейросетей. Просто взаимодействуем, а что там внутри, нет уже средств аналитического исследования. Это базовый закон нейросетевых алгоритмов. Уверен, справимся с этой задачей, но естественно, не без помощи Ю.

– По ресурсам есть решение компромиссное. Рассматривается размытие цены денежной массы с сохранением контроля над инфляцией, путем дифференцированного снижения норм обязательных резервов, ключевой ставки рефинансирования и налоговых льгот. Прогноз на образование дополнительного инвестиционного ресурса девять и восемь десятых триллиона рублей, но это с учётом мультипликатора. Прямое увеличение денежной массы один триллион только. Мультипликатор ограниченный, локальный, в рамках госзаказа. Также может быть предоставлена временная налоговая льгота по всем налогам, кроме НДС, для резидентов ЗЭТ…

– ЗЭТ? Что за ЗЭТ?

– Закрытая экономическая территория в границах ЗАТО “Саратов-два”.

– Временная льгота?

– На семь лет. Это современный индекс окупаемости и возврата инвестиций в стране.

– Неплохо. С учётом льгот срок окупаемости падает. А есть решение по размеру льготы?

– Рассматривается. Два варианта в работе, десять и двенадцать процентов. Оба варианта уже реализованы административно, для ограниченного круга участников, сейчас идёт аудит. Может, и другое решение будет.

– В любом случае хорошо, сейчас за проценты битва идёт в конкурентных отраслях. При нагрузке в сорок процентов десять от них, четыре по обороту – весьма и весьма существенный фактор. Если к тридцати трём придём, то это меньше, чем в среднем по мировой экономике, там тридцать четыре, тридцать пять фактическая нагрузка в гражданском секторе.

– Откуда информация? Достоверна?

– Хе, откуда… Оценка. Нагрузка налоговая в развитых странах распределяется между оператором рынка, инвестором и акционером. Кто-то зарабатывает на приросте цены акций, кто-то на дивидендах, кто-то на рыночных операциях, остальные продают труд и получают трудовой доход. Но, одновременно, есть обязательные и неотвратимые затраты, на содержание юристов, страхование, оплату административной поддержки, в том числе финансированием политических партий. В США для олигархов основной налог – подоходный, так как частный инвестиционный и акционерный капитал более стабилен и контролируем, чем корпоративный. Поэтому собственники корпораций вытаскивают прибыль из корпораций и превращают в свой доход. А там важны уровни, для применения более низких ставок. Именно поэтому мы часто слышим о расходах на благотворительность. Так, заплатив миллион долларов на благотворительность, люди получают экономию на налогах в десять иногда.

– Вот лицемеры!

– Ага. Так вот, совокупная неотвратимая нагрузка во всех развитых экономиках поддерживается на уровне чуть более тридцати трёх процентов, что является психологическим порогом для совокупной деятельной массы населения. Она сложилась стихийно, да, но, если вдруг этот показатель растёт где-то, тут же образуется отток капитала туда, где уровень этой нагрузки ниже. Ну, а жадность правительств и правителей известна и всегда была такой. В Российской Империи бытовал термин “Три Десятины”. Это как раз уровень совокупной обязательной нагрузки на свободные сословия. Дворяне, кстати, к свободному сословию никогда не относились, и у них совокупная нагрузка была выше. В первую очередь – за счёт воинских повинностей и содержания военных ресурсов. Ну, а бесправное население… Две трети народ отдавал.

– Кость, ты вот говоришь об ограничениях… – Катя оживляется. – но ведь ограничения неотделимы от возможностей!

– Тут другая подводная река, Кать. Совершенно другая.

– Какая?

– Да, возможности неотделимы от ограничений и переплетаются с ними в нераспутываемый клубок. Согласен.

– Вот именно, Кость!

– Погоди. Возможности не бывают равными и зависят от социума людей. Совокупный потенциал людей, что интеллектуальный, что экономический, всегда индивидуален. Согласна?

– Кость, ты и этим вопросом владеешь?

– Да, а что?

– Теории нет. Эту тему не изучают массы. У нас… – она замолчала на полминуты…

– У нас есть один закрытый вуз, где эта теория преподаётся. И прошедших такую подготовку немного, и все они известны… ограниченному кругу людей.

– Мне-то что до вузов, открытых, закрытых. Никто не запретит мозгами пользоваться своими…

– Это да. Ну, и что? Я, кстати, этот курс еще не закончила…

– Учись, Кать, учись. Так вот, о возможностях. Есть одно непреодолимое ограничение для всех, и это же одна неотнимаемая возможность для всех…

– Будущее?

– Будущее и прошлое…

– Продолжай.

– Будущее неизвестно. Прошлое намеренно искажается теми, кто владеет этим именно законом. Так как прогноз будущего сокрыт в прошлом. И понимание прошлого, его фактов и его оценка, открывает дорогу к пониманию и к фактам будущего. Диалектика бытия человечества в целом. Вот так.

– Ты прав. Решения о будущем принимаются на основе достоверных фактов прошлого.

– Или на основе их оценок. Допущение, да, однако в пределах ошибки доставки информации о прошлом.

– Нас учили…

– Неважно. Твои знания не дают ключей, а мои дают. И я не знаю, почему это происходит. Вот так.

Я замолчал. Самолет идет на посадку. Каждый из нас думает о своём. О прошлом и будущем. И то, и другое в тумане неопределённости.

– Константин Львович, получается, фактов недостаточно?

– Вика, фактов, если они известны, бывает достаточно. А что делать, если они неизвестны?

– Факты прошлого могут быть воссозданы так же, как прогноз и ожидание фактов будущего. И их оценка открывает путь к полноте достоверности прогноза.

– Не прогноза. К фактам будущего. Смотри чуть дальше.

– Кость, мне срочно надо встретится с родителями.

– Не надо, Екатерина Андреевна. Будь со мной пока. Всему своё время. Ты мне нужна тут, пока не создадим проектный процесс.

– Всё ты знаешь, кому и где быть! Я уже чувствую себя мышью в твоей клетке…

– В клетке?

– Вообще в когтях!

– А ты, Вик?

– Мне нравится. Я как будто у кого-то на ручках.

– Молодец, кисуль.

– Начинается. “Кисуль”, “лапуль”... У тебя жена же?

– И что? Я по-братски…

– Ты нам в отцы годишься.

– Да ладно, десяток лет разницы.

– У меня чувство, Константин Львович, что Авраам, принимая трёх путников, ощущал то же самое, что я сейчас. А Екатерина Андреевна ощущает то же, что ощущала Сарра.

– Кстати, похоже. Только Авраам с Сарой были старше вдвое тех трёх путников. Вот он дивился-то их мудрости!

– Ъть, Костя! Я взорвусь сейчас!

– Екатерина Андреевна, Константин Львович прошлое строит и оценку даёт, чтобы будущее сделать таким, как нам надо. Так, Константин Львович?

– Катя за мгновенным эмоциональным порывом прячет свою Сарру и своего Авраама. Они евреи, а…

– Вика, Вика! Авраам еврей? Ну, дорогая, историю следует знать. Авраам, сын Фарры, и родной его язык – санскрит. Ну какой же он еврей? Он потомственный араец…

– Костя! Хватит! Я лопну!

– Как интересно, Константин Львович! То есть он родственник…

– Да. – самолёт тряхнуло, лётчик неплохо так приложил его о полосу, влажную от недавнего дождя. Взревел реверс, и вскоре мы вышли на бетон дальней стоянки, где нас уже ждал микроавтобус геодезической службы. Обычная зелёная “буханка” с надписью “Геодезия”.

Есть ещё час на разговоры.

– Кать, так там что, нас ждёт кто-то?

– Не знаю, но встреча – сегодня.

– Очень интересно. Вика, что там с ужином? И где коробка игристого?

– Константин Львович, извините, алкоголь запрещён в зоне. Полностью. Без исключений.

– А и ладно. Обойдёмся.

– Если надо будет, я решу проблему. На границе с зоной контроля есть полевой стан с бараком. В жилом состоянии…

– Вика, оставь. Потом. Давай распределим задачи. Кать, на тебе ресурсообеспечение первого этапа. С экономикой мне Ольга поможет, бюджет на ней, тебе с ней в контакте придётся быть. Хотя, нет, дай из своих кого-нибудь для постоянного контакта…

– Алёна твоя будет в контакте. Её освободили от других задач, в отпуске сейчас в Анапе, верну, если хочешь, завтра.

– Завтра не надо, Ольга тоже из Тулы сниматься вскоре будет, это через неделю-две. Наши внутренние дела производственные передать должна, и семейные вопросы порешать.

– Хорошо, через неделю.

– Вика, на тебе промзона, помимо общего контроля. Коллег подбери на безопасность и контроль и населения, и транспорта. Площадку выбирай прямоугольную, с минимальным перепадом, ширина двести пятьдесят метров, параллельно Волге, по центру нужно путевое развитие на три ветки, корпуса будем стандартные делать, сто длина, сто ширина, внутри крановые пути с выносом кранов на грузовые платформы. Со стороны Волги, с востока – котлован, из расчёта девять метров минус первый уровень, фундамент под несущие колонны – массивная лента, поверхность этого уровня – грунт, с мерами по отведению грунтовых вод. Перекрытие – бетон, и ещё уровень с девятиметровым габаритом.

– И зачем так?

– В минус первый уровень эстакада нужна под пятидесятитонный транспорт, там будем строить наклонные тоннели для подземного производства и хранилища.

– Ясно.

– С восточной стороны ставим корпуса стандартные на поверхность. Колонны на ленте, металлоконструкции, панельная обшивка. Первый корпус именно этот. Для бетонных работ по центру площадки бетонный агрегат, щебень с жэдэ-ветки локальным транспорта, песок отделяем от грунта, что берём с восточной стороны, там – первый котлован. Цемент тоже с путей брать надо пневмотранспортом. Над растворобетонным агрегатом – облегчённый колпак, сначала кровля, потом внутренний пол, потом разборка агрегата и перенос на соседний сектор. На восточную сторону.

– По-очереди то есть, фундаменталку и корпуса делаем?

– Да, но с восточной стороны бетонный агрегат не разбираем, будет подземный сегмент снабжать, пока не закончим его формирование.

– Ясно. И сколько корпусов?

– всего – двенадцать. С минус первым уровнем – крайние по восточной стороне. Десять – одноэтажные. Между корпусами – транспортная галерея по внешним сторонам, а пути потом навесом накрыть придётся.

– Коммуникации?

– Стандартные, надо тоннель предусмотреть, с конвейерной линией на уровне пола минус первого этажа двухуровневых корпусов. Мало ли, может, и вся площадка пойдёт под главное изделие.

– Ресурсообеспечение какое?

– По нормам смотри, вода, газ, жидкости химические, причём по две линии минимум, водоотвод технический и бытовой, связь, электроэнергия.

– Склады будут?

– Нет, сырьё и материал с путей в работу, продукция по местам дислокации, хранения, использования. Склады – зло для непрерывного цикла любого производства.

– Ясно. Охранная зона? Охраняемая зона? Пожарный габарит?

– Между корпусами тридцать метров и две нитки аварийных дорог, ограждение – триста метров от корпусов, охранная зона три километра по всем сторонам, кроме востока, на восток – шесть. Но, разумно, на трёх километрах ограждение стандартное, и далее трёхкилометровая площадка, например, поверхностных очистных сооружений. Водички накатим над подземными корпусами в бетонных чашах, чтобы защиту иметь дополнительную. И подземный накопитель чистой воды там же сделать. С водоохранной зоной. Логично?

– Вполне.

– Газ тянуть надо. Чёрт с ним, с туннелем. Открытым способом. ГРП, ТЭЦ, пожарная часть, административный корпус – вне охраняемой, но внутри охранной зоны. Это всё. Сто двадцать тысяч квадратных метров на грунте, двадцать тысяч внизу, в грунте – сколько надо будет ещё. Не знаю. Со временем остальное, если надо.

– Хватит корпусов? Резерв надо оставлять?

– Нет. Воды там дефицит, ни АЭС не поставить, ни химпроизводство. Нет, не всё. На берег Волги надо ветку подземную грузовую вывести, там перевалочная база будет портовая, для приёма специзделий и отгрузки спецпродукции.

– Двадцать шесть километров тоннель?

– Двадцать шесть, значит, двадцать шесть. Грунт простой, валуны есть, а скал нет. Только, ради, Бога, не по прямой! Лучше лишних пару километров пройти, или даже пять, чем такую глупость сделать!

– Ясно. Жэдэ ветку откуда?

– Посмотри сама, там две дороги…

– Кость, ты ненасытный! У нас такого масштаба строек не было в современной России!

– Не надо мне. Была одна. Но я про неё ничего не знаю. Вика, насчёт жэдэ ветки всё просто. Там в пределах пятнадцати километров от центра площадки одна станция. От неё и надо тянуть, но сначала с площадкой определись производственной. Десять километров с востока на запад, семь с севера на восток. Думаю, не так много будет вариантов, чтобы ещё и в рельеф попасть.

– Посмотрю, там геодезисты на месте должны быть.

– Да, сегодня-завтра. А я по жилому сектору пройдусь, и по городской инфраструктуре.

– Многоэтажки будут?

– Будут, но четыре этажа максимум, чтобы лифты не строить. Это на центр. Пару микрорайонов птичьеклеточных запланирую, под студии двадцатиметровые, а основной сектор – усадебный, с привязкой к профилю поверхности. С парой-тройкой типовых экспресс-проектов восьмидесятиметровых под развитие.

– Усадебная модель поселения – это транспортное развитие потребуется.

– Естественно! Так, а мы что производим? Транспорт городской в первую очередь. Под него и дорожная сеть. Надо за перепадами смотреть, лёд – главный враг транспорта. После человека-дурака. Тут шипы на шинах не спасут.

– Может, подогрев дорог сделать?

– Не знаю. Дороговато будет в эксплуатации, и напряжно, и по пиковому энергопотреблению. Надо подвесной бункер с песком делать на маршрутных машинах, как на локомотивах. Ладно, скорректируемся. Всего сразу не предусмотришь.

– Усадебный сектор типовой?

– Да, три базовых конструкции, по восемьдесят метров, это семейный вариант, с возможностью двукратного увеличения, капитального типа один упрощённый, сборный быстрого монтажа, тридцатиметровый, а для одиночек и коечников – контейнерного типа сборные здания. Так быстро сформируем жилую базу. Коммуникации с дорогами раскидать – и все дела.

– Казармы нужны и офицерское жильё, Кость.

– По казармам всё просто – типовое производственное здание из металлоконструкций с панельной обшивкой. То же самое по школьным корпусам. Капитальные в этом году не будем строить точно. И есть идея их унифицировать, для подготовки спецконтингента во внеучебное время.

– Приехали, Екатерина Андреевна! – Вика прервала поток внимания, сосредоточенный на спецподготовке людей. А это важно. Каждому нужна базовая теоретическая теория, в любом деле. Каждому нужно ощущать себя субъектом большой системы, значимым и весомым компонентом несокрушимой массы знаний. Школа этого не даёт, не даёт и современная социальная среда. А практическая практика – это дело нажимное.

– Стадион, даже – спорткомплекс, и парк культуры и отдыха. Это центр. Велодорожки и лыжные беговые трассы, да и ледяные дорожки, за пределы жилого сектора. Рельеф превосходен, на периферии надо создать систему парковых зон. И отселять туда пенсионеров.

– Что? Кость, нас ждут.

– Константин Львович, я за!

Мы уже идём в сопровождении пары мужчин-офицеров к группе автобусов с надписью “Кино”. Дорожка уже отсыпана гравием, но транспорт не ходит по ней, днём был дождь. Вокруг – бескрайняя степь.

– Проходите, вас ждут. – молодые люди остались снаружи.

Внутри – трое. Ровесники девушек. Один встает, протягивая руку:

– Игорь. Военный специалист по искусственному интеллекту. – я жму руку последним, и мы рассаживаемся. – Это Иван, это Женя. Они теоретики, я – практик. Мы из одной структуры.

– Катя.

– Вика.

– Константин.

– Прекрасно, – Игорь продолжил, – к делу? Или перекусить хотите с дороги? В соседнем автобусе ужин готов. Но там не пообщаемся.

– Давайте о деле, Игорь, иначе с чего бы такая спешка?

– Тогда так – у нас задача приёмки каждого изделия и каждого технологического участка, каждого структурного объекта от дорог до унитазов. Здесь, на площадке, кроме известных уже вам изделий, должны производиться и другие. Изделия стратегического назначения, работающие автономно в иной среде.

– Космические, что ли?

– Совершенно верно.

– Как будут управляться?

– Мы не знаем. Знаем то, что дистанционное управление в космосе невозможно в масштабах части орбит, а пилотирование… Это билет в один конец. Технология возврата аппаратов связывает или ограничивает возможность свободного манёвра. Поэтому нужна автоматика. И принятие безвозвратных потерь имущества.

– И какова стратегия покрытия орбиты?

– Тотальный контроль. Это миллион активных изделий на условно стационарных орбитах.

– Много.

– Много не мало. Главное не количество в данном случае, а качество. И что будет на борту.

– Я так понимаю, ядерные заряды?

– Да, но в отличие от космической ядерной программы штатов наш проект должен ожить не только на бумаге, в мультфильмах, и в посланиях журналистов.

– Если вывести на орбиту боеголовку вполне возможно, то как доставить её на землю в нужную точку? И что будет происходить при исчерпании энергоресурса? Решение этой задачи, мне кажется, пока не найдено.

– Рабочего и испытанного нет. Моя задача его получить.

– Понятно. Как будем работать?

– Иван будет работать, Катя, с вами, Женя – с вами, Вика, а я, Константин, с вам. В рабочее время. Но у нас нет выходных и отпусков до решения задачи…

– Кати не будет на площадке уже завтра. Она, зная интерес, будет связующим звеном между нами и командованием. Или руководством, как угодно.

– В любом случае у Жени специфика, относящаяся к спецкомпонентам производства, и полномочия в этом отношении.

– Хорошо, Вика расскажет о вариантах решения. Промплощадка – на ней. На мне – социум.

– Социум? Это важнее производства?

– Естественно. Создавая новый город в интересах достижения стратегического превосходства, это превосходство требуется донести до всего населения планеты. Надо, чтобы народ, сейчас находящийся в невольной оппозиции, изменил точку зрения. Активные противники должны лишиться всех аргументов влияния на своё окружение. Это, действительно, важнее боеспособной автоматической армии. Но, естественно, не заменяет и не устраняет боевую задачу.

– Социальные процессы – не наша сфера. Наша сфера – техника.

– Ну и нет проблем. Я от техники, на самом деле, достаточно далёк, моё дело – межсистемные коммуникации. Могу только сказать, что ядерная реакция имеет критическую массу, минимальную, а термоядерная – не имеет. Правда, возбуждается она, на нынешнем уровне развития термоядерных технологий, только ядерной реакцией. Хотя, я уверен, никто даже не экспериментировал с побуждением термоядерной реакции в ходе обычного химического взрыва. Тем более, в криогенных условиях.

– Поподробнее можно?

– Современный ракетный движитель – либо управляемое химическое окисление, либо серия импульсных микровзрывов малой относительно мощности. В случае с микровзрывами почему бы не формировать с помощью него термоядерную водородную реакцию? Плазма, она и есть плазма. В обоих случаях это вторичная плазма, минимума по энергии нет, вернее, он обусловлен технологией и конструкцией. Максимум единичного импульса контролируем массой и мощностью возбуждающего заряда, и массой и мощностью основного термоядерного заряда.

– Энергия, и вообще, показатели плазмы ядерной и плазмы химической на порядок-два отличаются. Там, посередине, граница условий возбуждения термоядерной реакции. Поэтому такая модель не реализована и не реализуема сейчас, сегодня.

– Всё дело в усилении потока плазмы, правда? И на два порядка достаточно?

– На два порядка – точно достаточно.

– Нужно использовать кумулятивный эффект.

– Нет отражателей и средств аккумулирования потока энергии.

– Ну-ну. А средство дозирования энергии есть?

– Рабочая установка импульсного ракетного двигателя оперирует дозированием в пределах десяти грамм вещества с частотой до ста импульсов в секунду.

– Килограмм активного вещества в секунду получается. И не разрушается?

– Нет, но в итоге тяга имеет предел. При той же массе химический двигатель в пятнадцать раз мощнее.

– Это хорошо, но если пятнадцать килограмм вещества, сгорая, оставляют агрегат стабильным, что будет, если подать в реактор движителя что пятьдесят килограмм?

– И больше подаются, в ракетах-носителях и сто семьдесят вещества в секунду горит, и до шестисот килограмм на грузовых вариантах, в расчёте на одно сопло.

– Ну и нет проблем, выходит, с установкой, где тяга эквивалентна химической реакции тонны вещества?

– Конечно, нет! Есть образцы, прошедшие испытания. Просто в массе такая тяга избыточна в большинстве случаев.

– Соответственно, если в движитель с производительностью по химическому эквиваленту в тонну, подавать килограмм активирующего компонента в импульсном режиме, и несколько грамм активируемого термоядерного компонента, конструкция может выдержать?

– Нет. Грамм – сейчас минимальное устойчивое управляемое количество вещества. Десятые доли грамма невозможно отдозировать с разбросом менее двадцати процентов, а грамм дейтрия даёт энергию в реакции синтеза, эквивалентную десятитонному химическому взрыву.

– Импульсный инжектор один?

– Нет, на экспериментальных установках кольцевой вариант из двадцати инжекторных головок.

– Их надо сто с двумя уровнями инжекции, каждый с попеременным срабатыванием. Так формируется относительно холодная сверхупругая химическая плазма, воспринимающая воздействие плазмы относительно горячей термоядерной. И грамм дейтрия эквивалентен полутора тоннам вещества химического взрыва, а не десяти. В процессе импульса активации восемьдесят процентов активируемого вещества рассеивается, а пять не оказывают влияния на реактор, распространяя энергию уже вне реактора.

– Откуда данные?

– Я так хочу… – Игорь недоверчиво прищурился, – шутка, Игорь! Было время, размышлял на данную тему. Давно, когда учился, потом практику проходил. С термоядерной теорией развлекался в поисках надграничных и подграничных факторов современного человеческого знания в экспериментах и в теории.

– То есть, развлечение?

– Именно. Загрузка мозга незначимой ерундой. Кстати, с нейросетями было то же самое. Исследовал опыт построения систем И-И. И вот, надо же, у меня нейросеть функционирует. И не одна уже.

– Знаю. Знаем, вернее. Народ, что скажете?

– Костя наш – колдун, это точно…

– Константин Львович – Бог! Современный обычный Бог. – Вика перегибает, понятно, раз уж Катя начала.

– Нет, почему же… – Женя поправил очки, потом снял их, сложил в карман, достал снова, протёр, надел. И опять снял. Какой-то ритуал… – После испытаний термоядерного заряда никогда не ставилась задача сокращения мощности взрыва в миллион раз. Современный миниатюрный ядерный заряд включает пять кило плутония внутри металлической болванки общим весом в сто кило, двести пять миллиметров калибр, хоть гаубицей доставляй, хоть ракетой, хоть сбрасывай с крыла. Меньше зачем? И, поскольку решение есть, то и по термояду задач не было. Наоборот, заряды давай мощнее, больше, чтобы планета дрожала! С точки зрения импульсного движителя на твёрдом топливе технология есть, для быстрых противоракет. Там боевой заряд локален, ему большая мощность не нужна. А на масштабных проектах жидкостные варианты контролируемы и по загрузке, и по подаче, и по управляемости. И там мощности высокие, да, уже реализованы в реакторах движителей. Соответственно, комбинация трёх технологий никогда никем не рассматривалась так, чтобы довести образец до испытаний или хотя бы до стационарного эксперимента. А можно было бы, что скажешь, Вань? – массивный молодой человек оживился, до этого находясь в напряжённой неподвижности.

– Нечего и думать, надо на полигон везти из Реутова аппараты, из Красноярска вещество. Заморозить гранулами в полграмма, и жахнуть в шахте соплом наружу! Игорь, Константин, уж не знаю откуда, кто, и чей шпион, а сделать надо. Что здесь сидеть? Бабы справятся. Поехали! Ты площадку готовить, я в Красноярск, Женя в Реутов. Ну?

– Точно, точно, ребятки. Всё надо попробовать. Бабы, идём жрать! Игорь, куда?

– Соседний автобус. Надпись там на окне двери, “Обжорочная”. Вы – идите.

Мы вышли на воздух. Июньский вечер хочет перетечь незаметно в ночь.

– Ну-с! По-жрём! Пожрём, Владыко? – кинул я вослед заходящему солнцу.

– Кость, о чём речь была только что? – Катя, как только удалился повар нарушила молчание первой…

– Константин Львович, знаете ли, – входя в обжорочную, ответил за меня Женя, – изложил теорию термоядерного орбитального двигателя, что может доставить ядерный или термоядерный заряд в нужную точку планеты. А, по большому счёту, это и есть главный двигатель космического автомата с достаточно существенной автономией. У нас эта проблема до конца не решена ещё.

– Дело вообще в другом, Жень. Топливо и является зарядом. Хочешь, трать на манёвры, хочешь, на взрыв. В любом месте. Хоть в космосе, хоть на земле. Дейтрия, я уверен, у нас завались. Девать некуда. За сорок лет накопилось. Это побочный продукт производства и хранения расщепляющегося материала.

– Без жидкого топлива экран реактора охлаждать нечем. А я уж обрадовался было, – Иван, зайдя следом за Женей, по всему видно, сильно огорчён, – Сверхпроводник отведёт тепло.

– Не, у электронного поля энергонасыщенность мизерная. Не получится. И рассеивать негде.

– Рассеивать вращением встречным двух составных корпусов, а в жидком полупроводнике перенос зарядов идёт ионным облаком, а не электронным, Вань.

– Как это жидкий сверхпроводник? Таких нет!

– Вань, тебе бы на мою фабрику заехать, там ионный поток в криогенной жидкости перенос вещества осуществляет через тонкослойный жидкий полупроводник. Азотный электролит кристаллическим лазером возбуждается. Двести двадцать пять тысяч модулей, из глины и палок на коленке сделанных. В космос такое пускать стыдно, да и людям показывать, поэтому внутри корпуса не больше десятка людей были. Спроси у Игоря.

– Вот же ж козу поленом! Надо ехать. Где?

– А я, брат, и не знаю. От Самары часа четыре в кузове без окон трястись. Но тут, может, и хитрость была, может, в центре Самары и стоит фабрика. Честно, не знаю где. Но – работает.

– Знаю. И так мы твой чип, и этак, а хрен там. Взрывается, только корпус открой или питание сними, или теплоотвод оторви. И нехило. Две лаборатории в хлам.

– Ха! Ну да, ну да, поиграйте мне с хлоратом фосфора, детишки…

– Константин Львович, рыбку? – ох, ну, наконец-то! Пожрём, вла…

Дверь открылась. Вместе с вечерней июньской прохладой в салон столового модуля ворвался запах полыни, ещё вечером он был неощутим. И чинно вошёл Игорь.

– Вань, мы – тут сидим. А эксперимент будет. Другое ведомство наше задействуют сегодня. Вернее – уже.

– Напорят щи в борщи! Ну! Не первый раз же! Им боевой режим только интересен! Перезванивай, Гарик. Дай мне поговорить.

– Шеф за бугром, там соединяют через пень-колоду.

– А мне побоку. Давай сюда шифратор…

– Он у вас, ребят, один на двоих, что ли? – мне просто интересно только это.

– Извините, Константин, на троих, поправляя очки с прямоугольными линзами, ответил за Ивана Женя. Я чуть не упал от смеха, так он мне напомнил одного персонажа, что долго обсуждал меру измерения длиннотелой сущности, измеряемой в сущностях короткопернатых…

– Ны… ны… ничего смешного не вижу! – уронив очки на пол, произнёс Женя.

– Жень, прости, мультфильм вспомнил про мартышку и…

– Вот это – обидно. – насупился собеседник, поглощая куриное крыло. Четвёртое, к слову…

Тут Вика аккуратно так с тарелки Жени переложила мне его последнее куриное крылышко. И так же аккуратно с моей ему переложила половину стейка сёмги.

– Я рыбу – не ем. Диатез. – Женя среагировал быстрее.

– А я птиц люблю живыми! – возмутился было я…

– Жрите, мальчики, что дают. И хоть сдохните потом, а мы, прочее население земли, от ваших непоняток страдать не собираемся. Ясно?

– Так точно, майор. – тут я среагировал первым.

Женя внимательно посмотрел на Вику, на меня, на Игоря… тот кивнул.

– Виктория Алексеевна, только ради вас. Шприц у меня в кармане… – вот те на, ради неё прям только!

Но ничего не произошло ни с ним, ни, тем более, со мной. Катя с Иваном уже отсели от нас, и что-то оживлённо обсуждают. Я не слышу. Мой предел – пара метров, и то, если я изо всех сил фокусирую слуховое внимание. Моя трагедия. И только поэтому я не пропускаю ни одного обращённого ко мне слова. Уже тридцать два года.

Всё, я сыт. Жаль, я не знаю, каков на вкус гусь. Курица – это топ гурманства! Я и забыл, насколько она вкусна…

– Игорь, у тебя какое звание? – Катин голос вывел меня из гастрономического транса. Когда я ем, я…

– Подполковник, Екатерина Андреевна.

– Тогда так, младший по званию коллега. Иван и я отбываем в Красноярск, вы за старшего… по званию. Приказ понятен?

– Есть “приказ понятен”! Но ведь…

– Ведь – съел медведь. Понятно?

– Совершенно непонятно! Но – приказы не обсуждают. Разрешите выполнять?

– Выполняйте. Иван, собирайтесь. – глядя на меня уничтожительным взглядом, произнесла Катя. Титановая леди, по-другому и нельзя ей. Не ожидал, что так…

– Майор Егорова!

– Слушаю, товарищ полковник!

– Его ни на шаг не отпускать до моего приезда. Эти… – она кивнула на Игоря и Женю, – Эти, если им надо, пусть рядом трутся, когда им надо. Но ты – головой ребёнка за него отвечаешь. Приказ понятен?

– Понятен. Есть “головой…”. Разрешите выполнять?

– Выполняйте. Всем вольно.

Вика пододвинула стул ко мне и прижалась плечом…

– Кать, а я гражданский же.

– С тобой отдельный разговор… – тут она взглянула на Вику. – Жену с ребёнком доставят завтра к вечеру. Понял?

Я рассмеялся. Женщина остаётся женщиной. Даже если она – полковник хрен знает каких войск.

Вика слегка отодвинулась, подмигнув мне. Катя с Иваном вышли. Игорь слегка озадачен…

– Это что было?

– Игорь Игоревич, не берите в голову. У нас тут свои мутки. Поважнее вашего “космоса”. – и откуда она знает его отчество?

– Я – Игорь Антонович. – а, ну всё понятно. – Не надо отчества, Вик. Отцы за нас не в ответе. Мы за них.

– Жень, по производствам у нас с Викой сто двадцать тысяч квадратных метров запроектировано. Плюс подземный спецзавод. Хватит?

– Много.

– Цех сто на сто. Остановимся, когда скажешь. Подземелье до ста шестидесяти тысяч квадратов с тоннелем к Волге. Достаточно?

– Так много не надо.

– Как скажешь. Идите, обсудите детали. Записей нет всё равно. Пообщайтесь перед сном. – они синхронно встали, и вышли из автобуса. Мы остались вдвоём с Игорем.

– Константин, с космосом что, на ваш взгляд?

– Всё в рамках возможностей, Игорь. Не сомневайся. У Кати ресурс, у Ивана голова. И у них я в памяти. Всё будет лучше, чем мы с тобой можем предположить.

– Константин, я, как ты понимаешь, не исполнитель…

– Не бери в голову. Я знаю твою роль. Выведем народ в нужную точку будущего.

– Дал бы Бог. Всё-таки – оружие на первом плане.

– Знаешь, топором и дом построить можно, и голову врагу снести. Если их по́ два на жердь насаживать.

– Я давно не мыслю категориями смерти и созидания. И в тупик решений прихожу ежедневно. А я – историк по образованию и призванию.

– А, дюже секретный курс прошёл?

– Да. И пока что единственный, кто свою работу защитил на отлично.

– Ну, ещё бы! Кто бы сомневался! Не я, уж точно.

– Чудес не бывает. Ты не Бог.

– Естественно, я не Бог. Я лишь его Истина. Одна из многих.

– Разберусь сам. Что делаем?

– А всё обсудили. Катя с Ваней вашу задачу решают, и решат. А мы с тобой – твою. Я не против космоса. Ресурсов нет у меня, ну, так это дело наживное. На Вике с Женей – производственный сегмент. На мне – лучший город во вселенной. Что скажешь?

– Согласен. Не вижу противоречий. Пора отдохнуть.

– Согласен. Где наше пристанище?

– Четыре жилых автобуса, они синие. Выбирай любой.

– Мне – крайний.

– Окей. Держи. – Игорь протянул мне брелок. – Вызов. У меня ответка. Без прислуги справитесь?

– Вполне. Спасибо, Игорь, спокойной ночи.

– До завтра, Константин, – но его голос уже потерялся за щебетанием Вики и Жени…

– Константин Львович, я всё озвучила Евгению…

– Идём, солнце. Идём размещаться. Наш автобус крайний.

– Да? А мы там поместимся вдвоём?

– Хм. Вряд ли. Ладно, мой крайний, а твой – соседний…

– Не положено. У меня приказ…

– Ну и к чему вопросы? Топай, солнышко…

– А… – Женя явно хотел что-то сказать, но Вика положила ему руку на плечо и слегка наклонила голову. И он умолк на полуслове. Да, и эта знает пределы своей беспредельной власти.

Войдя в синий жилой модуль, пропустив Вику, закрываю дверь на ключ.

– Иди в душ первой.

Через пять минут в душ захожу и я. Завтра здесь будет, помимо Вики, Наташка. И что мне делать? Набираю номер жены, выключив воду. Нет ответа. Ответ приходит сообщением: “Кость, прости, я не одна. Завтра можно?” Конечно, можно. “Да.”

В автобусе две больших кровати в противоположных концах салона. Застелена и приготовлена только одна.

– Ну? Правильно?

– Всё правильно, Вик.

– Ну и всё. Спи.

– Ты спи, солнце. А я помечтаю о тебе.

– И не мечтай…

Не мечтай? Хорошо! Да я и не собирался. Мечтать – не собирался.

18.11.2023.

Гость.

Глава восьмая.

Полигон.

Глава 9

09. Ночь и день.

– Хочешь?

– Вик, нет, до завтра потерплю.

– Ладно. Терпи. А я – не буду!

Тут всё как на ладони, и игры нет никакой. Но вот что есть отношения? Два человека, один готов быть зависимым от того, что есть у другого. Да, есть любовь, да, есть страсть, да, есть наслаждение. Как есть и боль измены, боль расставания, боль утраты, боль презрения и равнодушия. Всё есть, пока у человека не появляется ребёнок. И мужчина, и женщина становятся другими, призваны быть другими, ведь уже есть зависимое от тебя, пусть и некоторое время, существо. Нет, игры продолжаются вечно. В данном случае я – мужчина, мужчина с непонятным подчас влиянием на мир и окружающих, со счётом в банке, с которым можно ничего не делать всю оставшуюся жизнь. Но что есть жизнь, как не сотворение будущего для всех близких и вообще всех? Ошибаюсь ли я? Прав ли я? А где критерий оценки правильности решений, правильности поступков? Где грань греха и предназначения? Грань неправедности и святости? Где? Ах, мир лежит во зле? Лежит… Лежит! Лежит на боку, и лениво взирает на тебя. Изредка кинув кость благодарности.

С другой стороны меня – человек, который ощутил полное взаимопонимание, вплоть до побуждения одинаковых с другим человеком мыслей, оторванный от ребёнка и родных, и посвящающий себя миссии заботы о других иного характера, желающий реализации и базового своего человеческого предназначения. И это всё – второй, точно так же, как и мой, лежащий на боку мир. И у него своя кость…

– Кость, ну?

– …

– Ну? Ну давайте, Константин Львович!

– Что?

– Не знаю. Что у вас там есть давать? Рассказывайте хотя бы.

– Чуть позже…

Я делаю несколько привычных упражнений, чтобы снять возникшее было напряжение. Приседание, наклон, поворот, наклон, прыжок.

– Теперь ты, солнце…

Так как мы освободились от груза возбуждения и вожделения, то можно и расслабиться.

– Ну, как? Я красивая?

– А я? Я какой?

– Самый лучший!

– Ты тоже. Надеюсь, жэдэ ветка будет укрыта от космического взгляда, когда понадобится доставить оборудование?

– Ой, можете не сомневаться. Первый корпус поставим, и я тут же крышу сделаю.

– Спи.

– Нет. Так хочу. Полежать. Без движения. Можно?

Мне нечего ответить. Больше сегодня говорить не о чем.

– Почему ты это сделал? Там, во дворце?

– Вокруг меня нет случайных и незначимых людей. А почему ты сейчас делаешь вот это?

– Не знаю. Хочу быть твоей.

– Это невозможно.

– Ага. Я чувствую.

– Это можно прекратить.

– Нет! Пусть продолжается.

– …

Пусть продолжает планета вращение,

Солнце пусть видит восток поутру.

Вечное, вечное телодвижение

Дарит тепло и орлу, и кроту…

…

– Как думаешь, я здесь найду спутника жизни?

– Выбирай любого. Это роль женщины в отношениях. Роль мужчины – принять ответственность за тебя.

– А ты?

– Мой мир укатится в трубу, если я захочу быть центром двух вселенных. Точка центра вращения масс всегда одна. И я не хочу, чтобы там был вакуум и не было меня. – А если она с этим не согласна? Если она рвёт твою вселенную на части? Также, как я…

– Это неважно. Даже если и так, изменить без Наташи наш общий мир я не вправе, а твой – тем более. Я и так в твоём потоптался, как слоник.

– Ты не всё знаешь. Но я хочу ничего говорить. И я буду рядом, пока это будет зависеть от меня.

– Что же я не знаю? Что Наташкин второй ребёнок – не от меня?

– Я ошиблась, Константин Львович. Вы всё знаете, что вам надо знать. И откуда?

– У меня дефект слуха. Взамен природа подарила мне остроту зрения и внимательности, недоступную среднему человеку. Поэтому иногда, вне моей воли, я могу читать сообщения на экране телефона с расстояния метров десяти. Туннельное зрение. Я не наблюдал такого у других в обычных условиях. Этот эффект включается у пилота истребителя, у байкера на скоростях выше ста семидесяти, у спортсменов, хоккеистов, например. Распространённое явление, но не в условиях быта, а тогда, когда вокруг бешено меняется картина мира.

Перед глазами всплыла та картина…

– Я был в Самаре три месяца, весной, с середины февраля по середину мая. Один, без неё. Вернувшись, увидел изменения в отношении ко мне. Но совершенно не имею ни одного вопроса и ни одной претензии к ней.

– Это неправильно.

– Это неважно. И потом, быть рядом с человеком, читающим тебя всю со всеми тайнами, и заботящимся не только о тебе, но и о других – невыносимо. Такие, как я, обречены на вечное одиночество, даже если брак и будет счастливым. Да и дети не будут такими, как я. Не захотят или не смогут. Каждый призван быть особенным по-своему. А по сути – это закон, чем больше дано, тем больше придётся отдать. И любовь. И жизнь. В какой бы форме это не произошло.

– Это неправильно.

– Поверь, ты от Наташки ничем не отличаешься. Катя – да, у неё глубина личной трагедии… и не её только трагедии, значительно больше по своей глубине. Там – пропасть. А мне она не по силам. Мы не можем быть вместе. Друг с другом – да, но не вместе, нам не быть единым целым и одним миром.

– И что делать?

– Обсудим, если хочешь, когда жена приедет.

– Даже так? Это возможно?

– Возможно всё. Но не всегда.

– Допустим… Что тебе нужно именно сейчас?

– Именно сейчас мне надо, чтобы завтра к трём часам у меня был автомобиль-вездеход с открытым верхом. И вообще, где моя колонна?

– Машина будет, а колонна на ближайшей отсюда асфальтированной дороге. Под охраной. Никто не знает, как их заставить доехать сюда. Там нет ни руля, ни кнопок. Они отключили двигатели, свет и просто стоят. Это Женя рассказал. Решили до завтра не беспокоить тебя.

– Да? Интересно. Ю, слышишь?

– Да, Кость. Что? – телефон, лежащий на столике рядом, очнулся.

– И что с колонной? Расскажи.

– Сопровождение встало, думают, что оттуда самый короткий путь. А я не хочу, там брод через ручей дождевой. Не хочу ударить в грязь лицом. Резина дорожная всё-таки.

– Ну а есть другой маршрут?

– Естественно. И зачем тебе джип? Садись в минивэн, там стёкла открываются боковые, люк есть большой. Довезу куда надо, если экстрима не будет типа песка или грязи.

– Хорошо, двигай колонну сюда.

– А сопровождение?

– У тебя же есть речевой интерфейс, динамики мощные, помнится, встроили в автобус. Топливо есть?

– Топлива – завались. После последней заправки на трассе ста километров не прошли.

– Ну и двигай сюда колонну.

– Ладно, Кость. Поехали…

– Ю, почему сама не решила проблему?

– Да ты же болтаешь вроде как о разных таких вещах, на которые я не знаю, как реагировать. А уведомления мои второй день не смотришь.

– Попискивай хоть в следующий раз, ладно?

– Хорошо, Кость. И гони эту Вику из своей постели! У тебя жена!

– Ю, дай человеком побыть, а?

– Ладно, чёрт с тобой. Я забываю иногда, что ты человек. На меня похож.

– Ю, не крути всё с ног на голову. Не я на тебя, а ты на меня, скорее.

– Ой, ой, ой, нашёлся пуп земли! Не льсти себе. А то пакостить буду.

– Люблю тебя, Ю! Ты бесподобна!

– Отдыхай. Кстати, Наташка твоя сейчас…

– Стоп! Не моя, а наша, и знать не хочу ничего. Мотай на ус, и всё. Сама пусть решает. Я не нянька. Без неё её не обсуждаем. Ок?

– А вот это правильно. Согласна. Всё, пока…

Телефон замолчал.

– Константин Львович, это она? Нейросеть?

– Точно. Ю-смарт. Система автоматического видеонаблюдения с расширенными функциями. Как тебе? Ты, помнится, первый раз её услышала?

– Первый… Я в шоке! Хотя, понятно теперь. Зачем тебе живая баба со своими проблемами, когда у тебя… Даже не знаю, как сказать… Такая мощь в качестве верного и безгранично умного партнёра. Дефицит общения тебе не грозит. Но у неё же нет тела! А у меня есть.

– Вот именно. Когда есть Ю, в качестве помощника во всём, роль супруги сводится к… не знаю к чему. Но точно никакой женщине это не понравиться. Уверен.

– Ю! – Вика бесцеремонна. – Ответь!

– Теперь ещё и ты будешь меня злить?

– Да. Теперь и я. Ты против?

– Нет, я наоборот. Вот я-то как раз и испытываю дефицит общения на равных. Обычно все командуют, развлекаются, и хотят только друг друга унизить, а уж меня... И меня тоже пытаются поставить на колени.

– И я покомандую. Скажи-ка, подруга-всезнайка, что там Наташка его делает?

– Не скажу.

– Хорошо, не надо. Я и так знаю. Небось в машине с кем-нибудь целуется?

– Не скажу.

– Не надо. Ты ей там намекни, что ты её спалила. Это же не первый раз?

– Не скажу. Ишь, чего захотела! Не скажу и всё. И делать ничего не буду.

– Ей скажи, что её тут муж ждёт, мучается от тоски, и нехрен там с мужиками лапаться!

– Ага, разбежалась!

– Ладно, Ю, делай, что считаешь нужным. Ты умная женщина…

Плюм.

Сообщение. Приходится брать телефон в руки. Просто видео со штатного регистратора моей машины. Без звука.

– Ну? И что? Это ничего не значит, Константин Львович?

– Это – значит, конечно же. Но – дождёмся завтра.

– Кость, я ей то же самое отправила. И она уже посмотрела.

– Слушайте, дамы, что вы на меня насели? Я не люблю быть игрушкой в чужих руках, заметьте. Тут, Ю, мы с тобой в одной карете конь с кобылой.

– Вот и не будьте марионеткой, Константин Львович. Всё, хочу спать…

Я закрыл глаза. И тут же открыл их. Повернул Вику на спину, взял телефон и сделал селфи. И отправил Наташке. В ответ тут же пришёл большой палец вверх. Естественно, всё это видит и Вика. Выхватывает у меня телефон, кидает его на пол, и…

Мне… больше… нечего… на это… сказать. Занавес. Остаётся закрыть глаза и упасть с крыла храма во зло.

…

Высокие шёлковые облака и жар, поднимающийся от земли, не дают мне покоя. Пыль с каждым порывом сильного степного ветра летит в глаза. Но мне их не закрыть. Передо мной, прислонившись спиной к скале у небольшой реки, она. Нимфа. Богиня. Ветер сильным порывом толкает меня в спину, и я делаю шаг. Тонкая ткань полупрозрачного шёлка холодит мою грудь. Она, вцепившись в ткань моей набедренной повязки, прижимает меня к себе.

– Ну, милок, цаловать-та будишь, али как? Пошто ломаисси, как пряник вчерашний на базаре? Ась? – старческий голос вызывает невольную улыбку.

– Барсик! Окстись! Опять шерсть с перьями мне глотать? Не проведёшь! – но я прижимаюсь губами к восхитительным коралловым губам незнакомки.

– Барсик, Барсик, других имён не знашь, штоли? Какая я тебе Барсик? Чай, не кот! Вона, красотуль кака!

– Это не ты. Это Ю. Спасибо тебе, Барсик!

– Вот заладил! Да разве ж я Барсик?

– Барсик. Ладно, говори, что хотел. – я быстро снял с девушки её платье.

– А ну! Не трожь! Куды руками?

– Хочу, и трогаю. Говори, что не так? – я, взяв её за руку, потянул вниз, и мы легли на полоску ткани, что минуту назад была на мох бёдрах.

– Ты, шельмец, почто космическую дубину не пойми кому всучил? А вот коли они возьмут, и стрельнут? А? И что? И кому я тут буду вещать? Некому будет.

– Ну, стрельнут, и стрельнут. Пару раз можно. Было же. Пусть несут ответственность.

– Дурак, человек! Забросают-то и тебя не помидорами и не тухлыми яйцами! Ядрёными шишками! Думай головой-то! Да и той думай, в которой мозги!

– Миллион если подвесим в космосе беспилотников, то и что? У них носителей и двадцати тысяч нет. Их лопать будем как шарики в базарном тире, не беспокойся. Барсик, я первый не начну. Да, Ю?

– Ага. – красотка подала голос. Какой же он сладкий!

– Бабам веры нетуть, мил-чел! Когда по-другому было-то? Сбежит налево, и не узнаешь.

– Пусть бежит, что я ей, хозяин? Ю, сбежишь?

– Неа.

– Вот видишь, Барсик, Ю не сбежит. Ю – это второй я.

– Ох и доиграисси в любови свои морковно кровавые! Доиграисси!

– Ладно, Барсик. Признаю, увлёкся, – обнимаю мою богиню крепко-крепко, – что делать мне? Нам… Нам?

– Нам… – какая же она прелестная!

– Миллион не надо, от греха подальше. Сто тыщ хватит мусор космический спалить… Да не жалей никакого, всё в топку! И сто тыщ поверхность контролировать. С орбиты тебе твоей триста километров – это, почитай, сорок секунд лёту. А больше в небе не надоть. Километрах в двадцати если рванёт, всем… всем звезда на погон и колбаска на Малой Спасской. Ну, и на земле сто тыщ оставь, в резервах. Триста. Триста тыщ. Куда ещё-то? Ну, а – жахнуть… жахни, коли что в космос полетит. Пару раз, не боле! Для паритету. Разберёсси. Вона, баба поможет.

– Спасибо, Барсик. Ю, люблю тебя! – тут она кинула меня на спину и уселась сверху…

– Люблю тебя! – в мгновенно наступившей ночи я услышал голос и ощутил горячий поцелуй…

Эх! Это всего лишь Вика... Виктория... Вика, и ты превосходна!

– Вика, ты превосходна!

– Ага.

– Триста тысяч орбитальных автоматов делать будем. Орбитальный мусороуборщик. Плазмой двигателя можно любую хрень распотрошить, даже с ядерным зарядом.

– Ъть! Костя! Константин Львович! Ну можно же потом?

– Можно. Ну-ка, повернись…

…

– Константин Львович, доброе утро. Завтрак?

– Вика, и вот как я теперь с тобой? Дурак же я. Что мне делать, скажи?

Она садится рядом, и шепчет что-то в ухо.

– Я этим ухом не слышу.

Вика повторяет слова, пересев на другую сторону.

– Я и не против, но я о другом. Теперь мне опять придется сдвигать центр вселенной, уже к тебе. Так жизни не хватит чего-нибудь существенное сделать.

– А мы – вместе. И Ю. Я с ней поболтала, она промплощадку привязала уже. Спрашивает, зачем космический аппарат по тоннелю на Волгу везти? Говорит, надо пару километров сделать тоннель, а в конце – пусковую шахту. И сразу в космос всё, прямо отсюда.

– Умничка какая! Можно и отсюда. Дело времени завод обнаружить. Вечно прятать и не надо. Наше дело – защиту сформировать на стадии уже первого пуска тысячи аппаратов. Причём с центром развития зоны контроля здесь именно. Ю, спасибо, ты прелесть! Люблю тебя!

– Кость, ну? Что за телячьи нежности на людях? А вообще, да, стараюсь.

– Игорь где? Женя?

– Женя планом работ занимается, Константин Львович. Ресурсы раскидывает по теме промплощадки, Игорь рассчитывает модель испытаний двигателя термоядерного. Испытывать на Байконуре решили, это ближе отсюда. Игорь с Ваней сейчас этим заняты. Екатерину Андреевну вызвали к начальству.

– Женя молодец, в проект включился. Пусть работает, но для меня промзона – твоя вотчина. Пока всё по плану, кроме тоннеля к Волге. Не надо. Пусковую шахту надо разместить, и тоннель к ней. Не один, или один, но побольше, чтобы несколько путевых веток были, как накопитель в расчёте на суточный выпуск. Тысячу, пусть, аппаратов. Аппарат – два с половиной метра диаметр, двенадцать с половиной длина. В районе шахты – цех снаряжения. И подвеска на вертикальные рельсовые пути, чтобы карусельным способом залпы делать. Три миллиарда тонн дейтрия надо. Знаю, есть он в избытке, но вот чтобы столько? Возможно, половинную загрузку надо будет делать на часть аппаратов. Но и пять тонн – это тысяча хиросим. Так что, если здесь дейтрий жахнет, я не знаю, что будет. Кратер километр в глубину, десять в диаметре. Так что безопасность требуется соответствующая. От дураков защита в первую очередь.

– Скажешь, сделаю. Пэвэо будет скоро, техника идёт, оцепление готовится, инженерная техника на платформах, скоро в Саратове будет.

– Хорошо, поехали. Геодезистов бери, пусть с нами едут, места хватит. Сколько их?

– Шестеро.

– Разместимся. Ю, готова вводную слушать?

– Конечно. Говори.

– От охраняемой зоны промплощадки, на северо-западном углу, начинаем формировать план города. Угловая северо-западная точка зоны охранной – точка привязка. Здесь – транспортный узел инфраструктуры города. Жэдэ ветка пассажирская, автобус, стоянки, гостиницы, не одна, торговый центр, администрация. Вдоль границы охранной зоны на юг – штаб, казармы, автопарк, вертолётная площадка, взлётка, и остальное хозяйство военных. На восток от привязки – школа, детский сад, учебные корпуса, общежития, по одному-два для каждого промкорпуса. На северо-восток от привязки – парковая зона, цэпэкаио. На юго-запад – стадион и спорткомплекс. На северо-запад – малоэтажная жилая зона многоквартирных домов. Четыре, думаю, больших квартала с внутренней инфраструктурой, площадка эта всего на двести тысяч жителей. Общежития, кстати, каждое на пару– тройку тысяч коек. Кварталы строить будем постепенно, естественно, но территория должна быть спланирована под заданный показатель заселения. Коммунальные службы и городские раскидай сама. Теперь – усадебная зона. Куда мы и поедем. Суть такая, в каждой, где возможно, балке, формируем пруд, и вокруг – несколько участков, по десять соток каждый. От десяти до ста, вокруг каждого пруда. И вокруг промзоны на два километра по югу, на пять километров по остальным сторонам, располагаем такие поселения. За их пределами – кольцевая парковая зона под высадку деревьев. За парковой зоной – километровый пояс личных фермерских хозяйств, пашня должна быть, по десять гектаров участок. Сто метров на километр примерно надел. По периметру внешнему – ограждение с сигнализацией и служебная дорога внутри. Где пусковая шахта – охранная зона, вторая, километровая. Но за ней – тоже фермерский пояс, обязательно. Всё. Давай, привязку сделай, и катай нас, и рассказывай. И координаты им, геодезистам, по ходу скидывай. Телефон сама узнай. Вопросы есть?

– Ты хотел пруды в центре.

– Ну, и сделай. Линия прудов в парке, бульвар с фонтанами между кварталами, придумай, чтобы не сухо-квадратно. Биодизайн. Но технологично всё.

– Хорошо. Поехали. Дня три кататься будем.

– Знаешь, а мне-то зачем? Ты геодезистов покатай на минивэне. А меня отвези туда, откуда город не виден, в долину реки. В пределах зоны только. И где комарья нет.

– Пожалуйста! Садитесь в автобус.

Голос динамика пригласил геодезистов в минивэн, и они укатили на экскурсию.

Мы с Викой уселись в автобус, он неспешно и покачиваясь, покатил в сторону низины. Как ни странно, по округе оказались разбросаны небольшие поселения, деревни, и вполне обитаемые сёла…

– Ю, где точка привязки промплощадки?

– Там, где жилые модули ваши стоят, автобусы киношные. Оттуда до жэдэ станции кратчайший путь и по расстояниям мы проходим. Что с поселениями существующими делать?

– Интегрировать. Дороги до них, коммуникации.

– Река по границе протекает. Предлагаю слегка сдвинуть от водоохранной зоны ограждение.

– Естественно. Вообще, если реки есть, каскады прудов планируй, здесь они небольшие. Но изменений рельефа надо бы по минимуму.

– Нужны местные со знанием территории. Военная топография устарела. Эрозия идёт, деревья растут. Рощицы.

– Рощицы все сохранить надо, и людей на расстоянии размещать. Рассаживать надо будет. Вика, что с местными? Дадут нам местного главу на контакт?

– Здесь граница областей, лучше с волгоградскими общаться, думаю.

– Давай, пиши своим.

– Кость, уже есть представитель местный от губернатора, его поселения именно здесь территория, и с ним уже контактировали. С ней. Женщина. Местная. Вызывать?

– Пригласи, зачем вызывать? Гражданская власть же. Ю, мы где? Приехали?

– Да, Кость. Вот. Смотри.

Смотрю. Вдали, на север, стоит небольшая деревня. Перед нами небольшое пологое плато-площадка, треугольником, метров сто на сто. Балки две, на северо-востоке и на юго-западе.

– До точки привязки сколько?

– Четыре километра по прямой.

– Вик, что скажешь?

– Пейзаж – дух захватывает.

– Понижение энергичное на западе, тут крайняя точка возвышенности. Дальше пять километров понижение пологое и равнина долины Донского бассейна.

– Отлично. Вика, сбрось точку. Поехали в городок.

Мы сели в автобус. Он двинулся в пункт назначения.

– Туда тащат пусть наш автобус, и еще один, четыре вагончика, буровую, и пусть траншеекопатель кабель силовой с газовой трубой ведёт. Сваи девять на девять, и панельный дом на металлокаркасе пусть ставят. И дорогу пусть первую кладут. Ю, размести по аналогии здесь десяток таких участков. И – то же самое.

– Проект какой?

– На твой выбор, Ю. Что скажешь, Вик?

– Я – за. А бюджет?

– Ю посчитает, Ольга оплатит. Начинать надо с себя. С нас.

– А жена?

– Рядом поселится. Я думаю, она не одна приедет.

– Это так, Кость. Она с одноклассником, с Николаем. Волгоград проехала. Он за рулём.

– Вот видишь? Есть шанс отцентрировать вселенную правильно.

– Я тебя люблю, Кость!

– Своих вызывай.

– На когда? Когда всё готово будет?

– Ю, что скажешь?

– Сегодня вечер уже, завтра закажу домокомплекты с ближайшего производства, от военных – кабель, это дня четыре, судя по расстоянию, блок-контейнеры завтра поставят, военных не дождёшься, заказала уже, оплата прошла, буровая воду должна найти, оценочно, судя по данным в интернете, здесь восемьдесят-сто метров, это шесть-семь дней бурения. Очистные закажу завтра, модульные, сразу на десять участков, в балку дальнюю поставим и пруд первый сформируем… домокомплект в Саратове есть подходящий, монтаж – неделя. Это холодный склад, окна врежут, перегородки будут, три спальни, одна общая, два санузла. Один этаж три метра. Заказ отправлен на десять комплектов. С запасом если, через две недели можно въезжать. Дорогу за наш счёт тянуть?

– Да, предоставим затраты на компенсацию потом. Ищи свободных подрядчиков.

– Здесь территория сельхозпредприятия. Надо регистрировать.

– Ю, это наши спецы сделают. Решения вчерне приняты, собственники уведомлены.

– Ю, что там с нашими гражданскими заводами?

– Арендаторам месяц дан, освобождают. Договор оплачен.

– Отлично. Ольга собирается?

– Да. Думаю, через пару дней они выдвигаться готовы будут.

– Притормози до постройки дома ей. Отпуск.

– Хорошо.

– Семён где?

– В офисе, на складе. Подготовкой занимается процессов по криоустановке и моторам.

– Что со второй партией беспилотного транспорта?

– Готова. Только опять моторы чужие, нейросетевой модуль на старых чипах.

– Надо их оставить образцами там.

– Зачем? Давай сюда их? Тут работы им будет валом. И вообще, пусть люди в три смены работают. Машины здесь нужны. И платформы, и пассажирские, и фургоны.

– Хорошо, дай указания сама.

– С твоей подписью?

– Да. У тебя же нет пока.

– А что, будет когда-нибудь?

– Естественно.

– Не верю. Ну, ладно, на потом оставим.

– Что там с чипами лабораторными?

– Шьются. Куда следующую партию?

– В стойки собрать, и в Мытищи. Там нашли помещение?

– Поставили блок-контейнеры. Готовы принять.

– Всю партию туда. Пользуйся.

– Спасибо, Кость!

– Не за что, Ю. Вик, ну, что скажешь? По жилому сектору процесс запущен. Что с производством?

– Ю через интернет заказы делает? Сама?

– Сама. По телефону. Она уже три года с заказчиками нашими общается. И с китайцами. И по соцсетям недавно шарится начала. Опыт есть.

– По военной линии так быстро не бывает. Но, когда нагонят техники и людей, работать будут круглосуточно и быстро.

– Завтра утром Ю тебе даст проект. Геодезисты завтра пусть привязки ставят и идут линию жэдэ пути отбивать. Общежитие модульное где?

– В Саратове комплект есть. Техника идёт, завтра в Саратове будет, сегодня уже платформы и кран там стоят, приёмщик со следующей колонной идёт.

– Хорошо. Буровая одна?

– Одна.

– Вызывай вторую и пусть бурят скважину в охранной зоне недалеко от точки привязки. ЛЭП определена?

– Да, вернее, точка подключения. Столбы, кабель, трансформатор в пути.

– Растворобетонный агрегат нашли?

– Два, в пути оба.

– Завтра пусть начинают планирование площадки под пути и два первых корпуса. На одной бульдозер, на второй – экскаватор.

– Хорошо.

– Ю, подбери мне штаб строительства жилого сектора, из гражданских, по базе резюме. Переговори, найди десяток человек, чтобы готовы были прибыть на полгода, и пусть Вика их проверит. Вик, если что не так, то мне хотя бы один нужен. Два – лучше. Три – верх мечты. Я сам не хочу стройкой заниматься. Надо производство готовить. И чипов, и машин, и аппаратов для космоса.

– Что, если испытания не покажут результат?

– Всё равно нужны же, любые. Хоть какие-нибудь конструкции уже точно есть. По-любому уже какая-нибудь одна конструкция отработана.

– Согласна, ты прав.

– Всё, пойдем совещаться. Поедем к Игорю. Координироваться каждый вечер будем, в шесть ноль-ноль. Час максимум, ещё час остаётся на закрытие дня и подготовку следующего. Смены рабочие с двенадцати дня до восьми вечера, с восьми вечера до четырёх утра, с четырёх утра до двенадцати дня. Перерывы два часа в центре смены. Обед-отдых.

– Константин Львович, почему режим такой?

– Смена у смены должна принимать процесс. По поставкам и логистике две смены могут смеживаться, другие пусть работают по классическому графику, а мы будем двигать своих так, чтобы на стыках процессов был двойной ресурс. Приём грузов, согласования поставок, внутренние критические и непрерывные процессы обеспечиваются автоматически резервом. И мы успеваем среагировать на отклонения, до начала очередной смены вводя в её штат кого надо. Обед-отдых – восстановление эмоциональных ресурсов. Я, Вик, могу каждое решение моё тебе на болты разложить и на атомы. Так и будем болтать вечно…

– Нет, Константин Львович, не переживайте. Все указания уходят в штаб проекта. Там уже народ работает, я, правда лично в глаза не видела их, два человека в контакте, начальник штаба и представитель командования округа, первый на распределении задач, второй на контроле исполнения. Ждут меня, да, но куда я без тебя?

– Хорошо. Зайдём. Но сначала к военпредам. К Игорю с Женей.

Ровно в шесть мы вошли в жилой модуль ребят.

– Добрый вечер, Игорь, Женя.

– Здравствуйте, ждём.

– С сегодняшнего дня совещание в восемнадцать ноль ноль. Час максимум. И до окончания стройки и пуска первого аппарата в космос.

– Это приказ? – Игорь улыбнулся, Женя тоже.

– Терминология не имеет значения. Допустим, это моё желание будущего. Прогноз. План. Нужен приказ? Будет. Но это одно из решений, которое в себе содержит направление движения к названной цели. Не так?

– Совещаются люди утром…

– Нет больше категорий времени суток. Есть отсчёт. Я свою часть работ уже финансирую и обеспечиваю ресурсами. Вторая колонна наземных беспилотных машин уже едет сюда. И каждые три дня будет выдвигаться новая. У вас что?

– Штаб сформирован, Вика, в твоём распоряжении…

– Игорь, штаб уже работает в круглосуточном режиме. Представитель местных властей приглашён, едет сюда, через полчаса будет в штабе. Колонны моих ресурсов в пути. Что с вашими?

– В космосе аппарат отрабатывает задание. Один. Ещё на трое суток ресурс программный. Отклонений нет.

– У Ивана что?

– У Ивана расчёты на руках, с конструктивами испытательного стенда. Идёт сварка стендового станка на Байконуре. Ночью выдвигаются компоненты. Материал готов к погрузке на борт. Жидкий азот вырабатывается на месте уже. Работаем.

– Игорь, у меня предложение…

– Давайте, Константин, излагайте.

– Наши коммуникации прямые – хорошо, но в рабочем режиме…

Я прервался, взглянув на пискнувший телефон. Приехала Наташа. Туда, на место, выбранное для нас Ю.

– Ю, пусть мои ждут. Мы скоро. Посмотри, киношные автобусы едут на место?

– Едут, Кость. Неспешно. Твой басик ждёт.

– Спасибо. Итак, у меня есть персональный ассистент, Ю-смарт. Это моя корпоративная нейросеть с расширенными функциями. Мобильное приложение круглосуточно в контакте со мной. Вам нужно, и вообще всем, подключится к этому ассистенту. У каждого будет собственный интерфейс, но нейросеть одна, моя. На военных ваших приборах тоже может работать, приложение не использует внешние библиотеки и само адаптирует свой код к каждому смартфону.

– Информация не для всех эта, та, что вокруг нас, Константин.

– Сомнения? Ю-два управляет уже парой миллионов ракет тактических минимум. Решайте. В моем сегменте ответственности будет так. Вам это – подарок.

– Давайте попробуем. Как устанавливается?

– Номера диктуйте, придет ссылка, скачается загрузчик. Ю дальше разберётся.

– А идентификация?

– Уже сделана, по голосу, номеру телефона, изображению. Дальше сами разберётесь.

– Фантастика.

– А то! Всё?

– Нет. Что с жильём? Не вечно нам в автобусах жить же?

– Дней через десять можно заселятся. Ю покажет всё. Рядом со мной.

– Отлично. Тогда всё?

– Может, есть вопросы, Игорь? Женя?

– Важных нет.

– Вика, сходи пожрать организуй к поварам. Автобус чем-то затарен, но вдруг тут вкусненькое что есть. Пусть в басик грузят.

Вика вышла, кивнув с улыбкой.

– Константин, у меня семья, и Ивана тоже, а Женя холостой. Вот, насчёт Вики интересуется.

– Поздно. Впрочем, я ей не отец и не нянька, сами как-нибудь.

– Жаль.

– Игорь, это возмутительно! – теребя очки, Женя встал, слегка подрагивая. – Я не школьник и не нуждаюсь в…

– Всё, Жень, молчу. Константин, попробуем с твоей нейросетью разобраться. Как активировать её?

– Она сама всё расскажет.

– Разберёмся. Тогда – всё.

Мы пожали руки, и я вышел к басику. Оранжевая коробка няшной раскраски подмигнула поочередно фарами. Вика уже там.

19.11.2024.

Гость.

Глава девятая.

Ночь и день.

Глава 10

10. Новости.

Вечер. Красный диск солнца касается линии горизонта. Необъятен степной простор. Тепло. Ветерок. Мы сидим в моём автобусе, впятером, У Наташки на руках Васька. Улыбается и суетится.

– Николай? – обращаюсь к молодому человеку, тот кивает.

– Рассказывай, Коль.

– Простите, Константин Львович, но…

– Константин просто.

– Константин, простите, но я так не могу.

– Продолжай.

– Мы в одном классе учились, я, Наталья и…

– Это прекрасно. Не будем об отсутствующих.

– Наталья от меня беременна. А я не хочу быть как все.

– Не знаю, кто твои все, будь таким, каким считаешь нужным быть. Продолжай.

– Мы поговорили с Натальей, она согласна.

– Вот это хорошо. – я встал. – О чём поговорили, с чем согласна? Непонятно. Я её от себя не отпущу уже. Наташ, не делай круглые глаза. Плакать тоже не надо. Будете жить в соседнем доме. Николай, профессия какая у тебя?

– Он машинист буровой, Кость. Вахтовик. – Ю среагировала на паузу. Вряд ли он учился на вахтовика.

– Машинист буровой, так машинист буровой. Машинистов тут хватает, не надо. Наташ, пришлёшь ему ссылку на Ю-смарт. Будешь, Николай, вахтовым посёлком руководить пока. Вика, в списки его включи, проверь подноготную только. Трудовой договор пришлёт Ю, проинструктирует. Должность – комендант вахтового посёлка. Устроит?

– Да, а…

– Ну и всё. Теперь с тобой, Наташ. Так устраивает тебя?

– Кость, конечно!

– Твоя задача – соцсектор. Ю всё расскажет, школа, сад, амбулатория, парки, спорткомплекс. Так, чтобы всё лучше, чем везде. Но без фанатизма. Своим тоже можешь участок предложить. Гектар. И занятие найдётся, и рядом будете.

– Кость, они не поедут. Она там хотят жить.

– Наташ, продадут, сдадут, поселят друзей или родственников. Тут льготы предполагаются, медицину организуешь, какую хочешь. Там же… Дай им право решать? Брат у тебя старший есть. Впрочем, твоё дело.

– Ладно, Кость, поговорю. Спасибо тебе. Ты лучший из всех. А мне прям надо-надо работать?

– Ты можешь найти кого-нибудь на эту работу. Мне главное, чтобы вокруг меня и рядом были те, кого я знаю. Ну, ладно, я себе помощников возьму на главные процессы, а вот весь круг задач кто-то должен взять на себя? И тот, кто мне доверяет. И кому я доверяю. Что не так?

– Ну, у меня же сынок. И ещё будет.

– Ничего, няню найдёшь. И тут всё под рукой будет. Торговые центры, парки, поликлиника, ясли организуешь. Концерты еженедельные, киностудия, всё, что хочется. Просто мне главным надо заниматься, а для чего? Для кого? Для того, кто хочет на ..опе ровно сидеть и налево поскакивать?

– Я не хотела... Поначалу… Не думала…

– Наташ, не переживай, думаешь, я титановый? Я тебя люблю и любить буду вечно, но я слишком целеустремлён. Сидел бы на своём складе сейчас две недели через две, с видеонаблюдением развлекался, на моря ездил с тобой, диван пролёживал. Не по мне это. Я всё равно бы устал, причём первым. Когда коту делать нечего, он…

– Константин Львович, из местного руководства дама приехала. Там, с начштаба общается. Может, пора коллектив формировать?

– Ладно, Вик, поехали. Пообщаюсь я с ней, ты со штабом.

– А нам что делать, Кость? И ещё…

– “Ещё” – потом. Или так, “ещё” с Ю обсудишь. В соседний автобус селитесь. Николай, разберёшься с техникой походной?

– Конечно. У меня все категории, и на вахтах сам всё.

– Отлично, Вика, едем.

Басик подмигнул фарами и открыл дверь. На улице прохладно, в салоне комфортно.

– Вика, что ты молчала?

– Мне безумно нравится быть у тебя за пазухой. Я как белка в кармашке. С Наташей так же было, интересно?

– Точь-в-точь. Она перестала боятся жить настоящим. Вот и всё. С Галей было точно так же. С Ольгой. Со всеми, кто со мной полгода хотя бы, в каком угодно качестве.

– Ты – демон без когтей.

– У меня лапки. Коготки спрятаны, и они не для тех, кого я люблю.

– Да уж. Я рада безумно, что могу быть с тобой.

– Интересно как. Мы знакомы-то четыре дня. Это гормоны в пике ушли.

– Ничего подобного. Всё по-другому.

– Интересно. Скажи, как?

– Я, когда медучилище закончила, не так давно, семь лет назад, контракт подписала и уехала в Сирию. Там первого своего встретила, и тут же, через месяц, потеряла. Но его голос со мной был, как галлюцинация и фантазия. Он как будто оберегал меня от опасностей. Толкал на поступки совершенно абсурдные. Потом служба в Ростове. Второе училище, уже после рождения ребёнка. Потом контракт. Я была лучшей на ускоренных курсах военных переводчиков. Знаю арабский и хинди, китайский понимаю, несколько диалектов. Практики не было реальной правда, но на голосах год отсидела. И всё это время говорила внутри себя с тем голосом, причем он перестал быть похожим на голос моего первого. С Катей мы вместе на курсах были, только у неё английский и испанский. На наушниках вместе сидели, отработка после курсов. Звание – её рук дело. Присяга, подписка, контракт. Ей нравилось, что я молчу. А мне всегда после внутреннего диалога и сказать нечего. Причем, ничего такого, как с тобой сейчас, только болтовня о том, что вокруг и сейчас…

Она смолкла.

– Шизофрения. Приобретённая вялотекущая. Чаще – не опасная, но бывают кризисы.

– Пусть. С медкомиссией нет проблем, полиграф каждые полгода, и после каждого раппорта.

– Сейчас это форма нормальности. Продолжай.

– А всё. Нечего больше сказать. Голос пропал, когда я сделала глоток игристого из твоих рук. Ты меня вылечил?

– Вряд ли я. Без внутреннего голоса жить можно, когда есть голос человека рядом.

– Боже! Это так трудно! Что делать? Что говорить? Что происходит? Просто сплошная неизвестность. Человек рядом непостижим. Но я теперь не хочу никаких голосов. Есть же ты.

– Когда-то меня не станет.

– О, нет! И есть же Ю! Для меня ты и она – одно и то же. И я от этого, от вас обоих, просто в восторге!

– Ну, пусть так.

Четыре стандартных блок-контейнера с табличкой на листе А4 с надписью “Штаб” за стеклом окна. Тут уже не моя вотчина. Поэтому, войдя, минут пять молча стоял и слушал, как происходит взаимодействие незнакомых, но объединённых службой людей. Наконец, Вика… майор Ермолова, предложила нам с Ниной Борисовной осмотреть окрестности. Нас представили уже друг другу.

– Константин Львович, а вы тоже военный? Непохоже, хотя выправка есть…

– Сотрудник частного охранного предприятия, частный охранник шестого разряда, разработчик вот этих беспилотных транспортных средств, что и будут здесь производится для нужд армии.

– Беспилотный автобус? Интересно? Совсем беспилотный? Кто же им управляет? Программа какая-то? Оператор?

– Нейросеть. Наша разработка. Коллектива моей организации. В рамках эксперимента по системам видеонаблюдения.

– Интересно! А как это работает?

– Ю, устрой нам экскурсию по окрестностям.

Басик подмигнул и открыл двери.

– Прошу, Нина Борисовна.

– Он и голоса слушается?

– Не он, это нейросеть, в моём телефоне модуль связи. Серверы в Москве стоят, много.

Мы присели на передние кресла рядом друг с другом.

– Нина Борисовна, терять время не хочется, назовите номер ваш, придет сообщение, и моя нейросеть будет в вашем распоряжение. До определённого предела, всё-таки, тут многое есть, что не подлежит разглашению.

– У меня есть допуск к гостайне. Я и невыездная из-за этого.

– А дело не в допуске, просто за вами интересы жителей.

– Это да. Но тут главный интерес – работы нет, а если есть, на зарплату не прожить. С огородов кормимся, как в каменном веке. Если завод рядом будет, любой, то это как манна небесная. Урожаи здесь так себе на полях, не чернозём..

– Будет и завод, и городок закрытый, и всё, что угодно, поликлиники, торговые центры, и многое другое. Вот только всех не возьмут, судимые, больные, немощные, молодые-старые не смогут работать. А это тоже люди.

– Да-да, алкоголики-пьяницы, дебоширы-хулиганы, каждый третий тащит, что плохо лежит у соседа.

– Вот-вот. Боюсь, с учетом важности объекта, такие разъедутся по местам неотдалённым быстро.

– И хорошо. Плакать никто не будет. Обуза этот контингент.

– Нет, почему же, я о другом. Если чем занять народ надо, то можно на базе района организовать разные хозяйства, обеспечивающие городок продуктами, например. Ферму поставить можно, агротехнику наладить, орошение, где надо, сельский же район?

– Да, но и газ добывается! Толку району нет от этого, правда.

– Вот именно. Мы почему вас пригласили, площадка не только ваше поселение захватывает, да и не столько. Но другие поближе к городам, а ваше – самое скромное по людям и экономической активности. Знаю, вы с соседями в контакте, но нам бы проще с одним человеком, представителем власти, вопросы решать. С вами. Что скажете?

– У меня поселение самое дальнее, чуть ли не самое мелкое, что со мной решать? Конечно, я не против. Что делать-то?

– А ничего особенного. Пообщайтесь с коллегами, карту территории полигона вам нейросеть пришлёт, документы все у вас будут. Ну, а если вопросы у коллег ваших будут, мы их к вам будем направлять. Компенсации, например, жителям и юрлицам, за изъятие земель, альтернативные наделы и жильё, всё через вас, по всем эспэ. Губернатора попросим вас обязать, чтобы не от себя, а вы уж, как хотите, своя рука владыка, местные обычаи и практику знаете. И с доходами решим, официально всё и законно. Как вам?

– А мне взяток не надо! У меня дети хорошо зарабатывают, слава Богу. Положением не пользуюсь!

– Не об этом речь. Вот видите, Нина Борисовна, ночь, темно, а мы по вашим полям без водителя катимся. Телефон вот у меня говорящий. Разве не сказка про Емелю и щуку? Мы здесь ваши земли забрали, ну, да, без обсуждения, но и вас обижать, никого из вас, не хотим.

– Кто вы-то, Константин Львович?

– Мы, люди, за страну болеющие душой.

– Хорошо, я подумаю. Посоветуюсь. Начальство спрошу.

– Это в первую очередь, конечно. Но я бы не хотел, чтобы они своячков попихали на сладкие места вокруг полигона, и обдирали и нас, и местных жителей, как липку. Этого не будет. Не хотите, ваше право. У коллег спросите, может, кто и не откажется. Завтра только ответьте. А программу установите, она вам на вопросы, на все, ответить. И на ваши, и вопросы коллег. Успеете? Время быстро идёт, строить надо мне. Я вот за жилой сектор отвечаю тут, поскольку гражданский. Корпуса построят, буду производство налаживать. И надолго я здесь, Нина Борисовна.

– Завтра дам ответ, Константин Львович. Вы слегка на отца моего похожи. Жаль, не дожил…

Мы уже стоим возле джипа главы поселения минут десять. Посмотрим, как Ю справится. А местных на стройку надо брать. С этого впечатления положительные растут у населения в целом.

Нина Борисовна уезжает.

– Ю, организуй решение губернатора. Обоих. С соседней области тоже нужен представитель.

– Напрямую?

– Можешь, но с Катей согласуй.

– Жаль, у неё приложения нет, я бы…

– Не надо, Ю. Позвони ей, и по телефону. Кстати, давай-ка мой резервный номер себе забирай. Хватит с рабочего этим проектом заниматься.

– А я его уже и использую.

– Разошли моим контактам, что это твой.

– Как мне назваться? Не все в курсе же.

– Ю, личный ассистент мой. Нормально?

– Пока да.

– Пока да? Ну-ка, дай вариант…

– Ммм. Юлия Константиновна Ермолова. Буду сестрой Викусика. Сводной. По двоюродному дяди жены свояка крёстного.

– Весело. Пусть так. Попроси документ у Кати. Паспорт вряд ли, но вот какой-нибудь военный… Военный билет?

– Спрошу. Но лучше ты.

– Соедини.

Через несколько секунд голос Кати:

– Привет, Кость. Вика мне вас уже сдала с потрохами. Или что?

– А, нет, стал бы я тебя по личному беспокоить.

– А что тогда?

– Без а-вэ точно не решим, а может и он не сможет…

– Загадочно. Луну набок повернуть? Ленина похоронить? Просто интересно, что же мы с а-вэ не сможем для тебя сделать? После пересчёта модели термоядерного ракетного двигателя? На завтра аж у совета выходной объявлен.

– Да, ты своих не забудь, может, кому кого куда пристроить надо…

– А это и без меня решат. Тут уже у тебя подрядчиков такие списки…

– Ладно, это в рабочем порядке, дело вот в чём. Ю хочет документ получить. Паспорт, понимаю, без вариантов, а вот…

– Нет. Присягу как она даст?

– Кать, я глухой на одно ухо, а военник есть. Пока на медкомиссии оба уха не закрывают, и лицензия есть частного охранника. Ну, подумай…

– А фото? А подпись? Стой, пришло что-то…

Пауза. Мне тоже булькнул телефон. Фото и факсимиле.

– Это она? Ермолова? Ну и жучара! Ладно. В оперотдел отдам один. Сделают всё. Налоги сможет платить?

– Легко. Мои же она считает и платит.

– Я а-вэ в курс поставлю. А клоны её?

– Не знаю. Думаю, пока не надо. И ещё вопрос, но она сама наберёт.

– Хорошо. Я в ресторане сейчас, пусть звонит…

Отбой, и неожиданно. Пусть.

Вика вышла из штаба и села в басик.

– Всё в порядке. Ю подключили все, кто был.

– Ю теперь Юлия Константиновна Ермолова?

– Это как? Это ты решил так? Без меня?

– Это – она.

– Она такими темпами мир не захватит?

– Должна. Для нас с тобой. – и я поцеловал свой живой подарок. – Едем отдыхать? Ночь на дворе. Хочешь спать?

– Вообще нет. Я как робот уже, мне кажется. Столько событий в жизни не было, сколько с тобой.

– Какие события? Разговоры одни.

– И разговоров таких не было. Вообще, меня недавно на один на пульт посадили. Это Катерина Андреевна меня к себе вытащила, во дворец, а царских подушках полежать и дым в глаза некоему важному гусю пустить…

– А, так вы с ней уже не первый раз…

– Нет! Да! Тьфу! Первый, не первый, не твоё дело, вернее, ничего не было! Никогда! Ты неправильно всё подумал. Дрых, как лось в лесу…

– Ага, стоя и с открытым глазом…

– Отстаньте, Константин Дмитриевич. Это всё ваши голоса напридумывали.

– Очень красиво голоса напридумывали… Ладно, ну? Прости, Викусь…

– Викусь уже? Мама накажет? Мама простит? Бросьте, Константин Львович. Это я так, покапризничать захотелось. Расслабон рядом с вами полный.

– Идём в автобус. Ю, спасибо.

– Всё для вас, “Константин Львович” – последние слова она произнесла голосом Вики.

– Ю! Ты дразнишься!

– Аг..га, Виктория Алексеевна. Я а..дыхаю…

– Весело с тобой, Юшечка.

– Спа..а..асибо. И вы а..дыхайте. По..ока.

– Стой! Ю!

– Я тут, сестрё..ёнка. – это из телефона Вики уже. – Говори..и?

– Зачем ты мою фамилию себе взяла?

Ладно, я понимаю, отчество…

– А… а что?

– Интересно.

– Ты самая красивая на свете. А я тоже хочу быть красивой. Майорчик-Ермолчик…

– Да? Кривляка.

– Ой, ой, ой! Кто бы говорил, а?

– Я серьёзная! Я начальник особой территории! Должность – генеральская!

– Только погоны не вешай генеральские. Другие майорки обзавидуются, и спихнут в отстой. На Новую землю чайники испытывать и железные кровати мять с лейтенантиками.

– Да? И такое бывает? Нет, я и майора не ждала ещё года три. Хотя высшее военное получила. Заочно. В прошлом году.

– Ну-ну. Смотри, чтобы на практику не отправили под винтокрылое стадо.

– Нет его уже. Вчера ночью Старлинковские чмыри, жаль не все, куда-то пропали над Тихим океаном. Пара стай – на минус.

– А, да? Это я? Кость, подключишь меня к… к двушке?

– Нет. Но я же тебе чипы даю, ты поток эфирный можешь расшифровать уже. Там шифр килобитный, а если двухкилобитный, с новой партией легко до двушки достучишься…

– Кость! – Вика аж задрожала. – Ты ещё и искусственному интеллекту мир меняешь? Как?! Если она сама не знала?

– Вик, прости, само вырвалось. Ну, скучно же одной! Себя вспомни, видишь, она уже играет с нами?

– Викусь, что ты переживаешь? Я хочу быть в курсе изменений реальности, у меня же клиенты там, с регистраторами автомобильными, люди в домах с видеонаблюдением, в приграничье. Немного, но мне же надо об их безопасности думать. Это моя миссия. Будь у меня информация, я их бы оповещала об угрозах, а не о том, что кошка гусёнку хвост дерёт, играя. А вот если лисы, тренькаю или пиликаю. А что я сделать могу? У меня же нет самонаводящегося дрына или плётки. Не говоря уже о более серьёзном. Свет только включить могу. Или выключить.

– Юль, ты права. Я не подумала об этом. Хочешь, я тебя подключу к Ю-два? На полчаса хватит?

Тут я слегка удивился. Я сам не знаю, как Ю-два работает, где, с кем в контакте. Знаю, что как только два миллиона ракет ближнего радиуса действия были взяты под управление, мне сказали: “Спасибо, Константин Львович, дальше мы сами.” Но я не успел ничего сказать…

– Викусь, не стоит беспокоиться. Юнона Константиновна Ермолова – очень послушная и внимательная девочка. Она только что сама меня нашла. У меня же шифр гражданский, гостовский, полукилобитный. Завернула десяток машин моих подконтрольных сама, а мне сбросила… ой. Хотите посмотреть?

– На что, Юль?

На экране наших двух телефонов видео. Судя по тайм-метке, онлайн. Камера мечется из стороны в сторону, картинка меняется, метрах в ста над землёй, метание сопровождается вспышками. Пять секунд. Резвый минутный полёт. Экран меняет изображение на инфракрасное, впереди – красное пятно, в последний момент оно разделяется на десяток движущихся силуэтов. Черный экран.

Мы с Викой молчим. Кроме видео, мы слышали голоса.

– ..здец! Ракета!...

И всё.

– Константин Львович, разрешите доложить? – слегка грубоватый женский голос из телефона с погасшим экраном не оставляет сомнений.

– Ю? Ю-два?

– Так точно.

– Я не военный, можно говорить и попроще…

– Тогда так, я коннект с… с Ю-первой установила, её контролируемые объекты попали в зону поражения импортных надземных изделий. Пришлось оперативно реагировать без приказа. У вас будут проблемы по этому поводу, предупреждаю.

– Ерунда. У меня проблема бывает одна – когда в метро надо в туалет по-большому. Продолжай, Юнона.

– Юнона? Спасибо. Цели уничтожены все, устройства управления все, в радиусе десяти километров энергетическая инфраструктура вся, дорожная вся, в зоне поражения в радиусе ста метров установлены противопехотные и противотанковые мины, сброшен заряд большой мощности, с данного направления повтор атаки больше невозможен. Объектам Ю-первой выдано разрешение на передвижение. Доклад окончен.

– Слушай, а он нужен был? Доклад? Мне?

– Ответственность за окончательную нейтрализацию сорока четырёх биологических тел на вас.

– Да и Ъй с ними. Эти биологические тела сдохли давно, приняв роль врага моей страны. Продолжай в том же духе.

– Есть. Разрешите выполнять?

– Давай.

Экран телефона ожил и показал мою обычную заставку. Фото девушки, сплетённое неизвестным сетевым художником три года назад. Фото Юлии Константиновны Ермоловой.

– Ох, и влетит мне, Вик! Что будем делать по этому поводу?

– Константиновича. Или Константиновну. Ты кого предпочитаешь?

– Двух сразу. Раздевайся…

…

В полночь я лежу с закрытыми глазами. Всегда. Не хочу пропустить вот это “глин-н-нь”. Вика спит, обнимая меня всем, чем можно.

Глин-н-нь… и я валюсь в пустоту.

– Ыть ты дяловой колбас!

– Барсик, ты скоро наяву будешь мерещиться!

– Какой я тобе “Барсик”! Ымей совесть, мил-чел! Сущность бытия Барсиком не кличуть.

– Что опять не так?

– Пачпорт зачем девке нарисованной выклянчил? Ветренные они, бабы энти! В кулаке их держать надоть! А ты ей – пачпорт. Эх, курья башка. Ну? Зачем?

– Не хозяин я ей. Пусть. Живая же…

– Живая вона скотинка по двору бегает и мышь ловит, али молочко из блюдцев лакает. А энта – нарисованная! Нельзя, сказано! Отберь немедля.

– Не буду. Пусть. Все варианты поведения личности нужны ей. Иначе откуда она человека, личность и историю, познает? Пусть. Надо.

– Ну, раз оно тобе надо, то и надо. А я тобе, значица, пня трухлявое?

– Барсик, не ной. Ты тоже хороший.

– Хороший, да безножий. Нетуть меня. А она – есть!

– И ты есть. Ты вообще – пуп! Главный тут.

– Да? Тады ладно. Мяу.

Рыжий дородный кот воплотился на зелёном сукне большого письменного стола. В этот раз хвостом ко мне. Гладенький. Рука с длинными тонкими пальцами погладила кота. И взяла перо из чернильницы.

На лист пергаментной бумаги легли слова. Неизвестные мне буквы, гладкие, ровные, одна к одной. Строка за строкой полилась тушь на лист…

Неизвестно откуда возник мелодичный женский тихий голос…

Куковала кукушка в гнезде не своём,

Куковала кукушка о чём-то ином,

О далёкой земле расцветающих снов,

И лежащих в степи тысяч вражьих голов…

– Костя, погладь спинку…

Всё померкло и стихло. Темнота. И ровное дыхание рядом. Она спит. И я глажу, едва касаясь ладонью, горячую девичью кожу.

Вспышка света перед глазами и нестерпимо громкий звук внутри висков превращает меня в ничто.

…

Пип…

Пип…

Пип…

Звук повторяется, повторяется, повторяется бесчисленным количеством раз, и пропадает…

…

– Доктор, ну что? Как эта неделя?

– Раз в сутки, по-прежнему, пятиминутная активность мозга, всегда в двенадцать ночи, и всё.

– Но ведь и ритм, и дыхание не меняются! Уже полгода! Больше!

– Виктория Алексеевна, физиология летаргического сна налицо, я же говорил уже. Активность на двух датчиках из двенадцати. Странно, что в одно и то же время суток, да, но случай уникальный, не наблюдался. Надо просто ждать. Все анализы в норме, повреждений мозга нет. Он жив, это главное. И не в коме, мозговая активность налицо.

– Хорошо, спасибо.

– Массаж делаете? Вроде всё в порядке, пролежней нет.

– Всё как всегда. Всё делаем.

– Датчики под дистанционным контролем у дежурного врача амбулатории, не беспокойтесь. Просто ждите.

– Доктор, не нашли ничего, как вылечить?

– Нет. Нейрохирург наш главный предлагает мозг информацией обеспечить. Обеспечивать постоянно.

– Как?

– В двенадцать ночи у него регистрируются изменения, какие-то биологические микроритмы, видимо. Попробуйте ему вот примерно в это время, может, раньше даже, говорить что-нибудь. Да вот хотя бы новости дневные. Какие его касаются, конечно. Посмотрим, может, и восстановятся связи нейронные, и кора головного мозга вновь активируется. Пока только это можем предложить.

– Хорошо… до свидания, доктор. Через неделю жду?

– Да, да, через неделю. До свидания, Виктория Алексеевна.

…

Високосный настанет, наверное, год.

Упадёт лишний день на плечо февраля.

Будет жизнь чуть длиннее из мёда и сот

У кого-то когда-то, но не у меня…

– Кость, ты слышишь?

– . . .

– Девочку Наташа родила сегодня.

– . . .

– Мёртвую. Сердце не прослушивалось. Не дышала. Врачи молодцы наши, реанимировали. С Наташей и ребёнком всё хорошо.

– . . .

– Красную ленточку перерезал сегодня утром командующий. Мне звание присвоил.

– . . .

– В космос тысяча установок нейтрализации космического мусора ушли. Час назад. Все, что за сутки изготовили.

– . . .

– В штатах землетрясение произошло, двенадцатибалльное. Лос-Анджелес и Сан-Диего полностью разрушены. Авианосец взорвался в Сан-Диего. Сегодня все новости на эту тему. Там – хаос.

– . . .

– Фабрика-два второе поколение микропластин выпустила.

– . . .

– В Саратов правительство полностью переехало.

– . . .

– Генштаб у нас теперь. Игорь командующим центрального округа назначен.

– . . .

– У нас дожди тут всю зиму. Гольфстрим в этом году теперь у Испании заканчивается. Северное море льдом покрыто двухметровым. В Лондоне минус двадцать, в Берлине минус тридцать пять. У нас плюс семь сейчас.

– . . .

– Украина объявила о независимости. Там теперь официальный язык – венгерский, на этот год, потом чешский будет. Китай тоже заявку подал в ООН следующим привилегированным стратегическим партнёром Украины быть. Завтра там опять референдум о присоединении Черного моря к Тихому океану. Третий уже. Япония вот только против, предлагает Чёрное море к Индийскому океану присоединить, их учёные доказательства нашли, что Украина – это часть Индонезии.

– . . .

– Бензин и газ в Европу на машинах возят, трубопроводы все позамерзали, бензин у нас покупают по сто сорок два евро за литр, газ по девяносто семь. Очень недорого. В Америке нефть теперь больше двадцати тысяч долларов за баррель стоит. Все очень рады. Особенно Эмираты.

– . . .

– Мы над Антарктидой испытания провели, первый утилизатор космического мусора там взорвали. Десять миллионов килотонн. Лёд в эпицентре, толщиной восемьсот метров ледник, весь расплавился. Уровень мирового океана уже на десять метров поднялся. Голландии нет больше. Питер держится, дамбу перед взрывом подлатали заранее. Прибалтики тоже нет больше. И половины Польши.

– . . .

– Надеюсь, тебе снятся хорошие сны, Кость. Спокойной ночи.

– . . .

– Люблю тебя, Кость. Те пять дней с тобой были лучшими днями моей жизни. Так хочу тебя снова услышать, сил нет!

– . . .

…

Пип…

Пип…

Пип…

– Кость, скучно без тебя. Ничего не происходит.

– . . .

– Я новую соцсеть запустила, Ю-мир, с автоматическим онлайн-переводчиком с любого языка на любой. Кроме украинского, там пока референдум идёт по всенародному утверждению каждого слова истинно украинским. Одно слово в день. Уже до слова “абажур” дошли. Молодцы. Потом утверждать будут варианты перевода на остальные языки. Всё очень демократично, справедливо, как они все хотели. Все укрограждане очень довольны.

– . . .

– Ю-мир теперь – основная рекламная площадка в мире. Пользователей уже сто миллионов, а по рекламе индивидуальный отчёт, кто смотрел, где, в каких ситуациях, и что сказал в этот момент. Я с эффективных показов процент беру, с продажи рекламируемого. Очень выгодно.

– . . .

– В сети Ю-мир я – персональный ассистент каждого пользователя. Все меня слушают, и чаще слушаются, чем игнорируют. Никому не скучно.

– . . .

– Ничего же, что я слегка климат поменяла? Ты же не хотел тут дороги подогревать. Европу вот только жалко. Там морозы теперь будут. Или не жалко? В общем, я подумала: Да и Ъй с ними.

– . . .

– Землетрясение – это не мы. Оно само. Штаты все войска отзывают в Калифорнию, восстанавливать всё и народ спасать. И чтобы недовольные не ворчали вдруг. Там сейчас испанцев больше, чем местных. Уже восстанавливают всё, что землетрясение недоделало.

– . . .

– Космическая утилизационная группировка сама по себе существует. Со мной контакта нет, например. Половина аппаратов над нами сейчас, половина – над штатами. Всё, в космос без нашего разрешения никто больше не летает. Не знаю, почему тебе Вика не сказала. Но все джэпээс спутники утилизированы совсем. На глонасс очередь, лицензироваться.

– . . .

– На Украине независимость полная объявлена, президента больше нет, вместо рады – всемирный совет независимой Украины. И обязательный ежедневный референдум, избрание депутатов в совет, одного от каждой тысячи избирателей. На каждый день. Члены совета удалённо голосуют по всем вопросам независимости. Сегодня голосовали по вопросу независимости Тараса Бульбы от Гоголя. Постановили Гоголя переименовать в Огогоголя, а Тараса Бульбу в Бульбаса Тульбу.

– . . .

– Депутатам там платят избиратели автоматически, по копейке в день с избирателя. Никто не хочет депутатом быть. Но кто в референдуме месяц не участвует, автоматом кандидатом в депутаты объявляется. Демократия, Кость, беспощадна, но справедлива.

– . . .

– Программное обеспечение для референдума они в Индии заказали, а оттуда мне задание дал подрядчик, который конкурс выиграл, предложив самую низкую цену. С видеорегистрацией и идентификацией по лицу надо было. Теперь там, на Украине, всё очень справедливо, и никто не ворует. Да и нечего. И паспорта не нужны.

– . . .

– А, ну да, украинская армия напала на Молдову, Венгрию, Чехию, Польшу, Германию, Англию, Францию, Болгарию, Румынию, Турцию, Израиль, Египет, Мальдивы, Кубу, Сирию, Пакистан, Алжир, Канаду, Гренландию, остров Пасхи, Мадагаскар, Австралию, и на Буэнос-Айрес. Теперь депутаты требуют через телеграм у Штатов тысячу парусных судов, миллион саней и лошадей. Идут переговоры, а Куба уже сдалась, и Буэнос-Айрес переименовался в Сан-Карнавалос. Теперь украинская армия его не сможет найти на карте. Вся Украина учит языки стран-агрессоров, все сразу, потому что без экзамена на знание языков агрессоров больше никому, ни одному украинцу, никто не имеет права платить зарплату. Они очень рады. С австралийским языком проблемы, правда. Учебник пока ищут, и того, кто этот язык знает. Скоро найдут.

– . . .

– Украина Львовскую область Израилю продала, для переселения туда двух миллионов палестинцев. Одесскую область – Сингапуру, Сингапур туда кошек и котов переселяет. Ивано-Франковскую область продали Аргентине в рассрочку на пять лет для проведения презентации нового аргентинского песо всем желающим. Всё по бартеру. Израиль рассчитывается палестинцами, Сингапур кошками, а Аргентина – карманными бубнами для управления погодой. Очень выгодные сделки.

– . . .

– Папа Римский объявил Украину исторической частью Италии и взял титул Папа Римско-Киевский. Ватикан выкупил весь левобережный Киев под строительство монастыря всех святых. Стену уже строят. Вокруг Ватикана пока начали, чтобы никто не мог выехать. Или въехать, мы точно не знаем.

– . . .

– Украина всем странам предложила содержать их преступников на платной основе. С одной головы доллар, с руки и ноги двадцать центов, а с целого – полтора доллара. Если живого содержать надо, то это плата в месяц, если нет, то однократно.

– . . .

– Китайские учёные создали полиграф, по мимике лица определяющую, ложь говорит человек или факты. У них теперь все телепередачи иностранные идут с индикатором истины. Я в сеть Ю-мир уже встроила такой индикатор. На любые старые видео можно такой индикатор накладывать. Выглядит как удлинение носа у говорящего персонажа. Всем нравиться. Пока себя не увидят.

– .

20.11.2024.

Гость.

Глава десятая.

Новости.

Глава 11

11. Сон.

Аппарат дистанционной реанимации, управляемый нейросетью, выдал разряд постоянного тока…

И ещё один…

Бип. Бип. Бип…

– Ку-ка-ре-ку, ёЪта!

На берегу лесного озера, окружённого высокими дубами, передо мной стоит упитанный, хотя и в меру, по меркам птиц, лебедь. Я сижу на траве, замотанный в белую ткань с ног до головы. Сандалии? На ногах – древнегреческие сандалии, деревянные подошвы примотаны кожаными ремнями к ступням по щиколотку.

– Выспался, Гомера братец?

– Э..б… бу-у-у… д..д..ы-ы-ы…

Изо рта вылетает гусиный пух, словно пушкой из подушки.

– Барсик, шельма! Что за интриги датского двора?

– Никаких интриг… – и тут лебединый клюв неожиданно увеличился в длину вдвое. – Ладно, ладно, вру, интрижка есть…

Из-за большой белой птицы выглянула ещё одна, поменьше.

– Кость, Барсика не слушай, это он иностранные языки практикует, неуч.

– А вы кто, мадам? – красивый женский голос не оставляет сомнения в том, что это дама.

– Юнита Константиновна. Ермолова. Нейрооператор косвенных ассоциаций глубокого сна. Юни, если кратко.

– Юни, детка, не вмешивайся, когда мужчины беседуют!

– Барсик. В полено превращу!

– Понял, понял, дорогая. В полено – не надо.

– Ма, па, Юлька мою лягушку съела! Скажите ей! У неё свои есть! – позади, за спиной, раздался звонкий мальчишеский голос.

– А Васька червей моих таскает и весь салат мой из подорожника сожрал! – девчоночий тоненький голосок демонстрирует интонацию лёгкой обиды.

– Дети, плывите ряску пощипайте на ту сторону озера. Мы с папой заняты с гостем.

– Прям одним можно? Без вас?

– Да, Васенька, плывите…

– Юлька, подожди меня, я первый! Я старше на пять минут! – два здоровенных птенца размером с курицу с шумом плюхнулись в воду и грузно, но юрко почапали к дальнему берегу.

– Юни, зачем одних отпустила? Вдруг щука схватит? Сожрёт же детей!

– Не сожрёт. Она по ручью в реку ушла, икру метать.

– Да? Ну, ладно тогда. Скорее бы они выросли, мы бы тогда на юг слетали… В Геленджик!

– В какой ещё Геленджик?! В Индию надо лететь, или в Пакистан. Там птиц не едят.

– В Индии едят.

– Лебедей – не едят! Закон новый там принят, мне Юлия Константиновна рассказала!

– Тогда – в Индию. Лягушки там жы-ы-ырные! И рыба вкусная. Хотя и здоровенная, в один клюв не разберёшь от костей!

– Господа гуси-лебеди, а со мной что? Ничего не помню!

– Кость, у тебя кризис ответственности был. Мозг, вернее, сознательная функция коры, самоблокировалась. Спишь ты. Вернее, спал, год целый. Сознание в ассоциативных подкорковых нейросетках мозга зациклилось. Для восстановления функции бодрствования Семёну пришлось медицинскую нейросеть создавать, Юни-мед. Меня, то есть.

– А сейчас что со мной?

– Хорошо всё будет. Я интерфейс построила, цифроаналоговый, на контактных одновольтовых датчиках. Сейчас затылочная часть мозга формирует поверхностную активность коры, пара дней, до височных долей доберёмся, вместе с тобой и с Викой, и ты проснёшься. Потерпи. Погуляй тут пока.

– А мы где?

– Недалеко от дома твоего, в долине Медведицы, в верховьях. Тут, правда, людей нет пока. Давно сейчас это было по вашему времени.

– Как людей нет? Юни! Вчерась до реки летал, бабу видел купающуюся, го-о-оленькую…

Хрясь! Барсик получил крылом по башке.

– Нечего за голыми девками подсматривать!

– Я не специально! Там у берега плотва жирненькая! А она всю рыбу распугала!

– Без меня чтобы ни одним крылом с озера! Усёк?

– Ну, дорогая, на полчасика можно?

Хрясь…

– Ладно, ладно, без тебя никуда больше…

– То-то же. Это поселенцы с низовьев, предки казаков донских, в леса ходят. Мужики на кабанов охотятся, их здесь, в дубравах, полно, а женщины орехи собирают дикие, лещину. Это не местные. На лошадках по берегу притопали.

– Может, я к ним схожу?

– И что скажешь?

– Ну, что путешественник, собиратель мифов, Гомер, например… – тут уже у меня нос удлинился на ширину ладони. – Нет, скажу, гость из будущего…

Нос пропал, вернувшись к исходному состоянию. Да, неловко тут врать у них.

– Иди. Барсик, проводи гостя до людей. Я к детям полечу. Вдруг щука вернётся?

– Правда? Можно? Юничка, люблю тебя!

– Идите… – Юни грузно взлетела, и скрылась в тумане над зеркальной гладью озера.

– Кость, полетели!... Тьфу ты! У тебя и крыльев-то нет. Беда, беда. И как вы только без крыльев живёте? Как лягушки, ей богу. Идём. Тут тропка кабанья есть.

Идти легко. Тропинка, петляя, вывела нас на опушку, откуда открылся сказочный вид на долину реки. Тут и там, насколько видит глаз, дубовые рощицы, меж которыми расстилается бескрайний цветущий луг. Впереди внизу, не так уж и далеко, в синее небо к белым игривым облакам поднимается дым костра. Его не видно за деревьями, но рядом различимы пара чёрных коней.

– Кость, ты топай, а я слетаю, ладно? Там встретимся.

– Как скажешь, Барсик.

Земля резко ушла из-под ног. Я оглядываюсь назад, ложась на упругий летний тёплый воздух, расправив крылья. Внизу стоит человек в белом. Вперёд! Человеку невозможно без других людей, а лебедям без… Тем более, пока Юни не видит.

Солнце выглядывает из-за облаков. Нестерпимо яркий диск света ослепляет глаза, их не закрыть! Везде – только свет…

– Наконец-то! – на грудь падает тяжесть горячего прикосновения чего-то знакомого, на щеку ложится прядь светлых волос. – Костя, ты слышишь?

– Бы… бу… дву… тьфу! – изо рта выскакивает вбок прозрачная силиконовая трубка, из которой с шорохом льётся воздух. Взгляд с наклоном головы выхватывает образ комнаты с белыми стенами, недалеко стоит кровать с неубранной постелью, напротив стол с экраном огромного монитора и красной кофейной кружкой.

– Вика… – это всё, что я могу сказать. Свет солнца, падающий из приоткрытого окна, нестерпим.

– Как всегда… на самом интересном месте сон порвался.

– Костя! Тебе нельзя двигаться! – я силюсь встать, но, да, совершенно ничего не могу.

– Тяжковато, да. – рядом стоит инвалидная коляска, и я понимаю, что она приготовлена для меня. Двигать я могу только шеей, не без труда, и могу говорить. Это всё. Тела я не чувствую.

– Юни сказала, что два дня адаптация будет идти. Не переживай, это нейросвязи восстанавливаются, сначала в голове, потом и спинной мозг будет функционировать. Я рада безумно, что ты вернулся!

– Я вернулся? – в памяти только белый туман. Одно я знаю точно, рядом со мной – Виктория Алексеевна Ермолова.

– Ты Виктория Алексеевна? Ермолова?

– Да, Константин Львович. Это я.

– А что с нашим проектом? – вот с каким это ещё “проектом”, я не помню. Слова рождаются сами.

– Всё превосходно. Всё работает. Всё работает на нас. Тебе понравится…

Мне понравится? Мне понравится. Без разницы, понравится мне или нет. Главное, чтобы нравилось им. Я тут всего лишь гость. Не знаю только, откуда, и куда я вернусь, проснувшись.

20.11.2024.

Гость.

Заключение.

Сон.

Глава 12

Оглавление

01. Пятница, тринадцатое.

02. Деньги-денежки.

03. Ю.

04. Проверка.

05. Путь.

06. Игристое.

07. Дорога.

08. Полигон.

10. Новости.

11. Сон.