Госпожа не-мертвых
Пролог
Города Алат не любил. На этой почве он когда-то с Зерваном и сошелся.
Буйный и несдержанный старейшина комфорту обустроенных тайных лежбищ зачастую предпочитал опасную свободу лесных угодий, и это увлечение разделялось многими из его свиты. Да, в городе добычи больше. Зато там же есть стража, обычная и тайная, любопытные горожане, сующие нос не в свои дела, храмовые дознаватели, агенты Госпожи, наконец. Скрываться самому и скрывать свои «развлечения» намного сложнее. В то же время на пропажу одного-двух крестьян, или даже полностью вырезанную семью, никто внимания не обратит – спишут на волков, или демонов, или еще на кого. Обычное же дело. Кроме того, удачная охота на различных колдовских тварей не просто повышала статус подчиненного в глазах Зервана, но и приносила очень даже неплохой доход, потому как ингредиентов магам всегда не хватало и они давали за них хорошую цену.
Не все, разумеется. Некоторые сами с хлеба на воду перебивались.
Однако мэтр Хастин с учениками имели если не безграничный доступ к казне сообщества не-мертвых, то почти безграничный, поэтому в большинстве случаев Алат предпочитал сдавать добычу своим. Проще, надежнее, быстрее, да и лишний раз показаться полезным в глазах второго старейшины не повредит. В отличие от большинства Зервановых свитских, он страха перед магией не испытывал и в лаборатории колдунов спускался без душевного трепета.
- Темной ночи, – охотник с некоторым трудом ввалился в узкую дверь, из-за объемного баула приветствовав хозяина. – Принимай добычу.
- Темной, темной. - Светловолосый юноша отодвинул в сторону склянки с засушенными травами, которые он перебирал перед приходом Алата, и знаком указал на столешницу перед собой. – Клади сюда. Что там у тебя?
- Брюхогрыз. Ты просил целого – я принес целого. Только без лап.
- Лапы мне ни к чему. О, да он еще живёхонький!
- Да что ему сделается-то? – охотник присел на табурет, ожидая, пока маг оценит добычу. – Серебром я его не бил, ядами не травил… Оклемается.
- Не успеет. Сам он нам без надобности, нам его потроха свеженькие нужны, только-только извлеченные.
- Дело ваше. Вадор, тебе свежий огневик нужен? На обратном пути на росток наткнулся.
- Давай, – согласился восставший-алхимик. – У меня все в дело пойдет. Десять золотых за тушу, десяток диниров за траву плюс бонус за доставку. Итого одиннадцать золотых. Пойдет?
Алат кивнул, соглашаясь на цену. Возможно, жрецы некоторых храмов за условно-живую тварь дали бы больше, но связываться с ними не хотелось. Рискованно. У остальных потенциальных покупателей – торговцев запретным товаром, подпольно практикующих магов или лидеров сектантов – выложить одиннадцать желтых кругляшей рожа треснет. Золото, оно дорогое. Это в прежние времена, при единой Талее, благодаря работающим рудникам оно шло едва ли не в одну цену с серебром. Теперь - всё, добывать негде, истощились месторождения.
Ещё Вадор гнал некую жидкость, пробиравшую даже нечувствительных к ядам вампиров, и с проверенными поставщиками расплачивался ей. Что, в глазах Алата, служило мощнейшим аргументом дружить с алхимиком.
- Ты последнюю новость слышал? – похожий на подростка чернокнижник сноровисто затаскивал брюхогрыза в небольшую подсобку. – Насчет подземелья?
- Нет, я только что в столицу вернулся, еще даже в логово не заходил. Что там?
- Наши копатели отрыли сеть пещер, причем искусственных. Защита там страшная. Не знаю, какие ритуалы в них творились, но силы влито немеряно, и непонятно с какой целью. Похоже на родовую систему герцогов Талейских.
- Их тайное святилище?
- Очень может быть. После Иррана Придурка династия подзабыла наследие предков. – Колдун навесил замок на дверцу и пошел вглубь убежища, знаком пригласив Алата следовать за ним. – Работы приостановлены, мэтр и мессен Латам сейчас пытаются определить, не лучше ли замуровать уже отрытые ходы.
В принципе, талейские катакомбы обитавшую в них нежить более чем устраивали. Запутанный многоярусный лабиринт успешно отбивал у исследователей охоту поближе познакомиться с владениями восставших, в трех случаях из четырех вместе с жизнью. Ловушки, демоны, бандиты, сектанты – всех опасностей не перечесть. Однако, несмотря на меры предосторожности и регулярные обвалы или, наоборот, прокладку дополнительных тоннелей, людские структуры умудрялись посылать отряды, занимающиеся картографированием подземелий. По оценкам самих вампиров, те же храмы Святителей и Марра-Мечника обладали планами более чем восьмидесяти процентов первого этажа и не менее шестидесяти - второго. Это внушало опасения.
Госпожа в великой мудрости своей решила, что, хотя идеал не достижим, стремиться к нему надо. И затеяла строительство. Под городом, прямо под королевским дворцом, имелся мощный скальный пласт достаточной толщины, чтобы стать чем-то вроде центральной базы общины восставших. Или, если брать глобально, всех цивилизованных немертвых современной ойкумены. Из-за большой глубины и необходимости действовать скрытно задача изначально представлялась очень сложной, ее решение растянулось на несколько десятилетий. Нашли в Барди горняков, умеющих строить на больших глубинах. Их верность обеспечивалась немалой суммой денег семьям и наложенной на личность ментальной паутиной, а опыт и большое число рабочих рук, предоставленное нанимателями, позволяли мириться с некоторой нестандартностью заказа. Затем, после долгой разработки проекта, приступили непосредственно к строительству. Бюджет закряхтел под тратами на материалы, охрану, взятки и подкуп массы чиновников и стражников, питание и медицинскую помощь работникам…
И вот теперь начались сюрпризы.
- Так мы что, без подземного дворца останемся? – вслух засомневался Алат.
Чувства он испытывал противоречивые. С одной стороны, махать кайлом ему не нравилось – в целях безопасности к строительству смертных привлекали по минимуму, только специалистов. Поэтому грязную работу выполняли сами восставшие в многочисленной компании сектантов с намертво промытыми мозгами или живых мертвецов, поднятых мэтром Хастиным. С другой стороны, он видел рисунки будущего сердца кровавого рода, и замысел архитекторов его тронул. Такого прежде никто не создавал, во всяком случае, после Чумы. Охотнику нравилось чувство причастности к чему-то великому, способному простоять даже не века, а тысячелетия. Да и просто нравилось отвлечься от привычной борьбы за существование.
- Я все-таки надеюсь на лучшее, – длинный коридор закончился, теперь Вадор возился возле двери во внутренние покои. Кажется, отзывал охранку. У Алата всегда покалывало в затылке от присутствия магии, и сейчас знакомые ощущения заставляли держаться подальше от тихо ругавшегося алхимика. – Старейшины опытны. Любую защиту можно снять при наличии времени и спокойной обстановки, а и то, и другое сейчас вроде бы есть.
Охотник шагнул в наконец-то открывшуюся дверь, прежде чем ответить:
- Ну, в общем, да. Святоши между собой грызутся, аристократам тоже не до нас. Последние сто лет такая тишина стоит… Разве что степняки беспокоят.
- Степняки - не наша проблема, – не согласился Вадор. – Они людям мешают, не нам.
- Степь лежит между нами и Семиречьем. В котором, между прочим, вроде бы есть сильные общины восставших. – Алат ухмыльнулся. – Туда экспедицию готовят, набирают тех, у кого устойчивость против солнца высокая. Меня тоже припахали.
- Я думал, мы сейчас Архипелагом занимаемся.
- Ну, одно другому не мешает.
Помимо трех крупнейших общин в Талее, Барди и Цонне, на особом положении у восставших числились еще два города - Ласкарис, ворота на запад, и Глубокая Гавань, крупнейший порт Доброго моря. И если в Ласкарисе позиции кровавого рода были достаточно устойчивы благодаря длительным связям с правящей династией, то в Гавани все шло не гладко. Во-первых, островное положение. Текущая вода оказывала не лучшее влияние на нежить, а скученность и большое количество любопытных глаз мешали созданию нормальных условий для после-жизни. Конечно, можно питаться морячками и сбрасывать трупы в море, но тут вмешивалось «во-вторых» – прекрасно организованная служба разведки лорда-капитана. Профессионалы, тщательно отслеживавшие любые нестандартные происшествия, уже не раз срывали попытки талейских вампиров закрепиться на стратегически выгодном куске суши. Община здесь была очень нужна. Для продолжения экспансии требовалась база, без наличия прочного тыла бессмысленно пытаться лезть на восточное побережье.
Оба, и Вадор, и Алат, были достаточно стары и опытны. Они понимали очевидное – в ближайших странах власть Госпожи тверда. Ни в Ланаке, ни в Стране Синевы или горных княжествах, не говоря уж о самом Талейском королевстве, не осталось серьёзных сил, оспаривавших её решения. Возможно, где-то и существуют крохотные общины, скорее, восставшие-одиночки, не желающие жить по установленным Ночной Хозяйкой законам, но их нет смысла учитывать. Более того. За последнюю сотню лет не произошло стоящих упоминания инцидентов, в которых восставшие понесли бы серьёзные потери. Можно сказать, что силы не тратились – они только копились.
И сейчас их достаточно, чтобы задуматься о новом броске.
Часть 1 Глава 1
Отделяющие земли бывшего королевства Сальватия от западной степи Ринские горы в геологическом смысле стары. На практике это означает, что они не слишком высокие, полезные ископаемые из них давно извлечены, широких перевалов, удобных для всадников, в них много. Крупнейшим проходом являются Ворота Ветреницы, надежно запертые от вторжений Ласкарисом, но и без них мест, где способен пройти отряд из сотни лошадей, хватает. Опасные направления прикрыты системой крепостей, входящих в состав западной армии современной Талеи и считающихся неплохо укрепленными.
Иногда мелкие шайки налетчиков проскальзывают мимо крепостей. Иногда племена собираются, с помощью божков или «наёмных специалистов» из сопредельных держав успешно штурмуют укрепления и резвятся на землях королевства, пока не подойдут поднятые по тревоге войска. В любом случае – жизнь в пограничье не безопасна.
- Странно, что поблизости не чувствуется сильной нечисти. Здесь нет никакого монастыря неподалеку?
- Нет, мессена. Просто командир местного гарнизона тщательно исполняет свои обязанности и поддерживает хорошие отношения с окрестными дворянами.
- Никогда бы не поверила, что можно до такой степени вычистить землю от всяких тварей. Конечно, я слышала отчеты, но это тот случай, когда надо увидеть своими глазами и убедиться лично, чтобы понять. Пожалуй, я приму твое приглашение, Медея.
Со стороны троицу собеседников легко можно было спутать с путешествующими дворянами. Хорошая одежда и оружие; многочисленные слуги, по первому слову притащившие из ближайшего постоялого двора столик и стулья для пожелавших сидеть именно на этой полянке господ; ночная тьма не мешала им общаться, что указывало либо на наложенное заклятье виденья-в-темноте, либо на выпитый дорогостоящий эликсир того же назначения.
В чём-то возможные наблюдатели оказались бы правы – все трое действительно обладали высоким статусом. Единственный мужчина, Латам, уже давно носил звание капитана гвардии своей госпожи и руководил отрядами восставших, сосредоточенных на постижении пути Воина. Яркая красавица в роскошных одеждах, невероятно грациозная, завораживающая с одного-единственного мимолетного взгляда, Медея входила в состав совета старейшин и правила второй по численности общиной в Цонне. Ну, что значит правила… Доводила до нервных срывов помощников, даром, что те сами немертвые. Тем не менее, община из века в век росла и успешно интриговала при дворе правителя Страны Синевы.
Последней из собравшихся, хрупкой девушки-подростка в простом охотничьем костюме, здесь не должно было быть. Всем известно, что Селеста, Госпожа Ночи, не покидает Талею.
- Прекрасно! – услышав последние слова названой сестры, довольно захлопала ладонями Медея. – Я немедленно сообщу своим, чтобы готовились к твоему приезду!
- Не надо никому ничего сообщать, - напрочь отказалась Селеста. – Как у вас тайны хранятся, я прекрасно помню. Не хотелось бы, чтобы по приезде в Цонне меня ждала армия монахов со святыми реликвиями.
- Не правда! - надулась Медея. – Не настолько у нас всё плохо.
- Хочешь сказать, всё ещё хуже?
- Шутишь, да?! – красавица обмахнулась веером и утрированно-злобно сузила глаза. – Шути-шути! А всё равно крупнейший храм Повелителя Ада у меня в городе стоит, и никто его сносить не собирается!
- Честь тебе и хвала, - чуть склонила голову старшая, несмотря на внешность, восставшая. – Я не спорю – наши позиции в Стране Синевы устойчивее, чем где бы то ни было. Однако охотники есть и там. Кроме того, мне не нравится, что набранный твоей общиной потенциал пропадает впустую. Почему султанат ещё не наш?
- Сложно работать, - на сей раз Медея не кокетничала и говорила серьёзно. – Двор султана видит в нас агентов влияния своих врагов и, говоря по совести, правильно делает. Нашим слугам приходится действовать очень осторожно. Рано или поздно ситуация изменится, но на быстрый результат не рассчитывай.
- Плохо. У меня большие планы на Бират.
Объяснять дополнительно ничего не требовалось. Княжество Бират расположилось на восточных берегах Доброго моря и, волей богов и бывших офицеров талейской разведки, бежавших туда от гражданской войны, слуги восставших пользовались там немалым влиянием. Старейшина Гардоман, отвечавший за сектор доходов, своеобразный вампирский министр торговли и финансов, уже который век требовал увеличить в княжестве число общин, а существующие усилить специалистами. Не то чтобы Селеста возражала – вовсе нет. Потенциал Бирата она видела. Её смущала оторванность тамошних структур от метрополии и возникающая отсюда проблема сепаратизма, в своё время доставившая ей немало хлопот. Госпоже не хотелось устраивать чистку каждые двадцать лет, поэтому лучше не наводить подданных на неправильные мысли.
- В Бират не обязательно плыть через азарцев, - подал голос Латам. – Есть ещё Архипелаг.
- Тоже не лучший вариант. На сегодняшний день разведка Глубокой Гавани – лучшая в мире. Неизвестно, кто у кого на крючке повиснет. Кроме того, меня смущают успехи их Коллегии Девяти столпов. Если тамошние маги научились обходить наши скрывающие пологи, то нет никакого смысла заново пытаться основать общину. Всё равно найдут.
- Хастин что говорит? – равнодушным тоном поинтересовалась Медея.
Слишком равнодушным. Похоже, у то сходящейся, то враждующей парочки намечался новый раунд в отношениях.
- Ругается.
- Ха!
- В любом случае, с султанатом надо что-то делать, - не позволила развить тему «я знала, что он неудачник» Селеста. – Ближайшие года три-четыре, конечно, свободных ресурсов у нас не будет, всё пойдет на устранение последствий текущего кризиса, зато потом займёмся азарцами вплотную. Зерван, Зерван… Им остался примерно час пути, Латам. Готовь своих.
- Мессена, - слуга и телохранитель плавно поднялся со стула и, отвесив прощальный поклон, направился в сторону трактира.
Проводив его одобрительным взглядом, Медея развернулась к подруге:
- Ты всерьёз намерена посетить Цонне? Ничего такого не подумай, я просто счастлива, но ты ведь говорила, что твоя связь с печатью ещё не разорвана до конца.
- Подозреваю, окончательно связь исчезнет не скоро, - скривила губы Селеста. – Так и знала, что в том предложении истинных жрецов без подвоха не обошлось. Но покидать город я теперь могу. Если вдруг на половине дороги выяснится, что расстояние до печати имеет значение, сразу вернусь назад.
- Будем надеяться на лучшее, - согласилась Медея. Немного подумала, склонив на сторону хорошенькую головку, и пожала плечами. – В любом случае лучше так, чем раньше.
- Вот уж точно спорить не стану!
Селеста безвылазно провела в Талее четыре сотни лет не по собственной воле. После неудачного (или слишком удачного, тут как посмотреть) ритуала великого мага Тайрана жрецы Истинного Лика Морвана сделали ей предложение из тех, от которых не отказываются. Им требовался хранитель, оператор печати, наложенной на образовавшийся разлом в пространстве, ведущий в измерение, называемое в людских источниках Бездной. Взамен обещали силу, знания и ответы на ряд вопросов о природе восставших.
В главном жрецы не солгали. Запрошенное Селеста получила. Заключенная сделка позволила служащим ей вампирам не только относительно безболезненно пройти через разразившуюся гражданскую войну, но и значительно укрепить позиции своего рода. Тем не менее, просидеть четыре века в одном городе, пусть и столице…
Когда же печать, наконец, стабилизировалась и предводительница вампиров получила возможность хотя бы просто выйти за невидимую, но хорошо ощутимую границу, один из её ближайших, как она полагала, соратников вынудил её отправиться не туда, куда хочется, а туда, куда надо. Неудивительно, что последний месяц госпожа пребывала в тихой ярости. Хорошо знавшие её восставшие не обманывались мнимым спокойствием, игнорировать состояние подруги осмеливалась только ко всему привычная Медея.
Не желая забивать красивую голову проблемами, верная наперсница перевела разговор на строительство будущего укрытия. Сейчас проблемы штаб-квартиры не существовало – запутанная сеть катакомб обеспечивала надежную защиту, на крайний случай вампиры планировали бежать через мертвую землю. Огромная сфера Проклятия Тайрана уничтожала любую жизнь, вторгнувшуюся в её пределы. Даже сами вампиры не могли находиться в ней более нескольких часов, чего, впрочем, обычно хватало. Исключение составляла Селеста, на которую Проклятье не действовало, тем самым добавляя лишнюю гирьку на чашу весов слухов о своей околобожественной сущности. Однако со временем Проклятье слабело, становилось менее агрессивным, к тому же маги на королевской службе и монахи некоторых орденов давно занимались его исследованием и даже получили некоторые практические результаты. Пока что люди не могли вторгаться внутрь сферы. Пока что?
Вампиры желали заранее подготовиться к тем временам, когда Проклятье исчезнет, вместе с ним пропадет надёжный путь для бегства и смертные получат возможность вторгнутся в их вотчину. Поэтому затеяли стройку. Конечно, Медея не могла не принять участие в обсуждении проекта, потому что кому же, как не ей?
- Хорошо, - спустя полчаса обсуждения выставила вперед ладонь Селеста. – Избавь меня от подробностей. Раз ты говоришь, что нужна черно-белая гамма с вкраплениями красного, пусть так и будет.
- Но я же объяснила! – воздела руки к небу Медея, призывая в свидетели высшие силы. Приземленность подруги её угнетала.
- Я просто не понимаю, почему после двух лет обсуждений мы вернулись к тому варианту, с которого начинали.
- Ну а вдруг бы нашлось что-то более подходящее?
- Сомневаюсь. Так, - госпожа соскочила с кресла, в котором сидела, с удовольствием болтая ногами. – Пойду прогуляюсь, а ты позови телохранителей поближе. Скоро начнется.
- Латам будет недоволен, - словно мимоходом заметила прекрасная старейшина.
- Латаму дай волю, и он обложит меня подушками, набитыми мягчайшим пухом.
Медея тихо рассмеялась вслед удаляющейся подруге, затем обернулась в сторону постоялого двора, где смутно маячили две фигуры, и тихо шепнула:
- Раль, Фанго, составьте мне компанию.
Она не сомневалась, что её услышали.
С возрастом вампиры менялись. Медленно, намного медленнее, чем смертные люди, и совершенно иначе. Их облик оставался прежним, зато росла мощь энергетики, в свою очередь отражавшаяся на крепости, ловкости, выносливости физического тела. Вдобавок у них появлялись способности, часто ошибочно принимаемые за магию, формирующиеся в зависимости от мировоззрения и Пути, по которому шел восставший. Развивать их или нет, каждый решал сам.
Считалось, что чем старше вампир, тем он сильнее. Это не совсем верно – те, кто не считал нужным учиться и работать над собой, застывали на одном уровне или вовсе скатывались в деградацию. В лучшем случае их рост замедлялся до совершенно незаметных величин. Но когда дело касалось элиты общества немертвых, правило соблюдалось железно.
Селеста находилась на вершине иерархической пирамиды. Она была стара, одной из старейших восставших ойкумены, массу времени у неё отнимала работа с донесениями, встречи с подданными, разбор докладов и прочие занятия, неизбежные в жизни (или после-жизни) любого правителя. Вместе с тем, у неё имелся доступ ко всем ресурсам и разработкам сообщества, а также желание учиться и твердое понимание необходимости большой личной силы. Время такое, раса такая. Иначе – никак. Кроме того, бонусом у неё имелась печать на Проклятии, крохами силы которой ночная хозяйка Талеи могла оперировать по собственному усмотрению. Этих крох хватало не только ей, но и ближайшим соратникам.
С каждым годом, десятилетием, веком способности Селесты росли. Сейчас она воспринимала мир куда более полно, чем в начале своего пути, обладала возможностями, которые в прежней жизни показались бы ей чудом. Она подозревала, что в одиночку могла бы победить в предстоящем столкновении. Впрочем, бурное прошлое отучило её от ненужного риска, да и для чего ещё нужны слуги, как не для защиты повелительницы? Во всяком случае, Латам считал именно так, и госпожа не собиралась с ним спорить. Но послушно плестись на поводу его требований она тоже отказывалась.
Идти бесшумно оказалось неожиданно сложно. Вокруг Талеи не осталось по-настоящему густых лесов, люди облагородили места вокруг своей столицы и Селеста банально разучилась ходить по чаще. Ветки трещали под ногами, немногочисленная живность замирала, старательно прячась от высшей нежити. Маленькие звериные умишки источали страх и безнадегу. Госпожа ощущала всех в округе – разумных четче, их сознания светили ярко, звери и птицы сияли намного тусклее. У растений не было интеллекта, но какой-то фон они создавали, поэтому своеобразное «эхо» исходило и от них. Пылающим факелом позади разгоняла серый туман порывистая Медея, стальными отблесками верности ровно светил Латам, готовились к схватке иные вампиры, пришедшие вместе с ними.
Спереди, источая жажду крови, вседозволенности, желания разорвать слабого, надвигалась пахнущая звериными нотками черно-красная волна.
Численность нападающих раза в три превышала число тех, кто готовился встретить их на широкой лужайке неподалеку от постоялого двора. Могло бы показаться, что пришедшие с Селестой вампиры обречены, однако в подобных столкновениях качество важнее количества, поэтому страха они не испытывали. Гвардия состояла из опытных бойцов, посвятивших века постижению воинского искусства, приближающуюся стаю они ровней себе не считали. Их капитан думал так же, иначе не взял бы с собой всего лишь две пятерки. Десять гвардейцев, сам Латам, Медея, несмотря на внешность создания не от мира сего способная удивить в бою, двое подручных прекрасной старейшины – с такими силами можно выступить против любого противника.
Командир атакующих это понимал и недооценивать врага не собирался. Селеста видела, как от пышущей жаром охоты стаи отделились две группы, в пять и четыре сознания, и начали обходить приготовившихся к схватке гвардейцев с боков. Готовятся ударить сзади? У Латама достаточно сенсоров, но на всякий случай Селеста послала ему сообщение о замеченном маневре. В ответ пришло почтительное ощущение недовольства от самоуправства госпожи, которое она привычно игнорировала.
Вместо того, чтобы вернуться, она направилась к ближайшей из отколовшихся групп. Опыт и исходящие от сознаний нападающих отблески подсказывали, что из пятерых проблемы могут возникнуть лишь с двумя, остальные трое стоят на первой ступени. Они не то что какими-либо способностями на приличном уровне не владеют – им даже на солнце выходить нельзя! Один на один, шанс справиться с ними есть у обычного тренированного воина, в намечающейся схватке они будут не более чем мясом для клинков. Вот с них Селеста и начнет, чтобы под ногами не путались.
Шорохом листьев, светом луны, легким дуновением ветра сотканная госпожой иллюзия обернула пятерых сородичей. Невесомо легла на обнаженные, беззащитные разумы, мягко преодолела естественные барьеры, оставив мгновенно исчезнувшее чувство тревоги. Осела в подсознании, на глубине, исподтишка ослабляя бдительность, снижая критичность мышления, воздействуя на органы чувств.
Спустя минуту она могла сделать с ними всё, что угодно. Нет, вампиры не стали слабее, их тела по-прежнему точно повиновались им. Они просто не обращали внимания на действия Селесты, воспринимали её в качестве естественной части окружения, её поступки казались им нормальными. До определенной черты, конечно – инстинкты боролись с навязанными суждениями и в конечном итоге всегда побеждали.
Если дать им достаточно времени.
Госпожа, будто призрак из детских страшилок, возникла возле первого вампира. Не предводителя малой стаи – тот бежал дальше, - а рядом со вторым по силе. Неразличимое движение клинка прочертило тончайшую линию от правой ключицы до левой подмышки противника, и практически сразу, не глядя на дело рук своих, Селеста стремительно оказалась рядом с вожаком. Его постигла та же участь. Голова и верхняя часть туловища первой жертвы ещё только падала на землю, когда восставшая подскочила к третьему, невысокому парнишке с короткой рыжей бородкой, и без затей снесла ему голову. Запах крови поплыл по ночному лесу. Оставшиеся начали что-то подозревать, остановились, оглядываясь, в первую очередь пытаясь разглядеть медленно оседавшего на мох двумя кусками вожака.
Они не успели ничего понять. Селеста убила их быстро.
«Шлак!» - мысленно оценила умерших в последний раз замершая в неподвижности девушка. – «Даже не почувствовали угрозу, пока не стало поздно. Хотя, возможно, я не справедлива? Мои постоянные партнеры на тренировках – гвардейцы или сам Латам, их уровень значительно выше среднего. Надо провести ещё несколько боёв.»
С исполнением последней мысли сложностей не предвиделось. Стая уже преодолела оставшееся расстояние до рассыпавшегося строя гвардейцев, взяла их в полукольцо и, кажется, перешла к оскорблениям. Судя по эмоциям Медеи, сидевшей чуть в стороне, качество брани она оценила невысоко. Решив, что скрытности на сегодня достаточно, да и не ждут её с этой стороны (точнее, совсем не ждут), Селеста со всей возможной скоростью бросилась к месту основного действия.
Она успела к самому началу схватки. Ещё миг, и стороны сошлись бы в жестокой драке, тем более страшной, что не всякий человеческий глаз способен уследить за бойцами.
Со стороны появление Селесты выглядело… Да никак оно не выглядело. Охотничий костюм оттенков зеленого и коричневого скрадывал контуры тела, так что госпожа будто возникла возле стоящего с края поля молодого вампира. От легкого прикосновения тонкой девичей руки простого смертного распылило бы мелкой кровавой взвесью, но восставшие покрепче будут – этот всего лишь отлетел в сторону бурдюком из переломанных костей и фарша. Он ещё не умер окончательно, он ещё не упал на землю, когда Селеста развернулась к следующей жертве. Теперь её не было нужды деликатничать, и страшный ментальный удар обрушился на вампира, тот застонал, схватился за виски, упал на колени. Тонкие струйки крови побежали у него из ушей и носа.
Следующий объект. Селеста помнила их, всех, помнила каждого по имени, биографии, привычкам, могла назвать их сильные и слабые стороны. Могла, но не хотела. Почти месяц назад они превратились для неё в объекты охоты, цели преследования, свидетельство ошибки, разговаривать с которыми бессмысленно – их надо просто уничтожить.
Зачерпнуть силы из печати. Под её взглядом очередной вампир рассыпается прахом, словно попав под иссушающий жар палящего солнца. Селеста знает, как она сейчас выглядит: невысокая девчушка с алебастрово-белой кожей и глазами, залитыми Тьмой. Жуткое, должно быть, зрелище.
На её появление наконец-то отреагировали, по чувствам остро ударило чужим страхом.
- Б…ть!
Вот это как раз неправда - с мужчинами она ни разу не спала, хотя Медея и подзуживает. Ни желания, ни причины нет. Она – нежить, зачем ей? Но всё равно Селесте не нравится, что её так называют, и заоравший первым вампир лишается головы. Из аккуратного среза на шее в небо фонтанчиком бьёт кровь.
Словно получив сигнал, нападающие бросаются врассыпную. Нет больше стаи, она исчезла, теперь каждый сам за себя. Госпожу, в принципе, подобное устраивало – бегущих гвардейцам добивать легче. Но раздражение, копившееся целый месяц, требовало особого блюда…
Нашарив взглядом одну конкретную спину, Селеста вытянула в сторону убегающего вампира руку и сделала короткое манящее движение кистью. Будто вздернутый невидимой веревкой, беглец полетел обратно, прямо к ногам госпожи. На полпути он умудрился развернуться и вцепиться огромными лапами с выросшими когтями в землю, но особого смысла в попытке остановиться не было – он даже не снизил скорость.
Только руки потерял. Вместе с ногами, также отрезанными невидимыми лезвиями.
- Ты даже не представляешь, Зерван, насколько я рада тебя видеть, - глядя на бывшего старейшину, нейтральным тоном сказала Селеста.
- Госпожа! Пощади! – с трудом заелозил на спине обрубок бессмертного, жалко заглядывая ей в глаза.
Люди считают, что старые вампиры постепенно утрачивают эмоции и превращаются в холодный чистый разум, подвластный исключительно рациональным рассуждениям. Мнение в целом правильное – вспыльчивый, подчиненный страстям молодняк гибнет часто, до столетнего возраста доживают лишь те, кто умеет обуздывать свои порывы. Или, как только что поняла Селеста, те, кого не доводили.
Медея торопливо встала со стула и направилась на поле боя. Сестра замерла, чудовищным усилием задавливая дикую вспышку гнева, трава вокруг неё стремительно выцветала и превращалась в прах, Зерван скулил, пытаясь отползти от исходящей неконтролируемой силой повелительницы ночи. Красавица-старейшина остановилась на почтительном расстоянии. Она давно не видела Селесту в подобном состоянии, уже лет двести, и слегка подзабыла, что делать в таких случаях. Подойти и обнять? Если сестра пойдёт вразнос, придется так и сделать, несмотря на смертельную опасность.
- Пощади?! – наконец, со свистом выдохнула Селеста. Медея чуть заметно распрямилась, лицо её облегченно расслабилось. – Пощади. Пощади. Ты, Зерван, ещё жив по одной причине – я должна знать, что именно ты сообщил людям. Как много они благодаря тебе теперь знают. Хотя нет, не по одной. Почему? Почему, Зерван? Ты же держался! Ты держал в узде свои наклонности, ты старался не убивать, не давать волю зверю. Так почему ты так низко скатился за какие-то жалкие два года!
Последнюю фразу она буквально прорычала, нависнув над дрожащим пленником. Её глаза налились кровью, клыки выпирали и сейчас она вовсе не походила на хрупкую девочку, по недомыслию взрослых нацепившую меч. Перед вампирами, в облачении темной ауры силы, стоял демон.
Не желая больше говорить, Селеста рывком схватила бывшего старейшину, члена своего Ближнего Круга, одного из сильнейших восставших мира и ныне просто предателя за глотку. Тот пытался отвести взгляд, но госпожа приблизила его лицо к своему, заставляя смотреть. Зерван дернулся, сопротивляясь, и почти сразу обмяк – его искусство изменения плоти и огромная физическая сила сейчас не значили ничего.
Медея подошла и встала сбоку от пленника, с другой стороны, глядя на Ночную Хозяйку с опаской, застыли телохранители. Они, кажется, предпочли бы в данный момент находиться где-нибудь в другом месте. Прежде им не доводилось видеть Селесту в гневе, к тому же она редко демонстрировала всю полноту своей мощи, поэтому сейчас у двух не самых молодых вампиров вовсю шла переоценка собственной значимости. Занятие полезное, только несвоевременное. При глубоком чтении памяти чтец беззащитен, его требуется охранять, и Медея сотрёт их обоих в порошок, если с головы названой сестры упадет хотя бы волос.
В полной неподвижности, окружив повелительницу, вампиры провели час. Телохранители не осмеливались задавать вопросы, чувствуя напряжение хозяйки, Медея не желала ни с кем обсуждать происшедшее. Заговорила она при виде вернувшегося к госпоже, покрытого чужой кровью Латама:
- Кто-нибудь ушел?
- Шестерым удалось убежать достаточно далеко, их сейчас преследуют. Догоним.
- Да уж постарайтесь… Мне показалось, или они пытались напасть на наших смертных слуг?
- Тех четверых встретил Вантал, - успокоил красавицу капитан. Судя по чуть заметному кивку, объяснение её удовлетворило, поэтому он спросил в свою очередь: - Мессена решила прочесть память изменника прямо здесь?
- Она желает получить ответы немедленно, - обтекаемо ответила Медея. Про случившийся срыв она расскажет Латаму позже, наедине. Может быть. – Зерван – редкий везунчик. Легко отделался.
- Соглашусь с вами, благородная леди, - кивнул аристократ. – Его поступки заслуживают большего.
- Всё-таки семь сотен лет вместе. Селеста проявила снисхождение.
На взгляд Латама, никогда не любившего Зервана и враждовавшего с ним, милосердия тот не заслуживал. Впрочем, высказывать своё мнение он не стал. Поверженный старый враг, славная победа – зачем портить хорошее настроение ненужным спором?
Спустя недолгое время по телу пленника пробежала короткая дрожь. Других видимых действий не было, оба, и жертва, и палач, продолжали оставаться в полной неподвижности, но Медея немедленно начала действовать. Из широких рукавов роскошного одеяния на свет появились небольшая бутылка вина и резной костяной кубок, весело хлопнула пробка. Наполнив сосуд вином до половины, красавица бросила бутылку одному из телохранителей и быстро полоснула себя по запястью острым ногтем.
Стоило Селесте покачнуться, как подруга оказалась рядом, одной рукой подхватывая под грудь, другой поднося к лицу кубок.
- Пей.
Госпожа жадно высосала смесь, восполняя потраченные силы. Бледное лицо, проступившие скулы и нехарактерно выделяющиеся клыки показывали, что изучение чужой памяти нелегко ей далось. Всё-таки Зерван являлся старым, опытным восставшим, сопротивлялся он до последнего.
Благодарно погладив Медею по руке, Селеста высвободилась из объятий. Смерила взглядом валявшееся на земле тело, презрительно дернула верхней губой, повернулась спиной, словно окончательно закрывая эту страницу своей долгой жизни.
- Латам?
- Трое пока живы, мессена, остальные мертвы, - доложил капитан. – Среди гвардейцев потерь нет, хотя семеро получили различные раны.
- Меня интересует пришелец из Семиречья по имени Гурбан-огун. Что с ним?
- Я лично снес ему голову, мессена.
- Жаль. Я бы не отказалась побеседовать с ним ещё раз, - сухим тоном уведомила госпожа. Вспышка гнева прошла, она снова могла себя контролировать и ничем не напоминала потустороннее чудовище. – Во многом нынешним кризисом мы обязаны ему.
- Простите, мессена.
- Не извиняйся, Латам. Кто же знал? – пожала плечами Селеста. – Нет, значит нет. Пойдёмте, успокоим наших смертных подданных, что всё закончилось.
Перед тем, как развернуться и уйти, госпожа последний раз посмотрела на распластанный возле её ног, бессмысленно пялящийся в ночное небо огрызок. Чуть помедлила, затем глаза её на мгновение налились тьмой, чтобы сразу вернуть обычный серо-стальной цвет. Селеста ничего не сказала, не отдавала никаких приказов, просто сделала остальным знак следовать за собой.
Она уходила.
За её спиной медленно рассыпалось прахом тело бывшего старейшины.
Глава 2
Цонне, столица Синевы. Город контрастов.
Буйство зелени и каменные плиты площадей. Нищие лачуги крестьян и взлетевшие ввысь кружевные шпили дворцов. Десятки храмов, хранящих божественную мудрость, и сотни известных своим легким нравом заведений, начиная от театров и заканчивая «чайными домиками» с веселым персоналом, всегда готовым поразвлечься. Государственный культ Хранительницы Вод Дерканы-Изменчивой и строгий, черный монолит собора Владыки Тьмы Морвана, покровителя магов и колдунов.
Именно Деркане город обязан своим нынешним обликом.
Когда принц Коно, принявший тронное имя Конира Второго, объявил своего племянника лишенным благодати и низложенным, поддержали его далеко не все. Несмотря на чудовищные жертвы в результате Проклятия Тайрана, несмотря на серьёзные репутационные потери, значительная часть армии осталась верна Иррану. Началась гражданская война, раскол прошел по всем срезам общества. Боевые действия велись во всех провинциях, тихих уголков не осталось вовсе, удачным моментом ослабления гегемона воспользовались зашевелившиеся соседи. Кровавая мясорубка, победителей в которой не было, продлилась девять лет и завершилась подписанием «Договора двух цветков». Стороны взаимно признавали друг друга и делили единое прежде государство на две примерно равные части – север и восток отошел Талее, юг и запад теперь принадлежал свежесозданной Стране Синевы со столицей в Цонне.
На протяжении всего периода борьбы Конир позиционировал себя как консерватора, приверженца старых законов и обычаев. В частности, он никогда не забывал напомнить, что божественным покровителем династии является Деркана-Изменчивая, чей культ традиционно также занимал непростое место в среде остальных храмовых течений. Служители Хранительницы Вод считались своеобразными «чиновниками от религии», иными словами, ни одно официальное мероприятие не обходилось без их участия, они в обязательном порядке участвовали в комиссиях, связанных с церковными склоками, выдавали свидетельства о благонадежности представителям новых религий и в целом больше походили на правительственный департамент, чем на группу священнослужителей.
Вполне естественно, что на новом месте, создавая структуру государственного управления, король скопировал старую схему. Зачем менять то, что хорошо работает?
В Цонне у служителей Дерканы, а следовательно, у их царственного господина, возникла небольшая проблемка идеологического характера. Дело в том, что город стоял в долине, по которой протекала не самая полноводная река, и других источников воды поблизости не имелось. С юга степь, перетекающая в пустыню, на севере тоже степь, постепенно переходящая в леса. С отправлением служб возникли трудности, да и просто народ смеяться начал. И ведь исправить ничего нельзя – здесь не приморский город Талея, здесь даже озер приличных размеров нет.
В другое время ограничились бы изменением ритуальной составляющей и о том забыли. Тогда, во время войны, речь шла о легитимности власти.
Чтобы хоть как-то сгладить пошедшие слухи, помимо обязательного отрубания голов Конир принялся за строительство. Во-первых, он приказал выкопать немалых размеров озеро, в центре которого возвел храм Дерканы, и обязал жречество проводить там ежедневные службы. Жрецы не возражали – дело привычное, хорошо оплачиваемое. Во-вторых, свой дворец, сооружение немалых размеров, Конир обвел широким рвом, объявив, что таким образом энергия стихии воды благотворно действует на него и позволяет лучше слышать голос прародительницы. Что конкретно он слышал, неизвестно, но в качестве оборонительного сооружения ров сработал на все сто, во время единственного штурма города войсками лоялистов остановив первый, самый яростный натиск.
Посмотрев на действия господина, свита последовала его примеру. Стало хорошим тоном окружать поместья широкими, шире, чем улицы, рвами, наполненными водой. Знатные особы соревновались между собой богатством отделки набережных, выкладывали участки принадлежащих им берегов мраморными плитами с росписями и считали нищими босяками тех, кто ограничивался обычным строительным камнем. В результате к настоящему времени Цонне состоял из двух частей: Старого Города с предместьями, с простыми домами, похожего на десятки других городов, и Нового, где по улицам-каналам плавали лодки, а лошадей не видели вовсе.
Со временем воды перестало хватать. Река Итир, протекающая через долину, никогда не отличалась полноводностью и не могла толком наполнить искусственно созданную пойму. Часть каналов принялась мелеть. По приказу следующего правителя выше по течению реки были проведены ирригационные работы, изменены русла нескольких других, более мелких рек, следствием чего стала небольшая экологическая катастрофа. Разразилась она в южных районах страны и частично затронула территории Азарского султаната, послужив поводом для очередной войны. Впрочем, это уже другая история.
Поместье, принадлежащее Медее, находилось на границе Старого и Нового городов. То есть своя пристань и обязательный лодочный сарайчик имелись, но основной выход и парадные ворота располагались на земле, выводя на мощеную диким камнем улицу. К причудам золотоволосой любительницы поэзии и театра высшее общество относилось с пониманием – общеизвестно, что нежить не любит текущую воду.
- На мой взгляд, ты рискуешь, открыто показывая свою сущность. Люди никогда не смогут забыть, что рядом с ними находится хищник.
Селеста надеялась, что её прибытие в город осталось незамеченным. Или, по крайней мере, наблюдатели за домом не поняли, кто именно гостит у предводительницы местной общины немертвых. Свита у Медеи большая, затеряться в ней проще простого. Латам, разумеется, был недоволен – ему, гвардейцам и большей части смертных, сопровождавших госпожу в путешествии, пришлось разместиться в городе, в гостиницах и домах, принадлежащих сектантам. Однако если появление одного нового вампира, выглядящего к тому же на первый взгляд безобидно, тревоги не вызовет, то сообщение о приезде десятка старших восставших всколыхнет фантазию заинтересованных лиц.
Самого Латама хитрюга-Медея к себе домой тоже не пустила. Она намеревалась посекретничать с подругой.
- Если хищник выглядит безопасным, то его не станут убивать, а посадят в клетку и начнут восхищаться, - пробурчала Медея, не открывая глаз. – Главное, успешно делать вид, что ты безопасен. И сидишь в клетке.
Ей нравилось лежать так, привалившись под бок Селесте, укрывшись с ней одним легким одеялом. Привычка осталась с тех времен, когда они вдвоем прятались в канализации, не зная, переживут ли следующий день. Пожалуй, нигде больше она не чувствовала себя настолько в безопасности, кроме как рядом с сестрой. Медея, Сладкоголосая, Ворожея, Прекраснейшая шла по не-жизни с улыбкой, стараясь не вспоминать свои страхи – но это не значит, что она от них избавилась совсем.
- К тому же, из всей общины всего пятеро живут открыто, - продолжила она защищать избранный образ жизни. После-жизни. – Остальные тридцать восемь по-прежнему в тени.
Многие люди искренне считают бюрократию злом, то же самое значительная часть населения королевств думала насчет Селесты. Их альянс был неизбежен. Организованный в аппарате управления отдел статистики учитывал одну тысячу шестьсот двадцать двух вампиров, из них всего восемь жили уединенно. Крупнейшей из общин являлась талейская, как в силу исторических причин, так и благодаря сохранившейся традиции отправлять молодежь ко двору госпожи. Кроме того, в столице находилась Школа Путей, чрезвычайно популярная в последние лет сто, Великий Архив и Зал мистерий, куда мечтал быть допущенным каждый сектант. Другие общины могли похвастаться куда меньшим количеством достижений, хотя Медея обоснованно гордилась стоящим в её городе храмом Повелителя Тьмы. Настоятелем в нём служил её ближайший помощник Эгард.
- Вам придется постараться, чтобы восстановить порушенную репутацию, - заметила маленькая восставшая. – Слухи о бесчинствах зервановой своры наверняка уже докатились сюда, даром, что другое королевство.
Медея чуть повернулась, снизу вверх посмотрела на угловатый подростковый профиль.
- Ты выяснила, почему он нас предал?
- Он хотел безнаказанности, - неохотно ответила Селеста. – Его не устраивали наложенные мной ограничения. Предпосылки к срыву имелись и раньше, но мы – я – предпочитали их не замечать. Идущие Путями Зверя всегда склонны к простым и понятным решениям, в них есть своеобразная естественная жестокость, на которую я списывала случавшиеся инциденты.
Непосредственным толчком стало знакомство с тем беглецом из Семиречья. Помнишь, мы экспедицию собирали?
- Конечно. Мне про неё все уши прожужжали!
- Она не состоится, я отменила подготовку. Некого теперь посылать. Изначально предполагалось, что в её состав войдут восставшие, наименее подверженные влиянию Солнца. Всё-таки им предстоит долгий переход через степь, да и как на месте обстоятельства сложатся, неизвестно. Местные вампиры вряд ли спокойно отреагировали бы на появление двух десятков сильных чужаков. Кто у нас самый устойчивый к свету? Зерван и его свита. Были.
Кальдеран передал все собранные им материалы по Семиречью Зервану, вдобавок у Саттара в тюрьме сидел пойманный в Ласкарисе нарушитель. Примерно раз в пять-десять лет с запада приходят восставшие, ведут себя, как дома привыкли, их обычно либо на месте уничтожают, либо, если ничего серьёзного не успели натворить, отправляют в Талею. Наш главный разведчик решил, что этот Гурбан-огун может быть полезен в качестве источника сведений, и отдал его Зервану.
- Кальдеран, конечно, умница, только очень уж он… - Медея защелкала пальцами, подбирая формулировку. – Слишком хитрый временами. Не всегда вовремя замечает очевидные вещи.
- Да, есть у него такой недостаток. Специфика избранного рода деятельности, - сухо согласилась Селеста. – Как бы то ни было, Гурбан-огун рассказывал Зервану про Семиречье, отвечал на его вопросы, говорил, как живут тамошние восставшие. И в какой-то момент Зерван понял, что ему те обычаи нравятся и он хочет жить также. Ходить среди людей, не скрываясь. Убивать всех непонравившихся. Принимать жертвы из младенцев и юных девочек, впервые уронивших кровь. Открыто править племенами, не только сектантами. Ходить в походы, развлекать себя пытками врагов. Или просто встреченных по пути смертных.
Знаешь, там, в моём мире, - Селеста неопределенно мотнула головой, - существовало такое понятие как «искушение». Считалось, что демоны подталкивают людей к греху, чтобы после смерти получить их души.
- Подталкивают? – удивилась Медея. – Странная концепция.
- Любая вера нелогична. Так вот, я бы сказала, что искушения Зерван не выдержал. Слишком уж услышанное совпадало с его внутренними мечтами.
О прошлой жизни до перерождения в нежить Селеста старалась не вспоминать. Было и было, зачем растравливать себе душу? Знаниями - пользовалась. В свою очередь, Медея тоже не часто расспрашивала сестру о прошлом, хотя всегда жадно ловила обмолвки о мире без магии, где не верят в богов. Певица боялась, что Селеста однажды захочет вернуться туда, - и у неё получится.
- Ты не виновата, - помолчав, попыталась утешить Ворожея. – Каждый выбирает сам, помнишь?
- Я упустила ситуацию, не заметила, когда он изменился. Мне следовало жестче контролировать его. А если бы печать не устоялась окончательно полгода назад, что бы мы делали? Вполне возможно, гвардейцы потеряли бы четверть состава. Или если бы Зерван оказался умнее и догадался отсечь связывающий со мной канал? Мы могли бы искать его десятилетиями.
- Ему бы жадность не позволила, - фыркнула Медея. – В любом случае, случилось так, как случилось, и хватит переживать. Всё закончилось.
- Ничего не закончилось, - в голосе Селесты лязгнул металл, заставив сестру удивленно замереть. – С Семиречьем надо кончать. Гнойник под боком нам не нужен.
- Что с ним поделаешь? Он за степью лежит, до него с нашими силами не добраться.
- Пока не знаю, - согласилась маленькая госпожа. – Буду думать. Но я твердо уверена, что существование культуры восставших, выстроенной на противоположных нашим принципам, является серьёзной угрозой. Их необходимо уничтожить ради нашей собственной безопасности.
- Не прямо сейчас, надеюсь? – капризным тоном протянула Медея. - У меня постановка в Королевской Опере, не хочу отвлекаться.
- Я подожду, пока ты закончишь, - наконец-то улыбнулась Селеста.
За время пути в Цонне она вернулась в привычное уравновешенное состояние и примирилась с происшедшим. Тем более что дела складываются не так плохо, как госпожа думала изначально. Действия Зервана, судя по докладам шпионов, не отразились на преданности сектантов, чего она боялась больше всего. Потеря значительной части контроля над криминальными группировками неприятна, но не смертельна. Денег они, конечно, приносят немало, зато головной боли доставляют на порядок больше. Самые полезные в плане добычи информации куски подберет Кальдеран, контрабандисты давно под колпаком у структур Гардомана. Кроме старейшин, ещё остались бывшие подельники Зервана, не пошедшие следом за ним – из страха или верности, надо смотреть. Старшим среди них, кажется, Алат, вот он и займется постепенным «упорядочиванием» общественного дна.
Для великого, без шуток, мага Хастина разрушение Академии Талеи, бегство персонала в Цонне и переход на нелегальное положение имели один несомненный плюс. Он теперь занимался чем хотел и сам определял темы исследований. Будучи вампиром, раньше он находился «под колпаком» спецслужб, избавить от которого не могло даже заступничество наставника, и темы своих исследований должен был согласовывать с различными инстанциями, в том числе религиозными.
Верхушка сообщества восставших давно искала возможности улучшения собственных способностей, Хастин в данном вопросе исключением не был. Благодаря поддержке Селесты он в относительно короткие сроки побеседовал со всеми вампирами старше сотни лет, обработал полученный материал и сформулировал концепцию Путей, связав воедино магию, физиологию и психологию. Вкратце: способности восставшего связаны с тем, что ему интересно, по какому пути он предпочитает развиваться. Или, если цитировать возвышенным слогом, твои умения есть твоя суть.
Пути Воина предполагают высокую скорость, крепость тела выше среднего, улучшенную координацию, магические умения прямого характера. Огнем пульнуть, щит выставить, укрепить кожу и тому подобное. Пути Искусства связаны больше с социальными навыками и ориентированы на общение с людьми, понимание их психологии и косвенное управление ими. Пути Зверя обращаются больше к темным сторонам человеческой натуры, не злым, но диким, примитивным. Идущие по звериным путям всегда очень сильны физически, обладают большой устойчивостью к любым внешним воздействиям, зато легко поддаются жажде и испытывают серьёзные трудности с самоконтролем. Гибнут они чаще прочих и старшими становятся реже.
Пропорции примерно равны, в младшем возрасте, до перехода на вторую ступень, в среднем из десяти вампиров к каждой из основных групп принадлежат по трое. Оставшийся, то есть один из десяти, идет нестандартным Путем. Путем Магии, как сам Хастин, Духа, как Селеста, или Мистики, наподобие Мерка, помощника госпожи, отвечавшего за работу с сектантами. А ещё был Эгард. Эгард, которого старейшина и маг недолюбливал, потому что тот рушил ему концепцию.
Единственный восставший без ярко выраженных способностей. Одинаково хороший во всём. Иными словами, чуть выше среднего уровня.
Некогда именно Эгарда Селеста отправила в Цонне вместе с Медеей и ни разу о том решении не пожалела. Она прекрасно знала взбалмошный характер подруги и потому «няньку» выбирала дотошно. Эгард не подвел, хотя временами жаловался и просился в скит, в монахи, в пустынь – куда угодно, лишь бы подальше от непосредственного начальства. Ночная Госпожа его успокаивала, устраивала сестренке головомойку, и всё возвращалось на круги своя.
Внешне того не показывая, Медея помощника ценила. Иначе не стала бы напрягаться и тратить безумное количество ресурсов, чтобы устроить его настоятелем храма Владыки Тьмы.
- Впечатляет, - признала Селеста. – Я видела храм в памяти паломника, но вблизи он производит совсем иное впечатление.
Она специально приказала остановить возок на дальней стороне площади, чтобы оценить здание издалека. Надо сказать, увиденное ей понравилось. Черный монолит, кое-где высверкивающий белыми мраморными вставками, казался зримым воплощением откровенной тяжелой мощи. Ничего лишнего, никаких украшений. При взгляде на него сразу становилось понятно – местного хозяина молить о пощаде бессмысленно.
- В свое время пришлось серьёзно потрудиться, чтобы воплотить в камне задуманное и одновременно соблюсти канон, - Медея смотрела на детище своего разума с гордостью. – Знала бы ты, как я спорила с архитекторами!
- Удивительно, как ты уговорила их участвовать в проекте.
- О! – по губам старейшины пробежала лукавая улыбка. – Как раз с этим, проблем не возникло.
Пока подруга предавалась приятным воспоминаниям, Селеста оглядела полупустынную площадь (жизнь в Цонне не замирала ни на секунду, но время всё-таки позднее), накинула капюшон на голову и пошла к зданию. Дождь ей не мешал, просто мелкая морось попадала в глаза и слегка раздражала.
Выходивший из храма юноша в темной мантии с приколотым значком Академии отшатнулся от неё, словно увидел призрака. Оглядел небольшую группу из четырёх человек – какими бы свободными не считались местные нравы, без телохранителей две знатные дамы ходить не могли, - помотал головой и, пробормотав под нос нечто невнятное, торопливо убежал. Наверное, спутал с кем-то знакомым.
Ступив на первую ступеньку ведущей в храм лестницы, Селеста ощутила прохладную волну, пробежавшую по телу. Приятное чувство, совсем не похожее на обжигающие прикосновения энергии в местах, посвященных светлым богам. Здесь молятся аспекту, близкому восставшим. Живущий в храме Морвана или на посвященной ему земле вампир становится чуточку сильнее, легче переносит жажду крови и солнечные лучи, в случае ранения его раны зарастают быстрее. Последним свойством в свое время воспользовалась Медея, с помощью Хастина создав Зал Плоти – единственное в мире учреждение, занимающееся косметической хирургией живых мертвецов.
Селеста, признавая необходимость такой клиники, до сих пор находилась в легком шоке.
Центральной фигурой, способной использовать все ресурсы культового сооружения, является настоятель. Под защитой своих стен он в разы сильнее, чем где бы то ни было ещё. Старые настоятели в буквальном смысле сродняются с храмами или монастырями, воспринимают их, словно часть тела. Эгард проводил обряды почитания у алтаря почти двести лет, присутствие сородичей он почувствовал сразу.
- Госпожа Селеста! – вампир быстро вышел, почти выбежал из прохода, ведущего во внутренние помещения. – Какая радость видеть вас! Я слышал, что вы покинули Талею, но не ожидал вашего приезда так скоро!
- Меня, значит, ты видеть не рад? – вкрадчиво вопросила Медея.
- Безусловно рад, миледи, однако с вами мы распрощались совсем недавно.
- Здравствуй, Эгард, - не дала развиться шутливой перепалке Селеста. – Я действительно не собиралась в Цонне, решение приехать сюда было спонтанным.
- Значит, гвардейцы сопровождают вас, - кивнул восставший. – Мессен Латам мог хотя бы уведомить о вашем визите!
- Я приказала ему молчать – хочу посмотреть, как вы устроились, без лишнего ажиотажа. И начать, разумеется, решила с храма. Покажешь тут всё?
- Конечно, госпожа. Прошу за мной.
Символом Морвана является черный крест с белой точкой посередине. Перекладины креста равны по длине и на концах разделяются, символизируя одну из восьми ипостасей, каждая, в свою очередь, проявляет себя в тысяче ликов. Причем ипостаси считаются полностью самодостаточными, им в прежние времена отдельные монастыри ставили и тщательно продумали состав свиты и должностные обязанности. Богиня Селеста считалась невестой третьей из ипостасей, Морвана-Проклинающего.
В тонкостях культа Ночная Госпожа разбиралась очень хорошо, так как сектантами почиталась аватарой богини. Чрезвычайно удобный статус, позволяющий многое. Хотя сама в богослужениях участвовала редко – был у неё в прошлом неудачный опыт, после которого Медея и Хастин чуть ли не за руки хватали, отговаривая от участия в ритуалах.
Как бы то ни было, внутреннее убранство храма Селеста оценивала с позиции личности знающей, и увиденное ей нравилось. Ничего лишнего, и в то же время – канон соблюден досконально, до последней мелочи. В убранстве полностью отсутствовали желтые и зеленые оттенки, перед статуями в лампадах горел живой огонь, фрески радовали глаз изображениями пытаемых грешников или подвигов, совершаемых чемпионами Темного. Квадратные каменные колонны, делившие центральный зал на три части, были облицованы темно-красным гранитом и не несли ни малейшего следа украшений. На полу оформители мозаикой выложили священные тексты, описывающие концепцию божества. Едва ли прихожане их читали, скорее всего, принимали за абстрактные узоры – с каждым годом знатоков высочайшего наречия становилось всё меньше.
Справа и слева от массивного креста высотой в два человеческих роста разместились статуи младших божеств. Селеста подошла к третьей слева, изображавшую девушку лет шестнадцати, восседающую на непропорционально большом троне из белого мрамора. Богиня выглядела как обычный человеческий подросток, без малейших признаков сверхъестественного существа, даже платье было простым, пусть и хорошо пошитым. Верхнюю часть лица прикрывал капюшон, оставляя на обозрение только крепко сжатые губы; босые ноги кончиками пальцев касались подножия трона. На коленях у неё лежали два букета – каменный, мертвый, и живой.
- Асфодель?
- У студентов Академии есть примета, что, если подарить богине букетик асфодели, на экзамене попадется удачный билет, - пояснил Эгард. – Я не возражаю.
- Твоя работа? – покосилась Селеста на подругу, та ответила чистым честным взглядом существа, лжи не ведающего. – Понятно.
Когда-то давно она рассказала Медее, что в её мире асфодель считалась символом смерти и забвения. Красавица рассказ не забыла и позднее пустила слух, что Селесте нравятся эти цветы, постепенно превратившиеся в неформальный личный герб. Официально он нигде не использовался, но гвардейцы, к примеру, часто украшали им свои доспехи.
- Впервые могу рассмотреть её не торопясь, - сообщила госпожа, обходя статую по кругу. – Всё-таки Сеисан был гением. Что с ним стало?
- Мы всем говорим, что он зарезался кинжалом перед вашим изображением, поняв, что ничего более великого не сотворит, - спокойно ответил Эгард, не обращая внимания на запрещающие знаки прямой начальницы. – А так-то он в нужнике по пьяни утонул.
- Творческие люди, они такие, - согласилась Селеста, обменявшись с настоятелем понимающими взглядами. – Непредсказуемые. Знаешь, он меня безумно хвалил, называл лучшей своей моделью. Жаловался, что остальные и десяти минут неподвижно высидеть не способны.
- Он был неимоверно талантлив! – вступилась за давно мертвого любимца Медея. – Равных ему нет, не сейчас точно.
- Да я не спорю. Просто я не уверена, что этой статуе здесь место. Ты ничего странного не чувствуешь? – обратилась госпожа к Эгарду.
Тот сосредоточился на внутренних ощущениях, затем отрицательно покачал головой.
- Нет, госпожа.
- Мастерская, в которой работал Солдовец, находилась в зоне действия Проклятья Тайрана. Статуя пятьдесят лет простояла там. Потом Медея навестила свой бывший дом и перевезла в Цонне кое-какие памятные вещи, включая коллекцию скульптуры. По какой причине вы решили установить статую в храме, я не знаю, но факт остается фактом – над ней были проведены соответствующие обряды, и вот уже две сотни лет перед ней молятся верующие. Причем большинство из них прямо ассоциируют изображение со мной. Дальше продолжать?
- Ты чувствуешь связь, - с утверждающей интонацией предположила Медея.
- Именно. Тоненькая ниточка, которая, тем не менее, есть.
- Мне кажется, ничего плохого в связи нет, - подумав, первым нарушил повисшее молчание Эгард. – Скорее наоборот. После того, как вы вернетесь в Талею, нам будет проще общаться, используя статую в качестве точки фокусировки. Что касается возможности причинить вред… Канал, как вы сказали, узенький, серьёзное воздействие через него не окажешь. В крайнем случае просто разорвете.
- До крайнего случая лучше не доводить, - проворчала Селеста. – Хорошо, ты прав. Не стоит торопиться. Пока опасности никакой, перемещать статую не будем. Не украдут же её? Кстати, по поводу возможной кражи. Какие у вас отношения с жрецами светлых, они сильно докучают? Инциденты часто случаются?
- В целом, отношения у нас ровные, Госпожа… Может быть, пройдем в нижние покои? Там нам будет удобнее разговаривать.
- Как скажешь, Эгард. Веди.
Богов, учений о божественном и, как следствие, различного рода религиозных организаций на просторах королевства существовало множество. Львиная доля их происходила из периода до катастрофы и была прямо или косвенно связана с древним сальвским пантеоном – с верованиями народа, создавшего то, что впоследствии стало большой Талеей. Разумеется, темные века и гигантские человеческие жертвы сильно отразились на богословской мысли и сейчас даже монашеские ордены, с полным правом заявляющие о непрерывности традиции, трактовали свои священные писания иначе, чем до Чумы. Кроме того, возникали новые вероучения, из соседних стран приходили проповедники, церкви раскалывались по причине богословских расхождений (и не только богословских), в результате образовывая пестрый сплав уживавшихся между собой религий.
Сосуществование иногда диаметрально противоположных учений не всегда проходило мирно. В первые столетия темных веков различные секты деструктивного толка представляли едва ли не основную опасность для слабого государства, даже большую, чем расплодившиеся чудовища, голод и болезни. Во многом благодаря сектантам восставшие получили официальную «крышу» - спецслужбам требовался кто-то, способный контролировать безумцев, и разумная, идущая на контакт нежить подходила на эту роль лучше всего. С задачей вампиры справились даже лучше, чем предполагали их кураторы, потому что спустя семь веков авторитет Селесты в среде поклонников мрака был незыблем. Сомневавшихся и совсем невменяемых постепенно зачистили, оставшиеся служили прослойкой между обществом людей и своими немертвыми господами.
Действия Иррана Благочестивого или, в памяти народной, Иррана Придурка привели не только к гражданской войне. Раскол произошел и в религиозной сфере. Учения, признанные официальной властью «утратившими доверие», были вынуждены бежать на юг, оставшиеся верными талейскому престолу быстро откочевали на север. Спустя два десятка лет напряженность слегка ослабла, беглецам разрешили вернуться, кое-кто даже конфискованные владения обратно получил, но воспользовались возможностью далеко не все. С тех пор разделение сохранялось. Селесту изрядно веселил тот факт, что центральные монастыри наиболее нетерпимых организаций вроде Дланей Марра или Желтого Общества располагались в Талее и были вынуждены ежедневно видеть последствия действий своих предшественников. Храмы Синего Анга и Солнца, спровоцировавшие Тайрана провести тот безумный ритуал, потеряли в день штурма Академии всех значимых иерархов и фактически перестали существовать.
В Цонне, наоборот, нашли приют множество культов, проповедовавших идею равновесия. Так сложилось исторически – наследники принца Коно осознанно не позволяли религиозным течениям усиливаться, ограничивая их вмешательство в политику. Владык Синевы более чем устраивало соперничество множества монастырей, храмов и сект, они охотно выдавали разрешение проповедовать любым религиям, кроме откровенно чернушных. Хотя, конечно, легальная регистрация «Общества добродетельных служителей Владыки Справедливости», как официально называлась руководимая Эгардом секта, шокировала даже местных нигилистов. Но – ничего, скушали, со временем начали гордиться экзотикой.
Медея никогда не признавалась, сколько денег ей пришлось потратить на взятки и скольких сановников соблазнить.
В общине Цонне, ко всеобщему удовольствию, процветало двоевластие. Старейшина блистала в обществе смертных, интриговала, влезала в политику, покровительствовала певцам и художникам, мутила непонятные делишки со спецслужбами и в целом наслаждалась после-жизнью на полную. Её первый помощник занимался текучкой и нёс слово Божье (в данном конкретном случае, скорее, Селесты) в массы. Медея была капитаном корабля, Эгард – её первым помощником. За время путешествия в Страну Синевы первая просветила подругу по своему фронту деятельности, сейчас Селеста неплохо представляла себе, что происходит в высших кругах государства. Теперь пришел черед настоятеля объяснять тонкости взаимной грызни среди жречества.
- Один момент, госпожа, - Эгард надавил на два непримечательных участка на стене, и массивная плита пола поднялась, открывая проход в подземную часть храма. – Прошу.
Верные привычке закапываться поглубже, где только можно, вампиры и здесь не изменили себе. Катакомб, подобных талейским, в Цонне не нашлось, поэтому тайные хранилища, ритуальные залы и камеры для сна строили самостоятельно, соблюдая максимум предосторожностей.
- Мы выкупили семь домов по соседству и соединили их переходами со средними этажами подземелий, - рассказывал настоятель. – Так безопаснее. Собратьям не нужно в открытую посещать храм, смертные тоже могут приходить на службы или на отчет, не привлекая лишнего внимания. Правда, есть и недостатки – приходится часто обновлять защиту от магического поиска на стенах.
- За вами часто следят?
- Постоянно. Справедливости ради скажу, что присмотр мягкий, можно сказать, формальный. Королевских Бдящих интересует, не приносим ли мы жертвы чаще положенного, а враждебные храмы больше показывают, что наблюдают за нами, чем что-либо ещё.
- Власти знают о человеческих жертвоприношениях и не возражают?
- Мы вполне официально получаем преступников в тюрьмах, - пожал плечами, не оборачиваясь, Эгард. – Их всё равно казнят. Все знают, что чистые души Повелитель не принимает, с этой стороны к нам претензий нет.
- Кажется, я начинаю завидовать, - вздохнула госпожа. – Сколько здесь всего этажей?
- Пять, мессена. О трех люди знают точно, о четвертом подозревают, на пятом расположена клиника.
- Там сейчас есть кто-нибудь из пациентов? Давно хотела взглянуть на то, как вы проводите свои операции.
- Сейчас - нет, но если вы задержитесь на пару дней, то приедет один молодой восставший из Киника. Он неудачно подрался с призрачным скорпионом и повредил руку. Мы с коллегами попытаемся выправить ему потоки.
Селеста понимающе кивнула. Схватки с магами или существами, использующими магию при атаке, для нежити представляли особую опасность, так как воздействовали на энергетическую составляющую не-мертвого тела. Проще говоря, если кисть отрубить обычным мечом, через какое-то время она восстановится. Скорость восстановления зависела от возраста, Пути, наличия крови и места отдыха, также влияли и другие факторы, менее значимые, но результат всегда был одинаков. Иное дело, когда тот же меч вышел из рук мастера-артефактора. Регенерация могла ослабнуть или прекратиться вовсе, или пойти по неверному пути, вместо пальцев отрастив не способные гнуться культи.
Вампиры часто сражались с различными магическими существами и, естественно, получали раны. До определенного момента Селеста тоже носила на теле отметины схваток, не способная от них избавиться и только радуясь, что лицо не пострадало. Медея в данном вопросе была куда привередливее – её раздражало малейшее несовершенство облика, пусть и скрытое одеждой. Поэтому она при первой же возможности насела на Хастина и его наставника, требуя разработать методику устранения шрамов. Сопротивлялись маги недолго, ибо, во-первых, задача целиком укладывалась в проводимые ими исследования, а во-вторых, красивая женщина есть красивая женщина, спорить с ней тяжело.
Медицина вампиров развивалась столетиями и всегда носила сугубо прикладной характер. Специалистов в ней было мало. Сказывалось и общая небольшая численность немертвых, и редкая необходимость в услугах. Исцелять малые повреждения умели многие, практически все старшие проходили обучение, позволявшее убирать шрамы или снимать мелкие проклятья. В случае получения серьёзных травм раненый либо умирал окончательной смертью на месте, либо отправлялся туда, где ему могли помочь.
Рост численности умелых артефакторов и жрецов, случившийся в последние триста лет, усложнил положение. Ответом на вызов стало основание Зала Плоти – очередной идеи Медеи, воплощенной гением её бывшего ученика и, временами, любовника. Изначально Зал создавался с целью корректировки внешности слишком сильно разыскиваемых вампиров, но позднее превратился в полноценный центральный госпиталь сообщества, где лечили от всего, кроме душевных болезней. С последним пыталась бороться Селеста и у неё иногда даже кое-что получалось.
Кабинет Эгарда располагался на втором сверху подземном этаже, туда настоятель и привел дорогих гостий. Молчаливые телохранители Медеи остались в небольшой прихожей, чтобы не мешать разговору. Устроился второй по значимости восставший города просто, но основательно (госпожа давно отмечала за ним привычку к своеобразному аскетичному уюту), в комнате имелись три кресла – хозяйское и гостевые, – стол, крепкий шкаф, набитый книгами и свитками, пара масляных ламп и поставец с напитками в углу. Твердую пищу вампиры не ели, зато пили много, часто и с удовольствием.
Настоятель провел рукой по стене, заставив вспыхнуть и медленно угаснуть цепочку символов. Подслушать ведущийся в комнате разговор теперь вряд ли удастся.
- Алхимики общества Земных Даров недавно обнаружили забавную травку, - сообщил Эгард, предлагая кубки с вином собеседницам. – Растет где-то в Азаре. На человека действия не оказывает, зато нас от её вкуса буквально наизнанку выворачивает. Я приказал при первой возможности достать образец.
- Вот не было печали, - скривилась Медея. – Мало того, что на приёмах вечно пытаются освященного вина подлить, так теперь ещё и это!
Информацию Селеста запомнила, вслух спросив про иное:
- У алхимиков есть своё общество?
- Их несколько, госпожа, - усаживаясь за стол, пояснил хозяин. – Не столько ордена, сколько производственные фирмы. Изготавливают составы на продажу разного качества и бешено конкурируют между собой за выгодных клиентов. Обучения не ведут. Вернее, библиотеки у них для своих открыты, а мастера обязаны натаскивать учеников, но фактически никто особо не утруждается.
- Наши агенты?
- Двое, в разных обществах. Было бы больше, имей я свободный пул магов. Госпожа, может, пришлёте ещё хотя бы десяток? Мне не хватает людей.
- Некого. Темная Гильдия не так многочисленна, как нам хотелось бы, - с сожалением отказала Селеста.
- Жаль. Мы пытаемся вербовать студентов Академии, но они все под особым присмотром. Сложно работать.
Академия магии Цонне, в отличие от своей разрушенной предшественницы, была именно учебным заведением, обучавшим магов. Конечно, поступавшие туда дворяне посещали уроки и по другим значимым дисциплинам, в число которых входили этикет, литература, фехтование и верховая езда, но по остаточному принципу. Государство нуждалось в чародеях для армии и гражданских служб, из программы постепенно убиралось всё, признаваемое лишним. Ещё государство числило выпускников своим и только своим ресурсом, ни с кем не желая им делиться.
- Про магов потом расскажешь, сейчас меня больше интересуют священники. Какие ордены являются крупнейшими и самыми влиятельными?
- Непростой вопрос, госпожа, - задумался Эгард. – Быстро на него не ответить. Самый влиятельный, конечно, культ Дерканы, потому что во главе его стоит правитель, но искренне верующих там мало.
Наверное, начать надо с верующих. Большую часть населения составляют крестьяне, у которых всё просто. У них есть староста или чиновник, служащие Деркане; из ближайшего монастыря по особым случаям раз в год приглашают жреца; в остальное время молятся предкам, местным божкам или каким-нибудь лесным духам, причем в последнюю категорию включить могут кого угодно. Если деревня стоит неподалеку от дороги или мужчины уходят на заработки в город, иногда появляются паломники, проповедники, бродячие монахи и тому подобная публика. Внешние факторы, влияние которых, в целом, невелико. Иное дело – горожане. У них намного больше свободного времени для размышлений о высоком, и деньги есть, которые можно пожертвовать понравившемуся храму. Поэтому религиозная жизнь в городах бурлит, течений много, они разные.
Ещё следует упомянуть о монастырских землях. Правительство без одобрения относится к крупным земельным владениям в руках жрецов и старается ограничить их размер, обычно у одной секты есть один монастырь. Часовен, кумирен, храмов в городах может быть много, а вот монастырь – всего один. Исключения редки и так или иначе завязаны на придворные партии.
Нашими последовательными врагами являются секты и движения, тесно связанные с Талеей. Святители Огня, Общество Небесной Чистоты, Триада Правильности – их можно назвать филиалами, чьи управляющие центры расположены за северными рубежами. Они поддерживают придворных, ратующих за сближение с Талейским королевством. Из «непримиримых» только Воины Волчьего Бога имеют чисто местное происхождение, но они, несмотря на богатство, пользуются репутацией людей грубых, слегка отбитых на голову. Таким образом будет правильно сказать, что в период потепления отношений между двумя ветвями династии Диниров у нас дела идут плохо, а когда они ругаются – наоборот, хорошо.
Дальше идет пестрая и многочисленная толпа нейтралов. Союзников у нас там нет, откровенных врагов тоже. Отношение зависит от массы факторов, начиная от личности главы секты и заканчивая ценой соли на рынке. Прикладывать серьёзные усилия, чтобы нагадить, они не будут, в то же время могут воспользоваться подвернувшимся шансом – а могут и не воспользоваться. Зависят от различных группировок при дворе, сами, в свою очередь, покровительствуют отдельным персонам. Отдельного упоминания достойны два ордена, «Извечное колесо закона» и «Дети Нерожденной Матери». Первым симпатизируют несколько членов королевской семьи, поэтому законникам позволено несколько больше, чем остальным. Например, монастырей у них пять, почти в каждой провинции. Вторые давно стали придворной сектой удельных князей Барбашских, их влияние на западе страны чрезвычайно велико.
Следующую группу можно условно назвать «необычными», чтобы выделить отдельно. Общество Высшей Морали, к примеру, призывает верить в любых богов и творить любые поступки, если только в конечном итоге они приводят к благу. Довольно популярное учение среди торговцев. Их противники из Лиги Закона утверждают, что только последовательное соблюдение обрядов и государственных законов приведет к процветанию, они в основном поклоняются духам предков. Опираются на среднее чиновничество. У нас и с теми, и с теми отношения нормальные, восставших они считают частью общества, правда, под разным философским обоснованием.
Особое наше внимание направлено на Учение Красных Песков, оно пришло к нам от азарцев и до сих пор служит их интересам. Бдящие тоже за ними следят. Как следствие, когда у королевства с султанатом мир, секта купается в деньгах из-за границы, едва начинается война – головы лидеров торчат на колу. Плотно работать мы с ними не можем из-за недовольства спецслужб и высокой вероятности провокации. Тем не менее, определенные контакты есть, и даже приносят пользу. Других влиятельных учений, имеющих корни в чужих краях, в стране нет. Наши жители считают себя прямыми потомками древних, сохранившими культуру и обычаи прошлой эпохи, остальные народы для них не более чем варвары. Отсюда пренебрежение ко всему, пришедшему из-за границы.
Госпожа, я сейчас перечислил наиболее крупные секты и учения. Так-то всякого хватает, иногда совсем экзотического. «Палец, направляющий к истине» с их оргиями и обязательными дефлорациями девушек в тринадцать лет. Ритуальный каннибализм «Вечного возрождения». Духовные практики «Пути позднего неба», после которых не каждый последователь остаётся в своём уме. Причем имейте в виду – ежемесячно писари Духовного приказа регистрируют новые объединения и вычеркивают из списков старые, чем-то провинившиеся перед властями.
- Иными словами, лет через десять нынешние влиятельные игроки могут вовсе исчезнуть.
- Так и есть, госпожа.
- Возможно ли, что система изменится принципиально? Единобожие какое-нибудь введут или, скажем, объявят неугодными всех, не имеющих отношения к древнесальвскому пантеону?
Эгард призадумался, медленно покачал головой:
- Маловероятно, госпожа. У нас, конечно, с каждым следующим правителем концепция слегка меняется, но принципиальных изменений не вносилось со времен Конира. Да и зачем? Династии выгодно текущее положение дел.
- Будто её сменить нельзя, - совершенно спокойно заметила Селеста.
Эгард застыл. Он не помнил Старого Мира, времен до Чумы, вся его жизнь и после-жизнь прошла при Динире Великом и потомках Динира. Для восставшего сама мысль о том, что на престоле может сидеть некто, принадлежащий к иной династии правителей, казалась революционной, не укладывающейся в мозгах. Выскажи её кто другой, он тут же бы закричал «невозможно!». Однако сидевшая перед ним маленькая вампиресса одним своим видом заставила задавить первый порыв.
Медея тихо засмеялась. У неё на безумные идеи подруги давно выработался иммунитет, а обалделый вид помощника забавлял.
- Расслабься, Эгард, - махнула рукой Селеста. – Ничего такого я не планирую. Просто хочу напомнить тебе, что надо учитывать все варианты. Гибче надо мыслить, гибче. С возрастом появляется привычка мыслить наработанными схемами, что в наших условиях неизбежно приведет в ловушку.
- Я… запомню, мессена.
- Вот и прекрасно. На самом деле, проблема серьёзная, - развернулась она к Медее. – Давно замечаю, что многие наши старшие в нестандартных ситуациях теряются, ведут себя неуверенно. Надо бы заняться, испытания, что ли, какие-то придумать…
- С удовольствием поучаствую! – засверкала глазами сестра. – С удовольствием!
- Но это потом, - вернулась к прежней теме госпожа. – Сейчас мне непонятно отношение к нам людей. К храму Морвана, имею в виду, про род восставших поговорим отдельно.
- Нас поддерживают маги, а следовательно, мелкое дворянство, госпожа. С недавних пор богиня Селеста считается покровительницей магии, хотя в канонах ничего на этот счет не указано, - улыбнулся Эгард. – Вот уже четыреста лет, как считается. Дворцовая аристократия усилиями мессены в целом не делает попыток избавиться от храма, хотя отдельные личности, конечно, наши последовательные враги. Помогать и жертвовать аристократы не спешат, в основном нас игнорируют. Простой народ старается держаться подальше, но в целом у Повелителя Ада репутация бога сурового и справедливого, так что в трудную минуту могут зайти, помолиться.
- Есть шанс, что завтра-послезавтра власти решат закрыть храм? Насколько устойчивы наши позиции?
- Довольно устойчивы. Госпожа, до тех пор, пока мы не представляем угрозы высшим сословиям, нас не тронут. А мы действуем очень осторожно, - заверил Селесту настоятель. – Так что, если ничего не изменится, волноваться причин нет.
Маска приличной девочки треснула, из разлома холодно выглянула жесткая волевая суть. Мрачно ухмыльнувшись, отчего черты её лица обрели угрожающий вид, повелительница вампиров пообещала:
- Обязательно изменится, Эгард. Не знаю пока, что именно, но изменится обязательно.
Глава 3
Обрести птенца сложно.
Для начала вампир должен найти человека, чья энергетика и, судя по накопленной статистике, психика готовы принять навязываемые изменения. Причем кандидат, идеально подходящий для одного старшего, совершенно не устроит другого. Затем идет период подготовки, во время которого смертного уговаривают принять Темный поцелуй. Селеста безуспешно искала романтичного идиота, давшего название процессу обращения. Подозревала сестру, но та упорно отнекивалась, не признавая авторство.
Можно ли обратить насильно? Да, безусловно. Только опасность получить в результате сумасшедшего гуля, ненавидящего своего мастера, повышается многократно.
После перерождения память утрачивает глубину и четкость, воспоминания начинают казаться чужими. У наименее удачливых прошлого не остается совсем, они даже собственное имя забывают. Первые три месяца птенец нуждается в постоянном присутствии мастера – не обязательно рядом, достаточно чувствовать его вблизи и при желании иметь возможность подбежать, прикоснуться. Личинка вампира много спит, часто пьёт кровь, неумело пытается забраться в разум обратившего и посмотреть на мир его глазами. Развитие идёт долго, лет до тридцати дитя не в состоянии отделить себя от мастера и мыслит его категориями, полноценной личностью его назвать нельзя. После тридцати наступает своеобразный период подросткового бунта, когда вампир заново открывает для себя мир и проверяет сложившиеся представления, формируя собственную систему ценностей.
Окончательно вампир становится самостоятельным, переходя из детей в категорию младших, приблизительно в возрасте пятидесяти лет. Он ещё не может выдерживать солнечные лучи, зато перестает испытывать угнетающее желание оказаться рядом с обратившим и способен покинуть его на неопределенный срок. Долгое взросление, очень долгое. Конечно, вампиры меряют время не так, как смертные, но и для них потратить почти полвека на воспитание птенца – тяжкое испытание.
Тем не менее, соглашаются на него многие. Возможно, влияют инстинкты, побуждающие размножаться даже немертвых. Или сказывается тщеславие, желание повысить статус – потому что только старший вампир достаточно силен, чтобы довести птенца до взросления. Нельзя отвергать и банальное желание получить собственного ребенка, оставить потомка на случай гибели, да просто обрести верного спутника в вечности. В любом случае, обращения случаются часто и сенсации не вызывают.
Чем руководствовалась Медея, даруя рождение-во-Тьму (ещё один термин, бесивший Селесту) первому из своих птенцов, она затруднялась сказать сама. Не исключено, имело место быть банальное «Хочу!». Перед глазами у неё имелся Девлин, обращенный Селестой, методика была опробована на практике и избавлена от болезней роста, поэтому, встретив по пути в Цонне нищую побирушку с восхитительным голосом, порывистая красавица узрела знак судьбы и не стала медлить. Потом несколько пожалела и раскаялась – ребенок оказался вовсе не игрушкой, проблем создательнице доставил изрядно. Подруга хохотала, выслушивая жалобы, и утверждала, что теперь-то Медея понимает, каково было ей. Когда повзрослевшая Валерия покинула вторую мать, отправившись путешествовать, облегченно выдохнувшая хозяйка Цонне мысленно поклялась никогда больше не создавать птенцов.
Клятву она соблюдала почти три сотни лет.
Конечно же, о возвращении главы общины городские вампиры узнали в тот же день. Лишний повод для пересудов дало прибытие десятка гвардейцев во главе с мессеном Латамом – личностью известной, во внутренней иерархии общества стоявшей на верхней ступени. Что он здесь делал, если прежде никогда не покидал Хозяйки Ночи, никто не понимал, поэтому все заранее волновались.
Медея чувствовала тоску и радость младшей дочери, но вредная девчонка демонстрировала обиду, независимость и явилась только на третью ночь. Именно тогда, когда Селеста, отдохнув и обдумав события последних двух месяцев, собралась изложить итог своих размышлений. Пока только двоим – сестре и капитану гвардии, с остальными старейшинами она встретится позднее. До рядовых волю повелительницы доведут позже, после обсуждений.
- Г-госпожа!
Ступор молодой вампирессы выглядел забавно, хотя и был несколько не к месту.
- Здравствуй, Фетиста, - слегка улыбнулась сидевшая в кресле у камина Селеста. – Подожди немного. Сейчас я закончу беседовать с твоей матерью, и вы сможете поговорить.
- Да, госпожа!
Кивнув, словно деревянный болванчик, девушка поклонилась и, повинуясь знаку Медеи, вышла в дверь. В ту самую, в которую бурей ворвалась десяток секунд назад. Селеста перевела насмешливый взгляд на подругу:
- Кажется, я отомщена?
- Она не всегда такая! – вздернула подбородок певица. – Просто сегодня слегка взволнована.
- О, я вовсе не настаиваю, чтобы малышка Фетиста меняла линию поведения! – засмеялась госпожа. - Латам, перестань хмуриться! Ты прекрасно знаешь, что дети плохо контролируют свои порывы, особенно когда долго не видят родителя. Уже хорошо, что Фетиста слушалась Эгарда и в целом вела себя прилично. Я вообще удивлена, Медея, как ты решилась оставить её одну.
- Иного выбора не видела, - поморщилась подруга. – С Зерваном и его стаей требовалось разобраться как можно скорее, а брать её с собой… В Цонне безопаснее.
- Ну, с Зерваном твоя помощь не понадобилась, но кто тогда знал? – с философским видом пожала плечами Селеста. - Прорицать будущее мы пока не научились, хотя Вадор и пытается. Оно и к лучшему, вспоминая опыт Честы. В любом случае, теперь вы расстанетесь нескоро.
- Опять предстоит много работы? – обреченно закатила глаза Медея. Впрочем, особого недовольства от неё не чувствовалось.
- Именно.
Как я уже говорила, существование Семиречья в текущем виде меня не устраивает. Теперь, запросив более подробные сведения из Ласкариса, сформулирую иначе – оно для нас неприемлемо. С каждым веком количество восставших, приходящих на нашу территорию из степи, растет. Пока что Саттар справляется, однако недалека та ночь, когда они найдут способ пересекать границу. И что тогда? Мы веками выстраивали отношения с людьми. Как бы ни хорохорились некоторые молодые идиоты, смертные способны уничтожить нас – и уничтожат, если получат повод. Нас не трогают, потому что считают злом знакомым и, главное, договороспособным.
Появление кровожадных маньяков уничтожит сложившуюся картину.
Таким образом, восставших Семиречья необходимо уничтожить. Проблема в том, что уничтожить их невозможно. Они довольно далеко, у них нет единого руководства, зато есть пассивная, но действенная защита в виде степняков и подчиненных варварских племен. Даже если вдруг мы каким-то образом найдем способ доставить в Семиречье экспедиционный корпус – гвардию с помощниками, – местные лучше знают территорию и их намного больше. Намного! Маги не в состоянии объяснить, почему там до сих пор восстает столько же умерших, сколько в первые годы после Чумы, хотя во всем остальном мире количество снизилось в сотни раз.
Высокие потери неизбежны, поэтому воевать нельзя. И воевать надо.
Следовательно, воевать предстоит людям. У смертных есть ресурсы, осталось убедить их, что желание покончить с гнездом служителей Зла у них тоже есть.
- Каким образом? – с искренним интересом спросила внимательно слушавшая Медея. Она обожала всё необычное и потому всегда активно участвовала в проектах сестры. – Слабо разбираясь в воинском деле, рискну предположить, что отправкой тысячи, пусть пяти тысяч, человек тут не обойдёшься.
Она кинула вопросительный взгляд на Латама. Аристократ успешно освоил умение очень выразительно молчать, умудряясь без слов донести до низенькой повелительницы своё мнение. Сейчас он сидел, всей фигурой излучая скепсис.
- При всём уважении, мессена. Предприятия подобного рода весьма сложны в осуществлении. Обычный поход в соседнюю страну, против хорошо знакомого противника, по давно разведанным дорогам, требует долгой организации и далеко не всегда заканчивается удачей. Тут же речь идёт о длительном путешествии по чужой земле, в окружении враждебных степняков, с неясной целью без весомой очевидной выгоды.
- Прекрасно сформулировано, - отсалютовала кубком Селеста. – Я не смогла бы лучше.
Да, действительно, в первом приближении задача кажется невыполнимой. Однако, если присмотреться, то окажется, что возможность всё-таки есть. Для успешного похода необходимы всего три вещи – деньги, люди и дипломатическое прикрытие.
С первым проще всего. Гардоман не раз жаловался, что с тех пор, как семиреченцы набрали силу, торговля через Ласкарис стала значительно менее выгодной. Племена степи по-прежнему продают кожу, коней, войлок, покупают дерево и кузнечные изделия – словом, в этом сегменте ничего не изменилось. Намного меньше стало обозов, приходящих с той стороны континента, из остатков великой империи Зирхаб. Попытки достичь существующих там островков цивилизации морем раз за разом проваливаются, поэтому сухопутный путь остается единственным, по которому к нам поступают пушнина и олово. Напоминаю – месторождений олова у нас нет, мы их исчерпали! Раньше купцы покупали у нас специи и другие товары, шли по Великому Пути на запад, обратно возвращались через два года и получали хорошую прибыль. Сто лет назад маршрут оказался перерезан. Теперь купцам либо приходится делать большой крюк, тоже проходящий через не самые хорошие места, либо нанимать охрану, требующую много денег.
Уверена – крупные торговые дома профинансируют поход, если получат гарантии его успешности. Надо предоставить им четкое обоснование, убедить, что шансы на удачный исход предприятия высоки.
Теперь по поводу людей. Посылать против чудовищ – любых чудовищ - армию бессмысленно и гарантированно приведет к крупным потерям. Безусловно, солдаты смогут вырезать смертное население Семиречья, лишив восставших «кормовой базы», но это значит только, что они сами станут новой. А захватить рабов на развод не составит труда. Местность там очень сложная, холмистая, с большим количеством оврагов и прочих укрытий, играть с армией в кошки-мышки восставшие могут до бесконечности. Нет, Святой поход должен состоять из жрецов, монахов и профессиональных охотников на чудовищ. Или лучше Светлый поход? Ладно, потом разберемся.
Следовательно, нужно убедить секты, ордены, монастыри и общества отправить последователей на войну. В далекие дали, без особого смысла. В нормальной ситуации я бы сказала, что занятие бесперспективное, однако в данном случае на нашей стороне играют несколько факторов. Во-первых, речь идет о фанатиках. В одной только Талее обнаружится довольно большое число непримиримых борцов с Тьмой, готовых отправиться куда угодно по первому зову иерархов. Они станут рассматривать поход как форму служения, лишения и трудности их не смутят – наоборот, порадуют! А ведь кроме Талеи есть ещё Ланака, Синева, другие страны, в которых хватает доставляющего нам хлопот активного населения. Было бы неплохо избавиться от врагов чужими руками. Во-вторых, насчет «избавиться». Далеко не всегда и не везде светская власть довольна усилением власти религиозной. Скорее, наоборот – противостояние между ними неизбежно. С точки зрения части чиновничества и дворянства, удаление орденских боевиков или монастырских «святых воителей» можно только приветствовать.
Действовать нужно через придворные партии, не связанные с религиозными структурами. Надо заинтересовать их проектом Святого похода, тогда непосредственной организацией займутся они. От аристократов не получится отмахнуться. В первую очередь я говорю об удельном князе Лаш, его город в случае удачи станет основным выгодоприобретателем.
И, наконец, дипломатическое обеспечение. Нам не нужно, чтобы проект сорвался по причине очередной войны между Талеей и Ланакой или Талеей и Синевой. Страны-участники похода должны сконцентрироваться на одной задаче или, по крайней мере, испытывать уверенность, что со стороны соратников нападение не грозит. В идеале для нас, Талея выступает основной движущей силой, в то время как Синева держит войска на границе с Азарским султанатом, а Ланака воюет с Архипелагом Драконов. Иными словами, все заняты своими делами и не помышляют о нарушении мирных договоров.
Что ещё… Латам, ты упоминал о степняках. Сложностей с ними не предвижу – достаточно объяснить вождям, что речь пойдет о восстановлении Великого Пути. Старики ещё помнят, сколько племена зарабатывали на сопровождении обозов, внуков они убедят сами.
Селеста замолчала. Двое восставших ожидали, не смея прервать размышления предводительницы. Наконец, решив, что пока аргументов достаточно, она оторвалась от созерцания языков пламени в камине и оглядела обоих… Кого? Друзей? Соратников? Вассалов? Всё сразу, наверное.
- Сказанное сейчас – не более, чем предварительные наброски. Я хочу, чтобы вы обдумали их, оценили, нашли слабые стороны и сказали, стоит ли продолжить обсуждение или имеет смысл придумать нечто иное. Получше.
Сестра
Некоторые события настолько намертво въедаются в память, что не исчезают и спустя столетия. Для неё такой вехой стала встреча с Селестой.
Казалось бы, к тому времени она пережила многое – гибель мира, смерть близких, грязь, вонючих насильников, голод, смерть, перерождение и сводящую с ума, раздирающую внутренности жажду. Все забылось, слилось в мрачный серый фон, иногда всплывающий кошмарными снами. Тогда у неё оставалась бессмысленная, безумная надежда и ничего более. Странно, но глупое чувство не подвело.
Что заставило её довериться мелкой оборванной восставшей? Неизвестно. Чутьё какое-то. В богов Медея искренне верила и временами ей казалось, что Морван, также называемый Господином Второго Шанса, тогда на ушко нашептал. Как бы то ни было, в её системе координат Селеста занимала одно из центральных мест, ей она доверяла даже больше, чем себе.
Кажется, дочери переняли от неё это тайное благоговение. Вместе с импульсивностью, эгоизмом, любопытством и желанием всегда находиться в центре событий!
- Почему ты не сказала мне, что Госпожа здесь!
Медея в который раз задумалась, что пороть, всё-таки, надо. Вот у неё опять рука не поднималась, а зря.
- Госпожа не покидает Талею, Фетиста. В моем доме гостит мессена Силия из Клакансы, что в Ланаке, не вздумай назвать её иначе.
- Не дура, понимаю!
Птенец выразительно надулась, приобретя до того умильный вид, что Медея не выдержала, подошла и заключила негодницу в объятия. Вырываться та не стала, даже демонстративно – соскучилась. Мысленно попеняв себе, что окончательно разбалует ребенка, Ворожея со вздохом потянула ту в сторону диванчика.
- Садись. Расскажи, как ты тут.
- Я скучала, - плаксиво протянула дочь, укладывая голову старшей на колени. – Эгард совсем меня замучил. Представляешь, он требует, чтобы я выучила названия всех деревень в стране, в которых есть хотя бы один храм!
- Какой он жестокий! – тихо засмеялась Медея.
- Так оно и есть! Ему нравится причинять боль и страдания, не просто так он отдался служению Темному Богу! – шутя наполовину, согласилась Фетиста. – Ты ведь не уедешь?
- Думаю, что нет. У меня много дел в Цонне, особенно теперь.
- Это из-за старейшины Зервана, да? – повернула голову дитя. – Эгард говорил, он нас предал. Почему?
- Решил, что умнее всех. И что сильнее всех, законы не для него, - против воли в груди поднялось глухое тяжелое раздражение. Почувствовав изменение настроения родительницы, замерла птенец. – Свободы захотел, дурак. Какой свободы? Творить что хочешь, убивать, кого хочешь? Помню я эту свободу. Сон в канализации, крысиная кровь на обед, заскорузлые тряпки вместо платья. Повезло ублюдку – у меня он бы умирал долго!
Потребовалось усилие, чтобы подавить вспышку гнева.
- Ну, теперь ведь всё закончилось? – осторожно спросила птенец. – Он ведь мертв.
- Если бы! – покачала головой Медея. – Перед тем, как бежать, Зерван сообщил смертным очень много ценной информации. О наших слугах, о счетах в банках, о потайных убежищах и каналах связи. Ты пока не представляешь себе, какой огромный урон он нанёс, просто поверь. По его вине погибло больше пятидесяти вампиров, прибавь сюда тех, кто поддался на его речи, пошел за ним и был убит гвардейцами. Мы таких потерь четыре сотни лет не несли! Причем нам до сих пор приходится обрезать засвеченные связи и прятать беглецов, создавая им новые личности, подыскивая дома, помогая устроиться на новом месте. Селеста каждую ночь связывается со слугами и корректирует их действия.
- Ты говорила, она не может покинуть Талею.
- Раньше не могла, теперь Проклятье ослабло.
Фетиста чуть заметно вздрогнула. Она один раз побывала в Талее, посетила с родительницей разрушенную Академию, бродила по катакомбам, рассматривая и запоминая сердце мертвого мира. Мира немертвых. Девочка накрепко запомнила чувство бездонного провала под ногами, Бездны, от падения в которую удерживает сотканная из силы и воли единственного существа тончайшая перегородка.
- Я так удивилась, когда её увидела.
- О, да! – смех рассыпался по комнате звенящими колокольчиками, завораживая и оживляя темноту. – Ворвалась в гостиную, едва ли не ногой распахнув дверь! Ты умеешь произвести впечатление, милая!
Младшая вампиресса закрыла лицо руками:
- Я думала, ты одна!
- И даже не остановилась перед тем, как войти! Мессен Латам был в шоке – он очень серьёзно относится к этикету.
- Хватит, не напоминай мне!
Наблюдать за смущением дочери было очень забавно, Медея не могла отказать себе в удовольствии. Так приятно посидеть рядом с близким существом у огня, чувствуя доносящиеся по связи искренние эмоции, чистую любовь, лишенную дополнительных оттенков. У Фетисты сейчас самый простой и счастливый период жизни, она пока не понимает этого, зато понимает её мастер, с которым птенец щедро делится чувствами.
Жаль, что расслабиться до конца не получалось. Мысли постоянно сползали на прошедший недавно разговор.
Селеста ошибалась крайне редко, глобально не ошибалась никогда. Её безумные идеи, при ближайшем рассмотрении, оказывались продуманными и защищенными от риска, укладывающимися в рамки одной стратегии. Медленный рост, следующий шаг всегда опирается на результаты предыдущего. Прежде, чем откусить, подумай, как будешь глотать. Гарантированное превосходство в силах. Медея мысленно улыбнулась, вспомнив, как когда-то давно подруга бегала за ней с осиновой палкой, крича: «Нельзя жертвовать стратегией в угоду тактике! Никогда нельзя! Совсем!» В какую авантюру она тогда предлагала влезть? Совсем из головы вылетело.
Сестра, скорее всего, права и сейчас. Бывшая певица в ведении масштабных боевых действий и организации дальних походов разбиралась средне. Она прекрасно владела дуэльной шпагой, о чём знали немногие, умело обращалась с женской глефой и метательными ножами; от многочисленных любовников и знакомых нахваталась различных знаний по устройству армии, не вдаваясь, впрочем, в подробности. Благодаря тем же источникам, кое-что понимала в торговле – не на уровне покупки в лавке приглянувшейся вещицы, а в масштабе экономики крупного региона. Зато в чем она обоснованно числила себя мастером, так это в политике и придворных интригах.
Личный опыт подсказывал Медее, что союз, вчера считавшийся невозможным, завтра может восприниматься обыденным.
Получается, принципиальных возражений против самой концепции Святого похода нет. Хотя заставить ядовитое гадючье кубло, умело прикидывающееся проводниками божественной воли, работать вместе, над достижением одной цели – задача сложности неимоверной. Тут, действительно, без внешней воли, желательно монаршей, не обойтись. Поневоле начинаешь жалеть, что на престоле не восседает кто-то вроде дурачка Иррана. Такому достаточно намекнуть, что где-то есть анклав Темных Сил, остальное он сам додумает и сам всё сделает, невзирая на затраты и возражения министров. Жаль, жаль, что больше таких нет. Династия сделала вывод из раскола, слишком религиозные наследники быстро своего статуса лишаются. Кто в монастырь постригается, кто с коня неудачно падает, один, помнится, в речке утонул…
Затея, прекрасная теоретически, при воплощении в жизнь рискует напороться на массу подводных камней. Нужно тщательно продумать детали. Какие храмы примут участие с радостью, каких придется убеждать, заранее подобрать аргументы, в том числе силовые. Сколько нужно войск, сколько денег. Впрочем, людьми и финансированием займутся другие, ей предстоит уговорить толпу придворных лицемеров не мешать талейцам вербовать фанатиков. Также никто не снимал с неё задачи подчинить восставших султаната и обеспечить безопасную дорогу до Бирата.
Вот интересно – нельзя ли совместить?
Глава 4
Люди многое забыли из достижений прошлой эпохи, от многого отказались осознанно. От канализации и гигиены – не смогли. К великому счастью горожан, несмотря на большое количество лошадей, ходить по тротуарам можно было без опаски вляпаться в кучу навоза, а уборка улиц осуществлялась быстро и своевременно. Каждое утро дворники проходили по своим участкам, сгребая накопившиеся отходы в специальные места, откуда те частично увозились за город, а частично смывались в ливневые стоки, чтобы сложными путями попасть в ближайшую реку. Иногда, конечно, случались исключения, та же лошадь могла сломать ногу и тогда её забивали прямо посреди улицы, после чего ждали несколько дней, пока она чуток подгниет, чтобы расчленить на куски. Если у хозяина имелась бирка-разрешение от администрации, то вывозом занимались муниципальные службы, в противном случае расходы ложились на его собственный кошелек.
Впрочем, иногда поступали проще.
- У них сегодня праздник, - кивнула Селеста на стайку беспризорников, облепивших конскую тушу. – Вволю поесть мяса, шкуру и кости можно продать на бойню. Испачкаются, конечно, но им не привыкать.
- Мессену волнуют реалии жизни просторожденных?
- Мессена смутно помнит общество, в котором о детях обязательно заботились взрослые. Беспризорников вовсе не существовало.
Латам чуть заметно пожал плечами. Ему внушили совершенно иную мораль, он не видел ничего странного ни в убийстве низшего высшим, ни в оборванной ребятне, умирающей от голода на рыночных площадях. По его меркам, Госпожа временами проявляла совершенно запредельный гуманизм. Равно как и столь же нечеловеческую жестокость.
- Осмелюсь спросить, куда мы направляемся?
- На улицу Северных Огней. Хочу посмотреть, чем они торгуют.
- Разумно ли…?
- Перестань, Латам, никто нас там не узнает. От мистического зрения мы защищены, а шансы встретить знакомых невелики. И даже если узнают – что с того? Скоро полночь.
Для двух старейшин, одна из которых специализировалась на ментальных воздействиях, не составит труда затуманить разум хоть толпе, хоть отдельному человеку. Толпе даже проще. Днём, при свете дня, могло бы не получиться, но ночью? Наличие магических способностей у жертвы серьёзно картину не изменит.
Улица Северных Огней получила нынешнее название после того, как бежавшие от преследований маги принялись открывать на ней торговые лавки. У многих мелких дворян владения оставались на севере, конфискованные, разоренные или просто деньги с них невозможно было получить, вот и крутились, как могли. Большинство, разумеется, пошли в армию, воевать за восставшего принца, остальные искали другие способы обеспечить себя и семью. Торговля считалась делом неблагородным, отношение к магии тогда колебалось от нейтральной до резкого неприятия. Тем не менее, кое-кто решился и начал продавать слабенькие амулетики и алхимию собственного изготовления.
Хороших магов среди них было мало. Их в принципе мало, средний уровень мастерства до сих пор удручающе низок, к тому же, детей с магическими способностями с раннего детства ищут жрецы, чей статус в обществе престижнее. И всё-таки внезапно оказалось, что поделки пользуются большим спросом и раскупаются, несмотря на сомнительное качество. Глядя на успех зачинателей, к ним присоединились коллеги – такие же бедные дворяне, от обычных ремесленников отличавшиеся только происхождением да наличием дара. Постепенно улица росла, мастерство артефакторов совершенствовалось, сами они богатели.
Несмотря на позднее время, здесь было светло. Каждая лавка в обязательном порядке устанавливала перед входом мощный светильник, служивший, помимо привлечения внимания, ещё и своеобразным гарантом качества. Он показывал, что местный хозяин силен магически и достаточно опытен, чтобы зачаровать предмет. Выставить подделку или чужую работу не позволяли соседи – местные старались держать марку и с удовольствием топили неудачливых конкурентов.
- Обрати внимание, сколько людей, - заметила Селеста.
- Традиция, мессена. Дворяне не любят вставать с рассветом, их день сдвинут в ночное время. Купцы тянутся следом.
- Учитывай ещё, что обычные горожане не настолько богаты, чтобы покупать свечи или масло для ламп на постоянной основе. Имей они дешевые источники света, тоже валялись бы в кровати подольше. Куда зайдём?
- Куда пожелает мессена, у меня нет предпочтений.
- Раз так, то в ближайшую лавку. Вот сюда.
В Цонне тоже вешали при входе «колокольчики духов», набор небольших трубочек, звуком от столкновений якобы отпугивающих зло. На вампиров они не действовали, в отличие от знаков, в обязательном порядке украшавших стены практически любого здания. Правда, знаки недостаточно выцарапать, их нужно разместить в правильной последовательности, желательно на подходящем месте, в тщательно подобранное время. Хороший заклинатель вдобавок прочитает древний наговор, впечатывающий символы в камни или дерево, придавая им дополнительную силу. Досконально правила соблюдали немногие, поэтому в подавляющем большинстве случаев трудностей с посещением торговых мест у вампиров не наблюдалось. К тому же, по неясным до конца причинам, в общественных местах знаки быстро слабели и теряли вложенные свойства.
- Чем могу помочь, господин, госпожа? - тут же подскочил напомаженный приказчик.
Латам оглядел его с недовольством – ему не нравилась местная мода мужчин красить лицо – и Селеста поняла, что общаться с продавцом предстоит ей.
- Мы с дядей не ищем ничего конкретного, - мило улыбнулась она. – Дома много рассказывали о непревзойденном искусстве мастеров Северных Огней, и мы решили зайти, посмотреть. А что у вас есть?
- О, у нас есть практически всё, что может заинтересовать юную госпожу! – закатил глазки приказчик. – Прошу сюда!
Пока «маска» задавала вопросы и перебирала безделушки, сама Селеста пыталась оценить выставленный под стеклянными витринами товар. Дорогое, кстати, удовольствие – установить стекло, пусть и мутноватое, могут позволить себе немногие. Госпожа не являлась магичкой в полном смысле слова, она даже в магии крови, разделе, созданном Хастиным на стыке классического ритуализма и вампирских способностей, освоила только начальные этапы. Времени вечно не хватало. Однако её знания и способности позволяли вчерне проверить работу артефактов, достаточно, чтобы вынести вердикт.
Так себе. Не совсем хлам, но и не высший уровень.
Насчет богатства выбора продавец не солгал. Одних колец-анализаторов ядов лежало штук шестьдесят, любых размеров и на любой вкус. Хоть мужских, хоть женских, золотых и простенько выглядящих бронзовых, с камнями и без. Рядом находились браслеты с той же функцией, похожие, только с вложенными щитовыми чарами, отводящие недобрый глаз шпильки и много чего ещё. Отдельный шкаф был отведен под эликсиры, по большей части косметические, хотя на нижней полке выстроилась шеренга универсальных – лечебных, стимулирующих, ночного зрения. Вампиресса склонила головку и тихо прошептала, кося глазам на Латама:
- А боевое что-нибудь есть? Желательно в подарочной упаковке?
- Увы, госпожа, - столь же тихо ответил приказчик. – Ничего такого у нас не продается. В конце улицы зайдите в «Красный щит», они специализируются на торговле всем, связанным с воинским делом.
- Я возьму этот кулончик, он подойдет к моему синему платью, и этот симпатичный браслетик, - кивнув, объявила Селеста. – Дядюшка, я выбрала!
Не говоря ни слова, стоявший со скучающим видом в стороне Латам подошел, оглядел покупки, перевел взгляд на торговца и вопросительно приподнял бровь. Одну, правую. Тот мгновенно ответил:
- Шесть золотых, благородный господин!
- Благословленный, - поправил его Латам. Родовая магия не оставила немертвого сына, алтарь предков принимал принесенные жертвы, поэтому от имени рода аристократ не отказался, пусть и не озвучивал его вслух.
Согнутая в поклоне спина прогнулась ещё ниже.
- Прошу простить глупость недостойного, ничтожную пыль под ногами осененного высшим благом!
- Твои деньги, - на обитый сукном прилавок легли монеты. – Идем, Силия.
Забрав покупки, госпожа и её верный спутник направились в рекомендованный «Красный щит». Продавец не обманул – на первый взгляд эта лавка действительно содержала всё, необходимое в опасном воинском ремесле. Броня, оружие, атакующие, защитные и артефакты поддержки, разнообразные зелья для людей и лошадей, зачарованная упряжь, палатки, во дворе даже укрепленный возок стоял. Работали здесь в основном под заказ, хотя висевшие на стенах образцы продавались без вопросов. Одних ножей Госпожа насчитала штук сто. Хозяева обоснованно опасались воров – товар стоил, наверное, тысячи золотых, дороже многих баронств – поэтому не поскупились и наняли хорошего мастера, установившего сигнализацию. Только нацелена она была не на вампиров, а просто на тех, кто пришел с враждебными помыслами.
Тут уж вовсю развернулся Латам. В эликсирах он не нуждался, всем потребным гвардию обеспечивали собственные маги, зато возле стоек с оружием залип. Селеста ему не мешала. Она тоже неплохо разбиралась в оружии и броне, просто выглядело бы странно, начни девушка с её внешностью на профессиональном уровне обсуждать качество зачарования какого-нибудь меча или копья. Странное привлекает внимание.
Примерно половину часа спустя она решила, что помощника пора отвлечь.
- Дядюшка, - пропела Госпожа милым голоском. – Возможно, вам имеет смысл прийти сюда позднее и не одному?
Латам осекся на полуслове, с легким удивлением огляделся вокруг.
- Действительно. Пожалуй, так и поступлю, Силия, - он с явной неохотой вернул приказчику кольчужные перчатки чуть меньшего размера, чем ему подходили. – Мне потребуется обеспечить экипировкой десять человек. До нашего отъезда из Цонне заказ точно не будет готов. Вы сможете отправить его в Талею?
- Конечно, мессен, мы часто так делаем.
- В таком случае - до завтра.
Провожаемые уважительными поклонами (продавцы быстро оценили, какого уровня боец их навестил), они покинули лавку и направились дальше по улице. Людей стало поменьше, их никто не подслушивал, поэтому восставшие говорили свободно.
- Пока ты смотрел ассортимент, я слегка разговорила одного приказчика. Основными клиентами «Красного щита» являются не столько дворяне, сколько охотники на демонов. Между прочим, обрати внимание, как за прошедшие века менялась терминология: сначала их называли охотниками на чудовищ, потом – охотниками на нежить, сейчас говорят про демонов. Хотя их дичью являются одни и те же существа.
- Это вполне естественно, мессена. Сначала люди помнили, что те же волколаки или загрызы имеют земное происхождение и с мистикой не связаны. Затем охотники долгое время ассоциировались с уничтожением упырей и тех восставших, что осмеливались оспаривать вашу власть. В последние века упырей, с одной стороны, стало меньше, в то же время обычные смертные не видят разницы между настоящими демонами и опасными тварями с магическими способностями. Отсюда путаница в названиях.
- Я думаю так же, - согласилась Селеста и перевела тему. - Значит, мастерство местных заклинателей ты оцениваешь высоко.
- Не совсем, мессена, - неожиданно ответил Латам. – По сравнению с нашими артефакторами из Темной Гильдии они не сказать, что сильно лучше. К тому же, наши маги изначально создают вещи с учетом отличий физиологии, поэтому в целом товары из «Красного щита» даже проигрывают. Однако местные за счет большого числа клиентов и высокой конкуренции, чего нет у нас, обнаружили массу полезных мелочей. Позволю себе привести пример. Только что я видел нож с вложенным заклинанием льда. У нас делают такие же, но здесь сумели дополнительно к основным чарам добавить возможность забирать энергию у владельца. Кажущаяся несущественной мелочь, которая увеличит частоту использования ножа. И так во всём.
- Поэтому ты решил обеспечить гвардию дополнительным комплектом игрушек. Римнар выест тебе мозг чайной ложечкой, - предрекла Госпожа. – Нам обоим.
Восставший по имени Римнар принадлежал к свите старейшины Гардомана, где отвечал в том числе за финансирование гвардии. Прекрасный специалист, надежный, педант с идеальной памятью, но притом – жуткий зануда.
- Ему придется смириться. Нас слишком мало, чтобы экономить на снаряжении.
- Безусловно… В связи с чем возникает вопрос – не купить ли нам пару отрядов охотников?
Латам с удивлением посмотрел на задумавшуюся госпожу:
- Боюсь, мой разум не поспевает за изгибами мысли благословленной повелительницы.
- Потому что они, мои мысли, постоянно крутятся вокруг Семиречья, - призналась Селеста. – Прежде я не обращала на этот регион особого внимания, и теперь понимаю, что зря. Ошибка с моей стороны. Если там действительно восстают так часто, как утверждают слухи, то для нас жизненно важно выяснить, почему. Вампиров ведь мало, меньше двух тысяч на три королевства и княжества. Для устойчивого развития расы нужно не менее пяти тысяч.
Каким бы путём не пошли дальнейшие события, отправить в Семиречье исследователей необходимо. Случится поход, не случится, пройдёт он неудачно или закончится полной зачисткой тамошних восставших – нам придется обеспечить нашим магам возможность работать. Следовательно, потребуется охрана. Сектантов использовать нерационально, да и нет у нас крупных воинских отрядов, зато охотники на демонов подойдут идеально. Так почему бы заранее не скупить на корню пару сотен? Разовые контракты, которые ты заключаешь при необходимости, в данном случае не подойдут, речь идет о долгосрочном сотрудничестве.
- Небольшой армии из смертных работа найдётся, - признал Латам. – Однако их быстро свяжут с нами.
- Насколько я понимаю традиции Страны Синевы, при условии соблюдения внешних приличий трогать охотников никто не станет, - заметила Госпожа. – Надо ещё у Медеи уточнить. Мне представляется, что базироваться отряды будут в Синеве, а работать в других странах – в Талее, султанате, на Архипелаге. В степи и за ней. Если сумеем найти общий язык с местными Бдящими, они нас ещё и прикрывать начнут.
Рыцарь
Покойника Зервана следовало бы поблагодарить.
Когда эта мысль впервые пришла к нему в голову, он замер на пару минут, поразившись, какая чушь лезет. Благодарить – кого? Ничтожество без чести и чувства долга, не имевшего иных достоинств, кроме живучести и звериного чутья, подсказывавшего, за кем сила? Последнее, к тому же, его подвело. Ничего, кроме презрения, дважды мертвец не заслуживал. Когда та же мысль промелькнула во второй раз, он задумался всерьёз.
Он никогда не сожалел о принятом решении встать за плечом Госпожи, положить к её ногам свой клинок. Не буквально – она не любит красивых жестов и лишнего пафоса, упростив этикет до минимума. К нынешнему своему положению он шел долго, сомневаясь, пытаясь понять волю богов, уготовавших ему столь необычный путь, отказываясь принимать неизбежное. Его предлагали казнить, ведь наследник древнего рода, корнями не уступающего герцогскому – тогда Диниры ещё не называли себя королями, – не может быть упырём. В то время казнь и ему казалась единственным достойным выходом.
Казалась до тех пор, пока в камеру, куда его поместили, не вошла маленькая низенькая девчушка с ледяным взглядом и стальной, несгибаемой волей.
Никогда прежде его настолько не унижали. Словами. Без единого оскорбления.
Позже он узнал, что положение самой Селесты в структуре службы безопасности очень неустойчиво. Её, мягко говоря, не любили, скидывали самые неприятные задачи, едва ли не открыто называли расходным материалом. Тем большее уважение вызывало то достоинство, с которым она держалась. Не лебезила, не искала покровителя, старалась защитить старшую подругу, старательно объясняла прописные циничные истины ему самому. Постепенно, кусочек за кусочком, отвоевывала свободу.
Её главенство он признал не сразу, зато, признав, никогда не раскаивался.
Превратившаяся в Божий Суд схватка с обезумевшим жрецом и остановленное Проклятье ничего принципиально не изменили в его отношении. Они зацементировали, укрепили выпестованную столетиями верность. Как выходец из древнего (по-настоящему древнего, не то, что под этим словом подразумевают сейчас) рода он знал о магии, богах и их влиянии на мир намного больше, чем другие, поэтому понимал произошедшее лучше. Очень давно именно так боги благословляли первых владык, даруя им крохотную частицу своего могущества, подтверждая притязания на власть. Госпожа Селеста окончательно оформила свой статус и в его глазах стала полностью законным правителем.
Следует признаться, вместе с осознанием пришло облегчение. Прежде он сомневался, имеет ли право нарушать вассальную клятву, данную предку нынешнего короля. Теперь раздвоенность исчезла – высшая сила подтвердила его выбор.
Первые лет сто независимости прошли непросто, постоянно приходилось интриговать, следить за людьми, придумывать какие-то нестандартные выходы из сложных ситуаций. Затем степень угрозы пошла на спад, традиции общества немертвых устоялись, смертные тоже смирились с разорвавшими оковами вампирами и начали давить меньше. Жизнь стала тише, спокойнее, монотоннее.
Он не сразу заметил, как Госпожа начала… тускнеть.
Нет, она занималась делами, по-прежнему тщательно вникая во все нюансы, затевала какие-то новые проекты, пристально следила за действиями противников из числа храмов и спецслужб. Не то. Запал исчез. Иногда Селеста оживала, особенно во время приездов Медеи, но в основном жила, будто по инерции. Он даже решился побеспокоить мэтра Гарреша чтобы выяснить у служителя Истинного Света, не может ли печать, наложенная на провал в Бездну, подтачивать волю Госпожи. Гарреша он не нашел, тот исчез, и совершенно не расстроился – понимал, что печать не при чём.
Или всё-таки она как-то влияла? Самому теперь не узнать. Два события – окончательное формирование печати и предательство Зервана – произошли одновременно. Почти, разница в пару месяцев роли не играет. В любом случае, вспышка ярости словно стряхнула с чувств Селесты тонкий слой пепла, заново наполнив энергией и побуждая действовать. По слову Госпожи раздавались взятки, выбрасывались пачки тщательно сберегаемого компромата, подстраивались «самоубийства», без сожаления бросались засвеченные убежища и срочно создавались новые. Сам старейшина ни на минуту не оставлялся в покое, он постоянно ощущал на своих плечах дыхание погони и, скорее всего, горько пожалел о совершенном поступке.
Он опасался, что после смерти предателя краткий период активности закончится, Селеста вернется в меланхоличное пугающее состояние. К счастью, его страхи не подтвердились. Госпожа будто воспрянула ото сна и принялась быстро решать возникшие сложности, твердой рукой приводя в чувство расслабившихся подчиненных, подавляя малейшие попытки сопротивления. Наконец-то начала планировать на десятилетия вперед, не сомневаясь в праве менять судьбы народов.
- Мы почти закончили, мессен Латам, - с докладом к капитану подошел Вантал. – Неплохая лавка, у нас выбор хуже.
- Может статься, в ближайший десяток лет мы будем часто навещать её, - тихо ответил подчиненному Латам. – Госпожа недовольна положением дел в Азаре, да и другие планы есть.
- Вот как? Ну, мне Цонне нравится, красивый город. Тогда утепленные плащи не брать?
- Берём. Вполне возможно, что и в княжествах тоже придется действовать.
Вампиры страдали от холода значительно слабее, чем смертные, однако предпочитали тратить силы рационально. Зачем пить кровь и заращивать треснувшую от мороза кожу, если достаточно надеть теплую одежду?
Сумма покупок выходила приличной, капитан заранее готовился к потоку жалоб со стороны финансистов. Умеют они испортить настроение. Правда, в данном случае долгих споров не предвидится – мессена чётко приказала не экономить на подготовке.
Быть или не быть Святому походу, решается сейчас. Именно они двое, Медея и ближайший помощник, могут убедить Госпожу отказаться от мысли организовать смертных на борьбу с общим темным врагом. Другие влиятельные восставшие либо не смогут, либо не захотят. Гардоман, несмотря на хитрость и освоенные манеры, в душе остался крестьянским старостой, его мнение легко предсказать и им легко манипулировать. Хастин – гениальный маг, но в вопросах политики полностью доверяет Селесте. Кальдеран обожает хитрозакрученные комбинации и согласится организовать поход как минимум из любви к искусству. Мерк никогда не пойдет против воли Госпожи. Остальные менее влиятельны, их слово не перевесит того, что будет сказано здесь.
Раз так, то походу быть. Во всяком случае, попытаться надо.
Медея уже дала понять, что согласна, он сам… Идея всё ещё казалась ему безумной, но чем дольше он думал, тем лучше понимал, что безумие это очень рациональное. Парадокс, обычный для повелительницы. Задача сложная, для её реализации предстояло учесть интересы множества группировок - кого-то соблазнить возможной выгодой, других, наоборот, ослабить или вовсе уничтожить. Причем действовать в основном предстоит на землях Талеи, где к вампирам власть относится наименее благожелательно. С другой стороны, их неофициальное влияние в королевстве тоже очень велико, тайные общества создавались там веками и пронизывают своими сетями самые глухие уголки.
Вспомнив о поддерживающих вампиров скрытых структурах, Латам раздраженно дернул верхней губой, ничем больше не выражая неудовольствие. После полученного недавно урона восстанавливаться придется долго, ублюдок Зерван разрушил многое. Каждый старейшина руководил определенным сегментом, направлением, в силу статуса зная о делах соседей. Госпожа через Мерка контролировала религиозные группировки, начиная от оголтелых фанатиков и заканчивая теми, кто вызвал неудовольствие официальных культов и потому вынужден скрываться в подполье. Она же с помощью Хастина развивала Темную Гильдию – пестрое сборище мелких группировок волшебников, занимавшихся чем угодно. В Гильдии шарлатан соседствовал с сильным образованным магом, а зельеваров было не меньше, чем боевиков.
Зерван отвечал за уличный криминалитет. Организация сбора дани с банд, выдача разрешений на создание притонов, торговля наркотиками, крышевание проституток. Более «приличные» виды деятельности, такие, как контрабанда, подкуп чиновников или спекуляции с недвижимостью, больше находились в сфере интересов Гардомана и Кальдерана. Они же сильнее всего и пострадали от предательства.
Будучи капитаном гвардии, Латам занимался личной охраной госпожи и контактами с высшей аристократией. Происхождение, образ мышления, привитые в детстве манеры и воспитание позволяли ему считаться своим в узком круге людей, способных проследить историю своих семей на тысячелетия до Чумы. Конечно, о его немертвой природе знали. И что с того? Некоторые вещи остаются навсегда, смерть для них ничего не значит.
Агенты Латама никак не пострадали, их происшедшее не коснется. Тем лучше. Если идеей Святого похода получится заинтересовать аристократов, то, можно сказать, половина дела сделана. Останется решить чисто технические вопросы.
Глава 5
Помимо старшего помощника, рулить общиной Медее помогали ещё двое – Камиш и Пекар. Первый занимался деньгами и хозяйственными вопросами, второй всем остальным. Скоро должен появиться третий, только Селеста ещё не решила, кто именно. Ей очень не понравилась просьба Эгарда прислать дополнительных магов. Не он должен просить помочь ему с магами – Эгард должен вербовать будущих гениев в крупнейшем учебном заведении известного мира и обеспечивать ими остальные города!
Раз он таких очевидных вещей не понимает, нужно найти того, кто данное направление подопрет. Снимать Эгарда нецелесообразно – со всем остальным он справляется хорошо, нареканий на него нет. Но это потом, подходящую кандидатуру Селеста обдумает позднее, сейчас она желала пообщаться с Пекаром.
Уличной преступностью Медея брезговала. Мутными делишками, само собой, занималась, исключительно на серьёзном уровне, то есть в двух её борделях девочки за ночь получали столько, сколько не каждая крестьянка за год зарабатывает. Роскошная обстановка ценам соответствовала. Тем не менее, община «руку на пульсе» держала, вожаков банд размером выше среднего знала поименно, и те тоже знали, на чью территорию заходить не стоит - иначе может прилететь. Выработанная схема отношений всех устраивала и сбои давала редко, периодические неизбежные попытки нарушить статус-кво Пекар подавлял своими силами. Селеста могла вспомнить всего один раз, когда ей пришлось высылать в Цонне пятерку гвардейцев на помощь местным в данном вопросе.
Учитывая, что Зервана и его помощников больше нет, госпожа намеревалась распространить полезный опыт на остальные свои владения.
- Госпожа, - при её появлении восставший встал и почтительно поклонился.
- Судя по отсутствию удивления с твоей стороны, Пекар, о моём приезде известно всем, - констатировала Селеста.
- Только среди вампиров, мессена Селеста. От людей мы информацию утаили.
- Уверен, что среди наших нет осведомителей Бдящих?
- Ну что вы, госпожа, конечно есть, - улыбнулся Пекар. – Если вам будет угодно, они донесут своим работодателям о вашем визите.
- Твоя уверенность внушает оптимизм. Пожалуй, нет, - определилась Селеста. – Люди уверены, что Ночная хозяйка Талеи сидит в Талее и не может её покинуть. Не стоит разрушать успокаивающие иллюзии, очень уж это неблагодарное дело.
Обосновался один из влиятельнейших вампиров города на задворках большой гостиницы, принадлежащей семье, поколениями служившей темному роду. Место проходное, посетителей много, и они самые разные, начиная от обычных ремесленников и заканчивая приехавшими в город по делам дворянами. Войти в гостиничный комплекс было легко, потеряться среди конюшен, амбаров, других хозяйственных построек – ещё легче, а вот попасть непосредственно в кабинет Пекара без проводника практически невозможно. Селесту сопровождал Раль, щегольски разодетый телохранитель Медеи, и только поэтому два поста охраны пропустили визитеров без вопросов.
Пекар, разумеется, госпожу узнал. Со всеми вампирами, вышедшими из детского возраста и способными посетить Талею, она знакомилась лично. Беседовала, отвечала на вопросы, сама спрашивала, пытаясь понять, чего стоит её новый подданный и куда его лучше пристроить. Когда-нибудь сложившаяся в первые века новой эры практика исчезнет, но пока что она действенна. Кроме того, старшие крупных общин часто отчитывались перед Селестой посредством колдовства, поэтому можно сказать, что Пекара она знала неплохо.
- Нам и проще, и сложнее одновременно, - разливая чай по чашкам, рассуждал он. – У нас непропорционально большое количество молодых идёт путями Искусства. Пример правительницы города сказывается, да и общая атмосфера… Повышенная эмоциональность приносит в среднем гораздо меньше вреда, чем следование примитивным инстинктам. К тому же, в отличие от Талеи, мы изначально не стремились использовать криминал – не было нужды.
- Зачастую низы лучше ориентируются в происходящем, чем верхи, - заметила Селеста. – Например, если где-то появляется новый восставший, они узнают первыми.
- Безусловно, госпожа. Никаких проблем: беднякам известно, что мы хорошо оплачиваем интересные сведения, поэтому нам о случаях с возможной мистической подоплекой сообщают даже раньше, чем страже.
- Что насчет религиозного аспекта?
Служащих Морвану сект было много, секты были разные. Одни провозглашали очищение через разрушение, другие стремились к самосовершенствованию через испытания (Госпожа лично запустила в массы тезис «всё, что нас не убивает, делает нас сильнее»), сложнейшая философия культа абсолютного насилия сводилась к простому «кто сильней, тот и прав». Некоторые считали необходимым убивать человека не менее одного раза в год, другие стремились к балансу в отношениях, исповедуя принцип око-за-око; были и такие, что поговаривали о непротивлении злу. Так или иначе, с грязью работали все.
- Страна Синевы – веротерпимое государство. Правительство, разумеется, прижимает деструктивные секты, но до тех пор, пока закон соблюдается, их не трогают. На бытовом уровне всё несколько сложнее, к слугам Морвана относятся с опаской и ненавистью, кое-где могут убить. Но, опять же – чем выше уровень образования, тем спокойнее смертные относятся к сектантам.
- Странно. Мой личный опыт говорит, что с нищетой проще работать.
- С нищетой – да, с бедностью – нет. Когда у человека нет вообще ничего, он согласится торговать собственной кровью и сотрудничать с кем угодно. Когда у него появляется хоть что-то, он начинает осторожничать, пытается сохранить полученное и хуже идет на контакт. Образованные люди, то есть дворяне и богатые купцы, показывают другое мышление. Более скептическое. Они меньше верят слухам и ориентируются на собственное мнение, отсюда желание разобраться, поговорить. Конечно, если речь не идёт о фанатиках.
Услышанное совпадало с мнением Селесты. Безусловно, вампирам было бы проще иметь дело исключительно с высокими ступенями человеческой иерархии. Проблема заключалась в том, что такой возможности они не имели – им требовалось тщательно следить за всеми уровнями, чтобы вовремя заметить угрозу общине. За низами следили те, кто следовал путям Зверя. С обязанностями они справлялись хорошо, в первую очередь потому, что говорили на языке грубой силы, единственном, понимаемом обитателями дна.
К тому же госпожа не представляла себе Зервана, рассуждающего о поэзии или на любую другую отвлеченную тему. Он и с ней-то еле-еле без мата обходился. Меняться он не хотел, сложившийся образ жизни его полностью устраивал.
- Звериные пути просты и тем притягательны, - выдала итог своих рассуждений Селеста. – Многие неизбежно предпочтут ступить на них. Чем их занять? Оставить без присмотра нельзя, учиться хотят и могут далеко не все. Контроль за криминалом приобщает их к серьёзному делу и заставляет играть по понятным правилам. Предоставить их самим себе нельзя – пойдут вразнос. И без того они гибнут чаще, чем кто бы то ни было.
- У нас поклонников Зверя мало, - откликнулся Пекар. – Проблемы нет.
- У вас – нет, - согласилась госпожа.
Во всех остальных странах есть.
Существовали ещё два фактора, влияющие на тяжесть выбора. Стражники привыкли в случае каких-либо серьёзных происшествий идти к вампирам, чтобы те разобрались с проблемой, и те, как правило, разбирались. Из недавнего прошлого – у барона Масайского обокрали особняк, тот сразу высказал своё недовольство начальнику городских сыскарей. Учитывая влияние барона при дворе, шансы слететь с должности у стражника были высокие. Обратились к вампирам, те потрясли свою клиентуру, в результате украденное вернули в рекордно короткие сроки. Взамен стража тоже шла навстречу, закрывая глаза на кое-какие мелкие нарушения закона.
Если вдруг разумная нежить уйдёт с улиц, сотрудничество прекратится.
Второй момент, как ни странно, носил альтруистический характер. Многие восставшие помнили о своей жизни человеком и превращаться в демонов, в разумных чудовищ не хотели. Каждый из них сам проводил черту, переступать через которую нельзя, но эта черта, безусловно, существовала. Беда в том, что люди иногда творили такое, по сравнению с чем кровавые оргии бледнели и не казались чем-то страшным. Маньяки, годами издевавшиеся над запертыми в клетках девушками. Бордели, в которых извращенцы хлыстами забивали насмерть пятилетних детей. Тонкие эстеты смерти, скармливавшие младенцев голодным псам. Вся эта мразь иногда сидела настолько высоко, что в их отношении даже следствие вести было нельзя, не говоря уже о том, чтобы наказать.
Вампиров титулы не то чтобы не смущали… Они справедливо считали, что избранники Повелителя Ада могут отправлять души к Нему без вынесения официальных приговоров. Селеста не возражала, ставя единственное условие – заранее сообщать ей.
Узнавать о подобных случаях и расследовать их тоже станет сложнее.
Придется обойтись без единого рецепта. Теперь главы городских общин сами станут определять формат взаимодействия с бандитами. В принципе, так было и раньше, просто Талея служила образцом, ориентировались на неё. К тому же Зерван часто отлучался из столицы на зачистку особо досаждавших банд по согласованию с местными властями, можно сказать, наёмничал, заодно доводя своё видение ситуации. Теперь старейшины нет, поставить на его место некого, да и, наверное, незачем.
Зачем она отправилась в Цонне?
Себе Селеста могла сказать правду – она была готова уехать куда угодно, лишь бы не возвращаться домой. Четыре сотни лет, четыре проклятых сотни лет она была прикована к Талее, будучи не в силах её покинуть. Под конец она поймала себя на том, что воспринимает город со всеми его тремястами тысячами населения, словно огромную личную тюрьму. Повелительница Ночи, ха! Узница, добровольно надевшая цепь.
Судьба любит грустные шутки. Селеста долго ждала освобождения, мечтала, куда направится в первую очередь, но из-за навалившегося кризиса не заметила привалившей свободы. Не сразу поняла, что приковывавшая её к провалу в Бездну связь ослабла и истончилась. Когда дошло – ехать пришлось не туда, куда хочется, а туда, куда надо. Выслеживать беглого старейшину со свитой, пока он ещё чего не натворил.
Предложение Медеи пришлось очень кстати. Селеста чувствовала, как ещё немного, и возненавидит столицу.
В Цонне она почти отдыхала, почти ничего не делала. Совсем отрешиться от работы не получилось бы при всём желании – не на её посту. Находясь на вершине власти, ты либо владеешь ситуацией, либо быстро с вершины слетаешь. Зато она могла отложить все несрочные дела ради долгих посиделок с сестрой у камина, гулять по незнакомым улицам, делая вид, будто не замечает приставленной охраны, снаружи рассматривать необычную архитектуру храмов или просто любоваться изукрашенными набережными, проплывая мимо в нанятой лодке. Покупать на рынке всякую ерунду, дурачиться, принимая ухаживания молодого глупого смертного, с почтительным видом выслушивать наставления серьёзной дамы раз в десять моложе себя.
Госпожа начала обращать внимание на мелочи, давно забытые за ненужностью. На трепет, с которым провожают её взглядами смертные слуги. На муравьиную суету в небольшом садике за домом. На караулящих на площади гвардейцев, не смеющих нарушить её приказ, но и оставлять без охраны не желающих. Заметила, как оценивающе смотрит Латам на некоторых местных вампиров, и вспомнила о брошенном им вскользь намеке на увеличение гвардии. С легким удивлением поймала себя на зависти и легкой ревности, глядя на отношения Медеи и её младшей дочери. Впервые за долгое время задумалась, что, возможно, и ей стоит завести птенца. С момента гибели Девлина прошло два века, пора бы уже смириться.
Забыть про всё и отдаться наслаждению внезапным отдыхом мешала природная упёртость. Селеста знала за собой это качество и не считала его плохим, просто иногда оно раздражало. Пока имеется нерешенная проблема, она станет раз за разом возвращаться мыслями к ней, строя планы и пытаясь найти выход, требуя больше сведений и отслеживая малейшие изменения. С недавних пор такой проблемой стало Семиречье.
Зерван, что бы там ни говорила Медея, был её личной ошибкой, её просчетом. Именно она не заметила угрозы – угрозы в первую очередь идеологической, прежде не встречаемой. С казнью предателя опасность не исчезла. Сколько ещё вампиров поддастся на сладкие речи? Сколько захотят ощутить вкус вседозволенности? Ничего не закончилось. Надо завершить начатое. Тот факт, что одновременно приходится пристраивать «наследство» упокоенного старейшины и подготавливать бросок на Бират, её не смущал совершенно. С первым разберутся без неё, стоит только объявить свою волю и очертить контуры будущей схемы работы, второй ждал почти сотню лет и подождет ещё. Следует признать: надежно освоиться и в Азаре, и на Архипелаге сложно. Помимо иных культурных традиций, к вампирам там относятся как к дважды чужакам - как к нелюди, и как к возможным агентам враждебных государств. Даже неутихающая вражда с талейским престолом не поколебала сложившегося мнения.
Мнения, если честно, обоснованного. Селеста сама затруднялась сказать, где община с властями враждует, а где совсем наоборот.
В Цонне она провела две недели, провела бы и больше, это было хорошее время. Увы, пришлось уезжать. Появление десятка гвардейцев не могло остаться незамеченным, власти встревожились. Местная специфика в данном случае играла вампирам на руку – вместо того, чтобы пугаться собственных выдумок, влиятельные лица просто пригласили Медею на чашку чаю и задали ей наводящие вопросы. Красавица, разумеется, отбрехалась, заодно запустив пару удобных слухов. Тем не менее, Латаму посоветовали не дразнить собак и покинуть город.
Игнорировать рекомендации с подобного уровня не стоило. Можно было бы что-нибудь придумать, сохранив видимость подчинения, однако появилась дополнительная причина для отъезда – из Ласкариса пришел доклад о поимке ещё одного пришельца. Селеста встревожилась. Она признавала, что пристрастна и настроена в данном вопросе параноидально, но рост числа беглецов из Семиречья её обеспокоил. То нет никого десятилетиями, то уже второй за год. Совпадение выглядело подозрительно.
Отпускать её подруга не хотела. Остановить, впрочем, тоже не пыталась.
- Я же знаю, что ты всё равно уедешь, - пожала красавица идеальными плечами. – Жалко, конечно, могла бы и подольше погостить. Ну, хоть время не даром потратила - глазки яркие, улыбаться начала, тоска из эмоций исчезла.
Полезность чего бы то ни было Медея оценивала по своим критериям, возможно, более точным, чем другие. Раз подруга стала выглядеть лучше, значит, время потрачено не зря.
- Я постараюсь вернуться через пару лет, чтобы задержаться подольше, - пообещала Селеста. – Мне понравился Цонне. Хотелось бы, чтобы и у нас жилось так просто.
- Вернуться точно надо, потому что как мы здесь живем, ты не разобралась, - заметила Медея. – Иначе про «просто» не говорила бы. Только, боюсь, я тебя в Талее навещу намного раньше. Знаешь ведь, как это бывает: то одно, то другое, а потом смотришь, и полвека прошло.
Селеста не могла не согласиться с оценкой.
- Тогда, похоже, общаться мы будем зеркалами, потому что у тебя работы тоже прибавится.
- Не у меня, а у моих любимых помощников, - лукаво улыбнулась Сладкоголосая. Посерьёзнела: - Когда при дворе заговорят о походе, пришли пяток гвардейцев, они здесь понадобятся. И насчет будущего координатора Темной Гильдии – выбери кого-то не из подчиненных Кальдерана.
- Считаешь, его надо опасаться?
- Он привык лгать. Он разучился не лгать. Нельзя постоянно носить маски и затевать интригу ради интриги, потому что предыдущая интрига пошла не по плану.
Медея очень точно описала собственные опасения Селесты. Кальдеран был гениальным разведчиком, под его руководством проводились фантастические по эффективности операции. Половиной своих успехов община обязана сети шпионов, созданной под его руководством. Но профессиональное выгорание не минуло старейшины-безопасника, постепенно он начинал видеть угрозы там, где они не могли появиться по определению. Что с ним делать, Госпожа не знала.
- У тебя нет такого чувства, что мы стоим на пороге чего-то огромного? - внезапно спросила отличавшаяся прекрасной интуицией Медея. – Словно впереди перемены, которые сильно изменят нашу жизнь. У меня такое было, когда Придурок взошел на престол и начал свои реформы.
- В результате мы порвали со службой безопасности, став свободными.
- Вот именно! Сейчас – то же самое.
Селеста улыбнулась:
- В том, что скоро многое изменится, ты можешь быть уверена. Я без всякого чутья скажу, что наше вмешательство в политику на столь высоком уровне, которое придется осуществить, не останется без внимания и ответной реакции. Да и храмы в последнее время стали себя дерзко вести. Что бы ни началось, мы не останемся в стороне.
- Ну, - задумчиво прикусила нижнюю губку красавица, - в прошлый раз ведь все закончилось хорошо?
- И в этот раз обязательно будет так же! – засмеялась маленькая госпожа.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге